Воздаяние

Глава 1

Прохладный ветерок освежал до глубины души, а майское солнце заботливо накинуло мне на плечи согревающее одеяльце. Хотелось случайно столкнуться со смущённо улыбающейся девочкой и повести её пить кофе. По крайней мере, кофе присутствовал. Я отхлебнул карамельную пенку из стаканчика и вышел с территории своей шараги, намереваясь пойти длинным путём через аллею, залипая на пробивающиеся через позеленевшие кроны деревьев лучи солнца, я ушел от идущей вдоль трассы дороги. А дома насыплю в тарелку творога с мёдом, заварю чай и гляну какой нибудь кинчик. Но для начала надо быстренько пройти мимо вон тех пацанов, остановившихся покурить у забора. От кого-то я слышал, что они хорошие ребята. Вроде бы, от тусовавшихся с ними тёлок и пацана, пытавшегося загнать мне насвай. Я познакомился с ними, когда пришел на районную секцию бокса. На следующий день починили интернет и больше я на тренировки никогда не ходил. Пацаны не оценили жеста и с тех пор считают меня малодушным говном.

- О, братишка, здоров, - начал вожак.

- Здорова, пацаны, - я не сбавлял ход, настроив голос на непринуждённую волну, стараясь сделать вид, будто я звездолёт в окружении пары массивных астероидов.

- Обожди, есть вопросец, - астероидов оказалось больше, чем прогнозировалось, - степуху уже выдали, да?

- Ага. Можно забрать в бухгалтерии на втором этаже, слева от кафедры, - я потянул штурвал и постарался обогнуть космический булыжник прямо по курсу.

- Да не, тут такое дело, нужно косарь одолжить, - кратеры уже виднелись из кабины пилота и на лбу выступили первые капли пота.

- Да не, пацаны, я не могу. Мне надо кое-что купить. Сегодня, - я отжал от себя штурвал, намереваясь нырнуть и обогнуть препятствие снизу.

- Да нахуй оно тебе надо. Ты же еблан, чё ты там купишь. А у моей мамы завтра день рождения, надо бабок на подарок. Чё ты, давай, - я выматерился на штурмана, когда астероид изменил траекторию и в след за нами ушел вниз, глазея сверху своими бездомным кратерами.

- Нет, чувак, не могу, серьёзно. Займи у друзей, я спешу, - надежда оставалась только Бога-Императора и мои навыки в пилотировании звездолётов.

- Тебе, сука, моей матери денег жалко? Щас будешь мне ботинки целовать за такое оскорбление, - вожак выкинул бычок сигареты и двинулся ко мне, остальные члены стаи наблюдали. В это время датчики на борту звездолёта мигали и пищали. Варианта оставалось два - попытаться маневрировать на ускорителях, рискуя со всей сверх-скорости влететь в астероид, либо палить в него из бортовых пушек, надеясь что их мощности хватит на то, чтобы его расколоть.

Какого хуя я вообще это терплю? Вроде же как существуют законы и всё такое, но что с того? После месяцев суда ему даже штраф нормальный не дадут. Просто подойти и пиздануть человека - с Вас пятьсот рублей. Спасибо за покупку, приходите ещё. А ведь, по сути, вся эта криминальная дикуха с того и начинается, что любой желающий может подойти и пиздануть тебя. Вряд ли, если человек привык, что за любую неадекватную хуйню с его стороны он может остаться без штанов и с клеймом, он так просто схватится за нож даже в бухом состоянии. В этом ведь и основной замес нормального общества - всё решается цивильно. А до того, что плохо грабить, насиловать и убивать, додумается даже стая. Да ладно, похуй. Эта сука не стесняется просто в открытую нести хуйню, прикрывая свои очевидные всем мотивы. Мерзкие брюжащие слюной и спермой твари, которых нельзя подвергнуть массовому уничтожению ровно по той же причине, по которой человечество не устроило резню всех своих природных врагом, придя к доминации над видами. Но отпор обязан быть дан. Всякое зло только потому и сильно, что выступить против него нелегко. И всякий борец со злом должен предстать перед стеной могучих страхов и сомнений. Он по тому и реже отыскивается, что путь добрых поступков сложен и неоднозначен. Добро может быть извращено во зло. Соверши ты ошибку в его сотверении и тёмная воля просочится во все прорехи: проедая его, умервщляя и превращая в свою питательную среду. Настоящее зло же всегда крайность, высеченная монолитом. Но человек потому и становится героем, что имеет смелость взять на себя ответственность за свою борьбу. Я не стану героем, но могу подкинуть свою монету в миску для подояний у ног добра. Откинув большими пальцами защитное стекло с кнопок на верхней части U-образного штурвала, я открыл огонь из всех орудий.

От удара вожак отшатнулся назад, зацепился пятками ботинок за торчащий из земли камень и упал на выступающее основание бетонного забора. Красные ручьи разлелись под недвижимыми плечами.

Меня оправдали. Оказалось, этот дебил состоял на учёте и был тем ещё неадекватом. Повезло, что он не умер. В зале суда он нервно дёргался, непрерывно что-то шептал себе под нос, при любом действии изрыгая звуковые сигналы. Зато он наконец отбросил мишуру и мог беспрепятственно заниматься любимым делом - жрать, спать и обсыкаться. Он, вроде как, даже мог смеяться. Это был ужасный сюрприз для одной матери и огромный подарок для всех матерей, чьи дети оказываются в сфере влияниЯ подобных индивидов. Мог ли я поступить иначе? Мог. Должен ли был? Не знаю. За это время было много мыслей. Хороших и плохих. Бывалые зеки в следственном изоляторе говорили, что я сделал правильно. Если и они так считают, то как же теперь вообще отличить кулаки добра? В любом случае, мне предстояло завтра идти восстанавливаться в шарагу и как-то жить дальше. Но как живут герои, если не умирают в борьбе и не становятся королями, торжествуя? Что, если их борьба так же станет кишащим червями трупом? Я не знаю.

На другом конце улицы дорогу мне преградила компания парней, я подошел к ним и остановился, ожидая.

- Ах ты, сука! Ебаное животное! Убийца!, - прокричал один из них. Я склонил голову и чисто рефлекторно начал пятиться, пытаясь обойти их. Гори в аду, тварь! - раздался новый восклик, раздался щелчок и клинок легко прошел мне между рёбер, словно там его давно уже ждали.