Второй осколок

Глава 1

Рассказ

Автор: Сергей Александрович Непушкин

Двое мужчин шли по праздничным радостным улицам Петергофа. Было много народа. Кругом гуляли люди, громко смеялись, некоторые группы пели с улыбками и взмахивали в такт руками. Людей в форме встречалось больше, чем в гражданском, особенно красиво смотрелись женщины в отутюженной военной форме, лёгкий, какой-то бережный перезвон медалей. С разных сторон слышалась то "Катюша", то "По Берлину шли казаки". Откуда-то из парка доносились звуки оркестра, кружащего музыку в жизнерадостном ритме вальса. Праздник, праздник, радость и яркое солнце дополняло общую картину этого 9 мая.

Со дня последнего боевого выстрела прошло уже целых 4 года! А может- только ещё четыре года. Нередко можно было увидеть сидящие на скамейки группы о чём-то разговаривающих, некоторые из них украдкой вытирали глаза, не желая портить настроение общего праздника.

Весна хозяйничала полноправно везде. Небо чистое и яркое, на газонах уже довольно прилично подросшая травка, деревья покрыты не очень плотной шалью нежной весенней зелени.

- Мы не рано идём?-, спросил молодой человек.

- Егор, ну в кого ты такой ленивый-то, а? Тебе прямо за стол к готовенькому? Голодный что ли? А помочь?-, полушутливо, полусерьёзно ответил старший.

- Да нет, просто неудобно раньше времени...

- Знаешь, я целых четыре года ждал этой встречи, чтобы теперь минуты считать. Четыре года не иметь возможности навестить того с кем прошёл самое главное!

- Ну это же не твоя вина! Служба же не спрашивает...

- Спрашивает, не спрашивает, а я каждый год в этот день почти физически чувствую как Фёдор с укоризной смотрит на меня, -проворчал старший.

Они повернули в переулок.

Прошли ещё немного и остановились у двери в под"езд. Словно это было просто жизненная необходимость оглядели друг друга и стряхнули невидимую пыль с одежды у одного с рукава, у другого с плеча. На груди старшего звякнули медали и блеснул орден Красной Звезды на кителе. Младший был в "гражданке" и в руке держал букет роз, который передал старшему.

-Держи пап.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, как-то нерешительно и тихо ступая на ступеньки.

После небольшой, всего несколько секунд заминки отец решительно нажал на чёрную пуговку звонка.

Короткая пауза и из-за двери послышалось

- Иду, иду, ребятки!

- Видишь, нас уже ждут, а ты...

Громко щёлкнул замок, дверь с громким шорохом распахнулась. На пороге стояла молодая красивая женщина, среднего роста в светло- зелёном просторном платье с красивым большим округлым воротником. Высокая причёска удерживала в себе густые волнистые каштановые волосы. Искрящиеся радостью, голубые с сероватым оттенком, глаза казалось ласкали смущённо стоявших у порога мужчин.

-Товарищ, капитан! Родненький -, она непроизвольно бросилась навстречу, наткнувшись на большой, колючий но такой красивый букет ярко- красных роз замерла, скользнула глазами по погонам радостно воскликнула:

-Вы уже майор!

-Два года, как..., Леночка!

Она нежно приняла букет и неудержавшись порывисто обняла его за шею и прижалась губами к его щеке.

-Спасибо, Пётр Александрович! Я тоже очень часто вспоминаю наш медсанбат и всех, всех наших ребят, голос её слегка осёкся.

Отец прижал её к груди сильно и нежно:

- С праздником, Леночка! С нашим днём!

Познакомься- это мой сын Егор.

- Я так ждал этого дня! Все эти годы на Чукотке в госпитале очень часто вспоминал наш медсанбат, как наш дом и все вы были как будто тут, рядом- в соседнем кабинете.

Знаешь, я только три дня как вернулся- и угадал к праздникам!

-Да что же мы застряли-то здесь-, Лена посторонилась и повела гостей по неширокому коридору слева была открыта дверь в комнату, прямо коридор выходил на кухню. Где был виден стол с явными признаками праздничного аврала.

Комната была не очень большой, но уютной с большим приоткрытым окном из которого доносился приглушённый шум голосов играющей во дворе детворы. Солнце заливало всё ярким светом. Посреди комнаты стоял большой продолговатый стол накрытый ослепительной светло-голубой скатертью с вышитыми по углам тёмно-синими незабудками.

Помогать Лене не пришлось- стол уже полностью был накрыт и, казалось, в нетерпении ожидал всех.

- Я сейчас,- Лена с букетом быстро вышла из комнаты.

Мужчины подошли к окну. Оно выходило во двор залитый солнцем. Во дворе сложенные штабелями дрова по периметру, а в центре его прыгали и что-то изображали треща ртом на бегу стая мальчишек постарше и немного на пару лет помладше.

Секунду понаблюдав за ними отец с сыном повернулись лицом в комнату и обвели глазами её рассматривая. Чистенько, светло, уютно по- настоящему. Заботливая женская рука чувствовалась во всех уголках её.

Глаза их остановились на комоде. Среди фигурок из кости и круглых часов посередине Четко выделялся портрет в аккуратной тёмной деревянной рамке. Они подошли ближе. С фотографии весело глядел майор лет 30, глаза лукавые, добрые были слегка прищурены от солнца. Правой рукой он опирался на ствол берёзы.

У портрета лежала гвоздика, около неё рюмочка наполненная почти до краёв и накрытая по традиции маленьким кусочком хлеба.

- Фёдя -, тихо, казалось ни к кому не обращаясь, глухо произнёс голос Петра Александровича. Он осторожно словно боясь нарушить время коснулся пальцами рамки и бережно повёл пальцами вокруг словно сверяясь памятью с тем ярким днём застывшем на фотографии.

Они вздрогнули слегка выйдя из грустной задумчивости, когда руки Лены появились перед ними с букетом роз в вазе и осторожно поставили их рядом с заветным портретом.

Она стояла рядом красивая, празднично одетая с лёгкой еле уловимой нежностью вглядываясь в глаза Фёдору.

-Вот -, нарушил её голос тишину и руки её решительно повлекли обоих мужчин к стене, где стоял большущий прочный, как бастион шкаф.

Она потянула дверки, которые раскрылись. Шкаф был необычный. Внутри он был разделён перегородкой как комната. Слева на вешалках висели вещи. А правое его отделение было почти пустое и только две вещи бережно отглаженные и расположенные на вешалках находились в нем.

Это были две военных полевых формы- одна мужская с портупеей и зелёными погонами майора, вторая рядышком, словно прижавшись располагалась женская полевая форма с гимнастёркой, юбкой. На погонах гимнастёрки выделялись Т-образные красные полосы.

- Пусть будет открыто, хорошо?

- К столу! Мужчины...-, чисто по женски с лукавинкой потянула она их к стульям. Все расселись и Лена встала:

- Ребята! За наш день! За нашу дружбу, память! За наших детишек- пусть только тарахтят губами бегая во дворе! Мы помним и любим и всегда будем помнить и любить их, кто должен быть сегодня с нами!

Все выпили, закусили сами собой пошли разговоры: кто и где, кого встречали. Оказалось что за эти годы лишь немногие остались в Ленинграде и раз"ехались кто-куда. Некоторые по службе, некоторые демобилизовались и по домам от Ленинграда и Москвы- до самых до окраин

Вдруг Лена спросила- А как Жора, где он сейчас?

Знаешь (мы уже перешли на "ты" и не замечали, значит всё правильно) как мы девчонки вашу троицу между собой называли когда вы вместе собирались?

-Как?-, Петр рассмеялся

- Одним именем- Федяпетяжора -, залилась она смехом,

- Когда ваша троица собиралась вместе у нас, дечонки наши в медсанбате так и ждали от вас какой-нибудь очередной хулиганской выходки. А тот случай с разбитым ульем- так это навсегда, такого никогда не забыть, комната заполнилась звонким весёлым смехом.

- Так кто же знал, что рой обратно вернётся- давясь смехом проговорил Пётр,

- это за версту-то от той мёртвой пасеки, там всё перекорёжено было.

Немцы когда удирали дороги не разбирали. Да и в деревне домов и людей не было- люди видно давно ушли, а дома они все пожгли перед драпом.Не пропадать же добру, а медсанбате медок совсем к месту. Вот только зря мы его в палатку медикаментами поставили-,

Больше не в силах сдерживаться Пётр рассмеялся вслед за Леной.

Егор сидел тихо и удивлялся как эти два серьёзных человека на глазах молодеют и превращаются в молодых озорных подростков!

-Маам!... Мамаа! Ну мамаама же! Раздался мальчишеский голос со двора.

Лена осеклась и с радостью сказала- вот он Феденька мой- посмотрите, ребята. Все трое почти на перегонки иноходью почти подскочили к окну.

За окном стоял мальчишка со спутанными волосами. Задрав голову глядел на них. Лет пять ему, но осанка была какая-то уже серьёзная. Из-под майки выглядывало плечико с большущим старым синяком и царапиной в середине.

-Так вот ты какоой Федькин Федька. Ну здравствуй, дорогой Фёдор-, полыхнуло в голове у Петра.

-Здрасьте...-, словно услышав мысль, поздоровался он с ними внимательно оглядев их.

-Маам ну ещё тютють, можна? Ну немножечко...Лёшку еще не звали домой, а ?

Ладно Федь, но не долго, я тебя позову и сразу домой- ответила Лена.

Все вернулись за стол. Теперь уже заговорили как и кто где работает.

- Я не знал, Лен, что у тебя сынок-, смущённо произнёс Пётр.

- Я и сама тогда ещё толком не знала,- тоже слегка смутившись ответила она.

Время неумолимо приближало момент расставания.

-Пора Лена, через 40 минут поезд. Спасибо тебе что ждала нас, я чувствовал это. Вот и побыли мы все вместе опять он покосился на фотографию. Теперь будет проще. Я теперь в Ленинграде. В следующий раз мы приедем с Жорой.

Если будешь рядом в городе- вот адреса наш и Жоры. Он написал их на листочке блокнотика, который ему дала Лена.

-Ребята, это Вам спасибо огромное это самый лучший день праздника за последние годы. Я обязательно загляну к Вам, но обещайте и сами частенько заглядывать в наше гнёздышко, ладно?!

Они обнялись, Егор бережно пожал протянутую руку Лены своими двумя большими сильными ладонями.

........................................

До вокзала добрались неожиданно быстро- подвернулся автобус не смотря на праздник и через десять минут они уже были на платформе.

Прислонившись к парапету закурили.

- Пап, а как погиб Фёдор, ты обещал всё время и не рассказал. Может сегодня расскажешь?

После довольно продолжительной паузы Пётр Александрович повернулся медленно к сыну:

- Не обижайся, пойми тяжело вспоминать, я и сам до конца не могу осмыслить что такое могло быть. Не верю... Но ведь было же.

-Да. Ты прав. Лучше рассказать. Слушай тогда.

- с Федором мы познакомились в 1942 году. Тогда после Синявинской операции к нам привозили очень много раненых.

Он сопровождал одну из санитарных машин. Среднего роста. крепенький такой старший лейтенант, правая рука на косынке, рукав гимнастёрки отрезан, плечо перевязано. Идти в приёмную палатку наотрез отказался пока не проследит за выгрузкой. Но по повязке и бледности лица, ввалившимся глазам было видно что он еле держится. Раненых выгрузили, а я стоя рядом с ним всё время держал его в поле зрения, чтобы не упустить кризис. Тогда я был начальником приёмно-сортировочного отделения нашего медсанбата.

Он был в должности зам. командира роты по документам. Но конца разгрузки ему не суждено было дождаться. Я поймал его буквально у земли и с санитарами унесли в палатку.

Перенесли в перевязочную. Оказалось массивное осколочное ранение

плеча с обширным разрывом мышц.

Его нужно было после операции отправлять в тыл в госпиталь. Но затея эта оказалось пустой- он наотрез отказался. Его можно было понять. Тогда бы он уже не вернулся в свою роту, к своим ребятам.

Это было первое и единственное ранение у него за все годы. Тот осколок мины прошёл насквозь разрезав все ткани плеча. Чудом кость осталась в стороне.

Через неделю рана успокоилась и пальцы стали потихоньку двигаться. Он был страстный любитель анекдотов, причём не просто травил их. а очень артистично. Одним словом, очень быстро он стал любимцем нашей израненой публики, девчонки медсёстры на посту тоже давились от смеха когда дежурили- в палатках всё же слышно.

Иногда мне приходилось его во время дежурства выгонять в свою палатку, чтобы люди могли спокойно уснуть после отбоя, это удавалось с большим трудом, скажу тебе.

Наша дивизия пока что не двигалась и медсанбат не менял своего расположения.

Как- то, после обеда, пришла санитарная машина- привезла небольшую группу раненых. Её сопровождал молодой лейтенант. В это время Федор как всегда устраивал весёлый концерт, но уже в сторонке от палаток. За месяц весна вступила в апогей, тепло на солнышке и веселее среди зелени.

Лейтенант услышал их подошёл к группе и пристроился послушать и вдруг начал выдавать аккомпонемент на губах под анекдоты, причём по разному под разные анекдоты. Это было незабываемо.

наши свободные от дежурства сестрички сидели вместе с ребятами и я видел как другими становятся их лица, забыв об окружающем.

Это был Жора, как он потом нам представился. Так и обратился ко всем слушателям:

- Разрешите представиться. Лейтенант Жора. Девчонки прыснули. В общем на славу всё получилось.

После этого Жора ещё несколько раз появлялся в свободное время.

И я заметил что он стал чаще заглядывать на нашу операционную сестру Нину, хорошую девчушку, трудолюбивую, исполнительную и очень добрую натуру.

Но всё проходит, как и тихие прифронтовые дни. Фронт двинулся вперёд. Начались тяжёлые наступательные бои по очищению Ленинградской области от гитлеровцев. Их медленно, тяжело, но выковыривали как кротов из их нор-позиций и выдавливали к югу и в Эстонию.

Медсанбат находился тоже в непрерывном движении. Бывало что развернёмся, проходит два невменяемых по тяжести дня в непрерывных приёме раненых операциях, перевязках, эвакуациях тяжёлых в тыловой госпиталь, затем опять сворачиваемся и опять вперёд. Времени на встречи- проводы у ребят не было. Все падали от усталости. Но всё равно и в такой обстановке ребята находили возможность и навещали ненадолго нас. И это становилось праздником и отдыхом для души.

Немцы измотались больше, потому что с каждым днём их драп- наступление в обратную сторону был всё быстрее. Они не успевали создавать временных позиций и откатывались теперь большими расстояниями от города до города. У нас тоже наступило некоторое облегчение.

В это время я был назначен начальником хирургического отделения - основного базового отделения МСБ.

Война брала своё, а люди на ней выцарапывали у неё понемногу и своё тоже.

Я слышал невольно несколько раз, случайно девичьи разговоры между Леной и Ниной, но быстренько старался уйти с того места, где они невольно достигали моих ушей.

Заметно было, что отношения Лены и Нины с Фёдором и Жорой превращаются в мучительную неопределённость. Хотя мои девчонки- цветочки расцветали радостью при редких встречах с ними, но радость слишком быстро угасала- встречи были короткими. Я заметил главное- это было не обычное фронтовое увлечение- это было настоящее чувство. Но оно требовало определённости и вот созрел план. Наглый, конечно, и неординарный для тех условий.

-----

В очередной приезд Фёдора и Жоры я их оставил одних в ординаторской, сам вышел и через некоторое время привёл ту да же Лену с Ниной и усадил всех вместе.

Дальше уже до смеха напоминало поповскую проповедь, начиная с того что я не слепой и они могут от меня не прятать свои охи-вздохи, "невинные глазки" и отношения и так-далее и так далее. Глаза у ребят и девчонок меняли своё выражение от изумления до смущённости.

И тогда я произвёл выстрел из главного калибра. Вопрос в лоб- хотят ли они официально оформить свои отношения, ввёл их в состояние ступора.

Наконец послышалось робкое "Да" четыре раза, я видел что мои парочки наконец-то немного прижались друг к другу, не пытаясь дальше водить меня за нос.

Дальше почти тут же последовал вполне закономерный и сложный вопрос

- А как... где?

Наивные мои, я был готов к этому, на неделю раньше я проговорил эту ситуацию с регистрацией в политотделе дивизии. Мне ответили что на время наступления, конечно об увольнительной в город для регистрации в ЗАГСЕ быть не может, но... в порядке исключения по разрешению комдива политотдел может выдать соответствующий документ о гражданском состоянии, который будет действительным до официальной регистрации в гражданских органах.

Они не верили тому что услышали, только спросили неуверенно:

-А что для этого нужно?!

Я рассмеялся.

- Это уже по делу! Так, Нина, Лена- вот листы, быстро пишите рапорта на имя комдива. Вы мужики тоже.

- А как писать?

-Так и пишите как есть, я понятия не имею- нужно они исправят и тогда перепишите.

Вскоре рапорта были с большим трудом сочинены, я завизировал Лены и Нины, что ознакомился и положил в стол.

-А вы свои сегодня же подпишите у своего комбата и отправьте по инстанции-, сказал я ребятам.

Всё. Вопрос был решён я почувствовал какую-то лёгкость и чувство полного удовлетворения глядя в их совсем другие- счастливые лица, хотя когда они вышли тараторя и щебеча мне взгрустнулось.

Своих-то, вас я не видел уже почти год. Я погрустил немного, перекурил. Вызвал нашего посыльного и послал рапорта с ним ближайшей оказией- как раз собиралась уходить машина от нас в тыл в госпиталь.

Как дальше развивались события описывать не буду- это целый отдельный рассказ.

Кратко скажу и была регистрация у них и свадьба у нас и палатка для новобрачных ... и взыскание мне за застолье и эту самую палатку.

Но главное мои девчонки стали уже на глазах совсем другими. Более спокойными, что ли и внимательными к окружающему. Закончились их неожиданные грустные провалы в "себя" и рассеянность в самые неподходящие моменты. Появилась какая-то уверенность, определённость и самоутверждение, в этом зыбком военном бытии.

Во время всё получилось.

Теплые дни осени подошли к концу, зарядили дожди. Но быстро за несколько дней дожди сошли на нет. А через две недели передовая снова вздрогнула от канонады. Фронт переорганизовался и двинулся в наступление по Прибалтике. За полгода удалось очистить от немцев практически все республики. Оставалось немного до выхода на границу Восточной Пруссии. И наступление остановилось для перегруппировки войск и согласования с соседями. Соседний фронт был больше растянут и нужно было создать одну общую линию для дальнейшего наступления.

Весна уже заканчивалась. В природе чувствовалось входящее в дверь лето. Мы раскинули хозяйство в лесу в 5 км от передовой там было тихо. Недалеко от нашего расположения- прямо за постами охранения метрах в двухстах находилось не очень большое озеро в которое впадала речка вытекающая из леса с правой стороны. Тихо. Красиво и очень мирно. Можно было немного привести себя в порядок и приготовиться к дальнейшему.

Отец замолчал и уставился взглядом в рельсы, поблескивая, уходящими за ближний лесок. Видно было что ему дальше слишком тяжело говорить и он старается себя пересилить.

В этом ему помог подходящий к платформе поезд и оживлённо засуетившиеся люди на перроне.

Сын с отцом вошли вместе с другими весело толкающимися пассажирами в вагон, несколько метров прошли по нему и сели напротив друг друга у окна. Людей было не так уж много, основные гости города уехали предыдущим составом.

Они сидели и молчали. Оба смотрели в окно, делая вид что на оставшейся за окном пустой платформе так много интересного и любопытного для рассматривания.

Паровоз подал свисток, через несколько мгновений вагон с лёгким лязгом сдвинулся с места и платформа медленно поплыла назад, как память в прошлое...

Пётр Александрович отвернулся от окна, оглядел рассеяно людей в вагоне, снял фуражку и откинулся на спинку вагонной лавки.

-Ну тогда слушай, Егор, дальше.

- В тот день всё произошло как-то очень неестественно. Иногда кажется сном.

Мы сидели с Жорой на ящике около приёмной палатки и курили разговор тогда всё чаще крутился о послевоенных днях- в мыслях уже появлялись послевоенные мечты.

К нам присоединились Лена и Нина, устроившись рядышком на свёрнутой запасной палатке. Не помню точно о чём тогда был разговор. Обо всём. Из-за кустов выскочил стрекоча не громко трофейный с коляской. Фёдор лихо зарулил к нам за что получил порцию громкого "восхищения" от нас за поднятое облако пыли.

- Может позагораем, штрафбат? Чего сидите в такую погоду паритесь как зеки?

Лена покосилась на него:

- Сам ты зека. Пойду на кухню нужно меню к обеду просмотреть.- она повернулась и хотела уже шагнуть, когда Фёдор схватил её за руку.

- Погодь, Леночка. Я сюда мимо озера проскакивал- недалеко. Ну не загорать, так рыбки к обеду, а?

У меня от его слов что-то запело в желудке, я увидел как девчонки непроизвольно сглотнули. Боже, мы уже забыли вкус свежей рыбы!

Они вопросительно посмотрели на меня.

- И сколько ты её ловить-то будешь...- спросила Нина наивно.

- Полчаса и будет всем нам и ребятам на койках обед- ответил хулиган- Пошли.

Не успел я ничего сказать как он нырнул под полог приёмной и через мгновение вынырнул с подсумком и ведром.

Я уставился на него:

- Ты же охранение всполошишь- погоны майорские надоели за месяц?

Ответ не замедлил вместе со смехом.

- Беру всё на себя, мы их тоже накормим.

Ну что тут скажешь... Да возражать особо и не хотелось, чувствовалось, что все уже готовят место в желудках, для деликатеса.

Мы подхватили ещё ведро.

Лена сказала:- Пойду скажу чтобы зря картошку не расходовали пока что- Нин, идёшь?

И девчонки быстро и весело засеменили к кухне.

Мы свернули в лес. И метров через 50 между деревьями вырос сержант из нашего охранения:

-Здравия желаю, тов. майор-, он обратился к Фёдору, как старшему по званию.

Фёдор козырнул ему:

-Вот что, сержант, мы сейчас рыбки глушанём- не пугайся и шухер не поднимай, мы потом тебе с ребятами ухи пришлём.

- Есть шухер не поднимать, тов. майор. Он весело скрылся в кустах.

Мы спустились к озеру. Солнышко, озеро, лес, запах весеннего леса ни с чем не сравнить- представляешь, Егор, какая красота была!!!

Мы подошли к озеру и остановились у сосёнок почти у кромки воды.

Фёдор опустил ведро. положил подсумок на землю, отстегнл ремешок застёжку и вынул гранату. Затем с ней прошёлся вдоль нашей "позиции" примериваясь чтобы залетела не очень далеко. Потом мы с Жорой разделись уложили форму на сухую травку и встали за сосёнками

Фёдор, наш гранатомётчик, крикнул нам:

- Товсь, огоонь....

Мы увидели как он размахнулся выдернув кольцо, ещё мгновение и... тут произошло всё как в страшной нереальности (лучше бы он разделся вместе с нами!!!). Когда он начал бросок, я с ужасом увидел, что рукав зацепился за довольно приличную ветку ракиты, но рука по инерции шла вперёд, хотя медленно! Медленней чем нужно!!!

Я почувствовал холодея внутри что броска не будет- будет закидывание. У меня всё оборвалось внутри!

-Кидаай, падаай!- заорал я, а может показалось и я это прошептал?

Рука прошла вперёд и замерла ,не дойдя до нужной точки- ветка не пустила. Я увидел как чёртов комок смерти вылетел из разжавшейся ладони и полетел вперёд, но полетел не по дуге, а прямо!

-Чёрттт! Близко же!- Полыхнуло в мыслях и в этот момент метрах в семи впереди с грохотом поднялся в него столб черной грязи, воды и водорослей.

Мимо меня что-то просвистело- то ли камень, то ли осколок. В ушах звенело, я тряхнул головой. Мы с Жорой стремглав выскочили на поляну и бросились к Фёдору. Он лежал на спине глаза прищурены. Ещё на бегу я с ужасом увидел что вся гимнастёрка спереди была вспорота, разорвана и быстро- быстрее чем мы бежали превращалось в красное порванное покрывало.

Я на бегу крикнул Жоре

- Не сюда- за сержантом!! Жора быстреее!!!-

Но он не успел сообразить как мы уже оказались около Феди и по пропитанным кровью гимнастёрке и галифе и по неподвижности Фёдора я всё понял, пульса не было приложил ухо к окровавленной груди, плюхнувшись в кровь ухом, сердце молчало. Бледность была неживого человека.

Живот разворочен через огромную рану кровь уже не била фонтаном, а еле вытекала. Полный разрыв аорты смерть в течении 5-10 сек за счёт полного обескровливания! Я не знаю зачем заткнул кулак внутрь живота. попытавшись найти и зажать порванную аорту, крикнув Жоре

- Давай, массаж не стооой!!!

Кулаки мои сжимали всё в животе, но сжимать уже было нечего: кровь выплеснулась из него и я увидел сквозь края раны что аорта полностью перерезана осколком и концы её ушли далеко вниз и вверх и оттуда не было кровотечения.... тихо...всё кончилось я продолжал тупо жать кулаками в ране. Жора в исступлении давил и отпускал на его мёртвую грудь.

Мне казалось все звуки исчезли... я ничего не слышал и не видел кроме Жориных рук исполняющих безнадёжный массаж на груди Феди.

Я не знаю сколько прошло времени. Я сидел около него, пока Жора бегал за ребятами из охранения. Дальше был какой-то провал... я что-то делал, ходил обнимал и прижимал к себе рыдавшую Нину и замершую Лену. Но это был не я, а моё изображение в другом мире. Весь этот и следующий день рассыпался фагментами в памяти и я до сих пор не могу его восстановить в правильной последовательности.

Егор тоже молчал чувствовалось что он в полной растерянности от услышанного, потом вдруг вздрогнул, представив отца пережившего всё это наяву и непроизвольно вырвалось

- Прости, пап, что заставил тебя это вспомнить... я не знал что это так...

Он хотел что-то добавить но замолчал безнадёжно, слова не находились.

- Да ничего, сынок, оно всё равно не выходит из памяти, выговрился может теперь и отпустит...

Ну а закончилось всё тем что я хотел Лену отправить в демобилизацию по семейным делам, но она категорически отказалась , сказала что не сможет одна... без нас.

А потом... потом фронт вздрогнул и пошёл вперёд. Бои, раненые, перевязки, операции снова закрутили нас в своём колесе.

Потом закончилась операция по взятию восточной Пруссии и на этом война для нашего фронта закончилась. Наши части в том числе и нашу дивизию отправили в тыл. Некоторое время ещё медсанбат был в прежнем составе, хотя меня приказом отправили на Восток. При прощании Лена оставила свой адрес и очень просила не забывать её.

С Жорой и Ниной мы списались уже через моих. Они тогда ещё не знали где будут жить.

- Это был второй осколок Фёдора за всю войну.

Пётр Александрович замолчал. Вагон покачивался, стучали колёса на стыках, люди о чём-то говорили, за окном проносился начинавший слегка темнеть лес. Но солнце ещё стояло у горизонта довольно высоко. Скоро уже и вокзал.

2017 г.