Выход из тупика

Глава 1

Аня опять плакала. Без повода. Закрывалась в комнате и ревела навзрыд.

Ревела, пока не становилось больно и тяжело дышать. Пока внутренний голос не начинал успокаивать: «Ну что-ты, родная, все не так уж плохо. У тебя есть жилье. Ты обедала сегодня. Вкусный супчик был, правда? А вот чай еще не пила. Иди, поставь чайник и попей вкусный, мятный или обычный черный».

Кофе Аня не любила и не понимала. Этот горький напиток с ароматом сигарет казался ей мужским, грубым и каким-то пустым. Как пустые слова. Как пустые листы календаря, не отмеченные никакими событиями.

Вот чай – другое дело. Горячий чай, как июльское солнце, греет изнутри. Чай может быть разным: сладким, крепким, бодрящим и успокаивающим.

Добавь в чай сахар и размешивай железной ложкой. Услышь стук колес скорого поезда, спешащего к морю.

Завари мяту. Почувствуй аромат деревенского лета, услышь жужжание шмелей, собирающих нектар с фиолетовых цветков.

Отрежь медовик. Посчитай слои. Если нечетное количество — загадай желание. Оно обязательно сбудется. А если четное - съешь один слой и тогда загадай желание.

Чай – это истории. Это – «поговорить по душам».

Не с кем Ане говорить по душам. Не с кем обсудить отсутствие сил и постоянные слезные истерики. Некому пожаловаться, что седых волос с каждым днем становится все больше, а любимые джинсы перестали застегиваться.

Не потому, что нет рядом людей, а потому, что они не поймут. А получить в ответ: «Ты все придумываешь» или «Ой, да ладно, мне еще тяжелее» Ане совершенно не хотелось.

Фаянсовый чайник, согретый кипятком, гостеприимно принял листочки черного чая и цветы мяты. Немного теплой воды. Совсем немного, чтобы смыть поверхностную пыль. Сливаем первую воду. А сейчас новую, теплую. Закрываем крышечку и ждем.

Аня ждала.

Грела руки об пузатые бока чайника. И ждала.

***

Аня ждала звонка.

Почти месяц она активно откликалась на объявления о работе, рассылала резюме, выполняла тестовые задания. Даже пару раз сходила на собеседование. Итогом всей этой бурной деятельности была одна и та же фраза: «Мы вам перезвоним».

Стопка платежек за коммунальные услуги предательски росла. Дважды банк напомнил о приближении дней оплаты кредита.

Взгляд Ани скользнул по стене, зацепился за болтавшуюся обоину.

«Прямо как я, – подумала Аня. – Висит из последних сил».

Ремонт в квартире делали в прошлом веке. Предыдущие владельцы долгое время сдавали, а потом продали по выгодной цене с аргументом: «Да, без ремонта, но ничего не мешает сделать так, как вам захочется».

Ничего не мешает. Ничего и не помогает.

Чайник остыл.

Аня встала. Пошла за кружкой.

Неожиданно зазвонил телефон. Аня вздрогнула. Резко схватила трубку, не посмотрев на экран.

– Алло!

– Анька, привет! Что делаешь?

– Привет, Настёна. Чай пью.

Аня устало бухнулась на табурет. Не тот звонок она ждала.

— Понятно. Ничего не делаешь, значит. Помощь твоя нужна. Давай, собирайся.

– А что случалось?

– В твоем районе потерялся ребенок. Проблема в том, что он не слышит. А ты же умеешь с глухими общаться?

– О, Насть, это так давно было. Тем более, ребенок.

– Не важно. Ты район знаешь. Уже плюс. Давай быстрее. Сейчас к тебе подъедет куратор Дима. Все объяснит. Не тормози. Каждая минута на счету.

В трубке послышались гудки.

Меньше всего Ане сейчас хотелось искать чужого ребенка, да еще и с особенностями в развитии.

У подъезда просигналила черная «Лада».

«Оперативно», — подумала Аня.

Натянула горнолыжный комбинезон и шапку. Сунула ноги в ботинки. Взяла телефон. Привычно открыла и закрыла дверь на один оборот ключа. Ничего ценного в ее квартире не было.

Водитель «Лады» толкнул дверь машины изнутри, чуть наклонился, кивнул.

– Привет. Аня?

– Да, здравствуйте. Дима?

– Ага, садись.

Аня уже хотела сесть, но увидела на сидении коробку с маленькими круглыми пироженками – макарунами.

– Ой, – Дима улыбнулся, взял коробку, этой же рукой открыл «бардачок» и бросил пироженки туда.

«Ловкий парень», – подумала Аня, но ничего не сказала. Села на сидение. По привычке постучала ботинками друг об друга. Захлопнула дверь.

– Пристегнись, – сказал Дима, выруливая из двора.

***

Район, где жила Аня, отличался гармоничным соседством пятиэтажек и гаражей. Дорогу в гаражный сектор чистили от снега. Но Дима не повернул к основному въезду в гаражи, а поехал в объезд.

– Парень – опытный беглец,– начал рассказывать Дима. – Мы его уже раза три в этих гаражах ловили. Проблема в том, что бегает быстро и скалолазанием занимается. Высоты не боится. Как думаешь, сможем заехать с другой стороны?

Аня не знала. Летом, да. Выезд и въезд в гаражи был с двух сторон. А зимой – неизвестно.

– Даже если не сможем заехать, пойдем пешком, там недалеко, – озвучил мысли Дима.

– Что мне нужно делать?

– Тебе? Было бы здорово установить с ним контакт. Он типа глухой. Хотя я думаю, что это не так.

Аня молчала. На журфаке она посещала занятия для сурдопереводчиков. Не то, чтобы хотела сделать новости доступными для слабослышащих людей. Просто было интересно.

Прошло больше десяти лет. Все забылось. Да и специализированный сурдоперевод отличается от бытового языка глухих. Да уж, Настена, подставила, как всегда.

– Вон он! – вместо размышлений выкрикнула Аня.

По крышам гаражей мелькала фигурка подростка в черном пуховике.

Машина резко остановилась. Подросток, не обращая внимания на машину, продолжал бежать.

Аня отстегнула ремень безопасности.

– Не спеши. Спугнешь, – хладнокровно остановил ее Дима.

Дорога в объезд гаражного сектора уперлась в снежный тупик, за которым был спуск в лог к речке. На вершине лога, рядом с гаражами, росли тополя. Из машины было видно, как парень, добежав до последнего гаража, ловко запрыгнул на тополь и начал подниматься по веткам.

Аня посмотрела на Диму. Что делать?

Он молча наблюдал за подростком.

Время тянулось, как густое тесто. У Ани затекла спина. «Вот влипла. Как установить контакт с подростком, который сидит над гаражами на дереве?»

— Значит, так, – нарушил молчание Дима. – Сейчас берешь печенюхи, идешь к нему. Это его любимые. В прошлый раз ими выманили.

Аня непонимающе посмотрела. А что, если мальчик не увидит ее, не захочет спускаться, не поймет, что в коробке именно его любимые пироженки? Ни один из этих вопросов она не озвучила.

Дима сам достал из бардачка коробку с пирожными, сунул Ане в руки, открыл дверь машины изнутри.

Аня вышла.

От края дороги к гаражам тянулась тропинка. Аня пошла по ней, чтобы приблизиться к беглецу. Как же привлечь его внимание? Даже если он обернется, скорее всего, не увидит и не поймет, что у Ани в руках.

Вдруг машина, на которой Аню сюда привезли, взывала и резко поехала назад. В этот же момент подросток отцепился от дерева и прыгнул за гаражи в лог.

***

Аня осталась одна.

Справа – гаражи. Слева – заснеженное поле. Дорога шириной в одну машину. Тропинка для одного человека. И тишина.

Руки стали чувствовать холод. Видимо в спешке забыла варежки. Или обронила в машине.

Машина уехала вместе с водителем. Аня не успела узнать и запомнить ни номер машины, ни номер телефона Димы. Наверное, его знает Настёна.

Не хотелось сейчас никому звонить. Мысли постепенно уходили из головы, освобождая место тишине.

Всего десят минут от города, но шума уже нет. Даже снег под ногами скрипит как-то аккуратно, уважительно.

Аня решила пойти к гаражам по тропинке, потому что идти вперед всегда легче, чем назад. Засунула подмышку коробку с пирожными, предназначенными для глухого сбежавшего мальчика. Руки спрятала в карманы. Стало теплее.

Удивительно, но у Ани не было желания узнать, жив ли мальчик, спрыгнувший с дерева. Скорее всего, жив. Снега в этом году много.

И Дима, наверное, поехал туда, чтобы вытащить пацана из снега, может быть, оказать помощь и отправить домой. Или в больницу. Да не всё ли равно.

Размышления прервал вибрирующий звук телефона из кармана пуховика. Аня достала смартфон. На экране отобразилось: «Муж Макс».

— Привет, ты где?

— Вышла прогуляться.

— Домой когда?

— Уже иду.

— Давай быстрее, я голодный.

Аня не успела сказать, что ужин еще не готов, но в морозилке есть пельмени.

Домой идти совершенно не хотелось. Не хотелось выслушивать жалобы мужа на коллег по работе, ограничения бюджета, задержку поставок материалов. Не хотелось оправдываться, что вместо поиска работы она бродит в гаражах.

Тропинка привела Аню к расчищенной дороге между гаражами. В воздухе появился какой-то знакомый запах. Пряный, сливочный, орехово-медовый, немного лимонный. Странно, не машинный, не бензинный, а именно такой, запах свежеиспеченного теста.

Дверь одного из гаражей была приоткрыта. Запах просачивался оттуда.

Когда Аня подошла ближе, из ароматного гаража высунулась голова мужчины в тюбетейке.

— Доставка? — с легким акцентом спросил носитель тюбетейки.

— Нет, — ответила Аня и остановилась.

— Жаль.

Тюбетейка скрылась в гараже. Но через пару секунд вынырнула снова.

— Пахлава хочешь?

— Что? — удивленно переспросила Аня.

Мужик махнул рукой, скрылся и вернулся со свёртком из салфеток.

— Вы что её прямо тут готовите?

— Да. Тут электричество дешевый. Попробуй, вкусно?

Аня не заметила, как в руке очутился кусок горячего слоёного пирога. Мужик в тюбетейке улыбался, ожидая, когда Аня попробует лакомство.

Руки согрелись от теплой и ароматной выпечки.

— Можно, я возьму с собой?

Тюбетейка кивнул, не прекращая улыбаться.

— Сто рублей.

— Что? — удивлённо спросила Аня.

— Сто рублей, если с собой. Здесь — бесплатно.

Сейчас улыбнулась Аня. Странный какой бизнес.

В голове активировались защитные настройки: «Никогда не разговаривай с незнакомцами», «Не ешь на улице». Ну и объединенная: «Не ешь то, что дают незнакомцы бесплатно».

— Спасибо, у меня нет с собой денег, — Аня протянула пахлаву, завёрнутую в салфетку, обратно Тюбетейке.

— Можно по карта, — не переставая улыбаться, ответил торговец.

— Нет-нет. И на карте тоже нет.

Тюбетейка махнул рукой.

— Ладно, бери так. Реклама будешь.

Не успела Аня поблагодарить, как Тюбетейка скрылся в гараже и захлопнул дверь.

Смартфон в кармане пуховика снова завибрировал.

— Да, Макс, я уже иду

— Давай быстрее. И купи что-нибудь к чаю.

— Я без денег.

— Сейчас кину тебе, оплатишь по NFC.

— А что купить?

— Да что хочешь. Конфет каких -нибудь. Птичье молоко, например.

Пахлава - величайшее изобретение человечества. Сочетание южного солнца, шумного базара, пряного аромата восточных сказок, где герои яркие, а злодеи изощрённые.

«Персия, Персия, страна чудес». В памяти всплыла знакомая песенка с виниловой пластинки «Али-Баба и сорок разбойников».

— Что будет, если я откушу всего один маленький кусочек?

— Ничего не будет, — откликнулся внутренний голос.

— Ничего хорошего не будет, — но эту фразу Аня уже не услышала. Её сознание растворилось в медово-маковом тумане.

Реальность разделилась.

Одна — холодная, проблемная — осталась здесь, на земле. Вторая — солнечная, сказочная — подхватила и увлекла в небо.

Аня смотрела сверху на стройные ряды гаражей, на высокие тополя. Видела суету людей, машины «Скорой помощи» и МЧС. Чуть дальше стояла черная Лада. А вот и сам Дима. Дим. Дым.

Белый дым окружил Аню. Белый, ароматный дым лаванды и корицы.

Она не упала, а мягко спустилась на белом облаке с небес на землю. Вернее, на снег. Дым. Дым.

Безграничное спокойствие разлилось внутри и снаружи. Тишина в голове. Тишина вокруг. Долго, долго. Дым. Дым.

***

Шлепок по щеке.

Ещё.

Резкое прикосновение чего-то маленького, металлического, холодного.

—Аня!

Она открыла глаза и увидела ладонь с обручальным кольцом на безымянном пальце.

— Аня!

Кто-то трес ее за плечи. Она не понимала, кто.

С трудом села. Кто-то поддержал за руку. Кто это? Все в тумане.

Медленно, очень медленно сквозь белый ароматный дым Аня увидела Диму.

— Как ты?

Она неловко улыбнуться.

— Вставай. Можешь встать?

Аня попыталась собрать ватное тело, чтобы встать, но у не получилось. Ещё одна попытка, крепкая поддержка. Удалось встать.

— Что со мной?

— Что ты ела сегодня?

Аня не смогла вспомнить, что она сегодня ела. И ела ли вообще.

— Понятно. Пошли, у меня в машине есть сырные палочки и чай в термосе.

Каждый шаг Ане давался с трудом. Все вокруг было липким и плотным, как яблочное повидло.

До машины оставалось три шага, когда она остановилась и сказала:

— Всё. Я всё.

Села в сугроб и заплакала.

Дима не стал ее поднимать. Это было бесполезно. Он ушел к машине, вернулся с термосом и пакетом соленых сырных палочек.

Молча налил чай, потянул Ане.

Аня смотрела на него. Кто это человек? И когда успело зародится сладкое, томящее чувство внутри? Нет-нет. Нечего и думать. Дома ждёт Макс. Постепенно к Ане возвращалось осознание реальности.

— Как мальчик? — вдруг спросила Аня.

— Какой мальчик?

— Ну, тот, который спрыгнул с дерева. Глухой.

— Ааа. Не, это не наш мальчик.

— Я, кажется, потеряла пироженки.

— Не переживай, они уже не нужны.

Чай в кружке постепенно остывал. Аня сделала глоток. По телу пошел теплый поток.

Это был черный чай с добавлением душицы и мяты. Как в детстве. Такой чай заваривали, когда приезжали гости.

Аня вдруг вспомнила песочные корзиночки с белковым кремом. Их приносила мамина подруга.

Однажды корзиночка рассыпалась у Ани в руках в мелкие крошки. Было обидно, особенно от того, что мамина подруга назвала Аню «криворукой». Каждый раз, когда у Ани что-то не ладилось, она вспоминала это слово. И с каждым разом всё сильнее убеждалась, что она действительно такая.

— Что за чай? — произнесла Аня куда-то в пустоту.

— Травяной. Моя бабушка делает.

— Вкусно.

— Да, хорошо успокаивает. Поедем?

Аня перевела взгляд на Диму.

— Бабушка?

— Что, бабушка?

— Чай бабушка делает?

— Да, бабушка. Понравилось?

— Как в детстве.

Дима протянул Ане руку, чтобы помочь подняться.

— Пойдем, отвезу тебя домой.

Аня с трудом встала. До машины шли молча.

В машине стоял лёгкий запах валокордина, напомнивший Ане её бабушку. «Делай, что должно, и будь что будет». С этой фразой бабушка пережила войну, дождалась мужа-победителя, родила и вырастила пятерых детей.

А что это — «должно»? Работать? Аня уже третий месяц не работает. Воспитывать детей? А если их нет. Кому «должно»? Богу? Людям? А себе?

— Дима, а зачем ты это делаешь?

— Ну, не брошу же я тебя здесь в таком состоянии.

—Не, зачем ты ищешь пропавших детей. Тебе же за это не платят.

— Знаешь, моя бабушка говорила: «Делай, что можешь, и будь что будет». Вот я и делаю, что могу.

— Что можешь? Или что должен?

Дима бросил на Аню удивленный взгляд и тут же переключился на дорогу.

— Какая разница? Делаю, что могу и все.

— А сколько лет твоей бабушке?

— Восемьдесят шесть.

— И она все ещё готовит травяной чай?

— Конечно, и пироги с цукатами печет, шарлотку, и картошку садит, огурцы там всякие.

— Зачем?

— Ей нравится. Привыкла. И вообще, счастье в труде.

Черная Лада остановилась у подъезда. Аня посмотрела на Диму. Он ответил ей спокойным взглядом.

—А что там с мальчиком, который сбежал?

— Вернулся, все в порядке. А ты аккуратнее там по гаражам ходи, ладно? И с незнакомцами не разговаривай.

Аня открыла дверь своим ключом. Макс сидел за компьютером и пил кофе. Он мог пить кофе в любое время дня и ночи. На столе лежал надкусанный злаковый батончик.

— Что-то ты долго, — вместо приветствия сказал Макс.

Аня не ответила.. Молча включила свет в прихожей, разделась.

— Что у нас на ужин? — спросил Макс, не отрываясь от монитора.

— Пельмени.

Аня пошла в ванную. Включила воду, чтобы помыть руки. Из крана потекла ржавая вода.

— Макс, а что с водой?

— А что с водой? — Макс всегда повторял вопрос, когда не хотел отвечать.

— Ржавая.

— Пропусти через фильтр.

Макс обладал неоспоримым талантом решать проблемы советами и указаниями другим людям вместо реальной помощи.

Кувшин-фильтр для воды оказался пустым. Аня набрала ржавой воды.

Открыла дверь морозильника.

— А где пельмени? — больше к самой себе, чем к кому-то обратилась она.

Пельменей в морозилке не было.

— Ладно, пожарим котлеты с макаронами.

Достала сковороду, поставила на газ. Протянула руку к бутылке с растительным маслом. Капли масла еле закрывали дно бутылки.

Взяла кастрюлю. Налила в нее отфильтрованной воды. Чиркнула зажигалкой. Ничего. Ещё раз. Искра не появилась.

— Макс, у тебя есть спички?

Молчание в ответ.

— Макс!

— Нет, откуда у меня спички.

— Макс, зажигалка не работает.

— Ой, ну что ты, прямо, проблему создаёшь на пустом месте. Сходи, купи новую.

Аня зашла в комнату. Макс проходил очередной уровень бесконечной игры, не обращая на Аню никакого внимания.

Аня подошла к Максу, забрала со стола упаковку от батончика, вернулась на кухню, взяла пакет с мусором. Оделась и вышла на улицу.

***

Прячась от пронизывающего ветра, Аня согнула спину и спрятала лицо. Горло перехватывало. В глазах опять защипало.

Тропинка к мусорным контейнерам скользила под ногами. Аня несколько раз теряла равновесие. Внутри все сжималось.

У контейнеров суетился какой-то человек. Он доставал картонные коробки и складывал их аккуратно на санки. Сумерки не позволяли рассмотреть его, но силуэт показался Ане знакомым.

Вдруг Аню передернуло. Не успев сообразить, она замахнулась мусорным пакетом прямо по спине человека.

– Чертова Тюбетейка! Что за дрянь ты мне дал?

Удар. Еще удар.

– Не надо, пожалуйста! – человек в темноте обхватил голову руками и упал на колени.

После очередного удара пакет разорвался, рассыпав вокруг Тюбетейки фактики, упаковки, очистки.

– Я не виноват. Это не я, – жалобно проскулил он.

Силы покинули Аню. Она опустилась на колени рядом с Тюбетейкой и зарыдала.

Вот вся ее жизнь. В окружении мусора и чужого человека. Такого же слабого и беззащитного. Не факт, что виновного, но уже обвиненного и наказанного.

Никто не поддержит. Никто не поможет. Человек, которого она считала самым близким, даже не побеспокоился, куда она пошла одна поздним вечером.

У нее нет работы. Она не производит ничего ценного. Забывает приготовить ужин. Вместо помощи другим людям создает новые проблемы. Она никчемное, пустое существо. И место ее здесь, на помойке.

Чья-то рука в темноте коснулась Аниного плеча.

– Вставай.

Маленькая теплая рука. Тихий голос с легким акцентом.

– Вставай. Не надо тут сидеть. Снег. Холод. Вставай.

Аня обернулась на голос. Тюбетейка стоял рядом, протягивая ей руку.

Внутри пустота. Вокруг темнота. Ни страха. Ни жалости. Ни обиды. И слез уже нет. Кончились.

Она поднялась сама, не взяв дружелюбно протянутую руку. Отряхнула снег и прилипшие бумажки. Одна бумажка не хотела отрываться. Обертка от лакричных тянучек. Интересно, кто это ест лакричные тянучки?

Тюбетейка спокойно смотрел на Аню.

– Иди домой. Не бойся. Иди.

– Мне надо еще в магазин.

– Тогда делай, что надо. И сладкое купи. Полезно.

Что-то теплое и заботливое звучало в голосе Тюбетейки. Такое стабилизирующее. Когда ты уже не в «жестком минусе», а просто «на нуле».

Аня пошла, не оборачиваясь, мысленно прикидывая, хватит ли ей денег на масло и зажигалку или только на зажигалку.

Из магазина она вышла с коробкой пирожного «Тирамису».

***

В подъезде стоял запах гречки с мясом.

«Точно из нашей квартиры»– подумала Аня и не ошиблась.

– Ну где ты ходишь? Ужин готов,– выглядывая с кухни, сказал Макс.

– Держи, – Аня протянула Максу коробку с тирамису.

– О, сладенькое, здорово. Раздевайся, мой руки и за стол, — в голосе Макса четко прозвучал тон его мамы. Да и Аниной мамы тоже.

Аня разделась, тщательно намылила руки, как будто хотела смыть все, что накопилось за сегодняшний день. Смыла. Еще раз намылила и смыла. Вода, как ни крути, успокаивает. И запах ужина успокаивает.

Макс постарался. Достал маринованные овощи, сделал салат, приготовил гарнирную гречку в сковородке с котлетами на пару. Порезал творожные сырки на дольки так, что получился забавный десерт.

Аня села напротив Макса. Посмотрела на его уставшее лицо.

– Макс, прости меня.

– О! Что такое? Рассказывай, – не отрываясь от гречки, ответил Макс.

– Сегодня мне позвонила Настена.

– Что хотела эта свиристелка?

– Попросила помочь найти ребенка у нас в гаражах.

– И как?

–Там мутная история какая-то...

–Еще бы. Я от твоей Настены ничего другого не ожидал.

– Короче, там был какой-то азиат. Он угостил меня пахлавой. И мне стало плохо.

–Может, тебе не от пахлавы стало плохо? А от свежего воздуха. Сидишь в квартире, никуда не выходишь. Я тебе говорил, что нужно гулять, – опять голос мамы.

– Может. Ну, там еще был Дима. Он мне помог добраться до дома.

–Что за Дима?

–Куратор поисковой группы.

–И что?

– А потом я пошла выносить мусор и увидела этого азиата.

– Откуда ты знаешь, что это был именно этот азиат? Они все на одно лицо, не?

–Ну, мне показалось, что это он. И я порвала об него мусорный пакет.

– Ну ты и хулиганка, Анька. Ешь давай, стынет все.

–Макс, прости меня. Я знаю, как тебе тяжело.

– Ну, а кому сейчас легко?

Макс вытер губы салфеткой. Внимательно посмотрел на Аню.

–Это все, что ты хотела мне рассказать?

–Нет. Я завтра выхожу на работу в магазин. Я встретила Бориса Петровича. Помнишь, мы познакомились на дне рождения твоей мамы. Он, оказывается, директор строительного магазина. И ему нужен офис-менеджер.

– Ох, Анька, как ты умудряешься, сидя дома, влипать в истории. Даже не знаю, что тебе сказать.

– Просто скажи, что все будет хорошо.

– Не знаю, не знаю.

***

Всё не было хорошо.

Всё никогда не бывает хорошо.

Бывает по-разному.

Друзья уходят в свою жизнь. Работа напрягает и надоедает. Здоровье с годами чаще подводит. Праздники становятся формальностью. Даже кофе бывает разным на вкус.

Аня проработала у Бориса Петровича полтора года, а потом ушла в декретный отпуск.

Макс сменил работу. Стал чаще готовить. Это у него, как и у многих мужчин, получалось великолепно!

Настена больше не звонила, ограничивалась электронной открыткой к дню рождения. Аня отвечала взаимностью в день рождения Настены.

Дима продолжал курировать поиски пропавших детей, а в свободное от этого время работал водителем «Скорой помощи».

Тюбетейка из гаражей переехал в торговый центр. Аренда и электричество, конечно, дороже, но санэпиднадзор не придирался, да и покупателей больше.

Мальчика-беглеца из секции скалолазания перевели в секцию легкой атлетики. Пусть бегает с пользой.

У всех всё было по-разному. Такова жизнь.

И если что-то в жизни кажется слишком крепким и горьким, как кофе, добавь сливок и сахара. Или корицы и ваниль.

Вариантов много.

Помни о них.