Временное одиночество

Глава 1

Меня зовут Ричард Глинко. Двадцать три года, фрилансер, вел бухгалтерию для нескольких небольших компаний, преимущественно заграничных. В школе сильно от остальных не отличался, учился хорошо, закончил исторический факультет ЛГУ, по профессии никогда не работал. В целом, вполне ординарный человек.

Я помню то утро. Это было двадцать шестое февраля. Я проснулся, но выбираться из постели не хотелось. Лежал с закрытыми глазами, пытаясь навязать себе новый сон. В комнате было холодно, чайки очень громко кричали. Залез под одеяло с головой, но сон окончательно разошелся. Пришлось вставать.

Окно было разбито. Рядом, в куче мелких осколков валялся кирпич. Такое может случится, когда живешь на втором этаже, но район у нас был тихий. Аккуратно подошел к окну – на улице спокойно, машины не ездят, людей не видно, только чайки орут. Небо было чистое, солнце медленно выползало из-за соседний девятиэтажки. Посмотрел на часы – почти половина восьмого. Времени подумать об этом не было, побежал в туалет.

Потом решил заняться завтраком. Яичница, чай, пара бутербродов, кусок позавчерашнего торта. Ел я всегда перед компьютером, который стоял во второй комнате. Разбитое окно меня мало волновало. Квартира съемная, хозяин сам все решит, а звонить ему было рановато. Посмотрел пару свежих видео. Должны были быть смешные, но ничего остроумного в них не было. Послушал несколько песен, проверил соцсети. К девяти часам делать было уже нечего. Новости меня не интересовали, а к литературе утром не тянуло. Зависать сейчас в ММОРПГ тоже не стоит - я все-таки человек взрослый, первым делом должен заниматься работой.

К этому я и приступил. Вести бухгалтерию совсем не сложно, особенно пока не начинается волокита с налогами. Доходы, расходы. Гроссбухи остались в прошлом веке, теперь все делается в интернете. Программы уже написаны. Они сами все распределят, посчитают и предоставят отчет. Моя забота только вбивать числа и выбирать правильные категории. Работа монотонная, даже скучная, поэтому на фоне всегда должна быть музыка. Не модная, где все за час на сэмплере сделано, а настоящая. Я люблю слушать музыкантов – какие мелодии они придумывают, какие звуки используют, и как это вместе взаимодействует. Я и сам немного поигрываю на гитаре. Когда-то одноклассник показал пару самых простых аккордов. Потом очень пригодилось в университетские годы, когда ездили в походы и сидели у костра. Там самое место для гитары.

Работаю я все время в наушниках. Так еще повелось с тех пор, когда я жил у родителей. Там квартира постоянно шумела. Мама, бабушка, брат, еще попугай на кухне. А еще телевизор, радио, рэпчик у брата в соседней комнате. Я так работать, да и вообще думать, не мог, поэтому изолировался в хороших наушниках. Так и осталась привычка – даже в тихой отдельной квартире наушники всегда в ушах. Притом только так можно услышать все нюансы музыки.

Я отсидел так часов до двух. В это время у меня по условному расписанию был обед. Оставил работу, пошел на кухню и поставил воду на пельмени. Когда уезжал из родительского дома, клялся себе, что никогда не буду такое есть, что буду готовить блюда ресторанного уровня. Но сдержать обещание не получилось. Вернулся в комнату, посмотрел на разбитое окно. Решил позвонить хозяину, но тот не ответил. Я не придал этому значения, вернулся к пельменям. За обедом посмотрел серию ситкома. Глупый, бесполезный, не сильно интересный, но какой-то родной – сразу видно, что снимали наши. Вообще, смотрел только ради актрисы на главной роли – у нее была такая милая улыбка. А шутки в сериале были отвратные. Не смеялся, как и утром.

После обеда еще раз набрал хозяина. Опять без ответа. Написал ему сообщение. Выбрал себе фильм на вечер. Нашел какой-то старый итальянский, но с американскими актерами и, вроде, неплохим сюжетом. Или атмосферой. Может картинкой. Так и не понял, читая отзывы, что же в фильме такого хорошего, но в целом было понятно, что кино будет увлекательным. Иногда я включал фильмы на фон – на втором мониторе. Параллельно я мог работать или сидеть в своей ММО, но так только с простыми комедиями или боевиками. Высокому кино я всегда уделял все внимание.

Поработал еще немного. Надоело. Ответа от хозяина все еще не было. Позвонил ему еще раз – телефон был выключен. Видимо он меня умышленно игнорировал. Хотя на него это не было похоже. Он мужик хороший и порядочный. Сам работает механиком, чинит погрузчики, а квартиру сдает так – между прочим. Он получил ее от тети, которая несколько лет назад умерла. Привел все в порядок, сделал небольшой косметический ремонт и теперь получает дополнительный доход.

Вечером позвонил отцу. С окном нужно было что-то делать. Ночью еще могли быть заморозки, и коченеть под одеялом мне не хотелось. Отец тоже был толковым мужиком. Такой настоящий водила. Он ездил на междугороднем автобусе. Бежевая рубашка с коротким рукавом, коротенький галстук, в кармане тряпка со старыми пятнами от масла. Конечно, большой живот и усы. Все мог починить – от утюга до самого автобуса. Прозвучало несколько гудков, потом телефон сам прекратил вызов. Не отвечает. Посмотрел его график. Ну да, сегодня у него вечерний рейс в Псков с ночевкой на месте и возвращением утром. А за рулем отец никогда бы по телефону не говорил – соблюдал правила.

Решил, что смогу и сам заделать окно. Закрою дыру картоном, приклею скотчем. По крайне мере на одну ночь хватит. Липкая лента у меня была, нужно было только найти, что клеить. У меня в квартире ничего подходящего не оказалось. Пошел просить у соседей. На каждом этаже было по четыре квартиры. У ближайших соседей тишина – дверь никто не открыл. Поднялся на третий. Опять тишина. Хотя сегодня была премьера нового кинокомикса – это я сам знал – а еще и концерт очень популярного среди немолодых людей певца – это я узнал из рекламы, выскакивающей в интернете. Возможно, у всех были какие-то дела. Решил, чтобы не тратить времени впустую посмотреть по окнам, в каких квартирах есть люди.

Вышел из подъезда. Все очень спокойно. На улице никого из людей видно не было, только белый кот пробегал двор. Увидел меня, замер на несколько мгновений и потом дал деру – молниеносно скрылся за трансформаторной будкой. Я осмотрелся. Свет не горел ни в одном из соседних домов. Это меня сильно смутило. Время было как-раз самое активное. Сейчас бы мужья возвращались домой, заседали за кухонные столы, принимались за ужин и вели усталые беседы с женами. Но почему-то никого не было. Я побежал к улице. Оттуда было видно еще с десяток домов, притом там ходил общественный транспорт и вообще движение было довольно активное.

Фонари светили как обычно, но дома почти все были темны. Только в некоторых светились полоски окон – лестницы. Совсем недалеко был пешеходный переход со светофором. Он исправно источал зеленый свет. Около него стояла машина такси с выключенными фарами. Я подбежал к ней, но внутри никого не оказалось. Дернул за ручку – дверь была открыта. Ключ в замке зажигания повернут – машина должна бы работать. Возможно, закончилось топливо. Щелкнул кнопку аварийки – никакой реакции. Видимо, и аккумулятор сел.

К этому моменту я испугался. В городе явно творилось что-то неладное. Достал телефон. Чуть не уронил, потому что руки уже трясло. Набрал маму – семь гудков до отбоя, брата, который жил в другом городе – телефон выключен, лучшего друга Арти – несколько гудков и автоматизированный голос предложил записать сообщение. В голове пролетела мысль звонить в службу спасения, но свойственное нашему народу недоверие полиции уверило, что лучше действовать самому. Побежал обратно в свой двор. Нужно было ехать к родителям, проверить, что там происходит. Подбегая к своей машине, заметил под фонарем большое сборище котов. Не меньше двадцати. Стояли и не двигались. Среди них был и наш дворовый белый.

Запрыгнул к себе в машину. Боялся, что она не заведется. Не знаю почему, но это казалось очень логичным. Благо двигатель зашумел, автоматические фары включились. Прогревать времени не было. Быстро вырулил с парковки и, вдавив газ в пол, понесся по двору. Резво крутил руль, чуть не задавил несколько котов, которые подобрались ближе к машине. Выезд на улицу. Справа так и стояло такси, я повернул налево. Родители жили в соседнем микрорайоне. Ехать туда было минут семь, но сейчас я не гнушался превышать. Дорога была пустой, словно было уже глубоко за полночь. Изредка попадались пустые, словно бы брошенные машины. Видел две такие у светофоров – одна просто стояла у стоп-линии, другая остановилась в середине поворота. Еще несколько, по-видимому, вылетели с дороги – на тротуаре, на газоне, перевернутые, взрезавшиеся. Людей ни внутри, ни рядом я не видел.

Родители жили в шестнадцатиэтажке неподалеку от Чернильного озера. Это район Серой глины. Довольно старое здание с одним подъездом. Машину парковать не стал, просто заехал на газон. Преодолел кодовый замок, лифтом на десятый этаж. Квартира номер 36. Зажал кнопку звонка, бил в дверь второй рукой. Вспомнил, что у меня еще был ключ. С надеждой, что родители еще не лишились привычки вытягивать ключи из замка, чтобы дети могли тихо зайти, когда они сами уже спят, полез в карман. Попал в замочную скважину с пятого раза. Ключ повернулся, два щелчка – как обычно. Забежал внутрь. Темно, тихо. Включил свет в коридоре. Ничего необычного не заметил. Побежал по комнатам. Кухня, гостиная, бабушкина, ванная, родительская. Никого. Одежда, деньги, документы – все на своих местах. Заметил мамин телефон на прикроватной тумбочке. Мигал индикатор оповещений – один пропущенный звонок от меня.

В голову пришла мысль броситься к брату или Арти. Несколько минут просто стоял с маминым телефоном в руках, думая о том, что было бы хорошо составить план действий. На самом деле, просто не хотел паниковать. Взгляд упал на телевизор. Новости. Что-то должны сообщать. Подошел, включил, начал прощелкивать каналы. Никакого сигнала. Где-то картинка технических неполадок, где-то часы на весь экран, на паре каналов были просто помехи. Наткнулся на Открытый Городской – там почти постоянно вели прямые эфиры из студии. Трансляция продолжалась, но перед камерами никого не было. Внизу экрана бежала строка, которая прокручивала одно лишь название канала.

Пошел к шкафу, где отец хранил свои запасы спиртного. Бутылка вина, водка и немного бальзама. Вино к ситуации не подходило, водку я не переносил. Взял бальзам и пошел на кухню. Выключил свет, сел у окна, уставился на город. Темные дома, освещенные улицы, озеро, окруженное голыми деревьями. Думать не хотелось. Просто смотрел. Я делал так, когда был подростком и плохо себя чувствовал. Например, когда ссорился с родителями. Или мне разбивали сердце. Уходил от всех и просто сидел на кухне. Достал телефон. Записал небольшое видео-сообщение и отправил его всем контактам. В нем почти не было смысла. Я даже свет на кухне не стал включать. Мне было важно увидеть, кто и когда его откроет. И откроет ли вообще. Посмотрел во двор – моя машина так и стояла с включенными фарами и открытой дверью. Проглотил последние капли бальзама. Встал. Пошел за водкой.

Проснулся утром на диване в гостиной. Взял в руки телефон. Десять часов утра – обычное для меня время. По привычке первым делом проверил социальные сети. Никаких новых постов. Проверил свой мессенджер. Вчерашние видео никто не открыл. Выглянул в окно. Все было по-прежнему. Пустота, отсутствие живого. Моя машина с открытой дверью, но уже потухшими фарами. Пошел на кухню. На столе стояли пустая бутылка бальзама и недоконченная водки. Открыл холодильник. Колбаса, сыр. Сделал себе чай и пару горячих бутербродов. Сел, как и вчера, у окна. Ел и смотрел на город, который ничуть не изменился. И тут я понял, что остался совсем один. Что все люди исчезли. Просто растворились в пространстве. Без войны, без эпидемии или другой причины. Такого просто не могло быть. Значит это был сон. Арти рассказывал мне про такое. Он сам как-то научился осознавать сон и использовать это для того, чтобы удовлетворять свои потребности. Видимо, и я как-то тоже оказался во сне. Тогда волноваться не стояло, а наоборот – нужно было воспользоваться возможностью.

Первым делом я решил сделать то, о чем давно мечтал. Анна. Впервые я увидел ее на республиканской олимпиаде по истории еще в школьные времена. В классе, наверное, восьмом. Нас тогда распределили в один кабинет. Мне она сразу приглянулась. Сильно выделялась среди других участников. Была совершенно нормальной в отличии от умников и зубрил. В ее лице было что-то родное и притягивающие. Еще несколько раз мы встречались с ней на олимпиадах, а потом поступили на один курс. Она переехала и поселилась в университетском общежитии. Подошла ко мне в первый день, еще на торжественной речь декана для первокурсников. Запомнила меня и была рада видеть знакомое лицо. Мы с ней общались. Я был безумно влюблен, но это ни к чему не привело.

Общежитие находилось в другом конце города. Добираться туда пешком было бы слишком долго, а моя машина теперь была непригодна. Посмотрел в интернете, как можно завести машину без ключей. Вроде бы разобрался, но не был уверен, что на новых моделях такое работает. Глянул в окно – заприметил старенький бус. Если я правильно помнил, это рабочая машина дяди Вани из пятой. Чтобы открыть дверь пришлось выбить окно с пассажирской стороны. Я видел такое в кино, поэтому прикрыл локоть маминой толстой шубой. С проводами возился аккуратно, бус закряхтел. Ехать было холодно. По радио был один только шум.

Серенькое здание общежития на углу Стученко и Лайцена было мне хорошо знакомо. В первую очередь из-за Анны, но я бывал здесь и на небольших пьянках однокурсников. На этот раз я заглушил двигатель – бус мог еще пригодиться. Прошел к стеклянным дверям. Они, как всегда, были закрыты. Несколько лет назад здесь установили электронную систему с карточками. Рядом со входом стояла небольшая металлическая урна для окурков. Вытряхнул ее содержимое и со всей силой метнул в двери. Попал. На стекле образовалась крохотная трещина, но никакого серьезного урона. Осмотрелся. Ничего более мощного рядом не было. Вернулся к бусу, поставил его прямо перед небольшой лестницей ведущей ко входу и пристегнулся. Спокойно заехал по ступенькам и также медленно въехал в двери. Помог капот, который просто вытеснил стекло.

Зашел в каморку дежурного. Рядом со стулом в луже кофе лежали осколки красной кружки. Я хотел найти запасные ключи от комнат, но здесь ничего такого не было. Пришлось брать пожарный топор. Поднялся на третий этаж, налево, потом направо в длинный коридор. Двести тридцать седьмая комната. На всякий случай дернул за ручку. Заперто. Замахнулся и нанес удар. Топор пробил дверь, отлетела пара щепок. Повезло, что на отделке этого здания экономили. Настолько тонкую дверь можно было пробить и кулаком. Ломать целиком не пришлось. Хватило небольшой дыры, в которую я просунул руку. Ключ был в замке. Я вошел.

Небольшая хорошо обжитая комната. Все было чем-то заставлено. Шкаф, стол, стул, тумба, еще шкафчик и бесконечные полки. Уголок с фотографиями друзей. Вот Анна с лучшей подругой, с парой одноклассников, с другом детства, с двоюродной сестрой. А вот и со мной. Фотография была общей – с нами была еще пара однокурсниц. Мы там все молодые и загорелые – снимок сделали на практике по археологии.

Больше всего меня в этой комнате интересовала одежда. Посмотрел в шкафу. Там были только теплые неинтересные вещи. Летнее видимо было где-то компактно сложено. Я понял, что меня ждет долгая работа - включил музыку. Обшарил каждый ящик и заглянул за каждую дверцу. Разглядывал каждый предмет нижнего белья. В основном оно было простым, функциональным, но были и озорные экземпляры. Колготки, носки, ажурные чулки тоже были. Мои любимые шорты. В них она была на той самой практике. Наверное, запомнил я их больше по фотографиям, чем с самого мероприятия. Обувь. Ботинки, кроссовки, туфлей почти не было. В углу был небольшой мешок со стиркой. Покопался в нем, нашел много интересного. Ничего необычного, хотя бы простая белая майка. На ней сохранился Аннин запах. Ее духи я тоже взял. Она почти всегда пользовалась одним парфюмом. Анна могла бы разложить его на составляющие и подробно описать каждый. Я просто знал, что запах ее.

Собрал вещи в Аннин чемодан. Наверное, с ним она приехала их своего города. Уже собирался выходить, но решил немного полежать в ее постели. Одеяло было скомкано, подушка лежала немного поодаль от изголовья. Подошел к кровати. Секунду подумал, снял обувь. Уже хотел было лечь, но остановился. Решил снять одежду. Ближе мы, наверное, никогда не были. Я понимал, что она лежала здесь совсем недавно. День, может быть два назад. Анна чувствовалась в подушке. На ней смешались разные запахи. Сильнее всего ощущался запах ее шампуня. А может быть это был запах смягчителя для белья. Закинул руки за голову и нашел ее дневник. Он был засунут между изголовьем и матрасом. Открыл и принялся читать. Это был словно бы разговор по душам. Я представлял себе ленивое воскресенье. Проснулись поздно, планов на день нет, и вот мы лежим. В порыве необычной откровенности она рассказывает мне все, что приходит ей на ум. Как-будто мы действительно вместе.

Я не осквернил ее комнату. Это было некого рода святилище. Я бы запер его на замок, но понимал, что никто кроме меня сюда не придет. Забрал ее вещи, на них у меня были планы. Спустился к бусу. На улице похолодало, шел мокрый снег. Ехать без одного окна было очень неприятно, поэтому я решил найти себе машину получше. Поехал в представительство одной из престижных иномарок. Оно располагалось на бульваре Маяковского. Новомодное стеклянное здание в четыре этажа. Там двери тоже были заперты, но теперь бус мне жалеть было не нужно. Влетел внутрь на сорока километрах в час. Смысла в этом не было, зато весело. Там были самые разные машины. От гигантских внедорожников до спортивных купе. Притом пацаны мечтали о любой модели. И я был одним из таких. Минут двадцать разглядывал машины, пока не заприметил большой седан. Черный с хромированными молдингами и двигателем на шестьсот тридцать лошадиных сил. Отыскал от него ключи и спокойно спустил на первый этаж. Переложил чемодан с вещами Анны на заднее сиденье и выехал через разбитые двери. На улице включил спортивный режим. Втопил газ в пол и ракетой понесся по пустынным улицам.

Я ехал в особый универмаг на улице Суворова. Там продавались товары самого лучшего качества, по очень высоким ценам. В обычной жизни это место казалось мне чудным. Может быть даже неправильным. Людей, которые там закупались, я считал снобами. Сейчас там можно было брать все что угодно. Основной вход тоже был заперт. Прошел через круглосуточную пиццерию. К этому времени я успел проголодаться, поэтому отправился сразу в продуктовый отдел. Набрал целую тачку разного. Фрукты, бельгийский шоколад, красная и черная икра, сушенное манго. Взял и более привычных продуктов. Не удержался и заглянул в секцию с алкоголем. Взял бутылку скотча. Возвращаясь к машине, прошел мимо касс. Охранные ворота зазвенели. Я испугался неожиданного звука. Оглянулся. Понял, что на бутылке был антиворовской чип.

Вернулся к машине и поехал на улицу Ленина. Находиться у себя, в квартире с разбитым окном мне не хотелось. Ехать к родителям было слишком странно. Поэтому я отправился в самую дорогую гостиницу. Здесь двери были открыты. Я вошел в большое светлое фойе. Мраморные колонны, гигантская люстра. Все было вычурно и старомодно. Прошел за стойку администратора и взял ключ-карту от президентского люкса. Пентхаус. Поехал туда на лифте. Номер был размером сто тридцать пять квадратных метров. Больше, чем любая квартира, в которой я бывал. Здесь была полноценная кухня, несколько ванных комнат, собственные сауна и джакузи. Я приготовил отличный обед. Черные спагетти, стейк. Остаток дня провел в отеле. Наслаждался возможностями дорогой жизни. И вещами Анны. Это особая близость. Почти как с настоящим человеком, но более фантазийная. Обычно думая о девушках, я смотрел на их фотографии. А так как голыми никто не фотографируется – по крайней мере не выставляют такие снимки в социальные сети – девушки всегда ассоциируются со своей одеждой.

Следующие месяцы я наслаждался пустым миром. Гонял по городу на разных машинах. Самой быстрой был итальянский суперкар, который у нас в городе был всего один. Самой интересной – довоенный воронок. Управлял катерами и яхтами на реке. Хотел выплыть в залив на круизном лайнере, но не разобрался с управлением. Добрался до военной базе в пригороде и испытал вооружение. Стрельба из танка оказалась самой увлекательной. Я вскрывал квартиры знакомых в поисках чего-нибудь интересного. Нашел у Влада метамфетамин, а у Жаннет – машину для секса. У знакомых девушек собирал одежду, но мысли все равно всегда возвращались к Анне. Я проникал в дома знаменитостей и политиков. Разгромил квартиру одного международно известного джазового композитора. Она была слишком красивой. Я прошел все видео игры, которые были мне интересны. Посмотрел все фильмы, какие были в кинотеатрах. Даже черно-белый немой фильм в Палладиуме. До этого я бывал там всего один раз. Тогда меня и еще несколько однокурсников уговорила Анна. Раз в неделю я ездил в ее комнату. Перечитывал дневник. Подушка теряла ее запах и наполнялась моим. Один раз я даже забрел в католический собор. Чувствовал себя там неуютно. Быстро ушел.

К середине лета мне наскучило все, что мог предложить город. Я стал ходить в библиотеки, читал скучные книги. Играл в нудные видео игры и смотрел безыдейные сериалы. Запасы еды стали скудными. Все свежее и дорогое давно испортилось. В некоторые магазины больше нельзя было зайти. Вонь сгнивших овощей и мяса была ужасной. К тому времени я уже отлично играл в петанк, боулинг и дартс. Освоил игру на пианино и фаготе. Самым интересным событием был пожар, начавшийся от молнии. Повезло - я тогда ездил на пожарной машине. Пламя удалось локализовать. Тушить я даже не пытался. С этим помогал дождь. Но здание то почти полностью сгорело. На себе испытал борьбу с огнем. Хоть какие-то новые эмоции.

В августе у меня сформировалась ежедневная рутина. Я взрывал серые машины. Мне казалось, что они портят вид города. Утром и вечером я отгонял по одной такой на военный полигон и уничтожал при помощи пластичной взрывчатки или гранат. Иногда просто поливал их бензином и поджигал. Это была своего рода работа. Никакого удовлетворения она не приносила. Серых машин в городе было очень много. Я думаю, у меня ушел бы не один год, чтобы полностью от них избавиться. Но двадцать восьмого августа я получил странное письмо на электронную почту. Это было приглашение на празднование католического Рождества в Риме. Подписано Эвой Ван Кюст.

Казалось бы, какое-то глупое письмо. Несмотря на то, что других людей в окрестностях города не было, мне продолжал приходить спам. Его генерировали алгоритмы. Это было сразу заметно. Но то письмо было другим. В нем была как минимум одна ошибка. Я был в этом уверен. Но возможно и сам что-то путал в английской грамматике. Поначалу я пытался успокоить себя. Реагировать прохладно и рационально. Пошел по улицам искать серые машины. Но мысль о возможности встретить другого человека становилась навязчивой. К вечеру я не мог думать о другом. Начал по-дурацки улыбаться. Прокручивал в голове возможные диалоги с этой Эвой.

Через неделю я уже был готов броситься в дорогу. До Рождества было еще очень далеко, но терпеть родной город я уже не мог. Я решил попутешествовать, чтобы развеяться. Собрал одежду, консервированную еду, медикаменты. Несколько раз я встречал на улицах города диких животных. Они убегали, завидев меня. Но в путешествии рисковать было нельзя. Взял с собой довольно много оружия. В последний раз пошел в комнату Анны. Вернул всю ее одежду. К тому времени она уже заметно потрепалась. Окинул всю взглядом. Снял с полки фотографии. Затолкал дневник в карман куртки. Потом полил все бензином и поджег. Возвращаться сюда было бы глупо. Но никогда о ней не забывал.

Я проехал пол Европы. Очень часто делал остановки. Спешить было некуда. Проехался по странам Балтии. Раньше я не думал, что они настолько разные. Даже в таких мелочах как цвет крыш. Потом катался по своей любимой Польше. Замечательная природа. В ней есть что-то родное и приятное. Потом поехал в Прагу. Провел там всего лишь один день. Город показался мне очень мрачным. Может быть потому, что все время шел дождь. В Вене взял на восток. Томиться в Риме я не хотел, поехал смотреть ближайшие столицы. Оттуда захотелось поехать в Румынию – побывать в Трансильвании. Болгарии, Стамбуле, Афинах. Пришлось возвращаться на север по неспокойным балканским странам. Теперь здесь было также тихо, как и везде. Уходящая под воду Венеция. Болонья. Флоренция. Заезжать в Пизу не стал – фотографию с башней я не хотел. Потом итальянская провинция. Я коротал время. Мне не терпелось ворваться в Рим. И хотя разум подсказывал мне, что в нем может быть так же пусто, но я был полностью погружен в мечту о встрече. Я был уверен, что она – Эва – даст жизни в этом мире бесконечного сна.

И вот я сижу на площади у Колизея в стареньком доме на колесах, который я нашел в Хорватии. Двадцать пятое декабря подходит к концу. Две минуты до полуночи. Воздух холодный. Догорает костер, который я развел, когда стемнело. В городе никого не было. Я ждал встречи еще вчера. Целый день сидел здесь, в самом центре Рима. Столица некогда великой империи. Для того времени она была целым миром. Все дороги вели сюда. И с момента основания города сюда сходились люди. А теперь здесь было пусто. У меня были сигнальные ракеты, но я потратил их все вчера. Каждый час стрелял в небо. Надеялся, что меня найдут.

Почти год я был полностью один. А кажется, что целую вечность. Вспоминаю свою старую жизнь. Эх, тогда все было хорошо. Раз в неделю встречался с приятелями, ходили в бар, играли на бильярде. Такая взрослая дружба. Без вдумчивых разговоров и душевных излияний. Просто компания была поводом выбираться. Кому-то из рабочей рутины, кому-то из семейной. А еще у меня была Анна. Конечно, она не была моей, но в мыслях. К тому же, она никогда не говорила мне твердое «нет». Просто на тот момент у нее были другие приоритеты. Уверен, через три годика она бы сама ко мне пришла. Все-таки мы не молодеем. Ну, может быть через пять. А вот теперь один. Еще и понадеялся на эту Эву. Какое-то письмо. В нем ведь не может быть смысла. Во всей этой ситуации нет смысла. Один. Во всей Европе, а может быть и во всем мире. Такой вот сон. Ночной кошмар. Ночной кошмар, внутри которого можно спать и видеть сны. Притом часто тоже кошмарные. А по-настоящему проснуться нельзя. Какое-то безумное выживание.

Вот уже несколько минут после полуночи. Не знаю, найдет ли кто эту запись, но хочу объявить, что я устал. Слышал такую фразу, ее вроде древний мудрец сказал. Может быть даже римский философ. Нехорошо быть одному. Совершенно согласен. Это отвратительно. Невозможно, невыносимо. Я уже давно придумал способ выбраться из этого сна. Теоретически должно сработать. Но сейчас ни в чем нельзя быть уверен. Держался на надежде, что встречу здесь кого-то. Черт с ним! Попробую умереть.

Ричард поставил камеру на заранее подготовленную треногу, встал на колени около костра, расстегнул оранжевый пуховик и достал пистолет. Старый Люгер найденный в Венском военном музее. Ричард поставил его под подбородок, слегка опустил голову, сделал глубокий вдох и нажал на курок. Он повалился на асфальт чуть левее костра. Камера продолжала снимать угасающее пламя. Памяти было еще на сорок минут, заряда батареи – на тринадцать. Мигала красная лампочка.

Эва Ван Кюст этого выстрела не слышала. Представительница намибийских буров она преодолела саванны, джунгли, пустыни, переправилась из Туниса на Сицилию, добралась до Рима. Опоздала к Сочельнику, но вошла в город примерно в час дня двадцать пятого. Устроилась она на площади Святого Петра, в центре Ватикана. Хотя она и не была католичкой, но в ее сознании Рим крепко ассоциировался именно с этим местом. Тем более на Рождество. Она даже привезла искусственную елочку, которую нашла на складе магазина одежды в Неаполе. Она готовилась к встрече. Мечтала о ней с того самого момента, как получила короткое электронное письмо. Там было всего одно предложение – «Спасибо за приглашение – буду». Но этого было достаточно, чтобы в сердце появилась надежда, что кажущиеся вечным одиночество наконец закончится.