Вовка

Глава 1

Вова был нашим одноклассником.

Он был рослый, стройный, отлично учился и держал себя не то, чтобы высокомерно, вовсе нет - он был чуть в стороне от любых интригующих событий, и немного выше. На самую малость.

Ещё Вова был слишком широк скулами и хитроват глазами для простого русского мальчишки.

Но в те добрые времена мы особо не задумывались, кто каков по национальности, поэтому его внешность ничуть не мешала ему быть своим парнем везде. А приятелям не мешала его поддразнивать, при любом удобном случае, за что угодно. Впрочем, дразнить его удавалось только безобидно, и в этом была его собственная заслуга.

Вова умел держать себя... как дипломат. Ну, или кот.

Говорит редко, может дополнить простые слова такой непонятной улыбкой, что ему и возражений не подберут.

Может быть, этому его научили на танцах - он вместо футбола или бокса всерьёз занимался в именитом танцевальном коллективе.

Наверное, мы завидовали Вовке, что он умеет быть таким независимым и ... обаятельным. Но никто об этом не говорил, да мы вряд ли и понимали это.

Задумываться стали уже потом.

Когда пришла пора взрослеть и учиться культурно общаться с Женщиной - не удивлюсь узнать, если большинство наших однокашников пробовали брать пример именно с Вовки, с его невозмутимых манер и тонкой, фирменной улыбки.

Мне тоже пригодился его удачливый образ и вежливый подход к людям.

А ещё Вова меня однажды крепко выручил.

Было это в школьный выпускной, к ночи по всему городу зашагали советские ещё выпускники, школы нашего района дружно стремились в Лагерный сад, затем на реку Томь.

Вот в лагерном саду я и умудрился встрять.

Отстал от своих, оказался среди чужих, подвыпивших ребят. Наглости во мне не было, уверенности не хватало, зато в руках был фотоаппарат, с настройками которого я провозился, и это добавило уязвимости.

Когда послышались голоса про "с обрыва его" и "пусть в реке искупается", я понял, что сам не выберусь.

Вот тут и возник из ниоткуда, как чеширский кот, Вова.

Он не стал проводить переговоры, не стал лезть в драку.

Он обошёлся парой ничего не значащих слов, и одной улыбкой.

Но перед ним озлобленная толпа расступилась, и он вывел меня оттуда.

Долгое время этот пример умения общаться был мне удивительным образцом чего-то неизведанного.

Впрочем, уже в то время я понимал, что если тебя кто-то смог выручить, ты не сможешь ответить этому человеку тем же добром - либо чем-то другим, либо кому-то другому.

Назрела и прорвалась пере$ройка, миновал дефолт, шли "лихие 90-е"... и тут, наконец, я смог избавиться от занозы, сидевшей, как выяснилось, во мне всё это время!

...безденежье, позади диплом, но работой по специальности не прокормишься. Я - охранник.

В некоторые дежурства удаётся сходить домой на обед или на ужин.

Шагаю с ужина, как всегда - хмурый, как обычно - небритый, в берцах, комке и ... фуфайке.

Не доходя угла, сперва ощущаю нездоровое внимание кого-то, но не ко мне, затем разглядываю удивительную картину.

Рядом с ночным клубом идёт юноша с гитарой, взгляд его направлен, скорее, внутрь себя, он ничего не замечает, и идёт прямо в гнусные объятия гопоты. Как он походит на меня во многих ситуациях из прошлого. В точке, где пути наши могут пересечься, стоит троица серых, невзрачных шакалят.

Лиц не видно, хоть они и стреляют по сторонам взглядами, но заметно предвкушение встречи с жертвой.

Не меняю темпа шагов, чтобы до последнего остаться в невидимках, но подстраиваю шаг так, чтобы подойти к психологически нужному моменту.

Вот троица заступила дорогу мечтателю, вот он выпал из мечтаний и душа его заметалась от безысходности. Вот уже и звучат глумливые фразочки, и появляется угроза даже гитаре.

Обе стороны открыли свои намерения, и я появляюсь из ниоткуда.

Почти вежливо (без злобы) вламываюсь сквозь спины гопников, почему то чуя, что заточка в спину сейчас не угрожает, и очень безразлично, спокойно заговариваю с мечтателем - "Аркаша. У меня мало времени, пошли уже." Мы и пошли.

Шпана теперь выпадает из своих глумливых фантазий и мечется мыслишками - стоит ли чего делать, или нет.

Ну а "Аркаша" мгновенно уцепился за спасительную соломинку, и идёт со мной, нам по пути целый квартал. Я молчу, понимаю, что он сейчас начнёт говорить, и о чём.

Он взахлёб начинает объяснять, что он вовсе не Аркаша, а как-то ещё, он говорит, но я его не слышу.

Понимаю, что я ему, похоже, вовсе не приятен, и он рад лишь воспользоваться спасением.

Вид у меня хмурый и нелюдимый, но я счастлив.

Мне повезло догнать поступок Вовки! Я смог!

Да, хмуростью и нелюдимостью, вместо независимости и обаяния. Но в главном я, всё же, дотянулся. Да и долг отдал.

Были похожие ситуации и после, и опять я был хмур, угрюм, но внимателен и вежлив, так что перед Карной я спокоен, а Вовке - благодарен за его науку.