Всегда

Глава 1

Если только есть эти двое, значит между ними обязательно что-то есть. А что, если между ними вовсе и нет ничего, кроме собственных жизней? Просто эти двое были всегда...

(Тот редкий случай, когда Морра написал что-то не в жанре фантастики.)

* * *

Даже входная дверь как-то скорбно проскрипела. Антонина Сергеевна, с трудом переставляя больные ноги, медленно вошла внутрь. Странно, она так часто бывала в этой квартире, но никогда не замечала, как здесь темно. Или это просто все окна занавешены. Да нет же, вроде. Да и свет электрический горит во всех комнатах. А темно, как будто в сыром подвале. Именно – в сыром, потому что ещё и какой-то влажный холод, как будто бы осенний ветер, но только без ветра, витает.

Да и обстановка немного странная. Пройти как будто бы негде. Вся площадь заставлена какими-то тумбочками, шкафчиками, столиками, не выполняющими, на первый взгляд, совершенно никакой функции. Вроде бы, ничего существенного, а приходится постоянно отступать по сторонам, пропуская каких-то мельтешащих повсюду людей. А отступать по сторонам тяжело, когда ноги больные.

Хотя и людей-то немного. Какой-то малознакомый мужчина, наверное, Его друг. Антонина видела несколько раз этого друга, но никогда не удавалось обменяться даже малозначительными репликами. Само собой, имени мужчины она тоже не знала. А ещё грузная женщина в белом халате. Медсестра, наверное, или того хуже – врач. Бегает с каким-то чемоданчиком, а иногда пишет что-то, используя для опоры малозначительные столики. И никто ничего не говорит. Запустили в квартиру, а сами тут же принялись бегать из угла в угол, только лишь о чём-то перешёптываясь между собой.

Ну, что ж поделать. Антонина подошла к одному из кресел и осторожно присела на его край. Сколько раз она сидела в этом кресле. Десятки раз, сотни. Сидела не так как сейчас – на краешке, а вольготно, попивая при этом свой любимый чай с ароматов бергамота. Антонина задумалась. Да чего уж там, всё в этой квартире на своих местах, только приходила она сюда раньше – прежде всего ради внимания хозяина сего жилища, и этим-то самым он как будто бы сковывал, завоёвывал её. Было уже не до наблюдений и не до каких-нибудь оценок. И не до суеты.

По спине пробежал холодок.

Рядом с Антониной Сергеевной вдруг тяжело уселся пожилой мужчина. Уселся и уставился почти в лоб. Глаза красные, неясные какие-то, а морщины бегают по лицу подобно бороздам на вспаханных полях. Посидел немного, неловко помялся, положил руки на свои колени и несмело прошептал:

- Игорь…

«Надо же, неужели тёзка», – подумала Антонина.

- Игорь, – уже чуть громче повторил мужчина, опустил вниз глаза, пошамкал губами, и хриплым голосом добавил, – там…

- Что с ним, – Антонина испуганно обхватила руками своё лицо, – как он?

В этот момент женщина в белом халате, как нарочно, облокотившись о какую-то тумбочку, принялась писать что-то на очередной бумажке, полностью загородив своими габаритами Тониного собеседника.

- А никак, – грубо вмешалась она, – ничего уже не поделаешь.

- Он жив, жив, – тут же успокоил Антонину мужчина, с трудом перегнувшись через врачиху только для того, чтобы взять руку собеседницы в свою, – но медицина давно уже дала отмашку. Да, – грустно добавил он, – но он сопротивляется, дышит непонятно чем, цепляется непонятно за что, и всё Вас зовёт. Тонечка, говорит, приходи…, зовёт Вас.

Антонина почувствовала, как по щекам её потекли слёзы.

- А ведь он уже раза три отходил, – не унимался мужчина. Что же такое, прорвало его как будто бы на разговоры, – и все три раза возвращался. Так вот мы и подумали позвать Вас, Антонина…

- Сергеевна, – добавила Тоня, и, с трудом поднявшись на ноги, и проковыляла ко входу в спальню – единственное помещение в квартире, в котором ей до сих не удалось побывать.

Как давно они знакомы с Игорем. Да, почитай, всю жизнь – со школьной скамьи.

Всплывает в памяти, как будто сейчас. Красивого мальчика Гошу, круглого отличника, все учителя усаживали за первую парту – прямо перед собой. А непоседливая троечница Тонька всегда оставалась на «Камчатке». К Игорю периодически подсаживали самых ярких и красивых девочек, и они даже пытались с ним как-то флиртовать. И чем старше становились дети, тем и флирт обретал формы всё более настойчивые и откровенные. Но хороший мальчик Игорь как будто бы стеснялся красивых девочек, постоянно краснел, смущался, бормотал что-то невразумительное в ответ. Но почему-то зачастую сидел вполоборота за своей первой партой и осторожно поглядывал на Тоньку, безумствующую на «Камчатке». Иногда даже улыбался. Он очень хотел скрыть эту свою эмоцию, но Антонина всё замечала. Надо отметить, что, несмотря на любовь преподавателей, среди одноклассников Игорь должного понимания не нашёл. Нет, никто над ним не издевался, просто он был никому не интересен – тихий и неконфликтный отличник – ну, что с него взять. Мальчишки избегали общения с ним, а вскоре и красивые девочки прекратили бесплодные попытки обворожить его, но и сам Игорь от этого как будто бы не страдал. Он продолжать сидеть вполоборота за своей партой и, тайно улыбаясь, смотреть на Тоньку. А потом её родители переехали, а потому и дочку перевели в другую школу.

Можно было бы подумать, что это и есть конец истории этого странного знакомства, но не тут-то было. Позднее, по странной случайности, и Антонина, и Игорь поступили в один и тот же институт, и на один и тот же факультет. Более того, они угодили в одну группу. И вот тогда, как только Тоня увидела своего бывшего одноклассника, то она смело могла сказать, что не узнала его. Тихий и скромный мальчик Гоша как будто бы куда-то бесследно испарился, а вместо него перед глазами однокурсников, а главное – однокурсниц – предстал статный, остроумный и общительный красавец, который тут же завоевал популярность и всеобщую любовь. Девчонки крутились вокруг него табунами, но оставались в его жизни всего лишь искорками – яркими, но мимолётными. Разбивая сердца юным красоткам, Игорь даже и не думал помышлять о каких-либо серьёзных отношениях с ними. Он воспринимал их откровенную страсть как доступный подарок, который тут же потреблял без остатка, и сразу же забывал о нём. Но к Антонине он всё равно относился по-другому. Стараясь улучить любой удобный момент, Игорь просто пытался заговорить с ней, краснея и глупо улыбаясь, как мальчишка. А потом он стал провожать её до дома и, вообще, неотступно преследовать. Никаких намёков на что-то большее, чем разговоры и обычное сопровождение он всё же не решился произвести. И потому Тоня, хоть и с радостью воспринимала такое внимание с его стороны, но влюблялась в других.

А потом она вышла замуж, развелась, ещё раз вышла замуж. Потом Антонина завела детей, которые росли-росли, да и выросли, подарив ей внуков. В общем, жизнь потекла своим должным чередом, одаривая своими скромными радостями и печалями. И второго мужа своего Тоня потеряла, однако вскоре очень важный и благополучный вдовец-сослуживец сделал ей, сорокалетней женщине, долгожданное предложение и осчастливил третьим браком. Однако важный и благополучный сослуживец на поверку оказался бабником и алкоголиком, но, надо отдать должное женскому терпению, Антонина терпела его выходки более двадцати лет. Пока он полностью не износил себя, и не скончался от каких-то непоправимых болячек. А вскоре и внуки Тонины выросли и все куда-то так старательно разбежались-разлетелись, что даже и не осталось никакого желания собираться обратно.

И всё это время Игорь был рядом. Нет, не подумайте, ни в коем случае он не был её любовником. Они и целовались-то всего один раз. Ещё тогда, незадолго до первого Тониного брака. Вернее, как целовались. Игорь, как всегда, проводил Антонину до её дома, и возле входа в подъезд осторожно дотронулся своими губами до её губ. Потом он как-то испуганно отшатнулся от девушки, но после этого вдруг широко улыбнулся и очень спокойным голосом произнёс:

«Я всегда буду с тобой».

А Игорь умел улыбаться так, что любая после этого могла пойти вслед за ним хоть на край света. И Антонина ответила ему:

«Позови меня, и я тоже буду с тобой».

Но парень уверенно покачал головой.

«Нет, – сказал он тогда, – мне не нужно твоей влюблённости. Перестань. Люби тех, кто уже близок тебе. А когда ты станешь свободна, найди меня сама».

«А что, если я никогда не буду свободна?» – испугалась девушка.

«В самом крайнем случае, когда уже будет никак нельзя по-другому…, только тогда я позволю себе позвать тебя. И только тогда ты придёшь и будешь со мной до самой смерти».

«А что, если не приду?»

«Тогда и я никогда не умру».

Тоня тогда лишь звонко рассмеялась, легонько стукнула Гошу по голове и возмутилась:

«Дурак. Ну, почему же ты такой дурак?»

«Потому что я… выбрал тебя, – ответил Игорь, – и другого выбора уже не будет».

Игорь никогда и ни с кем не поддерживал серьёзных отношений. Сначала девушки, потом женщины, так и оставались всего лишь мимолётными искорками вокруг него. А потом он постарел, и окружающие люди уже перестали реагировать на его потухшее очарование, сочли его совершенно бесполезным членом общества, а вскоре и вовсе перестали помнить о его существовании. И тогда Игорь решил более не существовать.

Он был неподвижен. Неподвижен, и, казалось бы, абсолютно спокоен. Антонина Сергеевна даже подумала, что не успела. Однако, даже и не открыв глаза, старик пошевелил сухими сморщенными губами и произнёс:

- Тонечка…

- Да, Игорь, – женщина подошла ближе и взяла его холодную руку в свою, – я пришла, Гоша, я здесь.

Старик улыбнулся. Было заметно, с каким трудом ему далось это действие. Но Антонина поняла, что эта улыбка так и осталась самой прекрасной на свете.

- Я же говорил, – Игорь начал было кашлять, но у него не получилось. Вместо обычного старческого голоса из его рта был слышен лишь шёпот в аккомпанементе свистящих хрипов, – что ты придёшь ко мне…

- Да, – улыбнусь Тоня, как будто бы не замечая слёзы, ручьями текущие из глаз, – и я буду с тобой, буду с той, как ты говорил, до самой… до самого конца.

- А я был с тобою всегда, – неожиданно спокойным голосом произнёс Игорь и посмотрел Антонине прямо в глаза.

Спустя несколько секунд женщина поняла, что теперь она осталась одна на этом свете.