Воспоминания

Сиреневые отблески

Любовь. Ненависть. Беспокойство. Влюблённость. Гнев. Злость. Страх. Скука. Радость. Счастье. Душевные терзания. Уверенность. Неопределённость. Презрение. Боль. Угнетение. Вина. Удивление. Обида. Забота. Оскорбление. Нежность. Привязанность. Страсть. Чувство прекрасного...

Сколько красок! Сколько эмоций! Какое разнообразие чувств каждый из нас переживает ежедневно и ежесекундно! Но все они меркнут и уходят в никуда, когда вдруг остаешься один на один с собой, со своими мыслями и размышлениями, на целую вечность...

Я думал об этом уже сотни раз. И мысль эта потеряла всякий смысл. Остались только апатия, безразличие и пофигизм. Давняя история больше не волнует и не беспокоит, как тогда. В самый первый момент. Там все случилось так внезапно...

Обычный рабочий день обычного офисного сотрудника. Я сидел на работе, болтая с Яшкой, коллегой и другом детства, вертел в руках ручку и собирался пить кофе. Но в следующее мгновение послышался далекий гул взрыва, за ним пришел гул сирены, пожарная тревога, сиреневое сияние вокруг кресел сотрудников...

Сквозь цветную пелену я видел, как вжался в кресло и исчез Яшка. Услышал, как вскрикнула и уселась в кресло Марина – секретарь Ивана Владимировича, нашего шефа. А потом была темнота. Она опустилась так резко и неожиданно, что я вскрикнул. Но так и не услышал собственного голоса. Тела я тоже не чувствовал. Не мог определить, где руки, где ноги, и есть ли они вообще. Поначалу терпел. Потом начал орать, пытаться двигаться, сделать хоть что-то. Ничего не вышло. Были только мысли. Их одни я слышал, чувствовал и ощущал. Система Телепортации В Будущее – СТВБ – сработала безотказно...

В самом начале моей работы в офисе, лет пять назад, к Ивану Владимировичу пришли какие-то серьёзные люди с красно-фиолетовыми корочками. Я видел, как беспокойно поглядывала на них Марина. Её выгнали из секретарского закутка в общий зал, чтобы наверняка не слышала разговора. А потом они ушли. И шеф объявил, что зарплата в этом месяце будет в минимальном размере. Каждому из нас поставят СТВБ, и в случае срабатывания сирены все должны быть на своих местах…

На следующий день пришли монтажники. Они долго плевались, устанавливая и настраивая СТВБ поколения два. Помню, как встретил среди них своего знакомого – Стаську. Он тогда отвел меня в сторону и шепнул: «Начальник-то ваш – жмот. Самую дешевую систему заказал. Самую нестабильную. Четвертое поколение в сотню раз мягче переносит, а стоит-то всего в полтора раза дороже. Кстати, себе ваш шеф такую и поставил. Валил бы ты с этой работы. Случись что, замучаешься вусмерть раньше, чем перенесёт куда-то. Если вообще живым останешься».

Я пригласил его вечером в ресторан, где собрал всех, кому желал добра. Мы долго обсуждали случившееся, перспективы будущего и политики. Стаська утверждал, что они настроили систему максимально правильно, но окончательной гарантии не давал никому. Людей охватили волнение, страх и неопределенность. Но решили, что пока еще рано делать поспешные выводы. Обстановка спокойная, и можно не торопиться с новым местом работы…

Мы ошиблись. Я понял это сразу, как только оказался в темноте. Проклинал себя. Проклинал шефа. Проклинал Стаську. Проклинал тех серьезных людей с красно-фиолетовыми корочками. Больше некого. Меня грыз страх. Я больше никогда не увижу жену, дочь и маму. Больше никогда не выпью кофе с Яшкой. Больше никогда не услышу нервный смех Марины. Больше никогда... Страшно. Меня нет. Я застрял в вечности. Могу только думать. Думать и паниковать. Но это ни к чему не приводит. Меня просто стерли. Заперли где-то в параллельном пространстве, через которое проходит СТВБ. Я исчез. Исчез, как Яшка. Исчез навсегда… Но теперь мне это безразлично…

- Степан Фёдорович? – Удивленный и обрадованный голос Марины…

После темноты наступило буйство красок. Вначале казалось, что меня выбросило в пустыне. Потом я оказывался в лесу, в поле, в море, снова в лесу, в офисе, дома, в парке. Иногда казалось, что я могу шевелиться, ходить, чувствую прикосновение летнего ветерка. Слышал я и голоса...

- Стёп, очнись. Мы на месте. – В голосе Яшки читалось беспокойство....

Где-то я был один, где-то с друзьями, где-то с семьей, где-то среди незнакомцев и даже инопланетян и животных. А потом я осознал, что всё это миражи. Плод моих фантазий и игр мозга. Значит, мозг у меня остался. Только мозг. Только мысли. И я подчиняюсь тому, чему хочу подчиняться. И вижу то, что хочу видеть…

- Стёпа, очнись! – Яшка был так близко...

Я не знаю, сколько прошло времени. Времени не было вообще. Всё вокруг залилось сиреневым светом. В начале он был ровный, нежный и мягкий. Потом добавились вкрапления светлых и тёмных тонов. Вскоре я уже отличал фиолетовые прожилки, голубые неправильные круги и насыщенно синие кривые. За ними появились жёлтый, зелёный, красный, белый. Цвета множились и нарастали, заставляя играть сиреневый фон множеством незабываемых отблесков...

- Степан Фёдорович, пожалуйста! Пожалуйста, откройте глаза. – Кажется, Марина плачет...

- Стёпка, не дури. – Голос друга, очевидно, дрогнул...

Мне так понравилось любоваться этими отблесками, выискивать новые цвета, пытаться их описать, придавать каждому форму, что ни о чем другом и думать не мог...

- Степан? Слава богу. Минус один. Он жив? – Иван Владимирович, как всегда, наигранно беспокоится о других...

- Похоже, жив, но в себя не приходит. Да перестань ты реветь! – В голосе Яшки заиграли презрение и забота…

Как же давно я не слышал голоса своих друзей, знакомых, голос шефа, голос жены, звонкий смех дочки, ворчание матери. Я уже почти забыл, кто они, как выглядят и как говорят...

- Очень плохо. Приведите его в чувство и немедленно. А ты перестань реветь! – Отдавать приказы шефу нравилось всегда...

- Слушаюсь и повинуюсь, – съёрничал Яшка. – Сам возьми и попробуй. Мы тут ничего сделать не в состоянии. И в этом виноват ты…

Яшка разошелся не на шутку. Наверное, он повёл бы себя именно так, если бы я не очнулся, но был. Всё это плод фантазий. Как и многое другое до того. Как же я скучаю по миру. Миру, где есть люди, ветер, вода, мое тело…

- Не хами! Ты все еще в моем распоряжении. И именно благодаря мне сейчас стоишь тут. – Шеф явно раздражен. И не мудрено...

- Что за спор? Ммм. Стёпка, ты шивой? – Вечно жующий и вмешивающийся во всё Олег и теперь не изменяет своим привычкам...

- Он дышит. – Голос Марины, звучащий сквозь слезы, трогал до глубины души...

Сейчас бы подойти к ней, ущипнуть за длинноватый нос и сказать: «О, он здесь. А мне показалось, на вешалке». Это работало всегда и безотказно. И не только на Марине. Я терпеть не мог женских слез.

- Ты сказал? Стёпа! Миленький! – Кажется, Марина навалилась на меня всем телом и нежно обняла за шею. Интересно, Яшка не ревнует? Они же вроде встречались...

- Эй, кто-нибудь, Данька вернулся! – Далёкий голос нашего завхоза Леонида Петровича...

- Теперь все, – шеф немного замялся, – почти все.Дотормошите его. – Послышались удаляющиеся твердые и решительные шаги...

- Да уж без тебя разберемся. – Яшка еще был раздражен. – Отлипни. Дай, я попробую. – Нежность нельзя прикрыть ничем…

Кажется, плечо стало сыроватым. Тяжесть, которую я чувствовал в последние мгновения, исчезла. Вроде бы легкий, но холодный ветерок сбил прядку волос, и она упала на веки. Надо ее убрать, а то будет колоться. Давно уже надо было подстричься, да все лень…

– Так дешшать! Тфигайся, Стёпа. Ты шифой. А мы настоящие. – Каким же забавным кажется голос Олега, когда он что-нибудь ест…

Интересно, что на этот раз? Да. Тушенка. Я чувствую её запах. «Дай и мне немного. А то всё ешь и ешь, смущаешь голодных трудоголиков».

- А я не смущаю. Хошь, иди и фосьми себе. Там ешшо мноко. – Словно бы услышал мои слова…

- Погоди. Говорить он научился. Судя по всему, чувствует запахи, слышит. Надо заставить его открыть глаза и пошевелиться. – Голос Яшки был рассудительный и деловой, как у начальства. Сколько же раз он меня этим веселил...

- Думаешь, он тоже не понимает, что все кончилось, и не видит смысла шевелиться? – Прозрение! Какая же наивность – наша Марина. Если не по характеру, то по голосу точно…

На веки опустились холодные грубые пальцы. Они слегка скользнули к ресницам, зацепились за их основание ногтями и осторожно дернули веки вверх... Хлынул свет. Я дёрнул головой, чтобы высвободиться и зажмурить глаза. Во всем теле отразилась боль онемения, рука соскочила с чего-то мягкого и прикоснулась к холодному металлу, по ноге скатилось что-то легкое и с глухим стуком упало на землю. Глаза слезились. Онемевшая моя рука, лежащая до того на колене, потерла один глаз, потом другой. Неудобно...

- Ну же! Давай! Подъем! – Яшка явно взял меня за шиворот и стал тормошить, потому как онемевшая шея болью возвестила о движениях головы...

- Может, не надо так? Сильно. – Марина беспокоится. И голос её такой милый от этого...

- Погоди. Пусть трясет. Его тоже так трясли и ничего. – Неужели Олег перестал жевать? А, нет. Показалось...

Еще чуть-чуть и моя голова отвалится. Надо это прекращать. Я попытался остановить голову. Открыл глаза и проморгался. Передо мной висел чёрный бант на синей рубашке, явно принадлежащей Яшке…

- Ты что творишь? – Мой голос звучит как-то хрипло и неуверенно. Я поднял глаза и взглянул в лицо другу. Он был взволнован. Не видел его таким с момента первых свиданий с секретаршей...

- А ты что творишь? Тебе так сложно очнуться, офисный планктон? – Говорил точно Яшка. И обращался ко мне…

- А ты?.. Настоящий? – Во мне росло возбуждение. Я чувствовал, как дрожу всем телом. Яшка отпустил меня. Он явно слышал мой голос. Явно видел меня. А рядом стояли Марина и Олег. Я со страхом опустил голову вниз. Там было моё тело. Туловище, ноги крест на крест, руки. А подо мной мое же офисное кресло. Царапина на покрашенной металлической части его точно отличала от других. Уж больно фигурная и преднамеренная...

- С возвращением, друг! – Яшка протянул мне руку. Я поворочал еще немеющей рукой и протянул ее. Рукопожатие было приятным ощущением…

- С возвращением! – Марина тихонечко прикоснулась теплыми губами к моей щеке. Никогда еще не видел и не чувствовал такого. Особенно порадовал ревнивый взгляд Яшки.

- Вот ты и с нами! – Олег обтер руку о штанину и протянул для рукопожатия. Я с удовольствием вдохнул заманчивый запах еды, принесенный от него ветром...

Вокруг было много кресел, образовывающих ровные ряды. Однако возле них скопились лишь небольшие группки людей. Жующих тушёнку, болтающих, тормошащих друг друга живых людей. Кто-то плакал. Кто-то пытался приободрить. Кто-то смеялся и чуть ли не прыгал от счастья. Кто-то спал. Или мне показалось, что спал. Но больше всего народу было в двух противоположных концах отгороженного участка. Что там было такого интересного, разглядеть за спинами не удавалось. Да и далеко. Отгороженный лентами участок находился на поляне, окружённой могучими березами и низенькими рябинами. Деревья росли не слишком густо, поэтому можно было увидеть соседнее поле, тоже усыпанное креслами и огороженное лентами. Вокруг, кажется, царила весна. Деревья только распустились, а трава едва проклюнулась из земли, но было тепло. Лишь холодил ветерок, налетавший вслед падающему за горизонт солнцу…

- Голоден наверняка? Пошли со мной. – Яшка взял меня за руку. – Только осторожно. С непривычки первые шаги могут быть трудноваты. – Действительно, непросто вновь встать и идти. Ноги всё ещё немели...

- Ой, осторожнее. – Марина прицепилась к свободной руке Яшки, став противовесом...

- Шеф... – констатировал неизбежное Олег. – Сколько радости-то. – В его голосе я уловил усмешку…

- Степан? Очень рад, что ты с нами. – Иван Владимирович протянул руку. – Покажите ему все. У Леонида уже времени на всех не хватает. Да что там еще? – Мы обернулись на вскрики справа. Кажется, кто-то упал в обморок. Шеф поспешил туда, разбираться…

- Что там? – С замиранием сердца спросил Яшку, указывая направо...

- А, Статист. Помнишь инструктаж? А там, – друг указал налево, – Кормилец.

Инструктаж я помню. «Статист» – устройство-маяк, оповещающее всю округу о нашем присутствии, а по совместительству – сборщик информации обо всех и каждом. Можно подойти, назвать себя и узнать, нашлись ли и где твои родные и знакомые. Все установленные где-либо «Статисты» общаются между собой и вызывают помощь властей.

А «Кормилец» – это обычный склад продовольствия, медикаментов и еще всяких походных вещей и мелочей типа пледов, фонариков и свистков...

- Ты уже был у Статиста? – Ответ я понял сразу. Лицо Яшки явно было смущенным...

- Я замерзла. Займу нам очередь за пледами? – Марина явно хотела оставить друзей наедине...

- Да, я с тобой. Может, у них и теплые носки есть. Надо выспросить. – Олег поддержал инициативу девушки. Яшка благодарно кивнул…

- Не был... Ждал тебя. А то как-то несправедливо бы вышло: я знаю о своих, а ты – нет! – Друг слишком усердствовал, убеждая больше себя…

- Страшно? – Я спросил серьёзно. Спокойно. Ни на что не намекая...

- Есть немного, – признался он…

- Мне тоже. – Не хотелось оставлять все на плохой ноте. – Но я дико голоден. Тут вообще кормят? – Я нарочито бодро пошёл в сторону Кормильца и встал в крайнюю очередь...

- Интересно, «Зенит» выиграл у «Динамо»? – вдруг спросил Яшка...

- А что? Никто не знает? – Я спросил так, по привычке. А самому стало вдруг до жути интересно, есть ли вокруг мир вообще? Есть ли футболисты? Есть ли стадионы? Магазины? Дом...

- Новостные подшивки привезут только через три часа. – Друг с явным трудом посмотрел на наручные часы. – Тебе еще нужно подвести свои под местное время. К слову, на дворе 3178-й и 4 часа вечера. Добро пожаловать в будущее. – Хлопок по плечу явно должен был вывести меня из ступора...

- Офигеть! – Только и вырвалось. Это ж если я родился в 3000-м году, то мне сейчас уже 178 лет! – Но, когда все случилось, мне было 28! Кто отнял у меня эти 150 лет? Кто сделал долгожителем? Что за взрыв я тогда слышал?..

- Тихо, тихо. Ты говоришь это вслух, но ответов пока нет. – Яшка как-то нежно похлопал меня по плечу. Похоже, он сам повел себя точно также, когда узнал. Теперь понятно, почему он боится Статиста. Никто из родни не выжил бы за такое время, не попади они в СТВБ. Да и вообще, выжил ли кто-то? Где-то же был взрыв...

- Ты чего нос повесил? Или мне поступить с тобой так же, как ты с моей Мариночкой? – Он вполне мог. И грозно поднял руку, чтобы ущипнуть меня за нос…

- Успокойся. – Я отмахнулся от него. –Ты помнишь взрыв? Как думаешь, где он был? Мы подошли к Кормильцу. Заведовала всем повариха Семёновна. Как много имен на «С» в нашем отделе, вдруг подумалось мне...

- По две банки в одни руки. И без возмущений. Иначе голодать будем, если помощь задержится. – Голос у поварихи чуть ли не более властный, чем у шефа. И это подняло настроение. Мы с удовольствием взяли банки, ложки и хлеб, расписавшись карандашом в получении…

- Я слышал взрыв, но не знаю, где он был. – Видимо, Яшку тоже беспокоил этот вопрос...

- А вот и мы! С пледами. – Марина веселым и звонким голоском возвестила о своем приближении. – Яшечка, ты замерзнешь. Укутайся. – «Яшечка» улыбнулся и притянул девушку к себе на колени…

- Ты голодна? – Спросил он. – Эта банка тебе. Я уже открыл. Ложечка осталась? – Он нежно погладил возлюбленную по плечу…

- Нет. То есть, осталась. Но ты голодный. И замерзший. Накинь плед. – Смотреть на смущение секретарши и заботу Яшки было одно удовольствие. Мы с Олегом присели на кресла недалеко от них. Я принялся открывать свою банку…

- Хочешь, поделюсь? – Серьезно спросил коллегу. Ведь тот, постоянно жующий, сейчас наверняка был зверски голоден. И хоть я не был альтруистом, всё равно не мог допустить, чтобы кто-то жадно смотрел мне в рот, когда я ем. Тем более банки были увесистые, а содержимое жирным…

- Если не жалко… – Олег словно ожил. Взял из моих рук подарок. Неведомо откуда достал ложку. И стал наслаждаться. А я смотрел на него и удивлялся, как же забавно он смотрится…

- Пошли, что ли, к Статисту? – Мы уже давно съели тушенку, налюбовались ласками Яшки и Марины, согрелись в теплых пледах и носках. На поляне зажгли походные фонари. А к нам пару раз уже заходил шеф и просил зарегистрироваться у Статиста. Друг мой, Яшка, каждый раз посылал шефа ко всем чертям и нарочно страстно целовал свою любимую. Тот уходил, ворча и ни с чем…

- Думаешь, пора? – Неуверенно спросил друг, выпуская девушку из рук...

- Да вроде. – Я передёрнул плечами и посмотрел на спящего Олега. И как он может тут спать? Впрочем, это же Олег…

- Сходи. Тебе же это важно. То есть... Ты понял. – Секретарша уселась на соседний стул, подобрала ноги и закуталась в плед целиком. – Только быстро. А то я замерзну. – Её ласковая улыбка светила лучше любого фонаря…

- Ладно. Пошли. – Яшка, наконец, сдался и встал. Скинув с себя плед, он накинул его на Марину. – Там может быть очередь. – Он слегка передернулся от вечерней прохлады и пошёл за мной...

- Мда. И впрямь очередь. – Я взирал на вздрагивающие, неуверенные и взволнованные спины своих коллег...

- Они тут уже в сотый раз торчат. Надеются, что их близкие найдутся. – Пожал плечами мой спутник. – Вы позволите и нам посмотреть?

На его слова обернулась заплаканная Снежана...

- Он нашёлся! – Радостно возвестила она. – Мой любимый жив!

Как прекрасны объятия девушки. Жаль, в этот раз они предназначались не мне. Но на душе стало значительно легче. Её муж работал на стройке и выжил. Значит, шанс есть и у остальных...

- «Введите свои Ф.И.О., год рожд., точный адрес, место работы и жительства, укажите свое состояние». – Статист требователен как завхоз. После ста пятидесятилетнего забытья не так просто вспомнить всё необходимое, но я справился. А состояние определил как хорошее, чтобы близкие не волновались. – «Укажите Ф.И.О. людей, которых хотите найти, и, по возможности, их год рожд., точный адрес и место жительства. Но не более 10 человек». Мне и не надо более. Я ввел жену – Фёдорову Надежду Анатольевну. Дочь – Фёдорову Антонину Степановну. Маму – Фёдорову 3инаиду Алексеевну. И, немного подумав, ввел отца Яшки – единственного родного человека, который был у друга, – Григорьева Валентина Игнатьевича. Нажал на кнопку поиска...

- «Федорова Надежда Анатольевна и Федорова Антонина Степановна находятся на поляне номер 34566. Состояние обоих людей хорошее. Григорьев Валентин Игнатьевич находится на поляне номер 9845. Состояние человека среднее. Федорова 3инаида Алексеевна в списках не значится. Попробуйте найти позднее». – Вердикт, которого я страшился, но ожидал…

- Спасибо, – едва слышно проговорил друг за моей спиной, – я бы не смог. А тебя можно поздравить. Жена и дочь в порядке. А мама наверняка найдется. Она же была в школе. Учителем вроде у тебя? – Я кивнул. Но и прекрасно понимал, что урок мог быть окончен, а учитель обязан был вначале загнать в СТВБ всех учеников, а потом уйти сам. И мог не успеть…

- Да. Найдется. – Я пытался улыбнуться. Верить в плохое – последнее дело...

- О, новости! – На поляне возникло заметное оживление. Это заметил не только Яшка. Все повскакивали со своих мест и устремились к новым людям. А они всё прибывали откуда-то из рощи. Вооружённые. В масках. С какими-то приборами в руках…

- Спокойно. Сейчас мы раздадим вам новые продовольственные пайки и новостные ленты. Но за пределы поляны никому не выходить. Здесь назначается карантин. – Мужчина, явно назначенный главным, не кричал, но его услышали все. В толпе зароптали. – Это необходимо для вашей же безопасности. Мы должны определить наличие у вас болезней и привить всех от вирусов, с которыми вы еще не сталкивались. Пожалуйста, проявите уважение к сотрудникам. Сдайте кровь на анализ и пройдите процедуры прививания.

Возле меня тяжко вздохнула Сёмка – бухгалтер нашего отдела. Она всегда боялась прививок и уколов. Но ничего не попишешь...

- Хотя бы принесли больше тёплых вещей, – заметил Яшка, когда мы отошли от пункта военных. Руки зудели от уколов, это было еще не всё. Поутру предстояло вновь привиться. А отпустить с поляны обещали лишь через неделю и не раньше. Нужно было набраться терпения...

- Зато нам дали средства связи с близкими и привезли палатки. Сразу за ними пойдем? – Я привык во всем искать положительные стороны. Лишь бы нашлась мама...

***

- Как думаешь, теперь точно все или опять мозги пудрят? – Яшка очень волновался. Сегодня за нами пришли солдаты. Всем приказано собирать вещи и относить их к прибывшей машине. А сами они были уже без масок и одеты достаточно свободно...

- Наверняка уедем. Только вот куда? Думаешь, сохранились наши дома? – Я прекрасно понимал, что друг не знает ответа. Но спросить было необходимо. Меня охватывало волнение…

Нас загрузили в машины, потом пересадили в автобусы, и мы ехали. Ехали долго. Практически в полной тишине. Вокруг было нечто невообразимое. Сказочное. Чего никто и никогда не мог представить...

Это был наш новый мир. Наш новый дом. Спустя сто пятьдесят лет. И в это невозможно было поверить. И не хотелось верить. Все молчали...

Место, где остановился наш автобус, чем-то напоминало знакомые нам старые дома. А потом был стол, за которым сидел робот. Мы называли себя, он что-то сверял и ставил нам на руку прошитый металлом и несколько миллиметров в диаметре штамп. Из аппарата возле него выходила пластиковая карточка. На ней отмечались паспортные данные и адрес проживания. Мне достался дом по улице Михайловской с номером тридцать восемь. Квартира шестьсот восемьдесят шестая. Забавный номер. Жаль, мама его не увидит…

Распрощавшись с друзьями и с трудом отыскав нужный дом, я поднялся на лифте и замер возле двери. Чтобы войти, требовалось всего лишь взяться за необычную ручку и оттолкнуть от себя этот кусок обитого чем-то мягким металла. Но мне было страшно. Так страшно, как не было никогда до этого. И я стоял...

Дверь распахнулась сама. На пороге молодая и красивая женщина лет двадцати пяти стояла и мило улыбалась. На руках она держала восторженную девочку лет пяти от роду...

- А вот и папа вернулся с работы. – Она потрепала девочку по голове и выпустила из рук. – Тебе разогреть? Я приготовила ужин уже полчаса назад. – Она с нескрываемой радостью наблюдала за тем, как я обнимаю нашу дочь. А в глазах стояли слезы...

- Я сам разогрею, если надо будет. – Мои губы произносили эту коронную фразу уже в забытьи. Руки сами притянули к себе любимую. Дочь на руках чуть пискнула, недовольная внезапной теснотой. Но всем было хорошо. Мы были вместе. Мы были стары, но молоды. Мы жили в мире, которого не должно было существовать для нас. Мы жили. И жизнь продолжалась...

«Чернильница – 2014», редакция опечаток 16 апреля 2023 года

Жаренка

- Что там произошло? Я и не отвечу. Просто в какой-то миг всё резко изменилось. Только что были полные полки еды, забитые людьми кафе и рестораны, народные гулянья и выставки на любой вкус. А потом что-то случилось. Я был слишком мал, чтобы это понять. Просто вдруг нельзя стало на улицу. Нельзя стало есть и пить то, что не было запечатано. А что раскрывали, нужно было употребить в течение получаса.

Родители преподнесли мне это как игру. А сами часто запирались в своей комнате и слушали там тихое радио. Интернет отключили. Телевизор тоже. Оставалось только это самое старое радио на батарейках.

Постепенно дома становилось холоднее. Еда всё чаще попадалась испорченной. Но мы ели. Хоть и рвало от неё. Я не понимал, почему нельзя просто выйти в магазин и купить нормальной еды.

Только потом узнал, что творилось вокруг. Люди, животные и птицы умирали повсюду. Воздух, вода, почва – всё было отравлено какой-то неизвестной заразой, убивающей практически мгновенно.

Трупы даже некому было убирать. Так и лежали на улице, отравляя почву и воду ещё сильнее.

И такое наблюдалось везде. Словно кто-то незримый распылил над всей планетой аналог дихлофоса.

Бедные страны, чьи запасы консервированных и сублимированных продуктов были ничтожно малы – вымерли почти полностью. Небольшие богатые страны последовали за ними. Большие и богатые были на грани. Учёных, способных хоть как-то повлиять на ситуацию, оставалось всё меньше. Но и они уже не сильно-то и пытались что-то сделать.

Я уже и не говорю про «улететь на другие планеты и колонизировать новый мир». Все сухпайки с космических кораблей съели ещё в первый месяц пандемии. Да и лететь очень быстро стало некому. – Мужчина в летах устало вздохнул. – А потом умер отец. Слишком сильным было последнее отравление, а остатки воды родители отдавали мне.

Мать пережила его всего на два дня. Не выдержала горя. – Мужчина ещё раз вздохнул. По лицу катились слёзы, но никто из присутствующих в актовом зале детей и взрослых не посмел нарушить тишину.

- Я не мог смотреть на трупы своих родителей и вышел на улицу.

Был прекрасный осенний день. Не холодно и не жарко. Я смотрел вокруг. Тихо. Пустынно. А небо такое оранжевое. Как сейчас помню. С лёгкими перистыми облаками над самой моей макушкой. И только мухи докучали по дороге. Да трупы кругом. И запах. Отвратительный сладкий запах.

Но это сейчас я всё это осознал и принял. А в тот день мне было всё равно. Я не мог убить себя. Еды не было. А смерть всё не приходила. И единственное, что пришло в голову шестилетнему ребёнку – дойти до ближайшей реки и испить воды из неё. Как-то, подслушивая то самое радио, слышал, что это самый верный способ.

И вот, когда дорога уже вела по прямой к реке, я пошёл быстрее. Ветер шумел в ушах, а в голове было пусто. И тут, возле самых гаражей, я увидел высокие кустистые цветы жёлтого цвета. И вместо ветра услышал голос матери: «А видишь эти цветы? Это чёрный картофель. Его можно есть. Хочешь, подкопаем и сварим»?

Встал как вкопанный с мыслью: «Я не помню, какая она на вкус». И впервые нашёл в себе силы поплакать. – Мужчина слегка наклонился в крепком кожаном кресле посреди сцены и позволил себе ещё немного слёз. А затем со вздохом продолжил свой рассказ.

- Я плакал под этими кустами и вспоминал отца, мать и ту нашу поездку к бабушке в деревню. И мне так захотелось вновь испробовать этот картофель, что я подумал что-то вроде: «Какая разница, от чего умирать», – и начал рыть землю.

Возле гаражей никто не занимается подобными вещами. Об дёрн и камни я изранил руки, но ничего не выкопал. Тогда нашёл стекло от бутылки и разрезал им дёрн. А потом копал и копал, пока, наконец, не вырыл три таких приличных плода.

Как их зажарить – тоже была проблема. Хотелось съесть их сырыми, прямо сейчас. Но я не стал. Не поленился. Вернулся домой и взял спички. А потом дошёл-таки до реки и бродил вдоль неё, пока не нашёл незаконченный костёр. Как жарить картошку на костре – я не знал. Что делать – представлял лишь косвенно. Но мне повезло найти сразу походный котелок с треногой. И вот тут возник главный вопрос моей глупой башки: как варить картошку?

Меня всю жизнь кормила мама. И я не сильно-то интересовался готовкой. А мозг ещё и затуманен голодом и смрадом вокруг.

Думал-думал, что делать, да просто взял, зачерпнул воды в реке, кое-как помыл саму картошку и плюхнул с размаху её в воду. – Мужчина впервые улыбнулся. – А как я разводил костёр – вообще отдельная песня. Обжёгся везде, где мог, штаны подпалил и майку. Но зажёг.

А потом на дым пришёл какой-то дядька в форме. Андрей Николаевич. Его уж нет с нами сегодня. Подсел ко мне на траву и бодро так: «Ну что, малец, развлекаешься»?

И я тогда ему на полном серьёзе ответил, мол, не развлекаюсь, а умираю.

Он улыбнулся, а ответил так же серьёзно: раз решил умирать, то со вкусом. Только тебе соли не хватает – говорит. – С ней повкуснее будет, а у меня есть с собой. Поделишься картошкой?

Я задумался, помню. Решил, что и от одного кусочка отравиться хватит, а компания не помешает. Не так страшно. Да и клубней три. И говорю ему: ладно, один – твой, один – мой, а третий – выжившему.

Так и договорились.

Дядька этот меня научил правильно картошку на костре варить, когда присолить, когда сливать. Я в тот миг словно с отцом сидел. – Мужчине вновь потребовалось прерваться для вздоха. Иначе слёзы мешали говорить. – А потом мы простились и съели картошку. Она была ещё горячая. И даже без соли была объеденьем, а с ней – так и вообще верх кулинарии.

И было ещё тепло.

Мы съели по картошине и лежим. Ждём, когда подействует. А смерть всё не приходила. И начали разговаривать. Я рассказал про себя, Андрей – про свою жизнь. Он военным был, да тоже всех потерял. И я уж не помню их имён, к своему стыду. Он тогда многих вспомнил и много чего рассказывал. Но все разговоры закончились. И мы просто молча смотрели в небо.

Иногда кто-то из нас спрашивал, мол, жив второй. Живой – слышалось сбоку, и мы продолжали лежать.

Потом совсем похолодало. В животе предательски заурчало. И мы невольно стали поглядывать на оставшийся корнеплод. Андрей не выдержал и говорит: давай съедим его у меня на квартире. Там ещё чистой воды немного оставалось. Я тебя угощу.

От этих слов мне дико захотелось пить, и я согласился.

Мы шли по засыпающему мёртвому городу. Тени вокруг наступают, словно сожрать хотят. Я жался к своему новому другу. Но признавать свой страх не хотел. А Андрей умный мужик был. Сказал, что это ЕМУ жутковато, а когда такое дело – надо петь песню. И погромче. Чтобы все страхи сами испугались и убежали.

И мы запели. Стало идти легче и веселее. И даже тёмные провалы окон так не пугали. Как вдруг одно из них распахнулось, и громкий детский голосок с первого этажа продолжил нашу песню.

В окне показалась бледная тощая девочка. Возраст и определить нельзя было. Голова едва торчала над подоконником.

- Возьмите меня с собой. Хоть съешьте. Не хочу больше одна сидеть.

- Такую съесть – только костями подавиться – отшутился мой спутник.

А потом она сбросила нам ключ, и мы попали к ней домой.

В первый миг я чуть не задохнулся. Как потом оказалось, она провела в запертой квартире три дня, оплакивая тела родителей и старшей сестры, которых даже оттащить куда-нибудь не могла. До дверного замка не доставала толком. Да и окно никак открыть не получалось, пока не услышала песню и не расколотила запор шваброй. Боялась, мимо пройдём или оставим её тут. Ни воды, ни еды в доме уже сутки как не было.

Плакала от счастья, когда мы дверь открыли, и Андрей на руки её взял. Взял и понёс с нами. Да ещё и с моего согласия ей отдал последнюю нашу картошину.

Мужчина привёл нас в военный городок. На входе стоял другой, более коренастый военный. Он окликнул нашего спутника:

- Звонцев!

- Так точно, товарищ прапорщик!

- Ты сегодня на кровь ещё не ходил? Бери малых и шагом марш на процедуры!

- Есть! – солдат обернулся к нам. – Придётся перед квартирой заглянуть в медчасть. Но я всё время буду с вами. Хорошо?

Я в ответ только плечами пожал, а Дарина на руках лишь сильнее прижалась.

- Вот и ладненько – кивнул он и повёл нас к какой-то каморке слева. А там приветливая, но очень бледная медсестра взяла у нас кровь из вены, а взамен дала по глотку чистой воды и частичку сахарного рафинада. Мы, не видевшие такого, казалось, целую вечность, даже есть это боялись. Стояли и смотрели, как он подтаивает в руках. Словно на перо жар-птицы. Смотрели и плакали в два голоса. Медсестра плакала вместе с нами. Андрея я не видел, но его сильные руки просто помогли донести эту драгоценность к нашим губам. И этот вкус я не забуду никогда. – Мужчина вновь вздохнул, собираясь с силами.

- А потом мы пошли на квартиру. Обычное солдатское жильё, наверное, выглядит именно так. Ничего лишнего. Койка, стол, тумбочка, совмещённый санузел и книжный шкаф у входа в маленькую кухоньку. Помню, он угостил нас ещё по паре глотков чистой воды и даже разделил с нами ЦЕЛУЮ пачку сухариков. Как сейчас помню их вкус: лисички в сметане.

А дальше мы с подругой окончательно всё выплакали и заснули прямо поперёк солдатской койки.

Не знаю, сколько я блуждал в беспокойных голодных снах. Не помню, что точно мне снилось. Но вот трясёт меня Андрей. Прикладывает палец ко рту, мол, молчи. Я в недоумении, а он тихонько меня за дверь. Там стоит Анна Ивановна – та медсестра из каморки, – и оба на меня: ты где картошку взял? Ну, я рассказал, а потом и показал прапорщику с другими солдатами, что там были. Мне за это целый кусок рафинада выдали. Я его с Дариной разделил.

А потом объявили тревогу. Андрей за старшего нас оставил, выдал целую бутылку воды и ушёл.

Мы очень боялись, что насовсем. И за целый день только два глотка сделали. Каждый.

Андрей ночью приходит. Довольный. Дарина спала уже.

- А чего воды не выпили? – спрашивает. – Я ж вам всю на день оставил.

- Боялись, что не вернёшься – честно признался я. – А ты чего такой довольный? Цистерну с водой нашли?

- Лучше – прошептал солдат, когда девочка перестала ворочаться во сне. – Мы картошку твою нашли. И много.

- Будем печь? – так же шёпотом спросил я.

- Лучше – просиял он. – Будем ею лечиться. Но никому ни слова пока что.

На следующий день городок был забит людьми под завязку. Разные старики и женщины в халатах, солдаты и просто люди в повседневной одежде. Они что-то громко выясняли. Дали мне много чистой воды и взяли много крови. Всю пить не стал. Часть отдал Дарине, а часть припрятал на солдатской кухне. Через несколько дней кровь сдавал ещё раз. А потом и ещё.

Андрей нас с Дариной усыновил. Ему дали комнату побольше, и мы её обустраивали. А в свободное время гоняли в мяч с солдатами и другими детьми, которые здесь нашлись. Нам прапорщик на это целый час выделял. А вечером он брал в руки гитару, и мы пели песни в общем зале. Хороший был мужик. Николаем звали.

А через месяц учёные выдали лекарство. И пришли ко мне название спрашивать. Мол, благодаря мне нашли нужное вещество.

Я в недоумении. Мал, конечно, но понимаю, что я-то ничего не открывал. А они мне про чёрный картофель. Мол, именно в этом сорте картошки это вещество спасительное и было.

Ну, а я глупый был. Возьми, да и ляпни: жаренка. Так мой папа называл вкусную, приготовленную до хрусточки картошечку.

А учёные возьми да и назови вакцину этим словом. И теперь во всём мире раз в пять лет детям и взрослым колют жаренку. И приятно, и стыдно.

А так – всё, наверное, рассказал. Андрей Николаевич умер в позапрошлом году. От старости. Не мучился. Во сне ушёл. Дарина выросла и замуж вышла за сына полковника дяди Коли. Они ещё тогда дружны были. А я на службу пошёл. Потом встретил свою Светочку. Женился. Помотался с ней по городам, да и осел тут. На пенсии. У меня две дочери подрастают. Школу заканчивают. О пандемии и не знают ничего толком. Теперь будут. И бережнее будут с водой да едой обращаться, как я надеюсь. – Мужчина повернул голову направо – так-то я всё, вроде, рассказал.

Немолодой директор школы встал со своего места, украдкой вытер слёзы, подошёл к оратору и крепко его обнял.

- Спасибо тебе, Ваня.

«Чернильница – 2022», 7-14 сентября 2022 года

Ведьма в игре

Кто ты? Сколько тебе лет? С какой ты планеты? – Всё это не имеет никакого значения. В какой-то определённый промежуток отведённого нам времени просто и неотвратимо наступает он. Переломный момент всей твоей жизни. И даже если ты ждёшь его наступления и тщательно готовишься встретить все удары судьбы, то фортуна всё равно найдёт, чем тебя удивить и обезоружить. Но в эти мгновения главного сражения вряд ли подобные мысли будут забивать твою больную голову. А после и подавно.

***

- Вы серьёзно? – Я потрясла планшетом в сторону комиссии. – Сидите на расстоянии в два прыжка, в полном боевом скафандре, обвешанные магическими амулетами, в этой времянке из картона для того, чтобы сообщить главе разведывательного отделения гильдии ведьм, что я должна быть шахтёром?! Неужели все эти «приблуды» не способны Вам помочь распознать ложность роботизированного заключения?

Центральный экспедитор вздохнул сквозь динамики открытого шлема и соизволил, наконец, оторваться от своего планшета.

- Во-первых, не шахтёром, а главой охраны в шахте №Т89-01. – Его голос был спокоен и размерен, будто объясняет «2+2» неучу. – Во-вторых, напоминаю, что до достижения возраста распределения Вы не имели права занимать какую бы то ни было должность. И то, что Вас назначили главой разведывательного отделения указанной гильдии, является счастливой случайностью. – Он поднял руку, пресекая мои попытки высказаться. – Мы все знаем, почему так произошло. Гильдия освобождена от ответственности в связи с законом И98-09-12 от 3021 года с начала эры гиперпространства. Но только из-за того, что при Вашем вступлении в данную должность был подписан соответствующий документ. Или его не Вы подписали своей идентификационной меткой?

- Я. Глава гильдии предоставила Вам верную информацию.

- Хорошо. – Он снова раздражающе уткнулся в планшет. – На Вашу должность будет поставлен Сфикс.

- Что?! – Новая волна негодования накрыла меня с головой. Это имя принадлежит самому отвратительному ведьмаку на этой планете. Он не умеет ни летать нормально, ни читать карты, ни колдовать так, чтобы не спалить кому-то несгораемую мантию в учебном классе. Не говоря уже о скверном характере задиры и тайных тотализаторах, запрещённых в Империи, но распространённых на отдалённых планетах, где он постоянно участвует. И это недоразумение будет главой разведывательного отделения?! Да его отряд положат при первом боевом столкновении! – Эту последнюю мысль я и высказала в лицо комиссии.

Правда, слушать они меня вообще-то не обязаны. Профессии распределяются согласно ответам на многочасовую анкету в специальной капсуле, которая попутно ещё и твои физические данные сверяет. Учитывается столько всего, что на перечисление ушли бы если не сотни, то десятки страниц – точно. И как я в итоге оказалась подходящей на работу, пусть в самой крупной на планете, но шахте – это можно понять и даже попытаться принять. Всё же горнодобывающая планета. Но как на мою должность попал этот амбал – мне совершенно неясно. Однако ж, не за тем я начала весь этот диалог с комиссией, где живым человеком-то является только один из трёх, а остальные – всего лишь мозг внутри совершенного робота. Империя у нас добрая и справедливая. А потому у всякого есть шанс доказать, что ты не рак с горы Фетига, а вполне себе Иммануил-открыватель. Осталось глубоко вдохнуть. Выдохнуть и просто произнести это в слух.

- Я – Мария Никаноровна с планеты Теу-98, идентификационный номер совершеннолетней прилагается, направляю достопочтимой комиссии заявление на участие в распределительных играх 348 круга.

Кажется, мне удалось заинтересовать живого экспедитора. А его «коллеги» лишь единодушно кивнули.

- Ваше заявление принято. – Провозгласил мужской голос правого.

- Заявка удовлетворена. – Подал «признаки жизни» левый, изобразив мелодичный женский голосок.

- Что ж. – Пробасил центральный из динамиков скафандра. – Раз Вы осведомлены о протоколе подачи заявления, то о правилах, вероятно, тоже. Но согласно этим самым правилам, я всё равно выслал Вам на почту пакет документов для изучения.

В подтверждение его словам «пилинькнул» уведомлением наручный коммуникатор, и я утвердительно кивнула, прочитав заголовок.

- Напоминаю. – Продолжил меж тем экспедитор. – Что теперь у Вас нет вообще никакой профессии. Есть только цель. И если Вы её не достигните, то уже не можете претендовать на профессию, куда Вас распределили. В лучшем случае Вам достанется «грязная» работа. А в худшем – вообще никакой.

- Принимаю. – Я знала всё, что он может мне сказать. Сомнения, конечно, были, но в шахту я точно не вернусь. Только если вернут рабовладельческий строй доисторических времён и меня сошлют туда в качестве раба. И то убегу раньше.

- Тогда не смею Вас задерживать. Сдайте планшет в приёмный аппарат и проститесь с близкими людьми. У Вас есть стандартная неделя. А потом ни дома, ни работы. – Уже слегка седовласый мужчина устало потёр лоб. – Ну и на кой тебе это сдалось? Отказаться от всего ради призрачной цели, которую добиваются десять человек из полумиллиона? Куда тебя несёт, девка? Эх… – Он махнул рукой, не дожидаясь ответа. Тем более что я и не собиралась ему отвечать, уже сдав выданный планшет. Оказалось, такой невозмутимый экспедитор – внутри такой чувствительный человек. Но он вновь стал невозмутимым прежде, чем можно было об этом подумать. – Следующий.

***

Правильно ли я поступила? Что скажут родители? Как теперь добраться до центральной системы на том «корыте», что мне удалось собрать за три долгих года на шахте и в разведке? – Вот, что меня занимало, когда я почти нос к носу столкнулась с отцом.

- Кого-то определили не туда? – Весело сообщила мне внутренняя связь походного скафандра голосом любимого папочки.

- Не туда. Совсем не туда. – Настроилась на его канал. – А ты смог починить мотолёт? Круто. – Мне искренне хотелось радоваться. Ведь, этот потрясающий агрегат, позволяющий пролетать тысячи километров за считанные минуты, минуя грузовой трафик, пришлось буквально по кусочкам собирать. Уж больно дорогая вещь и на б/у рынке в хорошем состоянии она это самое состояние и стоила бы.

- Что? Совсем плохо? – Забеспокоился молодой ещё мужчина. – Тогда прямым домой. Мама как раз успеет поставить «успокоительное» в духовку. – Даже сквозь шлем мне показалось, что он подмигнул. Но ответить ничего не могла.

На Душе скреблись кошки. Ведь, мне придётся рассказать родителям, что они больше таковыми не являются. А, ведь, почти двадцать лет они меня любили и растили, не отказывая в маленьких «хочухах» и не сильно наказывая за всякие шалости, которые я часто устраивала в детстве.

Однако разговор выдался на удивление лёгким. Родители только переглянулись, улыбнулись чему-то известному только им, и папа выразил мнение обоих:

- Езжай.

- И всё? – Удивилась я. – Просто «езжай»?

- А что нам ещё сказать? – Мама взяла меня за руки. – Это твоё решение. Оно должно быть таким, каким ты его высказала.

- Тем более, ничего уже не изменить. – Кивнул папа.

- Всё необходимое уже заранее собрано. И об этом решении мы говорили уже много раз. Если ты готова, то разве мы можем тебе препятствовать? Думаю, нет. Только помочь. – Мама указала на мой коммуникатор. – Тебе помочь разобрать присланное положение? Оно должно быть уже доступно, так как ты добралась до дома.

- Было бы неплохо. – Я была обескуражена. Но внутри поселилась такая лёгкость, какую не испытывала со времён приёма в гильдию, где работает мама. И раз дана целая стандартная неделя на подготовку, то нужно взять от этого времени всё возможное.

Но вот какая странность. Помимо положения на коммуникаторе оказалось письмо. Причём, подписанное тем самым «живым экспедитором». Я не заметила его сразу, так как оно пришло одновременно с важным для меня положением.

Мама тактично отступила, позволяя мне прочитать его самой, но через минуту я собрала всех снова.

«Напористая ты девушка. Экспедиторский корабль стартует завтра. Найдёшь откуда и во сколько, возьму с собой. Подброшу до самого центрального за три касания. А нет, значит фиговый из тебя разведчик и добирайся сама». – Вот и как реагировать на такое заявление? Такой шанс нельзя упускать. И последние сомнения забились в дальний угол в угоду сжатым срокам.

***

Ведьмы в современном мире – это совсем не то, что в фэнтезийных книгах или фильмах. Нельзя взмахнуть палочкой, сказать пару непонятных слов и получить желаемое на блюдечке с голубой каёмочкой.

Ведьмы в современном мире – это хранительница старых, порой утраченных тайн. Как из нескольких невзрачных травинок сделать мазь от ожогов, как очистить радиоактивную воду в полевых условиях, как по звёздам найти путь к родной планете при отказавшей навигации и многое другое.

Ведьм отбирали ещё детьми. Девочка должна была обладать безупречной памятью, не иметь имплантов и иметь какой-нибудь врождённый дар. Моим даром был полёт. Причём, проявился он очень рано. Ещё в три года, когда отец впервые посадил меня на новенький мотолёт. Собственно, это я его в первый раз и разбила. Просто чудом остались живы, когда неожиданно перешедший под мой контроль транспорт, проделав пару бочек и с десяток других пируэтов, со всей силой врезался в ветви размашистого дерева.

Ведьм-Пилотов рождается очень мало. Поэтому учителя и преподаватели всё время не знали, что со мной делать. Часто вообще просто запихивали в класс к ведьмакам-пилотам и после просто спрашивали у них какую оценку поставить. А среди парней девушка в защитном скафандре не сильно-то выделялась, так что и заметить было некому. Хотя некоторые и замечали. Хорошо это или плохо.

И в тот самый день, когда от меня должны были отказаться все. Те, кто искренне желал мне добра, постучали в дверь дома моих родителей.

- Танцуй. У меня есть схема всех полётов над планетой за неделю до и неделю после сегодняшнего дня. – С порога потрясла кулаком Риана – самая лучшая информационная ведьма в моей команде. От неё не могла укрыться ни одна мелочь в информационном потоке.

- Пой. Я достала расширенную версию положения об игре, которую ещё не опубликовали. – Обняла меня самая обворожительная и опасная ведьма-хакер в моей жизни – Николь. – И знаешь что? Её опубликуют ровно за три часа до начала игры.

- Не знаю, будет ли тебе это полезно, но вчера я пил пиво у северной шахты. Там поговаривают, что из-за сильной тряски уже в нескольких шахтах чуть не обвалились своды. – Смущённо подошёл знакомый с университета ведьмак-пилот – Смидт. – Поговаривают, что какой-то корабль-призрак прыгает по планете в относительно безлюдном пространстве.

- Ей не до кораблей-призраков. – Отодвинула парня Николь и повернулась вновь ко мне. – Ты уже придумала как будешь добираться?

Мама не дала мне ответить, напомнив забывшейся молодёжи, что разговаривать в гостиной может быть не совсем безопасно. В доме потомственной разведчицы с этим не должно быть проблем, но, всё же, специальная комната для разговоров подходила гораздо лучше. Тем более с мамиными пирожками от шеф-повара и папиным фирменным лимонадом от лучшего бармена в галактике.

Я коротко рассказала друзьям о письме экспедитора, о планах и ситуации в целом. В итоге уничтожать запас пирожков пришли ещё два человека: действительно человек – Павел, значащийся лучшим инженером-механиком на нашей планете, и ведьмак-аналитик – Стёпа. Последний не считался лучшим на планете, но очень старался таковым стать, будучи подмастерьем.

Вот так вот мы шестеро и засели за создание дальнейшего плана действия.

***

До полуночи оставалось всего три часа, когда мы с отцом выехали на мотолёте в сторону северо-запада. Мне предстояло за пол часа по камушку изрыть квадрат три на три километра горной местности, чтобы найти корабль или шаттл неизвестной мне модели.

На случай неудачи и дабы задержать вылет предполагаемого корабля, Смидт сделал запрос на проверку сектора по причине возможного террористического акта. Ему отказали, но после некоторой помощи Николь и Степана всё же дали добро, но с условием освобождения сектора в 00:05 и не секундой позже. Так мы выиграли лишние пять минут.

Павел внёс какие-то коррективы в конструкцию, а Риана немного (в прямом смысле этого слова) пошаманила над моим наручным коммуникатором. В результате возле предполагаемого места посадки корабля он должен был неистово пищать, распугивая всю флору и фауну этой несчастной планеты. Мне же заботливые мастера выдали на руки беруши.

Слезая с мотолёта, я обернулась к отцу, чтобы что-то сказать, но он лишь крепко меня обнял и со словами «спасибо, что в этот раз не в дерево», развернул в нужную сторону и придал ускорения обычным пенделем. Времени действительно не было и, махнув на прощанье рукой, маленькая ведьмочка пошла покорять большие скалы.

***

В маленькую, но весьма уютно уставленную каюту небольшого шаттла ворвался, почти без стука, взъерошенный матрос.

- Господин, Виньетт. – Выпалил он, задыхаясь. – Вас срочно на капитанский мостик.

Вышеназванный человек в обычном гражданском скафандре невозмутимо поднялся с места и нарочито неспешно взглянул на коммуникатор.

- Мне докладывали, что вылет задерживается на 5 минут. Соответственно, до него ещё 3 минуты и около 35 секунд. Что могло пойти не так? – Он повернулся, наконец, к вошедшему. – И почему нельзя было вызвать меня с помощью ИИ?

- Жанну пришлось отключить. – Не веря собственным словам выпалил молодой человек в боевом скафандре младшего инженера. – Очень прошу, пойдёмте быстрее. Иначе мы не сможем взлететь.

- Изобразив непонятную простому солдату улыбку, господин экспедитор довольно неспешным шагом слегка заинтересованного интеллигента направился в сторону присланного за ним кара. Видимо, лифты тоже управлялись ИИ, а потому были отключены.

***

- Капитан, она тыкает в нас палкой. – Первое, что услышал мужчина, прибывший на мостик. – Сэр, она нашла камень. Господин Суворов точно уверен, что она не сможет сломать им что-нибудь важное? – Офицер в скафандре главного навигатора явно был обеспокоен происходящим.

- Что здесь происходит? – Виньетт подошёл, наконец, к капитану.

- А разве Вы не видите? –Ответил тот вопросом на вопрос. – Безумие. – И лукавые искорки забегали в его старческих глазах. – Уж не Ваша ли подопечная, которую мы должны были взять на борт, оглушила нашу ИИ, забросала половину борта грязью и палками, а теперь метит камнем в одно из самых уязвимых для маскировки мест?

- Возможно и моя. – Усмехнулся в усы господин. – Впустим?

- Да уж если не впустим, то может выйти что угодно. Резервная батарея на такие нагрузки не рассчитана, а основная без Жанночки не работает. – Он повернулся в другую сторону, отдавая приказания. – Суворов. Прикажи своим «дошколятам» открыть люк вручную. И выключите уже эту бесполезную маскировку, пока эта полоумная реально чего не сломала.

***

Стоило мне выключить «пищалку» и вынуть беруши, как на довольно внушительных размеров шаттле всё пришло в движение. Включая его самого. Правда, его ИИ меня почему-то сильно недолюбливала. То дверь перед носом закроет, то в туалетной кабинке для смены септика включит самоочистку раньше, чем я вставила новый блок, из-за чего я немного отморозила себе зад, между прочим. В общем, всячески бухтела. Капитан от этого, кстати, был в восторге, равно как и экспедитор. Хорошо, что до станции, где мы сели на нормальный корабль было близко. Спать с этой стервой – Жанной, я бы не решилась.

Но немного жаль, что со станции я не смогла послать весточку своим. На моё удивление, мы проникли туда скрытно и по каким-то инженерным коммуникациям добрались до пристыкованного корабля, на борту которого глушились все сигналы.

ИИ попросил гостей немедленно пройти в каюту гибернации. Это было странно, так как обычно пассажирам давалось от трёх дней на адаптацию к кораблю даже перед самыми большими прыжками, а тут вот так. Но мой сопровождающий не задавал вопросов, поэтому мне тоже пришлось молча пройти за ним. Ещё оставалась надежда на то, что мы получим объяснения в самом помещении, но нет. Там даже никого не было, кроме обслуживающих роботов. Виньетт просто молча указал мне на одну из кабинок и вошёл в соседнюю сам. Всё. Вошли, замёрзли, отмёрзли. Прошло пять стандартных недель.

- Сэкономили на еде? – Уточнила я у выползающего из соседней кабинки экспедитора, но тот лишь улыбнулся, указав на дверь.

Появилась возможность немного осмотреть корабль. Он явно был не из гражданского класса, так как отсутствовали привычные для них экраны внешнего обзора, да и ИИ корабля строго пресекала все попытки определить, где мы и что здесь делаем.

В столовой, где никто со мной не хотел разговаривать, моему терпению, наконец, пришёл конец.

- И как это вообще понимать? Разве мы не должны были прилететь на один из полигонов центральной системы для передачи данных о проведённой инспекции? – Упёрла взгляд в конкретного человека.

- Вы прекрасно осведомлены, Мария. – Он элегантным движением поставил самую настоящую керамическую чашку с кофе на столь же настоящее керамическое блюдце. – Я могу Вас называть просто по имени?

- Да пожалуйста. – Буркнула ему в ответ и водрузилась на ближайший стул, принимая из пищевого блока пакет с калорийным сухпаем.

- Через. Хм… – Он несколько замялся, сверяясь с наручным коммуникатором. – Да. Пять часов тридцать восемь минут и около пятнадцати секунд по стандартному времени мы максимально близко будем пролетать над станцией «Зорька». У Вас будет буквально пол минуты, чтобы высадиться. – Он поднял руку, не давая мне возмутиться, и меланхолично медленно отпил из своей чашки. – Не позднее чем через час после этого Вы должны вылететь по координатам, которые я Вам скину перед высадкой. Там получите дальнейшие указания. – Он вновь пригубил напиток. – Вы – изгой. Никто не должен помогать Вам. Даже я. – Он вновь сверился с часами. – Игра началась.

Мне оставалось только поблагодарить этого напыщенного интеллигента, дожевать свой сухпай и молча удалиться в сторону ангаров, даже не надеясь на какую-то каюту.

***

В ангаре со мной тоже никто не разговаривал, все жались на приличном расстоянии и отводили взгляд. С разрешения местного ИИ я взяла несколько инструментов для диагностики и отладки скафандра. Всё же убивать меня никто не собирался.

Пришлось самой отлаживать все неточности показаний и пытаться внести кое-какие коррективы, чтобы усилить зацеп при работе в невесомости и уменьшить расход основных компонентов. Хорошим инженером я никогда не была, поэтому перепроверяла всё по сотни раз. Дышать было тяжело, но возможно. Если снесёт в космос, часа два продержаться можно. Крутить параметрами дальше не стала. К тому же, господин экспедитор пришёл лично поддать мне пинка, когда в ангаре включился красный маяк и сирена выгнала всех остальных.

Он молча кивнул и закрыл забрало. ИИ молча открыл маленькую техническую дверцу. Я молча шагнула в бездну, не сразу поняв, где именно находится станция.

Виньетт не обманул. Корабль подошёл так близко, что мог бы врезаться в её антенны, будь пилот менее искусным. Годы тренировок в космосе напомнили о себе. Сгруппировавшись и задействовав небольшой мотор за спиной, я придала себе достаточно инерции, чтобы добраться до ближайшего технического шлюза и закрепиться на нём.

Надо сказать, висеть над бездной, зацепившись за какой-то нарост едва ли двумя пальцами – то ещё удовольствие. Но то ли нарост оказался важный, то ли просто по совпадению, ремонтный робот вышел посмотреть, что же тут происходит. И уж не знаю, кто за ним следил в этот момент, но техническая дверь открылась шире положенного, чтобы смог пролезть человек. А другого мне и не надо.

В помещениях для ожидания, куда мне позволили выбраться полицейские, проверившие личность незваной гостьи, было многолюдно. Бегали дети и животные, важно прохаживались пожилые, мило щебетали, убрав забрало, молодые. Идиллия. Только вот при моём приближении их коммуникатор противно попискивал уведомлением, запрещающим любые взаимодействия со мной. Некоторые даже шарахались после этого. Другие срочно отлавливали любопытных деток и убирались на другую сторону зала. Я словно шла в огромном воздушном пузыре среди бескрайнего океана планеты Ми87, на которой мы когда-то отдыхали с родителями. Только здесь рыбы водились пострашнее. Кто-то даже кинул в меня импульсом, отпугивающим диких животных. Было больно, но терпимо. Вредить серьёзнее никто не посмел.

В Душе я благодарила Риану за наличие карты этой системы в моём коммуникаторе. Точка, которую указал мой провожатый, была всего в «паре шагов» от станции. Всего. Если есть корабль. В почти обычном скафандре с моторчиком до неё не добраться. А красть корабль – запятнать своё имя и имя своей семьи, которые ещё есть надежда вернуть. Поэтому я связалась с ИИ станции, запросив путь до отдела найма корабля. Но тут меня тоже ждал облом. Изгоям нельзя помогать. Пришлось применять дедукцию и топать ножками по техническим лестницам в предполагаемое место нахождения нужного отдела. Садисты. На восемь этажей вверх, потому что какая-то электронная морда решила, что везти меня на лифте – это пособничество.

Физическая подготовка у меня никогда не была на высоте, но выносливости хватало. Вот только время таяло так быстро, что пришлось бежать. К счастью, центр заказа кораблей оказался именно там, где и ожидалось.

Очень полный мужчина в дорогом, но гражданском скафандре преградил мне дорогу у входа и потребовал немедленно убраться, угрожая полицией. Пришлось напомнить ему одну интересную статью, в которой говорится о препятствии игрокам в выполнении задания без наличия соответствующих полномочий и оснований из представленного в законе перечня. Отказать в использовании компьютерного терминала он мне не мог. А вот разговаривать со мной – как раз было против правил.

Слегка подвинув неповоротливого хозяина, я проникла внутрь и ринулась к ближайшему терминалу, не обращая внимание на посторонние визги.

ИИ станции максимально ограничила мне доступ, но запретить заказ корабля в частной конторе не могла, поэтому я выбрала двухместное судно устаревшего образца. Оно было одним из самых дешёвых, готово было к отправке прямо сейчас и договор аренды предполагал возможность выкупа в случае поломки за довольно приемлемую стоимость.

В общем, направляясь к выходу из зала, я надеялась, что это судно хотя бы заведётся и даст достаточный импульс, чтобы я долетела до указанных координат по инерции.

В дверях стояли уже знакомые полицейские, но увидев меня, отошли в сторону и оттеснили туда же хозяина. Я кивнула в знак благодарности и помчалась дальше, на встречу судьбе.

***

На удивление, судно оказалось лучше, чем можно было предположить. Бродяга-запойник (такие не так уж и редко встречались на отдалённых станциях) столь сильно хотел выпить и рассчитаться с долгами, что не особо интересовался, сколько стоит аренда такого судна и кто его арендует. Но, видя мои интерес и спешку, всё равно выбил ещё тысячу за срочность, прежде чем отдать ключи. Удивительно, что у него вообще не было наручного коммуникатора, поэтому ключи были физические, а не электронные. Такое сейчас только в школе, да в музее увидеть можно.

Завелась «Стрела» с пол оборота. Я сразу нашла общий язык с посудиной. И, буквально через пару минут, слилась с ней полностью, улучшив некоторые показатели и с небольшим удивлением узнав, что этот хитрюга всё же меня обманул, немного преувеличив размеры топливного бака и преуменьшив износ ходовых частей. К счастью, это не могло помешать. Корабль был послушным и ласковым.

До указанных координат оставалось всего пятнадцать стандартных минут хода и данного мне экспедитором срока – ровно столько же.

***

Человек, который никогда не летал в космосе, а тем более не сливался со своим кораблём, не может точно описать мои ощущения. Холодная, но при этом такая душная пустота. Но не пустая полностью, а наполненная разного размера частицами и потоками солнечного ветра. Ты прямо ощущаешь, как меняется физика тех или иных параметров твоего тела и окружающей среды по мере продвижения судна.

Я всегда наслаждалась полётом, но прошло то время, когда теряла от этого голову. Поэтому резкую перемену десятка показателей я ощутила мгновенно и, развернув нос в предполагаемую зону стабильности, неожиданно оказалась прямо внутри какой-то рукотворной конструкции, отдалённо напоминающей станцию. Вероятно предполагалось, что корабль будет больше и пройдёт на большей скорости чуть левее. Холл, в котором оказалось судно был просто огромным, а выход из него явно намекал на скоростное движение соответствующей расцветкой. Но, оказавшись у самой правой стены, чудом в неё не влетев, я решила вначале осмотреться. И не зря.

Хоть в помещении и не было гравитации и воздуха, но внизу имелись небольшие комоды (по-другому и не скажешь), выкрашенные в флаги разных планет. С удивлением обнаружила там и родной флаг Теу-98.

Корабль не позволял как-то манипулировать со странным для такого места предметом, поэтому пришлось выходить самой, прикрепив карабин к буксировочному тросу. К счастью, его длины хватило чтобы старенький сейф (а это оказался именно он) считал данные с моего коммуникатора и явил своё содержимое.

Разбирая полученную сумку, была крайне удивлена. Длинный и широкий нож (кажется, раньше такие называли тесаками), верёвка, обычное дамское зеркальце, губная помада и средних размеров резиновый розовый заяц со странной формой ушей.

Шестым чувством почувствовав изменение окружающей обстановки, без вопросов схватила сумку и начала карабкаться обратно. Как оказалось, не зря.

Один за одним мимо пронеслись в скоростной проход два судна. Я даже не уверена, что меня заметили. А когда шлюз моего корабля закрылся, и двигатели вновь пришли в движение, аппаратура возвестила о взрыве за спиной. Пришлось экстренно уклоняться от летящих в пустоте осколков и уходить в скоростной тоннель. Выживших ни я, ни приборы не фиксировали.

***

Тоннель оказался не слишком-то простым для такой скорости движения, петляя то вверх, то вниз, то в бок, он заставил меня изрядно попотеть. Тем более, что тут были и осколки других разбитых кораблей разного калибра. Но больше всего меня напугал целый шаттл, дрейфующий недалеко от одного из поворотов. Не знаю, на кого это ловушка, но он ощущался совершенно нереальным. А с противоположной стороны была такая липкая тьма, что я физически ощущала, как от неё ко мне тянутся невидимые глазу щупальца. Пройти мимо этих двух опасностей было совсем не просто. Поэтому двигаться пришлось максимально медленно. Наверное, это меня и спасло, так как нёсшийся сзади маломестный гражданский корабль последней модели просто исчез в темноте, проигнорировав дрейфующее судно и меня. Я даже не успела проанализировать происходящее.

- Признаки жизни не фиксируются. – Оповестили меня датчики наблюдения за окружением.

От греха подальше медленно полетела за угол, не обращая больше внимание на цветовую схему. К счастью, там тоннель заканчивался посадочной площадкой, на которой уже стояло с десяток разных кораблей и шаттлов. Имелись даже один малый крейсер и несколько простеньких истребителей.

Я села на свободное место и направилась к шлюзу, мигающему зелёным индикатором готовности к переходу.

***

Процедура перехода из безвоздушного пространства к воздушному была стандартной. Больше всего удивляло то, что оказалось на другой стороне.

- Хорошо, что я захватила ту сумку с собой. – Первое, что приходит в голову, когда видишь джунгли, которым конца и края нет. И, судя по ползущему мимо удаву, живность здесь тоже присутствует.

Если бы не специальная подготовка, помереть мне прямо здесь. На родной планете почти везде камни да пустыня. А тут столько растений, что голова кругом. И при этом почти всё готово тебя убить и съесть.

Но размышлять или любоваться природой мне долго не дали. Шаг на встречу неизвестному, и ближайший камень ожил, являя мне голограмму довольно нового ИИ.

- Здравствуйте. Меня зовут Милли. Я – Ваш путеводитель по Играм. Предоставьте доступ к своему ручному инструменту связи.

Я молча выполнила приказ. Уверена, что это был именно он.

- Доступ получен. Загружаю карту местности. Пип, пип, пип. Шучу. Карта загружена. Прослушайте правила проведения финального тура:

1. Вы должны добраться живой в центральный зал одной из башен. Координаты башен внесены на карту. Их значение подписано. Физическое или психологическое состояние при этом не имеют значение.

2. Получите ключ. – Возле ног открылся скрытый ранее ящик, в котором обнаружилась пластиковая карточка на верёвочке. После того как я подняла её, ИИ продолжила. – Без него посещение центрального зала не засчитывается. Но разрешается прийти с чужим ключом.

3. Несколько ключей могут повысить шанс получения желаемой профессии.

4. Можно посетить центральный зал только одной башни. После чего Ваш результат фиксируется в турнирной таблице.

5. Дополнительные ключи можно получить, выполняя задания кураторов. Всего есть три куратора, но их местоположение неизвестно. У куратора (часто на рукаве) всегда есть салатовая светоотражающая лента. Но разрешается отказаться от испытания куратора, если он его предложит.

6. Ключ администратора автоматически устанавливает Вас на первую строчку в любом рейтинге любой башни. Всего есть один администратор. Он может выдавать себя за любого человека на карте.

Других правил нет. Когда будете готовы, приложите ключ к терминалу за этим камнем. – Милли указала себе под ноги голографическим пальчиком.

Я была немного удивлена такому повороту событий. Много слухов ходило об играх, но каждый раз они готовились на бумажных носителях и вносились в электронные базы буквально за пять минут до начала Игры. Но состав ключевых элементов всегда оставался тем же. Вот и теперь башни в джунглях были такими же, какими в прошлом платформы посреди пустыни. Мелкие означали стандартные популярные профессии из ТОП-5, а центральная – любая профессия на твой выбор. Вплоть до приближенных к Императорскому двору. К сожалению, меня интересовала последняя, так как я стремилась попасть в императорский флот или хотя бы в боевой флот своей планеты, если не войду в тройку лучших. Но карта была не из простых. Двадцать на тридцать километров. Почти постоянные джунгли. Всего три достаточно большие поляны, чтобы можно было хоть как-то отдохнуть. Подозреваю, что это арены для боевых столкновений, а, значит, места для отдыха стоит искать в другом месте.

Долго размышлять мне не дали. Раздались знакомые звуки работы шлюзового отсека, и я поспешила спрятаться в ближайшую траву.

Сразу несколько человек в боевых скафандрах приближались к знакомому камню. И сквозь снятые забрала было очевидно, что ЭТИ точно пришли сюда не побеждать, а просто повеселиться в охоте на других людей. И как их только пропускают на такие турниры? Даже просто приглядывать за ними и то опасно. Ведь их сканеры массово фиксируют живность вокруг. Хорошо хоть они не настроили их ещё под окружающую обстановку. Соответственно, выгляжу я на них как питон, виденный пару минут назад.

Однако же головорезы получили всё необходимое и просто прорубали себе путь лазерными резаками. Даже не стали обсуждать план действий или как-то ещё готовиться к походу. Только более низкий из них постарался поколупать плиты под ногами, видимо в надежде обнаружить скрытые сейфы с ключами. Но, конечно, успехом это не увенчалось, а ИИ выдало предупреждение о неподобающем поведении.

Убедившись в их отсутствии, я вылезла из укрытия. На моё удивление, джунгли за бандитами быстро зарастали. Идти в возможную ловушку никто не собирался, но такое поведение растительности стоило взять на заметку. Ещё одним удивительным фактом стало наличие знакомых растений. Некоторые из них раньше не встречались на тропических планетах, зато хорошо помогали от укусов и ожогов. Не задумываясь, нарвала себе в запас.

Наконец, проверив и закрепив всё набранное максимально близко к телу, я направилась по выбранной траектории, расчищая путь увесистым тесаком.

***

Я двигалась в сторону от башен и полян. Хотела обойти их по дуге, проверив предполагаемое место испытания кураторов. Мне показалось, что оно на карте чуть темнее остальной зоны. Едва заметно.

Идти пришлось очень медленно. Густые заросли, ядовитые растения и животные. Один раз даже змея прыгнула на меня с дерева. А змеи, кстати, очень вкусные, если их правильно приготовить. Дойдя до границы предполагаемой зоны, я убедилась в этом лично, соорудив что-то вроде шалаша с малодымным костром. Этому научила меня мама, когда я была совсем маленькая. И с теплотой вспоминая её, чуть не прозевала появление в моём убежище рослого чужака.

- Прекрасно пахнет. Угостишь? – Спросил молодой мужчина с повязкой куратора на плече.

- Угощайтесь. – Пожала я плечами и вернулась от тесака к поглощению пищи.

- Давно такого не ел. Но не боишься, что живность придёт тоже полакомиться? – Поднял он хитрый взгляд карих глаз.

- Нет. – Продолжила уплетать еду, решив не отвлекаться на беседу, но следя за зелёным скафандром собеседника.

- Какая смелая. – Облизывал пальцы гость. – А испытание на дополнительный ключ пройдёшь?

- Да. – В Душе я чуть не прыгала от счастья. Это же просто невероятная удача. Вот так вот на привале найти первого куратора.

- Тогда вот тебе маршрут. – Мой ручной коммуникатор пискнул. – Отклонишься от него хоть на два метра, пройдёшь мимо спрятанного ключа. Пройдёшь чётко по линии, ключ твой.

***

Разве бывает так, что всё идёт по плану? Маршрут был сложный, но чётко ему следовать пока удавалось. Оставался буквально один поворот, когда справа раздался приглушённый женский крик и неразборчивые мужские голоса.

В джунглях сложно что-то услышать. Слишком густая растительность. Поэтому стоило предполагать, что люди находились очень близко. Но сойти с маршрута означало провалить задание куратора.

Перед глазами всплыл образ головорезов и какой-нибудь несчастной девушки, которую они терзают в данный момент. В итоге, плюнув от досады, сошла с маршрута, чтобы помочь. Если ещё не поздно.

За ближайшими кустами действительно оказались примятая растительность и следы борьбы. Не выходя из кустов, я пошла вдоль медленно встающих стеблей папоротника. Меня не заметили. Те два мордоворота действительно схватили и частично связали какую-то девушку. Она не сопротивлялась, видимо была без сознания. А те двое наскоро пытались обшарить её карманы и расстегнуть не самый дешёвый гражданский скафандр.

Мне нечего было им противопоставить. Весовая категория не та. Но зато мне повезло с окружением. Буквально в паре сантиметров от меня проползала довольно ядовитая маленькая змейка. А с другой стороны, на дереве, я усмотрела что-то похожее на «зубастика» – так я прозвала довольно кусачее растение, которое при мне съело не маленькую такую мышь, когда я только входила в джунгли. Заметить его и отличить от лианы очень не просто. Оставалось только надеяться, что я не ошиблась, потому что план созрел мгновенно.

Кинула змейку за шиворот одному. И та от неожиданности и обиды укусила за затылок самого резвого. Укушенный взмахнул руками и толкнул второго. «Зубастик» вцепился в предложенное ухо незамедлительно. А пока бандиты вопили и прыгали по поляне, пытаясь отцепиться от разной живности, я попыталась уволочь девушку прочь.

Проблема в том, что только попыталась. Тушка оказалась невероятно тяжёлая, а мне в нос упёрлось дуло короткоствольного пистолета.

- Смотри, Билли. – Взмахнул свободной рукой и прикрыл кровавую рану на ухе другой – один из укушенных. – Кажется, нам не придётся делить одну цацу на двоих. Теперь у каждого будет своя.

Билли не ответил, так как был занят освобождением своего желудка от находившегося в нём содержимого. Змейка отползла в сторону и там ожидала возможный ужин, обед и завтрак в одной тушке.

У меня было в запасе несколько приёмов против наставленного оружия, но сейчас не представлялось возможным их применить. Не то положение. Даже тесак пришлось спрятать в крепление за спиной, чтобы не мешал. Но спасла меня сама девушка. Извернувшись в путах, она метко выстрелила в нападавшего из наручного парализатора. Не знала, что такой мощный есть в гражданской версии. Но медлить и расспрашивать я не стала, вновь взяв тесак, разрубила оставшиеся верёвки и помчалась прочь, слыша лёгкие шаги за спиной.

Пока неслись, чуть не попались другому «зубастику». Видимо, из тут было много. Но обошлось и, сделав круг, я вывела девушку на трассу, по которой проходила ранее. Корни деревьев здесь образовывали подобие шалаша и можно было немного перевести дыхание.

***

На удивление, девушка – Манифэ, оказалась младшей дочерью одного из императорских советников. Ей тоже не понравилось распределение, на кухню, и в силу наивности и самоуверенности она решила попытать счастье в башне офисных работников. Не понимаю как такое вообще возможно, но она хотела быть финансистом. По мне так, не самая женская профессия. Хотя мне бы говорить об этом.

Указанная башня действительно была с этой стороны карты ближе и безопаснее всего. Видимо, бандиты думали также.

Отгоняя грустные мысли, мы ели сушёных кузнечиков. Или что-то на них похожее. И меня удивляло, как столь изнеженная девушка так спокойно это ест, хотя даже меня втайне от них воротило. Но, видимо, её мало что могло смутить.

И чтобы не выглядеть глупо перед новой подругой, я проверила наручный коммуникатор. На удивление, трасса не пропала после моей неудачи, а моя иконка показывала чётко на её середину.

Озвучивая Манифэ предложение пройти со мной по имеющемуся маршруту, я не хотела как-то вселить в неё надежду или ещё чего-то, поэтому промолчала про задание куратора и награду. Но девушка всё равно решилась пойти.

Двигались мы вдвоём, конечно, гораздо медленнее, но зато дошли до конца без особых проблем. Если не считать огромный такой булыжник в конце. Практически полностью гладкий. А окончание трассы не засчитывалось, потому что мы в него не вошли. В прямом смысле.

Я попыталась забраться на верх с помощью верёвки, но ничего не вышло. Удалось только чуть-чуть заглянуть поверх, чтобы понять, что на камне ничего нет.

Подкоп под камень тоже ничего не дал. Лишь едва не сошли с трассы.

Спутница моя была довольно молчалива и только пожимала плечами на очередную мою идею. Наконец, ей это надоело и из потайного кармашка скафандра были вытащены помада и зеркальце. Кстати, такие же, что лежали в моей сумке.

Манифэ прислонилась спиной к камню и стала наводить марафет, попутно выкидывая из причёски всякие листочки и веточки. Такая забота о себе любимой посреди джунглей вызвала во мне отвращение. Пришлось разглядывать камень, чтобы не показаться грубой. И в этот момент я обнаружила, что солнечный зайчик от зеркала проходит сквозь камень. Красящаяся девушка не могла этого заметить.

Быстро достав своё зеркальце, я по новой начала обходить доступную нам часть камня.

- Так и есть. – Торжествующе проговорила я, светя точно в центр аномалии. – Там что-то есть, закрытое голограммой. – Пояснила ничего не понимающей подруге.

Теперь мы обе светили в одну сторону, но лезть туда рукой не хотелось, поэтому я решила пожертвовать одним из самых бесполезных для меня предметов – помадой. Аккуратно взяв её за один конец, прицелилась и легонько пнула в центр аномалии.

Что-то щёлкнуло. Помада отлетела обратно мне в руки целой. А вот камень подозрительно тихо отошёл назад, являя каменный спуск вниз.

Манифэ не захотела оставаться, и мы обе спустились. Если учесть, что игры проходили на космической станции, то лестница была небольшой и вела в маленькую комнатку с тремя входами. На дешёвом складном стуле посреди неё сидел уже виденный мною куратор.

Я поздоровалась. Спутница, не видя угрозы, сделала тоже самое.

- Рад, что вы догадались как добраться сюда. – Расплылся старый знакомый в широкой улыбке. – Только вот у меня один жетон-ключ и у вас на двоих один жетон-ключ. Как думаете делить?

В наличии своего я была уверена, поэтому непонимающе посмотрела на Манифэ.

- Бандиты успели?

- Нет. – Не смотря на всё умение владеть собой, на лице девушки выступили злость и презрение.

- Её ключ, вместе со своим, две минуты назад предъявил один парнишка в башне творчества. – Поднял на нас глаза куратор. – Между прочим, обеспечив себе первое место в текущем рейтинге.

Моя спутница опустила глаза и глубоко дышала. Похоже, её предали. И, возможно, этот человек был ей не безразличен. Но исполнение моей мечты тоже требовало дополнительных ключей. И чем больше, тем лучше. Как справедливо говорил экспедитор, только единицы добиваются своих целей. На финансиста напрягаться нужно было гораздо меньше. Лишь бы свой ключ не потерять.

- А. – Махнула рукой. – Не для того я тебя спасала от бандитов, чтобы потом всю жизнь мучиться угрызениями совести. – И повернулась к мужчине. – Этот ключ ей. Но есть вопрос: можно ли пройти трассу повторно?

- Нет. – Пожал он плечами, вручая пластик удивлённой девушке. Но та быстро взяла себя в руки и начала засыпать куратора логичными вопросами, до которых я не догадалась.

- А Вы курируете только это испытание или другие тоже?

- Не все, но другие тоже.

- А путь до другого испытания и его суть рассказать можете?

- Только тому, кто способен его пройти. Лишних жертв нам не надо. И ты, – он упреждающе ткнул в девушку пальцем, – их не пройдёшь.

- А она? – Взмах в мою сторону.

- Она может попробовать, но не факт.

- А вдвоём можно?

- Нет. – Он устало потёр виски. – И хватит на сегодня вопросов.

- Последний. Пожалуйста. – А можно что-нибудь полезное добыть в башне, не заходя в центральный зал?

- Возможно. – Одобрительно усмехнулся молодой ещё мужчина. – Но с тебя вопросов уже хватит. И только по доброте душевной и из нечего делать разрешаю задать последний.

Девушка сильно задумалась. Кажется, у неё в голове целый ворох вопросов. Даже почувствовала себя тупой рядом с ней, поэтому просто молча наблюдала.

- Каким образом хотя бы относительно безопасно проникнуть в башню офисной работы и найти в ней что-то ценное для игрока, не заходя в центральный зал? – Выпалила, наконец, на одном дыхании Манифэ.

- Хорошо построенный вопрос. – Похлопал куратор такой напористости. – Я могу проложить относительно безопасный маршрут до башни. Но дальше вам потребуется забраться до второй бойницы, влезть слева от неё и пройти два этажа вверх по лестнице, которую увидите. А там слушайте и найдёте нужное. – Сказав это, он повернулся ко мне. – Я устал, но пока свободен.

- Куда ведут эти двери и можем ли мы через них пройти? – Приняв предложение начала спрашивать я.

- За вами дверь ведёт обратно к камню, слева к вам – на маршрут-лабиринт, путь по которому я вам скину. А третья дверь – другое испытание. Она является и входом, и выходом.

- Я могу пройти это испытание? – Сердце бешено застучало в ожидании ответа.

- Да. Но твоя спутница останется здесь, если не пожелает пойти без тебя по новому маршруту, конечно.

- А если сюда ещё кто-то придёт?

- Здесь нельзя драться. – Он встал. – Будешь проходить? Думаю, вопросов уже достаточно.

- Да. – Это был риск. Но лучше рисковать со знакомым надсмотрщиком, чем искать новых приключений на пятую точку.

Мужчина что-то набрал на своём коммуникаторе, поднёс его к двери, и та отворилась, явив новую каменную лестницу. Затем он вновь повернулся ко мне. – Суть задания проса как рог мула: входишь в заповедник с тварями, что хотят тебя съесть, проходишь по прямой, берёшь из чаши на постаменте камушек, несёшь сюда. Ясно?

- Да. – Внутри я не была столь уверена в своих силах. И боялась предположить, что там за твари такие. И не зря, как выяснилось позже.

***

Представьте себе длинную и высокую теплицу, заросшую разнообразной зеленью, за исключением узенькой тропинки, обложенной камнем.

А теперь представьте себе, что вся эта зелень состоит из «зубастиков» и ползучих лиан, удушающих свою жертву, с лёгким вкраплением ядовитых и жалящих видов цветов.

Усугубляло положение то, что всё это великолепие свисало над дорогой так, что мимо не пройти. То тут, то там многочисленная живность, также имеющаяся в наличии, попадалась в расставленные ловушки.

Хорошо ещё во времени меня никто не ограничивал. Я сидела за недосягаемой прозрачной стеной, уныло наблюдая всё это великолепие.

Пёстрая зелень, пёстрая живность. И тут моё внимание привлекла красная жаба. Она и некоторые её сородичи уже довольно давно прыгали по дорожкам. Никто их не ел. А некоторые даже отползали в сторону.

Ещё минут пять я наблюдала за земноводными, чтобы выстроить тактику дальнейшего поведения.

Брать это склизкое на вид существо руками не хотелось. Чем-то другим – в голову ничего не приходило, да и сбежать это существо могло в любой неподходящий момент.

Я проклинала оставшуюся внизу девушку за то, что мне приходится вообще туда лезть вместо того, чтобы просто взять свой заслуженный ключ. И тут меня осенило. Действительно, вот же Манифэ. Когда я уходила, она опять подкрашивала свои губки. Красной помадой. Той самой, что была один в один как моя.

В задумчивости вытащив указанный предмет, повертела его в руках и намазала на палец. Затем «просочилась»в скрытую дверь и показала палец ближайшей хищной лиане. Ничего не произошло. Я поднесла палец ближе, держа наготове тесак. Ничего не произошло. Попыталась ткнуть пальцем в растение. Оно слегка отползло.

Торжествующе перемазалась в помаде вся, куда только доставала. Извела весь тюбик. Но, выползая на тропу, тесак держала всё равно.

Первые пять минут ничего не происходило. Никто меня не трогал. Но потом передо мной разлеглась проблема. Даже две. В лице тех самых красных лягушек, нагло греющихся на солнышке прямо посреди тропинки.

Брать в руки их всё ещё не хотелось. Перешагнуть было просто страшно, так как вокруг было уж очень много хищных растений. И что делать – не ясно. Затаившись рядом, я попыталась спугнуть наглых существ. Но им на мои махания и крики было плевать. Пришлось сесть и задуматься, оглядывая окрестности в поисках камня или палки. Но они не пригодились. Услышав шорох в ближайшем папоротнике, засранки встали на лапы и притаились. Новый шорох заставил одну из них прыгнуть в противоположную сторону, что её и спасло. Вторая жаба оказалась во рту у какой-то крупной птицы зелёной расцветки, а дальнейший путь освободился сам собой. Я птицу не интересовала, равно как и она меня.

Дальнейший путь прошёл без приключений. И только раз пришлось использовать тесак, чтобы срезать ядовитое растение, скрывшее чашу с гладкими чёрными камнями. Взяв верхний, убедилась, что остальные такие же и направилась в обратный путь.

***

Вроде бы я не долго отсутствовала, но комнатка с куратором и Манифэ сильно изменилась. Откуда-то выросли стол, ещё пара стульев и чай с пирожными. Эти двое сидели лицом к выходу и улыбались. Но не понять, мне ли или друг другу.

- Камень мне, ключ тебе. – Встал из-за стола мужчина, протягивая знакомый кусок пластика. В животе предательский заурчало, поэтому меня тоже усладили за стол.

Смывать защитную краску я отказалась, мотивируя закончившейся помадой, поэтому пришлось едва протереть ладони влажной салфеткой и есть максимально осторожно. Было вкусно. Я даже почти задремала под щебетание этих двоих, когда мужчина вдруг стал серьёзным.

- Кто-то ещё проходит трассу. Вам пора.

Ручной коммуникатор пискнул пришедшим обновлением карты. И не успели мы опомниться, как были выдворены в нераскрытую ещё дверь.

Опять каменная лестница и бесконечные джунгли.

***

Моя расцветка даже на поверхности распугивала растения и живность. Правда, пару раз я видела, как шевелится папоротник, но птицы не дураки, чтобы нападать на нечто во много раз превышающее их. Однако даже так путь не вышел лёгким. Новая трасса вела через довольно широкую расщелину. Деревья в джунглях тонкие и гладкие, не предназначенные для перехода даже через узкий ров. Но вот помочь закрепить верёвку это в теории могло. И мы бы даже могли бы провести испытания, не будь такими уставшими.

Найдя более-менее чистое место недалеко от тропы, мы из последних сил соорудили подобие шалаша, кое-как защитились от хищников (моя спутница, кстати, использовала всё же часть своей помады на маскировку) и провалились в сон, даже не выставив часового. «Ужаснейшее нарушение устава» – подумалось мне прежде, чем мозг погрузился в сладостное беспамятство. И то ли спали долго, то ли здесь не было ночи, но за пределами убежища было светло, когда я с трудом, но разлепила веки.

Манифэ проснулась только от запаха жаренного змея. Мне очень понравилось это блюдо, поэтому использовать запасы скафандра мы вновь не стали. Тем более что подруге этот деликатес тоже пришёлся по вкусу.

И вот, вроде бы, пришло время испытать наши варианты крепления верёвки, как на другом конце появился молодой человек. Его скафандр был вымазан чем-то похожим на нашу помаду. Сам же был без шлема. Высокий и черноволосый, на сколько можно было судить издали.

- Хотите сюда? – Крикнул он так, чтобы мы услышали. – Готов помочь. – Он сделал паузу, ожидая, что мы будем в восторге. – За один ключ. – Огорошил, не дождавшись реакции от ожидающих подвоха. – Только решайте быстрее. Я спешу.

Совещание было коротким и молчаливым. Манифэ многозначительно на меня посмотрела, я картинно вздохнула. Закрепить верёвку самим на той стороне действительно было проблемой. Не факт, что сработают наши методы. Даже на нашей стороне это будет отдельным квестом.

- Мы согласны. – Произнося это я надеялась, что молодой человек на той стороне просто пошутил и поможет просто так. Но мы были не в том месте.

Кое-как закрепив верёвку на этой стороне, бросили конец на другую. И спустя пять утомительных минут получили одобрение на переправу.

Конечно, я шла первой. Куда там нашей бесстрашной финансистке. Но ничего страшного не произошло. Разве что мы отдали незнакомцу один ключ, стоивший мне не мало нервов. А потом ещё минут 15 возились, чтобы отцепить верёвку от того берега. Не вышло.Хорошо привязали. В итоге просто разрезали, а Манифэ отдала свою, так как считала, что мне она больше пригодиться. Ведь, до башни оставалось всего ничего.

Парень, кстати, увязался за нами. Назвался Ареем. Обещал не приставать и даже помочь ценной информацией внутри башни. А на вопрос, куда стремиться, ответил, что в центральную башню, так как хочет быть придворным. Возможно даже советником. А помог нам исключительно потому, что советники должны быть добры к своему народу.

В общем, брать его совсем не хотелось. Делиться безопасным маршрутом – тем более. Но мы обе так устали физически и морально, что даже сон не помог. Бесплатная мужская сила была бы кстати. Но имелась только платная. Пришлось брать.

***

До башни мы добрались без привала. Мужчина в команде действительно сделал путь легче. Манифэ даже строила ему глазки в конце пути, пытаясь вывести на откровенный разговор. Но меня это мало заботило.

- Что дальше? – Спросил шёпотом провожатый, скользнув пальцами по гладкой стене. Девушка тут же прильнула к нему поближе, отвечая также шёпотом, только с томными нотками.

- Здесь должны быть какие-то бойницы. Нас интересует вторая. Вернее, что-то с лево от неё.

Чудачка. Не знает, что такое бойницы. Или просто хочет казаться глупой перед парнем. Но я уже прикидывала что к чему и мгновенно обратила внимание на фонарь слева от обозначенной бойницы. Он висел как раз на чем-то напоминающим крюк. Так что оставалось только перекинуть верёвку.

Высота была не малая, поэтому у меня ничего не получилось. Парень хотел бы помочь, но отличилась моя спутница.

- Тут метра три или три с половиной всего? – Она что-то прокрутила в своём скафандре и обернулась ко мне. – Я возьму верёвку? – Аккуратно сложив вышеназванную вещь пополам, она вдруг выстрелила парализатором чуть выше фонаря.

Идея была хорошая, но длины шнура не хватало с учётом не маленького веса верёвки. И, посчитав недостающую длину, мы решили эту проблему легко для себя и очень тяжело для единственного мужчины в команде: я забралась ему на плечи и изображала корзину для верёвки, подняв её на вытянутых руках. А Манифэ залезла на плечи ко мне и выстрелила.

Удача улыбнулась нам. Верёвка повисла на фонарном крюке, который явно пробило током. Но и щупы парализатора тоже остались на крюке. А отцеплять их было рискованно. В итоге, пришлось моей спутнице первой лезть по верёвке и деактивировать свой инструмент, чтобы нас не поджарило.

Давалось ей это с трудом, но всё обошлось. Даже лучше. Она почти сразу попала в скрытую дверь, которая маскировалась под часть стены, и поманила нас уже оттуда.

***

Сложно описать помещение, в котором мы оказались, кроме как склад для пыльных швабр. Их здесь были десятки, если не сотни. Даже шагу нельзя было ступить, чтобы на опрокинуть хотя бы одну. Пришлось постоянно помогать друг другу, придерживая шаткие предметы. К счастью, шум мы не подняли и проход к лестнице был свободен.

Сама лестница была каменная и прямая, поэтому не скрипела под ногами и ничем нас не выдавала. Некоторая заминка произошла на самом верху, но никого не было. Мы просто вошли в очередные пыльное помещение и прикрыли за собой дверь. Она даже не скрипнула.

В комнате было навалено много сундуков и очень даже ценных вещей: от древнего золота до современных корабельных плат последней модели. Но мы ничего не трогали и не дали этого сделать новому приятелю. Повинуясь советам куратора, просто закрыли глаза и слушали. Вначале просто тишину, а после – едва слышную мелодию. Словно бы её играли почти шёпотом.

Манифэ первая пошла на звук. Стена как стена, но звук-то шёл из-за неё. Арей, следующий за девушкой, случайно или преднамеренно начал надавливать на рейки, из которых сделана преграда, и как-то подозрительно быстро надавил на нужную. Остальные дощечки просто ушли в верх, являя нам содержимое небольшого сейфа – ровно три ключа. Словно кто-то пересчитал вошедших и специально положил их именно столько. Это было подозрительно, но приятно. Хотя руками мы всё же не полезли в сейф. Я воспользовалась другой самой бесполезной пока находкой – резиновым розовым зайцем, подцепив ключи его ушами. Арей при этом почему-то едва удерживал смех. Ну и ладно. Нам с ним ещё предстояло выбраться наружу и дойти до нашей башни, а вот с подругой пришла пора прощаться. Центральный зал был внизу и никаких особых преград к нему не наблюдалось.

Манифэ ещё раз попыталась охмурить парня. Даже порывалась поцеловать его на прощанье. Но тот был упрям и глух как скала. Пришлось девушке уйти ни с чем. Меня, кстати, даже не обняла. И всё же я убедилась, что девушка без проблем вошла в центральный зал, откуда разнеслись аплодисменты. Даже чуть слезу не пустила, радуясь за подругу, с который больше не встретимся.

- Движемся к следующей башне или расходимся? – Прямо спросил оставшийся спутник.

- Думаю, логично двигаться вместе, если нет особых предпочтений. – Пожала я плечами. – Проще стоять в дозоре на привалах и держать темп в пути.

- Довольно логично. – Улыбнулся мужчина. – Есть предложения, куда дальше?

Предложений особо не было, поэтому для начала просто выбрались из башни. Это не вызвало особых проблем при наличии всё того же фонарного крюка.

Логика же дальнейшего движения тоже была проста. Если в каждой башне был такой сейф, то забравшись хотя бы в три из них, мы могли рассчитывать на желаемую должность. Только вот у моего спутника было минимум на один ключ больше, а, значит, больше шансов на победу. И я даже не надеялась его обойти. Сильный и немногословный мужчина мог скрывать что угодно. Лишь бы не обокрал во время сна. Но первый сон выдался очень и очень не скоро.

***

Следуя почти прямым маршрутом до башни творчества, мы заметили возню справа. Я хотела было обойти, но знакомые следы борьбы заставили замереть на месте и постараться слиться с листвой, пробираясь к гуще событий. Спутник попытался вразумить и утащить, но перед глазами стояла связанная Манифэ. Словно это вновь происходит.

Проморгавшись от наваждения, я жестом попросила спутника побыть в стороне, а сама двинулась в сторону быстро зарастающей тропы.

Те самые бандиты. Один с опухшим ухом, другой с синюшным лицом, но живые и омерзительно бодрые. Обдирали очередного бедолагу. Вот только в этот раз у несчастного перерезано горло.

За две недели капитаном разведывательной группы ведьм я всего однажды была на настоящем боевом задании. И то контролировала всё из пилотского кресла. Но перед глазами встали кадры из лаборатории, от которой в спешке избавились за стандартную неделю до того. Горы гнилых уже трупов. Многие с перерезанным горлом. А я сидела на высоте дома в сотни этажей и холодно командовала: посмотрите под тем трупом, залезьте в ту консоль под дряблой рукой. Некоторые меня потом ненавидели. Более опытные понимали и подбадривали. А мне до сих пор снились эти люди с перерезанным горлом. И вот теперь. Рука до боли в мышцах сжимала тесак, а голова требовала отмщения. Но меня опередили. Из противоположных кустов выглянул Арей.

- Ой, а что это вы тут делаете? Мародёрите? А с вами можно или это закрытый клуб? – Словно тугоум мужчина засыпал бандитов вопросами. – Интересно, мы встречались? А что у вас рожи такие синие, грибочками отравились?

Всё внимание убийц мгновенно было приковано к новому действующему лицу. Последовали классические «кто ты такой» и «что ты тут забыл». Но долго болтать я им не дала. Выскочила за спину синюшному и хорошенько приложила его рукоятью тесака по голове. Действительно, не стоит марать руки о такую мерзость.

Второй выхватил уже виденный мною короткоствол, но больше ничего не успел. Арей уложил его моим же способом. В результате оба противника были во временном нокауте. И ждать их пробуждения мы не стали. Верёвка нашлась у трупа беззащитного игрока в дешёвом гражданском скафандре. Была буквально у него в руках.

Я предлагала убить негодяев прямо на месте, но мой друг обещал лично всё уладить, а меня просил найти место под привал, так как шли мы до того совсем не мало. Почему-то я подчинилась, словно получила приказ от старшего по званию. Бандитов же я больше не видела за в игру. Только Арей принёс мне два их жетона, забрав себе принадлежащий убитому игроку.

- Теперь наши шансы равны, компаньон. – Он вдохнул аромат моей стряпни из подручного зверинца. – Только вот готовишь ты явно лучше, чем думаешь. Могли ведь запросто убить.

- Не твоё дело. – Насупилась я и заняла рот едой. Было не вежливо так отвечать тому, кто спас тебе жизнь и уберёг от роковой ошибки, но рано или поздно мне всё равно придётся убивать и видеть смерть других. Я же метила в военные. Пусть и в пилоты. Было обидно за своё поведение, но чисто по-женски играла свою роль до конца.

***

До башни творчества мы добрались без особых проблем. Не считая пары лёгких ожогов от нового вида растений. Но они быстро уходили под мазью, которую я свала на коленке. Даже привалов не делали. Заместила смесь на ходу.

Слева от второй бойницы, которую мы обнаружили, также был фонарь на крюке. И даже отсутствие Манифэ, по которой я почему-то скучала, не стало препятствием. Ещё по дороге мы обсуждали план действий и соорудили довольно интересную конструкцию из камней, липких грибов и тонких лиан. Именно она и доставила нашу верёвку по назначению.

А дальше, как в прошлый раз. Склад со швабрами, лестница, каморка, полная сокровищ. Только вот стены были явно из другого материала, а слух и обоняние ничего не улавливали и через пол часа тщетных попыток. Тогда решили использовать глаза. Но такое количество разных предметов и пятнистая расцветка стен не способствовала прозрению. И от безысходности мы начали просто прощупывать все стены. Стучать пока побоялись, чтобы не привлекать возможное внимание.

Арей взял себе ту же стену, что содержала тайник в прошлой башне, я же пошла с противоположной стороны. И, на удивление, угадала. Холодная стена в одном месте становилась тёплой, а потом вновь холодела. Однако, открыть дверь не получалось. И вновь мой спутник где-то что-то надавил, и сейф явил нам своё нутро. Как я подозревала в прошлый раз, там лежало только два ключа. Мужчина со смешком предложил мне использовать розового зайца, но мне было не до смеха. Использовала его со всей осторожностью и сосредоточенностью. С чего мой спутник чуть не катался по полу. И чего такого в этом зайце? Ну уши длинные и слипшиеся, сверху загнутые. Ну тельце маленькое, удобно держать. Что не так в моём применении – я не понимала.

Но в итоге у нас оказалось по пять ключей. Можно было попытать счастье в центральной башне. Или поискать приключений вокруг, что я и выбрала, конечно. Была надежда наткнуться на второго куратора и спросить у него безопасную дорогу до центральной башни.

- Я бы не стал связываться с куратором этих мест. – Выразил несогласие парень, потирая левую руку, а на моё непонимание ответил. – Мне удалось увидеть его в деле. Вместо того, чтобы просто наблюдать, он сражается с игроками. И не удивлюсь если он какой-нибудь мастер по борьбе.

- Это усложняет дело. – Новая информация заставила задуматься о принятом решении, и я практически впёрлась взглядом в своего спутника. – А что за задания?

- Ничего особо сложного. Пройти из точки А в точку Б на время. – Пожал он плечами, не сразу уловив, куда я клоню.

- А что ты можешь? – Продолжила я расспросы.

- В смысле? – Сделал вид, что не понял, но блеснувшие глаза выдали важную для меня мысль.

- На сколько ты мог бы задержать этого куратора? – Уточнила я вслух, убеждаясь в правильности своего решения. – Не важно, кому достанется ключ от этого испытания. Мы сможем задать вопросы, на которые он обязательно ответит.

- Что ж. – Арей встал, стряхивая с себя крошки скромного обеда. – Тогда я могу задержать его достаточно, чтобы одна маленькая и проворная девушка успела добежать до места.

- Тогда веди. – Пропустила мимо ушей замечание про маленькую и с удовольствием отметила про себя проворную, также вставая с места.

На самом деле мышцы уже давно ужасно болели. Мать меня хоть и гоняла по пустыне с детства, стоило лишь прорезаться дару ведьмы, но песок и джунгли – совсем разные. Постоянно изгибаться и пробиваться сквозь заросли было действительно тяжело. И к концу нашей дороги я даже не была уверена, что пробегу и три метра. Пришлось просить привал, хоть это и было унизительно. Странно, что мужчина не стал меня подкалывать или вообще как-то комментировать эту потребность в отдыхе. Может, ему он тоже требовался.

***

- Долго вы ещё будете отдыхать? – Грубоватый бас почти над самым ухом заставил вздрогнуть.

- Хотите присоединиться и поесть? – Невозмутимо уточнил Арей.

- А вот и не откажусь. – Возле меня плюхнулась на попу немалых размеров туша. Цепкие карие глаза внимательно изучали наши лица. – Слишком мелкая. – Ткнул он лягушачьей лапкой в меня. – А вот тебе делаю предложение на квест. – Лапка перекочевала в сторону парня, а потом в рот говорившего.

- Мне кажется, Вы недооцениваете мою спутницу. – Возразил Арей раньше, чем я успела открыть рот. – Но можем ли мы вначале узнать суть задания?

- Да там всё просто. Есть старт, есть простенькая трасса в сто метров. – Он засунул в рот ещё одну лапку. – На финише чаша с камнями. Надо взять один и принести на старт не позднее чем через 15 минут.

- 15 минут? – Усмехнулся юноша. – Да с этим даже девчонка справится. – А награда?

- Не скажи. – Пробасил уничтожитель чужих обедов. – Трасса с секретом. А награда стандартная. Ключик выдам. Пойдёшь?

- Я пойду. – Ответила вместо парня. – Я тоже с секретом. – И, смутившись под непонимающим взглядом поправилась. – Не с таким, каким можно было подумать. В общем. Сильная я. Да. Рискнёшь поручить это задание мне?

Куратор расхохотался. Он даже не стал отвечать, а на мой коммутатор пришёл новый маршрут.

Перед заданием мне удалось показать маршрут напарнику, и мы разошлись.

- Никогда не видел таких трусливых сопляков. – Прогремел в след уходящему Арею раскатистый голос. И куратор проводил меня к старту. Что, надо признать, выдалось приятной прогулкой, так как само тело этого поистине огромного мужчины было лучше всяких таранов и прочих подходящих инструментов. Я просто поражалась прочности его скафандра. Хотя левый бок он слегка прикрывал. «Это у всех здешних мужчин так»? – Проскочила шальная мысль, но обдумывать её было некогда. Коммуникатор пискнул, оповещая о выходе на трассу. Мой провожатый отошёл в сторону и дал старт.

Так быстро сквозь эти заросли я не неслась даже после первой стычки с бандитами. Обозначенные сто метров пролетела за минуту или полторы, если учесть возню с заросшей чашей. А вот обратный путь встретил меня борьбой двух не маленьких мужчин. Причём, боролись они прямо на тропе, а сойти с неё запрещалось.

- Его левый бок. – Привлекла к себе внимание мужчин. И это помогло Арею сделать какой-то финт, чтобы развернуть амбала боком к тропе. А большего и не нужно. Выполнив простейшее колесо вперёд, я перелетела через препятствие, распугав набежавшее зверьё, и не оглядываясь помчалась к старту. Почти добежала. Но что-то схватило меня за ногу и заставило споткнуться. Однако в полёте я, не задумываясь, выкинула руку с коммуникатором и камнем вперёд, и первый радостно пискнул выполнением задания прежде, чем неизвестная сила дёрнула меня в сторону.

- Шустрая. – Одобрительно пробасил куратор, держащий в одной руке конец верёвки, обмотавшей мою ногу, а другой прикрывая левый бок. – Люблю таких. Но твой секрет уж больно больно бьёт. – Он хохотнул, собирая верёвку, от которой я уже успела освободиться. – Колесо было интересной идеей. В джунглях это обычно не прокатывает, но тебе повезло. – Он распахнул глаза словно в удивлении. – Да тебе вообще невероятно везёт. Даже ключ получила. – Он искоса глянул на моего спутника. – А этому не дам. Не мог без подсказки догадаться о слабом месте. Да и вообще. Хиляк-задохлик. – Здоровяк вновь обратился ко мне, протягивая знакомый кусок пластика. – Держи, красавица, вспоминай на досуге старину Вальера.

- Спасибо. – Не осталась я грубой, делая лёгкий поклон. – Но дадите ли вы нам безопасный маршрут в центральный зал центральной башни?

Этот вопрос заставил силача вновь разразиться смехом.

- Это ты её надоумил? – Спросил он Арея, отсмеявшись.

- Я отговаривал. – Пожал тот плечами.

- Безопасный маршрут – понятие относительное. – Подмигнул мне мужчина. – Но вот тебе самый лучший из тех, что у меня есть. – Мой коммуникатор знакомо рискнул.

Поблагодарив этого добродушного, как по мне, человека, я задала ещё пару вопросов про ловушки в башне и прочее, а потом мы с Ареем отправились в путь. Мой спутник вопросы задавать не стал, сославшись на то, что мы и так всё узнали.

***

Маршрут Вальера действительно оказался интересным. Он не шёл напрямую, а словно стремился показать достопримечательности места, в котором мы оказались. Так, я с удивлением узнала, что здесь встречаются вполне себе каменные пещеры с новыми для меня светящимися грибами и огромный водопад, никак не отмеченный на карте. Удалось даже помыться, пока мой спутник был в карауле. Впрочем, это было взаимно. И надо признать, тело у Арея ничего такое. Не слишком худосочное. Скорее атлетическое. Но почему-то оно казалось мне слишком нежным для таких зелёных глаз с отпечатком вечной усталости. Что он думал обо мне – осталось загадкой.

В общем, до стен центральной башни прошли без особых проблем. Можно сказать, отдохнули. А вот попасть внутрь – было отдельной песней.

В отличие от других башен, фонарей на этой не было. Но вход в том же месте имелся. Нужно было всего лишь проползти по отвесной стене без малейшего намёка на щели.

Выход из этой ситуации мы всё также нашли во время путешествия. К липким грибам и цепким тонким лианам присоединились интересные водоросли, обнаруженные мною возле водопада, и кислотные цветы, обнаруженные Ареем всё в той каменной пещере благодаря освещению из грибов. План был прост: цветок делает щель, гриб и лиана создают якорь, а поросль крепит к нему верёвку, практически заваривая щель. Жалеть важный инструмент мы не стали, находясь на финишной прямой.

Надо признать, никто из нас не надеялся, что план сработает. Но мы ошиблись. Всё прошло как по накатанной. И ненавистная комната со швабрами встретила нас пылью и паутиной.

Вставал вопрос о верхней комнате. Но, посчитав, что ключей уже достаточно, а сверху, по словам куратора, поселили какую-то тварь, мы двинулись сразу к центральному залу. Второй причиной тому были усталость и возможное ранение моего спутника. Он хоть и хорохорился, но всё чаще касался своего левого бока.

Проход в центральный зал охранялся военным караулом. Однако, им было запрещено предпринимать что-то на расстоянии больше двух метров от двери. Так что, несмотря на известие о нашем присутствии, солдаты не двинулись с места. А мы не стремились пересекать границу, ожидая смены караула.

И ждать пришлось довольно долго. Замученная, я уже начала тихонько позёвывать и клевать носом, когда Арей, остававшийся бодрым не смотря ни на что, толкнул меня, указывая на движение под лестницей. У нас было тридцать секунд. Ровно столько длился пересменок. И десяток хищных лиан по дороге, которых не было видно с лестницы.

Я прыгнула вниз, цепляясь за ближайшее растение. Оно попыталось меня укусить, но наткнувшись на красную помаду, отпрянуло в сторону, позволяя мне скользить ниже. Сзади слышался шорох Арея.

Двадцать секунд. Вспоминая учебный центр, я как атлет порхала среди зарослей и выученных ловушек, меняя углы поворота собственного тела так, словно готовилась к этому всю жизнь. Сзади не отставали шаги и шорох спешащего не отставать Арея.

Десять секунд. Для открытия двери мало одного ключа. Она открывается с двух, приложенных под причудливым углом. Прижимаю свой к левому нижнему углу, избавляя спутника от необходимости сгибаться. Сверху взлетает рука Арея.

Пять секунд на срабатывание. Пересекаю линию одной ногой. Арей зацепился за выступ ловушки, поскользнувшись на чём-то. Ловлю его руку и заваливаюсь в зал, чтобы силой инерции завалить в зал и мужчину.

Одна секунда. Дверь начинает закрываться. Мы полностью в зале. Раздаются аплодисменты, играющие из колонки посреди пустого зала.

- Мы справились? – Пытаюсь отдышаться под довольно увесистым скафандром своего спутника.

- Давай узнаем. – Он, наконец, встаёт и протягивает мне руку. Дверь закрылась. Стрелять в нас часовые не стали не смотря на возвращение.

Я поднялась с пола и подошла к замолкшей колонке. Арей предложил первым испытать судьбу, на случай очередной ловушки. Аргументируя тем, что у меня было на один ключ больше. Мне уже было всё равно сколько у кого там ключей и я уступила.

- Вин Роэль Розари. – Произнесла смутно знакомый набор слов виденная мною в начале ИИ. – Вы готовы выйти из игры?

- Готов. – Гордо вздёрнул подбородок назвавшийся Ареем.

- Воля Ваша. Прошу следовать в открывшуюся комнату. Вас ожидают.

- Удачи тебе. – Повернулся ко мне уже бывший спутник. И, на всякий случай, ещё один ключик для комплекта. – Он протянул мне синий кусок пластика. Не видела таких ключей в игре даже у кураторов, у которых они были салатовыми в цвет повязки. Но ничего спросить я не успела.

- Игрок номер 23. – Привлекла моё внимание Милли, слегка электронным голосом. – Положите все имеющиеся у Вас ключи в открывшийся отсек. – Под колонкой действительно открылась скрытая ячейка, куда я вложила все имеющиеся жетоны, в том числе полученный от Арея. Было странно, что он не сдал свои.

Дверца захлопнулась. ИИ опять шутливо пропищала, а потом выдача фанфары.

- Получен ключ администратора. Остальные не имеют ценности. Вы можете выбрать любую профессию из полного списка вакансий. – Наручный коммуникатор пискнул, получая список доступных профессий. – Вам даётся пятнадцать минут на раздумья. Но так как Вы предоставили ключ администратора, то можете выбрать дополнительную или основную профессию из особого списка. – Коммуникатор вновь пискнул. – На это также даётся пятнадцать минут. Итого у вас тридцать минут. Идентификационная метка исключена из списка изгоев. Родные оповещены. Отсчёт начался.

Мне стоило радоваться, но я просто была в шоке. Ключ администратора? Вин Роэль? Это что, был старший сын императора что ли? Он так решил поиграться что ли?

Я ещё несколько десятков секунд мерила шагами просторное помещение, а потом взяла себя в руки и открыла сразу специальный список. Как и ожидалось, пилоты императорского флота были именно в нём, ведь, навыки пилотирования не проверить в джунглях. Явно требовались дополнительные испытания. И я бы без сомнения ткнула в одну из этих вакансий, если б не рекомендации, имеющиеся в данном списке. Мне рекомендовали войти в совет одного из сынов императора, стать его телохранителем, личным пилотом, чуть ли ни зубной феей, порхающей над его кроватью. И тут я впервые за свою жизнь задумалась, а действительно ли я хочу летать на военных кораблях и почему до сих пор даже не задумывалась о гражданских?

Время нещадно исчезало, я открыла и второй список, но там был лишь мусор.

- У Вас есть готовое решение? – Заботливым механическим голосом спросила Милли по истечении времени.

- Да. – Я врала. Менять жизнь ради какого-то там мужчины не хотелось, но увидеть его хоть ещё раз я посчитала своим долгом. Надо же было взглянуть в эти бесстыжие глаза «Арея». – Пилот первой категории его Императорского величества военного флота. – Выпалила я на одном дыхании.

- Ваше решение окончательное? – С полным безразличием уточнила ИИ.

- Да.

***

Я возвращалась домой с победой, с надеждой застать родных живыми и здоровыми, а также с неожиданными гостями.

Действительно императорский сынок нашёл меня на базе отдыха для игроков и предложил составить компанию в поездке к родным. Сослался на необходимость личного обозрения жизни на удалённых горнодобывающих планетах. Я не поверила, но прибыли мы действительно тайно, а в дороге почти не имели возможности пообщаться.

На родной планете я пробыла всего неделю. Мой спутник улетел раньше, прислав за мной довольно дорогие боевые корабли и гражданскую яхту. Наши от такого были в испуге и восторге одновременно. Но отказать будущему мужу я не могла. Он лично получил одобрение у родителей. Да, признаюсь, отказывать я и не хотела. Тем более, что яхту всю дорогу к императорской планете пилотировала сама, шокировав личный состав и лишний раз порадовав родителей, летевших со мной.

А дальнейшую историю знают даже дети.

***

Великий Вин Роэль Розари закрыл черновой вариант книги и с нескрываемой нежностью посмотрел на девушку, которая уже завтра станет его женой. – Знают даже дети? – Уточнил он, вставая в направлении неё. – Интересно, а откуда у тебя запись переговоров между матросами, капитаном и экспедитором? В тот момент ты находилась за бортом. Да и как вообще тебе удалось обнаружить шаттл высшей степени защиты? – Он подошёл вплотную.

- Мне повезло с друзьями. – Пожала плечами девушка, занявшее кресло у небольшого чайного столика.

- А это описание моего тела у водопада тебе тоже друзья помогали писать или это мнение принадлежит только тебе? – Он навис над креслом, напрашиваясь на поцелуй.

- Смотря как посмотреть. – Хитро прищурилась невеста, не спеша целовать возлюбленного. – А зачем нужен был резиновый розовый кролик на самом деле и что было с твоим левым боком?

- Смотря как посмотреть. – Вернул прищур мужчина, уже едва касаясь своими губами её. – Возможно, я когда-нибудь расскажу и даже покажу тебе, зачем такое орудие нужно моей жене. А про бок спроси Вальера. Уж он с удовольствием расскажет тебе во всех красках как я получил синий синяк во весь бок.

Дальнейших разговоров не будет, поэтому оставим эту парочку как есть. Они оба не поняли, во что ввязались, но заслужили немножечко счастья хотя бы на пару дней…

22 октября 2021, апрель 2023 года

Путешествие, изменившее жизнь

Современный мир – это постоянная гонка. Мы гонимся за деньгами, счастьем и любовью как сумасшедшие, забывая обо всём. И все это понимают. Да что там, всем это втолковывают «из каждого чайника», но доходит только до единиц.

Мы с Милой тоже были такими. Я – юрист, закопанный в бумагах по уши. Она – повар-сушист, который белый день видит едва ли пару раз в неделю.

Судьба не была к нам особо благосклонна. Относительно небольшая зарплата, много стресса и мало сна. Но госпожа Удача внесла свою лепту, даровав нам отпуск в один и тот же день.

Мне хотелось рвануть туда, где не достанут ни бумаги и ни начальники. Ей хотелось примерно того же. И оба мы получили из рук милой девушки листовку о намечающемся краткосрочном путешествии на относительно небольшом круизном лайнере.

Всего три дня – в океан и обратно. Звучит как «путешествие на 20 минут, вошли и вышли» (хотя не многие сейчас вспомнят, к чему это я). Но примерно так оно и было.

Каждый из нас в отдельности решился на данное путешествие и взошёл на борт 11 июля 2345 года.

Помимо нас на борту обнаружилось с пятёрку разного возраста и комплекции детей, пара любителей гольфа, писатель женских романов – весьма известная в некоторых кругах, стоматолог, геолог (не знал, что они ещё существуют), три бухгалтера, один сердитый инженер с весёлой портнихой в качестве супруги, несколько артистов, должных развлекать нас в дороге, кок, капитан и десяток матросов. Возможно, в силу памяти кого-то упустил, но это должно было остаться в судовом журнале.

Мы отплыли в ровно в час. Без задержек.

Поглазев, как и все, на удаляющийся берег, я перебросился парой незначительных фраз со стоматологом и пошёл искать уединения.

Каюта напоминала мне кабинет и вызывала отторжение. Поэтому я решил забраться повыше и посмотреть на вид оттуда. На моё везение, люди не добрались до самой верхней палубы, что буквально была крышей судна. Зато здесь имелись удобные шезлонги, прикрученные к полу так, чтобы всем было видно море.

Я не захватил полотенца, поэтому просто снял и кинул под зад душный пиджак (и зачем только надел?). Шезлонг был слегка грубоват, хоть и покрыт белой краской, но лежать было приятно. Да и вид замечательный. Я даже едва не задремал, укачиваемый волнами.

Из задумчивости меня выдернул «Ой», прозвучавший относительно близко. Я обернулся на звук и увидел красивую, но явно сильно уставшую девушку с русыми, как у меня волосами. Наверное, в зеркале мы бы выглядели как брат и сестра. Я чуть выше, но не на много. Глаза такие же серо-голубые с отливом в синеву. Кожа бледная с синюшными венами от постоянного нахождения в душном помещении. И разве что груди на моём тощем теле не наблюдалось, когда как её белое платье в клубничку оттягивала приятная глазу выпуклость.

Она повязала плотнее розовые ленты своей соломенной шляпки, так как здесь ощутимо дул ветер, и не знала, как поступить дальше.

- Я не хотела Вам мешать.

- Что Вы. Присаживайтесь. Мне нисколько не помешает общество столь прекрасной леди. – Сыграл я в галантного кавалера, забыв, что сидение слегка жестковато.

Она уселось тихонечко на край соседнего шезлонга, сложив маленькую сумочку на колени. Но немного успокоившись, ведь, я не продолжал разговор, разместилась полностью, устремив взгляд в сторону приближающегося океана.

Мы пролежали так бесконечно долго. Солнце припекало нежную кожу. Зад немел на жёстких перекладинах шезлонга. Океан встречал нас невысокими, приятно покачивающими волнами.

Я вспомнил, что «гостья» тоже не взяла с собой ничего мягкого постелить. И позволил себе заговорить с ней.

- Возможно, пора размяться. А то эти доски превратят мой зад в камень.

С её стороны прозвучал лёгкий смешок понимания, и я продолжил.

- Не хотите ли составить компанию в исследовании корабля?

- С удовольствием. – Легко вспорхнула она со своего места.

Мы направились вниз, где нас с Милой ждали гомон детей, чопорность взрослых и репетиция артистов.

***

Свободные от обязательств мы наслаждались обществом друг друга до глубокой ночи. Прихватив мягкие подушки и пледы, что предоставил один из матросов, мы вновь поднялись на самый верх судна. Видимо, это место не особо пользовалось популярностью, так как никого не было. А, может, в два часа ночи все уже спали. В любом случае, мы выбрали двойной шезлонг и устроились на нём, разглядывая невероятный вид звёздного неба.

Говорят, что такое периодически случается: двух человек, случайно встретившихся в одном месте, связывает одно большое чувство. Чувство, которое лишает сна. Чувство, которое не хочется терять. Мы оба не верили, что такое может случиться, но оно случилось. И только глупец стал бы расстраиваться, что ошибался.

Не буду говорить банальных вещей вроде: на следующее утро мы летели друг к другу на крыльях счастья. В тот момент наслаждаться обществом друг друга было просто приятно. А всё окружающее было просто шумом, музыкой на фоне наших разговоров.

Наверное, поэтому мы не сразу обратили внимание на некоторую нервозность экипажа. И даже объявление, гласившее всем пройти в каюты и ждать сильной качки, казалось вполне нормальным. Мы же в океане и ещё полные сутки должны простоять в дрейфе у красивых коралловых островов.

Я предложил свою каюту. Мы взяли лёгких закусок и направились смотреть фильм, который я закачал ещё на берегу. Надо сказать, что в женском обществе каюта оказалась довольно приятной.

Через некоторое время действительно началась сильная качка. Мы даже смеялись, что перепутали билеты и вместо парохода сели на качели. В этот момент я впервые поцеловал её. Взаимность ослепляла и оглушала. Хотелось плыть на этом корабле вечно. И моё желание почти сбылось.

Когда качка закончилась и людям разрешили вернуться в общие залы, общий гул меня всё же привлёк.

Со всех сторон обсуждали громкий гул, не похожий на завывание ветра, возможные хлопки и слишком большие волны для данного сезона в текущем океане. Люди разных профессий обсуждали вероятности возникновения цунами, которое обрушилось на берег, извержения вулкана и совсем уж необыкновенные версии про прилёт инопланетян и восстание Атлантиды из морских глубин.

- Ну да, мы вернёмся в порт, а там руины. – Включился я в общие рассуждения. – Будто бы волны, сколь высокими ни были, смогли пройти через всю защиту, выстроенную специально против них ещё в двадцать втором веке. Или ИИ пропустит внезапное извержение вулкана, мониторинг которых ведётся ещё с века двадцать первого. Про инопланетян и атлантов вообще молчу.

- Что же тогда предполагаете Вы? – Спросил всё тот же отдалённо знакомый мне стоматолог.

- Я больше предположил бы капризы природы. Мы же в океане. А волны в нём – обычное дело. И высокие, кстати, тоже.

- Тогда как вы объясните гул и отдалённые хлопки? – Заинтересовалась портной за соседним столиком.

- Всё очень просто. Вокруг нас нет ничего на огромных расстояниях. Вполне вероятно, что рация не достаёт до соседнего судна и общение между кораблями произошло по старинке, с помощью ракет и световых сигналов. – Я немного задумался. – А, возможно, до нас донёсся гул сумасшедших, запускавших в такое время фейерверк.

Мне не поверили.

- Вы очень скучный человек. – С высокомерным достоинством сообщила мне писатель.

- Не верю, что всё может быть так просто. – С некой скукой на лице произнёс один из любителей гольфа другому.

И шум обсуждений поднялся вновь. Некоторые даже попробовали поймать матросов и расспросить, но те отмахивались, что очень заняты, однако ничто не помешает достопочтенным мадам и месье отдыхать.

Так ничего и не узнав, будучи лишённые связи с внешним миром, люди продолжили наслаждаться отдыхом.

Около полудня 12 июля мы пристали недалеко от коралловых островов. Для всех желающих открыли дайвинг и прогулки на шлюпках.

Мы с Милой не остались в стороне. В районе двух часов по полудню мы сели в шлюпку и поплыли любоваться видами. Кораллы действительно были очень красивыми. И так близко до поверхности воды, что моя спутница даже коснулась одного из них рукой. А симпатичный матрос подарил ей другой, похожий чем-то на оленьи рога.

Я мог бы приревновать служивого, но сам был сражён этой красотой. К тому же, мне тоже предложили достать коралл, но я отказался.

- Это преступление срывать такую красоту. – Сказал ему. – А я – юрист и не могу позволить себе запятнать имя.

Прозвучало немного чопорно, но мы посмеялись.

Рация нашего провожатого ожила. Капитан просил всех вернуться обратно в течение двух часов и сразу проводить всех в каюты, так как ИИ прогнозировал новые волны.

У нас ещё было время, поэтому матрос показал нам ещё несколько островов, где мы сделали красивые фотографии рыб и необычных для нашего глаза моллюсков.

Вернувшись с прогулки, мы влились в общий поток и зашли в каюту. На этот раз она была женской, но это не мешало истории повториться. Качка была приятно скрашена поцелуями и нежными объятьями.

***

Проснувшись рано утром, мы всё ещё ощущали качку. Гостям всё же разрешили пребывание вне своих кают. Хотя выходить наружу всё ещё было запрещено.

Люди в обеденном зале опять роптали и гудели обо всех этих волнах и звуках. Кто-то видел небо подозрительного цвета. Кто-то ещё какую-то чепуху, в которую я не хотел верить. Матросы всё ещё не отвечали ни на какие вопросы и ходили бледные.

Наконец, капитан просил всех гостей собраться в обеденном зале к полудню для важного сообщения. И так как уже было немного за одиннадцать, то многие просто остались сидеть на своих местах. Мы с возлюбленной не стали исключением.

А в полдень 13 июля капитан нашего лайнера взошёл на постамент и сухим военным голосом заговорил в микрофон:

- Мы останемся в океане ещё на два дня. – Он поднял руку, чтобы прервать роптания в зале. – Еды и прочих запасов хватит ещё на месяц. Если на суше остались какие-то родственники, которые о вас беспокоятся, напишите их полные имена, дату рождения и место пребывания в журнале справа от сцены. Если вы за кого-то беспокоитесь, пишите туда же. – Он переждал ещё одну волну перешёптываний, прокатившуюся по залу. – Недалеко от нас через несколько часов приводниться самолёт. Мы поднимем людей, находящихся на борту к себе. Если кто-то может потесниться, переселившись в чужую каюту, это приветствуется. Если у кого-то есть одежда и другие вещи, которыми можно поделиться с людьми, это приветствуется. Информацию о вещах и каютах сообщать дежурному матросу. У меня всё.

Теперь уже ничто не сдерживало зал, взорвавшийся несвязным гулом.

- Ты не против, если мы поживём вместе? – Задал я волнующий вопрос Милле.

- Я бы не возражала, даже если речь шла не о каюте, а о скромной квартире на окраине города. – Кокетливо потупила взгляд она.

Слушать доводы недалёких людей мы не стали и, доев свой обед, направились в мою каюту. Я – собирать вещи, Милла – мило пытаться мне помочь. Для житья мы выбрали её каюту как небольшую, но самую уютную. В моей же неожиданно оказалось слишком много места даже для двоих, а сколько вмещает пострадавший самолёт – не ясно.

Отдавая ключи дежурному, я отдал и некоторые вещи, которые навевали на меня тоску. Среди них были два вполне приличных костюма и одни ужасно узкие для меня туфли. Я и сам не понимал, зачем взял всё это.

Но с сигналом тревоги мирная и размеренная жизнь закончилась.

***

Как и все, я вышел поглазеть на самолёт и спасательную операцию. Надо сказать, зрелище выдалось ужасным.

Огромный пассажирский самолёт, явно не являющийся гидропланом, попытался спланировать на воду недалеко от корабля. И ему это даже почти удалось, но в последний момент что-то пошло не так и он просто вырезался в воду носом и одним крылом. Раздался страшный скрежет металла и огромный агрегат начал медленно погружаться в воду.

Наш капитан попросил всех, кто хорошо плавает, присоединиться к спасательной операции, чтобы успеть спасти как можно больше пассажиров. Некоторые из них могли быть контужены от такого удара.

Я плавать не особо умел, но два гольфиста, стоматолог, инженер и даже известная писатель вызвались помочь, экстренно сбрасывая с себя лишнюю одежду и надевая специальные жилеты. Ближайший матрос выдавал подручные инструменты.

Стюардессы самолёта выкинули надувные трапы и плавательные средства, чтобы облегчить пассажирам выход. И я насчитал не меньше сорока человек без учёта экипажа, когда послышался гул и, с другой стороны от корабля, рухнул в воду ещё один такой же самолёт. В нём также было много людей и экипажа. И тонул он гораздо быстрее, неудачно рухнув боком.

Принять всех на борт не могли. Лайнер не рассчитывался на такое количество людей и сам по себе был довольно стар. В итоге капитан решил спустить на воду шлюпки, закрепить между ними плавсредства из самих самолётов и разместить людей в них. На борт принимали только детей, стариков да беременных и слабых женщин. Большинство мужчин-гостей, в том числе и я, переместились на шлюпки. Милла теперь делила каюту с беременной женщиной, её мамой и ещё тремя чужими детьми. Как они все помещались – история умалчивает.

Спасательная операция уже закончилась. Люди из самолётов мало что знали. Просто ни один аэропорт не пустил их на посадку. И вроде как в небе ещё десяток таких самолётов, у которых заканчивается топливо, а сесть некуда. Военные самолёты переливают им топливо в воздухе, но самые прожорливые просто сажают на воду. А другие падают сами, не дождавшись своей очереди. Что случилось с аэропортами никто не знал.

После пятнадцати часов дня самолёты начали валиться в океан один за одним. Хорошо ещё, что к нам подошёл ещё один лайнер, побольше, и несколько военных кораблей. Больше я не видел, но шлюпок корабельных и самолётных в нашей цепочке прибавилось. А потом пришёл приказ по рации: держаться как можем. И мы держались, так как поднялись такие волны, каких не было даже при падении самолётов. А часть пострадавших, кажется, ещё не успели вытащить из воды. Самолёты, которые мне было видно со своего места, стремительно уходили под воду. Но это последнее, о чём думаешь, когда тебя пытается утащить огромная волна, обрушившаяся на шлюпки. И это несмотря на то, что мы со всех сторон были окружены кораблями, принимающими на себя основной удар.

Казалось, прошла вечность, но дорогие наручные часы ещё шли, показывая шестнадцать часов. Мы были мокрые и замёрзшие. Из соседней шлюпки в океан унесло троих, и никто не знал ни их имена, ни кем они были. Словно и не существовали никогда. Нам же повезло. Хотя и были сомнения.

Когда волны более-менее стихли, лайнер направился в сторону берега. Даже со всеми задержками мы должны были увидеть его уже вечером. И люди то и дело вытягивали шеи. Но до темноты ничего так и не увидели.

Атмосфера была угнетающей, и мы начали петь. Пели всё, что знали. Чтобы хоть чуть-чуть согреться. И обнимали друг друга за плечи, слегка покачиваясь в такт волнам.

Ночью кто мог, подремал, а кто-то типа меня пытался определить по звёздам и фонарям, где мы находимся. Но знатоков особых не было, и оставалось только ждать.

Около десяти утра 14 июля шлюпки огласились радостными возгласами. На крышу одной из самолётных села самая настоящая чайка. Даже последний профан в морском деле знал, что чайки не улетают далеко от берега. Но где же земля?

Военные корабли разделились, один повернул обратно в океан, другой ушёл вперёд. За нами плёлся местами потрёпанный круизный лайнер на тысячи посадочных мест, полностью забитый людьми.

Мне открылся, наконец, вид на окружающее пространство. И берега там не было. Зато были горы мусора: поломанных деревьев, как-то держащихся наплаву машин, мебели, пакетов, пластиковых бутылок и прочих благ цивилизации. А чуть дальше всё это билось о верхние этажи высотных зданий и телебашню.

Сказать, что люди были в шоке – ничего не сказать. Кто-то даже выловил из этой горы мусора куклу, проплывавшую мимо. И возник вопрос, который все боялись задать – выжил ли кто-нибудь?

Мы плыли сквозь город до самого вечера. И только около семнадцати часов мы пристали к какому-то деревянному помосту. Рядом уже были десятки кораблей разной степени поношенности. И только тут я обратил внимание, что наш лайнер – Александр Невский – был самым целым из всех здесь присутствующих. Будто незримый Ангел берёг его своим крылом. И берёг всех выживших.

Мы выгрузились из шлюпок только к шести часам вечера. Помосты вели на связанные между собой танкеры и транспортники, обычно перевозившие контейнеры. Сейчас на них были организованы медицинские пункты, пункты выдачи горячего питания и кое-какие спальные места. Некоторые были сделаны из новых автомобилей, перевозимых в этих самых контейнерах. Другие – из самих контейнеров посредством накидывания всякой ветоши. Всех, имевших признаки простуды, отводили в карантинную зону – отдельный танкер, отгороженный морем (или океаном?) от остальных. Но мне повезло избежать такой участи, и я нашёл Миллу возле одного из контейнеров, выделенного нам для ночлега. Еды было мало, поэтому мы отдали свою порцию детям. Не то чтобы совсем не хотелось есть, но посреди водного простора вдруг показалось, что мы уже старые и никчёмные и наше место вот-вот займёт новое поколение. Дети, которые едва ли вспомнят о суше через сотню лет.

Капитаны всех судов были собраны на совет. А вокруг постоянно курсировали военные суда. Простым смертным не говорили, что произошло, ссылаясь на недостаток информации.

Мы прожили на импровизированным плавучем острове до девяти утра 16 июля, когда всех собрали возле раций и радиостанций, чтобы прослушать инструктаж по дальнейшим действиям.

- Все женщины и дети должны разместиться на круизных лайнерах. – С лёгким шипением динамиков вещал мужской голос. – Все старики должны закрепиться в комнатах-контейнерах. – Он запнулся, устало вздохнув. – Надеюсь, вы поймёте и примите это. – Нотки досады и слёз сквозили в этой фразе. – Мужчины, которые могут участвовать в спасательных операциях на воде, садятся на военные корабли. Остальные – в шлюпки, прицепленные к Александру Невскому. Вы будете строительной бригадой на новом месте пребывания.

В результате уже к полудню мы с Милой вновь расстались. И двое суток я плыл в шлюпке позади Александра Невского до новой суши. За это время к нам присоединились ещё с десяток шлюпок разных размера и формы. Но, к счастью, обошлось без высоких волн.

Сушей оказались бывшие горы и высокие холмы. Но земли было так мало, что все выжившие люди не могли высадиться на неё, поэтому к берегу опять прицепили дощатые причалы и длинные танкеры.

Я хотел было увидеть возлюбленную и убедиться, что с ней всё хорошо, но мне не дали. Все находящиеся в строительной команде должны были незамедлительно приступить к работе. И мы приступили. Вылавливали деревья и прочий мусор, обрабатывали его по инструкциям от инженеров и передавали дальше. А опытные в этом люди уже делали из этого плавучие острова.

Меня вначале поражало количество иностранцев. На маленьком острове было столько разных языков, словно тут весь мир. А потом узнал последние новости и понял, что почти угадал.

Пока мы плыли в океане на отдых, где-то недалеко от ледников под водой произошёл сильный подземный толчок. Огромная волна поднялась, прошла весь океан и обрушилась на берег. Но защита сработала и максимум что случилось – слегка намочило пляж. Правительство посчитало, что система волнорезов устоит и не стала создавать панику. Только вот животные и птицы стремительно покидали эти места. Деревенские, увидев это, покидали свои вещи на машины и вместе с хозяйством отправились вслед за зверьми. В городе же лишь некоторые любители живности всполошились и решили последовать за своими любимцами.

На следующий день произошёл ещё один толчок, сильнее предыдущего. И волнорезы оказались бессильны перед столь высокими волнами. Прибрежные районы оказались частично разрушены. Некоторых людей смыло в море. Руководство страны всё же объявило эвакуацию. Люди в панике собирали вещи и уходили подальше от воды. Но было поздно. Необнаруженный ранее подводный вулкан взорвался огромными потоками магмы. Ледник рядом с ним не выдержал жара и рухнул в воду, стремительно тая. Соседние ледники продержались не на много дольше. Огромные волны накрыли всё, до чего смогли дотянуться. Некоторые течения переменилось или пропали. То, о чём человечество постаралось забыть её сотню лет назад всё же произошло.

Это была официальная версия. Но некоторые инженеры в нашей команде утверждали, что это полная чушь. Приводя весьма веские доказательства. Что было на самом деле – возможно, узнают наши внуки.

***

- Я удовлетворил Ваше любопытство, мадам?

- Вполне. Теперь моя история станет чуточку подробнее. – Кивнула строгая дама, участвующая в описанных событиях в качестве известного писателя. – Эта история любви станет изюминкой моей новой книги.

- Рад был помочь. – Мужчина улыбнулся, поглядывая на часы. – Боюсь, меня уже ждут. Позвольте откланяться и пожелать плодотворной работы.

- Благодарю. – Слегка наклонила голову не молодая уже женщина. – Передавайте привет своим крошкам.

- Непременно.

Оставшись одна, дама задумчиво включила диктофон на повтор.

- Становление морской империи и история удивительной любви. Можем ли мы выдумать такое? А можем ли поверить в это? Пусть решают читатели. Лет через двести. А мне уже пора на покой.

18-25 апреля 2023 года

Ангельская школа и человек из воспоминаний

Учебный класс выпускников

- Интересная была идея внедрить семя в щит, окружающий человека. Без этого он точно умер бы. Игра красок и серебряные отблески в нём тебе удались особенно хорошо, Николай. – Седовласый старик оторвался от учебного класса и посмотрел в записи на столе. – Степан Фёдорович, да? Хм... Интересная судьба. Твоё влияние породило достойного лидера. Потеря матери и новое обретение семьи были своевременными. Что ж, хорошо. Однозначно ставлю отлично.

Мужчина приподнял какие-то страницы, и они тут же исчезли в голубоватой дымке.

- А твоя идея посадить семя в редкий сорт картофеля, Анна, – старик вновь поднял взгляд в сторону парт, – и вернуть мальчику важное воспоминание хоть и не блещет оригинальностью, но весьма эффективно. Будучи мужчиной, Иван Никанорович совершил столько добрых дел и вдохновил стольких людей на подвиги и добродетель, что ниже пятёрки не поставить.

Вновь голубоватая дымка, и новые бумаги материализовались у него на столе.

- Мария. Ты, как всегда, выбираешь беззащитных, но целеустремлённых девушек. Однако, – он поднял взгляд на одну из учениц, – ты должна помнить, что внедрять семя человеку – слишком опасно. Если Душа окажется хоть чуточку с изъяном, то это приведёт к большим бедам, а тебя низвергнут. Ученикам не стоит делать такое. Даже на последних курсах. Меж тем, – старик вновь склонил голову, – тебе повезло. Императрица оказалась на удивление хорошей девушкой и смелой женщиной. Прослужив адмиралом величайшего флота, она спасла тысячи людей, пожертвовала собой. И, к тому же, была прекрасной матерью двоих достойных детей. Что ж. Поставить отличную оценку я не могу в виду непростительного риска, но хорошо с плюсом или отлично с минусом ты заслужила.

В этот раз голубое свечение было разбавлено красным, образуя фиолетовый отлив.

- Дальше. Иван. Взять идеи Ноев-ковчега, внедрив семя в корабль. Весьма. Неоригинально. – Мужчина нахмурил белёсые брови. – Можно было придумать что-то поинтереснее. Но, должен признать, идея всё ещё эффективна. Очень много Душ сделали правильный выбор и пришли к нам в конце пути. Хоть мужчина, от лица которого и идёт повествование добился не слишком многого. Могу поставить твёрдую четвёрку.

Лилово-красная дымка поглотила очередной листок.

- Григорий. – Старик посмотрел на кудрявого черноволосого мальчика с третьей парты. – Где твоя курсовая работа? Кристалл её не показал.

- Дедушка, Александр, она там есть. – Мальчик встал возле парты, понурив голову. – Кристалл считает, что я не выполнил условия задания.

- Действительно. – Взгляд старика упал куда-то мимо. – В задании сказано, что воспоминание должно принадлежать подопечному человеку и быть рассказано его потомкам. Но потомков твоего человека нет. – Старик вскочил со своего места. – Он Умер! Человек умер раньше, чем семя дало плоды! Это немыслимо. Куда смотрел старший Ангел-хранитель?

- Он отказался от него. – Ещё больше сгорбился парень.

- Как? – Всплеснул руками учитель. Остальные дети начали перешёптываться.

- Он назвал его дьявольским отродьем. – Едва слышно пролепетал ученик. Но все услышали. Воцарилась мёртвая тишина.

- И ты подарил семя такому? – Пребывая в шоковом состоянии, спросил мужчина, нервно поправляя крылья, спрятанные за спиной.

- Позвольте мне показать Вам свой курсовик, дедушка? Вы всё поймёте. Просто взгляните в свой список, чтобы узнать, что стало с Мстиславом Даниловичем. – Мальчик сложил руки на груди в просящем жесте. – Пожалуйста. Я не подвёл никого из вас. – Он повернулся к другим ученикам, ища поддержки. Но только его закадычный друг – Виктор, подмигнул ему. Остальные шарахались даже от взгляда мальчика.

- Ох. – Только и вздохнул старик-учитель, обходя стол и усаживаясь на своё место.

Некоторое время он молча изучал записи. Потом поднял один лист и, поправив явившиеся очки, прочитал его более внимательно. – Этого не может быть. – Вздохнул он. – Но так и есть. Этот человек у нас.

По классу опять прошёл шёпот удивления.

- Можно мне показать свою курсовую? – Всё ещё смиренно потупив взгляд, спросил ученик.

- Что ж. – Жестом усмирил класс учитель. – Теперь мне любопытно на него посмотреть. – Он провёл над кристаллом рукой и тот засветился также как и четыре раза до этого, подчиняясь воле старшего.

***

Соня, 6 лет

Не всем везёт с родителями. Но мне повезло. Я была счастлива, когда мы сидели всей семьёй по вечерам, играя и попивая чай. И ни одна пятилетняя девочка не может себе представить, что это может закончится. Что придут какие-то люди в строгих костюмах и попытаются увезти её в детский дом. Родители попали в аварию и не выжили – вот и всё, что удалось выяснить прежде, чем я сбежала от них.

Что может маленький ребёнок в большом городе, куда мы переехали лишь пару недель назад? Да ничего. Без денег и вещей оставалось только бродить по улицам и шарахаться незнакомых людей. Но так не могло продолжаться вечно. В итоге я просто села на какую-то доску в одном из переулков и разрыдалась.

- Терпеть не могу детские слёзы. – Прозвучавший мужской голос напугал до смерти. – Ты чего тут одна? Не самый приятный райончик. – Он сплюнул себе под ноги.

Не знаю, что привлекло меня в этом страшном мужчине, но я встала ему на встречу.

- Дяденька. Возьмите меня с собой.

- Ещё чего. – Возмутился он. – Ступай домой, мелочь. Я в няньки не записывался.

- У меня больше нет дома. – Вновь начала реветь я.

- Так. Стоп. Без слёз тут, а то разозлюсь нах... – Он протестующе поднял руку. – Где предки-то? Ну, родители, бабушки, дедушки.

- Их больше нет. – Не могла удержать очередной приступ слёз.

- Так. Стоп. – Он залез в наплечную сумку, которую я не заметила сразу, и достал оттуда старого, потрёпанного жизнью медведя. – Держи. Он защитит тебя. И. Это. Типа успокоительное.

Где-то недалеко раздались звуки полицейской сирены. Мужчина забеспокоился, а потом просто взял меня одной рукой подмышки и потащил куда-то вглубь переулка.

- Меня за это посадят пожизненно, малютка. – Бурчал он на ходу. – Скажут, похитил, бл… маленькую девочку. Скажут, совратил или ещё чего пришьют. Но бл…

Этот странный мужчина, казавшийся мне тогда жутко старым, вообще очень много матерился. Но он никогда не пытался мне навредить.

Где-то спустя пол часа петляния по дворам мы стояли перед квартирой огромного многоэтажного дома. Дверь открыла какая-то женщина с маленьким ребёнком на руках. Она была очень сердитая и сразу начала орать на моего спасителя. Она тоже очень сильно материлась, но можно было понять основную мысль: убирайся и не приходи сюда.

- И вообще, если бы не эта маленькая девочка с тобой, то стоять тебе перед закрытой дверью. Так и знай.

Меня эта женщина сильно напугала. А мужчина упорно «отрывал» меня от своей штанины и подталкивал в её сторону. Но маленькому ребёнку было непонятно, что вообще происходит и почему этот взрослый привёл меня к такой злючке.

В итоге, спустя ещё пару минут споров, тётя впустила нас обоих. Меня накормили и напоили до отвала. Подарили новые вещи и резиночки для волос. Они были поношенные, зато тёплые и приятно пахли. Почти как дома.

А потом эта женщина нас выгнала. И попросила больше не приходить. Меня это расстроило, но мужчина (кстати, он представился как Мстислав Данилович или просто Слава) всячески меня подбадривал и игрался с мишкой. Мне показалось это забавным и настроение сразу поднялось. Однако, проходя мимо отделения полиции, он остановил меня и спросил:

- Ты точно не хочешь пойти к родственникам или другим добрым людям? Понимаешь, я не очень хороший человек. Я, бл…, очень нехороший человек. И не умею обращаться с такими маленькими детьми как ты. – Он махнул рукой на отделение. – Посмотри. Там много хороших людей. Они помогут тебе. Пойдём? Вон и мишка туда хочет, правда? – Он взял игрушку и «медвежьим» голосом заговорил. – Да. Я очень хочу туда пойти. Там меня накормят и обогреют. Пойдём со мной, маленькая Соня.

- Не оставляй меня, дяденька. – Насупила я маленький носик, собираясь плакать. – Возьми меня с собой. Пусть мишка один идёт к этим людям, если они ему нравятся.

Мужчина рассмеялся, обнял меня как отец и повёл в сторону автовокзала, недалеко от которого мы находились.

Душный и набитый людьми автобус привёз нас в какую-то деревню, примыкающую к маленькому кусочку города. На остановке мужчина спросил, не хочу ли я чего-нибудь купить. А я совсем по-взрослому ответила, что если у него никакой еды нет, то стоит купить хотя бы хлеб и сливочное масло. Дядю Славу позабавила моя серьёзность, и мы вошли в какой-то сельский магазинчик, накупив там много разных круп, макарон, хлеба, масла и прочих продуктов. Образовалось аж три пакета: два больших – для него, и маленький – для меня. А ещё приветливая продавщица подарила мне конфетку.

- Потому что нельзя такой маленькой принцессе быть без конфетки – сказала она.

Дом, в который мы ступили ещё через пол часа, выглядел пустым и холодным. Но Слава довольно шустро это исправлял. А я помогала, «выгоняя» из дома пыль и паутину, пока он растапливал старую русскую печку.

Первый вечер в этом доме мы провели также, как я обычно проводила его со своими родителями. Мы ели что-то вкусное, пили чай и играли в настольные игры. Удивительно, но в этом доме обнаружилось несколько потрёпанных коробок с ними.

Затем мужчина отправил меня спать в выделенную лично мне комнату, а сам остался сидеть возле печки, дожидаясь, пока догорят последние угли. Сказал, что так надо, чтобы не угореть и не потерять драгоценное тепло до утра. Я не понимала, что это значит, но надо, так надо. Однако долго находиться в своей комнате, даже в обнимку с мишкой, не могла. Поэтому вернулась в общую комнату и села рядом с сидящим мужчиной. Его взгляд был затуманен задумчивостью, поэтому меня не сразу заметили. А когда заметили, попытались убедить вернуться обратно. Но я наотрез отказалась. В результате моё постельное перекочевало на лежанку, где, наконец, перестало быть страшно и стало сонно.

Следующие несколько недель были похожи один на другой. Мы занимались домом, огородом и садом. Мужчина периодически куда-то уходил, говоря, что по работе, но не оставлял меня одну, а отводил к бабушке по соседству – Марфе. У неё было много живности, поэтому она учила меня ухаживать за коровами, козами (которые оказались очень вонючими) и курами. Были у неё и гуси, но меня к ним не подпускали. Говорят, щипаются больно. Зато как красиво они плавали в пруду под домом – не передать.

А потом мужчина вернулся домой раненным. Он тщательно скрывал от меня это, но от ребёнка мало что может укрыться. Я рассказала об этом бабушке Марфе, и она срочно прибежала к нам в дом с бинтами, лекарствами и какими-то пахучими травами. Меня оттеснили в другую комнату, чтобы не мешалась, а потом и вовсе попросили пойти и покормить кур. Так что, по возвращении я увидела только лежащего перевязанного Славу, который уже мирно спал. И бабушка попросила его не будить, так как папа очень устал.

Да. Он назвал меня своей потерянной дочерью, когда знакомил с Марфой. Значения его словам я не придала, так как лишь бы не отдавал никому.

Из беспокойства за дядю я положила к нему мишку под бок и больше не трогала. Ужинала в тот день у бабушки. Было вкусно. Но всё равно часть еды оставила Славе. На что женщина только улыбнулась, похвалила меня и собрала мужчине другую порцию. И только убедившись в том, что ему хватит еды, я доела свою.

Когда вернулась с ужина, он всё ещё спал. Он проспал так до утра, а печь мне трогать запрещалось, поэтому спать было холодно. А рано утром я побежала к бабушке и попросила её помочь с печью. Она не отказала и даже дала молока с собой, а я за это весь день помогала ей с живностью.

Мужчина пролежал в кровати ещё три дня, прежде чем очередным утром я проснулась оттого, что кто-то затопил печь. Спала я, кстати, всё также на лежанке. Мне это место очень понравилось: тепло и слезать удобно. А ещё всё видно. И, увидев Славу, ставящего на плиту завтрак, я полетела к нему на крыльях счастья. Кажется, даже расплакалась.

- Ты жив! Как хорошо, что ты жив! – Кричала я ему и обнимала, когда в дом входила Марфа. Бабушка даже растрогалась от увиденного и не сразу решилась войти.

Мы провели вместе весь день. Играли, читали и пили чай. Он очень удивился, что я уже умею читать и писать. А на следующий день привёл в дом ко мне какую-то строгую женщину.

- Ты понимаешь, что я не могу взять её без документов? – Негодовала она, глядя мне в глаза.

- Понимаю, Зин, понимаю. Но я могу заплатить за частные уроки. Ребёнок очень талантливый и образованный. Просто посмотри. – Он дал ей тетради, в которых мы вчера писали. – Ты просто глянь какой почерк.

- Да уж. – Углубилась в чтение женщина. – Почерк явно получше, чем у тебя. Довольно аккуратно. Но вот тут ошибка. – Она достала из портфеля красную ручку, уселась за стол и начала чирикать. – А вот здесь запятая нужна, так как деепричастный оборот. Но, в целом, неплохо. Очень неплохо. Как будто не твоя дочь, а краденная. – Она сказала это в шутку, но глаза посмотрели на меня серьёзно. Я испугалась и подбежала к Славе, чтобы он защитил меня.

- Это мой папа. – Обняла мужчину, прижимаясь к нему всем телом. Я очень боялась, что меня заберут незнакомые люди, поэтому готова была назвать его кем угодно. Он уже был мне родным и любимым, пусть я и скучала ещё по своим реальным родителям.

- Ладно-ладно. – Примирительно подняла руки женщина. – Можно с тобой поговорить отдельно? Я не буду тебя красть. Мы просто поиграем немного, а потом я верну тебя папе. Договорились?

Получив утвердительный кивок мужчины, я тоже утвердительно кивнула. Но эта странная тётя мне всё ещё не нравилась. И, как выяснилось, очень даже зря. Зинаида Степановна оказалось очень приятной женщиной. Мы действительно поиграли в слова, почитали книжку и пописали под диктовку разные стишки. Я даже вспомнила стишок, который мы разучивали с родителями и рассказала ей. Женщину всё это привело в неописуемый восторг, поэтому она благосклонно вышла к дяде Славе и сказала, чтобы готовил меня к учебному году. Она возьмётся меня учить и поговорит с другими учителями. Но предупредила, что лучше бы ему поспешить с оформлением документов, так как иначе у всех могут быть большие проблемы.

Мужчина был просто в восторге и никуда не отлучался целую неделю. Мы вместе посетили тот сельский магазин (где меня вновь одарили вкусной конфетой) и накупили там много разных тетрадей, книг, ручек и карандашей. А ещё мне купили большой и красивый рюкзак со светоотражающими бабочками по краям. Я была на седьмом небе от счастья и шла с ним через всю деревню с гордо задранным носом.

Но потом мужчина вновь стал часто уезжать. А я очень переживала из-за этого, хоть Слава и заверял, что больше ничего случиться не может. И действительно возвращался живым и здоровым.

Помимо походов к бабушке Марфе теперь добавились походы в школу. Была весна и дети с любопытством и недоумением смотрели на девочку, которая посещает с ними уроки, а потом сразу же уходит домой. Но с некоторыми я всё равно смогла подружиться. И жить стало веселее, хотя по некоторым предметам я была отстающая и экстренно навёрстывала упущенное. Новый папа мне очень помогал, объясняя сложные моменты так, будто это он учитель, а не тот, кто давал нам эти задания. Когда я тоже самое объяснение выдавала в классе, меня уважали и учителя, и ученики. Было приятно. Но зазнайкам конфеты не положены, как говорил Слава, поэтому я просто тихо радовалась, делясь своими успехами только с ним, и с бабушкой.

Где-то через неделю или две в школу пришли какие-то люди. Мужчина и женщина в обычной одежде. Но они хотели видеть именно меня. Перепугавшись, я попыталась выскочить в окно, но была поймана Зинаидой. В результате, пришлось отвечать на глупые вопросы этих людей: с кем ты живёшь, есть ли у тебя еда и одежда, обижает ли тебя папа и тому подобное.

- Как папа вообще может обижать? – Негодовала я. – Он же ПАПА. Он заботится обо мне и даже балует, если я приношу домой хорошие оценки.

К счастью, их вопросы иссякли, и меня оставили в покое. Но ещё какое-то время я приходила в школу с опаской. А ближе к лету узнала, что мой Слава принёс в школу какие-то нужные бумажки, поэтому я могу официально считаюсь его дочерью и могу сдать экзамены и поступить сразу во второй класс. Не совсем поняла тогда, что это значит, но радовалась вместе со всеми.

Экзамены были лёгкие, а список от Зинаиды для чтения на время летних каникул интересным. Я начала читать сразу же, обнаружив нужные книги в доме.

Кстати, мишку я всегда брала с собой. Хоть папа и бурчал, но в школе даже мишке было интересно. А ещё всегда держала рюкзак собранным: вода, перекус, тетрадь с ручкой и интересная книга. На случай, если у папы возникнут какие-то проблемы и потребуется срочно куда-то сбегать. Как чувствовала.

Слава установил на дверь бубенчики, чтобы успевать встретить меня, когда я возвращаюсь со школы. И у нас была такая игра: постараться попасть в дом так, чтобы он не услышал. В обратную сторону это тоже работало. Если я была дома, а он на работе, то папа всегда пытался пробраться ко мне максимально тихо. И очень радовался, когда у него ничего не получалось. Ведь, я всегда ждала.

Наверное, эта игра была не просто так. Однажды я выбирала книгу, которую почитаю следующей, и услышала бубенчики. Но, к счастью, со стремянки было хорошо видно калитку. Пришёл совсем не папа. И эти двое мужчин в деловых костюмах мне совсем не понравились. Экстренно спустившись в низ и схватив рюкзак, я вышла через заднюю дверь и садом через наш с папой тайный ход пробралась к бабушке Марфе. За её забором стоял ещё один мужчина в костюме, но он меня не заметил.

Когда я рассказала бабушке, что у нас в доме посторонние, она спрятала меня в хлеву. Сказала, чтобы я сидела тихо и не отзывалась даже если она будет меня звать.

- Выходи только когда я скажу: «Соня, не спи». Поняла? – Спрашивала она. А получив мой утвердительный кивок, ушла на улицу.

Я слышала, как она бранит кого-то, как грозится вызвать полицию. А потом мужские голоса угрожают уже ей. Кажется, они осматривали её дом. Я слышала, как там что-то падало. Потом кто-то зашёл в хлев. Бабушка звала меня, но я не отзывалась и не выходила из своего укрытия.

- Видите! Я же говорила, что её здесь нет. – Говорила она. – Можете хоть всё обыскать, но я не знаю где Сонечка. Бедная девочка. Все-то её ищут. Но мне кажется, сосед давно её уже увёз куда-то.

- Давно, говорите? – Угрожающе рычал один из мужчин. – Тогда как Вы объясните тетради? Чернила ещё свежие. Сами посмотрите.

- Батюшки мои! – Удивлялась Марфа. – Это как же так? Это откуда? Он что, её из дому не выпускает?

- Видимо, выпускает. Раз её там нет. – Усмехнулся другой мужчина. – И лучше бы ей выйти сейчас к нам, если не хочет, чтобы у Мстислава Даниловича были большие проблемы.

От этих слов мне хотелось выбежать, как-то выдать себя, чтобы защитить дорогого мне человека. Но подвести бабушку было тоже страшно. Она же просила не выходить. К тому же, оставалась надежда на то, что эти люди врут. И проблемы будут у них, если я не выйду. На такой мысли я и решила остановиться, оставаясь в своём укрытии.

Ещё некоторое время люди стояли молча, чего-то выжидая. Заглянули к козам, курам, гусям и даже в хлев, но никого не нашли. Наконец, им надоело изображать бурную деятельность и всё, наконец, стихло. Но бабушка не приходила, и я продолжала сидеть в хлеву.

В какой-то момент послышался голос Славы. Он звал меня по имени. Вроде бы даже ходил вокруг. Но мне показалось это подозрительным. Мне тогда вообще всё казалось подозрительным, даже то, что корова подняла голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Поэтому я упорно продолжала сидеть и ждать.

Не знаю, сколько времени прошло. Помню, что проголодалась и очень радовалась своей сообразительности, выуживая из рюкзака хлеб с маслом. Правда, это привлекло внимание коровы, поэтому пришлось с ней поделиться. Чтобы не выдавала меня.

Странно было, что бабушка не приходит её доить. Зорька нервничала всё больше. Мычала. Переступала с ноги на ногу. Я даже боялась, что она выберется наружу и растопчет меня. Пришлось выбраться из своего убежища, взять ведро и самой тихонечко её подоить. И хоть не всегда получалось делать это тихо, но никто не пришёл.

Ведро с молоком я поставила в самое холодное место, что нашла. Правда, попила немного, чтобы не тратить свои запасы воды. Но тут всплыла проблема, о которой со страха я чуть не забыла. Мне нужно было в туалет. А ходить прямо в хлеву казалось постыдным. В итоге я всё же нарушила указание бабушки и выглянула наружу. Никого подозрительного не нашла. Окна дома выходили на другую сторону, поэтому что там творилось – мне неизвестно. А вот туалет был соединён с домом. Идти туда было страшно. И в результате я сходила под куст сирени, надеясь позже вымолить у бабушки Марфы прощение, покормив кур.

После удачной вылазки я вновь вернулась в своё укрытие и сидела там, до темноты читая книжку. А в темноте вдруг осознала, что бабушки до сих пор нет. Корова опять беспокоится. Коза голос подала. Куры до сих пор не загнаны, хотя бабушка их отправляет на насесты перед закатом. И от осознания этого стало так страшно.

- Что случилось с бабушкой? – Шёпотом спросила я у коровы, будто та знала ответ. Но, она, конечно, только головой помотала в сгущающихся сумерках.

Впервые после смерти родителей мне было настолько страшно. Я не знала, где эти странные люди и что они сделали с бабушкой. Не знала, где папа Слава. Не знала ничего и от этого было так страшно, что я сжалась в комок, лёжа на прошлогоднем сене, и разрыдалась.

***

Бабушка Марфа, 85 лет

Да. Мне 85. И уже больше тридцати лет я здесь живу просто как бабушка Марфа. Развожу кур, гусей, держу корову и коз. Вся деревня знает мои молоко и сыр. А всё сама. Дед-то мой ещё лет пятнадцать назад почил.

Жилось мне, конечно, не сильно просто. Дети и внуки приезжают не слишком часто, а хозяйство большое. Но периодически ребятня соседская заглядывает. Помогают. Да и взрослые иногда приходят. За молочком, там. За творогом. Вот и помогут заодно. Так и живу. Жалко своих животинок кому отдавать.

А тут сосед мой, Славик, вернулся. Долго в городе работал, а теперь, говорит, дочь у меня появилась. Хочу, говорит, чтобы на свежем воздухе росла, а не в пылище этой городской. Просил приглядывать, пока он на работу ездить будет.

А работа у него серьёзная. Знаю, что служил где-то. Да, вроде, полицейским работает или что-то около того. И хоть на пенсии уже, но рук не хватает, так подхалтуривает ещё. А чего бы и не поработать, пока силы есть, да дочь кормить надо? Всё копеечка какая в дом. Не даром же едва за сорок.

Так вот, я согласилась. Присматривать. А дочь-то такая ладная. Махонькая, но умная такая. Я как в первый раз увидела, так и ахнула. Людей на сквозь видит. А как схватывает новое-то, прямо на лету. И зря Слава её к печке не подпускал. Мы с ней втихаря растапливали её. Ловко у девки получается это дело. Любоваться и только. А как поёт-то. Голос ангельский. И лицо такое ж. В общем, полюбила как родную внучку.

На Славика-то она совсем не похожая. Но кто я, чтобы в чужие дела лезть?

Да вот беда. Прибегает как-то ко мне по вечеру, да говорит, что папка-то ейный совсем плох домой пришёл. Кровища, говорит, хлещет, а он улыбается да отнекивается. Просит, значит, вразумить папку-то.

Ну я бинтов, да травок кое-каких похватала, да бегом. Даже калитку закрыть забыла. Благо деревня у нас тихая. Не то, что соседняя. Поговаривают, там всякие сомнительные личности шастают. А южнее, так вообще спалили всё. И куда только полиция смотрит? Да у них и своих дел хватает, наверное.

В общем, пришла я в дом. К Славику-то. А он бледный, не жив не мёртв. Едва на ногах стоит, а печь топит, что б, значит, ребёнку тепло было. Ну я его, конечно, поназывала всякими словами-то. Сонечку в другую комнату отправила, а сама врачевать решилась. Всё же, больше сорока лет фельдшером отработала. Руки помнят ещё. Но глянула я на этот ужас и поняла, что не зря дитё переживала. Прострелили хлопца. Хорошо только чиркнуло маленько, а чуть левее и лёгкому конец. Оставлять любопытное дитё в такой компании не хотелось. Прикрыла батю ейного, позвала дитё-то, да отправила к себе, кур кормить.

Ох и долго же я возилась с мужиком-то. Зашивать пришлось и без наркоза. Пить наотрез отказался, мол, боится забыться и Сонечке навредить. Но молодец, хорошо держался, не стонал почти. Да и до конца процедуры в сознании был. Это уж потом, когда забинтовала, я ему сама наказ дала, что б спал и не думал тут.

В печи уж прогорело всё. Я закрыла её да ушла к себе.

А девонька-то молодец. Стойкая. Переживала, а не ревела. Кур мне покормила, да огород пополоть успела. А как меня завидела, так к отцу сразу рвалась. Но я не пустила. Вечерело уже. Загнали живность по домам, да ужин приготовили.

И вот, значится, кормлю я её, а она вдруг тарелку отставила, глазки потупила и говорит: «заверните, пожалуйста, Славе». Она папку-то часто по имени просто называла, но не мудрено. Всё ж только повстречались, как мать умерла.

В общем, растрогалась я. И знала, что вряд ли мужик проснётся сегодня, а еды ему набрала. И пирожков положила. И капусты тушёной. А Соня-то внимательно следила, как я корзину-то укладываю. И как корзину-то к себе взяла, только тогда своё-то и доела. И вот пойми: недоверие ко мне иль забота о папеньке? Но, думаю, всё же второе.

Не хотела я девку-то отпускать домой. Но она всё равно ушла. Сказала, что папа беспокоиться будет. Пришлось отпустить. А на утро она сама прибежала. Замёрзшая. Сказала, папка-то печь топить не разрешает, а в доме холодно. Замёрзли оба.

Пришлось идти, помогать. А Соня мне за это с хозяйством помогла.

Кстати, была игрушка – мишка, с которой она постоянно везде таскалась. Так вот, лежал он теперь под боком у Славика. Всё ж признала дочь-ка то. Я тогда сильно радовалась. Хотя сам парень-то сильно страдал. Всё ж без жара не обошлось. Пришлось ему ещё таблеток, да всякого понадавать, что по старой памяти осталось. И, вроде, справились.

Сонечка же отказалась со мной жить. Сказала, что будет за папой ухаживать. Вот я и приходила по утрам печь затопить, да больного проведать. А тут как-то захожу и не знаю, куда ноги девать. Стоит мой подстреленный у печи, значится, а Соня к нему с лежанки бежит, да обниматься лезет. Живой – говорит. Как хорошо – говорит. Я даже слезу пустила. Но меня заметили и за стол усадили. Завтракать.

В тот день я не стала ни о чём просить девоньку. Им вдвоём весело было. Я через забор-то видела, как они играли и дурачились. Всё переживала, что швы разойдутся, если он продолжит её так кружить, да в воздух подбрасывать. Но дело молодое.

Вечером, значится, ко мне Славик заглянул. Благодарил, что на ноги поставила, да что за дитём приглядела. Денег предлагал. Не взяла. И не то, чтобы мне мало было, но хватает. А ему, вон, ещё девоньку растить.

И был Славка-то какой-то тоскливый, да понурый. Рассказал мне, что девчушка-то, оказывается, талантливая в учёбе-то. И по родителям своим тоскует сильно. Сомневается он, дескать, надо ль её в школе показать, али потерпеть ещё годик. Документы на удочерение ещё не готовы. Учебный год к концу подходит, а ребёнку нормального занятия нету.

Мысли путались у него, скакал с фразы на фразу как девка перед свиданкой. А потом взял меня за руку.

- Баба Марфа, опасная у меня работа, а окончательно на пенсию не отпускают. Убьют меня, с кем она останется? Всех людей сторонится. Дай совет дельный, будь другом.

А что я посоветую? Собрала в кучку разговор наш, да предложила ему наведаться к однокласснице евойной – Зиночке. Я, ведь, не первый год в деревне. Знаю, что учились вместе. До того, как она замуж вышла, даже общались дружески. По совпадению она – директор местной школы – должна она была зайти ко мне за творогом рано утром. Ну я и обещала голубчику за его дитятко покумекать. И не зря. Зиночка зайти-то согласилась. Хотя разъярилась сильно, что документов нет, но потом Сонечкины работы посмотрела, да полюбила девочку за ум и трудолюбие. Взяла в школу даже в конце учебного года. И с опечными служащими тоже помогла всё уладить, чтобы побыстрее. А те не дураки, раз отец есть. Проверили там как-то по-своему его, с девочкой поговорили, да добро дали. Вон как удачно сложилось. Славик настоящим папой стал. Хотя и до того им был, если так посмотреть. А девка-то молодец: экзамены все на отлично и сразу во второй класс с сентября пойти должна была. Должна была.

Утром дело было. Я как раз сыр варить закончила, дом проветривать открыла. Смотрю, а к Славикову дому какая-то машина подъехала. Он отродясь машины не любил, а тут такое. И выходят, значится, оттуда четыре лба. Все высокие, широкоплечие, в костюмчиках с иголочки.

Один, значится, – брюнет в коричневом костюме в большую чёрную клетку, голой головой и при шоколадном галстуке на белой рубашке. А ботинки-то (тоже коричневые) так блестят, что аж плюнуть захотелось. Лицо костлявое, жилистое. Нос как у коршуна. Глаза карие. Бровь густые. Губы тонкие, вроде.

Второй – чёрненький, вроде. Из-под кепки не сразу поймёшь. Кепка чёрная кожаная. Костюм чёрный. И ботинки тоже чёрный и блестящие. Рубашка под пиджаком белая. И при галстуке. Правда, синем. Лицо, зато, кругленькое. Нос картошкой, глазки серые, но бегают по сторонам, словно нервничает.

Двух других не сильно разглядела. Они как-то стороной всё были. Но тоже в чёрных костюмах, да ботах блестящих. Голой головой были, да лицом бледные.

И вот, значится, вышли они из машины и давай расходиться. Коричневый коршун и один из чёрных через калитку пошли. Их пухленький товарищ ко мне возле забора встал и словно ждёт кого. А четвёртый куда-то в обход пошёл, видно, огородами пройти хотел.

А Сонечка одна дома. Думаю, беда случилась. Пошла в сарай за вилами, деточку отбивать. Да пока от сарая шла, смотрю, а она сама ко мне бежит. Страшно, говорит, какие-то незнакомцы в дом пришли. Ну я её и спрятала в хлеву, да наказ дала, чтобы не смела выходить, пока слова заветные не скажу. А сама-то уж с вилами пошла разбираться, кто тут без приглашения по чужим домам шастает.

Но и тут мне только до калитки и дали дойти. Прям ко мне пришли. Этот коршун, значится, встал перед калиткой и ухмыляется, а двое других по бокам оглядываются. Я ему говорю, мол, вам здесь не рады и шастать не надо, а то полицию вызову. А он мне в лицо корочкой тыкает. Говорит, ФСБ. Не сильно-то я его корочкам поверила. Переписала все данные с него, да с евойных товарищей. А потом даже позвала детоньку. Чуть сердце не выскочило, думала, если не ослушается, в лапы коршунам попадёт. Но обошлось. Сонечка оказалась девочкой послушной. На мой голос не вышла.

Я говорю, мол, нет её. Чего пристали? А они мне в лицо тетрадкой какой-то тычут: смотри, чернила свежие, ещё не высохли, а взрослый мужик детские книги читать не будет. А я им только руками развожу, да дурочкой прикидываюсь. Ну они разозлились, меня в угол отпихнули, пошли сами рыться. А главнюк-то их, коршун, что-то там на гайджете своём всё набирает, да по сторонам зыркает. Но ироды эти тоже никого не нашли. Тогда они ещё сильнее разозлились, взяли меня под руки, да как была, так и затолкали в машину. Только вилы отобрали и возле забора выбросили.

Привезли в дом какой-то пафосный, вроде деревенского, но городской. Уже день на дворе глубокий, а у меня корова не доена. Но эти ничего и слушать не хотят. Твердят мне что-то про девочку, да какие-то документы. А я уши-то развесила, а сама дурочкой прикидываюсь. До самого вечера продержали, устрашали, да задабривали. А потом такие: «Отпускаем тебя бабушка домой, но только мы у тебя заночуем, чтобы преступника изловить, да беглянку поймать». А мне не возразить, не шелохнуться, словно преступницу сторожат.

Потом всё также под ручки взяли, да в ту же машину затолкали. Только ещё ждать пришлось, пока главнюк этот свои дела закончит и обратно в машину усядется. Так что приехали мы уж совсем поздно. Странно ещё, что они мне живность по местам помогли отловить да усадить. Правда, и корову я доила под ихнем фонарём да конвоем. Всё боялась, что детоньку увидят (сама-то заприметила, что дитё всё там же), но обошлось. Лишь ведро долго искать пришлось. Но я сослалась на старость, а сама рада была, что Сонечка днём корову-то подоила, а то зачахла бы моя Зорюшка. А эти нахлебники пол ведра молока за милую душу выхлебали, а отнести еды дитю возможности не дали. Всё меня сторожили, да на соседний дом зыркали. Так до утра и просидели, пока я корову в четвёртом часу доить пошла.

***

Капитан ФСБ Егор Игоревич, 36 лет

Удивительно, что Вам дали на это разрешение, но против фактов не поспоришь. Я расскажу Вам всё, что известно по данному делу. Но я бы поостерегся называть реальные имена. Даже героев.

Славик работал в ФСБ ещё до моего прихода. И мы вместе отработали почти пять лет. За это время он проявил себя прекрасным специалистом. И хорошим, отзывчивым коллегой.

Я бы не сказал, что работать в отделе оперативного реагирования при службе по борьбе с терроризмом – это легко или сложно. Нет. Бывает всякое. Мы общаемся с людьми, а среди них контингент встречается самый разный. Были случаи и с погонями, и с перестрелками. А бывало, что всё заканчивалось миром, или вообще ложные вызовы.

Славе всегда удавалось найти общий язык с людьми. Даже обвешенного тротилом грека как-то уболтал сдаться, хотя совершенно не знал греческого языка. Но Вы, конечно, хотите узнать самую знаменитую историю.

В тот год Мстислав Данилович, офицер с огромным множеством наград, должен был уйти на пенсию. Сотрудники спецслужб уходят в тридцать пять, если Вы не знаете. Он не горел желанием продолжать карьеру. Хотел завести семью и детей.

Мы не были на столько большими друзьями, чтобы делиться личной жизнью, но из его досье я знаю, что он не был женат ранее.

И где-то за полгода до его ухода из отдела аналитики поступила информация о подозрительной активности некоего Степана Приколюха. Так он себя называл в социальных сетях. Он размещал странные посты с призывами создать новую империю, а старую превратить в руины. Просил финансирование у согласных с его речами. И вёл закрытую группу, в которой агитировал народ на бесчинства и убийства безучастных.

Задача нашего отдела была проста: выехать по указанному адресу, задержать и привести в отделение для разбирательств. На дело выехали я и двое моих коллег. Славик в это время должен был направиться в суд в качестве свидетеля по другому делу и присоединиться уже к дознавательной группе.

Однако Степан и ещё двое неизвестных молодых людей, находившихся с ним в гараже в момент задержания, оказали сильное сопротивление. Они открыли огонь на поражение из пистолетов и автоматов иностранного производства, а потом и вовсе подорвали гараж. Мои коллеги сильно пострадали. Огонь от взрыва быстро распространялся по соседним помещениям и грозил перекинуться на жилые дома. Мне пришлось вызвать подкрепление, пожарную и скорую помощь, прежде чем продолжить преследование.

Молодые люди кинулись врассыпную и постоянно отстреливались. Мне удалось прострелить плечо одному из них и застрелить второго, но Степану удалось скрыться по болоту, тянущемуся за гаражами.

После оказания медицинской помощи, раненный – Фёдор Михайлович Тюк по кличке Топор – сразу перешёл к даче показаний. Он заявил, что главным в их банде является Степан, но тот работает на кого-то более состоятельного. Также в ходе беседы нам удалось выяснить, что есть ещё пять или шесть групп людей разного возраста, которые все должны были «навести шороху» на этот город и несколько районов, чтобы отвлечь от «акции возмездия», которая готовится где-то далеко отсюда. Больше молодой человек ничего не знал.

Следующий месяц отделы аналитики и следственного управления искали и обрабатывали малейшие зацепки по данному делу. Я участвовал ещё в нескольких операциях задержания, но цели оказались ложными.

Наконец, с самого верха, куда мы постоянно отчитываемся, пришёл приказ: любой ценой найти и задержать неизвестную террористическую группировку. Тогда Слава предложил приступить к варианту внедрения. Он единственный, кто не участвовал в задержаниях и допросах подозреваемых, поэтому выдвинул свою кандидатуру. Начальство дало добро.

Ещё две недели шла подготовка безупречной легенды о балбесе вояке, которого отовсюду выгнали за разногласия с начальством и дракой. Слава учил имена, места, кидался в социальных сетях провокационными фразами относительно текущей власти.

К концу третьей недели на него вышел некий Геннадий Курочкин. Сказал, что они родственные души и предложил встретиться лично. На встречу Славик пошёл один. Мы беспокоились, что будет проверка на аппаратуру, но ничего подобного не было. Бандиты просто «прощупывали почву». И, видимо, остались довольны услышанным и увиденным.

В следующий раз нужно было поучаствовать в митинге против власти. Но придерживаясь легенды, Славик отказал, сказав, что это слишком мелкая работёнка, «махать плакатами – это не для тру мужиков, а для сопливых баб».

После этого разговора три дня Геннадий не выходил на связь. Но уловка сработала. Бандиты предложили ограбить оружейный магазин на окраине города. Якобы с целью уничтожения этой скверны, которая портит наших детей. Естественно, Слава согласился.

Ограбление происходило ночью. Наши специалисты дежурили возле здания, готовые в любой момент прийти на помощь. Но всё прошло как запланировано. Оружие и патроны, с заранее переписанными серийными номерами, оказались в руках преступников. Приехавшая на место полиция, зафиксировала кражу и вызвала хозяина магазина. Славик же с ещё тремя мужчинами скрылся на грузовом автомобиле марки «Газель». Мы отслеживали их перемещения по специальному маяку через спутник.

Бандиты остановились в одной из деревень за городом. После этого сигнал маяка исчез. Мы предполагали, что такое может случиться. Эта группировка не смогла бы просуществовать так долго, если бы не имела средства предосторожности. Поэтому выезжать на предполагаемое место укрытия мы не стали, проведя небольшую разведку с воздуха. Обнаружить коллегу тогда не удалось, но мы надеялись, что он выйдет на связь сам. По одному из запланированных заранее способов.

Ожидание было долгим. Только спустя шесть дней Славик попался в одну из отслеживаемых камер видеонаблюдения и указал на следующие несколько целей преступников. Собственно, в тот день они обокрали спортивный магазин. Вынесли со склада ружья и арбалеты, а также одежду, обувь и ещё некоторый спортивный инвентарь.

А вот следующей целью была резиденция одного известного чиновника. Мы предупредили его заранее, поэтому все домочадцы и прислуга были незаметно эвакуированы. Охрану усилили наши сотрудники, включая меня. Это был риск, но мы не могли позволить убить человека. К сожалению, мы не смогли предусмотреть всего.

Напавшие на резиденцию мужчины были хорошо обучены и оснащены. Они действовали максимально скрытно. А после обнаружения через периметр прорвались несколько БМД (боевая машина десанта) с установленными пулемётами. Как позже выяснилось, машины были списаны два года назад из части в соседнем городе. В результате первого открытого боевого столкновения погибло восемнадцать человек. Из них пятеро – мои коллеги, а шестеро – личная служба безопасности указанного чиновника.

Вертолёт, который должен был забрать цель, сбили. Выход в озеро, которое располагалось совсем рядом, тоже патрулировалось катерами противника. Наши катера были взорваны при помощи ракет типа Земля-Воздух. В самом здании началось возгорание и долго находиться в нём не представлялось возможным. Количество жертв среди моих коллег возросло ещё на шестнадцать человек. Со стороны противника потери были значительно ниже. Мы ждали подкрепление, забаррикадировавшись в кабинете на первом этаже, но не дождались.

Прозвучал взрыв, лишивший укрытие одной из стен. Одного из моих коллег придавило плитой. Мы встали вкруговую, защищая цель. Трое вооружённых бандитов, среди которых был Слава, открыли по нам огонь справа. Ещё четверо подходили слева. Пулемёт дал очередь в открывшийся проход. Когда он закончил, нападавшие атаковали нас со всех сторон. Слава сделал вид, что хочет зарезать меня ножом. Полоснул по руке и повалил на землю. В нагрудный карман легла записка, а из других были дастаны пистолет и патроны. Я притворился мёртвым. Эту битву мы проиграли. Славе удалось незаметно спасти ещё нескольких товарищей, но остальных бандиты успели прирезать. Чиновника забрали живым. А мы, в общей сложности, потеряли двадцать семь прекрасных специалистов убитыми и ещё два десятка были ранены в той или иной степени. Это, конечно, был провал.

Записка, переданная Славой, была зашифрована. Поэтому я отдал её в отдел аналитики. Вскоре мы узнали, что готовятся нападения на два Федерально-значимых объекта близ города: металлургический завод и склад, где на тот момент находился один из заказов для оборонной промышленности. Для дополнительной охраны указанных объектов тут же были направлены указания в ближайшие военные части. Теперь мы знали, с чем можем столкнуться и подготовились соответственно.

Однако, за две недели полной боевой готовности нападения не произошло. Зато в городе один за одном произошли три инцидента: поджог правительственного здания, погром в региональной студии Федерального телевещания и неудачная попытка подрыва машины мэра данного города. На последнем и удалось задержать Степана Приколюху. На допросе он выдал нам связного, с которым координировал действия, а также некоторых мелких подельников и ещё одну локальную группу мужчин, готовящих террористические мероприятия в городе. О Славе или людях, с которыми он работает, молодой человек не знал. Это давало надежду, что наш коллега связался с основной бандитской группировкой. Но точно ничего сказать было нельзя.

Мы внимательно отслеживали украденные оружие и вещи. И периодически попадалась информация о трупах граждан, застреленных из украденных у наших сотрудников пистолетов. В том числе и из моего. Кто стрелял и как эти люди связаны между собой – выяснить не удавалось. Среди них были мужчины и женщины разных профессий и возрастных групп, живущие иногда даже в разных городах. Наши аналитики и следователи круглые сутки изучали биографии жертв и возможные связи между ними. Когда Слава, наконец, вновь вышел на связь.

Он был в городе. Вместе с Геннадием, который его завербовал. Они пили кофе в одном из кафе, где дежурил наш человек. Через него был передан очередной шифр, который незамедлительно оказался в отделе аналитики. В нём говорилось, что Славу приняли при главаре банды. Его трижды испытывали, заставляя убивать обычных граждан забавы ради. А теперь поручили в течение двадцати четырёх часов убить мелкого чиновника. Прибывший с ним мужчина должен забрать у того из кабинета какую-то ценную бумагу, содержание и значение которой Славе не доверили.

После этого сообщения всё управление подняли по тревоге. Чтобы спасти человека и не подставить коллегу под прикрытием, необходимо было в кратчайшие сроки подготовить ему замену. Гримёры потратили семь часов, чтобы сделать из меня другого человека. Выбор пал из-за совпадения цвета волос, глаз и рост. Бандиты не должны были заподозрить замены. Бронежилет добавлял полноты и не был заметен даже при пристальном взгляде. А за щекой я держал специальную капсулу, которая помогла бы мне имитировать смерть целых восемьдесят секунд. Но я должен был раздавить её сразу как увижу противника.

Замена производилась как в кино. В туалетной кабинке по месту работы объекта. После чего я прошёл в кабинет и попросил не беспокоить, сигнализируя коллегам в окно возможность действовать. И Слава не заставил себя долго ждать. Он с подельником запугал секретаря, и та попросила принять их в своём кабинете. Затем последовала сцена внезапного нападения. Мои попытки вызвать полицию. И, конечно, выстрел. Скажу вам, даже в бронежилете это довольно больно. Что было дальше, не скажу, так как препарат сработал, и меня вырубило. Но так как я сейчас разговариваю с Вами, то операция прошла успешно. В конечном итоге нам удалось выяснить, что были выкрадены бумаги на строительство коттеджного посёлка на окраине одной из деревень. Это дало нам вероятность месторасположения логова бандитов. Осторожная разведка показала нам, что указанные лица действительно проживают на территории этой практически вымершей деревни. Также сошлась версия о причастности к этой и ещё нескольким соседним деревням убитых людей. Но зачем преступникам заброшенные деревни – до конца понятно не было.

С момента покушения на меня прошло всего несколько дней, когда Слава вновь появился в городе. На этот раз без сопровождения, но мы соблюдали конспирацию. Он гулял по разным местам, пил, заигрывал с девушками. В ночном клубе, где был передан целый пакет важнейшей информации, устроил драку. Зато из полученных документов мы узнали имена, фамилии участников, их основные цели, координаты мелких группировок, предполагаемые даты и места планируемых нападений и многое другое. Но, обладая всей этой информацией, мы не могли действовать в полную силу, чтобы не подставить нашего сотрудника.

Слава отпросился у главаря в отпуск на три дня. Они уже подходили к концу, когда произошла непредвиденная ситуация: к нему пристал ребёнок. Девочка подошла сама и начала проситься к нему. Оперативно выяснить, кто это и откуда не получилось. «Послали клич» в систему МВД. В результате пришёл ответ о сбежавшей буквально сегодня девочке, которая подходит по возрасту и описанию.

Согласно легенде, у Славы была бывшая жена. Подозревая, что за ним может быть слежка, мужчина направился в дом коллеги под прикрытием и попытался оставить ребёнка там. Но девочка отказалась слушаться. По словам нашей сотрудницы, она была напугана и инстинктивно привязалась к первому, кто её пожалел – то есть Славе. Оставалось несколько часов на принятие решения. Начальство медлило, совещались. Вся операция была под угрозой. Наконец, наш коллега выкрутился самостоятельно. Переодев девочку, так как мы не стали сообщать о её нахождении другим ведомствам, он направился с ней в сторону автовокзала. Мы надеялись, что она останется в привокзальном отделении полиции, но ребёнок заупрямился. Ситуация складывалась критическая. Это могло быть как проверкой, так и обычным стечением обстоятельств. Поэтому Слава купил билеты и увёз девочку в ближайший к деревне, в котором засели бандиты, посёлок. По счастливому стечению обстоятельств, сам он вырос в деревне, примыкающей к этому населённому пункту. Он привёл ребёнка в свой дом и связался с нами оттуда, чтобы мы присмотрели за ребёнком. Это было очень опасно. Деревня небольшая, все друг друга знают. Прикрытие могло накрыться. Начальство единогласно запретило забирать сироту из деревни или приставлять к ней человека. Иногда приходится принимать тяжёлые решения.

Слава не мог нарушить данный бандитами срок. Устроив девочку, он вернулся в условленную деревню. Из донесения следующего дня выяснилось, что ему удалось выдать ребёнка за свою незаконнорожденную дочь и уговорить главного отпускать его на ночь после вылазок. Тот питал слабость к детям, но точное местоположение девочки удалось сохранить в секрете.

Сам ребёнок проблем не доставлял. Наоборот, она послужила отличным прикрытием для связи с нами. И в течение двух недель мы узнавали обо всех планах и связях преступников. Даже удалось выйти на одного высокопоставленного человека. Вы наверняка догадываетесь, о ком я говорю.

Потом резко наступило трёхдневное затишье. Но когда мы уже собирались наведаться в деревню, Слава вышел на связь. Так мы узнали о потасовке среди головорезов и ранении, с которым его бросили умирать. Также в этом письме он просил рассмотреть возможность усыновления ребёнка, ставшего ему таким хорошим прикрытием.

Так как агент временно выбыл из игры, наше ведомство провело несколько осторожных задержаний согласно собранной информации. Но противник был осторожен. Наши действия привели к изменению планов бандитов. Поэтому было приказано Славу вернуть обратно. Однако он поставил условием указанную просьбу об усыновлении. И что у него в голове было? Знал же, что на смерть идёт.

В итоге начальство обещало поспособствовать. Ради этого пришлось договориться с управлением социальной защиты. Хотя мы и надеялись, что они смогут изъять девочку. А Слава, как и обещал, вновь вышел на контакт с главарём. Готовилась очередная акция в городе, поэтому его приняли. На этот раз он должен был участвовать в массовке при беспорядках в центре города. Но это был лишь отвлекающий манёвр. О настоящей цели мы узнали позднее, когда деревня, в которой обитали преступники, тихонько сгорела. Они убили всех жителей и угнали скот. А затем подожгли, вместе с некоторыми своими, и сами же потушили деревню.

Многие мои коллеги участвовали в подавлении беспорядков. Ровно в шесть вечера зачинщики оставили подставных лиц и врассыпную покинули место действия. Нескольких удалось поймать, но Славе и ещё троим удалось бежать. Они встретились с Геннадием и на разных машинах и мотоциклах уехали в новую деревню. Она находилась недалеко от старой и гораздо ближе от той, где находился ребёнок. Коллега просил разрешения и подмоги, чтобы повязать всех сейчас. Но начальство сочло, что доказательств причастия высокопоставленных лиц недостаточно. И потянулись дни, недели и месяцы ожидания удачного случая.

Бандиты продолжали распалять народ. Слава вновь вошёл в доверие к главному. Он даже участвовал в нескольких деловых переговорах с важными людьми. Пару раз его посылали на вербовку новых подручных. Удалось выяснить и о бандитской сети в соседних городах. Начальство было в восторге.

Но вдруг всё пошатнулось вновь. В наших рядах появился кто-то, кто передавал важную информацию бандитам. И не удавалось вычислить этого субъекта, так как главарь общался с ним напрямую. В итоге стало известно, где именно Слава укрыл ребёнка, через которого на него могли влиять преступники. Подозревая это, я с коллегой направился по адресу, чтобы забрать ребёнка. Но мы опоздали.

Когда я прибыл на место, калитка их дома была открыта, а обнаруженная там же защита – снята. Дом был пуст, но особо его не обыскивали. По крайней мере, устройство связи с нами похитителей не заинтересовало.

Помня о бабушке по соседству, я пошёл к ней с целью хотя бы примерно определить направление, куда отвезли ребёнка. В тайне я надеялся, что ребёнок окажется у неё. Но у старушки тоже оказалась открытая калитка и пустой незапертый дом. Похоже, она вступилась за ребёнка и её забрали тоже – подумали мы. Но всё же оставалась надежда, что девочка где-то спряталась. Однако сколько мы ни звали и ни искали, найти её не удалось. Я даже воспроизвёл с телефона часть прощальной записи, которую Слава записал для девочки на случай своей смерти. Но на его голос ребёнок тоже не вышла. Пришлось признать, что наше задание провалилось. И будто этого было мало, так ещё и сосед бабушки заинтересовался нами. Он даже донёс на нас участковому. Однако дочь нашего сотрудника пропала. Вернувшись в отдел, я лично попросил коллегу из оперативного отдела поискать девочку. Всё же ещё была надежда, что бандиты не добрались до ребёнка, а она просто сбежала от незнакомцев, как это было с представителями соцзащиты.

***

Соня, 6 лет

Видимо я заснула, так как шум в хлеву застал меня врасплох. Чуть было не забыв, зачем я тут, сладко потянулась на сене. Но голос бабушки Марфы, которая кому-то громко доказывала, что ребёнка здесь по-прежнему нет, заставил меня всё вспомнить и максимально закрыться сеном.

Незнакомцы помогли и с курами, и с козами. А ещё включили яркий фонарь там, где я пряталась. Мне казалось, что вот-вот чья-то большая рука схватит меня за шкирку, как нашкодившего котёнка, и вытащит из укрытия. Эта мысль заставила меня вжаться в сено и не шевелиться. Но постепенно люди ушли. Вместе с собой они унесли фонарь. Стало так темно, что не видно и коровы. А ещё я очень хотела есть. У меня бурчал желудок и пересохло во рту. Но выходить было страшно. Пришлось просто попить воды из бутылки, что была с собой. Это не спасало от голода, зато немного успокаивало. Я достала мишку, которую Слава подарил мне в первый день знакомства, обняла его и постаралась ещё поспать. Удалось. И пусть я уже не помню, что мне снилось, но сны были страшными. В итоге к утренней дойке я была вся измученной и изголодавшейся, а выходить всё ещё боялась.

Бабушка Марфа доила Зорьку под присмотром скучающего и зевающего мужчины. Я слышала, что он её поторапливал, но разглядеть из своего убежища не могла. После того как бабушка поднялась, она подошла к коровьей голове и начала кормить ту морковью и капустой. Мужчина опять стал бурчать и просить поторопиться, но бабушка настаивала, что это важно и она уже почти закончила. Предложила мужчине пойти вперёд с ведром молока, а она следом, как только животинке отдаст лакомство. А мишку, кстати, я тоже покормила. Всю ночь меня сторожил. Заслужил.

Я не знаю, сколько потом просидела в своём укрытии. Бабушка больше не приходила. А мне вдруг стало так плохо и голодно, что даже не сразу заметила беспокойство животных. Но потом, наконец, она пришла! Позвала меня условленной фразой, и я больше не могла сдержать слёз.

Она обняла, накормила, напоила свежим молоком. И только после этого в мои глаза, наконец, бросилось и её беспокойство. Марфа лихорадочно бросалась от одной живности к другой и открывала загоны и клетки. В воздухе ощутимо пахло дымом, но он чем-то неуловимо отличался от того, что вырывался из печной трубы. Правда, понять, чем именно – я не могла. Однако беспокойство оказалось заразным. Поэтому мишка был спешно вытащен из укрытия и стиснут в объятьях.

Неожиданно в проёме показался какой-то человек. Против света было не разглядеть лица, но странный длинный пистолет в его руках был отчётливо виден. Гром выстрела и посыпавшаяся с потолка кора заставили меня упасть на землю и зарыться головой в спасительную игрушку. Я даже ничего не сказала и не плакала. Просто старалась казаться как можно меньше. Поэтому даже не реагировала на другие звуки. И не понимала, что происходит. Только в какой-то момент бабушка взяла меня на руки и, прежде чем я успела её обнять, протянула кому-то другому. Меня охватила паника, я попыталась отгородиться от неизвестного медведем, но вдруг услышала ласковый голос Славы:

- Здравствуй, Миша Михаил. Ты хорошо заботился о моей прекрасной доченьки?

- Папа! – Я не могла сдержать радости и вцепилось в него со всей возможной силы. Он же обнял меня крепко и не говоря ни слова понёс прочь. Лишь у двери обернулся не на долго.

На улице творилось что-то странное. Всё грохотало. С разных сторон доносились крики и виднелись пожары. Я с ужасом наблюдала как странно одетые мужчины с оружием в руках ломают заборы и выбивают двери соседского дома. Что было дальше – увидеть не удалось. Слава сгруппировал меня так, чтобы полностью закрыть своей широкой спиной. Под его рубашкой было что-то твёрдое, но всё равно это не мешало мне сразу забыть обо всём и просто наслаждаться обществом родного человека. И, наверное, я даже задремала, так как очнулась уже в лесу.

Папа принёс меня к какой-то чёрной машине, спрятанной возле молодых ещё ёлок. На её крыше тоже были еловые лапки. Мне показалось это смешным. Но Слава попросил сидеть тихо. Мало того, он собирался оставить меня в этой машине. На что я активно запротестовала. Он пытался убедить меня, что ему надо спасти других, что я буду мешать, что некому присмотреть за мишкой, а брать его с собой слишком опасно. Но ничто не могло заставить меня расстаться с ним. Тогда он просто вздохнул, сказал, что любит меня больше жизни, силком затолкал в машину и запер.

Я билась в запертые двери и стёкла, кричала, чтобы он выпустил меня, чтобы не уходил. Но всё тщетно. Оставалось только сидеть в укрытии и плакать от предательства и одиночества. Тогда я не могла понять, почему любимый папа так поступил.

Не знаю, сколько прошло времени. Кажется, я так устала, что снова заснула. А разбудил меня звук открывающейся двери.

- Папа! – Бросилась я из машины в сумеречную темноту леса. Но его там не было. Перед машиной стояла и отводила глаза Зинаида Степановна, а к ней жались разные дети: её, соседские и просто ученики школы из соседней деревни.

- Садитесь в машину. – Я даже не узнала её хриплый и тихий голос. Но все без исключения послушались, рассаживаясь на любые свободные места. Детей было много. Более взрослые брали на руки детей поменьше. Некоторые стояли между ними, так как мест не хватало. Но мне и в голову не пришло тоже вновь оказаться в этой страшной машине.

Мы с перемазанной и измученной женщиной стояли друг на против друга. Слёзы не давали мне сказать что-либо или подробнее разглядеть её. А она просто стояла, опустив руки и глядя куда-то в сторону.

Наконец, директриса глубоко вздохнула и всё тем же неузнаваемым сиплым голосом попросила меня сесть в машину.

- Пожалуйста. – Уже прошептала она. Но я услышала. И даже повернулась к машине. Мест там точно уже не оставалось. Как и сил. Поэтому кто-то подхватил меня и просто положил третьим рядом на колени к сидящим.

Кажется, машина сдвинулась с места, и мы куда-то поехали.

Кажется, останавливались в пути.

Кажется, там были какие-то военные или полицейские.

Кажется, кто-то меня обнимал, тормошил, пытался со мной поговорить.

Кажется, они говорили о папе. Но мишка ещё до того мне сказал, что Славы больше нет. И мы остались с ним вдвоём на всём белом свете.

Меня привезли в какое-то место, где много детей. Все пытались со мной поговорить, кто-то даже лез в драку. Когда попытались отобрать моего медведя, я впервые в жизни укусила. Видимо больно.

А потом пришла бабушка Марфа. Мы сидели и плакали в каком-то кабинете пока не закончились слёзы. Она накормила меня пирогами. Потом забрала и вместе с незнакомым дядей привезла меня на кладбище.

Я прекрасно умела читать. Поэтому бабушке не потребовалось ничего говорить.

Мужчина, пришедший с нами, дядя Егор, вдруг начал говорить о папе. Он словно с листа читал: где родился, где учился, где работал, сколько спас жизней, сколько посадил бандитов. Но, видимо, бумажка закончилась. Тогда он стал рассказывать странные случаи про старушек, про рыбалку и про сбежавших бабочек, залетевших на химзавод. И эти рассказы постепенно возвращали меня к жизни.

Я впервые столько узнала о папе. Он никогда о себе не рассказывал. В итоге любопытство перевесило, и я начала задавать вопросы. И этот весёлый человек в форме как у полицейского мне на них охотно отвечал.

Перед уходом я отдала Славе самое дорогое, что у меня было – Мишку. Наказала ему папу охранять и никому не отдавать.

Обратно к машине мы с бабушкой шли вдвоём. Дядя задержался где-то в стороне, но вскоре догнал нас. И по дороге в это странное учреждение продолжал говорить о папе и случаях на работе.

Мне не хотелось возвращаться в большое каменное здание, наполненное детьми. Тем более после того, как я прочитала, что это – детский дом. То самое место, от которого так защищал меня папа. Но человек, что отвозил нас, убедил меня, что заберёт отсюда в ближайшее время. А пока познакомил с женщинами, которых я уже видела, но на которых раньше не обращала внимание. Они оказались очень вежливыми и приятными людьми. Не то что некоторые дети.

Укушенный мною мальчик, кажется, ненавидел вообще весь мир. И часто цеплялся к маленьким. Пришлось защищать. Мы с ним целую неделю воевали, пока я случайно не узнала, как он сюда попал. После этого мы с ним немного поговорили. Но это секрет. И больше он никого не обижал. Надеюсь, мы с ним ещё встретимся.

Дядя Егор слово своё сдержал. Ещё пару раз он просто меня навещал, потом познакомил со своей женой – Светланой. Очень хорошая женщина. А потом они забрали меня к себе. Там я познакомилась с их дочерью – Варей. Она классная. Оказывается, ей тоже нравятся медведи и она тоже только закончила первый класс. Читать и играть вместе оказалось очень увлекательно. А ещё мы вместе пошли в школу в сентябре. Даже в один класс.

Егор и Светлана меня удочерили, и теперь я живу в их прекрасной семье. Хоть и неловко было поначалу. Всё же меня называли доченькой, как и Варю. Но, наверное, я теперь и вправду их дочь.

А мишка, кстати, до сих пор охраняет папу Славу. Мы ему даже домик сделали, чтобы он не намок под дождём. И когда я вырасту, то обязательно стану таким же сильным и смелым человеком, каким был папа. Надеюсь, мои настоящие родители не обижаются на это. Я им раз в месяц приношу конфеты и спрашиваю об этом, но пока что они молчат. Наверное, ждут, когда подрасту.

Бабушка Марфа, 85 лет

Бандиты убрались внезапно. Им кто-то позвонил, главный сказал – пора, и они укатили. Лишь один задержался и злорадно так прохрипел, что теперь всем точно хана.

Ещё какое-то время я боялась пошевелиться, потом всё оглядела, везде прошла. Никого. Сосед мой, Николай, вышел посмотреть на меня. Подтвердил, что все уехали, начал спрашивать, что и как, но я не ответила. Рукой махнула, да бегом в дом. Набрала еды, даже не подумав, что дитятко и сама в дом дойти может. Хватанула ведро для дойки, кружку и в хлев бегом. Зову Сонечку, а она не отзывается. Чуть, старая, не забыла, что сама ей говорила не выходить. Кое-как слова нужные вспомнила. А девонька-то чуть жива уже. Сонная и изголодавшаяся. Меня обнимает, на еду накидывается. Я Зорьку наскоро подоила, да молока свежего ей. Чтобы сил прибавилось. А сама слышу, шум на окраине. За Чухном. Будто стрелял кто. А потом и вовсе дымом запахло, будто дома жгут. Ну я выбежала. И впрямь горит. Соседи мои тоже забегали, собаки лают со всех сторон. Ну я скотину пооткрывала. Чай не совсем дурные, сбегут. Найду потом. Покликаю. Но что с дитём-то делать? Пока думала, какой-то нехристь ворвался в хлев. Из оружия в потолок палит, всю крышу попортил. Я даже возмутиться не успела, только сердце удар пропустило, а тут Слава пришёл. В форме камуфляжной, при оружии. Долбанул по башке этого, да на меня смотрит устало. А я что? Мне лишних слов не надо. Взяла Сонечку на руки, да отдала отцу. Мужчина так её на руках и понёс. У входа обернулся, с собой звал. Но куда уж я – старая? Да и скотину всё же жалко. Мотнула отрицательно головой, он – мужик умный, всё понял.

А что потом творилось – жуть жутьская. Машины с пулемётами, нелюди с оружием. Всех собак перестреляли. Думала, война, но говорят по-нашему. И те мои охранники-бандиты с ними. Всё жгут, в воздух палят, людей честных в кучу собирают: и детей, и стариков, и женщин. Меня какой-то толстый тип с раскосыми глазами тоже за руку сцапал, да потащил. Я не сопротивлялась. Но им всё мало. Все дома перевернули. Медсестру нашу, Клаву, прям перед детьми снасильничали. Директрису, Зиночку, из школы нашей тоже было хотели прилюдно опозорить. Выволокли на улицу, уже и раздевать стали. Она кричит, вырывается. Муж её не выдержал, саданул ближайшего бандюка по маковке поленом, оружие схватил, да одного из насильников повалил, другие нехристи очухались, и дали очередью по нему. Задели соседа моего. А я чудом жива осталась. Зинаида-то к мужу порывалась, да один за волосы её держал, а другой сзади пристраивался. И, может, учинили бы задуманное, если б ни Слава. Уж не знаю, куда он дочку дел, но всю жизнь наша деревня за него Богу молиться будет.

Он сзади подошёл к бандитам-то, но видит, что дети здесь, не стал стрелять. Приложил одного по голове камнем тяжёлым, а второго так уложил, аки Рэмбо, врукопашную.

А наши охраннички-то очухались, повалили на него всей толпой. Про нас забыли. И давай стрелять. Думала, убьют. Нащупала лавку за собой. Ту, что давно уже починить пора. Дочку с ржавых гвоздей выдрала, да дала по башке ближайшему. Николай, жив ещё был, хоть и кровил сильно, пусть земля ему будет пухом, вцепился в ногу второму. Тот споткнулся, отвлёкся. А тут уже и Слава подоспел. Вырубил обоих в два удара, да так и оставил. Повёл всех в сторону своего дома. Даже соседа на себе тащить собирался, но тот умный мужик был. Себе оружие бандитское забрал, да так там лежать и остался, у своего забора, с нами не пошёл.

А мы в Славином доме на террасе засели. Зятю Николаеву – Валере автомат оставлен был, нас стеречь. А сам дальше пошёл, геройствовать. Никого с собой не взял. Да вот только директриса с ума от горя сошла. Сама вышла, никто остановить не смог. Я плюнула, чего старость хранить, да за ней пошла. Посидели у мужа её. Коченел уже. Кругом бандиты. Николай отстреливался, сколько мог, но сил не хватило. Отлетела душа. Тогда на нас со всех сторон накинулись, кто тут всех положил, куда местные делись. Не поверили, что сосед мой один всех уложил. А сами наших с Чухна ведут, под оружием. У меня сердце сжалось. Закрыла собой вдову, кричу: ничего мы не знаем, дайте хоть мужа и сына оплакать. Но кто меня слушать будет? Какая-то рука с перстнем из тонированной машины махнула, так нас взяли под белы ручки и поволокли к остальным. Наручниками приковали к какой-то верёвке и в спину автоматом тычут, чтобы шли. Смотрю на девоньку, а она словно вслед за мужем ушла. Ничего не видит и не слышит. Что идёт, что стоит. И так мы шли до самой школы.

Всех из домов вытащили. Никого не пожалели. Согнали туда, где дети обычно в футбол играли, да между воротами верёвку с нами и натянули. Детям малым даже не присесть. Женщины, кто ещё мог, сопротивляются. Просят хотя бы детей освободить. Тем более что и лагерь школьный тоже сюда приволокли. И тут вышел к нам какой-то тип с рожей косой и давай лапшу на уши вешать:

– Теперь это территория принадлежит несравненному Папочке-Картёжнику. И вы все – его собственность. Бесправные рабы, что будут трудиться на благо нового мира. А кто будет хорошо служить, тех, может быть, повысят и даже позволят вернуться в свои дома.

Он ещё долго распинался. Потом людей распределили по разным частям деревни. Люди рыли окопы, служили живым щитом, а на кого-то навесили взрывчатку. Будто мы в телевизоре каком. Но я показалась им слишком древней, поэтому поставили меня нянькой над оставшимися детьми. Сказали, чтоб заткнула.

Здесь же ещё некоторые женщины оставались. Хари бандитские их чуть ли ни облизывали взглядом. Бедную медсестру, что лицом видно больше вышла, двое уволокли в ближайшие кусты, а ещё двое остались нас сторожить, но то и дело к тем кустам поближе подходили. Наконец, один не выдержал и всё ту же Зиночку за руку хватанул и к тем же кустам поволок. А она бедная даже и сопротивляться сил не имела.

- А как же я? – Возмутился оставшийся.

- А ты младше по званию. Не дорос ещё. Сейчас закончу и махнёмся. – Ответил, не оборачиваясь, второй.

И тут я заметила Славу. Он пробирался за кустами. Мне не было видно, что там происходило. Зрение уже не то. Но повариха школьная – Люся вскрикнула. Оставшийся бандит насторожился, подошёл к ней, дулом в лицо тыкает, нервничает.

А тут его подельник рукой из-за куста машет. Тот девушку бросил, нам погрозил и в кусты. А оттуда уже бездыханный выпал. Слава, обвешенный оружием идёт, директрису на себе тащит. Клава сама из кустов вся в рваном выползает, даже прикрыться не пытается. Детей освободили. Огородами до дома Славиного дошли, с остальными в саду встретились. Кто умел, тем Слава оружие дал. Для женщин рубашек в доме нашёл, да штанов каких. Для детей Сониных вещей принёс. Никого не забыл.

Подкупил он пару этих бандюков, чтобы детей и одного сопровождающего из деревни вывести, но действовать надо было быстро. Остальные должны были отвлекать бандитов с другой стороны, из его дома отстреливаясь. Все захотели остаться. Даже Клава наша сказала, что оружие не держала никогда, но хоть голыми руками нелюдей рвать будет за мужа и за сына убитых. В итоге кое-как растормошили Зиночку, и Слава ей всю дорогу рассказал: где машина, в которой Сонечка заперта, как из леса выехать и куда поехать, с кем поговорить, чтобы помощь приехала. Но неживая баба-то уже. Едва стоит. Тогда мужчина встряхнул её хорошенько:

- Пойми же ты! Я тебе жизнь своей дочери доверяю. Она умрёт, если ты сейчас не возьмёшь себя в руки и не отправишься к ней. Ты меня слышишь? Спаси мою дочь! Спаси своих детей! Спаси лагерь! Ты – мать или кто?

И будто только это она и услышала. Собрала детей за собой, всё больше жестами, да и пошли они огородами мимо купленных бандюков. Те не посмели остановить.

А мы окопались и давай палить во всё, что движется. Так эти гады от нас нашими же соседями и друзьями прикрываться начали. Никто стрелять в них не решился, грех на душу брать. А тут и дом подпалили. Слава давай всех выгонять через сад, а там тоже бандиты. Но не зря форму мой сосед носил: одного пристрелил, другого, а третий ребёнком прикрывался, так сам дал раза три одиночными. Я сзади шла, видела, что Славу задело. Но он устоял. Прохрипел что-то извинительное, да точнёхонько этому бандиту в голову из пистолета дал. А тот вместе с мальчиком так и повалился. Мы с Клавой кинулись освобождать Ванечку. С трудом вырвали. А остальные нас окружили, врага сдерживают. В Славу стреляют, а он не двигается. Рядом с нами Сашка упал. Жил через два дома. Хороший человек был, пусть земля ему будет пухом. Закрыл Клаву собой. Много ещё хороших людей перестреляли. Валера одним из последних полёг. Остались только женщины, да дети. И Слава над нами стоял, давно уже истекая кровью. Он уложил с пистолета ещё троих или четверых, освободив ещё нескольких заложников. Но бандиты окружали нас со всех сторон. И только когда послышались сирены и над нами пролетел вертолёт, оставили в покое.

Клава бросилась к мужчине, но Слава был уже не жилец. Из последних сил он опирался на чьё-то ружьё и шептал:

- Сонечку нельзя в детский дом. Спасите мою девочку. Не отдавайте.

Мы оставались с ним до самой смерти. Пусть земля ему будет пухом. Уложили на сырую землю, возле остальных, глаза закрыли. Я прочитала молитвы, что помнила. Клава отвела детей подальше от пожара, что уже накрыл всю деревню. Хорошо хоть ветер дул в другую сторону, не так дымно было.

А потом нас нашли свои. Военные, полиция и ФСБ скрутили бандитов и нашли выживших. Пожарные во всю тушили то, что ещё можно было спасти. Медики с Клавой с ног сбивались, ухаживая за раненными и увозя тяжёлых на реанимации. Меня Бог миловал. Какой-то статный мужчина в форме ФСБ подошёл ко мне, увидел Славу и начал расспрашивать. Как оказалось, они были коллегами. Я рассказала, что знала о его дочери и передала его последние слова. У погибшего не осталось родственников. Так уж сложилась судьба. А я слишком стара, чтобы позаботиться о девочке. Чувствую, скоро уйду уже.

К счастью, Зиночка выполнила всё, как было велено. Отвезла детей окольной дорогой в город и встретила военных. Там передала им детей и послание от мужчины.

Больше я её не видела. Бедняжка, осталась одна с двумя детьми да погорелым домом.

А военные и так уже шли нам на помощь, так как Слава им сигнал подал ещё до нападения. Но теперь точно знали, куда идти и где пройти лучше. Так быстрее и без потерь всех бандитов и захватили. Даже самого главного поймать удалось. Не успел ещё сбежать с этой бойни. Премерзкий тип оказался.

Мой дом тоже сгорел. Слава богу, животинка не пострадала. Никаноровна – другая моя соседка – поговорила со своим сыном, и они взяли всех нас к себе. Мы – две древние старушки, не захотели уезжать из родного дома. Собрали в одну кучу свою да осиротевшую животину, да живём вдвоём. Но за Сонечку всё равно беспокойно было. И не зря. Тот мужчина, из ФБР – Егор, разыскал меня, третьего дня не прошло, да попросил с девочкой поговорить. На своей машине отвёз.

И вот вхожу я в детский дом, а у самой сердце замирает. Не этого хотел покойный-то. И на девоньке-то лица нет. Сидит в комнатушке, куда меня привели и смотрит в одну точку. Ну я слёз сдержать не смогла, а тут и она ожила, заплакала. И уж не знаю, сколько бы мы так ревели ещё, если бы мужчина не пришёл. Он отвёз нас на кладбище. К Славе. На фотографии такой молодой, в форме. Я цветочки купила, положила. Смотрю, а Сонечка опять закрывается. Да видно Егор тоже это заметил. Начал про Славу рассказывать. Да как-то натянуто, будто заучил. Но и помогло вроде. Потом он стал рассказывать, что помнил. Коллегами они были и много чего повидали. Особенно про бабочек понравилось, но это военная тайна. А девочка ещё больше ожила, даже вопросы задавать стала. И улыбаться даже.

Но на долго её забрать не разрешили. Надо было обратно ехать. Сонечка Славе мишку своего любимого оставила. Так, мужчина со смотрителем договорился, чтобы игрушку постерегли, да от дождя укрыли.

А когда в детдом девочку привезли, тут у меня сердце-то совсем кровью обливаться начало. Сонечка испугалась здания-то, брыкаться начала. Не зря перед смертью Слава просил её не отдавать. Но мужчина, что с нами был успокоил девочку. Сказал, что заберёт её. С персоналом поговорил, чтобы не обижали и драчунов подальше держали.

А потом сели в машину, чтобы он отвёз меня, так я его прямо и спросила: не наврал ли, что заберёт девочку. А он мне и отвечает, что она ему уже как родная. А жена, мол, добрая, поймёт.

Я ещё какое-то время переживала. Детский дом-то этот далеко, самой не доехать. Но через месяц Соня ко мне заезжала. С новым папой. Мы корову подоили вместе, я им с собой молочка дала. Вроде нормально живут. Ладно. А что ещё сказать, так и не знаю.

Капитан ФСБ Егор Игоревич, 36 лет

В главном офисе мне не пришлось задерживаться. Вскоре после моего возвращения пришёл сигнал о начале боевых действий где-то в зоне приграничных деревень. Особым распоряжением сверху к операции были подключены военные, местные отделения полиции и ФСБ, включая наш отдел. Но, к сожалению, точная цель захватчиков в сообщении не раскрывалась. Поэтому объединённые силы двинулись в направлении указанного квадрата.

Я входил в авангард, руководя первым отделением. Поэтому мы первыми встретили машину, буквально набитую детьми. Молодая женщина за рулём потребовала встречи со мной и назвала кодовую фразу для связи с агентами, указав точное место нападения. Группы захвата были перераспределены согласно новым данным.

В результате проведения операции было спасено тридцать четыре жителя деревни и шестнадцать детей из соседних деревень. Также нам удалось захватить живыми больше сорока лиц, участвующих в захвате.

Но больше всего меня, как коллегу и отца, беспокоила девочка, которую удочерил Слава. Она была в той машине, которую мы встретили. Для реабилитации её поместили в детский дом, курируемый нашей организацией. Я пришёл туда после операции и увидел то, что до сих пор снится мне в кошмарах: девочка ни на что не реагировала, на контакт не шла, почти ничего не ела и не пила. Таяла прямо на глазах.

При помощи коллеги из аналитического отдела мы собрали информацию о родственниках девочки. У неё осталась старенькая бабушка, которая жила в другой стране. Но она отказалась приезжать, сославшись на плохое здоровье. У Славы родственников не осталось. И когда мы уже отчаялись кого-то найти, в одном из донесений коллеги я заметил упоминание о соседке, которая заботится о девочке. В результате я нашёл и привёз к ней бабушку Марфу. Свозил их на могилу Славы. И не смог расстаться с этим маленьким чудом.

Отводя её в детский дом, я уже знал, что заберу её себе.

Моя Варенька – того же возраста. Поговорив с женой и ребёнком, я решил исполнить последнюю волю коллеги и забрать Сонечку из детского дома. Она, вместе с Варей, – самое лучшее, что есть в моей жизни. Моя семья. И даже если со мной что-то случится, о ней обязательно позаботятся так, как хотел этого покойный. Светочка позаботится об этом.

***

Учебный класс выпускников

- Как интересно. Ложь, прелюбодияние, чревоугодие, больше пятидесяти убийств. И всего три искренних обращения. – Старый учитель поднял на притихший класс глаза, полные слёз. – Но это последнее обращение... – Он утёр глаза и обратился к классу:

- Почему зерно для взрослого мужчины должно быть в детской игрушке?

Несколько поднятых рук взлетели вверх.

- Мария.

- Чтобы расцвести и дать плоды в следующих поколениях.

- Это верно, но не в данном случае. Кто ещё?

- Кажется я знаю. – Поднял руку задумчивый парень с белыми прямыми волосами и яркими голубыми глазами.

- Валентин.

- Кажется, в «Путеводителе по Душам человеческим» упоминалось, что Чёрную взрослую Душу способен очистить только ребёнок, сидящий в ней. Из-за неверной трактовки этого высказывания наблюдались такие греховные практики как умывание кровью младенца, выпивание его соков и тому подобное. Даже среди неба была практика намеренного укорочения судьбы ребёнка с немедленным перерождением. В результате данный путеводитель запретили к применению.

- Разрешите! – Едва ли не вскочила с места Надежда.

- Если Валентин закончил, можешь говорить.

- Я вспомнила. Этот путеводитель позднее пытались переиздавать ещё трижды. Но каждый раз пояснение, да и само исследование так называемых Чёрных Душ, приводило к таким последствиям, что всё издание попадало в систему ограниченного доступа и изымалось у всех остальных.

- Верно. – Дед Александр вдруг сделался совсем старым и с кряхтением встал, обходя свой стол. – Мой наставник как-то рассказывал, что попытки сблизить сироту и чёрствого военного также предпринимались. Но это приводило к тому, что Душа ребёнка тоже чернела. Однако, никто, по крайней мере на моей памяти, не догадался вложить Чёрной Душе в руке семя, которое любой здравомыслящий человек отдаст ребёнку. В результате мы видим следующее. Старик несколькими взмахами руки и нажатием на видимые только ему кнопки вызвал образ Мстислава. Он почти полностью был покрыт чёрными всполохами и ржавчиной.

- Вот изначальное положение Души. – Появившейся указкой он указал на два белых пятна, едва угадывающихся среди всполохов в районе грудной клетки. – Это рукоприкладывание его Ангела Хранитедя хранителя, который из последних сил пытался удержать его человеческую суть. – Дедушка устало потёр переносицу под всё ещё висящими над ней очками и повернулся к классу. – В этом году Вы уже проходили это и потому понимаете, на сколько болезненно для любого представителя неба подобное действие. Но пролистаем дальше.

Образ сменился: белого становилось всё меньше. И вдруг у сердца появилось маленькое белое семечко в обрамлении едва видного синего силуэта игрушечного медведя.

- Как мы видим, Ангел Хранитель уже покинул этого человека, когда появилось зерно. Если бы Мстислав в этот момент просто убил зерно, что, несомненно, кололо ему сердце одним своим присутствием, то это был бы самый большой подарок нижнему миру, который когда-либо делали. Но. – Он промотал чуть дальше. В районе живота появилось новое белое пятно с едва заметными жёлтыми и оранжевыми всполохами. Зерно пустило корень в направлении нового сгустка света. Толстый в самом начале, лишь тоненьким волоском он коснулся желаемого. Но зёрнышко от этого загорелось ярче и слегка проклюнулось.

- Своевременная встреча с сиротой, чья духовная связь не слишком искусно, но всё же была связана с Душой этого мужчины, позволила пустить первый корень. А далее просто смотрите.

Изменения образа пошли быстрее. Вместо чёрных всполохов то там, то тут появлялись фиолетовые, затем голубые, и даже бледно-жёлтые. И вдруг образ раздвоился: чёрно-фиолетовая Душа и разноцветная телесная суть. Семя напиталось слезами мольбы Чистой Души ребёнка, выражающейся белыми пятнами на теле, набухло и, выпустив росток, листьями удержало Душу, попутно окрасив её вокруг себя в бело-зелёные всполохи.

Ещё немного влияния Чистых Душ отразилось в районе покрасневшего бока бело-жёлтым. Росток пустил туда второй корень и выпустил третий лист, скрепив Душу и тело достаточно, чтобы расслоение исчезло и образ вновь стал един. В районе сердца появилось большое синее пятно страха, зерно выпустило новый корень, но не коснулось пятна до тех пор, пока оно не стало смягчаться и голубеть. Лёгкое прикосновение и корень напитался голубоватым свечением, а росток выпустил сразу три голубоватых листа. По всему телу пошли голубые всполохи. Чёрного оставалось ещё достаточно много, но появлялись и чётко различимые дорожки других цветов. Вдоль кровеносной системы разлился жёлто-голубой поток.

Ещё несколько мгновений ничего особенного не происходило. Затем резкий переход от преобладающего синего до огромного количества очагов красного и оранжевого. Росток не реагировал, будучи едва различимым. Опять всплеск синего по всему телу. Всполохи оранжевого. Росток становится чётким и пускает корни по всему телу, вытягивая ствол и выпуская разноцветные листья. На теле впервые появляются маленькие чисто-белые пятна. И новый всплеск синего не может затмить их. Но потом опять появились яркие чёрные пятна. Одно за другим они пожирают другие цвета. Росток снова едва различим, но его корни продолжают удерживать часть цвета вокруг себя. Белые пятна тоже ещё держатся. К ним даже прибавилась группа маленьких жёлтых огонёчков в районе рук. Душа вновь начала отделяться от телесной оболочки. Она была всё такой же чёрной, как и в самом начале, не смотря на белые и жёлтые вкрапления. Росток был далеко, поэтому его листья проходили сквозь Душу, не скрепляя её больше с телом. Но в последний момент, когда качание было едва различимым, жёлтые звёзды вспыхнули белым, обхватив все руки, а белые пятна в районе живота и груди подёрнулись словно волна в море и смыли всю черноту вокруг себя. В итоге Душа отлетела лишь с едва чёрными ногами да фиолетовой головой. И уже после этого росток, всё ещё находящийся в теле Мстислава, вспыхнул ярким светом, выпуская белый цветок и очищая тело. Ноги, отлетевшей Души, всё ещё находящейся неподалёку, отозвались на это фиолетовым, а затем и светлым голубоватым цветом, полностью смыв черноту.

От этой картины весь класс встал. Не обращая внимание на плачущего учителя, ученики подходили ко всё ещё стоящему, опустив голову, Григорию и ладонью прикладывались к его макушке. Последним подошёл и сам дедушка.

- Прости меня, пожалуйста. Да будешь ты благославлён небом за содеянное. – Он убрал руку с макушки своего ученика и махнул ею в сторону стола. Очередной листок испарился в белёсо-голубой дымке. Пять с плюсом.

Урок был окончен. Но никто не ушёл до тех пор, пока из класса не вышел лучший ученик этого семестра, покидавший его в полной тишине.

16-26 апреля, 5-6 мая, 22-23 июля 2023 года