Время перемен

Глава 1

Походов в торговые центры Андрей не любил, решил ждать на улице. Поздняя осень припорошила мерзлый асфальт мелкой снежной крупой. Ветер толкал в спину, забирался под расправленный ворот куртки. Сигарета, зажатая в зубах, тлела, сбрасывая пепел на волю разгулявшегося ветра. Если держать руки в карманах, то не так холодно. Таня, подруга, умчалась по своим делам, оставив его ждать на скамейке возле парковки.

— Андрей? — голос манерный. Андрей поднял глаза. Алиса, сестра покойной жены, в дорогом пальто, при модном макияже. Они так похожи Тасей, словно близнецы. Только Алиса совсем другая.

— Тебя не узнать, — пропела женщина, разводя руками, словно бы предлагая окружающим насладиться зрелищем, — постригся, отмылся...

— И тебе здравствуй, — Андрей откашлялся. Последний раз они встречались пару лет назад или больше. Алиса приходила в больницу после ножевого ранения. Принесла тогда вещи из дома. Кажется, они поругались.

— Женился, наконец? — Алиса подмигнула, стало отчего-то противно.

— Нет.

— Ну, бабу нашел, вижу, вижу, — и снова этот тон, словно все про него знает, — видать, и таких разбирают, да?

— Каких таких? — руки сжались в кулаки в карманах. Алиса повела ухоженными руками сверху вниз.

— Вот таких. И что Таська в тебе нашла, не понимаю, — женщина подняла глаза к серому неприютному небу, — немытые бруталы из моды вышли еще в каменном веке...

— Кто же в моде? — усмехнулся Андрей, — накрашенные шлюхи?

— Ты поосторожнее, — Алиса погрозила пальцем, — сейчас Олег подойдет.

— Он тоже? — Андрей выпрямил спину, расправил плечи.

— Что тоже? — не поняла женщина.

— Ну, в тренде... — Андрей ухмыльнулся, глядя, как растворяется улыбка превосходства.

— Козел был, козел и остался... — искривив накрашенные губы, прошипела Алиса.

— Я за постоянство, — кивнул Андрей.

— Олег! — женщина прижалась к плотному, пузатому мужчине в дорогом пальто, подошедшему к ним с парковки.

— Пошли, пошли, Алиса... — заторопил ее муж, даже не удостоив Андрея взглядом, постучал по циферблату хороших часов на руке, — время!

Алиса, вздернув нос, и подхватив кавалера под руку, удалилась, стараясь не терять достоинства. Дура. Вот как такое возможно, чтобы в одной семье родились две такие разные девочки? Чудеса...

— Устал ждать? — Андрей обернулся на голос. Таня. Счастливая, вся светлая, как солнечный день.

— Нет, — он поднялся, вытянул из пальцев тяжелые пакеты.

— Я все купила, как ты сказал, — Таня смешно сморщила нос, — почему сам со мной не пошел?

— Чтобы ты сама все выбрала, — Андрей правой рукой перехватил пакеты, другой взял холодные пальцы подруги. — В этом деле важен только твой голос.

— Вот уж дело! — Таня подняла вязанный раструб снуда выше, пряча шею и щеки, — вот погодка разгулялась, да?

— Нормально...

Домой добрались, когда за окном уже стемнело.

— Знаешь, я подумала... — Таня повесила куртку на плечики в гардероб, — зачем мне эти обряды?

— Тебе надо учиться, — Андрей тоже снял куртку. — Иначе можно угодить в беду.

— А вдруг я случайно изгоню тебя? — улыбнулась Таня.

— Куда? — пакеты с покупками переместились в большую комнату. Андрей прилег на диван, оперся на подушки, давая отдых спине. Таня пристроилась рядом, отодвинув пакеты, положила голову ему на плечо.

— Не знаю... в ад? — и рассмеялась. Глупая, глупая, что за чушь? — В рай, к черту на куличики...

— Ада нет, Танюш, — Андрей вдохнул запах ее волос.

— «Все бесы здесь?», — рассмеялась женщина.

— Именно,... все здесь.

— Я заметила, — вздохнула Таня. — Марина Николаевна, завтерапии, определенно, из этих....

— Нет, просто человек такой, — Андрей приподнял пальцами прядь танинных волос, с видимым удовольствием растер в пальцах, — уникальный...

Помолчали.

— Мне пора, — Андрей осторожно выскользнул из-под женского плеча.

— Не останешься? — у Тани такой взгляд последнее время. Искрящийся, словно шампанское.

— Нет.

— Жаль, — Таня проводила его взглядом. Потом вздохнула и встала. Стоя в прихожей, смотрела, как он одевается.

— Но когда-нибудь ты останешься?

Андрей взглянул ей в лицо, и стало не по себе.

— Когда ты будешь уверена...

— В чем?

— Что готова.

— К чему, интересно? — Таня со скепсисом скрестила руки на груди. Андрей подошел очень близко, так, что почти навис над ней. Погладил, едва касаясь рукой, кожу на шее. Таня всем телом ощутила душную волну жара, исходящую от него.

— Это тот случай, когда решаем не только мы, — тихо сказал он.

— Сколько помню, ты вроде все решаешь сам...

Андрей покачал головой — нет.

— Они могут обидеть тебя... не хочу так...

И потом молча ушел. Вот так отношения! Таня усмехнулась.

В воскресный день торговый центр гудел, как растревоженный улей. Играла легкая, не оставляющая в сознании следов, музыка. После страшного пожара почти год назад здание отремонтировали, кое-где поменяли облицовку, заменили проводку и сменили название. Основными цветами нового стиля стали бирюзовый и белый, а называлось все это теперь «Волна», сменив название «Южный ветер» и алые оттенки. Люди уже начали забывать о неприятных событиях годичной давности. После убыточного квартала летом, осенью бутики снова заполнялись людьми, выбирающими подарки родным, несущими свои кровные в копилки местных предпринимателей.

Высокие потолки холла сверкали великолепным убранством: гирлянды, шары отбрасывали на пол и лица покупателей теплые, золотые блики. Каждая из торговых точек щеголяла роскошью декораций. Здесь и шикарные, припорошенные искусственным снегом ели, и гирлянды, расцвеченные огнями, и пластиковые фигуры воспетых эпохой телевидения и интернета персонажей. Все, что угодно, лишь бы покупали.

Ванька заскочил в бутик с конфетами. Подарочный набор ему собрали быстро. Продавец принял из вспотевших ладоней мятую купюру и немного мелочи из кармана. А Ванька получил в руки заветный пакет. Обертка из целлюлозы ловила на лакированные бока блики со всех сторон, расписывая разноцветными огнями лежащий внутри мармелад. Это подарок. Для Кати. Она живет в доме напротив и уезжает на осенние каникулы в Прагу с семьей. Сегодня — последний день, когда можно вручить подарок. Катя — отличная девчонка, у нее темные волосы до плеч, собранные, по обыкновению, в косу. Она занимается танцами и пением, и у них с девчонками вроде бы даже своя группа.

А еще Катя единственная, кто с Ванькой разговаривает. Так вышло. Они переехали с матерью на другой берег Тисвы, поменяв квартиру на бОльшую. Ваньке этого было не надо, но мать сказала, что он растет, что ему четырнадцать, ему нужна комната. На самом деле, ей было надо, чтобы Ванька не мешал ей встречаться с мужиками. Это он уже давно понял, и в комнату матери старался не заходить. Слушал, как грохотали чужие шаги в коридоре, слышал чужой, резкий запах. Она ищет свое счастье. Так она говорит, что он, Ванька, должен понять.

И Ванька старался понять. И простить. Ее мужикам невысокий, нескладный, худой сын подруги не нравился. Кто-то делал вид, что его нет совсем, кто-то пытался научить жизни, дыша в лицо перегаром и куревом. Но все эти пропитые, прокуренные дядьки в конце концов исчезали, а Ванька оставался. И мать выходила на новую охоту.

В школе отношения со сверстниками не заладились. Никому не пришелся по душе молчаливый, задушенный комплексами очкарик. Только Кате. При воспоминании о ней стало светлее. Даже мать не находила для него времени, а Катя — всегда. Она славная. И красивая.

Ванька, стараясь проскользнуть незамеченным мимо людей, ускорил шаг. Надо бежать, подарить мармелад. Ей будет приятно.

— Эй, стой, Вано! — Ванька вжал голову в плечи и почти перешел на бег.

— Да, стой ты! — чья-то рука крепко схватила его за ворот пуховика и дернула назад. Игорь. На два года старше. Со своими дружками. — Вано — говно...

— Че не здороваешься? — Игорь широко улыбнулся в лицо. Большой, крепкий. И дружки его такие же. Кажется, они ходят в клуб тяжелой атлетики при школе.

— Привет... — выдавил из себя Ванька, стараясь не смотреть в глаза. Один из приятелей Игоря, кажется, Миша все еще крепко держал его за капюшон.

— Привет-привет, — Игорь втянул воздух носом, обратив взгляд на кулек в руках.

— Это че? — и выдернул из пальцев пакет.

— Это подарок... — Ванька слабо дернулся, надеясь, что его отпустят.

— Кому? — мучитель повертел пакет в руках, подергал пластиковый бант на упаковке.

— Матери... — тихо-тихо ответил Ванька, может, отстанут.

— Мамкина радость? — ухмыльнулся второй из дружков, высокий, с вьющимися волосами и прыщавым лицом.

— Отдай, — слабо повысив голос попросил Ванька.

— Отдам, — согласился Игорь, и махнул рукой, — пошли-ка.

— Зачем? — Ванька напрягся. Хорошего такое приглашение не сулило ничего. Бежать? А подарок? Денег больше нет. Мать не даст.

— Покажу кой-че... — и Миша, что стоял за спиной подтолкнул мальчика следом за приятелем.

— Не надо, — Ванька попробовал отступить, но тот, что сзади, был сильнее, а подошвы ботинок просто скользили по полированному керамограниту.

— Да, пошли, тебе понравится, — и Ваньку потащили вперед. Фантазии у Игоря нет, насуют тумаков по бокам, да и отпустят.

Игорь шагал, подкидывая в руке пакет с мармеладом. Мальчика затащили в уборную. Как назло пустую. Затолкнули в кабинку, а тот, кудрявый достал телефон.

— Кино снимать будем... — улыбнулся Игорь, расстегивая штаны.

Потом Ванька, стоя у парапета крыши девятиэтажки, вспоминал все, что, как и сколько раз Игорь с дружками делали. Очки разбились там, в уборной в первую же минуту. Матери бы это не понравилось. Очки стоят не дешево. Рот прополоскал, только все равно казалось на языке мерзкое до тошноты. Домой идти Ванька уже не собирался. Совсем. Вытер рукой слезы и слизь, натекшую из носа. Владимир Иваныч, сегодняшний материн ухажер, бог знает, какой по счету, обычно тряс перед лицом пухлым кривым пальцем и кричал, что мужики не плачут. Раз плачет, значит, Ванька не мужик. Ну, и что? Слезы текли сами, а холодный ветер выстуживал их до ломоты в щеках. Игорь пообещал разослать видео всему классу, если Ванька проболтается. И еще избить пообещали. Мальчик достал телефон. Игорь прислал это видео. Пока только ему. Стыдно... Страшно... Теперь что же? Все время так? Дать отпор им трудно. Они сильные. На хорошем счету в классе. Олимпиады, соревнования, первые места. А Ванька Балов что? Ноль без палочки. Что дома, что в школе. А теперь еще и это...Унизительное. И снова слезы потекли из глаз. Почему никто не зашел в уборную, когда Игорь с Мишей заставили встать на колени. Почему??? Почему жизнь такое дерьмо?

И Ванька закричал. Боль выходила вместе с рыданиями, но множила сама себя, как вирус. Страшно... Больно... Противно... Даже смотреть на себя в зеркало противно, потому что там, в уборной тоже висело оно, как немой свидетель Ванькиного унижения.

Теперь не дадут прохода. Раньше не давали, а теперь и подавно. Жить невозможно. Никому она не интересна, жизнь Ваньки Балова. Ни отцу, ни матери, ни-ко-му...

Мальчик перелез через парапет и сел на бетонном блоке. Под обутыми в тяжелые ботинки ногами — высота. Страшно. Решиться страшно... и жить страшно...

— Летать-то умеешь? — услышал Ванька за спиной хриплый голос. Обернулся, и бедро заскользило по замерзшему рубероиду. Тело повело вниз, мальчик царапнул парапет ногтями, а дальше было только падение. В один момент земля приблизилась, а потом... Он снова оказался на крыше. Стоял твердо ногами на занесенном первым снегом рубероиде, а перед ним ежился от пронизывающего ветра какой-то мужик.

— Ты куда так быстро-то? — мужик достал сигаретную пачку и выбил сигарету, сунул в зубы, а потом протянул и Ваньке.

— Будешь?

Ванька мотнул головой. Нет.

— Я не курю, — буркнул Ванька. Слезы как-то высохли сами собой.

— Ну, мало ли... — мужик прикурил, тщательно прикрывая огонек зажигалки от ветра, — ты вон как бодро начал, одна сигарета ничего не решит...

Ванька вытер заскорузлым уже рукавом нос. Больно. Царапает. Теперь и затея казалась дурацкой. А струна внутри не ослабла. Натянулась еще сильнее.

— Я пошел... — и он двинулся к проему в домушке, возвышающейся над кровлей, чтобы уйти с крыши. Но пройти мимо мужика не удалось, он вцепился в рукав мертвой хваткой, даже не глядя на Ваньку.

— Стой, куда пошел-то?

— Домой...

— Погоди, поговорим...

Вот еще! О чем говорить? Он, наверное, в полицию сейчас побежит, попадет от матери потом. Да, все равно. Потом можно завершить дело. Позже, когда никого рядом не будет. А сейчас-то что было? Вроде упал, а вроде и нет...

— Показывай, что там у тебя... — прохрипел мужик, затягиваясь. Что показывать-то? Стыдное видео? Ни за что!

— Давай, давай, — мужик потянулся к карману с телефоном. Ванька вывернулся из цепких пальцев.

— Пустите!

— Давай, говорю! — и мужик подмял мальчика левой рукой, а правой ловко залез в карман, выхватил телефон. Да, и черт с ним! Ванька попробовал вырваться из цепкой хватки. Нет. Руки, как железные прутья, не разогнуть. Ванька крутился и выворачивался.

— Пусти!

— Не ори ты так, — мужик одной рукой залез в телефон, без ошибочно нашел то самое видео. Сигарета в пальцах тлела. Когда на экране телефона происходило страшное, Ванька замер, только слушая искаженные дешевым динамиком глумливые замечания Мишки и того, кудрявого.

— Нда... — мужик крепко затянулся и выкинул сигарету, окурок тотчас отлетел к парапету, подхваченный ветром. — Как же так, Вань?

Ванька замер. Он, вроде, не представлялся. Откуда этот знает, как его зовут. Следил за ним? А может, он тоже... из этих...

— Пусти! — громко и хрипло закричал мальчик ломающимся голосом. И рука тотчас ослабла. Ванька отскочил к двери, готовый убежать по первому знаку. И нога уже переступила порог.

— Делать-то что теперь будешь? — остановил его вопрос.

— Сдохну! — визгливо крикнул Ванька в спокойное лицо, — сдохну, понял?

— Думаешь выход нашел? Что так и должно быть? — спросил мужик. А как оно должно быть?

— Никому я не нужен, слышишь? — Ванька почувствовал, как его снова заполняет тошная пустота, снова натянулась струна, запела внутри, наполнила все вокруг тонким, как визг звоном.

— Так не бывает, — мужик повел плечами и поднял ворот, спасаясь от ветра. — наказать их хочешь?

Странный мужик. Может он, как в фильмах, супергерой какой. И Ванька уже представил, как всех троих избили в кровь.

— Хочу... — тихо и зло проговорил мальчик.

— Тогда дело за тобой...

Ванька был готов выплюнуть в лицо этому мужику слова, что он бессильный, что матери до него дела нет, учительнице — тоже, соседям он на хрен не сдался, да и вообще никому.

— Что мне делать? — вместо этого спросил Ванька. Мужик вздохнул и вошел в проем, толкнув и мальчика на лестницу. Спустились вместе на площадку девятого этажа. Телефон ткнулся мальчику в руки. Ванька сам не свой сунул его в карман.

— Не спускай им, Вань... — мужик вдруг посмотрел в глаза. — Иди, скажи матери, в полицию идите.

Ванька вздрогнул.

— Нет, — прошептал одними губами. — Она мне не поверит. Им не сделают ничего.

— Поверят и сделают, — чужие руки коснулись лица, заставили поднять голову. Ванька посмотрел в хищные серые глаза. Смятение в мыслях улеглось, унялось сердце, и стало казаться, что именно так правильно, пойти и рассказать. Не держать в себе. Вдруг ясно увидел свой выпуск, Катино платье, очень красивое, улыбки и шары, увидел, что там солнечно в той жизни, а потом надвинулась земля и все мазнуло пустотой.

— Мне страшно... — прошептал Ванька.

— Это будет твой выбор, что там будет, в твоём будущем. Ничего не бойся, я буду рядом...

Ванька вытер снова потекший нос.

— А ты кто вообще?

— Да так, мимо проходил. Ну, раз повезло встретиться, ... считай, ангел твой, — ухмыльнулся мужик страшной, голодной улыбкой, — хранитель.

Ванька моргнул, и мужика не стало. Исчез. Словно бы и не был, все не правда. Моргнул несколько раз. Что же делать? Сунул руку в карман, сжал пальцами телефон. А на битой подъездной плитке — сигаретная пачка. Из кармана выпала у того мужика, наверное. Ванька моргнул раз, другой. Сгреб пачку с пола и сунул в карман. Реальная, гладкая, прохладная. Нет, вроде, не сон.

Таня пролистала ленту новостей в телефоне. Сегодня ждала Андрея, он обещал заехать после работы прямо в морг. Стояла у входа, решив покурить после работы. Смартфон выдавал новости одна другой страшнее. Авиакатастрофы, взрывы. Жесть. А вот и новости местные. Отремонтированы остановочные павильоны. Прелесть. Открыт новый парк. Чудесно. Подростков обвиняют в изнасиловании школьника. Скандал на всю область. Просто так не закончится. Вот ведь мерзость. Насмотрятся всякой дряни, потом играют во взрослых, страшных дядей. Дочитала заметку. Жалко мальчишку. Но, хорошо, что заметили, быть может, не первая жертва насильников.

— Привет, — Андрей мазнул щеку своей. Не заметила, как он подошел.

— Привет.

— Дай сигарету, — Андрей улыбнулся.

— С чего это? — Таня подняла брови.

— Да, свои потерял где-то, никак не куплю...

— Даже вселенная тебе говорит, что пора бросать, — резюмировала Таня, протягивая картонку.

Андрей закурил, затянулся, хитро сощурился, глядя в глаза.

— Неее, — протянул он, ухмыляясь.

Покурили, потом медленно пошли по аллее. Таня вдохнула морозного воздуха.

— Представляешь, дети совсем озверели...

— Что с ними?

— В новостях написали, что совершили сексуальное насилие над шестиклассником.

— И что? — аллея медленно проплывала мимо.

— Парням светит срок... Просто страшно... — Таня пожала плечами.

Андрей не ответил. Сжал ее пальцы в руке.

— Мы живем в страшном мире... — вздохнула Таня.

— Он всегда таким был, — возразил ей спутник.

— Неужели ничего не изменить?

— Пробовать можно...

Таня посмотрела на Андрея, словно видела его впервые.

— Ты же попробовал, разве что-то изменилось? — спросила она.

— Изменилось, — согласился он, — все изменилось. Каждый раз меняется...

— Но этого все равно ничтожно мало, — Таня подхватила его под руку, прижалась к плечу.

— Из малого рождается великое...

— Да ты философ, — рассмеялась Таня.

— Есть немного, — в тон ей ответил Андрей и улыбнулся.

Аллея вывела их с территории больницы. Желтые фонари освещали автомобильную стоянку, а в конусах теплого света метались, гонимые ветром белые мухи. Зима готовилась вступить в свои права.