Выбор

Глава 1

Андрей Борисов медленно шел домой. Быстро бы и не получилось - ныло сердце. Да и незачем - дома никто не ждет. Он – неудачник: ни семьи, ни детей, ничего, только обрыдлая работа.

Он постоял у крыльца, посмотрел на потемневшее уже небо. Небо ответило мелким дождиком. Андрей поморщился и тяжело поднялся на свой этаж.

В квартире царил привычный бардак: вещи разбросаны, пах не вынесенный вовремя пакет с мусором. Да и пыль вон, толстым серым слоем лежит на журнальном столе. Впрочем, какая ему разница - гостей ждать не приходится, а самому –плевать. Сейчас поесть, порадовать себя парой часов игры в «War craft». Очередная победа принесет хоть какую-то радость.

Но сердце заныло еще сильнее: «Опять забыл выпить таблетку». Он пил теперь таблетки чуть ли не горстями: от постоянно донимавшей головной боли, от варикоза, от сердца. Болело все: голова, спина, ноги, сердце, постоянно тошнило. Таблетки лишь уменьшали боль, и ему надоело их пить, так же, как надоела и сама боль. Все надоело! И честно говоря, жизнь тоже. Он достал из рундука подушки и, не раздеваясь, лег. Темнота пришла почти мгновенно….

Он плавал в какой-то безбрежной пустоте. Вроде бы видел, но взгляду не за что было зацепиться. А потом раздался голос. Он шел ниоткуда и, в то же время, со всех сторон:

-Вот что с вами делать? И в Ад вроде не за что –за Вас нашлось немало ходатаев среди пришедших на Суд. Но и Рай вы тоже не заслуживаете. Юристы, вообще, редко в Рай попадают. Да и, к тому же… во что Вы превратили вторую половину своей жизни?

«Блин, похоже, я, все-таки, сдох! Ну, хорошо хоть, что во сне. И со мной получается, говорит сам Всевышний. А сказать мне и нечего. Сколько раз я думал, как это будет… И вот…»

А незримый собеседник словно мысли Андреевы услышал (а может, и действительно, слышал):

-Вот именно, что нечего!

-Виноват я, Господи! Грешил много, добра делал мало. Эгоист; врал, случалось; бывало, что сутяжничал; ну, сребролюбие тоже меня не обошло- жаден был…. Дела тоже не по совести делал…

-«Виноват – виноват...» Все вы, как придете, сразу каяться начинаете. Хоть искренне каешься –сам все понимаешь. И то один грех забыли упомянуть, даже два: трусость и уныние. Вот за них и страдал, и страдать будешь, коли не исправишься. А у меня, кстати, на Вас были планы. И вот что я сделаю…

Андрей вскинулся так, словно пружиной на кровати подбросило. На кровати? «Где я? Что я? Мне это приснилось?». Сон был настолько ярок, что, казалось, это случилось на самом деле.

-Андрюш, тебе пора вставать! Лекции проспишь! Завтрак делать?

-Любовь Ивановна, я встаю, встаю! – абсолютно рефлекторно отреагировал Андрей.

«Любовь Ивановна? Точно, я же на квартире у Любовь Ивановны. Через неделю начнется выпускная сессия. Потом «преддипломка» и защита диплома… А это был всего лишь сон, всего лишь».

Борисов быстро оделся, застелил кровать, пробежался в ванную-умываться и чистить зубы и так же мелкой рысью направился на кухню.

-Не ешь так быстро. Успеешь ты все –произнесла практически дежурную фразу Любовь Ивановна.

Так же привычно Андрей поблагодарил за завтрак и, подхватив старый черный «дипломат» с конспектами и парой учебников, понесся на трамвайную остановку. Он успел точно к трамваю.

Обычный учебный день. На ходу перекинувшись парой фраз с одногруппниками, он влетел в лекционный зал, где вот-вот должна была начаться лекция по уголовно-процессуальному праву, где им дочитывали порядок ведения расследования. Андрей привычно погрузился в рассказ Сергея Борисовича. Некоторые считали, что преподаватель излишне зануден. А вот Андрею нравилось. Он с удовольствием записывал в свою толстую тетрадь с черной обложкой те примеры из жизни, которыми бывший следователь прокуратуры редко, но метко сопровождал свои лекции.

Следующей парой было право гражданское: читали «наследство». К сожалению, у них поменяли преподавателя и им достался новичок. Наталья Ивановна строго не спрашивала, но вот материал давала строго по Кодексу и учебникам. В отличие от того же Сергея Борисовича, который постоянно ссылался то на Постановления Пленума Верховного суда, то на решения судов областных, а то и на случаи из собственной жизни.

Последней парой было семинарское занятие по криминологии. Вел его, как и лекции, полковник Гришин из Академии МВД. Темой занятия была «коррупционная преступность».

Все шло как обычно: преподаватель задавал вопросы по теме предыдущей лекции, не забывая про учебник. Пока преподаватель вдруг не замер на месте, а затем, с прищуром глядя на группу, спросил:

-А скажите-ка мне, чем оперативная провокация отличается от подстрекательства?

Теперь уже замерли студенты, расслабившиеся было до такой степени, что на задних рядах послышалось какое-то шушукание. И обсуждали там точно не учебный материал.

-Ну что, смелых нет? А ведь юрист должен не только законы знать, юрист, прежде всего, должен уметь думать и анализировать.

И тут Андрей, сам немного удивляясь собственной наглости, произнес:

-Позвольте мне.

-Борисов? Ну, попробуйте.

-Подстрекательство и провокация отличаются, прежде всего, умыслом. Провокатор, побуждая преступника совершить что-то противоправное, изначально рассчитывает его разоблачить перед правоохранительными органами. Его цель – чтобы преступник понес за преступление наказание. Личной выгоды он не имеет. Точнее, -поправил себя Андрей- не имеет от самого преступления. Возможно, он получит вознаграждение или повышение по службе, но это будет выгода не от преступления, а от его изобличения. Подстрекатель же всегда получает выгоду от самого преступления.

-На самом деле, не всегда. Существуют случаи, когда подстрекатель толкает исполнителя на преступление с целью его «подставить».

-Провокатор всегда сотрудничает с правоохранительными органами и действует в их интересах.

-Вот теперь все верно. Хороший разбор. Пять баллов за этот семинар.

Прозвенел звонок, и студенты начали торопливо сгребать свои вещи в сумки и портфели. Борисов выходил из аудитории одним из последних. Он не любил толкотни и спешки, предпочитая подождать.

-Андрей, подождите! –неожиданно окликнул парня преподаватель.

Полковник Гришин тоже не спешил, выжидая, пока шумная толпа студентов очистит проход.

-Олег Константинович?

-Скажите, Андрей, вы не задумывались над своим будущим?

Студент неожиданно вспомнил свой странный сон.

-Нет, если честно -нет.

-А как насчет аспирантуры?

-Аспирантуры? Где?

-У меня в академии. Да, придется надеть погоны и пару-тройку лет послужить. Но, поверьте, оно того стоит. Защитите диссертацию, получите капитана. Потом пойдете преподавать. Я же вижу, вам нравится рассуждать, копаться в деталях…. Не спешите с ответом. До конца сессии я подожду.

Гришин ушел, а Андрей все стоял, подпирая стену у входа в аудитор. Если честно, Андрей боялся. Боялся общаться с людьми. Эта боязнь жила в нем с детства, хотя он старался в ней никому не признаваться. Боялся ехать в другой город, откуда, как он был уверен, ему не удастся каждые выходные возвращаться к родителям. Боялся той грязи, с которой, он точно знал, связана работа полицейского. И все же, было что-то в этом предложении манящее, дразнящее воображение.

«Надо посоветоваться с родителями»- привычно подумал он. Он так всегда поступал, когда надо было принимать важное решение.

Он уже потянулся за телефонной трубкой и вдруг, словно наяву, увидел:

«-Привет, мама!

-Привет, сын! Что-то случилось?

-Мне тут сделали странное предложение. Наш преподаватель криминологии, полковник Гришко, предложил мне пойти к нему в аспирантуру.

-Аспирантуру? Гражданскую?

-Нет, уголовную.

-Ты же не любишь уголовку, зачем она тебе? Ты решил пойти на службу в полицию? Знаешь, я не уверена, что тебе это подойдет? Впрочем, решай сам. Только подумай хорошенько».

А еще он увидел, что было (точнее, будет) потом. В аспирантуру он так и не поступил. Он несколько раз пытался найти себе руководителя по гражданскому праву, но так и не смог. Вернулся домой к родителям. Десять лет работал юристом на заводе. Потом завод обанкротился, а он…

«Неужели все это случится? Не хочу». И трубка вернулась на место…

-Знаете, родители, а я решил в аспирантуру поступить.

-И куда?

-В академию МВД в Брянск. Мне наш преподаватель криминологии предложил.

-И как он?

-Он интересный человек. И преподаватель хороший.

-Что ж, решил-значит, делай. Только доведи до конца….

Много лет спустя:

-«Ракита», я –«Клен», мы готовы.

-«Вектор»- «Раките». Готовность?

-Готовы.

-Тогда, ход!

В динамиках послышались какие-то шорохи, топот ног, крики. Потом бухнуло несколько выстрелов.

Полковник, напряженно вслушиваясь в эту «музыку», сопровождающую любой захват, украдкой сунул руку по пиджак, потирая сердце: «Опять ноет!»

Борисов нервничал. Он всегда нервничал, проводя такие операции. Да кто бы не нервничал?- Все нервничают. Только вида никто не подает, потому как не положено.

Наконец, в динамике послышалось:

-Я «Клен». Объект чист, все четыре предмета изъяты и упакованы. Груз цел, не распакован. Потерь не имеем.

Все присутствующие в оперативном зале вздохнули с облегчением.

-Ну, слава Богу. Наконец-то.

-Поздравляю, Андрей Дмитриевич, с успешным завершением…

Борисов привычно отмахнулся:

-Общая заслуга. Все руку приложили. Сейчас генералу доложусь, а завтра- в путь-дорогу.

Борисов вытащил из бокового кармана пиджака старенький потертый сотовый телефон:

-Товарищ генерал, добрый вечер. Борисов. Операция успешно завершена.

-Всех взяли?

-Всю группу. И взрывчатка на месте. Тоже вся.

-Молодцы. Впрочем, я иного и не ждал. Чтобы Кот да мышь не поймал… пусть даже такую кусачую?! Жду на базе. А потом, как и обещал, в отпуск поедешь!

-Спасибо…

В гостинице Андрей привычно извлек пузырек с корвалолом, накапал в чашку и выпил: «Ох, сердечко мое, больно сильно ты ноешь. Спишут меня. Медики уже грозились. Впрочем, пенсию я честно выслужил. Ну, а может, и преподавательствовать пойду".

Боль притупилась. Борисов успокоенно выдохнул.

В кармане зазвонил телефон:

-Папа, привет! Ты как там?

-Нормально, доча. Нормально. Генерал обещает отпуск дать. Так что на следующей неделе жди…

Боль растворилась без следа. Андрей поглядел в окно. Дождливая осенняя ночь вступила в свои права, но Андрей Борисов знал, что завтра наступит новый день. И он, полковник Борисов, с радостью его встретит...

Где-то в Вышине послышался довольный смешок и тихо звякнули шары, пересыпаясь с одной чаши весов на другую