Встреча в ночи

Глава 1

Чернокожий охотник, с коротким копьем наперевес, бесшумно крадется по ночному лесу. Свет полной Луны не в силах пробить густую крону деревьев – вокруг, непроглядный мрак…

Внезапно – страшной силы удар в бок!

Пролетев немалое расстояние, он со всего маха врезаться в кусты зеленого клевера, растущего на большой опушке, прямо в запретной зоне.

Поднимает голову – олень! Наставил рога, готовится атаковать снова! Нет никого опаснее, во время гона!

Бок саднит, до копья не дотянуться. Невдалеке дерево – сочные плоды, роскошная крона.

Понимая, что совершает святотатство, охотник, стеная, бежит к нему, и, из последних сил, бросив тщедушное тело вверх, повисает на нижних ветвях.

Он не столько напуган, сколько удивлен – где же тот ужас что накрывал с головой, стоило только издали глянуть на эту опушку?

Он легко подтягивается, ловко перебирая всеми конечностями забирается выше и устраивается на толстом суку. Олень прямо под ним, но достать рогами уже не может.

И тут порыв ветра доносит многоголосый собачий лай. Он стремительно приближается!

Вот они!

Целая свора! Настоящие монстры! Шерсть дыбом! Горят глаза! Клацают челюсти! Из страшных пастей, тянутся нити слюны!

Олень упирается задом в ствол, низко опускает голову. Развесистые рога направлены в сторону собак. Он готов к битве и очень опасен.

Но бессилен одиночка против коллектива!

Стремительный бросок черных теней, клацанье зубов, и вот уже перекушены сухожилия – олень вынужден преклонить колени.

Еще бросок! На его горле смыкаются мощные челюсти!

На целую минуту, гордое и сильное животное превращается в большую мягкую игрушку, разрываемую рычащими в упоении монстрами.

Дождавшись агональных конвульсий, собаки рассаживаются вокруг, и, грозно порыкивая, сверкающими дикой злобой глазами следят за нарушителем, притаившимся на дереве…

Ум дикаря в смятении. Он понимает, что кара за святотатство не заставит себя долго ждать. Что делать? Бежать? От них?!! Через сколько шагов он рухнет с перекушенным горлом?

Тягуче тянутся минуты... и вдруг…

слышится женский голос; голос мелодичный, голос божественный.

Бесстрашная светловолосая великанша, обернутая в белоснежную полупрозрачную ткань, величественно приближается к месту расправы.

Подойдя вплотную она внимательно смотрит на окровавленные морды собак, на последние судороги оленя, а затем ее взгляд скользит по стволу дерева вверх и останавливается на охотнике.

Некоторое время они настороженно рассматривают друг друга. Нет в мире слов, которыми можно описать всю разницу между ними, и только одно объединяет их сейчас – разум!

Наконец, насмотревшись, женщина машет рукой – спускайся, негодяй!

Дикарь, готовый ко всему, безропотно выполняет команду.

А что остается? Виновен? Да! Значит, смерть! Вот только какая?

Собаки в предвкушении сглатывают слюну.

Неужели, как оленя? Прямо у нее на глазах? Но ведь это неправильно, когда животное убивает человека! Так нельзя!

В свете полной Луны, в руках великанши сверкает лезвие длинного кинжала.

Ну, что же, по крайней мере, не в зловонной пасти собак. Как лучше? Подставить горло? Или, преклонив колени, открытую шею? Нет, сама тянется ножом. Правильно. Зачем смертнику лишнее беспокойство? Острие почти у груди. Чего она ждет? Мольбы о пощаде? Не дождется! Настоящий человек не вправе выпрашивать жизнь у Богини! Что это? Что она делает? Зачем разворачивает нож рукояткой вперед? Зачем указывает на ляжку оленя?

А-а-а, перед тем как прикончить, она желает, чтобы ей принесли дары. Как же Боги похожи один на другого!

Сноровисто отделив ляжку от туши, и взвалив ее на плечо, охотник поднимается.

По золотистому полю пшеницы, купаясь в серебряном лунном свете, Богиня словно плывет к виднеющемуся вдали дому с конусовидной крышей.

Ее спина беззащитна. Сквозь полупрозрачную ткань, трогательно просматриваются лопатки, а плечи обнажены совсем. Движения рук плавны, а покачивание бедер…

Да-а-а…

Увидев такое, самое время умереть, чтобы унести в могилу то, что не бывает прекрасней.

Дикарь на почтительном расстоянии бредет следом, а чуть поодаль, свесив длинные языки набок, движется клыкастая свора...

Дом… Коридор… Арка… Журчание родника… Отсветы пламени странного очага… играют на массивном возвышении…

Богиня останавливается… медленно оборачивается… поднимает взгляд… Невероятная синь очей тонет в черных омутах глаз дикаря…

Что видит она в этих омутах? Испуг святотатца? Злобу захватчика? Торжество победителя? Нетерпение насильника? Или… все нарастающее вожделение?

Нет, ничего из этого…

Она просто видит мужчину, в котором нуждается, несмотря на всю их несхожесть. Мужчину, которому готова вручить право называться, не только Хозяином дома…

На шорох скользящей вниз полупрозрачной ткани накладывается звук глухого удара, когда на леопардовые шкуры, устилающие пол, падает ляжка оленя, а следом, и длинный нож…