Вражина

Глава 1

Огромное здание больницы имело собственное имя. Бетель. В переводе с еврейского Дом Бога. Белый цвет доминантный. Коридоры отделения интенсивной терапии просторные и пустые. Юркие медсестры выныривают из дверей палат и снова исчезают в них словно стрижи в норах. Огромные окна с видом в тот самый коридор завешены железными жалюзями, приоткрыв которые всегда можно увидеть пациента. У одной палаты на жалюзях прикреплены бабочки из бумаги. Когда медсестра проходит мимо их яркие, резные, бумажные крылья трепетно колышатся и медленно возвращаются в прежнее положение. Этих бабочек принесли сюда Павлик и Миша, их мама пациент в этой палате. Павлику двенадцать, Мише шесть. То, что случилось с их мамой не в первый раз. Дома, во Львове ей делали уже и операции, и химии, и облучение. Первый шок пережили все. Их тридцатишестилетний отец, бабушка и дедушка, и они—дети, не совсем понимающие о чем говорят взрослые. Им было только очевидно, что денег на операцию запросили столько, сколько еле наскребли «с миру по нитке, как говорится, голому рубаха». Собирали всем небольшим городком, в котором жила их семья.

Но, ничего не помогло. Да, еще разразилась война. Поскольку маме дали инвалидность, отцу можно было выехать в другую страну. Сопроводить жену на лечение. Маленький Миша подслушал разговор родителей в спальне. Мама говорила, что жить ей осталось не больше двух месяцев. Отец горько плакал, держа обессилевшие желтые руки любимой у своего лица. Она просила лишь об одном, чтобы дети не увидели ее уход. Пусть запомнят ее красивой и молодой.

Отец сказал, что можно выехать из страны и запросить статус беженца по лечению. Он умолял жену использовать этот последний шанс. И она согласилась. По приезду в Германию открылась еще одна возможность оперировать. Обещали бесплатно. Забрезжила надежда. Но предстояла частичная ампутация некоторых органов, мощная химиотерапия и облучение. Было страшно всем. Но особенно ей. Как жить, когда к твоему телу прикреплены две емкости для продуктов выделения и твой мозг не контролирует эти процессы? Как привыкнуть в тридцать пять лет ходить в памперсах? Как же трудно выполнять обещание «и в радости, и в горе» жить с любимым мужем и видеть как он из-за тебя бьется в ловушке жизненных обстоятельств. Хочется , чтобы закончились все мучения быстро, сегодня, сейчас. Мучительны воспоминания. Муж поседел. Похудел. Только дети играют и бегают в больничном коридоре, словно все в порядке. Их смех не раздражает, скорее вселяет надежду и дарит пациентам, которым открыта зеленая миля последние положительные эмоции. Их жизненные силы угасают. После операции их измеряют специальным устройством, которое имеет трехуровневую шкалу. Нужно в него дуть и медсестра увидит сколько в тебе сил. Миша обозвал этот прибор градусником жизни. Была в этой больнице одна « вражина». Так прозвал Павлик докторицу, русскую. Может и не русскую, но она говорила по-русски. Перед операцией она открытым текстом рассказала им с отцом, что будут делать с пациентом. Что так и так жить ей осталось несколько месяцев. Если не делать операцию—умрет без страданий, если сделать испытает муки, сравнимые с пытками. «Зачем это ей и вам?». Читалось в ее взгляде. Эти слова хлестали мужа больной и жестоко свистели плеткой правды. Как мучительно принимать окончательное решение. Судьбоносное решение. Страшный выбор. И они выбрали жизнь. Пусть трудную, мучительную, но возможность прожить дольше. «Вражина» не отходила от постели больной после операции. Сначала, первые два дня весь медперсонал заходил к ней в палату интенсивной терапии в специальных скафандрах. «Вражина» дежурила сутки. Она своевременно увидела одно послеоперационное осложнение и пациентке срочно пришлось сделать еще одну операцию по удалению тромба. Несколько раз в сутки душа прощалась с немощным телом. Сознание то проблескивало в уме красивой молодой женщины, то погружалось в мрак. Прошли первые сутки, потом первая неделя, следом первый месяц…затем полгода. Детские голоса по-прежнему звучали в коридоре больницы Бетель. На жалюзи приклеенные бумажные бабочки выцвели, самые тонкие части их ажурных крыльев обтрепались и не так реагировали на воздушные потоки, которые поднимали проходящие мимо медсестры. Бабочки были лишены всякого внимания и преданы забвению. Совсем скоро санитарки выкинут их в мусорное ведро и тщательно вымоют следы клея.