Взлет и падение Айзека Мэлоуна

Глава 1

Попасть на курс профессора Тоддена было непросто. Подать заявку было недостаточно, надо выдержать еще и собеседование. Я сидел в приемной профессора и нервничал. Сюда набилось человек сорок — куда больше, чем попадет на курс. Каковы мои шансы изучать в этом семестре практическую литературу? Не думаю, что высокие.

Среди претендентов я увидел репортера и фотографа студенческой газеты. Вот бы мне на их место. Но какой журналист выйдет из вечно краснеющего и смущающегося пухляка, который вслух и пары слов связать не может.

Из кабинета профессора с уверенным видом вышел Грег Томсон. Вот кто точно получил место на курсе. Грег — местная звезда, его рассказы дважды публиковали нью-йорском журнале. Говорят, ему даже выплатили гонорар.

Следующим вызвали некоего Айзека Мэлоуна. Со скамейки поднялся щуплый, будто измученный какой-то болезнью, парень. Сделав шаг, он тут же споткнулся, чуть не упал и выронил из рук папку. Как назло, он ее только что открывал и не успел завязать тесемки. Бумажки, которые у него были, разлетелись по полу. Айзек неловко опустился на колени и стал их подбирать. Ему поспешили помочь. Когда все было собрано, он с видимым усилием встал и заковылял к профессорской двери.

- Бедненький, - вздохнула одна из девушек. - Наверное, он из какой-нибудь глуши, куда вакцина не сразу добралась.

Полиомиелит был уже двадцать лет как побежден, искалеченные им люди встречались все реже, и переболевших ровесников я раньше не встречал. Мое поколение вытянуло счастливый билет — с нас началась обязательная вакцинация от этой ужасной болезни.

- Или его родители какие-нибудь религиозные фанатики, вроде тех, которые отказываются от переливания крови, - подхватил Грег Томсон, который еще не успел выйти из приемной.

Мне очень хотелось принять участие в оживленной дискуссии о людях с ограниченными возможностями, которая началась в приемной. Мой дядя заболел полиомиелитом во время Великой Депрессии, и я знал по его рассказам, каково это — жить в теле, которое тебя не слушается. Разумеется, я не произнес ни слова.

Когда Айзек вышел, его сразу окружили сочувствующие. Эллиот Найт ослепил бедного парня вспышкой, и уже на следующий день весь студгородок обсуждал героя, который мужественно борется со страшным недугом.

Айзек Мэлоун стал звездой. Его неуверенная прыгающая походка стала такой же достопримечательностью кампуса, как рассказы Томсона в нью-йорской газете. Айзека приглашали на все вечеринки, ему уступили место за самым лучшим столом в кафетерии, многие красавицы уделяли ему немало внимания. Говорят, даже больше приличного. Отовсюду раздавалось: «Привет, Айзек. Как сам?».

Я оставался безмолвным наблюдателем. Каким-то чудом я попал на практическую литературу и ходил не только на самый популярный курс в кампусе, но даже иногда попадал на большие литературные сборища, а однажды Мэри Скотт, редактор студгазеты, даже пригласила меня на вечеринку в честь успешно пройденной половины семестра. С тех пор я старался появляться везде, где она бывала. Конечно, мне никогда не набраться смелости, чтобы поговорить с ней, но хотя бы посмотреть на нее я могу, правда?

После семинара Тоддена Грег Томсон сказал, обращаясь ко всем:

- Мы с парнями собираемся потусить сегодня, приходите.

Томсон с парой друзей снимал квартиру за пределами кампуса. В квартире было три спальни, крохотная кухонька и просторная гостиная. Именно там чаще всего собирались ребята с нашего курса. Я уже бывал у Томсона однажды и в этот раз тоже решил пойти — он же всех пригласил.

Вечеринка как обычно была шумная и многолюдная. Я держался в сторонке — вдруг меня все-таки не приглашали. Центром внимания как обычно оказался Айзек. Он сидел на диванчике, окруженный приличной толпой и рассказывал о своем непростом детстве в Алабаме.

У столика с напитками никого не было, и я рискнул взять себе стаканчик. Пиво показалось мне омерзительным. Раньше я его не пробовал и теперь не мог понять, как кто-то может пить эту горькую гадость. Я подошел ближе к Айзеку и встал рядом с другими.

Мэлоун рассказывал увлеченно, но не забывал о слушателях. Особенно сильно его интересовала Глупышка Кейти, сидящая рядом с ним на диванчике. Продолжая свою историю, Айзек оперся на правую ногу и подсел поближе к Кейти, чтобы обнять ее.

- Эй, Мэлоун, - вдруг вклинился я в его рассказ. - Когда ты ходишь, твоя нога сильно подворачивается, а сейчас ты оперся на нее — и ничего.

На днях профессор Тодден рассказывал нам про речевые клише. Среди них было: «в комнате повисла тишина». Клише — не клише, но эта фраза идеально описывает результат моего неожиданного выступления. Я сжал пустой пластмассовый стаканчик, с ужасом думая, что теперь-то меня точно выставят отсюда.

- Задери-ка штаны, Мэлоун, - тихо попросил Томсон.

Айзек нехотя закатал левую штанину, показываю худую, но вполне здоровую ногу. Потом стал медленно собирать в руку ткань на правой. Все увидели две одинаковые, не тронутые параличом конечности.

- Объяснишь? - коротко спросил Грэг.

- Да вы сами все придумали, - зло ответил Айзек. - У меня в приемной Томсона просто ногу свело, а вы сразу всякую ерунду навоображали, статью в газету тиснули. Вот я и решил вас не разочаровывать.

Он легко поднялся с дивана и вышел из комнаты.

Все сразу загалдели, стараясь как можно скорее обсудить происшествие. Грег Томсон повернулся ко мне:

- Тебя как звать, парень? Колин, да?

Я иногда вижу Айзека на кампусе. Он ходит совершенно один, но не выглядит несчастным. Похоже, он философски воспринял свое разоблачение. И все же, мне его немного жаль. Но я недолго об этом думаю — у меня теперь куча дел, ведь я стал репортером студенческой газеты. У этих парней, как оказалось, куча привилегий.