Выбор женщины

Глава 1

В этот великолепный день, точнее в тёплый вечер, вешней ласковой поры, моя серая, печальная жизнь вмиг переменилась. Кучные с густою чернотой облака безутешного уныния, прежде застилавшие моё блаженство, рассеялись, когда меня озарила яркая звезда. Это была она, девушка, случайно занесённая благоприятствующей мне судьбой на мою молчаливую, наполненную сиротливой грустью улицу. Безумное, беспредельное блаженство, быть может впервые в жизни посетившее меня, своей услаждающей силой проникло в самые недра моей тоскующей души. Обычно столь безжалостно холодный лунный свет, сегодня был приятно наполнен вдохновляющей, согревающей моё остылое сердце теплотой. Это небесное ночное светило, точнее всего лишь поглощающее тепло зеркало для света солнца, ласково указывало ей путь. По-другому ведь и быть не могло. Разве могут неизъяснимо благостные небеса покинуть своё любимое, прекрасное дитя, хоть на мгновение?

Сегодня, против всякого обыкновения, я не ощущал свежести вечерней: меня согревала воспламенённая в моей груди любовь. Порхающая пташка была невинная и чиста. Утратив контроль над собственными движениями, я неотрывно следил за воздушной лёгкостью её шагов, за милой плавностью её движений. Оцепенев на несколько мгновений, лишившись благостного дара речи, я заворожённо, окутав свой разум туманом созерцания, мысленно проводил эту чудесную девушку до угла. Однако её исчезновение за серым, обветшалым домом не освободило меня от оков моей влюблённости.

«Как же она прекрасна, – подумал я тогда. – Необыкновенно чудное, хоть и скоротечное, мгновение, подаренное мне судьбой, отверзло мне печальные глаза. Отныне мне ведома чудодейственная сила благоденственной любви. Что может быть прекрасней возможности самозабвенного созерцания невинной девичьей красы? Только общение с той, кому она принадлежит, более доставить может сердечной, дивной теплоты.»

Я мог бы и дальше предаваться приятным мыслям, если бы мой давний друг, не поражённый корыстной, хитростной проказой, не окликнул меня. Лишь его знакомый, быстрый голос вырвал меня из крепкой хватки сладостных мечтаний, погрузив немного в холодную пучину нещадных обязательств. Что ж, не всегда же солнце радует нас своим торжественным сияньем, одаривая своим ласкающим теплом. Порой оно бывает скрываемо стеною тьмы, грядою мрачных туч.

«Грядущий вечер вмиг печаль мою развеет!

И взором ласковым она в душе посеет

Зерно великой радости земной,

И в сладких мыслях будет уж со мной.»

Эти рифмованные строки, порождённые высоким чувством, поселившимся во мне, были последним моим помышлением перед тем, как я пал в безоглядную пучину сладких, дивных грёз, придя домой после ужина с другом.

И вновь во сне я видел нежный образ незнакомки, подобно вечернему виденью наяву. Ещё никогда таким отрадным не был для меня обыкновенный сон. Я не желал просыпаться. Пробудившись, я продолжал самоотверженно лежать с закрытыми глазами, в благоговейно-трепетной надежде возвратить восхитительную дрёму. Но уже было поздно. Неотвратимое пробуждение окончательно вырвало меня из мира упоительных видений, подменяющих собой людскую быль.

«Но я не раб приятнейших мечтаний, – подумал я, вскочив с кровати. – Я непременно встречу её снова, и тогда вся моя дальнейшая жизнь будет подобна этой грёзе.»

Только стоило мне, окрылённому беспримерно сладостным стремлением, вспомнить, что сегодня суббота, и меня сразу же пронзило, хоть и скоропреходящее, но всё же колкое разочарование. Ведь вчера этот восхитительный небесный ангел… Нет! …сама богиня восхитительной любви, должно быть, шла с работы. По крайней мере, если судить по времени, в какое она шла в сторону метро. Хотя… Она могла идти и не в метро. Впрочем… какая разница?! Самым главным для меня было то, что она обитала на моей улице, и неважно: работала она там или же жила. Потому что я всё равно, так или иначе, её непременно встретил бы.

В таком приподнятом настроении я вышел на улицу. Дивное, неописуемо прекрасное благоухание, которым был напоено всё вокруг, приятно дополняло моё счастливое состояние, приводя меня в упоительный восторг. До чего прекрасны были зеленолиственные деревья, услаждающие своей живительной яркостью мой глаз. Причудливо высаженные в середине аллеи цветы создавали удивительную многокрасочную картину вкупе с теми белоснежными цветами низкорослых яблонь, что местами разбавляли шелестящую зелень тополей и лип. Источаемый цветками яблонь аромат, превосходящий по своей пьянящей силе все остальные запахи, витавшие вокруг, благостно проникал в мой нос. Сие благоухание было подкрепляющим средством для моей влюблённости. Мне захотелось, как в детстве, стремительно рвануть вперёд вприпрыжку. И лишь осознание нелепости этого, в силу моего двадцатитрёхлетнего возраста, сдерживало меня своими игольчатыми путами.

Почти весь день я провёл, точнее пропорхал по улице, в призрачной надежде на случайную встречу с той обворожительно прекрасной девушкой. Но, увы!

И к моему неистовому сожалению, в воскресенье мне также не посчастливилось её увидеть. Теперь вся немеркнущая, златоцветная надежда была на понедельник. Не могло же быть так, что эта незримокрылая девушка уволилась и в пятницу отработала последний день. Тогда бы та нечаянная встреча из счастливейшей превратилась бы в ужаснейшую. Об этом я даже думать не хотел. Поэтому я увлечённо каждый последующий день блуждал по улице в тщетном ожидании встречи с ней.

Лишь в конце недели, когда я уже почти утратил всякую надежду, когда серое, безрадостное небо разверзлось неумолимым проливным дождём, окидывая окружающих своим уныло-вдохновенным взором, я внезапно увидел её, стоящую возле выхода из бизнес-центра.

Подойдя ближе, я увидел её печальное лицо. Это больно кольнуло меня прямо во влюблённое сердце. Я всегда был очень впечатлительным и сострадательным, особенно к тем, кто мне дорог. А эта печальная красавица сразу же запала мне в душу.

– Простите, девушка! Вас проводить? – поинтересовался я, поравнявшись с ней, но оставаясь на тротуаре.

На лице девушки, словно в зеркале, отразилось то смятение, что песчаной бурей пронеслось в её душе. С одной стороны, девушка нуждалась в том, чтобы кто-нибудь под своим зонтом укрыл её от холодного дождя. С другой же стороны, ей не хотелось ни с кем делить своего скорбного одиночества, будто опасаясь, что сторонний человек лишь сильнее растравит больные раны.

– Нет, не нужно, – обронила девушка в ответ, и тут же сама пожалела о своём отказе.

Конечно, от меня, внимательно смотревшего на её лицо, не скрылось то сожаление, которое стремительно летящей молнией промчалось между мрачных туч её печали и смятения. Поэтому я снова обратился к девушке:

– Скорее всего, дождь закончится не скоро – Вам придётся ещё долго ждать здесь. Я провожу Вас, – категорично заявил я и уверенной походкой направился к ней.

Втайне готовая сдаться в плен моей незыблемой уверенности, она снова вежливо отказалась, на этот раз уже поблагодарив меня за участие. Но я был непреклонен в своём твердокаменном решении, и поэтому настоял на своём.

Мне никогда не была понятна эта особенность некоторых девушек, встречавшихся на моём жизненном пути, что заставляла их говорить или действовать наперекор их же собственным желаниям. Почему иногда они, когда просят парней что-то сделать, сами ожидают, что те не выполнят их просьбу, а сделают всё по-своему или вовсе пошлют их куда подальше? Почему эти девушки потом начинают упрекать парней в том, что те выполнили их просьбу в точности, как их просили, ведь представлениям этих девушек, парни должны были догадаться, что в действительности этим девушкам нужно было совсем другое?

Но это всё – лишь вопросы, на которые я, в силу своего малоразмерного мозга и довольно слабых, если не сказать ничтожных, умственных способностей, не могу найти ответы. Посему девушки навсегда останутся для меня непостижимыми загадками.

Но стоило этому потоку моих мыслей прекратиться, как вдруг, словно бы извне проникшее или же кем-то вложенное в мой разум, помышление расставило всё, как мне показалось, по своим местам. Если бы девушки не были бы столь эмоционально переменчивы и не всегда логичны (по моему мнению), если бы они не были столь зависимыми от своих эмоций, а инстинкт размножения в них подавлялся бы неопровержимой логикой, то человечество, возможно, давно бы вымерло. Или было бы очень малочисленным. Поскольку многие могли бы струсить перед лицом тех испытаний, что предшествуют рождению младенца.

– У Вас такое печальное лицо, – заметил я, когда мы, укрытые моим непроницаемым зонтом, шли вместе в сторону метро. – У вас всё в порядке?

– Да, всё хорошо, – грустным голосом ответила девушка.

То ли в силу своего неумелого притворства, то ли потому, что она специально не хотела скрывать своего угрюмого настроения, в душе надеясь на сочувствие, девушка, так или иначе, всем своим видом давала понять, что её дела идут не очень хорошо.

– Я могу Вам чем-то помочь? – сочувственным тоном поинтересовался я, пытаясь заглянуть в её печальные глаза.

– Чем Вы можете мне помочь?! – отчаянно обронила девушка. – Вразумите моего арендодателя, который вынуждает меня в срочном порядке съехать с квартиры; или моего парня, который бросил меня ради какой-то…

В этот тяжкий, невыносимо горький для неё момент девушка едва сдержалась от излияния смрадных помоев сквернословия, так неприятных моему слуху. В особенности, если их произносит девушка, чей бархатный, елейный голосок приятней сладкозвучной песни райских птиц.

– В общем, Вы ничего не можете для меня сделать, – подытожила девушка.

Эти пронизанные горестным отчаянием слова незнакомки немного ранили меня своими незримыми шипами. Ведь я же истинный мужчина, который может свернуть горы при необходимости. Это довольно важное уточнение, которое я непременно должен сделать, дабы ни у кого даже мысли не возникло поставить мне в укор мою не очень деятельную натуру. Как может показаться, но лишь на первый взгляд. Просто я не хочу понапрасну разбрасываться своими средствами и временем. Но когда это действительно необходимо, тем более ради такой красавицы, разгорячённый пламенным желанием добиться расположения шествующей рядом со мной девушки, являющейся беспримерным образчиком настоящей женственности, исключительным воплощением богини красоты, я, несомненно, сделаю всё, что от меня потребуется.

– Вы совсем меня не знаете! – набравшись недюжинной храбрости, заявил я.

Тут девушка взглянула своими заплаканными глазами на меня. В них отчётливо читались вызывающая насмешка, несгибаемая уверенность и в некотором роде даже презрение. Этот пламеносный взгляд лишь сильнее разжёг во мне разнузданный огонь стремления доказать этой красавице, что я достоин быть её возлюбленным.

– Не знаю, кто попадался Вам до этого момента… – начал было я, но она меня остановила.

– Все, кто мне попадался, были одинаковыми! – категорично отрезала девушка.

– До этого момента! – облачаясь в доспехи непревосходимой доблести, к своему же собственному удивлению, столь же категорично возразил я.

Девушка нисколько не удивилась тону моего заявления и моей решительности. Казалось, что её и вправду ничем нельзя было удивить. Будто она была умудрённой жизнью долгожительницей, прожившей сотню лет, повидавшей всё на свете и уставшей от этой суматошной жизни.

Вдруг девушка остановилась и повернулась ко мне. В её глазах светился бросаемый мне вызов.

– То есть Вы считаете, что сможете меня чем-то удивить? – поинтересовалась девушка, вытерев остатки горьких слёз со своих щёк.

– Я на это надеюсь, – невольно слетело с моих уст.

После чего девушка отвернулась и продолжила свой путь, на ходу открыв свою сумочку и принявшись отыскивать в ней что-то. Я не знал, как мне реагировать на этот выпад. То ли она утратила ко мне всякий интерес, то ли это означало, что мне следует продолжать разговор. Мне было не дано понять, чего хочет эта женщина, которая отыскала в недрах своей бездонной сумки зеркальце и пудру. Прямо на ходу она принялась избавляться от подтёков туши на её лице.

– Я Вас слушаю, – внезапно обронила девушка, продолжая заниматься своим делом.

Эти слова ещё сильнее вдавили меня в топкую трясину неуверенности, которая начинала шириться под моими ногами.

Взглянув на меня и увидев застывший на моём лице немой вопрос, она спокойно пояснила:

– Вы же хотели меня чем-то удивить – я Вас слушаю.

– Разве же словами нужно удивлять? – поразился я. – Мне казалось, что это нужно делать поступками.

– Вот как? – нисколько не переменившись в голосе, обронила девушка.

– Именно так, – ответил я, чувствуя, как ко мне возвращалась уверенность.

Убрав своё зеркальце и пудру обратно в сумочку, девушка взглянула на меня так, как умеет только девушка. Этот её неописуемый призывный взгляд, что-то всколыхнул в моей душе. У меня даже сердце замерло на миг, дыхание сбилось, а по телу пробежала дрожь. Я почувствовал, как выражение моего лица самопроизвольно изменилось. И как бы я ни старался, у меня не получилось сохранить выражение спокойствия. Несомненно, она заметила моё волнение, но нисколько не была ему удивлена.

– Чем ты занимаешься? – поинтересовалась девушка, желая прогнать установившуюся неловкую паузу.

– Я спортсмен, – ответил я.

– Какой спорт? – продолжила девушка.

– Хоккей, – гордо ответил я, уверенный в том, что это подтверждает мою мужественность. – Неделю назад мы заняли второе место на чемпионате мира. Теперь будем готовиться к победе на Олимпийских играх.

– Ничего себе! – поразилась девушка.

Казалось, что её удивление было неподдельным.

– Вот мне и удалось немного удивить Вас, – с гордостью заметил я.

– Да, действительно, – согласилась девушка и немного призадумалась.

– В таком случае… я, полагаю, что мы можем выпить с Вами по чашечке чая, – вопросительно уставившись на девушку произнёс я, почувствовав прежнюю уверенность.

Немного полетав средь серых облаков сомнения, девушка всё же дала своё согласие.

Мы зашли в ближайшее кафе и заказали зелёный чай с жасмином. Оказалось, что этот сорт чая её любимый. Желая угодить девушке, я даже не стал настаивать на чём-то другом, хоть мне и никогда не нравился зелёный чай, тем более с жасмином.

Попутно с распитием чая я рассказывал девушке о своих поездках в другие страны, рассказал ей о своём детстве, о том, как помогал бабушке с дедушкой по хозяйству, поведал о забавных случаях из своей жизни. И только тогда я понял, что девушка уже давно начала обращаться ко мне на «ты». И мне стало дико неловко от того, что я по-прежнему обращался к ней на «Вы». Но осознание того, что она перешагнула через барьер отчуждённой формальности в нашем разговоре, давало мне искорку опьяняющей надежды. Я начал думать, что мне удалось завоевать её симпатию. Дальше оставалось лишь раскрыться с лучшей стороны – и дело сделано!

Только где-то через час девушка взглянула на часы, и её лицо помрачнело. Не глядя на меня, она сказала, что ей уже пора идти, и начала вставать. Тут я резко положил свою ладонь на её руку, которой она опиралась на стол, и нежно, но решительно произнёс: «Останься».

Она, немного огорошенная, взглянула прямо мне в глаза. Сквозь беспорядочный туман ошеломления в её глазах я разглядел скромный, малоразмерный огонёк счастливой догадки и радостного удивления. Она поняла, что я влюбился в неё, влюбился с первого взгляда. Хоть некоторые не верят в подобную любовь. Но я в тот момент чувствовал, что это была именно она.

Не в силах совладать с самой собой, девушка, как будто подчиняясь моей воле, уселась обратно и, потрясённая, продолжила безмолвно созерцать меня.

– Честно, я не знаю, что сказать, чтобы ты не покидала меня, – откровенно признался я, понимая, что других вариантов у меня нет, кроме как открыто поговорить с ней. – Я целую неделю бродил по этой улице, в надежде встретить тебя снова.

Эти слова чрезвычайно удивили девушку и в то же время наполнили её душу тихим женским счастьем.

С каждым моим последующим словом она таяла всё больше.

– Стоило мне увидеть твоё ангельское личико в прошлую пятницу, и в моё сердце проник этот сказочный, окрыляющий душу свет любви. Со мной раньше этого не происходило. Только ты смогла растопить тот многолетний лёд, что сковывал моё безрадостное сердце. Неужели ты думаешь, что я не помогу тебе решить твои проблемы.

Девушка, безмолвно и самозабвенно слушавшая меня до этого мгновения, внезапно, словно пробудившись ото сна, вздрогнула. Её лицо вновь обрело сумрачный вид, а она, выдернув свою руку из-под моей, вновь схватилась за свою сумочку и, встав из-за стола, решительно пошла к выходу. Быстро достав из кармана кошелёк, я вытащил деньги и, крикнув официанту, что оставляю их, бросил несколько купюр на стол.

Догнав девушку на улице, я остановил её, бережно хватая за руку, чуть выше локтя, и забежал вперёд неё.

– Что случилось? – обеспокоенно вопросил я. – Почему ты выскочила из кафе?

– Потому что у нас нет с тобой будущего! – резко бросила она эти огненные угли категоричного речения.

Я заметил, как на её глаза стали наворачиваться слёзы.

– Почему? – пытливо всматриваясь в её лицо и судорожно пытаясь понять суть её проблемы, поинтересовался я.

Однако девушка не желала открывать мне свою тайну. Резко вырвав свою руку из моей, она стремительно направилась вперёд. На миг в мою голову закрался дурман сомнения: а стоит ли мне продолжать добиваться её? Но, тут же прогнав подобную нелепицу, я снова бросился за девушкой. Мне ещё с детства все твердили, что девушку нужно добиваться. Чем труднее испытание, тем слаще и награда.

– Постой! – воскликнул я, снова преградив ей путь. На этот раз я не стал к ней прикасаться. – Неужели ты не можешь дать нам шанса. Разве ты что-то потеряешь, если, падая в пропасть, попробуешь ухватиться за руку, протянутую тебе тем, за чьей спиной находится парашют? Нет! Напротив, ты начнёшь жить заново, лучшей жизнью!

– Всё это, конечно, здорово звучит, – со снисходительной улыбкой промолвила девушка, до сих пор отказывавшаяся назвать мне своё имя, – только в жизни всё – иначе. В жизни, если ты падаешь с обрыва, никто даже не попытается помочь тебе. Потому что никто в здравом уме не станет прыгать за тобой в пропасть, рискуя собственной жизнью.

– Я прыгну! – безапелляционно заявил я, исполненный незыблемой уверенностью в собственных словах.

Обласкав меня нежным взглядом и дотронувшись ладонью своей левой руки до моей правой щеки, девушка елейно произнесла:

– Я вижу, что ты хороший парень. И я признаю, что ошиблась в тебе. Ты отличаешься от тех, что мне встречались ранее. Но мы всё равно не сможем быть вместе.

– Почему?! – теряя всякое терпение, почти сломленный непониманием и предчувствием близящегося провала, воскликнул я.

– Потому что я не та, кто тебе нужна, – спокойным ровным голосом ответствовала девушка, поглаживая меня по щеке.

– Это не тебе решать! – отрезал я.

– Зато я вправе выбрать для себя одиночество, – всё также спокойно ответила девушка, отстраняя свою руку от моего лица. – Ты ещё встретишь свою любовь. Если у тебя действительно такое чистое сердце, то судьба непременно сведёт тебя с ней. Даже не сомневаюсь в этом.

– Нет! Я не могу принять твой отказ! – заупрямился я.

– Тебе придётся. Прощай! – бросила девушка и быстрым шагом пошла прочь.

На скоротечный миг сбитый с толку, я снова, уже в который раз, бросился за ней. Мне казалось, что она по своей глупости хочет вернуться к тому мерзопакостному парню, который ни во что её не ставит, вернуться потому, что она к нему привыкла. А поскольку я не мог позволить ей совершить столь непростительную и даже пагубную ошибку, я должен был остановить её.

– Оставь меня в покое! – в этот раз не сдержавшись, яростно закричала девушка.

Сразив меня брошенным копьём агрессии, наконечник которого был смазан ядом отупляющего потрясения, девушка испепеляюще уставилась на меня. Я никак не мог понять, в чём дело. Ещё пару секунд назад она была так ласкова и прекрасна, а сейчас превратилась в неистовую фурию, способную убить меня не моргнув и глазом.

– Тебе не стоит возвращаться к тому, кто тебя не ценит, – ласково заговорил я, нежно прикоснувшись ладонями к её плечам.

Резко отстраняясь, девушка с прежней неистовою яростью выпустила в меня словесные стрелы:

– Я ни к кому не возвращаюсь! И вообще… всё, что я тебе рассказывала – ложь! Меня никто не выгоняет и никто не предавал! Я солгала тебе!

Ошеломлённый этим колющим признанием, я не знал, что и сказать.

– Хочешь… я поведаю тебе истинную правду? – отчеканила девушка дрогнувшим от болезнетворного, отчётливо улавливаемого отчаяния голосом. – Хочешь? – переспросила она, но не стала дожидаться ответа. – Я больна. Очень больна! У меня ВИЧ. Мой род занятий наградил меня таким подарком. Я… – обронив это, девушка отвернулась, чтобы скрыть наворачивающиеся на её глаза слёзы, которые начали тушить горящий в них огонь свирепой ярости. – Если бы я могла вернуться в прошлое и изменить свой выбор… – Смахивая со своих глаз слёзы, девушка повернулась и продолжила: – Но… Увы… Это невозможно! – вновь заплакав, обронила девушка. – Покинутая всеми, брошенная на улице, я не знала, что мне делать. И тогда мне подвернулся человек, сбивший меня с пути. Я презираю себя за свой тогдашний выбор. Но сделанного не исправишь. Я буду до конца своих дней расплачиваться за этот выбор. У меня не будет ни возлюбленного, ни семьи. Единственное, что я могу сделать, так это предостеречь таких же дурочек, какой была и я, от такого пагубного шага. Оглядываясь назад, я понимаю, что всегда можно найти в себе силы на преодоление любых жизненных трудностей. Но тогда я этого не понимала и пошла по лёгкому пути. Так я думала тогда. Оказывается, и этот путь был не слишком лёгким, а, возможно, и труднее. Да и ведёт он в никуда. Только поначалу этого не видно. Лишь пройдя несколько шагов, ты начинаешь понимать, в какую пропасть ты на самом деле скатываешься. Когда одна из нас сбежала, нам всем прижгли подошвы стоп нагретым утюгом, после изнасиловали раскалённым паяльником. Ту девушку, из-за которой нам пришлось всё это вытерпеть, вскоре нашли. Только я не знаю, что с ней сделали: больше её никто не видел. Но я хочу сказать тебе спасибо, – вдруг переменившись в лице, ласково и нежно промолвила незнакомка. – Благодаря тебе, я впервые почувствовала себя любимой. Ты подарил мне эту восхитительную возможность. Я никогда этого не забуду.

Эти словоизлияния настолько шокировали меня, что я превратился в недвижимое каменное изваяние, не способное ни разговаривать, ни мыслить. Многоцветная, красочная радуга моей надежды и моих мечтаний превратилась в серую безжизненную окаменелость безысходности. Я не знал, что сказать девушке в ответ на её признание. Её откровения вызвали во мне опаляющее мою душу мучительное сожаление. Мне было очень жаль бедняжку. И в то же время меня одолевала горестная печаль, что я не могу быть вместе с этой девушкой, которая так сильно запала мне в душу.

Понимая силу моего смятения, девушка пожелала мне счастья и удачи, выразила надежду на то, что я встречу свою суженую и просто растворилась среди вечернего сумрака, залитого жёлтым светом фонарей.

До сих пор, оглядываясь назад сквозь толщу промелькнувших лет, я не могу понять, что же это было: действительность или же несвязный, зачарованный, безумный сон. Сколько бы раз я ни пытался ветром осмысления рассеять тот мглистый и свинцовый дым непонимания: правильно я поступил, что просто отпустил её, поверив её стройным и пугающим словам, или же нет, у меня ничего не получается.

Возможно, она всё это выдумала, лишь бы я не докучал ей своей влюблённостью. Может, всё действительно было так, как она обрисовала. Но больше всего меня волнует непонимание того, что в действительности такое «любовь»? Правда ли, что она бывает одна единственная в жизни, а всё остальное – лишь сладострастные порывы бренной плоти? Или же можно влюбляться несколько раз и в последствии любить столь беззаветно, прямо до самоотречения? Ведь всё зависит от того, кто любит, от того, что находится внутри него.

Одно я знаю точно: та девушка, явившаяся как благотворное видение и отказавшаяся назвать мне своё имя, точно знала, что такое «любовь». Она самоотверженно проявила её по отношению ко мне. Ведь если она действительно была больна, тогда она своим поступком уберегла меня от множества проблем и, возможно, даже спасла меня от преждевременной смерти. Она в зачатке, на корню, срубила тот грозный Анчар, что начал произрастать в моей душе. Она отвергла меня, чтобы я мог дальше жить нормальной жизнью.

Так и получилось. Я встретил девушку. Мы поженились, и у нас родилось двое замечательных детей. Но я никогда не забывал то сладостное (и в масштабах жизни – мимолётное) видение, которое сподвигло меня жить иначе.

К сожалению, я ничего не смог узнать о той прелестной незнакомке. Хочется верить, что на самом деле она жива, здорова и что её жизнь тоже складывается удачно.