Выдающийся модельер Собакин...
Глава первая. Из старого - новое..
ИЗ СТАРОГО - НОВОЕ …
Иллюстрированная обложка книги - работа художника F. X. D.
...Не проходите мимо магазина с надписью: «Товары из Европы, Сэконд - хэнд. Сток!» Не отворачивайтесь брезгливо, не надо морщиться и думать про себя: Это не для меня, никогда, никакая поношенная вещь не сможет и не сумеет стать моей так же, как и безнадёжно испорченные как - нибудь раньше, в прошлом, отношения...
Постарайтесь поверить мне сейчас, что это - для Вас, и магазин "Секонд - хэнда" и восстановление потерянных ранее отношений, если Вы вяжете, хотя бы чуть - чуть. Хотя бы несколько петель на спицах, если знаете несколько вязательных столбиков для крючка, безразлично, с на́кидом эти столбики или без на́кида!
Открою Вам сейчас маленький секрет - пряжа не умирает. Стареют сами вещи, устаревают их фасоны, изнашивается ткань.
А толстая пряжа внутри свитера, предназначенная для ручного вязания, только лишь обновляется, переходя из одной вещи в другую, последующую вещь.
Для этого нужно так немного! Выбрать свой, пусть и немного старый свитер, распустить его ради ниток, смотать в большие пушистые клубки.
И, если Вам понравится, ощущать в руках пощелкивание спиц, теплоту и мягкость струящейся между пальцев пряжи и нитки, то загляните в магазин «Сэконд - хэнд». Все остальное там, в магазине, быть может, не будет Вашим никогда, все остальные вещи в этом магазине, скорее всего, не предназначены для Вас.
Но пряжа…
Она называется певуче и странно, «люрекс», «букле» или "синель". Она ласково гладит пальцы или тревожит душу напоминанием о том, какая же прекрасная вещь может вдруг родиться от простого перевязывания старой, измученной долгой носкою вещи!
И все, что никогда или почти никогда, не привозят к нам в виде готовых вещей или новой пряжи. Но все, что есть " там" и так доступно жителям разных других стран, намного более благополучных, сравнительно с нами, в какой - нибудь далёкой или недоступной Англии или Германии, вдруг ляжет на прилавке перед Вами, заключенное в оболочку только немного поношенных, но главным образом потерявших форму и вытянувшихся свитеро́в или других вязанных крупной вязкой вещей.
И, если Вы не знали до этого, то пришло время, попробуйте! Что - нибудь купить, распустить или перевязать.
Пряжа не умирает!
Глава вторая. Выбор цели.
Часть вторая. Выбор цели.
Я так уставала в последнее время. Работа, заботы, учеба детей, другое...
И надо было всегда быть в форме, нельзя было не успевать, всегда приходилось изворачиваться и Выглядеть. И, иногда, когда получалось в событиях, то и Соответствовать!...
Но очень уж много и часто случалось всего. События приходили разом и ско́пом, потом сменяли друг друга пестрым калейдоско́пом.
И, потому что события никогда не рассказывали ничего о себе и даже не сообщали, что наступят они или вот - вот придут, то о характерах подступающих трудностей я ничего не понимала тоже…
Выходишь утром, спускаешься с крыльца и упираешься носко́м ноги в большой и круглый медальон умело обгрызенного за ночь кота!...
Не совсем еще выросшего котишку догнали, поймали, загрызли, а потом объели с больши́м умением так, что туловище, лапы и хвост у кота теперь отсутствовали. Лежал и смотрел на меня наполовину приоткрытыми глазами, пушистой серой мордой, незнакомый мне кот.
И шея у кота ещё была. А сразу, вслед за грудью начиналась погрызенная розовая плоть. И торчали белёсыми хрящиками позвоночки и косточки.
Таких сюрпризов бывало много, потому что очень недалеко, в заброшенных неподалёку дворах, завелась стая бродячих собак. Резвились они по ночам, давили беспризорных кошек. А потом развлекались, таская мертвую животинку, всей стаей, за собой.
И, наигравщись, оставляли там, где надоедала собачкам игра.
И такие жутенькие находки случались теперь в моей жизни, часто и много.
И, уж если у меня, семейной и взрослой женщины, от таких «случайных находок» выключался, от ужаса, свет в глазах и пропадала вся прелесть ясного и солнечного весеннего или осеннего утра, то мой младший ребенок, обнаруживший, неожиданно, сразу пять маленьких котят, загрызенных собаками, переставал разговаривать. Ребенок плакал и молчал, не хотел о происшествии говорить.
А старшая дочь объясняла мне, без подробностей, у кого из убитых котят были отгрызены лапки. А у кого прокушен живот.
Ни один из пятерых котят не был съеден, только убит и немного обгрызен.
Стая бродячих собак не была голодной. Охотились собачки не для пропитания. Охотились они ради развлечения и получали от своей охоты удовольствие…
Сырая весна закончилась, пришел теплый май. И теплый май закончился тоже. Зацвела во дворах и на улицах города черемуха. И вместе с горьковатым и свежим ароматом черемухи месяц май, с первой половины своей, сменился на холодный и ветреный весенний майский месяц, полный холодов и холодных заморозков тоже…
Мы шли, упрямо преодолевая пространства большого и не очень благополучного провинциального города. И где - то вдоль дороги асфальты лежали ровненько, а где - то сплошными глыбами. Иногда, асфальт и цемент благополучных и пешеходных городских дорог бывали смываемы осенними и весенними затяжными дождями.
Тогда мы преодолевали разрушенные места в обход. То осклизаясь на тонкой паутине бесконечно скользкой черной слякотной грязи, что постоянно покрывает асфальты после любых затяжных дождей или сырых мо́росей, то обходили провалы и лужи глубоких и постоянных после зимних обрушений дороги.
Ребенок торопился всеми своими коротенькими ножками и все равно не успевал за мной. Тогда я усмиряла и укорачивала свои шаги. И уговаривала собственное сердце не торопиться и не так ско́ро стучать. И перестать,наконец - то бояться, что мой мелкий ребенок возьмет и передумает!...
Вот показалась голубая и нарядная, как расписная детская игрушка, украшенная куполами и позолотой по куполам, церковь. Ребенок вопросительно посмотрел на меня. Я покачала головою отрицательно.
Мы приходили уже сюда. Зимой.
Тогда Всезнающий Муж вмешался и сказал, что И - лохинская церковь - намоленная. Наверное Мужчина, наш Муж и Отец был, как всегда, прав!
Потому, что как Главный Начальник в семье, Мужчина бывает всегда прав. А если Муж не прав, то смотри пункт первый!...
Внутри И - лохинской церкви было действительно тепло и пахло благовонно, либо окуривали церковь миррой, либо ладаном…
Особой намоленности я не почуяла, но и авторитету мужа не воспротивилась.
А подошла к той самой «Намоленной Церковной старушке», которая, в отсутствие священника, вершила в полутёмной церкви все церковные дела. А в первом приделе церкви, перед всеми главными иконами сидела эта старушка вместо привратника.
Запинаясь и старательно дозируя информацию я рассказывала старушке о том, как тяжело и плохо, вздрагивая всем телом от кошмаров, спит теперь ночами мой ребёнок. В отсутствие всяческих действий от самых разных властей, которые должны были бы отвечать за безопасность в городе, но за стаей собак не следили, мой маленький человек решил самостоятельно биться за справедливость и за жизнь кошек.
Поэтому пробовал организовать проклятие для собак. Чтобы перестали они мучать окружающих и заедать бездомных кошек, чтобы покинули наши дворы, ушли бы жить на новые территории.
А вездесущий интернет был нашему ребенку в помощь.
Так, ничего мне не сказавший, со мною первоначально не обсудивши, младший ребенок нашел рецепт на сайте в интернет и, подчиняясь подсказкам сайта, для начала отказался от «Большого Белого Бога»…
Я думала потом, когда узнавала о событиях, что не зря, человечество перешло от маленьких и местных религий и веры в своих небольших местечко́вых и́долов и бого́в, к большим и всеобъемлющим общемировым религиям.
Есть нечто, связанное с крещением младенца, как переход этого младенчика под защиту Большого Бога всемирного значения, например, Иисуса Христа для христиан. И собственная, последующая уверенность самого человека в том, что он под защитой, что он этому Богу посвящён, оберегает, порою, не хуже оберега или креста от происков мелких тёмных сущностей: Бесов, лесных духов, других существ или сущностей и домовых.
А, следуя инструкциям с сайта в интернете, мой младший ребенок отказался от защиты «Большого Белого Бога», христианства, религии.
Теперь я рассказывала историю «молельной старушке», напоминая себе самой не то «монаха в синих штанах» из детской игры, не то саму себя, играющую с девчонками - ровесницами в нашу постоянную деревенскую игру:
- Бабушка прислала сто рублей, что хотите, то купите, "да" и "нет" не говорите, «р» не выговаривайте, зубы не показывайте…
И отдавала тогда я в церкви информацию правдивую, но очень и очень дозированную. Нельзя же мне было сказать, что следуя за инструкциями интернета ребенок мой без спроса и самостоятельно вышел из - под покровительства Всеобщей религии, принятой у нас в регионе, перешел под покровительство неизвестно кого, теперь сам верит в это, страдает от ночных кошмаров, бежит ночью ко мне в постель, задыхается, уверяет, что страшный Фредди хочет его ночью задушить и уже душит, лишает воздуха во сне!
И я, последние полгода, успокаивала ребенка, как могла. А улучшений не наступало. И я не знала, что тому виной. Быть может, беда была в самой катастрофе слишком раннего взросления.
Моего ребенка заставили столкнуться с массовым убийством маленьких живых и очень любимых им существ, мелких котяточек. И детская психика пошатнулась. Стра́хи нарастали.
И я боялась, что кто - нибудь из нас: Я сама, психика ребенка или сам ребенок не выдержат…
Сейчас подбирала слова и объяснялась со старушкой в церкви. И понимала, что Муж наш был прав. Церковь, быть может, Илохинская и намоленная. А вот бабушка внутри церкви - нет!
Безошибочно просекая все мои недоговоренности, старушка начинала грозиться нам грехами, наказаниями и вечным пребыванием в кипящей а́довой смоле. А мы покупали у этой бабушки в церковном ларёчке, церковные освящённые обереги, чтоб защититься. А деньги мы отдавали немалые за облатку бумажную, за освящённый картон.
И продолжала грозиться старушка. Мне было легче. Мне становилось легче. Я ведь была привычная!
С раннего возраста моя мать отводила мне место в Аду! Потому что всегда говорила слова, доставшиеся ей в наследство, строгим правилом от своей матери:
- Вот если будешь по воскресеньям или в праздники церковные стирать свои трусы или носки, то на Том Свете будешь пить помоями в два раза больше сливной помойной воды, чем ты выливаешь по воскресеньям или в праздники, как грязную воду после стирки на землю…
Я слушала теперь «воцерковленную старушку» и понимала, что с самого детства, в своей деревнне, меня готовили быть только грешницей, только в Аду! Рай для меня, как бы я ни вела себя хорошо или правильно, никогда даже и не рассматривался!
Как говорили древние греки:
- Желание (По́тос) - творит». - И после первого, услышанного от матери выговора, одновременно, нагово́ра и пригово́ра, что я в Рай никогда не попаду. Другие предназначены в этом церковном раю пра́ведничать.
Моё же дело, получалось, за незначительные свои жизненные прегрешения - сидеть постоянно в Аду и за других Праведников их сливную, но безгрешную помойную воду пить…
Старательно потом, после таких церковных указаний, я всю свою жизнь, обходила церковь с её непонятными ритуалами стороной. И сейчас, как понимала, нам в церкви никто ничем не поможет…
Глава третья. Выбор цели - 2. И четвертая: Выбор цели - 3.
Выдающийся модельер Собакин.
Часть третья. Выбор цели - 2.
...События приходили в нашу обычную жизнь сами по себе. И я никогда не успевала за событиями...
В последнее время случалось так много самых разных вещей. И каждая из них, наверное, имела свой собственный смысл, характер, значение…
Но непонятно мне было, почему нельзя было предупредить или отловить заранее, только ещё наступающее событие, устроить событию предупредительный допрос и понять, как же необходимо на это всё реагировать…
Пришла жить в соседские дворы и осталась там стая бродячих собак. Предводительница стаи, небольшая чёрная сучка, очень милая и грациозная, как крохотная лошадка, собранная по статя́м (так называют лошадники - специалисты части лошадиного тела), мягкая в походке, любила приходить в гости ко мне, встречала на улице, подходила близко и клала в мою ладонь свою мордочку.
Потом вздыхала. Беспризорной собачке очень хотелось человеческого внимания, тепла, любви.
И черноватая с про́седью собачья мордочка укладывалась целиком в моей ладони. Мы разговаривали без слов. Мы признавались друг другу молча в уважении, доверии и любви.
Безымянная чёрная собачка была совсем молодая. И мордочка ее была с сединой из - за окраса, не из - за пожилого собачьего возраста.
Потом размножалась собачка дважды в год. Выкармливала щенят. Была им хорошей матерью.
И ранней весной, холодным мартом месяцем, по снегу и сугробам, бежали ко мне и к людям немного подрощенные щенки. Щенки торопились добраться, успеть, добежать. Щенки стремились к чашке с едой забавным щенячьим галопчиком. В азартном желании немножечко поесть, щенки сносили со своего пути любую миску с едой, что я им выставляла для подкормки. Потом доедали и слизывали кашу вместе со снегом.
Итак, ежегодно, в марте и сентябре, во время выхода на улицу из своего тайного убежища подрощенных щенят, в нашей семье не было лишних продуктов: Круп, картофеля, вермишели. Все лишние, ненужные и нужные продукты уходили на прокорм маленьких щенят.
Черная собачка была сучкой плодной, а мамочкой хорошей. Поэтому выбегали постоянно кормиться по шесть человек щенят.
И дважды в году, ранней весной и в сентябре, осенью, я валялась в ногах у старшей дочери, умоляла её посидеть на городском Птичьем рынке и пораздавать щенят в добрые руки. Кобельков разбирали «в добрые руки» хорошо. Су́чки уходили с трудом, не очень быстро…
Но все - таки эти подступающие, неожиданные события планировались хоть как - то и разрешиться могли. Мы, всей семьёй, с нашествием собак и щенят понемногу справлялись...
Потом предводительница небольшой стаи и чёрная сучка ощенилась в каком - то другом, соседском, дворе. И выросшая стая беспризорных больших кобелей, всего шесть или семь собак: черных, пегих и рыженьких...
Собачья стая разрослась и стала развлекаться тем, что собаки начали охотиться за кошками.
В тот год мой младший ребёнок насмотрелся много раз, как выглядят трупы кошек и котят зверски разодранные собаками…
Потом собачья стая начала нападать на людей. Около забора поймала, окружила и обгавкала почтальонку.
Потом приставали собаки всей стаей к участковой медсестре. Зажали около забора, пытались содрать с женщины юбку. Кусать не покусали, но поцарапали ноги и разорвали у медсестры, что шла на вызов к больному пациенту, колготки или чулки.
Потом, вдруг, всей стаей, собаки исчезли. Из слухов, что доносились, иногда, нельзя было ничего понять. Вроде бы, постреляли собачью стаю…
Но страх на собак у моего младшего ребенка остался сильный. Теперь ребенок боялся и ненавидел собак. Собаки показали свое истинное лицо. Собаки были убийцы!
Мы шли мимо церкви, украшенной синим и блестящим с позолотою. И если бы я умела молиться, то попросила бы всех богов - заступников, чтобы получилось у нас, чтобы мне удалось.
Но я не умела молиться, пропитанная ещё в раннем школьном детстве основной идеологией воспитания тогдашних детей - атеизмом, как отсутствием веры во всех, абсолютно во всех богов.
...Мы шли мимо церкви, мимо её открытых ворот.
Я помнила, как зимой, в попытке излечить страхи моего ребенка, я припадала или только пыталась припасть к церковным ритуалам и обрядам.
Приходила несколько раз в церковь вместе с ребёнком. Покупала вместе с ним освященные наклеечки и облатки, церковные образки. Нам эти действия от детских страхов на злых собак не помогли...
Теперь начинался мой следующий план по излечению детских затянувшихся страхов...
Мы шли мимо церкви, совсем мимо церкви прошли.
Свернули во дворы многоэтажных домов, что стояли рядом с церковью. Прошли мимо подъезда и увидели их!...
...Щеночков, что играли перед подъездом дома, возились в песке, совсем как возятся в песочнице человеческие детишки.
Мой собственный ребёнок не канючил, не стонал:
- Давай возьмем щенка! - Ребёнок напряженно ждал. И страхи внутри него боролись с ним сами, потому что щеночки были такие милые!
...Две сучки - мамочки приблудились в этот двор, пришлись здесь ко двору, теперь выросли и ощенились.
Маленькие щеночки подрастали, были любимы всем двором, кормились пищевыми остатками. И около каждого подъезда стояли чашки с кормом.
Мой собственный ребенок смотрел на маленьких щенят, не вдохновлялся, но и не пугался…
А я боялась. Потому что не знала, какого размера мамочка у щеночков была. И если собака была крупная, то и зубы у этой собачки были длиною сантиметра в два. Или даже побольше и подлиннее.
И как отреагирует мамочка, не знала я. Что сделает большая собака, когда мы будем забирать с собой её, собачье, крохотное, любимое, детище.
Это и был мой секретный план. Последний план обороны от детских страхов, после того, как в своем раннем возрасте насмотрелся ребенок на множество загрызенных, задавленных и изъеденных собаками кошек.
Теперь я стояла в большом, просторном и полутёмном дворе между двух высотных домов, нервничала и боялась. Щеночки были такие маленькие и милые. Но что же будет, если появится мамочка у них, большая и злобная собака.
Естественное природное вооружение собак не только зубы, целая пасть, усеянная большими зубами, но и сильные лапы. И когти на сильных лапах у собак тоже есть.
Стояла рядом со своим ребёнком, который и раньше очень боялся собак. Стояла рядом со своим ребёнком и была абсолютно беззащитная.
У собак нельзя отнять их естественное, природой выданное вооружение. А у меня, в последнее время преследуемой той страшной картиной, которую я рисовала себе в голове, что догоняет меня стая злых собак, когда я рядышком по улице с ребенком иду, и начинают рвать на куски не меня, а ребенка.
И я ничем своего детёныша защитить не могу, только смотрю на эту ужасающую картину. Потому что я хожу по городу абсолютно беззащитная и безоружная!
И несколько раз, потихонечку, старательно вооружалась я. Но то, что дозволено собакам, никогда не бывает дозволено человеку в городе.
Звенел звонок на входе в присутственное место, загорался огонёк на турникете охраны. И вытрясались у меня из сумки сре́дства защиты от злой собаки.
Изымалась охранниками последовательно: Небольшая ручная тяпка - мотыжка: трёхзубая и острая, которую муж специально подточил. И обучал меня, как принять злобную собаку в прыжке, держать тя́почку за рукоятку крепко. Бить так, чтобы собака получила сильный удар, сама бы этого удара испугалась. Не стала бы больше собака преследовать ребёнка или меня.
И даже спицу металлическую, вязальную, длинную, охранники безошибочно находили и изымали из сумки у меня. Охрана присутственных зданий и заведений живет совсем в другом, не нашем обычном, мире.
Охранникам бесполезно объяснять, насколько пугает ребенка и может быть опасной для него целая стая бродячих собак! А если вдруг ребенок испугается!
Собаки безошибочно чувствуют страх. В один прыжок настигнут и начинают рвать…
И не успеет убежать человек. Он для побега от стаи собак ещё слишком маленький…
…И вот мы дошли до двора, до стаи собак, что состояла из двух собачьих мамочек и десяти - двенадцати бездомных щенков, чтобы забрать с собой одного щеночка и вырастить щенка рядом с ребенком так, чтобы перепуганный злыми собаками маленький человек, рос вместе с собакой, понимал постепенно, что не все собаки его злобные враги, что бывают собаки хорошие, мирные и милые.
И это был мой последний, секретный план. Так себе, если честно, план, как понимала я теперь, ожидая нападения мамаш - больших собак. Но другого плана у меня совсем не было…
Выдающийся модельер Собакин. Часть четвертая. Выбор цели - 3.
Счастье сидело в ней пушистым комочком.
Не очень точная цитата из книги А. Грина «Алые паруса». Вместо эпиграфа…
Мы возвращались все вместе, всё тем же самым маршрутом: Мимо большой и нарядной церкви, мимо луж, мимо деревьев, что ёжились от порывов прохладного, до ледяной сырости, ветра, что прилетал к нам с просторов большой и могучей, поэтому пока ещё непрогретой весенним солнышком реки.
Мы проходили мимо вывороченных весенними снегозаносами и грязеразливами асфальтовых и бетонных неуклюжих глыб.
И даже проезжающие рядом автомашины, что спотыкались на колдобинах, как на колдо(ё)бинах могли только лишь обдать потоком грязной воды.
Но не испортить нам настроение.
Счастье сидело во мне пушистым котенком, понимала я вслед за Ассолью, героиней из книги Александра Грина.
Наше счастье было намного больше котенка. Счастье ворочалось, счастье сопело и скреблось маленькими лапками, счастье норовило прокорябать своими коготочками мое пузо, оборвать свитер и выйти на волю уже вырвавшись из моей спины.
И, в общем, наше новое счастье оказывалось при переноске его в тепле и под курткой, настолько неожиданно сильным, что я вспоминала и сравнивала силёнки маленького котёнка, любого беспризорного найдёныша, который, подобранный с улицы, заваливался сразу же в уголочек моей куртки и потихоньку сопел, отогреваясь в блаженном тепле большого человеческого тела...
Измученный своей прошлой бездомной жизнью беспризорный котенок шевелился сла́бо, вываливаться из - под подо́ла куртки не старался, мне беспокойства особого не причинял.
Наше новое счастье оказалось таким агрессивным! Оно попискивало и взлаивало тонким голосочком. Оно не хотело сидеть под курткой! И было такое сильное! Намного сильнее, чем мог бы быть кот такого же возраста и размера!
Я только теперь понимала, как же нам повезло. Счастья должно быть много! Его не бывает, не может быть слишком много!
Мы уходили всё дальше от многоэтажного дома с собачьим семейством из беспризорных собак и щенят, что прижились в том дворе. И я начинала осознава́ть, как же нам повезло!
Спустились с ребенком во двор и подошли к собачьему семейству ближе. Прикормленные людьми щенки совсем не боялись людей.
Они подходили к нам близко, щеночки виляли хвостиками. И даже мой ребенок забывал на миг про свой мучительный, постоянный и сильный «собачий» страх…
Мы обсуждали, какого же щенка возьмем сейчас домой из тех собачьих малышей, которые около нас кружились.
Пришла к нам близко, помахивая дружелюбно хвостиком, небольшая белая собачка, далась в руки, лежала на руках и глазки блаженно прикрывала. Малюсенькая собачка разрешала себя гладить, переворачивать, рассматривать и изучать.
Но мы не должны были забрать к себе домой щеночка - девочку. Нам не нужна была во дворе очередная стая из взрослых кобелей. Маленький щеночек - девочка вырастет, будет спариваться, потом размножаться, и я ничего не смогу с этим поделать.
И даже если я, в период собачьей охо́ты и течки буду закрывать нашу собачку в будку или забирать домой, то ничего изменить не смогу. Обоняние у собак настолько тонкое, что учуявши те́чную суку, кобели со всего района будут сбегаться к нам во двор.
- Кобель он, и есть кобель. Его и пятиметровый забор не удержит!Перепрыгнёт и побежит! - Существовала в нашей деревне довольно точная присказка про собачье поведение, ругательно перенесенная на некоторых неприятных или неукротимых односельчан - людей.
Поэтому сейчас, на правах эксперта, я изучала расположение на маленьком щенячьем животе - п&иськи. Или, как говорил всегда муж про детей - пи&письки.
И мне никак нельзя было ошибиться. Нам очень нужен был щеночек - кобелёк.
Поэтому, изучивши тщательно щенячий животик, решила, что беленькая собачка - девочка. И сообщила об этом своему ребёнку.
В этом возрасте у щенят почти отсутствуют едва заметные яйца. И почти неразличимы другие половые признаки, отличающие будущего самца от будущей собаки - самки.
Поэтому нам очень нужен был щенок с пи&писькой точно посередине живота.
Крупненький рыжий щенок подошел к нам необдуманно и неосторожно, оказался слишком близко. Я наклонилась и сцапала его.
Щенок дернулся, трепыхнулся, собираясь убежать, но не успел. Взяла в ладони, перевернула на спинку, сказала ребенку:
- Это он! - Пи&писька у щенка располагалась точно посередине живота. Это был нужный нам щеночек. Кобе́ль!
И, распрямляясь со щенком, я обнаружила, что за мною следят очень внимательные посторонние глаза.
Это была собака. Взрослая собака наблюдала за нами, смотрела, как мы выбираем, потом забираем одного щенка.
И сразу стало так холодно, до озноба. Не понимала я, как будет реагировать мать щенка, если её сыночек откажется уходить вместе с нами, будет сопротивляться или завизжит.
И я сказала своему собственному детёнышу, тоже небольшому, невзрослому ещё, щеночку:
- Уходим. Щенка мы выбрали. Ты со двора той же самой дорогой первым уходи. А мы со щеночком пойдем следом за тобой.
Ребенок послушался меня, ушёл мне за спину, стал по тропинке со двора уходить. Я пятилась, щеночка в руках держала. На взрослую собаку старательно старалась не смотреть.
Мир замер, тоже перепуганный, вокруг меня. И я боялась это оцепенение спугнуть. Не думала, не знала, ничего не понимала…
И только споткнувшись сначала пяткой, потом всей левой задней ногой о тротуарный бордюр, невысокий бетонный блок, что лежал на самом выходе из двора, загораживая посторонним машинам въезд во двор и выезд, позволила себе помечтать совсем немного, что мы с детенышем уже спаслись. И щенка вместе с нами от взрослых собак унесли.
Мы выбирались к трамвайной остановке, мы начинали осматриваться, потом начинали смотреть по сторонам смелей. Собачья стая нас не преследовала.
И всё таки мы, постаравшись спутать следы, немного постояли среди людей, ожидающих транспорта на трамвайной остановке.
Только тогда, после того как у меня успокоилось сердце и перестали трястись руки. Не за себя боялась, боялась что стая собак набросится и разорвет при мне моего ребёнка…
Я успокоилась немного и поняла, что из всех своих сегодняшних страхов я помню только строгие собачьи глаза.
Не помню я ни рост, ни окрас, ни строение тела собаки, что в том дворе, где мы брали щеночка, стояла рядом и пристально рассматривала нас. И только лишь тогда, успокаиваясь, я разрешила себе подумать, что кажется, наша авантюра - забрать на воспитание бесхозного или бездомного щеночка, закончилась для нас с моим детенышем исключительно удачно.
Потому что щенка мы с собою унесли и забрали. И собаки нас выпустили.
Не растерзали, не догнали, не лаяли, моего ребенка еще больше не испугали.
Мы возвращались домой знакомыми весенними улицами.
Наше хвостатое счастье трепыхалось у меня под курткой и было рыжим самоуверенным щенком. Со второй половины дороги счастье не захотело жить где - то в темноте и у меня под курткой.
Гневно и визгливо повизгивая и взлаивая потребовало не уносить его незна́мо куда, а немедленно возвратить туда, откуда взяли, в уютный и обжи́тый многими собаками двор между двумя многоэтажными домами.
И, подтверждая всю серьезность своих намерений, наше будущее счастье закогтилось прямо в моем животе, заворочалось и зацарапалось.
Успокаивая рыжего щеночка, поглаживая его, когтя́стые лапы подальше от своего живота убирая, я подумала:
- Быть может, та собака, которую я так сильно испугалась, совсем и не была мамочкой нашего рыжего щеночка? Поэтому и разрешила нам его сегодня забрать? И ничем не стала препятствовать?...
Глава пятая. Соседские и уличные злоключения... И глава шестая.
Выдающийся модельер Собакин. Часть пятая. Соседские и уличные злоключеиия.
…Земные и небесные приключения. Название старого художественного фильма,еще из времен Советского Союза. О чем там речь идет, не знаю. Выбрала вместо эпиграфа…
Мы шли по улицам весеннего города, прошли их и вышли к дому. Дорога сужалась и понижалась, дорога наполнялась выбоинами настолько, что асфальтовое покрытие совсем исчезало.
Мы обошли вокруг пруда, где нынче, в самой середине рукотворного озера, медленно тонуло и погружалось в грязь и ил многоэтажное здание не то центра микроэлектроники, не то будущей микрохирургии…
Возведенный почти до крыши панельный, местами железобетонный и кирпичный долгострой, не был достроен полностью, потом заброшен.
Теперь Центр косился на нашу группу: Я, мой ребенок, собака, всеми провалами чернеющих впадин - глаз, никогда незастекленных окон так, как будто бы на всей Земле времена ужастиков из Постапокалипсиса уже наступили, уже пришли...
Не позволяя себе вдохновляться ужасами реальной нашей жизни, не разрешая себе даже мечтать о том, как это бывает, когда на Земле после Великой Ядерной катастрофы остались в живых только мы трое, я вертела головой, я постоянно оглядывалась.
Раз в десять лет, всем городом поднимался вопрос, как проблема, раз в десять лет громко, и в прессе тоже, начинал обсуждаться вопрос:
- А не пора ли собраться всем миром и не пора ли нам восстановить, реконструировать и отремонтировать заброшенный Центр до уровня возможного использования здания, как Центра Микроэлектроники или же, в этом здании, проживания людей, как в обычном многоквартирном доме?
Потом о ремонте здания благополучно и надолго вновь забывали.
А пока, около пруда, в густой и жёсткой осо́ке любили жить и прятаться от людей стаи бездомных и беспризорных собак. И лучше всего, не надо бы нам, этим собакам на глаза попадаться…
Но то ли Бог нас сегодня помиловал, то ли нам просто повезло, крутила я головой по всему периметру обзора и напрягалась всем телом, напрасно. На всей дороге от пруда и Центра Микроэлектроники к дому, никто из всей стаи бродячих и злых собак нам с ребенком и щеночком не встретился.
Дорога продолжала сужаться и понижаться. На этой дороге появлялось всё меньше асфальта и всё больше впадин с большими и грязными лужами.
И если бы я хотела бы или умела бы хвалиться то, гордо надувая щеки, могла бы всем заинтересованным окружающим и слушателям говорить:
- Мы живем в коттеджном поселке. У нас коттедж на две семьи.
И была бы полностью права. Посреди города, почти в самом его центре, располагалась небольшая деревня, наполненная ветхими домами.
Старые домики выкупались понемногу частными лицами и сносились. На их месте отстраивались новые коттеджи в три, очень редко в два этажа.
И среди этой новой, коттеджной деревни оставались два ветхих барака. Каждый из этих бараков действительно был на две семьи.
Я своим благоустроенным жильем гордилась всё то недолгое время, пока его получала.
- Старая казарма для офицеров бывшей летной школы, вот что такое наш новый дом. - Размышлял и объяснял мне муж, оглядывая благоустроенный коттедж. Я только пожимала плечами, в ответ на вопросительный взгляд мужчины:
- И что же за чудное жилье ты для нас всех взяла? - Я вновь пожимала плечами. Особого - то выбора никакого для нашей семьи, при получении жилья, как подарка, в МЭРии, то и не было…
И не считала, вслед за мужем, более продвинутым, городским и столичным жителем, что провалились мы в неизвестной машине времени в те давние прошлые времена, когда личный туалет, а не общественный, на пять очков - посадочных в туалете мест, во дворе, а не на улице, через два квартала, был удачей и настоящим благодея́нием. Вот только эти давние времена закончились лет сорок назад!...
Подумаешь! Я, вместе с отцом, сельским ветеринаром, половину области, в своём, собственном, детстве изъездила. И всегда отец получал именно такой коттеджик - бара́чек на две семьи. Деревянный барак был или каменный, но всегда за стенкою жили соседи. И, Слава Боу, что были соседи только одни!
Чем ближе подходили мы к нашему дому, тем больше я этим домом гордилась. У нас был двор и небольшой участок.
С землёю и разными растениями. И в этих растениях можно было свободно выгуливать и даже выпускать без присмотра собственного кота!
Теперь же я несла на руках домой щеночка! Не заворачивала его, не прятала, как подобранного бездомного котёнка под куртку. Не умоляла животное на ближних по́дступах к дому:
- Пожалуйста, не мяучь, не пищи! Дай мне донести тебя тихонечко до дома. Потом, если все будет хорошо, ты не заболеешь от уличного голода, к нам привыкнешь, я выпущу тебя в наш садик и огород.
Кошки не умеют жить только внутри двора. Немного подрастая и научиваясь самостоятельно есть, котята «выходят на промысел». Они слоняются по улице. Они заглядывают «в гости» к соседям.
И, если соседи - люди попадаются хорошие, то выставляют они для котят чашку с кошачьим кормом. Но могут некоторые соседи, иногда, случайно или как - то так, накормить котеночка отравой для крыс и мышей.
Тогда котёночек приползает домой и тихо во дворе умирает. Или пропадает, не приходит больше домой, неожиданно и совсем.
И, самое главное, нельзя говорить никому из соседей, что котеночек наш, что я его недавно из беспризорных найденышей - котят с улицы принесла. Анонимность повышает шансы котят навыживание.
Не знают ведь пока ещё соседи - наш это беспризорный доходяга - котеночек или он Очень Породистый Кот Главы Всех Нотариусов Нашего Города. И кто же рискнет обидеть Главу Всех Нотариусов, чтобы извести ее шикарного, обязательно очень и очень породистого кота!
Да, повышала анонимность кошачьего заселения шансы каждого котеночка на выживание!
Поэтому на вопросы соседки, наш ли это кот, я храбро и искренне врала:
- Не знаю, первый раз этого котенка вижу! Хотя нет! Второй! Раз видела, как он выходил со двора нашей соседки - Главы Всех Нотариусов НашегоГорода. Возможно, это её новый кот.
Не чувствовала я в тот момент себя ни Святым Петром, ни Иудой из Святого Писвния, который трижды за ночь отрекался от Христа, перед тем как его, Иисуса Христа, на казнь распятием повели.
Я знала, что своей ложью я спасаю кота от отравления, погубления, пропадания...
А если мой подобранный на улице котеночек дорастал до взрослых лет и до размеров большого кота, то его шансы на жизнь сильно повышались. Потому что каким - то коллективным соседским разумом, соседи знали, что если этот кот, что полгода мелькает своей расцветкой, окрасом, пушистым хвостом, перед глазами у них, то, значит, этот кот чейный - то. И это обязательно кот одной из уважаемых в этих местах, соседской семьи и, значит, этот кот нужный, он - конвенциональный!
И, раз уж этот, примелькавшийся в общих соседских глазах кот, все время здесь живет, то он и дальше может тут жить.
Соседи жили среди города приво́льно и вольго́тно, как в деревне.
Соседи растили на открытых грядках своих огородов и участков помидоры и огурцы. И часто, и очень дружески, жаловались мне, что ходят по грядкам невоспитанные коты, топчут коты, как мамонты, нежные всходы моркови и баклажанов.
И даже, о ужас! Рискуют коты отрыть на грядке ямку и нас&сать под нежный зеленый кустик. А зарывая ямку, котенок или кот обязательно загубит всё насаждение.
Поэтому он должен быть беспощадно изничтожен! Не кустик томата, конечно же, а котенок или кот. И хуже всего для соседей были маленькие, игручие, озорные, котята. Поэтому, пропадали котята постоянно…
А то, что без кота в доме, стоя́щем на земле, жизнь не та, мои соседи не понимали. Двойной волной приходили посреди года мыши. Весной, когда оттаивала земля. И было мышам в полях голодно. И поздней осенью, когда тоже становилось холодно, расплодившееся мышиное поголовье скатывалось в погреба́ и подвалы, искало там убежища и тепла.
Я ужасалась тем болезням, которые могли принести с собой мыши: Туляремии, мышиной лихорадке. И я кричала мужу:
- Спаси! - когда включала свет на кухне и видела, как мышь свободно и грациозно балансируя хвостом, шла по моей посудной полке, облазавши лапами всю чисто помытую посуду.
Или старалась мышка жить всем мышиным семейством в продуктовом шкафу. Или же занимала под жилплощадь газовую плиту. И сильно, и возмущенно, пищала мышь на меня, обеспокоенная счастьем своих мышат - малышей, когда я хотела разжигать огонь в газовой плите, ради приготовления обеда…
Конечно же, лучший лев и тигр в нашей семье был наш Муж и Папа! Как тот заправский сна́йпер, охотник - сибиряк, муж залегал или заседал в засаде, муж охотился. И бил из пневматической винтовки, стараясь попасть точно в глаз.
Вот только вместо соболя или бе́лки, посреди ночи, среди выстрелов, грома и шума, нам доставалась замученная и подраненная пневма́тикой мышка. Которую тоже и немедленно, становилось мне и ребенку жаль.
Нет, кошки справлялись со своей работой по уменьшению поголовья мышек в доме незаметно и тихо.
И точно так же тихо, от всей соседской любви и ласки, кошки пропадали…
Поэтому я шла вместе с ребенком домой и не пряталась, поэтому я так счастлива была, что несу на руках домой сегодня не котёночка маленького, а щенка…
Выдающийся модельер Собакин. Часть шестая. Мы ушли…
МЫ УШЛИ, НО ПАМЯТЬ ОСТАЛАСЬ. 9Е. 2025.
Из надписи перед входом в школу. Прочитано сразу после Последнего Звонка. Вместо эпиграфа…
Щеночек уставал сопротивляться и сражаться со мною, незнакомой и нелюбимой собачёнышу тёткой, которая зверски похитила ребёночка от общей собачьей семьи и друзей. А теперь, жестокая, тащила Собаке́на куда - то в непонятном направлении. И все никак не могла дотащить…
Собакин сопротивлялся ещё и драл меня за рукава куртки и кожу рук своими маленькими, мягонькими коготочками. Но сил рычать и взлаивать у щеночка не оставалось. Малыш сопел, уставал и на моих руках потихонечку засыпал.
Мы шли, обгоняя пожилую женщину с сумками и покупками, затем отдыхали на скамеечке, потому что мой ребенок на обратном пути ходить долго тоже уставал.
С другого конца небольшой скамейки примостилась уставшая после похода по магазинам за продуктами пожилая женщина.
И незаметно наш случайный разговор переходил почти в знакомство, затем соскальзывал в общую колею женского разговора, такого единственно привлекательного для двух незнакомых раньше женщин - об одежде.
- А Ваша кофта была со́здана с идеей, что в бабушкином сундуке долго - долго лежали куски канвы, ткани для вышивания. И некоторые вышивки умелица - вышивальщица уже начинала вышивать, потом забросила. - Начинаю рассказывать я, своей новой знакомой, историю создания неизвестным модельером её одежды. В последнее время меня увлекает сам процесс разглядывания новой и, кажется, дорогой, очень оригинальной одежды.
И как же часто я вижу на дорогих костюмах и платьях следы зало́мов на ткани. Зало́мы на костюмах и платьях, как складки на местности, возникают от того, что все люди вокруг или почти все люди, пользуются готовой одеждой современного китайского производства.
А уж какие там лека́ла, при пошиве этой одежды, в ход идут, какими выкройками производители одежды пользуются?...
Подозревала смутно я, что контуры фигур у двух разных рас: Монголоидной китайской и европеоидной для наших провинциальных женщин, тоже немного не совпадают. Поэтому морщинится, заламывается, идет резкими складками в разных неположенных местах совершенно новая вещь.
И портится удовольствие,пропадает желание рассматривать нарядную даму некоторых лет в дорогом костюме вся спина которого заполнена ненужными складками - зало́мами, начиная от плеч, потому что плечи костюма для дамы были скроены неправильно и нуждались в корректировке, хотя бы подплечниками. Продолжаются зало́мы в костю́мных подмышках. А это показатель неправильно скроенных у костюма пройм рукавов и ока́тов рукава́…
Уже не обращаешь тогда внимания на массу параллельных складочек ткани на линиях и в том промежутке, где спинка костюма от талии переходит к ли́нии бедра. И понимаешь, что весь костюм нуждается в перекрое и подгонке именно для фигуры этой дамы по ее нестандартной для китайских модельеров, чуточку более женственной чем плоские женщины - кита́йки. Наши ведь, русские дамы бывают чуточку полнее, упитаннее по фигуре…
А, иногда, проходишь мимо и видишь, как в примерочных рядах совершается издевательство над самым заветным женским желанием:
- Сделайте меня красивой! - Это желание бывает неискоренимо у женщины в любом или почти в любом возрасте!
Вцепивщись в обновку идет покупательница в примерочную. Потом выходит из кабинки, преображённая в новую, нарядную ткань, оглаживает себя, спрашивает с надеждою у продавца:
- Ну, как?
- Великолепно сидит! - Отвечает покупательнице русская продавщица с обширного вьетнамского рынка.
Тогда покупательница крутится перед зеркалом и выворачивает, выгибает назад и в стороны шею, пытаясь всю себя, такую красивую разглядеть!
Никто ведь не скажет ей, покупательнице, полной правды о посадке новой одежды по её фигуре! А женское желание выглядеть красавицей бывает так велико!
А то, что слишком пышные бедра покупательницы, отъеденные на русских сытных хлеба́х, кашах, макаронах, старательно не вписываются в прокроенную по китайским лекалам ткань и собираются в складки поперечные и диагональные, беспощадно уродуя дамскую фигуру! Да, разве же скажет продавщица, что как мотылёчек вьется около покупательницы, привлеченная ароматом близких денег от большой состоявшейся покупки, разве скажет она честно покупательнице об этом!
И, даже если, пробегая по рынку мимо, скажешь будущей страдалице, обречённой потом носить свою неудачную покупку долго, если не вечно, донашивать всю жизнь!…
И говоришь - то мимоходом с небрежной интонацией Ильфо - Петровской Эллочки - Людоедки:
- Парниша, у Вас вся спина белая. - Уже предполагая, что сейчас будут посылать. Не как посылку по почте, а далеко, нецензурно, надолго…
Но все - таки говоришь, переполненная ответственностью не перед женщиной - покупательницей или мифической женской солидарностью, а перед тем постоянным процессом Творческого Создания Модельером новой вещи, при котором каждая созданная вещь должна найти своего покупателя и сделать так, чтобы именно в этой вещи человек вдруг почувствовал себя самым элегантным и самым - самым красивым! Поэтому приостанавливаешься и говоришь:
- Извините, у Вас вся спина сзади в зало́мах! - И получаешь в ответ:
- Проходи, проходи! Мимо проходи! - Потому что нельзя разрушать процесс обмана и самообмана, женского и солидарного на пути ко Всеобщей Женской Мечте:
- Сейчас я одену на себя это и стану самая - самая красивая!
...И все - таки я говорю своей новой знакомой по небольшой скамейке, пока рыжий щенок Собакин спит у меня на руках, забавно подрагивая задней левой задней ножкой, а мой собственный ребенок притулился на краешке скамейки и осторожно, и издали рассматривает наше новое приобретение:
- У Вашей кофты - интересная судьба. Увиденные неизвестным нам модельером кусочки и остатки ткани для вышивания, канвы, с нанесенными на ткани красками большими цветами - розами, частично даже вышитыми, так долго будоражили его, модельерское воображение, что не удержался он и перенес на новую ткань, красиво разместил на благородном синем цвете основного тона Вашей кофты пропечатанные мелкими квадратиками пока еще не вышитые цветы. И крестиками разметил части цветов, которые вышивальщица начинала вышивать, но так и недовышила…
Я неожиданно оказываюсь по́нятой.
- Эта кофта у меня давно, - мне отвечает пожилая женщина. - Я ее тоже люблю и считаю очень красивой.
Я так устала в последнее время прочитывать различные модельерские идеи, созданные из остатков, обрывков и нехватки тканей, ради пошива из того, что осталось у них, у зарубежников, на фабрике, а не ради украшения наших женщин!
…Идет мне навстречу женщина в костюме, где половину женщины, рассеченной тканями поровну и вдоль, покрывает зеленая ткань, а вторую половину - фиолетовая!
Проморгавшись немного понимаешь:
- После всех выкроек закончилась на фабрике однотонная ткань на костюм. Поэтому было принято решение выкраивать женские платья по половинке выкроек из разных тканей, потом половинки сшивать.
Затем "эксклюзив" модельера перевезли через несколько границ. В России стали развозить по магазинам, предлагать задо́рого нам. И некоторые костюмчики и платья, скроенные и сшитые с нехваткой ткани, уже нашли своего покупателя.
Я рада сейчас, что моя история и мысленное расследование истории создания модельером кофты для моей новой знакомой получается необычной и красивой, а не усеченной от нехватки на фабрике ткани, не собранной из старых остатков и небольших кусков и не облагороженной тканью, местами пробитою молью!
Да, да! Каждая вещь, каждая задумка модельера, несет в себе, следы его мысли, идеи, потом рассказывает о том, как замысел из ткани в готовую вещь воплощается.
Шьют шубы из мельчайших кусочков старого меха. Или же накладывают кусочки меха на кожу или ткань. Оригинальность, конечно же, в этой вещи получается.Тепла только нет.
Для наших широ́т одежда из меха и пуха необходимость, не роскошь! Бедняга животное, отдавая свою шкуру на выделку, обеспечивает нам, зимой, непроницаемость от холодных резких ветров, защищает своею посмертно содранной кожею…
От чего может защитить небольшой кусочек кожи, нашитый на ткань, не понимаю, при всей оригинальности обшемодельерского замысла?…
- Я и сама вышивать люблю, - рассказывает мне тем временем собеседница.
...Понимаю и знаю. Моя бабушка хранила у себя расшитые её старшей дочерью рушники. А на стене у кровати моей бабушки висела в раме целая картина «Девушка с кувши́ном». Сидела у родника целая большая девушка, вышитая разноцветными нитками мулине. Сидела девушка перед родником и перед своим разбитым кувшином.
Я только рассматривала в детстве эту картину, даже не представляя себе, какая бездна труда и терпения вложена в создание картины - вышивки, что висела в раме на стене. И откуда же вышивальщицы - женщины брали на это время!
- У меня есть даже несколько кофточек, скроенных и сшитых для меня из платков! - Продолжает разговор и рассказывает моя собеседница. - Соседка моя в тяжелые годы разрухи и перестройки, когда рухнул весь Советский Союз, из платков шила кофты и потом обвязывала горловину крючком. И так нарядно у неё получалось!
...И это мне тоже понятно. Разбирала бабушкины архивы после ее смерти... И останавливалась, брала в руки пожелтевшие вырезки из газет, садилась и читала. Мне было интересно!
Просматривала большую плиту «Книги о вкусной и здоровой пищи! С шелковой ленточкой, красной закладкой между страниц.
Раскрывала тяжёлый кирпич книги «Домоводство».
Та жизнь закончилась, она насовсем ушла.
Та детская, почти наивная, забота на государственном уровне о девушках и женщинах:
- И если Вам не хватает красивой новой одежды, то Вы можете сами придумать её, раскроить и сшить. Из самой неожиданной вещи, непригодной к носке на голое тело, например, платка или из двух платков, может получиться не только повязка на грудь, как паре́о, но и красивая новая кофта на выход, для праздника, - учило женщин государство всеми листочками отрывного календаря - численника, всеми вырезками из газет. - Вы сможете сшить себе новую вещь по нашим выкройкам, которые лягут у любой мастерицы точно, Вы можете подогнать свою вещь по себе, увеличить размер или уменьшить.
Вы можете заложить новые вытачки, изменить про́йму рукава, выровнять у нового платья подо́л. Я разбирала бабушкины архивы, я понимала политику давно исчезнувшего государства, политику Партии и Правительства!
Была у этого государства, у всего Советского Союза уверенность, что современная ему женщина сумеет справиться со всем на свете: На заводе сталь выплавит, дома щи успеет сварить, займется воспитанием Правильных Детей.
А на досу́ге, если он, этот досу́г, как свободное время, у неё останется, ещё успеет из двух - трех нарядных шёлковых платков себе платье праздничное сшить…
Эх, как бы мне сейчас пригодилась такая вот наивная, но общегосударственная во мне уверенность!...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге