Все мы разные

СВЕТКА - КОСМОНАВТКА

Моё детство проходило в те годы, когда мальчишеские игры переключились с войны на космонавтов.

Тогда, в конце 70х - начале 80х годов, космонавты летали один за другим. Все они были Героями, а то и дважды Героями. И, еще, мы в этом деле с Америкой соревновались - кто больше и дальше космических кораблей с экипажами запустит. Американцы, например, людей на Луну отправили, а мы им в ответ - Луноход, туда же. Тогда все считали: и кто сколько кругов на орбите навертел, и кто в космос вышел.

Ну, и мы - мальчишки, естественно, в космонавтов играли. Бывало, что и девчонки в Валентины Терешковы записывались, но с ними как-то не интересно и не солидно было. Вот, чтобы отвязаться от малышни и от девчонок, мы им испытания и устраивали: пройдешь испытание - будешь в нашем отряде космонавтов. Нам то самим, "космонавтам" было лет по 12-13. И мы, в своем отряде космонавтов, могли уже и сигарету раскурить или бутылку пива разлить человек на 7-8. Куда же в такую компанию девчонок брать или 10-летних малолеток?

Вот испытание и устраивали.

А испытание было такое. У нас во дворе наполовину поваленное дерево лежало, метра на полтора поднимаясь над землей возле детской песочницы. Так, вот, на это дерево надо было забраться, пройти по нему до конца и прыгнуть с этой высоты в песочницу. Да не просто прыгнуть, а дальше определенной черты на песке.

Ну, малышня на дерево забираться не боялась. Да черту на песке мы проводили так, что с их короткими ногами не допрыгнешь. А девчонки постарше, нашего же возраста, до черты может быть и допрыгнули бы(они же прыгучие со своими скакалками да резинками были), но на дерево лезть не решались. Может боялись высоты, а может того, что мы снизу им под юбки да платья заглядывать будем. А почему бы и не взглянуть туда, если случай предоставится?

Короче, как пел наш любимец Владимир Высоцкий "в наш тесный круг не каждый попадал...".

Но была у нас во дворе одна девчонка - Светка. Она и гандболом занималась, и в школе хорошо училась, и вела себя, как пацан - ни в чем нам не уступала: через заборы лазила, в футбол с нами гоняла, могла и подраться на равных. Но курить не курила принципиально. А пиво мы ей и не предлагали.

Так, вот, захотела и Светка в наш отряд космонавтов. Мы бы и взяли - хорошая она девчонка и, в общем, свой парень. И наше испытание она бы прошла шутя. И плевать она хотела на черту в песочнице и на наши взгляды снизу.

Но тут возникла проблемка: кроме курения и пива, мы в нашем отряде космонавтов, и в картишки играли, в дурака да пьяницу.

- Ну и что же тут такого? Детские безобидные игры и в них все играют.

Игры то безобидные, да в отряде космонавтов колода карт у нас была не безобидная - порнографическая. Ну как, с такой колодой карт мы могли Светку в отряд космонавтов допустить? Да никак!

Тогда мы ей дополнительное испытание придумали. Сами мы его проходить не проходили, но Светке соврали, что давно уже это проделали.

А испытание было особо изощренное.

Неподалеку от песочницы, уже несколько лет, стояла старая ручная бетономешалка - её, наверное, когда-то рабочие выбросили. Она выглядела, как "бочка на вертеле", которую можно было вращать при помощи ручки. Сама бочка была большая и дырявая с отвалившейся крышкой.

Вот мы и придумали, что кандидат в космонавты должен был в бочку залезть, лечь в ней и руками-ногами упереться, чтобы в отверстие не выпасть при вращении. А вращать кандидата в бочке, как раньше в ней бетон месили, мы решили ровно одну минуту. И, после вращения, будущий космонавт должен был из бочки вылезти и пройти, не упав, по низенькому бортику песочницы полный круг. Бортик у песочницы был широкий, шириной в полторы стопы и ходили мы по нему шутя. Но это же без бочки.

А, после минуты вращения в бочке, никто из нас и десяти шагов пройти не мог, не упав.

Вот на такое испытание мы Светку и загнали. А она и, глазом не моргнув, согласилась...

Значит, залезла Светка в бочку, устроилась там и кричит: -"Крутите!".

Ну, мы крутить понемногу начали - сначала проверяли, не выпадет ли она из бочки. А, как полкруга сделали и Светкина попа под платьем сверху в дырке бочки показалась, кто-то не удержался и Светку по заднице хлопнул. Она только замычала, а мы крутить во всю начали.

Ещё и покрутили мы Светку, специально, больше минуты - ну, чтобы наверняка сработало. А, когда крутить перестали, Светка поначалу и не шевелилась даже. А потом, секунд через 5-7 из бочки прямо на песок и сползла. Чуть полежала, на ноги поднялась и к песочнице, как пьяная направилась.

Конечно, она и полкруга по бортику песочницы не прошла, свалилась в песок. А потом повернулась к нам лицом и, со слезами на глазах, говорит:

- Гады вы, а не космонавты! Я, в бочке, секунды считала... Вы меня дольше чем минуту крутили. Сволочи!. И продолжила, обращаясь к нам.

- Ну ка, покажите, кто из вас это испытание пройти сможет.

Никто из нас не пошел на испытание - мы и так знали, что лучше Светки не сделаем и стыдно нам было, что мы её обманули.

Короче, перед Светкой извинились за "просроченное время" и в отряд космонавтов её приняли.

Да, пить пиво мы скоро и сами прекратили - перешли на дешевое вино. А, вот, хоть курить и покуривали, но когда Светки рядом не было: она дым не любила.

С картами же еще проще вышло - так, это мы наивными против Светки оказались: для неё эти женские прелести на наших картах никакого интереса не представляли и смущение не вызывали.

Она ещё и очень хитрой оказалась: увидев наш интерес к этим картам, она сказала, что научит нас игре, в которую её девчонки из команды играют - те же карточные игры, но... на раздевание. Мы, наивные, и согласились.

Должен сказать правду - за все наши карточные баталии Светка с себя больше, чем туфли-сандалики и носочки, никогда не сняла: обыгрывала она нас в карты "одной левой". А нам всем, и не раз, приходилось и до плавок раздеваться...

Да, и в заключение.

Через пару лет мы выросли из игр в космонавты, да и разъехались многие ребята с нашего двора. Следы многих, для меня, совсем потерялись.

А, вот, за Светкиными успехами я следил: она в основной состав "Спартака" по гандболу попала, несколько раз была чемпионкой страны и, даже, Олимпийской чемпионкой в составе сборной стала.

Вот, такие они - настоящие космонавтки!

ДЕВОЧКУ ЗВАЛИ МАРИЕЙ

Девочку звали Марией. Вернее, Марией ее называли только в школе, а домашние и подруги звали ее просто Маша или ласково Машута.

Ну, еще иногда, в шутку, ее называли Маней, но это только очень близкие люди, на которых Маша никогда не обижалась.

А в школе ее стали называть Марией прямо с первого класса. Из-за ее необычной серьезности и сосредоточенности на чем-то своем, непонятном другим людям. Она могла сидеть на любом уроке, глядя в никуда и думая неизвестно о чем. Причем, это было, действительно, неизвестно о чем, т.к. потом она и сама не могла обьяснить ни учителям, ни подругам, ни себе самой о чем она думала.. Просто сидела и думала, думала ни о чем. Или могла смотреть часами в окно, смотреть задумчиво и серьезно, но просто так, без всякой цели или определенного интереса.

И еще. Маша любила рисовать. То есть, очень любила рисовать. И рисовала хорошо, просто так, по своей природе, от рождения. Но об этом почти никто не знал. Точнее, не знал никто, кроме папы и лучшей подруги Нинки. А остальным Маша свои настоящие рисунки и не показывала - боялась, что засмеют..

А если просили показать, что она рисует, то спрятав под локтями свой настоящий рисунок, она показывала какие-то каракули и все тихо успокаивались, не задавая лишних вопросов: любит девочка малевать и пусть малюет. Ну, а если Бог талант ей не дал, то и не дал...

А Бог, как раз, талант то дал, да не просто талант, а талантище. Вот, только в детстве, когда Маша однажды взяла в руки мамину помаду и разрисовала стену в тетином доме, на нее только накричали, а на сами рисунки и внимания не обратили. Нет, папа то внимание обратил и даже после купил Маше цветные карандаши. Но тогда.... Сколько было крика и ругани.

Да и обьяснили Маше так толково, что попа потом огнем горела: - если она имеет руки кривые и шаловливые, то ей не рисовать надо, а за руками своими следить. И крепко застряли эти "кривые руки" у Маши в голове..

А потом еще, лет в пять, когда в выпускной группе детского сада, на конкурс рисунков о проведенном лете, Маша нарисовала, как она купалась в речке, то воспитательница ее не только отругала за рисунок, но и маме еще нажаловалась на "неприличную" картинку. А то, что картинка была правдивая (Маша нарисовала там себя и других малышей голенькими, как и было на самом деле) и нарисована хорошо, это уже никого не интересовало. В этом то и была проблема, что рисовала Маша очень хорошо: то, что у других детей выглядело, как яйцо с кружочком на месте головы и палочками по бокам, у Маши было живым человеком, да еще и со своим выражением лица и точными деталями реального человеческого тела. Поэтому и занервничала воспитательница, поэтому то и мама велела Маше больше "такое" не рисовать. Вот и стала Маша прятать свои настоящие рисунки.

С этим и в школу пришла. А не рисовать "такое" и все прочее она физически не могла. Вот и прятала.

А от Нинки не прятала ничего: ни рисунки, ни себя саму, когда закрывшись в комнате и поставив Нинку у двери, Маша рисовала, отраженное в зеркале свое тело. Да и Нинку, так тоже, рисовала и Нинке это нравилось. Она говорила Маше:

- Мы с тобой, прямо, как на картинах великих мастеров. Только показывать это сейчас никому нельзя. А, вот, мы вырастем, изменимся - тогда и показать можно будет, и нас на картинанах родители не узнают. Вот так, с этой тайной они и жили-дружили. А нарисованные картинки прятали в бумажной папке у Нинки в комнате под шкафом. А это потому, что у Нинки была "своя" комната в квартире и прибиралась там она сама, то есть можно было не опасаться, что папку найдут.

Да, и еще животных и птиц Маша хорошо рисовала. Они были, как живые, даже двигались сами, вернее, казалось, что они двигаются, так у Маши это само получалось. А дома или деревья, или цветы у Маши не шли. Ну никак. Вот она и решила, что раз не идут, то и не надо, не время еще...

И, вот, однажды, уже в шестом классе, засмотрелась Маша на своих одноклассников-мальчишек, которые подтягивались на перекладине. Девчонки-слабачки это упражнение не делали - они обычно просто отжимались от пола. Да и мальчишки до самого шестого класса тоже только отжимались. А в шестом их учитель отправил подтягиваться. Ну и смеху же было: почти никто не мог подтянуться больше двух раз, хоть и всем телом извивались, и хватку не перекладине меняли, и ногами пытались себе помочь.

Только Вадик смог подтянуться десять раз. Хоть был он и небольшого роста, но уже пару лет занимался спортивной гимнастикой и чувствовал себя на перекладине, как дома. Да он и больше мог бы подтянуться, но не хотел выпендриваться перед одноклассниками.

Вот на него то Маша и засмотрелась: фигура невысокая, но стройная, мышцы видны и на руках, и на животе, да и ноги, хоть и не в таких уж явных мышцах, но стройные и крепкие.

И, когда Вадик пошел на второй заход по подтягиваниям, Маша, сама того не замечая, пару раз обошла перекладину с подтягивающимся мальчиком со всех сторон, глядя в сторону Вадика своим отсутствующим взглядом. Да и что с нее взять- она всегда смотрит в никуда и думает ни о чем...

А следующим уроком была литераура. Все что-то читали и слушали, а у Маши в тетради сам стал возникать Вадик. Такой, как на физкультуре - стройный с крепким телом на сильными мускулами на руках. Правда перекладины над ним пока не было, но Маша оставила это на потом - сейчас главное вспомнить и ухватить тело...

И тело шло хорошо, но только голова, лицо и поднятые вверх руки, и туловище. А ноги не шли - они получались, как те самые деревья и цветы, которые тоже никогда у Маши не шли: то полные, то худые, то кривые.

И росли неизвестно откуда: не привыкла Маша рисовать мальчишечье тело, а уже нарисованные широкие спортивные трусы, делали ноги мальчика и всю фигуру неестественной. Конечно, за такую работу на уроке рисования, в классе третьем или четвертом, ей бы без сомнения поставили пятерку с плюсом. Но Маша то рисовала не для оценки, а для души и ее душа чувствовала, что Маша халтурит.

Несколько раз порывалась Маша стереть эти проклятые трусы и дать ногам расти, как положено - свободно и естественно. Но она очень уж стеснялась и себя самой и, даже, Нинки, сидевшей с ней за одной партой. И все же, в конце концов Маша решилась - она нарисовала мальчишечьи ноги и все остальное, что так отчетливо вырисовывалось под трусами на физкультуре. Но нарисовала она все это, не вытирая трусов, а поверх них, только чуть-чуть поработав ластиком.. Хоть и не было у Маши никакого опыта в таких рисунках, но получилось очень натурально. Да, не обидел Бог Машу талантом.

Даже Нинка, заглянув в Машину тетрадь, вскрикнула от удивления и покраснела, как спелый помидор. А Нинку редко чем можно было удивить.

Но этот Нинкин вскрик, в полной тишине в классе, Машу и сгубил.

Учительница литературы, пожилая и нерешительная Надежда Викторовна, относилась к Маше, как к ученице, абсолютно безразлично. Надежда Викторовна любила русскую литературу, а Маша - по-видимому, была к литературе равнодушна: на уроках смотрела в окно, думала о чем-то своем, отвечала всегда невпопад. И, внутри себя, Надежда Викторовна относилась к Маше так же, как Маша относилась к литературе - никак, то есть, они друг друга не трогали и не беспокоили, без большой надобности.

Впрочем, точно так же Надежда Викторовна относилась и к большинству остальных детей, да и у них она пользовалась такой же взаимностью. А, вот, Нинку Надежда Викторовна любила, и любила ее потому, что Нинка любила литературу. Нет, не только русскую литературу, а книги вообще. В любом виде и в любом формате. Но эти детали уже не интересовали Надежду Викторовну - любой ребенок с книгой в руке мгновенно становился ее любимцем. А книги в руках у Нинки были всегда: и на уроках, и на переменах. Даже в туалете её можно было застать с книгой...

Кстати, поскольку альбомы с репродукциями картин, тоже, попадали в категорию книг, то и они были у Нинки в постоянном обороте. В них то она и вычитала про великих мастеров, да и картины этих мастеров регулярно пересматривала и Маше подсовывала.

- Вот мол, посмотри, этих людей весь мир знает, а рисовали они ничем не лучше, чем ты.

И Маша смотрела, сначала немного стесняясь интимных сцен, а потом именно на них и сосредотачиваясь, подмечая отдельные детали, использование оттенков, цветов и теней. Некоторые картины ей казались "мёртвыми", а другие - "оживали и двигались". И Маша чувствовала и понимала их движение. Вернее, именно чувствовала и сама могла так нарисовать. А другие картины были статичными, но не мертвыми. Именно эта статика создавала сюжет, подчеркивала образы и их характеры.

Так, вот, этот нинкин вскрик и привлек внимание Надежды Викторовны к двум девочкам. А ещё и сама красная, как варенный рак Нинка….

Надежда Викоровна подошла к Нинке с вопросом во взгляде, но Нинка тут же уткнулась носом в "Евгения Онегина", который оказался у неё на столе.

Хоть Онегин был и не по теме урока, все же отвлекать девочку от такой книги учительница не решилась. А, вот, Маша, как всегда смотрела в окно, облокотившись локтями на открытую тетрадь. К ней то Надежда Викторовна и обратилась.

Ну-ка, покажи свою тетрадь, что ты там пишешь все время карандашом? Ведь это урок литературы и задание было читать и пересказать отрывок текста.

С этими словами Надежда Викторона протянула руку к Машиной тетради. Ну, что можно было сделать? Выхватить тетрадь и выбежать из класса? Нет, на такое Маша решиться не могла...

И перед глазами Надежды Викторовны предстал машин рисунок. В первое мгновение учительница ничего не поняла, подвинула тетрадь поближе к глазам и... ойкнула, точно, как Нинка. И покраснела ещё даже больше, чем Нинка. Она мгновенно захлопнула машину тетрадь и, схватив её двумя руками, быстро вышла из класса...

Весь класс затих на мгновение, а потом все бросились к столу, за которым сидели Маша и Нинка.

- Что, что с ней случилось? - вопросы так и сыпались на подруг, но те стойко молчали, хотя у Маши уже и слёзы к глазам подступили.

Вернулась Надежда Викторовна минут через десять, уже под самый конец урока. Она только и успела сказать Маше:

- После урока пойдешь со мной. И вещи свои возьми, - как прозвенит звонок.

Вместе со звонком с урока, дети стали выходить из класса, а Маша и Нинка так и оставались сидеть на своих местах. Подошла Надежда Викторовна, взяла Машу под локоть и опять обратилась к ней:

-Пошли.

Второй рукой учительница подхватила машин портфель.

Их путь был не очень далек - на первый этаж школы, в кабинет директора.

В этом кабинете Маша бывала только один раз в жизни, когда в третьем классе мама забирала ее досрочно из школы в поликлинику и требовалось разрешение директора. Но, тогда в кабинете, кроме Маши с мамой, была только директриса, а сейчас находилась и директриса, и завуч, и несколько учителей, и школьная медсестра. Все о чем то разговаривали, но, когда Надежда Викторовна завела Машу в комнату, все взгляды обратились на них.

- Ну, что случилось, - спросила завуч, и Надежда Викторовна молча указала на машину злополучную тетрадь, лежащую на маленьком столике.

Ближе всех к столику была молодая математичка и она взяла тетрадь в руки. Потом посмотрела на обложку, вслух прочитала машины имя и фамилию и открыла тетрадь.

По-видимому, в начале не было ничего необычного и математичка перевела свой взгляд на Надежду Викторовну. А та, в свою очередь прошептала:

-Дальше, дальше..., - как будто бы, от более громкого голоса, тетрадь могла вырваться из рук математички и убежать.

Математичка перевернула одну страничку, потом другую. Вдруг её лицо озарила улыбка и она воскликнула:

- О, я же этого мальчика знаю. Они из шест., - и математичка замолчала в нерешительности.

К ней стали подходить и остальные учителя.

На рисунок теперь смотрели все: кто в изумлении, кто в растерянности. А учитель рисования замер, как столб.

- Кто, кто это нарисовал? Ты? - обратился он к потупившейся Маше.

- Это же гениально! Если бы я так умел, я бы никогда не работал в этой школе! Я бы рисовал! Рисовал! Рисовал..., - учитель, тоже, потупился.

- Где ты учишься рисовать? У кого? - обратилась к Маше директриса.

Маша молчала....

- Я ни у кого... Я сама… - еле выдавила из себя.

И тут загалдели все учителя:

- Да у нас в школе настоящий талант. Ей надо учиться в студии или специальной школе. Или отдельного учителя пригласить!.

Только одна Надежда Викторовна всё еще держала Машу под руку и ничего не понимала.

На этом основная часть истории закончилась.

Директриса подыскала для Маши наилучшую в городе артстудию, а, закончив школу, Маша поступила в художественный институт, который и завершила с отличием. Хотя на занятиях она, как всегда, смотрела в окно, и думала о чем-то своем...

Теперь она известный художник-реставратор. Мария Сергеевна Н. Работает с музеями и частными коллекциями. Оживляет картины.

Особенно любит оживлять картины в частных хранилищах, чуть-чуть добавляя что-то непонятное и невидимое, что делает картины живыми и подвижными. И сама пишет. Но не много. Говорит:

-Время ещё не пришло.

А Нинка стала учительницей литературы, в той самой их школе, когда вышла на пенсию Надежда Викторовна. И все так же Нинка любит книги...

И зовут ее теперь все Нина Васильевна. Все, кроме Марии Сергеевны, которая по-прежнему называет ее Нинкой. А она Марию Сергеевну - Маней.

Да, и про Вадика - первую Машину мужскую натуру. Не стал он гимнастом, а стал инженером-технологом. И, пока он учился в своем политехе, помогла ему Маша с подработкой: по её просьбе, взяли его натурщиком в художественный институт.

Денег немного, но все же лучше, чем по вечерам мешки с картошкой в овощном таскать.

ЯРКОЕ ВПЕЧАТЛЕНИЕ

"Молодец против овец,

а против молодца - сам овца".

(Пословица)

В школу я пошел в семь с половиной лет. Я был домашним ребенком, воспитывался мамой и бабушкой и, когда встал вопрос о том, отдавать меня в школу в шесть с половиной или в семь с половиной, то бабушка сказала: "Школа никуда не убежит!".

Учился я хорошо - на пятерки и четверки, а в третьем классе, когда нас приняли в пионеры, меня избрали председателем совета пионерского отряда. Активным в классе я не был, но был спокойным и усидчивым, и учителя любили меня за это. А, вот, друзья у меня были из самых разгильдяев и двоечников. Они у меня списывали домашние задания, а я любил слушать их рассказы о всяких "хулиганствах", типа покурили сигареты или проскочили в кинотеатр без билетов. Я на такие подвиги был не способен, да и когда я мог, хотя бы, попробовать? Всегда после школы и на каникулах я был под присмотром бабушки и мамы.

А у моих друзей особенно много рассказов и впечатлений было после лета - ведь они все, начиная прямо с первых же летних каникул, ездили в пионерские лагеря... Меня же вывозили то на дачу, то в дом отдыха с родителями или с бабушкой.

И, вот, в третьем классе, когда я стал уже пионером и председателем совета отряда, я потребовал, чтобы летом меня отправили в пионерский лагерь. Я ссылался на то, что все наши двоечники и ещё не пионеры, ездят в пионерские лагеря, а я - хорошист, пионер и председатель совета отряда сижу всё лето при маме и бабушке. Ну, настоящий маменькин сынок!

Мои доводы показались родителям весьма весомыми, особенно папе. И родители согласились, а бабушка, даже, взялась подобрать для меня хороший пионерский лагерь.

"Хорошим", в бабушкином понимании, оказался ведомственный пионерский лагерь от завода, где работал её сын - мамин брат и мой дядя. Мой дядя был в профкоме на заводе и получил для меня путевку такую, как хотела бабушка - в отряд для самых младших. По бабушкиным понятиям, там к детям было больше внимания.

Короче говоря, первая смена в пионерском лагере мне была обеспечена и я с нетерпением ждал, когда же нас посадят в автобусы и начнется моя самостоятельная пионерская жизнь.

А жизнь эта началась с маленькой неожиданности: когда нас привезли в пионерский лагерь, киломертах в двадцати от города, нас сразу же распределили по отрядам. По своему возрасту, десять с половиной лет, я должен был попасть в 4-й отряд - с теми, кто закончил третий-четвертый классы. Но, бабушкиными стараниями, я попал в 5-й, самый младший отряд, где были первые-вторые классы. Честно говоря, я и не очень расстроился, так как мне понравились наши вожатая и воспитательница. В другие, более старшие отряды, всегда на эти должности обычно назначали одного мужчину и одну женщину. А у нас, самых маленьких, были две женщины и мне было так, даже, проще - я не привык к строгим мужским командам.

Нашей вожатой оказалась студентка пединститута - высокая стройная девушка, дет двадцати. Она, по-видимому, уже не первый год работала вожатой в пионерском лагере и умела держать малышей в руках: где надо - улыбалась и смеялась, как девчонка, но могла быть и строгой "училкой". А воспитательницей у нас была - школьная медсестра, женшина лет сорока. Мы её воспринимали, как заботливую мамочку, которую можно и ослушаться...

Так как, я оказался в отряде самым старшим, ростом повыше остальных и еще единственным пионером, то естественно, я стал первым помощником вожатой и воспитательницы. Я помогал им строить остальных детей в столовую и в бассейн, учил мальчишек заправлять кровати, и, даже, любил покрикивать на наших девчонок, когда те вечно копались при утреннем умывании или переодевании в бассейне. Вообще-то, мальчишки не очень меня и слушались и, иногда, приходилось раздавать им подзатыльники. Несильные, но это помогало. А девчонки слушались и были очень исполнительные, но - копухи ужасные. Приходилось подергивать их за косички. Шутя, конечно, и только тех, у кого эти косички были. А у одной девочки, то ли Лена ее звали, то ли Алена, была длинная коса и она с с этой косой всегда возилась и всюду, из-за этого опаздывала. Я, еще, любил над ней подшутить, когда она возилась с косой или, просто, теребила свою красивую косу.

-Если будешь долго возиться - отрежу, - я указывал на косу... и делал пальцами "чик-чик", как ножницами. Конечно, девчонка очень смущалось от этих "чик-чик", но начинала шевелиться побыстрей или выпускала косу из рук.

Но, в общем, мне в лагере нравилось... до первой субботы. И вот почему.

В воскресенье был родительский день и к детям приезжали родители. А в субботу, перед родительским днем, мы тщательно убирали весь лагерь: территорию, корпуса, палаты, столовую и т.п. А, еще, для всех детей был банный день - чтобы перед родителями предстать чистыми и опрятными. Банный день начинался в субботу после полдника и начинался он с самого младшего отряда, т.е. с нашего. В лагере был хороший большой душевой павильон, разделенный на две половины с раздельным входом - мужскую и женскую. Купаться отряды шли по очереди, поотрядно и, как я сказал, мы шли первыми. На каждый отряд давалось по пол-часа. Если учесть, что в каждой душевой было по 10 душей-распылителей, а в отрядах было человек не более 30, то этого было вполне достаточно. Конкретно, в нашем отряде было человек 10 мальчишек и, наверное 12-15 девчонок.

И, вот, в субботу наши вожатая и воспитательница повели девчонок в женскую душевую, а меня спросили, справлюсь ли я с мальчиками сам. Ну, как я мог сказать, что не справлюсь? Ведь я же пионер! Что для меня эти несколько малышей?

-Конечно справлюсь, - ответил я и мы разошлись по душевым.

Ну и, конечно, я не справился... Мальчишки не слушались меня совсем, когда рядом не было старших: они не хотели раздеваться, под душ забирались одетыми, гонялись друг за другом и обливались водой из мыльниц.Чтобы как-то навести порядок и ускорить раздевание, я пытался подгонять их полотенцем - но это привело ещё к худшему результату: гоняться друг за другом с мокрыми полотенцами стали все мальчишки. Даже мои коронные подзатыльники не помогали... И шум стоял ужасный. Вероятно на этот шум, зашел к нам директор лагеря - отставной военный лет пятидесяти. Он велел нам одеться, взять свои вещи и полотенца и выходить из душевой.

Потом он построил нас, мокрых и грязных, перед душевым павильоном, а сам постучался в женское отделение. На его стук вышла наша воспитательница. Я не знаю, что директор ей говорил, но вид у воспитательницы был явно испуганный и растерянный. Затем директор ушел, а наша воспитательница крикнула что-то в женскую раздевалку и подошла к нам.

-Как вам не стыдно!, - сказала она нам.

-Ты же сказал, что справишься!, - это, уже, относилось ко мне лично.

-Через пять минут я вас заберу в женскую душевую. Девочки уже одеваются. Слушаться меня беспрекословно, иначе всех выгонят из лагеря, - она говорила отрывочными фразами и таким строгим голосом, какого я у нее никогда раньше не слышал.

Когда она нас завела в женскую раздевалку, которая располагалась перед душевой, наши девчонки, уже, почти оделись и причесались. И, только, Лена-Алена, как всегда, возилась со своей косой. Ну и я, как всегда и по привычке, показал ей пальцами "чик-чик'- отрежу косу.

Конечно, Лена-Алена смутилась.

А потом пришлось смущаться нам, мальчишкам.

Наша воспитательница дала какие-то указания вожатой и отправила ее из душевой.

-Девочки, садитесь на лавочки, лицом к стенке, - велела воспитательница девчонкам: на этих лавочках, обычно, переодевались и складывали свою одежду. А, когда девчонки уселись, воспитательница повернулась к нам.

-Раздевайтесь. Вещи и полотенца оставляйте на лавочках, а сами идите в душ.

-Девочки подвиньтесь, освободите им часть лавочек.

Девчонки быстро сдвинулись, а мы, нехотя, стали раздеваться - мы никак не ожидали, что придется это делать при девчонках.

Но я решил, хоть тут, не подкачать и подать пример остальным: я быстро снял, футболку, шорты, сандалии и направился в душ.

-Ты,что и дома в трусах купаешься? Плавки, тоже, на лавочку, - воспитательница приказала это очень строго. Я остановился на полпути к душевой.

- Я кому сказала? Снимать все и в душ!, - она повысила голос, видя, что я не двигаюсь.

Кто-то из мальчишек начал шевелиться, кто-то стоял потупясь, а я был, как в ступоре... Наверное, воспитательница заметила, что остальные мальчишки смотрят на меня и тоже не раздеваются.

-Плавки сюда и строиться в шеренгу!

-В душ самим не заходить!, - она протянула руку в мою сторону, указывая на плавки.

-Давай сюда!

Я, как робот, под строгим взглядом воспитательницы, нерешительно приспустил плавки ниже колен и вышел из них. Воспитательница уже была красная от нашего непослушания. Она выхватила плавки у меня из рук и бросила их на лавочку, возле девчонок. Затем, взяв меня за руку, чуть выше локтя, обратилась к остальным мальчикам.

-Все в одну шеренгу, становись!

Все остальные мальчишки, видя, что я уже стою голышом возле воспитательницы, тоже, полностью разделись и стали в шеренгу, прикрываясь руками.

Кому нужно в туалет - быстро туда и обратно. Вот дверь, - воспитательница указала нам на дверь из прндбаниика.

Мы все молчали, продолжая прикрывать руками свои писюльки.

- Руки по швам, - строго приказала воспитательница.

- Ты, ты, ты и ты, быстро в туалет, - глядя на наши мальчишеские достоинства, она мгновенно определяла, кого нужно отправить в туалет.

Конечно, девчонки сидели к нам спиной, но я слышал их хихиканье.

Только воспитательнице, видно, было не до них.

Так мы простояли не больше минуты, уже не прикрывая своё мужское достоинство и сгорая от стыда.

А потом... дверь в раздевалку открылась и мы услышали чьи -то голоса. Как оказалось, это пришла наша вожатая и привела с собою двух девушек из 1-го отряда. Им было лет по 14-15... Они были в футболках и шортах, а вожатая несла в руках целую стопку чистых вафельных полотенец.

Воспитательница облегченно вздохнула.

- Наконец-то. А то я с ними совсем замучилась!

- Марш в душ, - это уже относилось к нам.

Она открыла дверь душевой и мы гуськом туда проскользнули. За нами зашли и девушки с нашей вожатой, а за ними и воспитательница.

-Мойте этих разгильдяев по одному. Намыливать и мыть везде. Помытых выпускайте из душа в раздевалку. Я там их проверю и буду следить за порядком, - с этими словами воспитательница вышла из душа, а девушки и вожатая принялись за нас.

По-видимому, вожатая уже проинструктировала девушек, как нас мыть. Сразу же был определен порядок: они не дали нам самостоятельно мыться под душем, а вожатая брала по одному мальчику и запускала ополоснуться под душем, потом она намыливала ему голову и под душ заходил следующий, а вышедшего из-под душа, она передавада следующей за ней девушке, которая смывала голову и намыливала спину, попу, руки и ноги. Сдедующая девушка смывала мыло со спины и намыливала грудь и все остальное впереди... После этого вымытый разгильдяй, уже сам, смывал все мыло под последним душем и выходил в раздевалку. Вожатая и девушки работали, как конвейер - четко и быстро. Только отдавали редкие команды: "под душ, повернись, расставь руки, раздвинь ноги, всё смывать".

А мы, мальчишки, так же молча, крутились и подставляли свои тела под их быстрые руки.

И, все же, самое неприятное ждало меня впереди...

Как я уже говорил, мы выходили из душевой в раздевалку по одному и в раздевалке нас встречала наша воспитательница, которая проверяла качество помывки. Тщательно проверяла, как настоящая медсестра: она прежде всего проверяла уши, потом подмышки(не катается ли там грязь по коже) и пятки. При этом она крутила нас перед собой и на виду у наших девчонок. А, так как я был первым в очереди на помывку, то и вышел из душа я первым и первым же попал под этот осмотр. Сначала я пытался прикрываться, но как тут прикроешься, когда требуют поднять руки в стороны. А воспитательница-медсестра еще и отправила меня перемываться, так как пятки у меня не были отмыты. Короче, я вернулся в душ и оказался последним в очереди. Правда, когда я сказал, из-за чего меня вернули, остальных стали мыть тщательнее и больше никого на перемывку не возвращали.

А, меня же, девушки основательно перемыли, особенно пятки.

-Самый большой, а пятки самые грязные, - сказала одна из девушек и, шлепнув меня по попке, выпустила из душа.

Когда я вышел в раздевалку, все остальные мальчишки уже одевались, а мне пришлось опять пройти осмотр у воспитательницы. На этот раз все было хорошо и под усмешки наших девчонок я пошел одеваться. В общей суматохе и шуме, девчонки сидели, уже, совсем не лицом к стенке...

К моему несчастью, мои плавки лежали очень близко от этой самой Лены-Алены. Когда я подошел к лавочке, Лена-Алена взяла двумя пальцами мои плавки и протянула их мне. А, когда я стал их одевать, прикрываясь одной рукой, сгорая от стыда и не попадая ногой в отверстие в плавках, Лена-Алена указала двумя пальцами на мою маленькую мужскую штучку и подвигала пальцами, как ножницами.

-Будешь долго копаться, так я " чик-чик " и отрежу, - улыбаясь, сказала мне девочка.

Тут уж засмеялись все - и девчонки, и мальчишки, и, даже, вожатая улыбнулась: они все знали, как я говорил "чик-чик" и отрежу Лене-Алене.

На этом наша первая помывка в пионерском лагере закончилась.

Конечно, мы не уложились в отведенное нам время, но, благодаря "конвейеру", затянули помывку лишь минут на 15. А, в следующие субботы нас, мальчишек отводила в мужскую душевую наша воспитательница с двумя помощницами из 1-го отряда, а девчонок забирала в женскую душевую вожатая.

После этого случая, девушек из старшего отряда, вожатую и воспитательницу мы, мальчишки совсем не стеснялись и всегда быстро раздевались перед ними в душевой догола и без понуканий.

А, вот, наши девчонки, практически всю смену, посмеивались надо мною и другими мальчишками, показывая нам это, ставшее знаменитым "чик-чик".

Ну, а я, конечно, уже никого за косички не дергал и, тем более, не делал замечаний Лене-Алене, хоть она и продолжала копаться и возиться со своей любимой косой.

Как я алфавит стал изучать

«Учиться, учиться и учиться»

(В.И. Ленин)

Лето. Жара за 30 градусов.

Старшую группу детского сада, а это 30 детей в возрасте 5-6 лет, вывели на прогулку в парк, к “гусям”. К гусям - это значило поплескаться в фонтане, где из распахнутых клювов двух каменных птиц вылетали вверх струи воды. Были ли эти птицы действительно гусями я не знал: я в свои 5 лет никогда живого гуся не видел. Но кроме гусей мы иногда ходили и к другому фонтану. Этот, другой фонтан называли “мальчик”. Там, действительно, посреди фонтана стоял мальчик и из его краника била струйка воды. К этому фонтану мы ходили реже совсем не из эстетических соображений, что для детей смотреть лучше на гусей... Нет, просто гусей было двое и их струи били вверх. И воды от них доставалось всей нашей группе. А мальчик держал свой краник направленным вниз и выпускал только одну струйку. Так что за это место возле мальчика нужно было потолкаться.

Кстати, то место, из которого мальчик орошал нас водой, мы спокойно величали краником и наличие этого краника только меньших размеров у купающихся мальчишек, тоже никого не смущало. Ведь купаться все вместе голышом мы привыкли еще с тех времен, когда ходили в младшую группу. Да и в самом садике спальни, туалеты и умывальники были общие... Конечно, у девочек таких краников не было, но лично я думал, что они еще вырастут. У них там вообще ничего не было, да и сами девочки были помельче нас. По крайней мере, помельче меня. Я сам не был высоким, зато был полненьким и казался себе крупным, по сравнению с худенькими девочками.

Да, замечу еще один момент. У каждого из нас наша одежда была подписана или помечена какой-нибудь буквой или рисунком: чтобы мы не путали наши вещи в спальне. Лично у меня на маечке и на трусиках была нарисована или вышита то ли бабочка, то ли буква "Ж". Это бабушка постаралась.

Так вот, накупались мы положенное время в фонтане и воспитательница с нянечкой сказали нам выходить. В эту жару и вытирать нас не надо было: сами быстро высыхали.

Ну, я схватил на бортике фонтана свои трусики с бабочкой, а майку рядом не нашел. Я поискал немного глазами и обнаружил майку со своей бабочкой чуть подальше. Натянул все это на себя и стою жду, пока все оденутся. Как-то чуть-чуть некомфортно трусики на мне сидят, в попу залазят и я их поправляю всё время…

Вот, стою я с одной рукой на попе, и тут вдруг ко мне подходит одна из наших девочек в красивом розовом платьице. В одной руке она держит трусики, а другой ведет за руку воспитательницу.

-Он мои трусы украл, - говорит девочка воспитательнице. -На моих трусах буква "Ж" вышита, потому, что я - Женя. А вот это его трусы, - показывает она на трусики, которые держит в руках.

И тычет пальцем в мои трусики, которые я продолжаю поправлять. Я в буквах тогда не разбирался, но бабочка точно была на тех трусиках, которые я надел. А тут вижу, что и на трусиках в руках у девочки тоже бабочка.

- Сними-ка трусики и покажи, где на них бабочка, - говорит мне воспитательница.

Я и снял их. Мне то что, тем более, что бабочку на трусиках я видел своими глазами.

И вот стоят передо мною девочка и воспитательница и метки на трусиках сравнивают. А трусики и правда очень похожие, и метки очень похожие. Правда, одни трусики с рюшками, а вторые - без. И пока они сравнивали бабочек, к нам и вся группа с няней подтянулась.

- Да, это ее трусики, - наконец вынесла свой вердикт воспитательница. - На них, действительно, буква "Ж", а на твоих - бабочка. Да и поменьше ее трусики, чем твои, - и воспитательница протянула девочке её трусики, а мне - мои.

А девчонка стоит напротив меня в своем платьице и так ехидно говорит.

- А он букв еще не знает. И своей писькой мне трусы растянул, - указывает она на мой краник.

А я ведь так, в одной маечке и стою. Тут уж вся группа на мой краник внимание обратила и все смеяться начали. А я покраснел, схватил свои трусики и бросился их натягивать.

Да, это точно оказались мои трусики. И в них мне стазу стало комфортно и удобно. Совсем не то, что в ее с рюшками.

А уже дома, я первым делом обратился к бабушке.

- Бабуля, научи меня буквам. Мне очень надо!

- Вот молодец, - ответила бабушка. - Пойдешь в школу и алфавит уже знать будешь, читать научишься.

А мне читать вовсе было не обязательно: мне надо было свои трусики с девчачьими не путать.

Хотя с тех пор я и так не путал: у них, у девчонок там всегда рюшечки, оборочки или рисуночки.

Между нами, медведями

Когда я был еще совсем маленьким и ходил в детский сам, то больше всего в детском саду мне запомнились новогодние утренники, воспитательница Тамара Ивановна и драки с моим лучшим другом Ильей.

Это значительно позже, уже в старших классах школы, мы стали встречать новый год по вечерам, а потом и по ночам. А в детском саду, впрочем, как и в начальных классах школы, новый год отмечался утренниками - празднованием по утрам с Дедом Морозом, Снегурочкой, новогодней елкой...

Конечно, и нас, детей наряжали на этот праздник особым образом, но без большого разнообразия: девочки поголовно были снежинками, а мальчики - зайчиками. Все вместе мы встречали Деда Мороза и Снегурочку, танцевали с ними под елкой, читали стихи, пели песни и, конечно, получали новогодние подарки.

В те далекие детские времена я очень сильно картавил - вместо буквы "р" я произносил что-то похожее то на "д", то на "л". Но меня это не смущало и я орал стихи и песни громче всех, чем неизменно привлекал к себе внимание Деда Мороза и Снегурочки, а так же общую зависть всей моей детсадовской группы. Как я понял уже значительно позже, "приходящие" Дед Мороз и Снегурочка обслуживали всегда несколько детских районных садиков, путешествуя между ними на своих двоих и в мороз. Наверное поэтому, они всегда были чуть подвыпившими "для согреву". А мои громкие крики, при исполнении стихов и песен, не давали им заснуть в тепле и под елкой: и разбуженные этими криками, Дед Мороз и Снегурочка давали мне конфету, шоколадку или даже мандаринку из подарков - просто, чтобы я отвлекся на еду и не орал. Вот по этому мне и завидовали другие дети..., а воспитательницы старались удержать меня подальше от елки. Но я был шустрым мальчиком-зайчиком и, когда мы начинали водить хоровод вокруг елочки с шапочками зайчиков на голове, я выжидал свой момент, чтобы выкрикнуть что-нибудь поближе от Деда Мороза. А добытыми таким способом конфетами, шоколадками и мандаринками я обычно делился с Ильей.

А какими влюбленными глазами при этом смотрели на нас девчонки? Ну, может быть не на нас, а на конфетки и шоколадки... Кто знает? Кстати, я и девчонкам иногда давал конфетку или шоколадку, ну конечно не просто так, а за что-то. Например, за простую конфету "Коровка" у девчонок можно было получить красивый фантик от конфеты "Гулливер" или там "Мишка на севере". А однажды, за небольшую шоколадку, мы с Ильей выменяли у одной девочки, которую звали Маша, красивый большой белый бант. Тогда мы еще не знали, что справедливости на свете нет и быть не может: в конце утренника воспитательница забрала у нас этот чудесный бант и вернула его Маше. А шоколадку, естественно, мы вернуть уже не могли.

- Какая шоколадка? - удивилась хитрая девчонка. - Нет шоколадки. Вот! - и она показала нам язык, весь коричневый от нашей шоколадки.

Но ведь дело было не в шоколадке, а в справедливости.

Ну, да ладно. С девчонками мы больше не связывались, тем более, что это был наш последний год в детском садике - на следующую осень мы шли в школу. Кстати, почти вся наша старшая группа из садика попала в одну и ту же школу - ведь жили то мы все в одном районе.

Все говорят " Первый раз - в первый класс" и помнят свой первый день в школе. А я свой первый день в школе не запомнил. Ну, совсем не запомнил. Зато, наш первый новогодний утренник в школе я запомнил хорошо.

На этот первый школьный новогодний утренник нас хотели нарядить так же, как и в детском садике. Но, кроме обычного утренника, наша учительница решила устроить еще и маленький спектакль с участием первоклассников.

Для "спектакля" учительница выбрала сказку "Маша и три медведя". В постановке участвовали несколько человек из нашего класса... Мне удалось выбить себе роль одного из медведей - самого маленького. Даже Илье, который был со мной в одном классе досталась роль папы-медведя и только потому, что Илья был повыше, чем я. Старшие медведи еще и разговаривали по ходу спектакля, а Мишутка-малыш только и имел три реплики: кто ел из моей тарелки, кто сломал мой стульчик и "- Вот она! Держи, держи! Вот она! Ай-ай-яй! Держи!". Последняя реплика относилась к тому моменту, когда Мишутка обнаружил девочку, спящую в его кровати.

Дома мне мама пошила костюм медведя с большой коричневой медвежьей головой. Примерно такой же костюм был и у Ильи, но роль то у него была поважнее. А самая важная роль, конечно, была у девочки , которая играла Машеньку: она и говорила на сцене много, и песенку пела, и вообще, была главной героиней всей постановки. И большой задавакой. И как вы думаете, кому досталась эта роль?

- Правильно, той самой девочке Маше, с которой мы были в детском садике и которая так надула нас с этим белым бантом!

Мы репетировали свой спектакль достаточно долго, и, в итоге, неплохо "спелись". У нас даже две коллективные медвежьи песенки были, но, из-за моей привычки орать и картавости, мне петь запретили.

- Ты только рот открывай, а поют пусть другие, - предупредила меня учительница. - Зато, у тебя есть хорошая последняя реплика: у других медведей такой реплики нет.

Такое объяснение меня вполне удовлетворило и на репетициях и я себя тихо и спокойно, хотя Машино зазнайство перед всем классом меня немного бесило.

- Ну что она задается? - спрашивал я у Ильи. - Ведь мы все один коллектив артистов. Что бы она одна на сцене делала?

Илья, наверное, не знал, что бы делала Маша на сцене одна, но, как самый старший медведь, Илья солидно молчал и ничего не отвечал мне - глупому Мишутке.

А может ты в эту Машу и влюбился? - задал я вопрос Илье, в ответ на его молчание.

Понятное дело, что наш творческий артистический диалог закончился дракой и обещанием учительницы отстранить нас от участия в спектакле. Причем, глядя со стороны на нашу драку, Маша болела явно не за меня.

Короче, с Ильей мы поссорились на целые 4 дня, то есть до начала спектакля. И все из-за этой Маши. А я обиды просто так не забывал.

И вот, в день утренника, когда мы с Ильей натянули свои коричневые медвежьи шкуры, Маша вырядилась в красивое красное платьице с оборками. А на голове у нее красовался тот самый, или очень похожий на него, белый бант.

Тут уж я ей все припомнил: и утренник в детском саду, и шоколадку, и свою драку с Ильей. Но весь спектакль я вел себя очень пристойно, свои реплики говорил тихо и спокойно, даже делал вид, что не обращаю внимания на Машу, когда она ходила по сцене с задранным носом и небрежно ногой перевернула стульчик, принадлежавший Мишутке.

Даже наша учительница, которая сама была ведущей спектакля, тихонько попросила меня:

- Чуть погромче говори, не засыпай на ходу.

А я и не засыпал: я голос и силы берег для последней сцены. Когда же наступила эта последняя сцена и вся медвежья семья столпилась у кроватки Мишутки, на которой "спала" Маша, я наклонился к самому Машиному уху и заорал во весь свой голос, чуть изменив заученный текст:

- Вот она! СодЛать ее! ДеЛжи, деЛжи! Вот она! Ай-ай-яй! ДеЛжи! СожЛать!

Конечно, все участники спектакля ждали мою реплику, но не в таком исполнении. Наверное, больше всех испугалась Маша - по ходу спектакля, она должна была выскочить из медвежьего домика через окошко и убежать. Для этого и в самом домике, сделанном из толстого картона, было вырезано большое окно, начинающееся прямо от пола и на репетициях Маша много раз выбегала в это окно. Но сейчас, напуганная моим криком, Маша бросилась не к окну, а к нарисованной на картоне двери. Понятно, что эта дверь открыться никак и не могла, но ударившись об "дверь" головой, Маша продолжала колотить в нее руками и кричать:

- Выпустите меня! Я не съедобная!

Илья, как самый старший медведь подбежал к Маше, чтобы направить ее к окну. Но Маша, наверное, посчитала, что именно Илья начнет ее есть и наотмашь лягнула его ногой. Удар пришелся, как говорил потом Илья, прямо по колену и самый большой медведь упал на стену картонного домика и завалил и домик, и Машу.

Теперь уже кричали все: и учительница, пытавшая вытащить Машу и Илью из-под развалин домика, и мама-медведица, которую играла еще одна девочка из нашего класса, и зрители в зале.

И только я, Мишутка стоял молча посреди сцены, давая всем своим видом понять, кто здесь главный...

Конечно, с Ильей я помирился. Но больше, в этой школе ни на какие спектакли, постановки или праздники меня не приглашали. Даже в команду КВН не взяли, хоть я всегда проявлял и веселость, и находчивость. Вы же сами это видели...

А вот картавить я стал и поменьше и даже костюм Мишутки сохранил. А что? - Хорошая память о том, как я был медведем...

Шахматист

Должен сказать честно, что большим храбрецом я никогда не был. А хотел бы. Особенно в детстве. И уж если не быть храбрецом, то хотя бы казаться таковым.

Конечно, в школе мы и книжки читали о пионерах и комсомольцах-героях, и кинофильмы смотрели. Но среди нас самих, я таких стойких ребят что-то не замечал. Покрасоваться мы конечно любили; типа бутылку пива распить на четверых или покурить в подвале дома. А ещё подраться...

У нас, среди мальчишек иногда происходили бои “не на жизнь, а на смерть”: двор против двора, класс против класса, одна компания против другой или просто один на один. Могли подраться из-за любой мелочи, типа обидной клички или недокуренной сигареты. Правда, и мирились потом быстро. И шли все вместе играть в футбол или волейбол.

В такой драке в ход могло пойти все: руки, ноги, голова. Но негласно было запрещено применять посторонние предметы, бить друг друга по интимным местам или душить. Даже в драке. Это просто считалось подлостью. Ну, конечно в драке, случайно могло достаться любому. Лично я подраться в детстве любил и на собственном опыте знаю, что это такое. Но это же случайно...

А девчонки все понимали немного иначе. Может у них нашего мальчишеского кодекса чести не было или знали они, что драться мы с ними не будем, хоть бей нас, хоть дразни, хоть ябедничай... Особенно же они усердствовали, когда выполняли “ответственное задание” или соревновались с нами, мальчишками. Тогда у них в ход все могло пойти...

Вот, однажды в спортивном лагере(мне было уже лет 14 или15) мы играли поотрядно в "Зарницу" - парни против девушек.

Суть игры была в том, что каждая команда прятала в лесу свой флаг, а другая команда должна была этот флаг найти. Какая команда быстрее находила флаг противника - та и выигрывала. А вожатые тоже знали, где находятся флаги и они составляли карту местности с отдельными "станциями". На каждой такой станции были указания, как найти следующую станцию по карте и с компасом. А на последней станции была карта с местонахождением флага. Вот мы и ходили по лесу, находя одну такую станцию за другой. Мальчишки искали флаг девичьей группы, а девчонки - наш флаг. Игра была рассчитана на 2-3 часа.

Среди нас, мальчишек, был один парень, которого мы прозвали шахматистом. Он был высоким толстячком, похожим на медвежонка. И всех обыгрывал в шахматы. Но ползать по лесу со всеми он не захотел: с него оказалось достаточно того, что мы все вместе искали место для нашего флага и закапывали его. И

Вот Шахматист и остался ждать нас в спальном корпусе. Честно говоря, и мне не хотелось опять ходить по лесу и собирать головой паутину, но было как-то неудобно отказаться и остаться с Шахматистом. А он наотрез отказался идти в лес, где кроме докучавших нам всем пауков, с толстячка ещё и пот градом валил.

Короче, мы играли, находили станции и двигались к флагу девчонок в неплохом темпе. Но вдруг к нам пришли наши вожатые и сказали, что девчонки победили - они уже нашли наш флаг.

Как они справились так быстро мы не понимали. Но раз проиграли - значит проиграли...

И только потом, наверное через года полтора, когда я уже встречался с одной из этих девушек, она, очень смущаясь мне рассказала, что тогда произошло. Дело было так.

Они, девочки увидели, что Шахматист возвращается один из леса и подстерегли его. Несколько девчонок его схватили и потребовали, чтобы он показал, где спрятан наш флаг. Шахматист, конечно, выдавать нас отказался.... И стал отбиваться. Тогда девочки его решили раздеть, чтобы он застеснялся и заговорил. Ведь у него тело было, как у девушки: толстенькое, круглое и с грудками. Даже на пляже он всегда был в футболке - стеснялся.

Девчонки, все вместе, конечно одолели его одного и стащили с него футболку.

Хоть Шахматист и очень стеснялся, но не сдавался и тайну хранил, прикрывая руками тело. Ну, девчонки ему руки за дерево завели и там связали - чтобы он свою грудь не прикрывал. А Шахматист всё молчал как партизан. Так ведь нас в школе учили…

Но ведь и девчонки всё это в школе учили. И про партизан, и про пионеров-героев, и про Зою Космодемьянскую, тоже.

Вот они и стащили с Шахматиста и шорты вместе с плавками. Теперь парень стоял перед ними совершенно голый, красный как рак, но не сдавался. И наконец кто-то из девушек додумался запустить ему руку между ног... и нажать там. Так и выманили все секреты флага... Не по честности!

Такая история... Мы же, мальчишки там ни о чем таком и не догадывались. Даже не предполагали такое.

А я, услышав эту историю, только и подумал:

- Хорошо, что я не остался с Шахматистом. Я бы сразу сломался, если бы меня к дереву привязали... А Шахматист до последнего держался. Да и потом вожатым не наябедничал.

Честно говоря, я и не думал, что Шахматист может быть таким стойким. А нам он сам ничего так и не рассказал. Хоть никто его бы не осудил... Это точно! Характер, однако!

ТОВАРИЩ ПОЛКОВНИК

Когда этот высокий человек, гладко выбритый, с устойчивым запахом мужского "Шипра" и в военной форме впервые пришел к нам в класс вместе с классной руководительницей, наша классная его нам, конечно, представила по имени-отчеству.

А сам военый просто попросил.

- Зовите меня на уроках товарищ полковник.

Вообще-то, кроме уроков, мы с этим человеком и не общались. Так что, для нас всех он всегда и оставался товарищем полковником. Ну, или просто полковником.

В те годы я и в воинских званиях плохо разбирался, и совсем не понимал отношений между людьми в армии.

Ну, маршал - это было что-то очень высоко, по моим меркам. А рядовой - что-то очень низко. Да и, вообще, о взаимодействии офицеров и солдат моё мнение сложилось только по одной фразе из фильма о царской армии, где красавец золотопогонный офицер сказал замухрышке солдату.

- Как стоишь перед офицером, скотина!

В целом, в армию я не рвался и от товарища полковника старался держаться подальше.

Но это я так думал, а вот наш завуч и классная рекомендовали меня товарищу полковнику самым лучшим образом и он назначил меня командиром взвода. Понятное дело, что взводом товарищ полковник назвал мальчишескую часть класса, которая присутствовала на его уроках по начальной военной подготовке.

На сами уроки мы приходили в специальный класс, оборудованный товарищем полковником по армейскому образцу: точно такие же классы, с такими же плакатами на стенах и покрашенные такой же серой казенной краской я встречал потом и в армии. Меня же всегда поражало вот что: на стенах в кабинете по начальной военной подготовке висело много плакатов с рисунками об иностранных армиях и их вооружении и почти ничего не было о нашей Советской армии: разве что плакат, с сержантскими и офицерскими погонами.

Когда мы, мальчишки приходили в этот класс, товарищ полковник в классе не присутствовал - он входил в класс точно по звонку на урок. А при его появлении в классе, я обязан был скомандовать.

- Взвод смирно! - по этой команде все парни вскакивали и вытягивались в струнку.

- Товарищ полковник! - докладывал я. - Взвод к уроку готов.

- Здравствуйте товарищи! - обращался к нам полковник.

- Здравия желаем, товарищ полковник! - отвечали мы хором.

Но так правильно отвечать полковнику и еще хором мы научились не сразу. Поначалу мы отвечали кто что умел и как попало: от здрасьте и здравствуйте до полного молчания.

И, если наше приветствие учителя не устраивало, то товарищ полковник коротко командовал.

- Повторить приветствие, - и выходил из класса, чтобы вернуться через пять секунд.

А я опять всех поднимал по команде " Взвод смирно! ", докладывал полковнику о нашей готовности и полковник громко произносил.

- Здравствуйте товарищи!

В зависимости от стройности звучания нашего ответного приветствия, это процедура "здравия желаем" могла повторяться на каждом уроке по пять - семь раз.

А товарищ полковник был настойчив, но и мы были не подарками. И все же, как правило, первым ломался класс и мы произносили достаточно громко, четко и слаженно.

- Здравия желаем товарищ полковник!

После этого полковник, удовлетворенный своей победой, присаживался за учительский стол и начинал перекличку - называл нас по фамилиям, записанным в журнале. А каждый из нас, услышав свою фамилию, должен был вскочить и четко выкрикнуть.

- Есть!

Если мальчишка выкрикивал это " Есть! " недостаточно четко или громко, то товарищ полковник выжидал секунды три и повторял ту же фамилию.

Очень часто бывало, что приветствие полковника и перекличка занимали почти весь урок. Мы, парни, сходили от этого с ума, а товарищ полковник был спокоен как танк. Кстати, маленькие золотистые танки красовались и у него на петлицах.

И, конечно, товарищ полковник умел классно разбирать и собирать автомат Калашникова. Кстати, и я этому достаточно хорошо научился - шутя укладывался в нормативы, а потом и применил эти навыки в армии. Но это уже другая история.

А, поначалу, я автомат Калашникова не любил и даже прикасаться к нему не хотел. Товарищ полковник хранил этот автомат как зеницу ока и ухаживал за ним, как за девушкой: автомат всегда был чист, смазан ружейным маслом и хранился в отдельном шкафу. Лично я не очень рвался крутить в руках эти промасленные затвор, боек, пружину и еще что-то там.

- Да не бойся, - подбадривал меня товарищ полковник. - Ты же командир и должен подавать пример остальным.

Я не боялся, но у меня не очень получалось.

- Давай, вставляй эту затворную раму с поршнем, - товарищ полковник начинал улыбаться, глядя, как этот поршень в моих руках не лезет туда, куда положено.

- А что же ты с девушкой делать будешь, если тут вставить не можешь? - по армейски грубо шутил товарищ полковник.

Я краснел, а весь остальной класс ржал.

И я научился разбирать и собирать автомат АКМ 47 лучше всех в классе.

А еще мы учились в классе выполнять армейские команды: равнение направо, равнение налево, равнение на знамя воинской части. Правда, знамени воинской части у нас не было и, поначалу, роль этого знамени выполнял сам товарищ полковник: он сам подавал команду и сам, держа в руке маленький красный флажок, двигался перед строем. Красный флажок изображал знамя, в понимании полковника. Причем двигался полковник вдоль строя вперед, а голову поворачивал назад - смотрел, как мы равняемся на "знамя". Участвовать в этом спектакле без смеха было невозможно с нашей стороны и, в конце концов, товарищ полковник вместо себя стал назначать знаменосцем Сашку - своего любимца. Сам же полковник смотрел на нас со стороны.

А Сашка был любимцем у полковника именно потому, что он умел маршировать. Ах, как Сашка маршировал!

Конечно, маршировали мы не в классе, а на спортплощадке рядом со школой. Товарищ полковник называл эту площадку плацем и учил нас там ходить по-солдатски: строем, с песней и тянуть ногу. Какие мы пели солдатские песни я не помню, только один раз завуч вышла к нам и сказала, чтобы мы так не орали под окнами школы. Это замечание очень обидело товарища полковника.

- Солдаты не орут, а поют, - спокойно возразил товарищ полковник завучу. - Вот, если бы на уроках пения в начальных классах их хорошо учили пению, то... тогда бы и пели по-другому.

Завуч не нашла, что ответить на этот веский аргумент товарища полковника и ретировалась со спортплощадки. Полковник же похвалил нас за пение, но попросил петь потише.

Сашка же был не только запевалой на плацу, но и маршировал он здорово. Невысокого роста, румяный, немного полноватый - он классически поднимал ногу, тянул носок и делал отмашку рукой. И повороты направо-налево, и команду "Кругом!" он выполнял лучше всех. А весь его вид, рост, небольшой животик и походка полностью напоминали бравого солдата Швейка, изображенного на обложке книжки Ярослава Гашека. Вот мы и дразнили Сашку, называя его Швейком. А Сашка не обижался: он любил Швейка за удачливость и находчивость. И еще Сашка занимался пулевой стрельбой и я был уверен, что он хочет стать военным. А стал он - милиционером. Верно говорят, что неисповедимы пути господни. Зато меня Сашка научил хорошо стрелять из малокалиберной винтовки в тире. Вернее, он мне показал, как правильно целиться и как дышать при стрельбе.

- Конечно, рука у тебя слаба, - говорил мне Сашка. - Но способности к стрельбе есть. Приходи к нам в секцию.

В секцию по стрельбе я не пошел, я - занимался теннисом. Но мне в армии и теннис пригодился. Зато, когда товарищ полковник повел нас в тир стрелять из малокалиберной винтовки, то я был вторым в классе по результатам стрельб. А кто был первым, я вам и говорить не стану... Конечно же - любимчик товарища полковника.

А еще один раз, уже в десятом классе, повел нас товарищ полковник на настоящий полигон - мы должны были участвовать в какой-то военно-патриотический игре против других школ.

На полигон мы, человек пятьдесят мальчишек из трех параллельных классов, приехали на автобусе вместе с нашим товарищем полковником. И с одним на всех АКМ 47 из нашего класса по начальной военной подготовке.

Уже на полигоне, товарищ полковник сформировал из наших "трех взводов" два взвода - человек по 25 в каждом. Я с радостью отказался от должности взводного и стал простым "рядовым необученным", как потом называл меня мой папа, кстати, капитан запаса. И еще мы, пацаны из нашей школы, долго спорили, кому же достанется на полигоне наш единственный автомат Калашникова: автомат, хоть и со спиленным бойком, но был настоящим стрелковым оружием. "Счастливчиком", по жребию получившим автомат, оказался какой-то парень из параллельного класса, а всем остальным раздали макеты автоматов и карабинов, сделанные из фанеры.

О, как мы завидовали этому "счастливчику" в начале и, как завидовал он нам в конце, когда надо было ползать со своим оружием по песку, проходить полосу препятствий и бежать кросс - настоящий Калашников был раза в три тяжелее фанерного оружия.

А на полигоне всё началось с соревнований по сборке - разборке автомата. Тут я занял третье призовое место среди участников из всех школ, а Сашка разделил шестое и седьмое места с каким-то парнем из другой школы. Но в командном зачете мы оказались вторыми в городе и товарищ полковник был очень доволен.

Потом мы ползали по каким-то песчаным курганам, преодолевали полосу препятствий и бежали трехкилометровый кросс. Это был десятый класс и, соответственно - у нас с собой было, что выпить по-солдатски. Но товарища полковника мы не подвели: пили тихо и очень понемножку - две бутылки дешевого красного вина на полсотни пацанов. Никто из взрослых и не заметил. А может взрослые не заметили потому, что и сами к концу дня были хорошо "под мухой".

- Я думаю, что они не точно засекали время, - сообщил по дороге домой в автобусе, разрумянившийся от духоты или от спиртного, товарищ полковник.

- Они, судьи, пользовались какими-то секундомерами, а я смотрел по моим командирским часам: Александр должен был занять чистое шестое место, а мы были бы первыми в городе! А в целом - все молодцы! Благодарю за службу!

- Служим Советскому Союзу! - кричали мы хором, как нас учил товарищ полковник и пели наши строевые песни.

А, вообще-то, товарищ полковник был нормальным мужиком, если мы выполняли его армейские требования. Он рассказывал нам, как служил в послевоенные годы в Германии, как наши общались с западными союзниками в Берлине, как за несколько дней они построили Берлинскую стену. И, конечно, в танках он разбирался как бог: в советских, американских, французских, шведских, израильских...

И, на всю жизнь, я запомнил фразу, которую сказал нам как-то товарищ полковник, просто и по-военному.

- Самая горькая правда - всегда лучше сладкой лжи. Но и говоря правду, нужно думать головой, а не просто болтать языком!

ОТЛИЧНИК

"...Перед атакой водку?

Вот мура!"

Владимир Высоцкий — "Штрафные батальоны"

Сам я, вообще, не пил. А до этого случая в армии, я совсем и не понимал ни фразу "Героями не рождаются - ими становятся", ни "сто грамм" перед атакой.

- Так, пустые слова, - думал я.

------------------------------------------------------------------------------------------

- Ну ты и приставучий, - сказал мне старший прапорщик Сварич. - Норматив по сборке Калашникова знаешь? - продолжал устало старшина роты.

- Никак нет!, - я действительно не знал, хотя в выпускном классе школы был первым в этом деле.

Прапорщик задумался. Он, видно, норматив не помнил или не знал вообще.

- Ладно, даю тебе сорок пять секунд. Уложишься Ракетчик - пойдем стрелять, не уложишься - до вечера будешь сидеть в палатке и автомат собирать-разбирать, - прапорщик даже улыбнулся, радуясь своей затее.

Да, Ракетчиком называли в этом мотострелковом полку меня. Вообще-то, я служил с спортроте при штабе округа и играл в теннис. А, так как в теннис играют ракетками, то Ракетчиком мотострелки(попросту пехота) называли меня, направленного к ним на неделю для "перевоспитания" за неподчинение военному патрулю. Ну, с патрулем - это отдельная история и из нее я выкрутился так легко только потому, что по утрам играл в теннис еще и с генералами из командования округа: от гауптвахты они меня отмазали, но отправили на две недели из спортроты в настоящую боевую часть.

Хотя боевой эта часть только числилась, а на самом деле ее прозвали "через день - на ремень, через два - на кухню". Это значило, что солдаты не вылазили из караулов и нарядов на кухню. Ну и я, вместе со всеми, пахал, как проклятый и недели за полторы похудел на три килограмма.

Но вот эти муки временно кончились и нас на два дня вывезли на стрельбы, на полигон. На полигоне жили мы в палатках по десять человек.Кормили тут отлично: завтрак и ужин состоял из сухого пайка с чаем, а обед нам привозили готовый - из какой-то гражданской столовой. Только стрелять никто и не собирался - и солдаты, и офицеры дружно отдыхали.

И тут я, никогда не стрелявший из автомата, привязался к командиру батальона со своим вопросом: "Когда же мы стрелять будем?".

- Разберись с ним и возвращайся, - приказал старшине нашей роты комбат, - разливая водку по стаканам. - И не тяни - вон уже картошечка с тушенкой подоспела.

И прапорщик Сварич теперь разбирался со мною: вернее, он с улыбкой разбирал автомат Калашникова, раскладывая части автомата по столу.

- Готов?, - спросил меня прапорщик, довольный своей задумкой.

- Так точно, товарищ старший прапорщик, - отрапортовал я.

Прапорщик положил большие командирские часы на стол, дождался, пока секундная стрелка завершит оборот и скомандовал:

- Время пошло!

Я бросился к столу. Конечно, я уже поотвык от сборки Калаша, но с нормативом прапорщик явно промахнулся и в 45 секунд я уложился.

- Ну откуда ты взялся на мою голову?, - причитал прапорщик.

- Тебя, что - жареный петух клюнул в задницу? Обожди, я доложу капитану и вернусь.

Вернулся прапорщик минут через двадцать, катя перед собой небольшую тачку, с зелеными металлическими коробками, похожими на большие плоские консервные банки.

- Грузи это в командирскую машину и поедем стрелять на позицию - это минуты две отсюда. В коробках - патроны, - командовал прапорщик. Сам он был прилично навеселе, а я погрузил патроны и мы поехали.

- Там уже стоят мишени - будешь по ним стрелять лежа, стоя и в движении, - объяснял мне прапорщик, пока машина ехала по песчаному полигону к стрельбищу.

На стрельбище прапорщик открыл одну из коробок с патронами и как-то удивленно посмотрел на меня:

- А где твой автомат? - вопрос был задан мне.

- Там, на столе остался. Вы же не говорили его брать.

Вообще, старшина роты не был злым или грубым человеком, но тут он выругался трехэтажным матом и полез обратно в машину.

- Жди тут, я скоро вернусь, - приказал мне старшина.

"Скоро" затянулось наверное на час. А, когда прапорщик Сварич вернулся, то пьян он был уже очень прилично плюс непочатая бутылка водки лежала на сидении машины.

- Товарищ старший прапорщик, а где автомат? - спросил я, не видя при прапорщике своего оружия.

- Я же помнил, что что-то забыл, а, что забыл совсем забыл и не помнил потому, что забыл, - выдал замысловатую фразу прапорщик.

- Ты сходи сам за этим автоматом, а я вздремну немного.

Поход за автоматом без машины занял у меня минут по десять в каждую сторону. Автомат я нашел на том же столе, где я его собрал, а вернувшись на стрельбище, я нашел и прапорщика, мирно спящего под сосной. Пришлось его будить. Но, даже проснувшись, подняться на ноги без моей помощи прапорщик не мог.

- М-м-магазин набивать патронами умеешь?, - заплетающимся языком вопрошал прапорщик.

- Так точно!

- Мишени вдали в-в-видишь?, - связные фразы давались прапорщику с большим трудом.

- Так точно!, - я не был уверен, что это мишени, но что-то вдали справа я видел.

- Иди и стреляй..., - прапорщик пробормотал еще что-то, допил бутылку "Столичной" и свалился под сосной. А я пошел стрелять.

Так как мне никто точно не показал куда и как стрелять, то стрелял я, как бог на душу положит: длинными очередями, короткими очередями, одиночными выстрелами - теорию я учил еще в школе. Стрелял лежа, стоя и на бегу - как я видел в кино во время атаки. Я отбил себе плечо отдачей от автомата, устал, как собака и пропустил обед. Но два ящика патронов я выстрелял. А прапорщик Сварич все спал, даже под этот грохот автоматных очередей, от которых сам я почти оглох.

Проснулся прапорщик часам к четырем вечера, осмотрел "поле боя" осоловевшими глазами и приказал мне собирать отстрелянные гильзы:

- Гильзы сдавать надо - отчетность, - объявил мне старшина роты.

И еще с час я собирал по полю гильзы. Потом, на машине, мы вернулись к нашим палаткам.

А там полным ходом шла уборка территории: убирали консервные банки, бутылки, окурки сигарет.

- На сегодня неожиданно назначили ночные стрельбы. Нас приедет проверять начальник политотдела дивизии, - сообщил старшему прапорщику Сваричу командир роты.

- Так что ты тут проследи за порядком. На стрельбы выезжаем с семь вечера.

А ночные стрельбы проводились там же, где я стрелял днем и первое, что я понял, когда мы вечером прибыли на стрельбище, поразило меня, как гром средь ясного дня. Оказалось, что мишени были раза в четыре ближе, чем предполагал я и стрелял я днем совсем не по мишеням, а по видневшемуся вдали и сбоку забору стрельбища.

Ну да, ладно. Хуже было то, что когда лейтенант - наш командир взвода повел меня на стрелковую позицию, то мне и стрелять уже не хотелось, и мои глаза слипались от усталости.

- На, хлебни прохладного. Я специально во льду держал - протянул мне лейтенант малюсенькую фляжку.

- Тебе на ближайшие 10-12 минут нужно проснуться, а потом - спи сколько хочешь.

И я хлебнул. Спирт обжег горло и внутренности, а запах ударил в нос. Я был совсем непьющий, а такого подвоха не ожидал и подавно. От этого большого глотка я прямо подскочил на месте и стал хватать ртом воздух.

- Сработало!, - радостно отметил командир моего взвода.

- Вот тебе магазин - в нем всего 12 патронов. Среди них есть четыре трассирующих: они в темноте помогают определить полет пули. Сначала стреляй лежа - короткими очередями, потом встаешь, идешь вперед и опять короткими. Как все патроны постреляешь - беги вперед. Добежишь до окопа - спустись в него и жди - впереди появиться "танк". Это мишень такая. Ты бросаешь в него из окопа гранату и это все. Возвращаешься ко мне и идем к командирской башне. Да, чтобы бросить гранату, в окопе нужно встать - противотанковая граната тяжелая и лежа ты ее не бросишь, - лейтенант протянул мне тяжелую болванку, изображавшую гранату. - Пока заткни за ремень, но не потеряй....

С этой гранатой взводный, как в воду глядел: когда я отстрелял все патроны и под действием спирта бросился в атаку, я и не заметил этот небольшой окопчик и с разгона свалился в него. Выпущенный из рук при падении автомат я нашел быстро, а вот "граната" закатилась куда-то в окопе и, пока я ее искал, "танк" успел появиться и медленно полз мимо окопа.

- Стой собака! Не уйдешь! - кричал я танку, размахивая найденной гранатой.

Я выскочил из окопа, подбежал к танку и стал колотить его металлической болванкой "гранаты". Конечно танку, который представлял из себя большую деревянную плиту с редкими лампочками по периметру, я ничего своей гранатой сделать не мог. Но одну лампу я все же разбил, а потом, окончательно разозлившись на танк и под действием выпитого спирта, я ударил по танку с разворота пяткой солдатского сапога. Танк я не разбил, но видно что-то повредилось в механизме, который тащил танк на канате вдоль окопа и танк остановился. Остановился и я. Бросил возле "подбитого" танка болванку-гранату, а потом, медленно сообразив, что "война" закончилась, я побрел назад, к тому месту, где меня ждал лейтенант.

- Что-то ты долго там возился, - заметил лейтенант, проверяя, не остались ли невыстрелянные патроны в автомате.

- Да что-то танк долго не показывался, - соврал я, понимая, что это я долго с танком боролся.

-Теперь идем в командирскую башню, - продолжал лейтенант. -Там увидишь подполковника и нашего командира полка. Докладывать будешь подполковнику - это начальник политотдела. Просто скажи - "рядовой такой-то учебные стрельбы закончил". Вот и все, - наставлял меня лейтенант.

- Рядовой В учебные стрельбы закончил, - отрапортовал я подполковнику в командирской башне, откуда начальство наблюдало за стрельбами.

- Молодец, рядовой В! - похвалил меня подполковник. - Конечно, в темноте мы тебя не видели, но трассеры ложились хорошо. Сейчас узнаем результат, - и подполковник поднял трубку телефона. Он что-то послушал в трубке, потом подошел к окну и посмотрел на полигон, потом опять вернулся к своему месту у стола.

- Пять пулевых попаданий в мишень "группа пехоты" - это на отлично потянет. - А танк у тебя двигался?

- Так точно, двигался, - отрапортовал я. - Я в него бросил гранату.

- Что-то танк сломался. Так доложили с пункта управления мишенями, - задумчиво произнес подполковник. - Как можно на нем лампу под защитным колпаком разбить - не представляю. Никогда такого не бывало.

- Благодарю за службу! Вы свободны, - сказал мне командир нашего полка.

Я развернулся через левое плечо и направился к двери, на понимая, почему лейтенант, стоявший у двери корчит мне рожи. Меня начинало развозить и глаза опять слипались. И вдруг я вспомнил, как нужно отвечать на слова благодарности в армии и бросив комполка через плечо, на ходу, не поворачивая головы:

- Служу Советскому Союзу, - я в дверях повалился на лейтенанта.

Как меня лейтенант притащил и куда, я не помнил. А проснулся уже утром, на следующий день в нашей палатке на полигоне. И в этот же день мы вернулись с полигона в расположение части.

А днем было комсомольское собрание роты, на котором присутствовал и начальник политотдела дивизии.

Собрание проходило в ленинской комнате, увешанной стандартными армейскими плакатами того времени, типа "Чтоб не встретиться с бедой - руки мой перед едой!" или "Служи по уставу - завоюешь честь и славу!" .

Подполковник выступил кратко - ему еще предстояло посетить и другие подразделения.

- Солдатами не рождаются - ими становятся!, - пафосно произнес подполковник. - За хорошо проведенные стрельбы наградить солдатский, сержантский и офицерский состав роты почетной грамотой. А за подбитый танк - представить рядового В к награждению значком "Отличник Советской Армии" .

- Служу Советскому Союзу! - выкрикнул я в ответ.

А сам этот значок я получил значительно позже, когда уже опять служил в спортроте. И, только тогда я понял, что значили эти "сто грамм" перед атакой в военные времена и как становятся солдатами.

Юрка

Эту выставку на Манхэттене я посетил совсем недавно. Просто меня заинтересовало её название "Украинские художники".

- Вот, - подумал я, - интересно кого же сегодня определяют, как украинского художника?

Короче, пошел я на выставку, а там и картин то немного: штук двадцать -двадцать пять. Есть и очень известные работы, есть и совсем мне незнакомые.

Но я и вопрос то свой о выставке забыл, когда одну картину увидел. Какой-то киевский художник изобразил на полотне известный сюжет - "Яблоко раздора". Ну, там описание сюжета дано из древнегреческой истории, а на самой картине изображены три женщины, стоящие спиной к зрителю и стройный молодой парень. Мужчина стоит перед женщинами с яблоком в руках. Женщины конечно же с фигурами и прическами, но мой взгляд привлекли не они, а парень. Конечно, под картиной было написано, что это древнегреческий герой Парис, выбирающий наикрасивейшую из женщин... Но никакой это был не Парис. Для меня это был Юрка!

------------------------------------------------------------

Когда-то, много лет назад, после окончания школы меня должны были призвать в армию... Я уже знал, что пойду служить в спортроту, а пока меня устроили на работу во Дворец спорта, в службу механизации: сцену для артистов готовить или спортивную арену для спортсменов. Работа физически не очень легкая, но зато забот никаких плюс бесплатное посещение концертов или спортивных мероприятий. А что еще надо парню в 17 лет? Красота!

Но вот однажды наш начальник объявил, что к нам в бригаду для отработки какого-то проступка направляют пьяницу и дебошира. Ну, типа 15 суток он заработал, но его не строго наказали.

Конечно, я сразу решил держаться подальше от пьяницы и дебошира, а то мало ли что...

А преступником оказался парень лет 20и - высокий и стройный блондин. И работал он хорошо и добросовестно. Представился он Юрием Васильевым. А поскольку в бригаде уже был один Юрий, т.е. я, то меня и стали называть - Юра Первый, а Васильева - Юра Второй. Да и между собой мы друг друга так величали: он меня Первый, а я его - Второй.

А как-то через пару дней я увидел, что мы со Вторым в одном троллейбусе с работы домой едем. Ну мы и разговорились...

Оказалось, что у Второго тетка дворником в нашем доме работает. Вот Юрка и живет у неё летом. А сам он студент политехнического института, родом из далекой деревни. Ну и я немного о себе рассказал, но меня все интересовало, почему Второго к нам направили да еще и пьяницей-дебоширом объявили.

- Видишь ли, - объяснял мне Юрка, - подрался я после банкета с одним поэтом. Вот так все и получилось.

- Ну, завирает,- решил я. Банкет, поэт...

Но все же мне было интересно, и на следующий день, по дороге домой я опять стал приставать со своими вопросами к Юрке.

- Долгая история, - начал он свой рассказ. - Я же студент и притом бедный. Живу в общаге, из деревни помощи никакой, тетка сама еле с хлеба на молоко перебивается. Вот я и подрабатываю где могу: вагоны на вокзале разгружаю, в овощном грузчикам помогаю, в зоопарке убираю или у нас в политехе иногда какую-нибудь работу подкинут. А тут ребята подсказали, что в мединституте бывает непыльная работенка - на лекциях по анатомии живым наглядным экспонатом подработать. Ну я и подписался на такую работенку. Конечно неприятно перед студентами почти голым стоять да еще и указкой в тебя тычут... Но деньги платили. А тут одна преподавательница и сказала мне, что у нее муж художник и ему натурщик молодой сейчас требуется...

Ну, я к этому художнику и пошел домой. И подошел я ему, хотя я поначалу позировать и отказался: там для картины обнаженная натура требовалась... Но художник и его жена объяснили мне что к чему, да и в музей сводили на классику посмотреть. Тогда я и согласился. Кстати, и платил художник хорошо... А раздевался я только перед ним одним, а не перед целой группой студентов.

Потом все как-то само и пошло - начали меня и другие художники звать: ведь у них там своя тусовка и кто у кого натурщиком работает они знают.

Вот тут в Юркином рассказе меня кое-что и заинтересовало.

- А женщины натурщицы тоже есть?

-Все есть, - отвечал Юрка.

- Ты их видел? Ну, обнаженными?

- Это тебе не задом вилять и сиськи-письки показывать. Это серьезная и нелегкая работа, - растолковывал мне Второй.

- А поэт тут причем и банкет? - перевел я разговор на другую тему, устыдившись своих вопросов.

- Да все очень просто - у них всегда банкеты на открытие персональных выставок устраивают. И меня иногда звали. А там разные люди искусства крутятся: и художники, и писатели, и артисты. Вот после такого банкета одна артистка попросила меня помочь ей по лестнице спуститься и в такси усадить. А на лестнице мы этого самого поэта и повстречали. Он к актрисе целоваться полез, а я ему по роже и врезал за такую наглость. Ну и он в долгу передо мною не остался. Короче, я только в милиции понял, что у этих артистов-поэтов вообще принято при встрече целоваться. Но протокол милиционеры составили и меры приняли...

Хоть и рассказывал все это Юрка очень складно, но мне мало верилось. А, в целом, он был парнем хорошим, скромным и работящим. И самое странное заключалось в том, что кроме меня он никому эти истории о художниках, артистах и поэтах не рассказывал. Бывало в обед все сидим в каптерке, бутерброды пожевываем и языками чешем, а Юрка только ест, молчит да слушает.

А однажды, во время обеда Юрку куда-то к служебному входу вызвала вахтерша. Вернулся Юрка минут через двадцать и положил на стол палку сухой колбасы, киевский торт и бутылку армянского коньяка. Странно всё это было как-то, а Второй и говорит.

- Вот, передачу мне принесли. Ешьте.

Ну, мужики на всё это и набросились. А сам то Юрка только кусочек колбасы и съел, а к торту и коньяку не прикоснулся. Даже когда мужики сами ему рюмку налили, он пить отказался. Вот тебе и пьяница...

А уже чуть попозже наша администраторша ко мне с вопросом подошла.

- Ты видел кто к твоему тезке приходил? Кто она ему? Это же сама Р., - назвала она фамилию.

- А кто это? - переспросил я.

- Ну, это же народная артистка Союза из театра русской драмы, - удивилась моей культурной темноте администраторша. - Я у неё еще и автограф попросила.

После этого я в Юркины рассказы и поверил, хотя больше он такого ничего не рассказывал. А вообще мы подружились, хоть он и был постарше меня на 3-4 года. Вместе ходили на пляж, на рыбалку, на футбол. Правда, я болел за "Динамо", а Второй - за "Зарю".

- Да давай уже, как все, болей за "Динамо", - говорил я Юрке. - "Динамо" - чемпион, а твоя "Заря" вообще из высшей лиги вылетела.

А Юрка только улыбался в ответ и "Заре" так и не изменил.

Зато рыбачить мы вдвоём любили. Только тут уже Второй надо мною с моими удочками посмеивался.

Бывало сидим мы на устье Десны на краю пляжа, чтобы купающимся не мешать, и рыбу ловим. Я обычно удочки и донки расставлял в ожидании поклевки. Иногда какая-то мелочь и клевала. А Юрка все больше купаться любил: плавал он отлично, здоровым был, как лось, высоким и фигура классная. На него все девчонки на пляже засматривались. А накупавшись, Юрка брал свой спиннинг и мешочек с блеснами и уходил куда-то в сторону от пляжа - поблеснить на хищника.

И возвращался Юрка всегда с крупной рыбой: сом, щука, судак, лещ... Люди со всего пляжа сбегались на его добычу посмотреть.

Одну рыбину Юрка всегда забирал домой к тётке, одну предлагал мне, а если рыб было больше или я отказывался, то он отдавал рыбу женщинам на причале у катера. Ему эти женщины и деньги за рыбу предлагали, но деньги Юрка никогда не брал, а только улыбался.

- Ешьте на здоровье и мужей-детишек угощайте.

А я только удивлялся, как это Второй всегда с рыбой приходит. Я и Юрку об этом спросил. А он в ответ.

- Снасть у меня особая. Если говорить честно, то она, наверное, браконьерская. Но у нас в деревне так ловили, когда рыбалка не для развлечения нужна была, а для пропитания. Снасть эта драч называется - показывал мне Второй свою снасть.

Это был очень большой тройной крючок, соединенный леской с таким же, необычно большим грузилом. И леска на спиннинге у него была 0.8-1.0 - самая толстая.

- Я эту снасть подальше забрасываю и вот так медленно по дну тащу - показывал Второй. - Ну, крупную рыбу, которая у дна отдыхает я и цепляю: за брюхо, за голову, за хвост - уж как получится. И места я умею определять, где эта рыба отдыхает... А это - самое главное.

Да, и еще случай у нас на реке был.

Сидим мы на краю пляжа, болтаем, я на свои удочки посматриваю. Вдруг Юрка вскочил, в реку бросился и поплыл куда-то на глубину. Я даже испугался - может он на солнце перегрелся.

А потом смотрю - какая-то суета в том направлении, куда Юрка поплыл. И Юрка из воды вскоре вышел, а на его плечо дядька какой-то лет пятидесяти опирается и хромает. Юрка дядьку до его подстилки довел и ко мне вернулся.

- У него ногу в воде свело, ну я ему и помог, - сообщил мне Второй.

- А как же ты его увидел и как вытащил? - удивился я.

- Так я пару лет спасателем подрабатывал. Навыки есть, - скромно ответил Юрка.

А еще через некоторое время к нам этот дядька с женой подошел. Жена в благодарностях рассыпается, а дядька бумажник достал и Юрке деньги протягивает. А там четвертаки, червонцы, пятерки.

- Все бери, - говорит. - Ты мне жизнь спас.

А Юрка в ответ.

- Всё мужик, проехали. Ничего не надо. Ты бы и сам выплыл, а я только пособил немного, - Юрка поднялся, взял свой спиннинг и пошел рыбачить.

Лето пролетело быстро. Юрка переехал от тети в общагу и их сразу направили в колхоз на картошку, потом у него начались занятия и мы виделись очень редко. А в октябре, когда я ушел в армию, наша связь и совсем прекратилась.

Когда, через два года я вернулся домой, Второго в городе уже не было - он закончил политех и убыл куда-то... А я пошел учиться на вечернее отделение в строительный и работал.

И вот однажды, когда я поздно вечером вернулся из института, родители сказали мне, что ко мне заходил какой-то военный.

- Сказал, что по важному делу и зайдет завтра, - сообщили мне.

А дело было в пятницу.

В субботу, часов в 10 утра к нам в дверь действительно позвонил военный. В глазок я увидел высокого капитана, с фуражкой на глазах, петлицами связиста и бумажкой в руках. Капитан, наверное, тоже заметил, что на него смотрят в глазок и пробасил.

- Откройте дверь. Вам повестка из военкомата. За уклонение - штраф.

- Какая повестка? Какой военкомат? Когда это капитаны разносили повестки да еще и в выходной день? - подумал я, но дверь открыл.

А капитан шагнул в квартиру и снял фуражку.

- Что Первый, не узнаешь Второго, - рассмеялся Юрка.

Да, это был он.

- Я вот билеты на футбол купил. Сходим?- в руке он держал совсем не повестку, а билеты на футбол.

Конечно мы сходили и конечно в этот день на своем поле "Динамо" победило "Спартак".

А Юрка рассказывал, что после политеха его призвали офицером в армию. Попал в Афган. Вернее не попал, а сам попросился. И только уже в Афгане многое понял.

- Никакая это не интернациональная помощь. Чужие мы для них. А сколько ребят наших положили, - с горечью говорил Второй. - Ну да ладно. Проехали. А я в армии и остался. Родину защищать да и улучшать армию нужно. Много чего улучшать нужно. Вот, только капитана получил и на учебу меня направили. И отпуск краткосрочный дали. Так что я пару деньков тут, потом в деревню смотаюсь и в столицу на учебу поеду. Будем созваниваться...

Так мы с Юркой весь матч и проболтали. А созвонились потом всего то пару раз и как-то потерялись...

А еще лет через десять я из Союза уехал, да и сам Союз вскоре распался на 15 государств. К этому времени я о Юрке уже совсем и позабыл. А тут как-то смотрю я по телевизору новости и вижу, как День Победы во второй мировой войне в разных странах отмечают. Ну, показывают одну из бывших соцстран и там представители российского посольства цветы у памятника возлагают. И что они говорят при этом слышно. Конечно, в ТВ все на местный язык переводят, но я то и живую речь говорящего понимаю. И тут же читаю я в субтитрах, что это военный атташе посольства Юрий Иванович Васильев.

Да это же Юрка! Хоть и в полковничьих погонах уже и говорит о дружбе между народами и о былом братстве по оружию. Но его очень недолго показывали - на другие страны переключились. А я все наши совместные годы про себя вспоминал: и Дворец спорта, и рыбалку, и футбол...

А потом я стал справки о посольстве России в той стране наводить. Это просто было. Удалось мне и номер телефона для звонков не российских граждан узнать, и часы работы.

Ну, позвонил я по этому телефону. А в трубку отвечают что-то типа: "Российское посольство слушает. Чем мы вам можем помочь"?

Я и растерялся. Но все же вспомнил юркину фамилию и сказал, что хотел бы поговорить с Юрием Ивановичем Васильевым. И сказал, что я его по телевизору видел...

В трубке в ответ предложили мне немного подождать, а после ожидания спросили кто я такой и по какому вопросу.

А кто я для них и по какому вопросу? Я и сам не знал. Но неожиданно для себя выпалил.

- Это Юрий Первый. По личному вопросу.

Но на том конце провода мой странный ответ по-видимому никого не удивил.

- Оставьте свой телефон и вам перезвонят, - сказали мне.

И Юрка действительно перезвонил.

- Ну ты и напугал наших своим звонком. Я то сразу смекнул кто такой Юрий Первый, а они совсем другое подумали... При моей то должности...

Поболтали мы с ним немного да говорить оказалось то не о чем: живем мы теперь в разных странах и интересы у нас разные.

Вот, в общем, и всё о Юрке.

А тут я вдруг картину на выставке увидел, где еще совсем молодой Юрка в образе Париса предстал. Я конечно эту картину на телефон сфотографировал. А сам потом Юрку по интернету найти пытался, чтобы об этой картине рассказать и родной город вспомнить. Да где там теперь найдешь? Времена теперь не те. Да и мы с Юркой уже не те...

ЖУК

С Лехой я познакомился на первом курсе университета. Мы все, 25 парней и 4 девчонки, учились на электромехаников и Леша был старостой нашей группы. В учебе он звезд с неба не хватал, но был крепким середнячком и трудягой. А старостой группы его назначили потому, что он был старше всех остальных года на 3-4 и уже отслужил в морфлоте. О своей службе на флоте Леха рассказывал всегда с огромным вдохновением.

- Что же ты на свехсрочной служить не остался,- часто спрашивали у Леши. - Раз тебе это так нравилось, то служил бы себе и служил. Или в училище бы пошел на морского офицера.

- Я старался служить добросовестно, а офицером или вольнонаемным быть не

хочу, - просто отвечал Леша и заканчивал разговор.

- Ну и жук наш Лешка, - шутили девчонки, которые поголовно были в Лешу влюблены и помогали ему в учебе.

- Ну, ты и жук, Леха,- говорили Леше пацаны. - девчонки за тебя всю домашку делают.

- Я старался, - одной загадочной фразой отвечал Леша и тем и другим.

Да, а почему же все говорили Леше "ну и жук"?. Да потому,что старостой нашей группы значился Алексей Жук.

А, примерно за год до нашего выпуска, Леша женился. Нет, не на девчонке из нашей группы, и даже не из нашего университета. Его избранница Ирина была медсестрой. Но не простой медсестрой в поликлинике или больнице. Нет. Она работала в морском пароходстве. Ну, понятное дело: Леху всегда тянуло к морю, вот он и жену нашел из пароходства.

Да, с Ириной тоже интересная история получилась. Ну, после свадьбы Леха пригласил всю нашу группу в ресторан - отметить бракосочетание. Мы, конечно, хотели скинуться на ресторан, но Леша категорически заявил: "Я все оплачиваю. Я старался!". А уж если он говорил эту свою коронную фразу, то мы все знали - спорить бесполезно.

Короче, сидим мы в ресторане, выпиваем и закусываем. И тут я вдруг решил спросить Ирину, возьмёт ли она тепеть Лешину фамилию. Все-таки - Жук. Не всякая девушка может и захотеть поменять свою фамилию на жука. От моего вопроса Ирина покраснела, а я понял, что так и есть: небось у нее какая-нибудь фамилия типа Ковалевская или Власова, а тут - Жук. Но я же был подвыпивший и лез на рожон.

- А какая у тебя девичья фамилия?- спросил я Ирину.

Ирина молчала, но мой вопрос услышал Леша.

- Если ржать не будешь, то скажу, - ответил он мне тихо.

Ну, слово моряка, - заверил я Леху.

Тогда Леша достал из внутреннего кармана пиджака новенькое свидетельство о браке и протянул его мне.

Да, я увидел, что Ирина взяла фамилию мужа - Жук. Но, когда я взглянул на ее девичью фамилию, то не заржать никак не мог. За Алексея Жука вышла замуж Ирина Комарик.

- Как же ты, жук, комарика подцепил? - спросил я Лешу, сквозь слезы смеха.

- Я старался, - как всегда ответил Леха...

А после окончания университета я с Лешей еще недолго перезванивались, а потом он вместе с супругой устроился работать на большой круизный лайнер. И, когда Леха позвонил попрощаться перед отьездом на новую работу, я заметил, что все-таки сбылась его мечта вернуться на море.

- Я старался, - как всегда ответил Леха.

Потом, через несколько лет я уехал жить в Штаты и о своей прошлой жизни в Союзе почти не вспоминал. А тут раз, в газете Нью Йорк Таймс я наткнулся на короткую заметку, в которой говорилось, что старший механик корабля, во время аварии в море, спас 7 пассажиров. Читал я тогда по-английски плохо, но то, что спас - я понял. А под статьей фотография этого самого старшего механика в униформе гражданского морского флота. И подпись: " Я старался, - говорит Алекс".

Конечно, без этой фразы я бы и всматриваться в эту фотку не стал. А так - всмотрелся.

- Ну и Леха, ну и жук! - воскликнул я.

Жека

Я хочу поделиться несколькими историями, которые произошли со мной и Женькой. Женькой звали ту девчонку подростка, с которой я дружил и часто совсем не понимал мотивации её поступков.

Мы учились в параллельных классах и жили в одном многоэтажном доме. Вернее, в разных крыльях большого многоквартирного дома. Часто вместе ходили в школу и из школы и Женька почти всегда одевалась, как пацан и прическу носила скорее мальчишечью, чем девчоночью.

Но дело не в школе. Во дворе она всегда каталась на велике с мальчишками, играла с нами в футбол и хоккей, лазала через забор и т.п. И во дворе вообще всегда выглядела так, что от мальчишки не отличишь и мы воспринимали ее, как парня. И звали просто Жека.

Жека была отличницей в школе и занималась фехтованием. А кроме того она была чудесной рассказчицей и именно от неё мы узнали истории о трёх мушкетерах, графе Монте-Кристо и Железной маске. И в своих словечках и выражениях мы с ней не стеснялись.

А вот, что случилось однажды летом, когда нам было уже лет по 15 или 16.

Я и мой друг Сергей договорились пойти в выходной на рыбалку: мы и раньше ходили рыбачить на Днепр и знали там укромные уловистые места. В этот раз и Жека напросилась с нами и я специально попросил для нее у брата удочку. А в выходной Серега позвонил рано утром и сказал, что его родители не пускают: он в чем-то провинился. Короче, на велосипедах на рыбалку отправились только я с Жекой.

Рыбу она ловила в первый раз и неумеючи, но старалась и это ей нравилось. А потом мы решили искупаться - место было тихое и безлюдное и мы с Серегой всегда купались там после рыбалки. Ну и автоматом я был, как всегда, в плавках. А Жека к купанию готова не была, но тоже решила купаться и пошла в воду в тонкой белой комбинации.

Немного поплескавшись в холодной воде, я выскочил на берег и, даже не задумываясь, пошел в кусты переодеваться. Я быстро стащил с себя плавки, чтобы их отжать: так они просыхали быстрее, а одевать шорты на мокрые плавки я не хотел. Только отжав свои плавки я сообразил, что Жека же где-то сзади в реке и машинально повернулся лицом к воде. Да, Жека была сзади, но не в воде: она стояла прямо за мною и тоже выкручивала свои мокрые вещи.

От того, что я увидел я мгновенно и невольно возбудился. Да и вообще, в эти годы я возбуждался на любые женские прелести в мгновение ока. Жека это сразу же заметила. Ведь это невозможно было не заметить. Я полностью растерялся, а она обиделась, чего я никак не ожидал.

- Я тебе уже не свой пацан, а какая-то б...дь? - сказала она(ну, что-то типа этого и очень грубо).

И никакие мои обьяснения, что это я не нарочно, ее не успокоили: она ушла в кусты, переоделась и сама отправилась на велике домой.

- А, помиримся, подумал я. Ведь в эти годы мы часто ссорились, даже дрались, а потом мирились.

Но тем летом мы с Жекой больше не виделись: на мои телефонные звонки она не отвечала и во двор не выходила. А потом я уехал в спортивный лагерь, затем - на базу отдыха с родителями.

И только осенью, уже в школе я узнал, что Жека и в нашей школе теперь не учится: она пошла учиться в спортивный интернат. Там и жила всю неделю, кроме выходных.

А после армии я поступил в институт, на вечернее отделение: днем я работал, а вечером - учился. И вот, в самом начале третьего курса, когда наша группа только вошла в аудиторию, староста группы сделал объявление.

- У нас в группе два новых студентаа, - староста взглянул в список группы.

- Е. Бурко и А. Свечкин. Новички, встаньте пожалуйста.

С места поднялась стройная девушка-шатенка и представилась нам.

- Евгения Бурко, - сказала она.

- А кто А. Свечкин? - спросил староста.

Встал высокий парень.

- Не Свечкин, а Овечкин, - поправил он старосту.

- Антон Овечкин.

- Тут плохо отпечатано, - извинился староста. - Надо исправить.

Но исправить он не успел - в аудитории появился преподаватель и начал перекличку студентов. Когда преподаватель назвал фамилию Бурко, я невольно обратил внимание на новую девушку. А за ней по списку шла моя фамилия и она тоже взглянула на меня. И во мне как будто что-то щелкнуло, но я не мог понять что.

И пока я думал над этим, новый преподаватель назвал Овечкина Свечкиным. Все засмеялись и я переключился со своих мыслей на общий шум.

А после пары новая студентка сама подошла ко мне.

- Юрка, привет, - сказала она.

И тут меня осенило.

Жек..., - начал было я и осекся.

- Да, я - Женя, - рассмеялась девушка.

Как будто не было ни той обиды, ни почти десяти прошедших лет...

Так мы с Жекой проболтали весь перерыв.

А в самом начале следующей пары ко мне подошел староста группы.

- Ну, ты и шустрый, - сказал он. - Сразу новую красавицу подцепил. И как тебе это удалось? А ты хоть заметил, что у неё кольцо на пальце?

- Заметил, заметил! - огрызнулся я в ответ старосте.

А вообще мы с Жекой опять подружились. Но виделись редко и только по вечерам в институте: учились мы в инженерно-строительном на инженеров по автоматизации производства. А днем мы работали: я - на заводе по ремонту вычислительной техники, а Жека - в строительном НИИ.

Кстати, на мой вопрос о муже Жека только рассмеялась.

- Да нет у меня ещё мужа - ты же фамилию слышал. Она та же, что и в школе. А парень есть. Хороший, но очень-очень ревнивый. Вот и медяшку эту на руку попросил нацепить - чтобы другие мужчины ко мне не приставали, - и Жека указала на колечко на пальце.

- А свадьбу мы наметили примерно через год: наши родители строят для нас однокомнатный кооператив и нам будет, где жить.

Но её свадьба состоялась раньше, чем через год и вот почему.

Как я уже говорил, учились мы в строительном и нам давали там на выполнение различные проекты. Вот и в тот раз нам дали рассчитать и начертить проект подъемного крана. Рассчётов там было много, но я это дело любил и легко с ним справлялся. Тем более, что на работе я мог использовать компьютер, которых в те годы у обычных студентов не было. А вот чертить я просто ненавидел. Зато Жека чертила просто великолепно. Вот мы с ней и договорились: я за двоих считаю, а она - чертит.

Ну, посчитал я все на работе и пришел в выходной к Жеке домой с этими расчетами: по ним она должна была чертить. Жили мы по-прежнему в одном доме. А у Жеки дома оказался и её младший брат Саша, который недавно вернулся из армии. Конечно, Сашку я знал и раньше, но в школьные годы 3 года - это большая разница.

Так вот, разговорившись с Сашкой я узнал, что он служил связистом, а теперь ищет работу, связанную с электроникой. Ну я и посоветовал ему идти на тот же завод, где и я работаю.

- Я же в компьютерах ни бум-бум, - честно сказал Сашка.

- А тебя учеником возьмут и на курсы отправят: там поучишься, получишь рабочий разряд и будешь работать.

Одним словом, пришел Сашка к нам на завод учеником электромеханика, а через месяц его направили учиться в Минск, в учебный комбинат на целых полгода.

А ещё через три месяца он прислал домой длинное письмо, в котором сообщал, что собирается до окончания курса ... жениться. Ну, ни родителям, ни Жеке Сашку переубедить не удалось. Не удалось даже и отодвинуть свадьбу еще хотя бы на полгода. Он согласился перенести свадьбу на два месяца и лишь по одной причине: по народной примете младший ребенок в семье не должен был жениться/выходить замуж раньше старшего ребенка. Эта примета Сашку убедила, но заставила и Жеку поторопиться со свадьбой.

Пригласили на обе свадьбы и меня. Но всё получилось как-то в торопях и поэтому решили, что Жека расписывается в среду и Сашка на это событие прибывает к нам. А у Сашки роспись в ЗАГСЕ в Минске в пятницу и мы все едем туда. А в субботу, там же в Минске отмечаем два события вместе в ресторане и возвращаемся к понедельнику на работу.

В общем, обе росписи прошли успешно, а потом я, Жека и её новый муж под вечер отправились в гостиницу, чтобы там переночевать до субботы.

А это же было в СССР и в гостинице требовали паспорт. У меня паспорт был, у Жеки был, а её муж в суете забыл паспорт дома.

На счастье, у него оказалось с собой служебное удостоверение с фотографией.

Конечно, старшего лейтенанта МВД в гостиницу поселили, но в один номер с Жекой селить категорически отказались: фамилия то в паспорте у Жеки была девичья, а в удостоверении старлея - совсем другая. Не помог и свеженький штамп из ЗАГСА в её паспорте.

Короче, меня и мужа Жеки поселили в одном номере, а Жеку - в другом. Время было позднее и мы уже почти легли спать, когда к нам в номер кто-то постучался. Это была Жека.

- Послушай, - сказала она мне. - Я там одна в двухместном номере. Давай с тобой поменяемся: ты - туда, а я сюда, к мужу.

Мне не очень хотелось опять одеваться и переносить свой чемодан, но я согласился: они молодожены, все же…

А потом, быстро освоившись на новом месте, я крепко уснул после сложного дня с переездом из города в город.

Проснулся я утром от того, что какой-то женский голос пел песню из мультика. Я подумал, что это радио включилось, как будильник и решил его выключить - мне еще очень хотелось спать. Я открыл глаза и откинул край одеяла.

Но оказалось, что пело совсем не радио: возле окна, у большого зеркала я увидел со спины рыжеволосую женщину. Её нижняя часть туловища была завенута в короткое полотенце. И больше ничего на ней не было, кроме тапочек на ногах. Это она расчесывалась и пела.

Я остолбенел, а потом с головой закутался в одеяло и лежал тихо, как мышь. А незнакомая женщина ещё крутилась по номеру и что-то напевала.

- Только бы не заметила по моим вещам, что в номере мужчина, - думал я. - Вот будет скандал!

А, когда я услышал, что за ней хлопнула входная дверь, я выждал еще минут пять, а потом выскочил из постели, мгновенно оделся и бросился вон из номера.

Жеку и её мужа я прождал в фойе гостиницы еще часа полтора.

- Ну, как тебе спалось? - спросила меня Жека. Выспался?

- Отлично. Вот только сейчас проснулся, - соврал я.

- Я же говорила, что никто и не заметит, - обратилась Жека к мужу.

- И нам вдвоем хорошо было… Ну, давай ключ от номера: его сдать должна я.

И с этими словами Жеки, улыбаясь мы пошли выписываться из гостиницы.

МИСС СССР

Все мы разные и воспринимаем все по-разному. Кто-то побывал в самой «горячей точке» планеты и сказал: «Да все обычно было, работал». А кто-то в школе двойку по географии получил и потом всю жизнь вспоминал, как Австралию с Австрией перепутал.

Эту необычную историю я услышал примерно в двухтысячном году, когда учился на курсах английского языка. Как-то раз на уроке преподаватель дала нам задание, рассказать о каком-нибудь очень важном эпизоде из собственной жизни.

– Рассказывайте по-русски, – говорила она нам. – А потом постарайтесь перевести это на английский.

Лично я, как и большинство студентов, затруднялся выбрать что-то действительно важное из своей жизни, да еще и такое, чтобы можно было всем рассказать и потом перевести. Класс долго молчал, и вдруг неожиданно в тишине раздался голос женщины лет тридцати. Звали ее Аллой.

– Можно я расскажу? У меня есть история о конкурсе Мисс СССР, который в Москве проходил.

– Конечно, рассказывайте, а перевести на английский я вам потом помогу, – обрадовалась преподаватель. – Тем более, что одно слово «мисс» вы уже по-английски сказали.

Все заулыбались, а Алла начала свой рассказ:

– Мне тогда было около двадцати, и я собиралась месяца через два выходить замуж. Жили мы в одной среднеазиатской республике, в столице республики.

И вот, однажды, кто-то там в Москве решил проводить конкурс красоты Мисс СССР. А тогда как было? Если партия сказала «надо», то комсомол ответил «есть». И хоть у нас в республике этот конкурс красоты воспринимали без энтузиазма, потому что он совершенно не соответствовал местным традициям, но горкому комсомола поручили провести его и послать победительницу в Москву на всесоюзный конкурс.

– Так ты стала победительницей у себя в республике? – спросил кто-то из студентов у Аллы.

– Нет, – покачала головой Алла. – Я в республиканском конкурсе даже не участвовала.

– А кого же тогда в Москву послали? – опять спросил кто-то.

– Давайте я расскажу до конца и сами все поймете, – предложила Алла.

– Я в этом конкурсе очень хотела принять участие. И именно тем человеком, который отвечал за этот конкурс в горкоме комсомола оказалась наша соседка тетя Надя.

– Так она тебя по блату победительницей объявила? – опять кто-то нарушил тишину и засмеялся.

– Будете меня перебивать, совсем рассказывать не стану, – полушутя, полусерьезно ответила Алла и все, наконец, замолчали. Алла продолжила:

– Тетя Надя просто сказала мне и маме, что они получили неофициальное указание: победительницей местного конкурса красоты должна стать нацменка, уроженка республики. Я, конечно, могла участвовать, но со своим именем и фамилией – Алла Попова, вряд ли бы победила. Тут тетя Надя себя в пример привела. Сказала, что это мы ее Надей зовем, а по паспорту она – Надия Мухамеджанновна. Вот, звали бы меня не Алла, а Алия, тогда бы все шансы имелись.

После этих объяснений мне уже и самой на конкурс не особо хотелось, тем более к свадьбе готовиться надо было, покупать платье, фату, кольца, костюм жениху, заказывать ресторан и еще много чего.

В общем, конкурс прошел без меня и не очень громко: как-то не принято было у нас такие события афишировать. Собрали красивых и умных девчонок со всех концов республики, отобрали самых-самых, провели среди них конкурс, победительницу выявили и всех участниц по домам отправили. Так нам тетя Надя рассказала.

А потом победительница приехала через некоторое время к нам в столицу республики заказывать наряды к всесоюзному конкурсу. В ателье с нее сняли мерки и принялись за пошив. Делалось все это, естественно, за государственный счет. Потом она на примерку приехала, все на неё подогнали как надо и снова домой отпустили. Теперь ее ожидали на заключительную примерку нарядов и уже вместе с ними должны были отправить в Москву, чтобы она там устроилась за два дня до самого конкурса.

И тут неожиданно позвонила эта девушка-победительница и сказала, что она какое-то инфекционное заболевание подхватила и приехать не сможет. С этим сообщением и пришла к нам в квартиру расстроенная тетя Надя. Она просто умоляла ее выручить. Потому что уже не было времени искать и вызывать остальных участниц конкурса, а посылать кого-то надо. Даже уже не обязательно было местную красавицу отправлять. Просто нужна была девушка, которая и пройтись по сцене сможет, и в купальнике на публику выйти, и чтобы головой соображала, потому что там на вопросы отвечать придется. Меня тетя Надя давно знала: я и в школе хорошо училась, и художественной гимнастикой занималась, и, самое главное, по росту и сложению примерно похожа была на победительницу. В общем, очень-очень просила тетя Надя ее выручить, она даже костюмы домой привезла, чтобы я смогла их примерить.

Конечно, мы тете Наде отказать не смогли и прошли с мамой в ее квартиру. И надо же было такому случиться, но все вещи, специально пошитые на всесоюзный конкурс, мне пришлись в самый раз. Ну как будто бы на меня шили. И даже три пары туфель оказались моего размера. Я расхаживала во всем этой перед улыбающимися мамой и тетей Надей, а она радовалась. Говорила, что такого везения и ожидать было трудно, и меня наставляла, что Москву посмотрю, себя покажу, а может и победа будет за мной.

И мама радовалась, она уже меня на обложках журнала видела.

И тут Алла неожиданно замолчала... Молчал и весь класс, не решаясь больше задавать глупые вопросы. Наконец, тишину нарушил голос нашего преподавателя:

– Так что же дальше было? Как прошел конкурс в Москве?

– Не знаю, как прошел конкурс, – грустно вздохнула Алла. – Не попала я никуда, и в Москве никогда так и не побывала. Будущий муж меня не пустил...

Мишка Пирожок

Миха родился сразу после войны, в том городке, который раньше был частью Чехословакии, а после войны вошел в состав советской Украины. А послевоенные десятилетия для многих были голодными и в доме Михи на счету был каждый кусочек хлеба, каждая гнилая картофелина. Вот Миха и привык есть все, что казалось ему съедобным - инстинкт подсказывал, что лучше запастись, наевшись заранее, чем потом умирать от голода. Тот же инстинкт научил Миху, даже из несъедобных на вид и вкус продуктов, делать приятные и необычные блюда. Эти блюда Миха сам и съедал - у остальных членов семьи такого инстинкта самосохранения не наблюдалось, а внешний вид михиных блюд скорее отталкивал, чем притягивал. Ну, например, кто же будет есть копченную или вареную лягушку? Или шашлык из речного ужа? Может француз какой-нибудь и не побрезгует, да и то не всякий. А суп из картофельной кожуры? Фу, фу, фу...

Миха ел и полнел, в то время, как остальные худели. Может дело было и не только в питании, а в юношеском гормональном сбое? Кто знает..

А, когда Миха, ставший уже Михаилом, призывался в армию и стоял голышом перед призывной комиссией в военкомате, то выглядел он, как настоящий толстенький пирожок.

- Ну, куда же этот пирожок в армию призывать?, - удивился пожилой военком. - Он же ни в танк, ни в самолет, ни в кубрик на корабле не влезет.

- А подводную лодку, вообще, потопит, - поддакнул военкому кто-то из членов комиссии.

- Что скажут врачи?, - обратился подполковник к медикам.

- В целом - здоров. Правда, ожирение присутствует и пехоту или стройбат такой вряд ли выдержит. Вся комиссия состояла из "местных" и толстенького пацана жалели.

- Ладно. Отправим в учебку, в школу поваров, - принял решение военком. Там и ему полегче будет.

Но в школе поваров Мишке легко не было. Мало того, что в учебке гоняли по плацу всех подряд - что поворов, что пехоту. Так еще и сержанты открыто издевались над Мишкой, отправляя его в наряд и на уборки туалетов чаще, чем других курсантов. И неизвестно как, но кличка Пирожок намертво прицепилась к Мишке в учебке.

- Давай Пирожок, шевелись! Крутись в нарядах, если на перекладине не можешь. А то поджарим тебя на машинном масле, - шутил замкомвзвода, старший сержант Марышев. А на перекладине Мишка никак не мог, поэтому и крутился в нарядах, как только мог - даже похудел немного.

Но все эти шутки и издевательства прекратились в один день и прекратил их тот самый старший сержант Марышев, когда попробовал первое мишкино личное задание на кухне. А свободное задание было простым: изготовить первое или второе блюдо для солдатской столовой. После четырех месяцев обучения в учебке поваров, курсанты лишь чистили продукты, мыли котлы и немного готовили по армейским рецептам и под присмотром более опытных поваров - сержантов и старшин. Сейчас же, впервые каждый курсант должен был готовить по памяти из простых продуктов: давались два вида каш, картофель, кусочек свинины, квашенная капуста и соль. И больше ничего. Проверял задание старшина - хороший повар из офицерской столовой. Старшина был совсем не дурак, чтобы пробовать неизвестно что, изготовленное поварами-недоучками. Поэтому он право первой пробы предоставил сержантам - командирам отделений и замкомвзводам. А, уж если сержанты не кривили рожи, то и старшина слегка прикасался к изготовленному блюду. И ему этого было вполне достаточно, чтобы определить мастерство повара. Сам старшина был отличным профессионалом своего дела.

Блюдо, изготовленное Пирожком, первым довелось попробовать старшему сержанту Марышеву. А вот старшине попробовать то, что сварганил Пирожок не довелось - старший сержант не просто сьел, а буквально сожрал все, что приготовил Мишка. Когда подошел старшина, Марышев стоял потупившись в пол.

- Небось прикрываешь курсанта из своего взвода, - строго спросил старшина, глядя на пустую тарелку перед сержантом Марышевым. - Что, совсем дрянь?

- Никак нет!, - облизнулся Марышев. Наоборот. Виноват - не удержался.

Старшина подозрительно взглянул сначала на сержанта, а потом и на стоящего рядом Мишку. Такого в его многолетней практике еще не бывало. Потом старшина взял пустую тарелку, понюхал ее, лизнул языком. Затем приказал Мишке. - Возьми еще порцию продуктов и повтори. Проверю лично! Выполнять бегом марш! А вас, старший сержант, попрошу присутствовать при повторной проверке, - с этими словами старшина перешел к тарелке следующего курсанта.

То, что приготовил Пирожок во вторую попытку, старшина пробовал в присутствии всего сержантского состава. Сначала осторожно подцепил кончиком ножа маленький кусочек мяса, понюхал его и с изумленным видом попробовал губами. Потом начал есть содатской ложкой, ласково смакуя каждую новую порцию из ложки. И, по мере того, как ел старшина, расцветало лицо старшего сержанта Марышева и вытягивались в недоумении лица остальных сержантов и старшин.

- Пирожок, ты - гений, - вдруг заявил повар-старшина. - Снимаю шляпу, - и снял фуражку со своей лысеющей головы. - Хрен его знает, чему мы тебя можем тут научить. А рецепты у тебя откуда?

- Отсюда,- удивленно ответил Мишка, показывая на свою голову.

- Ты все на память заучил? Где ты до армии работал?

- Рецептов я не знаю. Так, голова сама говорит рукам, что делать. Как увидят глаза продукт, так голова и говорит. А до армии я мамке по дому помогал, - опустил голову Мишка.

- Теперь я у тебя мамка, - пошутил старшина. Будешь мне в офицерской столовой помогать.

Так попал Мишка Пирожок в офицерскую столовую, где и прослужил до конца своего срока. Только это лишь поначалу он помогал старшине, а уж потом и старшина, и все остальные помогали Мишке - так он был хорош в своем деле.

- Что же ты мне офицерский состав портишь, - шутя говорил старшине командир полка, запивая ватрушку с творогом стаканом черного кофе. - Офицер должен быть стройным и подтянутым, а на твоих пончиках да пирожках - это у нас в полку уже не офицеры, а кабанчики какие-то. Ладно, заверни-ка мне с десяток пирожков с грибами: дома жинку и детей порадую.

Мишке предлагали на сверхсрочную остаться с зарплатой в полторы ставки, но Мишка отказался - в целом, армия была не для него.

А после армии вернулся Мишка в свой город и устроился работать в небольшую заводскую столовую: благо характеристики из армии у него были отличные. Вот, в заводской столовой и попробовал мишкины творения директор завода, который, к тому же был, и членом горсовета. Да настолько все директору понравилось, что после этого раза он только в заводской столовой и обедал. Правда, ему Мишка Пирожок на заказ готовил, а директор всегда Мишку к себе за столик приглашал. И наливал понемногу. На заводе, вообще, так принято было: наливаешь человеку - значит выражаешь ему свое уважение. А наливал директор Мишке хорошую водку - "Столичую" или "Московскую". Сначала Пирожок отказывался - мол на работе я и нельзя мне.

-Ну и я на работе, - возражал директор завода. - Со мной и по маленькой - можно.

Потом к Мишке стал регулярно захаживать и председатель профкома. Этот наливал портвейн. И ему Мишка не смог отказать. А секретарь парткома заказывал обеды к себе в кабинет - на людях он не ел и не пил. А у себя в кабинете глушил разбавленный спирт. И Мишке, который те обеды готовил и приносил, приходилось пить и с секретарем парткома. Затем о Мишке Пирожке узнали и в горсовете - директор завода похвастался своим поваром. Себе на голову похвастался - забрали Мишку в горисполком, в маленький служебный ресторанчик.

Ели руководители города много и часто, а пили - еще больше. Под хорошую закуску и питье было приличное - дорогие вина и коньяки. А так как Мишка всегда потчевал посетителей ресторанчика вкуснейшими блюдами, то и Мишку ценили соответственно. Он и квартиру служебную двушку получил, и "Запорожец" ему купить помогли: Мишка уж совсем располнел и ходить ему становилось все труднее и труднее. Да, готовил Мишка теперь намного меньше, чем в заводской столовой, а выпивать приходилось больше - нельзя же не уважить своих добродетелей. А, когда Мишка пытался отказываться от очередной рюмки, ему вежливо говорили: - да ты на свой вес посмотри - если разделить эту рюмочку на каждый твой килограмм, то там вообще меньше ноля будет. Пей - тебе только на пользу пойдет и жирок растопит. Сначала на такие фразы Мишка обижался, а потом и перестал - привык. А себе оправдание находил, - Вот займусь спортом, похудею и пить с ними перестану.

Но заняться спортом как-то все не получалось. А к выпивке Мишка пристрастился - стал сам допивать то, что не было выпито посетителями за обедом. Так, что часам к четырем-пяти вечера, уставший от работы и умиротворенный спиртным, Мишка тихонько ложился вздремнуть на складе сухих продуктов и, отоспавшись часика два, ехал домой. А в один вечер перепутал Мишка склад сухих продуктов с овощной морозильной камерой да в морозилке, на горке овощей и заснул. Там его на ночь и закрыли. А обнаружили Мишку лишь поздно вечером, когда ночной сторож заприметил мишкин "Запорожец" на стоянке у ресторанчика и разбудил звонком директора заведения. Так промерзший насквозь Мишка попал в больницу.

- Вот, говорят быть толстым и пить - это плохо, - рассуждал потом следователь из горпрокуратуры, потягивая коньячок в кабинете председателя горисполкома. А ваш Пирожок погиб бы в морозилке, не будь он толст и пьян в меру... Акт о пьянстве на рабочем месте в горисполкоме я составлять не буду, но повара вашего придется потихоньку уволить.

- Жаль Пирожка и хороших обедов жаль, но придется, - кивнул следователю председатель горисполкома.

И Мишку уволили с формулировкой "нарушение трудовой дисциплины, халатность на рабочем месте и все такое прочее". А главное - "запретить работу в общепите". И квартиру служебную пришлось отдать, а "Запорожец" - продать: нужны были деньги на жизнь, а кроме готовки никакой другой профессии Пирожок не имел. Пить совсем прекратил - так напугал его этот случай с морозилкой. Пытался на разные простые работы устроиться, да кроме, как на ночного сторожа, его нигде и не брали. Жил теперь опять у матери, а как деньги, что от "Запорожца" были все поистратились, то стал Мишка вместе с матерью пирожки с картошкой печь. Мать эти пирожки на рынке понемногу продавала - по 5 копеек штука: какой-никакой, а приработок был к материнской пенсии да мишкиной нищенской зарплате.

А тут раз, в выходниой день, на рынок зашел директор того самого завода, где Мишка когда-то в столовой работал. И, пока жена отборные овощи да фрукты покупала, директор себе пирожок взял. А, как попробовал этот пирожок, так по вкусу сразу и Мишку Пирожка вспомнил.

- Женщина, вы сами пирожки печете? - обратился директор завода к скромной старушке с огромной алюминиевой кастрюлей, полной пирожков.

Женщина смутилась и промолчала.

- Я уж лет десять, как такие не пробовал, - продолжал директор. - Эх, был у нас в столовой повар - золотые руки. Только он такие и пек. Его и самого Пирожком прозвали, - директор замолчал и задумался. - Виноват я перед ним. Ох, как виноват - жизнь парню загубил: не со зла конечно, но так получилось. Из-за меня пить он начал. А потом и в больницу от питья этого попал. А что с ним сейчас я и не знаю, - продолжал мужчина, протягивая женщине целый рубль, - запакуйте мне пирожков на рубль: дома есть буду и на работе ребят угощу - Мишку Пирожка у нас до сих пор помнят.

- Мишка, это Мишка их сам и пек, - обрадованно заговорила мать Пирожка и осеклась - ведь Мишке запретили печь и готовить для других.

-Так вы его знаете? Где он сейчас?

Женщина молчала.

- Да не бойтесь вы!, - директор подошел еще ближе к мишкиной матери. Как он, чем занимается? Я знаю, что в общепите ему работать запретили, но я же не инспектор. Я с завода, где Пирожок работал когда-то. Мы его помним...

Слезы накатились на глаза пожилой женщины.

- Он теперь ночной сторож, а больше никуда не берут с его то комплекцией и умениями. Он у меня старательный, а не берут. И в трудовой книжке такое записано... А сейчас Мишка дома сидит, вечера дожидаетя, чтобы на работу пойти...

Директор потянулся за бумажником и достал красную десятку с портретом Ильича.

- Вот, забираю все пирожки и отведите меня, пожалуйста, к Мишке. Кастрюлю от пирожков я потом верну.

- Виктор!, - это уже директор кричал своему водителю, таскавшему сумки с продуктами от директорской жены к машине. - Загрузи эту кастрюлю в багажник и скажи Марии Михайловне, что я домой сам приеду. У меня важное дело, - директор отдал распоряжения и повернулся к мишкиной маме. - Теперь я с вами. Ведите.

По дороге к мишкиному дому проходили мимо гастронома.

- Эх, хорошо бы встречу отметить, - заметил директор завода, глядя на вход в гастроном.

- Мишка теперь ни-ни!, - ответила пожилая женщина.

- Вот и молодец!, - поддержал ее директор. - Ну, тортик там можно же и лимонад, например?

- Куда уж ему тортик? Он теперь уже не пирожок, а целый беляш, - горько улыбнулась женщина. Он же все непроданные пирожки доедает - говорит "не пропадать же добру".

- А бывают и непроданные?, - удивился директор.

- Только в дождь, когда я тут стоять не могу, - гордо ответила мишкина мама. - Давайте рыбку купим - Мишка из рыбы чудо что умеет готовить. А я картошечку отварю и укропчиком приправлю - вот и отметим встречу.

Сам Пирожок был очень рад нежданному гостю, но на жизнь жаловаться не стал.

- Значит вспомнили мои пирожки?, - весело спрашивал Мишка. - Эх, мне бы продуктов поразнообразнее раздобыть да холодильничек приличный: мы бы с мамой ох как зажили! Сейчас то только на пирожки с картошкой хватает, а так бы и с мясом, и с грибами, и с капустой-шпинатом бы понаделали. И не по пять копеек, а по семь продавать можно было бы!

-Да ладно тебе, - пыталась остановить Мишку мама. - Хорошо хоть на пирожках нас не зацепили: справка на право изготовления и реализации то на меня выписана. А вдруг как придут и проверят?

- Мишка, кончай дома дурить с пирожками: и впрямь могут с проверкой нагрянуть. Айда к нам на завод работать! А пирожки для себя лично печь будешь. Ну и меня угощать по праздникам, - предложил директор Мишке.

- Нельзя мне теперь ни в ресторане, ни в столовой, ни в забегаловке никакой, - грустно ответил Мишка.

- А я тебе поваром и не предлагаю. Пойдешь учеником слесаря, для начала. А там увидим...

- Я - слесарь? - рассмеялся Мишка. -Я слесарный инструмент лишь раз в школе в руки взять попробовал: так меня сразу с урока труда за нерасторопность и выгнали.

- У нас научат. Есть у меня на примете и слесарь толковый. А Учитель он - так с большой буквы. И, в отличие от многих, совсем не пьющий.

- Как хорошо, что не пьющий, - вмешалась мишкина мама. - А я думала, что все слесаря - пьющие. Попробуй Миха! А вдруг получится?

Вообще то, Мишка идти в слесаря не собирался, но если уж мама назвала его по-детски лаского Миха, то и отказаться он не смог.

Так Мишка во второй раз попал на тот же завод. Ох и трудно же было поначалу толстому и неповоротливому Пирожку быть помощником и учеником слесаря. А слесарь этот, тоже был Михаилом, вернее Михаилом Ивановичем. Пирожка он называл просто тезкой, а Мишка его - Иванычем. И, хоть сразу подружились Пирожок с Иванычем, но гонял Иваныч своего тезку, как сидорову козу: то принеси, то отнеси, то подай, то пол убери, то верстак протри. По семь потов сходило с Пирожка за смену: вспомнил Пирожок и учебку в армии, и старшего сержанта Марышева. Правда, тогда Мишке было восемьнадцать лет, а теперь уж давно за тридцать перевалило. Старался Мишка не за страх, а за совесть: и платили ему хорошо, а главное - и слесарное дело, под руководством хорошего учителя, Мишке по душе пришлось.

А после одного рабочего дня, когда Мишка мечтал лишь до кровати дома добраться, позвал мастер Мишку с собой в спортзал общества "Спартак" - соревнования тяжелоатлетов посмотреть. Мишка, вообще, спортом не интересовался, ну разве что футбол иногда по телеку смотрел. А о тяжелой атлетике толком ничего и не знал. Только в спортзале увидел Мишка мужиков, которые и по сложению тела, и по росту на него походили. Правда руки и ноги у них - одни мышцы бугристые, а у Мишки - сдобные булочки. И мужики эти тяжеленные железяки поднимали - это и были соревнования: кто более тяжелую железяку поднимет. А, когда вес этих железяк зрителям показывали, Мишка поверить не мог, что такой вес поднять можно.

- Жульничают, наверное, - усомнился Мишка и в перерыве соревнований подошел к этой самой железяке: он уже знал, что железяка называется штангой, а круги металла, что к ней цеплялись - это блины. Точно, как в столовой - большие и круглые.

Вот Мишка и попробовал такой "блин" приподнять - чуть пальцы себе не отдавил.

- Ничего себе, - удивленно сказал Мишка Ивынычу. - Не жульничают вроде, но как же такое поднять можно?

- Можно все, - веско ответил наставник. - Не сразу, конечно - тренироваться надо понемногу и с малых весов начинать. Хочешь попробовать?

Попробовать Мишка сам бы и не решился, но чем-то манило его такое родное и знакомое слово "блины", что Мишка согласился с предложением мастера. Тем более, что и сам мастер этим "железом" пару раз в неделю баловался.

Вот и Мишка с Иванычем в спортзал ходить стал, а потом и в сауну при спортзале. В сауне то Мишку и тренер заприметил. А у тренера глаз наметанный был - что-то он в Мишке увидел. Звали тренера Игорем Дмитриевичем.

- Ты сказку про Илью Муромца читал?, - спросил Мишку тренер.

- Не-а, - ответил Мишка.

- И мне не до сказок в детстве было, - поддержал ученика Иваныч. - Тоже не знаю такого.

- А Илья Муромец - это был великий русский богатырь. Самый сильный, из простых крестьян. Так я из тебя такого Илью и сделать могу, - продолжил свою мысль Игорь Дмитриевич. Жирок твой в мышцы переведем, технику поставим и все прочее..

- Шутите? В моем то возрасте спортом заниматься начинать... Позновато да еще и с моим весом. Я и молодым в армии на перекладине подтянуться не мог.

- Так не мог потому, что тебя этому не учили. А я научу, - не сдавался тренер.

- И правда, в армии говорили подтягивайся и крутись, а как подтягиваться то никто не учил, - подумал Мишка. А вслух произнес, - я подумаю.

-Это верно - думать всегда полезно, - согласился с Мишкой тренер.

А на следующий день, к концу работы Иваныч протянул Пирожку книгу.

- Вот, у своих пацанов одолжил.

"Сказки. Русские богатыри", - прочитал Мишка название книги.

- А про Илью Муромца Игорь тебе не случайно сказал, - заметил мастер. - Я уже прочитал и ты почитай.

Дома Мишка про Илью Муромца прочитал и серьезно задумался: Илья то до тридцати трех лет дома сиднем на печи сидел и ходить не мог. А потом поверил он каликам перехожим и с печи поднялся, и богатырем стал.

- Сказка то сказкой, конечно, но попробовать можно, - решил для себя Пирожок. - Хуже чем есть - не будет. Ну, посмеются надо мною, в крайнем случае - так мне не привыкать.

А в спортклубе над Мишкой смеяться никто и не думал, когда перешел он из секции любителей железо потаскать в спортивную группу. Приняли его в этой группе на равных, тем более, что привел его сам Игорь Дмитриевич. Теперь уж Пирожок тренировался не пару раз в неделю, а четыре-пять раз. Конечно, не все время со штангой, а и бегал, и в игры спортивные играл, и питаться стал по-другому, по спортивному.

Так незаметно, через пару лет ушел у Пирожка лишний жирок, выросли мышцы, изменились осанка и походка. Да и на заводе успехи существенные были - Мишка на третий слесарный разряд уже сдал, приличные деньги домой приносил и сам Иваныч с гордостью говорил, что такого способного ученика у него еще не было. А уж как Иваныч гордился мишкиными спортивными успехами - он и в цеху всем об этом говорил, и в спорткулубе на мишкиных тренировках всегда присутствовал. А однажды, когда повстречал его директор завода и спросил, как дела у Пирожка, Иваныч, вообще, не о заводских мишкиных успехах заговорил, а о спортивных.

Так понемногу-помалу, а к сорока годам у Мишки уже и шестой слесарный разряд был, и кандидата в мастера он по штанге сделал. На чемпионате области в своем весе призером стал, гордостью спортклуба и завода. Мишку от завода и в горсовет выдвинуть хотели, да нашелся там кто-то, кто старые мишкины дела поднял и его работу в исполкомовском ресторанчике припомнил. Хоть и не было в случившемся тогда ничего криминального или антисоветского, но мишкину кандидатуру забраковали. А Мишка и не горевал.

- Больше времени на спорт оставаться будет, - говаривал он своим заводчанам. - Да и мамке по дому помогать надо - совсем она состарилась.

А еще Мишка целый набор спортивных кушаний придумал и ребят из клуба их готовить научил. Сам то Мишка для других готовить не решался, а вот научить ребят сумел - его блюда спортсменам силу и выносливость придавали, а никаких спортивных норм не нарушали. Ну и ребята хранили рецепты мишкиных блюд, как большой клубный секрет. Сам же Мишка на тренировках уже мастерские результаты показывал, хоть по возрасту и в ветераны годился.

Потом грянула Перестройка, а за ней и Союз распался. Остановилось множество предприятий. Стал и тот завод, на котором Мишка работал. А о спортсекции и говорить не приходилось - на ее содержание денег не было совсем.

Вот и Мишка без работы остался. Подрабатывал где придется: разнорабочим на стройке, грузчиком на вокзале, кочегаром в котельной. Даже дворником удалось месяцев пять поработать - пока деньги платили. А деньги почти нигде не платили. Даже пенсию мишкиной маме выплачивали раз через раз. Опять Мишка с мамой решили вернуться к пирожкам: только теперь и готовить пирожки, и продавать их приходилось самому Мишке - маме уже было не под силу таскать кастрюли с пирожками на рынок. Слава богу, что в эти времена уже хоть лицензию на выпечку и продажу пирожков не спрашивали. А еще ездил Мишка по окрестным деревням - покупал муку, картошку и капусту для пирожков. А о пирожках с мясом речь и не заходила - денег на мясо не было совсем.

Вот так, стоял раз Мишка на краю рынка с большой кастрюлей - торговал пирожками с картошкой. Вдруг возле Мишки остановилась иномарка и в ней открылось окно.

- Пирожок, - раздалось из машины.

За последние два года Мишка так уже отвык от этой своей клички, что машинально подумал совсем о другом и приподнял крышку кастрюли с пирожками.

- Мишка, и вправду Мишка Пирожок!, - опять раздалось из машины. Потом дверца со стороны водителя открылась и оттуда вывалился высокий грузный человек.

- Ты что тут делаешь?- спросил верзила Мишку.

-Вот, пирожки продаю, - ответил Мишка, пытаясь вспомнить, кто же этот человек.

- Дай один, - сказал мужик, протягивая Мишке доллар.

- У меня с таких денег сдачи не будет, - неуверенно забормотал Мишка.

- Тогда давай на все, без сдачи. Я твою жрачку до сих пор помню - такое не забывается и от такого не отказываются.

Только сейчас Мишка узнал мужика: они вместе железо в спортклубе поднимали и в одной команде на первенстве области выступали. Да это же Виталик, - подумал Мишка. - Точно Виталька.

А Виталик уже уминал второй или третий пирожок и улыбался во весь рот.

Ты как, Мишка? Чем занимаешься? У меня свой бизнес - торгую лесом. Неплохо идет за бугор. Вон, машину новую прикупил и хата оличная в центре. Ты то как? - Виталька болтал без остановки и брал из кастрюли один пирожок за другим.

- Да, вот, - Мишка растерянно указал на кастрюлю. - Сам готовлю, сам и торгую.

- Ну, ты чудак-человек, - удивленно сказал Виталик и прекратил жевать. - Все, иначе съем все и лопну. Вот тебе еще четвертак, ставь свою кастрюлю в машину и поехали.

- Куда поехали? Меня мамка одна дома ждет - я ей еду купить должен, - опять замялся Мишка.

- Поедем по делу и не очень надолго. Заодно и мамке твоей покушать привезем - на машине быстро получится.

Виталик открыл багажник и подхватил мишкину кастрюлю.

- Куда хоть едем?, - спросил Мишка, уже в машине.

- Тут такие времена, а ты пирожками на рынке торгуешь. Бизнес новый откроем. С твоим поварским талантом это преступление - не кормить людей в тяжелые времена. Да и ты сам получше жить будешь.

- Какой бизнес? - удивился Мишка. - Я же не умею и денег у меня нет. Еле картошку на пирожки покупаю.

- Не умеешь - научим! Ты - способный. Так еще Игорь Дмитриевич говорил, а Игорь в людях не ошибался. Знаешь скольких чемпионов нашел и вырастил?

Это Мишка то знал и Игоря Дмитриевича очень уважал. Но какое отношение это имеет к нему сейчас?

- Что, откроем спортклуб? - неуверенно спросил Мишка.

- Не, ты конечно почти мастер спорта и все такое прочее, - ответил Виталик, - но сейчас и заслуженные мастера и чемпионы мира не у дел. Спорт у нас сейчас никому не нужен да и денег под него не дадут. А вот жрать все хотят и платить за жратву будут. А за вауснятину, которую ты готовишь - все платить будут. И деньги под бизнес дадут. Ну, столовку для неимущих откроем. У тебя с собой пирожка не найдется? - вдруг спросил Виталик.

- Все в багажнике, в кастрюле.

Машина резко затормозила и прижалась к обочине.

- Без пирожка дальше не могу, - и Виталик бросился к багажнику.

Вернулся он, неся пять или шесть пирожков.

- Подержи. Это - чтобы больше не останавливаться в пути, - сообщил Виталик Мишке. - А, надо было всю кастрюлю на заднее сидение поставить.

До центра города доехали быстро и вошли в то самое здание, которое раньше было горисполкомом. Мишке тут когда-то все было знакомо. Но сейчас и обстановка была другая, и люди другие.

Направились на третий этаж. В приемной одного из кабинетов Виталик что-то сказал секретарше - та улыбнулась и зашла к своему боссу. Вернулась секретарша через пару минут и так же приветливо улыбаясь обратилась к Виталику и Мишке, - Вас примут минут через десять: ваш вопрос очень важный и должны подойти еще два человека.

Как бы в ответ секретарше, Виталик протянул ей завернутый в одну из мишкиных салфеток мишкин же пирожок.

- Валя, попробуй. Если ты одобришь, то я и всем гостям предложу.

Секретарша немного смущенно посмотрела на Виталика и осторожно взяла пирожок. Потом также осторожно пирожок понюхала и прикоснулась к нему кончиком языка.

-Точно, как повар-старшина в армии, - припомнил Мишка.

И, как бы подтверждая мишкины мысли, секретарша откусила маленький кусочек пирожка. Потом еще один, потом еще. Секретарша смаковала каждый кусочек и с каждым новым откушенным кусочков все больше и больше расплывалось в блаженной улыбке ее лицо.

- Откуда он? - только и спросила секретарша, указывая на остаточек пирожка.

- Пока секрет! - радостно ответил Виталик. - Так нести начальству? - этот вопрос был уже простой формальностью.

- И мне прихвати хоть один, - успела крикнуть в догонку удаляющемуся Виталику секретарша.

- Вы с ним? - спросила секретарша у Мишки.

- Я при пирожках, - Мишка и сам не знал, что отвечать, если ему еще будут задавать вопросы.

Вскоре вернулся Виталик. Он уже раздобыл где-то пластиковый пакет, в котором красовался с десяток пирожков.

- Валечка, это тебе от нас, - один пирожок Виталик протянул секретарше.

Та уже ничего не нюхала и не пробовала, а сразу завернула пирожок в бумагу и сунула в сумочку.

- Отнесу мужу - пусть порадуется. А еще есть?

- Еще будут. За этим и пришли сюда, - гордо ответил Виталик.

В это время из кабинета вышел валин босс.

- Ребята, совещание по вашему вопросу будет в кабинете у мэра. Пройдемте со мной. А что это такое? - он указал рукой на кастрюлю с пирожками.

-Это наша презентация, - улыбнулся Виталий. Валин начальник потянул носом воздух. - Вкусно пахнет! Давайте-ка организуем предпросмотр...

- Только вам и только один, - предупредил Виталик, - открывая крышку кастрюли и видя, куда направлен взор секретарши. - Надо же и Главному что-то оставить. Заммэра дожевал пирожок уже в приемной своего шефа.

- Ребята, я за вас буду двумя руками, - он тщательно вытер руки и губы салфеткой. - А, если что-то останется после презентации, то уж не откажите - я домой заберу, - и зам открыл дверь в кабинет мэра.

Но получить даже один пирожок домой заммэра не удалось: Виталик начал презентацию с главного козыря - раздал всем участникам презентации по пирожку, аккуратно завернутому в салфетку. А так как уже подходило дело к обеду, а может и совсем не поэтому, но презентация затянулась совсем ненадолго. Скорее всего потому, что пирожки в кастрюле закончились. А, пока все члены просмотровой комиссии сладко почавкивали, развалившись в креслах, заммэра и Виталик коротко изложили суть дела. Начал зам.

- Скоро перевыборы мэра и всего правления города. Конечно, мы стараемся и, в целом, люди нами довольны. Но, к сожалению, мы и наши спонсоры бедны, по сравнению с конкурирующей группировкой. Виталька, ты не обижайся, но по сравнению с олигархами, которые поддерживают...

- Палыч, я понимаю - ты прав, отозвался Виталик.

- Так вот, - продолжал заммэра. - Мы откоем по всему городу несколько пирожковых. - Это - дешевая и вкусная еда для малоимущих. По-моему, такой шаг будет отличной поддержкой перед выборами.

- Поддерживаю, но с поправкой, - прошамкал, поглощая третий пирожок, один из приглашенных - полный моложавый брюнет. - Я хоть и не из малоимущих да и, вообще, мне мучное нельзя... но мои бы дома пирожки ели. То есть надо и доставку состоятельным людям организовать...

- Это детали, - перебил его мэр. - Идея ясна. Чем мы можем помочь? И, Палыч, еще один мне передай.

- Последний, - заявил Виталий, доставая пирожок для мэра. - Эти все были с картошкой, а ведь можно же и с мясом и... Мишка, с чем ещё?.

- Можно с яйцом, с капустой, со шпинатом, с грибами, - начал перечислять Мишка.

- Молодой человек, - остановил его мэр, - Извините Михаил, как вас по отчеству? - Да Мишка Пирожок, - подсказал Виталька, вместо растерявшегося от такого обращения Мишки.

-Так вот, Михаил Пирожок, - продолжил мэр. - Идея отличная. Чем мы можем помочь?

- Не знаю...., - протянул Мишка. - Я только печь умею. И денег на помещение и продукты у меня нет.

Тут вступил в разговор заммэра.

-Мы можем выделить и отремонтировать несколько пустующих полуподвальных помещений.

- Я дам дерево и займусь отделкой помещений, - вставил своё слово Виталий.

- У нас в бюджете есть небольшие средства на финансовую помощь людям, оставшимся без работы, - вступил в разговор тот мужичок, который говорил о доставке пирожков на дом. Он оказался начальником финансового управления.

- Созданим несколько новых рабочих мест в пирожковых. Месяца на три-четыре для пяти-шести человек средств хватит. Больше не потянем, но думаю, что пирожки начнут окупаться понемногу. Тем более, что можем их от налогов на год освободить. Но на продукты денег нет.

При этих словах начальника финуправления, мер, его зам и Виталик посмотрели на четвертого члена комиссии, который молча смаковал остаток своего пирожка.

- Льготная ссуда на три года под гарантии мэрии и залог в 20% от размера ссуды, - четко сказал мужчина.

- Безпроцентная, если до 20 тыс. долларов. Большую сумму совет директоров на беспроцентную не утвердит.

- Михаил, у вас есть что-нибудь под залог?, - обратился мэр к Мишке. - Квартира, например?

Мишка отрицательно замотал головой и потупился. Все молчали...

- У меня новая тачка, иномарка. Пойдет? - пришел на выручку Виталий.

- У нас в банке оценят её стоимость, как залога, - согласился мужчина, предложивший ссуду.

- И мы дадим гарантии, - поддержал мэр. - Значит, через неделю встречаемся тут же с детальным планом и бюджетом нового бизнеса. Утвердим и понеслось! Да, Михаил, и пирожков побольше через неделю прихватите. Мне бы со шпинатом, с картошкой и с яйцом - мэр протянул Мишке крупную купюру. - На все и с почином тебя!

- С почином!, - поддержал шефа зам, открывая бумажник. - Мне с грибами и с картошкой.

- Ну, поехали. Мне для семьи всего понемножку. Бумажник я в кабинете оставил. Виталий, заведи Михаила в финотдел на минутку, - финансист тоже не растерялся.

И только банкир, который предложил ссуду, ничего не заказал, а лишь молча подмигнул Мишке.

Так Мишка Пирожок стал бизнесменом. Ну, "бизнесмен" - это громко сказано: начал с одной пирожковой и в помощь себе отыскал бывшую заведующую заводской столовай Надежду Ивановну. Надежда у Мишки в пирожковой за зал отвечала и бухгалтерию вела, а сам Мишка продукты закупал и готовил, готовил, готовил...

Конечно, на пирожках много не заработаешь, но народ в пирожковую пошел валом - там было "дешево и сердито", как говорится.

Но и неожиданные проблемы возникли с первых дней: да, помещение одно мэрия отремонтировала и на первые зарплаты Мишке и Надежде Ивановне наскребла. А с ссудой что-то сразу не заладилось - банк и сам прогорел, пока на ссуду документы оформляли. Так что немного денег на продукты Виталька одолжил, а остальное Мишка и Надежда Ивановна из своих скромных зарплат добавляли. Вместе они и планы строили, на двоих и бизнес оформили, тем более, что Надежна свой вклад внесла - личным холодильником и стиральной машиной: оказалось то, что и некоторые продукты хранить в холоде нужно, и скатерти, салфетки, занавески в пирожковой стирать. Мэра же не переизбрали - не помогла одна пирожковая, и спонсоры не помогли. А не переизбрали мэра - закончилось и финансирование зарплат и помещения. Хорошо, что хоть налоги не потребовали заплатить за первый год. Но тут Надежда организовала доставку пирожков на дом по заказу - так, что теперь работали они вдвоем с самого раннего утра и до поздней ночи - закупали продукты, готовили, развозили. Правда, пытались их бизнес братки накрыть, но тут опять Виталик помог - как-то сумел договориться и обошлось небольшими ежемесячными откупными - в виде бесплатных пирожков для ребят. А ещё Надежда Ивановна сама Мишке съехаться предложила: мол поменяем мою двушку в центре и вашу с мамой комнату на двухкомнатную квартиру поближе к пирожковой. Можно и доплату получить - в бизнес деньги вложить, и маме я помогу по хозяйству. Мишка и согласился.

Вот с этих, полученных от обмена денег и начали расширения бизнеса - превратили пирожковую в кафетерий и название ему дали "Пирожок". В "Пирожке" уже и чай, и кофе, и соки к пирожкам добавились. Стал Мишка и другие недорогие блюда по собственным рецептам готовить. Так и доходы увеличиваться стали, а года через два сумели накопить и на второе полуподвальное помещение: ремонтировали уже на свои средства и опять Виталька с оформлением деревом помог - продал доски и фанеру ниже себестоимости.

- Это же и моё дитя, - шутил Виталик, сидя в "Пирожке" и наминая все, что подносила Надежда. - Жаль только, что выпивки у тебя, Пирожок, достойной нет. Тут ко мне партнёры из Франции приезжают - я им уже не просто лес, а древесно-стружечные плиты продаю. Так я бы их к тебе привел, но без вина они, вообще, не едят.

- Виталий, ведите своих партнеров, - вступила в разговор Надежда. Я в винах понимаю и все оформлю. А Миша им какие-нибудь особые блюда приготовит. Да, Миша?

Что такое приготовить зарубежным гостям Мишка пока не знал. Но увидев засиявшие глаза Витальки и искреннюю веру в его поварской талант со стороны Надежды, задумчиво ответил:

- Я подумаю...

Гостями Виталика оказалась пожилая супружеская пара.

- Марина и Поль, - представил гостей Виталик.

- Зовите меня просто Павел, - вдруг неожиданно и почти без акцента попросил Поль. - Мой дедушка и папа были родом с Кубани. Марина тоже понимает по-русски, но говорит плохо.

Супруга Поля-Павла кивнула и что-то спросила у мужа по-французски.

- У вас есть что-нибудь, кроме пирожков, - обратился Павел к Мишке. - Это я мечтал о русских пирожках, а Марина мучное не ест - держит фигуру.

- У нас есть фирменные блюда: "Суп-рагу из речного ужа", "Бульон из рака с водорослями", "Тушенные лягушачьи лапки" и "Запеченный в овощах голубь", - ответила за Мишку Надежда.

Поль-Павел удивленно посмотрел на Надежду Ивановну и перевел ее слова Марине: супруга, наверное, не настолько хорошо понимала по-русски, чтобы разобраться с названием этих блюд. А после короткого обсуждения с женой, Павел повернулся к стоящему с разинутым ртом Виталику.

- Виталий, вы это когда-нибудь пробовали?

- Только голубя, - с трудом опомнившись, соврал Виталик.

Супруги опять посовещались.

- Ну, мне два пирожка по вашему выбору, а Марине..., - Павел запнулся, - кусочек голубя.

- И мне маленький кусочек голубя, - поддерживая супругу гостя, попросил Виталик. - И пять пирожков: два с картошкой, два со шпинатом и один с грибами. Нет, и с грибами два.

Гости удивленно посмотрели на Виталика, а Надежда уже подвозила к столику гостей маленькую тележку с разными винами.

Вина были действительно хорошие, но малоизвестные французам: венгерские, греческие, австрийские. И, пока Надежда рассказывала гостям о достоинствах этих вин и давала продегустировать каждое в маленьких рюмочках, подоспели и голуби, и пирожки.

Виталий, как и Павел, начал с пирожков. Но видя, что Марина только разглядывает голубя, но не прикасается к нему, Виталий взял свою ножку голубя, глотнул вина из бокала для храбрости и попробовал ножку на вкус.

Нежное голубиное мясо, приправленное клюквой и какими-то специями, таяло во рту. Опомнился Виталий только тогда, когда заметил, что свою часть голубя он давно прикончил и теперь обгладывает во второй раз маленькие косточки. Виталик приподнял взгляд от рук с косточкой голубя и посмотрел на гостей.

Поль ел уже добавку пирожков, обильно запивая их вином, а Марина, с закрытыми глазами жевала голубиное мясо. Блаженная улыбка блуждала по её лицу. Виталий решил доесть овощи, которые шли к голубю и попросить вторую половинку голубя - наверняка голубя готовили целиком. Но его опередила Марина, вдруг заговорившая по-русски.

- Ещё голубя, пожалуйста. Все, что осталось.

- Да, - подумал Виталий. - Раз ей нравится - пусть ест все.

- А мне это... ну лапки или ножки - как их там,.. Две..., - и Виталий подлил себе вина.

Оторвался от пирожков и Поль.

- Одну лягушачью лапку, пожалуйста!

К концу обеда гости перепробовали все, включай суп-рагу из речного ужа и менее экзотических карасиков в сметане. Даже Марина решилась отведать этих хваленных пирожков. Всю еду французы запивали маленькими глоточками вина, а вот Виталий так не умел - он наливал себе бокал и осушал его до дна. Благо вина Надежда заготовила много.

- Пирожок, - обращался захмелевший бизнесмен к другу. - Что же ты молчал? Откуда у тебя такие деликатесы?

- И где вы учились готовить? - переводил Мишке вопрос жены Павел.

- Все местное - из нашего озерка заболоченного да лужка при нём. Я еще пацаном такое готовил, когда жрать нечего было - жизнь меня и научила, - ответил сразу на оба вопроса Мишка.

Собственно, вот и все. Теперь Михаил и Надежда владеют целыми семью "Пирожками" по всему городу. Ну и совсем маленьким, всего на три столика ресторанчиком "Карась" с экзотическими блюдами. А, если приедете в наш город, то в ресторанчик вы вряд ли попадете - там столики заказаны на три недели вперед. В любое из кафе "Мишка" - всегда пожалуйста. Там и самого Мишку иногда увидеть можно - такой пожилой высокий мужчина крепкого телосложения. Конечно, ни на какой пирожок он теперь не похож - ест пирожков немало, а крутится по работе еще больше.. Кстати, мало того, что весь день сам свежие продукты да ящики тяжелые носит, так еще и открыли они, вместе с Виталиком, новый спортклуб. Сами "железо" там таскают и других учат. А, если кто и скажет им "да куда же вам ребята в вашем то возрасте столько пирожков есть?", то Виталька за двоих и отвечает. - Ничего сделать не можем.- фобия у нас такая: без пирожков совсем исхудаем на работе.

А, может и в самом деле фобия?

ШАХМАТЫ

Жизнь школьника непредсказуема... особенно, для его родителей. И интересна для окружающих

"Шахматы требуют

Тонкий расчет,

А в боксе судья

Открывает счет..."

Эта исттрия приключилась не со мною, но я стал ее непосредственным свидетелем и расскажу то, что знаю сам.

В те годы, когда я перебрался жить в Израиль, переселение людей из СССР в другие страны приобрело массовый характер. Нас называли "колбасной эмиграцией" - мы уезжали не по политическим или религиозным мотивам(хотя были и такие), а просто за более сытой жизнью. И это - правда...

В Израиле нас принимали отлично: давали первые пол-года деньги на жилье и питание, на электротовары и огромную скидку на покупку первого автомобиля. А море, а солнце, а эти великолепные овощи и фрукты? Короче - живи и радуйся жизни! А еще нас бесплатно учили местному языку - ивриту. Да, тому самому, на котором говорили древние герои Библии и пророки.

Каждый день, когда "все нормальные люди шли на работу", мы - новые граждане государства шли в ульпан. Ульпан - это школа иврита для взрослых и учат там, в основном, разговорному языку.

Так, вот, в ульпане я познакомился с одной семейной парой в возрасте между 35 и 40 годами. Она - учитель музыки в музыкальной школе, а он - инженер. Я уж и не помню откуда они приехали. Кажется - что из Минска. Очень интеллигентная пара. Конечно, пока они не работали в новой стране, а старательно учили язык. А жили они вместе с бабушкой, дедушкой и сыном. Ну, бабушка и дедушка язык уже не учили, а сын сразу пошел в местную школу и сражался с языком там. Коротко говоря, родителей этой пары я никогда не видел, а сына Толика встречал несколько раз вместе с родителями в городе.

Когда же обучение в ульпане у нас закончилось, все мы разошлись в разные стороны в поисках работы. Практически все, кто раньше, а кто позже, нашли себя на новом месте, купили квартиры, машины и в общем зажили той жизнью, к которой и стремились. Связь с родителями Толика я утратил, разве что иногда встречал их всех вместе в городе или на рынке. Так, поговорим обычно минут пять-десять, поделимся новостями о работе и детях и расходимся.

И, вот, однажды я встретил только главу семейства - папу Толика. Естественно, мы разговорились о наших семьях и папа Толика рассказал интересную историю о сыне...

К тому времени Толику было уже 16 лет, он хорошо освоился в школе и был одним из первых по математике в классе. И увлекся шахматами...

В школе был шахматный кружок и Толик посещал этот кружок после уроков. И еще книг накупил по шахматам, и читал их по вечерам. А потом на папе шахматные комбинации отрабатывал: как придет папа с работы и поест, усаживал Толик папу за стол и они в шахматы играли. Конечно, папа не был звездой шахмат, но передвигать фигуры умел и никогда Толику не отказывал - ведь Толику тренироваться нужно.

Родители не могли нарадоваться на шахматное увлечение сына. А, кроме того, Толик был и ростом высок и физически очень крепок: зарядку ежедневно сам делал и бегал по улицам по вечерам - говорил, что шахматы требуют не только острый ум и хорошую память, но и физическую выносливость. Эту фразу тренера по шахматам Толик всегда повторял маме, когда та предлагала ему, хотя бы, в выходной день не вставать рано и не бежать. В общем - очень гордились и родители, и бабушка с дедушкой шахматными успехами Толика.

Правда, со временем возникла одна проблемма: шахматные уроки в школе после занятий стали практически ежедневными и затягивались часов до девяти вечера. И возвращался Толик домой, когда уже темнело.

Нет, это не мешало Толику делать уроки и учился он хорошо. Проблемма была в другом - один раз вернулся Толик домой с подбитым глазом. Сказал, что подрался в школе... Но улыбался и был, вроде, даже доволен собой. Да и папа был доволен - мужик растет в семьем и постоять за себя сможет! А то все родственники говорят:

- Ну, что это за спорт для пацана? Шахматы...

Так что подбитый глаз никого не испугал и не насторожил. Правда, когда недели через две, Толик опять вернулся с шахмат с подбитым глазом и обьяснил, что теперь на него напали пару ребят из соседнего класса во дворе школы, мама сказала, что надо бы сходить в школу и выяснить, кто там хулиганит. Но папа ее не поддержал - мол всякое в жизни бывает. Да и Толик заявил, что он был не один, а с другом и они дали отпор нападавшим.

Но, когда Толик заявился домой с шахмат с разбитой и распухшей губой - опять хулиганов повстречал, папа и сам не выдержал: пошел на следующий день в школу выяснять, что же там по вечерам происходит...

А куда идти в школе он то не знал...

Вот, увидел какую-то пожилую учительницу, выходящую их класса, подошел к ней и спросил, где кабинет директора. А к кому же еще идти по такому вопросу? Учительница взялась папу Толика проводить к директору, а по дороге спросила, кто же его ребенок. Ну, папа и назвал имя своего сына и фамилию...

А учительница, она математичкой представилась, чуть от восторга не запрыгала...

- Ах, какой у вас талантливый мальчик!, - говорит учительница.

Ну, папа знал, что хорош Толик по математике, и все же приятно ему было от учительницы похвалу услышать. А учительница продолжает:

- Идемте, Толик ваш - он ведь герой школы. Я вам сейчас все покажу!

И повела она папу Толика, но, почему-то, не в математический класс, а в спортзал. А по коридору, на пути в спортзал портреты учеников школы - спортсменов развешаны.

Папа сразу портрет сына узнал. Подошел и надпись на иврите читает. А глазам своим поверить не может...

Ну, никогда не видел он, чтобы в шахматы в майке и трусах играли - а Толик именно так на фотографии запечатлен. Ну, ладно - Израиль страна жаркая, всякое бывает... И, может, думает папа Толика, с ивритом у меня слабо, только слово шахматы он нигде в тексте найти не может.

А математичка, видя его растерянность, помочь решила и на фотографии показывает.

- Вот, Толик - чемпион школы. Вот, уже, чемпионм межшкольных соревнований. А, вот, он и чемпион всего города. По БОКСУ!

Оказалось, что на шахматы Толик только один раз в жизни пошел. Это был его первый и последний урок. А потом он увидел секцию боксеров. И шахматы закончились... И все годы в школе, по вечерам занимался Толик в школе боксом.

Вот и все, что я узнал тогда о Толике - боксере. Только через много лет я увидел фотографию Толика в одной из израильских газет и интервью с ним.

Нет, известным боксером Толик не стал... А, как сам он рассказал в интервью, после армии он бокс совсем оставил, поступил в университет, а потом и работать начал по специальности.

Ведь интервью то было с Анатолием М. - известным нейрохирургом. Да, и еще рассказал нейрохирург, что в шахматы он играет постоянно - ведь в его специальности, кроме знаний и твердой руки, еще и память хорошая нужна, и умение все рассчитать на несколько ходов вперед...

Матан

Дело было вчера: мы сидели в кафетерии на нулевом этаже больницы Рамбам в Хайфе. Вообще то, в больницу по хорошему поводу приходят редко, но мы пришли именно по хорошему поводу: два дня назад у меня тут родился внук и я пришел навестить малыша и мою дочку - маму новорожденного.

Конечно, сам проход на территорию больницы- это отдельная история: на входе стоит охрана и "проверяет" каждого входящего. Я и приготовился выложить свой мобильник, кошелек, ключи и прочие мелочи, а у моей жены была целая сумка с едой, питьем, тем же мобильником и т.д. Соответственно, и жена готовилась все это из сумки доставать и предъявлять охраннику.

Ну, вот, стоим мы в этой очереди, а перед нами идет мужичок в цветастой кипе на голове. В правой руке у него прозрачный пакет с бутылкой воды, а сзади... В левом заднем кармане брюк торчит кошелек и выпирает контурами мобильник, на ремне - связка ключей и какие-то побрякушки, в правом заднем кармане брюк - огромный пистолет.

Охранник просит мужичка открыть пакет с бутылкой, смотрит на бутылку и говорит: "Проходи". Ни пистолет, ни ключи, ни побрякушки и телефон его не интересуют! Так и я совсем не заинтересовал охранника, а у жены он мельком взглянул на сумку.

В общем, мы прошли на территорию больницы, а там настоящий Вавилон: люди всех рас, языков и национальностей - белые, желтые, коричневые, смуглые, черные. С оружием и без, в костюмах и в шортах, в солдатских ботинках и во вьетнамках. Арабы, евреи, друзы и, вообще, кто угодно: многих я не мог различить ни по одежде, ни по языку. Кстати, о языке: английским, ивритом, украинским и русским я владею свободно. Так вот, ко мне в больнице Рамбам в Хайфе обращались люди на всех этих языках и я их отлично понимал. Но, когда я сам начинал говорить на иврите, меня тут же определяли, как "русского" - точно и безошибочно. По своему опыту должен заметить, что в США меня часто приписывают к южноамериканцам(обычно Чили или Аргентина) или восточноевропейцам( Румыния или Польша). А пару раз меня с моим английским даже посчитали египтянином или турком. Но все это так, к слову.

Значит сидим мы в кафе, попиваем капучино с бурекасами и обсуждаем все, что видим. А видим много любопытного. Вот, за соседним столиком сидят три израильских агрессора - девчонки лет 18-19 в военной форме. С ногами "по-арабски" на сиденьях стульев они болтают о чем-то своем и хохочут. Я хотел бы сфоткаться с этими агрессорами, но рядом со мною сидит жена и я не решаюсь.

А вот большая арабская семья, человек 10-12. Я их видел еще в родильном отделении: у них тот же повод, что и у меня - пополнение в семействе. Арабские женщины - в черном или темно-синем. Мужчины и дети - одеты, как и все остальные. Но все смеются и радуются. И едят.

Рядом, но в глубине за столиком чуть подальше - солидный мужчина-врач лет пятидесяти в голубом комбинезоне. У него обед и он сосредоточенно ест: суп, второе, две баночки с соками и чашка кофе. Я встретился взглядом с доктором и тут же отвел глаза - неудобно мешать человеку кушать.

А сбоку, слева от нас расселись две молодые женщины в очень фривольных одеяниях: похоже, что они заскочили перекусить прямо с моря: купальные костюмы сняли, но под халатики ничего надеть не успели. Быстренько перевожу взгляд с них на пожилого мужчину в кипе: он сосредоточено в одиночку уминает большой круг пиццы. Я смотрю, подойдет ли к нему на помощь еще кто-нибудь, но мужчина расправляется с пиццей сам и запивает ее бутылкой колы.

Тем временем мой капучино уже вполне остыл и я поворачиваюсь к своей чашке, по пути еще и пробегая взглядам и по всем другим столикам. И вдруг мой взгляд замирает на мужчине-враче, который по-видимому доел свой обед и теперь смотрит прямо на меня, улыбаясь во весь рот.

- Что-то со мною не так? - думаю я.

А доктор тем временем встает из-за своего столика и, продолжая улыбаться направляется к нам.

-Юрий? - задает мне вопрос доктор.

- Юрий, - удивленно отвечаю я.

- Теннис, Ришон-ле Цион, я - Матан! - говорит без остановки мужчина. - Я тебя узнал. Помнишь меня?

Как этот доктор смог меня узнать через тридцать лет я не представлял. Я его не узнал, но имя Матан вспомнил. И теннис в 1991 году, и русскоязычных подростков лет 15-17, которых я учил теннису по утрам, перед школой. Да, было время...

А потом я и Матан, который стал хирургом, вспоминали и остальных ребят. Конечно тех, которых могли вспомнить. Юру-слоника - так его прозвали за неуклюжесть. Сашу-студента - он был отличником. Худенькую девочку Аню, которую все дразнили ее израильским именем Ханна. Вику и ее брата Геру.

Конечно, Матан помнил и других ребят, но я их уже вспомнить не мог. Да и Матан признался, что меня он бы не узнал через тридцать лет, если бы не моя бейсболка: я и тогда, в 1991 носил такую же бейсболку с надписью "теннис" и одетую задом наперед.

Вот, так поговорили и разошлись: он - работать, а я внука проведывать. Даже телефонами не обменялись. Как и тогда, тридцать лет назад...