Восходит солнце
Глава 1
Закройте глаза. Встаньте рядом со мной. Мы на заснеженном горном склоне. Сейчас раннее утро. Восходит солнце. И в его первых лучах облака, похожие на куски ваты, разбросанные в высоком, режуще-синем утреннем небе, оживают и начинают переливаться из розового в оранжевый. Вспыхивают горные пики, ледники на них становятся ослепительно белыми. Где-то близко дышит холодом Монблан, невидимый с этой стороны - но живой и древний. Льды за ночь остудили альпийский разреженный воздух, но солнце поднимается выше. Бесконечные серые хребты превращаются в огненно-красные. Алмазные лучи вычерчивают на снегу острые тени. Ослепительный свет можно собрать в ладони и умыться им, как чистой водой. Просыпаются горы. Долину Аосты заливает теплом. Оно струится даже к самым затаенным и сумрачным кулуарам, свет наполняет все вокруг. И хочется лечь на этот снег и стать частью великих гор, и навсегда здесь остаться.
Проверив еще раз крепления, выдохнув и оглядев нетронутый склон, засыпанный рыхлым и глубоким снегом - мечтой фрирайдера, за которой он готов пойти на край света - первый лыжник осторожно толкнулся с уступа и тронулся вперед. Выждав несколько минут, второй стартовал следом.
И тут же захватило и понесло первобытное чувство свободы, которое можно испробовать только на девственно-дикой целине. Все, что происходило внизу - больше не имело значения, не существовало. Там, где-то у подножья, суетливые «горнопляжники» скапливались в утреннюю толчею у подъемников, как жуки в банках, чтобы потом «тошнить» по раскатанным трассам. Им не дано было знать, что такое - первозданные необъятные горы, что такое - быть тем, кто оставит за собой первый и единственный след на нецелованном склоне, на который потом еще долго будут показывать пальцем ползущие по «канатке» туристы, лишенные такого счастья - и качать головами, и завидовать. Это минуты, когда чувствуешь себя богом, осматривающим свои бескрайние и недоступные смертным владения. Замерли великие горы - остановилось время.
Спуск становился круче, скорость - выше, но даже лавина теперь не могла бы ни остановить, ни обогнать райдеров. Соскочив с последнего выступа, они понеслись по прямой. Уклон застремился к вертикальному, и остановиться уже было бы невозможно - по венам дал чистый адреналин, сердце застучало молотком, земля ушла из-под ног - обрыв!
Вместо искрящегося, слепящего снега под ногами разверзлось Ничто. Перехватило дыхание - и можно было умолять всех святых остановить этот мир, но руки сами потянулись к клевантам - и подогнулись кромки крыла спидглайдера. Развернулся купол, невидимая рука дернула вверх и понесла «летающих лыжников» с потоком утреннего ветра. Йех-х-х-у-уу! Взмыли с обрыва парапланы! Это - свобода. Как она есть, настоящая и полная!
Не успели лыжи коснуться земли - спидрайдеров обступили земные жители, которые уже давно бросили свои дела и, прислонив ладони к лицу, следили за их спуском.
- Костыль, мы это сделали! - отстегнув рюкзак, Серьга бросился обнимать друга.
Тот стоял с открытым ртом и выпученными глазами, не в силах поверить, что его ноги опять касаются твердой земли.
- Ты живой? Живой?
- Серый, ***, я живой, кажется, ***, что это было-то, а?
Во рту пересохло, слова не давались.
Лыжники обступили сумасшедших русских, хлопали их по плечам, о чем-то спрашивали, рассматривая глайдеры. Серега вытащил из рюкзака бутылку виски и протянул Костылю. Все еще не веря себе, Костя открутил пробку и принялся вливать огненную воду залпом, не чувствуя, как она обжигает глотку и как подкашиваются ноги. Друзья сели на снег и обнялись. Только теперь их начало отпускать.
Неизвестно откуда появившийся снегоход горного патруля разогнал зевак. Неторопливо с машины слезли два карабинера в синих куртках с красной полосой поперек груди и подошли к ребятам.
- А-а-а... è qui che i nostri suicidi, - заулыбались они во все свои итальянские зубы, белоснежные, как вершины гор.
- Суицид? Э-э-э… не, не, все окей, - спрятал «пузырь» в рюкзак Серега.
Выяснив, что психи, катающие закрытый склон, с которого по несколько раз в году сходят лавины, приехали из России, полицейские вежливо попросили их собрать свои вещи, усадили на снегоход и повезли с собой под приветственное и ободряющее улюлюканье сотен лыжников и бордеров, собравшихся в это прекрасное утро покорять альпийские склоны Валле-д'Аоста.
Да, про календарь в Курмайоре не слышали. Каждый вечер был вечером пятницы. С заходом солнца даже европенсионеры молодели и сливались с тусовкой «апре-ски», а молодежь и вовсе ходила на ушах до утра в сияющем огнями альпийском поселке.
Завидев возвращающихся русских, веселая толпа у «Американского бара» загалдела.
- Эй, раздолбаи, вас разве уже выпустили? Утерли нос копам?
- Легко! - показал Костыль назад себя неприличный жест.
- Тысяча шестьсот евро штрафа, - подтвердил по-английски Серега. - Каждому.
Дальше последовало несколько международных и всем понятных выражений.
- Какого *** делают эти макаронники?! - возмутились лыжники. - С чего так дорого?
- Тысяча за катание на закрытом склоне. Сто за выпивку на публике. Пятьсот за споры с полицейскими, - развел руками русский.
- Вот ***! Ну, тогда давайте угощу вас, - предложил Оливер, швед из компании, с которой ребята познакомились накануне на тренировке в сноупарке
С ватагой шведских лыжников парни ввалились в бар. Сидевшие за стойкой потеснились.
- Много пива и по гигантскому бургеру моим друзьям! - заказал Оливер. - Ну что? - обратился он к русским. - Тут внизу даже у старых фрирайдеров брови зашевелились, когда вы им на головы рухнули. Я в какой-то момент не сомневался, что вам крышка.
- О, нет, - заулыбался Костыль, - нас не возьмешь. Мы как Супер-Марио, у нас запасных жизней до чертовой матери.
- Точно, - поддержал его Серега.
- Что, будете повторять?
- Не-ет, повторять не будем. Сегодня мы пьем, завтра катаем в парке. Потом еще черные спуски попробуем на Валь-Вени. И домой.
- Да-да, - проворчал Костя, - иначе в трубу вылетим. Я не ставил столько подписей, сколько сегодня. Ни черта не объясняют, понял только значки евро в квитанциях. Дьяволы!
- Да, а повторить попробуем на Чегете, после Нового года, - продолжил Серьга.
- Чегет? Кавказ? - переспросил Оливер, сдувая пену с отличного темного пива, которое перед райдерами поставил бармен. - Слышал, слышал.
- Поехали?
- Отличная идея. Может быть. Но мы планируем обкатать Кашмир в январе. Я как подумаю про Гималаи, мои лыжи сами туда разворачиваются.
- Ого!
- Да, мы катали на Гульмарге в прошлом году. Сейчас хотим полететь на «хели-ски».
- Наверное, это суперкруто.
- Это петарда! - заверил швед. - Мы брали гида в первый раз, а потом пошли одни. Главное, чтобы все оборудование с собой было. На пропуске ко второй очереди подъемника спасатели обычно проверяют, чтобы были щупы, лопаты, биперы. А так - двадцать минут на «яйце» - и вот «четырехтысячник». Траверсишь вдоль хребта, выбираешь спуск - и делаешь, что хочешь.
- Нереально!
- Мы брали «гоу-про», - швед вытащил телефон, чтобы найти видео. - На этот раз хотим заброситься к пику Сансет, сейчас покажу. Это четыре с половиной тысячи километров… вот, - развернул он мобильник к парням, - здесь видно… смотрите … там вертолет высаживает... Семьсот евро с человека. Четверо в «вертушке»… И спуск с четырех с половиной сразу до двух с половиной. Самое главное, что на эти склоны только на вертолете можно подняться, никаких туристов. Так что вот, мы туда.
- Потрясающе! - позавидовал Серега.
- Сегодня здесь тоже какие-то американцы брали «хели-ски». Видели?
- Нет, мы все пропустили.
- Это мы были, - обернулся сосед по барной стойке, янки лет сорока.
- Серьезно?! - протянул ему руку Оливер.
- Джек, - поздоровался «олдскульный» лыжник, держа в левой руке по-американски огромную лепешку с ветчиной.
- Круто!
- Откуда ты, Джек?
- Колорадо.
- Впервые в Альпах?
- Нет. Но если вы думаете, куда поехать в январе, то приезжайте лучше к нам в Вейл, - посоветовал американец. - Вы пробовали лесной фрирайд? В Европе не знают, что такое лесной фрирайд, это верно… Полтора часа от Денвера. Главное, ски-пассы заранее бронируйте, а то вас обдерут на пару штук баксов, глаз потом будет дергаться. Хотите склон посмотреть? - американец тоже вытащил свой телефон и включил ролик. - Это две недели назад. Вот на этой трассе миль до шестидесяти в час можно разогнаться, для разминки… А это вот, здесь идет трасса - это «Блю скай бэйсин», оттуда оффпистом к лесному спуску и вот, смотрите. Это мы.
- Сколько градусов уклон? - удивился швед, глядя на райдеров, ловко лавирующих между деревьями.
- Сорок или сорок пять. Все по-взрослому. А вы как думали?
- Нереально. А высота какая?
- Почти четыре тысячи.
- А что со снегом? - тоже заинтересовался Серега.
- Надо угадывать, но если хотите, чтобы было верно, то вот - Хайлендс Боул, справа, здесь. Он смотрит на северо-восток, поэтому там всегда «пухляк». Самый ядреный спуск во всех Штатах. И райдеров мало, потому что подниматься тяжело - сначала на ратраке от верхней станции подъемника, потом еще почти час по гребню. Ну и лыжу надо подбирать - не все понимают, тяжело идти будет. А если хотите расслабиться - внизу любые сноупарки и трассы. Но там под снег надо угадывать.
- А что насчет лавин?
- Там за этим следят, не волнуйтесь. А в Гималаи идти на фрирайд - это как русская рулетка.
- Так мы и есть русские, - поднял кружку Костя. - Давайте за фрирайд!
Лыжники его поддержали.
- Я понял, что вы русские. Я даже не удивлен, что вместо авалунга вы берете с собой в горы рюкзак с водкой. Ну да, понимаю, но все-таки… - отхлебнул американец пива. - Если что-то случится, вы сможете объяснить, где находитесь? Не забывайте, что с вами будут разговаривать индусы на своем голубином языке. Послушайте старого райдера. Их и в обычном случае-то не разберешь, а в Кашмире - они «Аллах-акбар». Вы с этим просто не сталкивались. С ума можно сойти. Ты им по рации: «Спасите! Помогите!», а они тебе: «Подожди, друг, у нас намаз». А ты им: «Так я ж умираю, вы кошки драные, собаки безногие», а они тебе: «Помолимся вместе, брат»… Лыжи отбросишь, пока спасателей дождешься.
- А в чем тогда смысл фрирайда, если нет риска? - не согласился Серьга. - Это как водка безалкогольная.
- Да-да, - поддержал его Костя. - Как по мне, фрирайд - это когда ты забываешь про здравый смысл и добровольно с ума сходишь… для всех остальных. Но ты-то понимаешь, что нормальный здесь - это ты.
- Вы молодые, горячие головы. Понимаю, сам такой был, - по-доброму похлопал Костю по плечу американец.
Что было после бара - сказать теперь трудно. Сначала перед глазами висит какое-то темное пятно. Потом оно превращается в еще один бар, но уже черт его знает, какой и где. Потом какая-то рябь и снова провал в памяти. Потом дискотека. Кажется, была кислота в таблетках. Потом еще пиво. Потом какая-то девушка. Вроде бы, танцевали вместе. Потом смесь с «глюками». Потом отключка.
Понеслась альпийская ночь, и только с восходом солнца вдрызг и вдрабадан уставшие райдеры начали расползаться по своим номерам.
С утра, как только все перестало кружиться и твердь земная более-менее определилась на одном месте, Серега нащупал себя живым, а главное - нашел себя в своем в номере и даже в своей кровати. За окном поднималось солнце. Рассудив, что это будет отличное начало дня, если в холодильнике есть еще немного пива, он обернулся к койке Костыля, но товарища не было. Тогда он попытался сползти на пол к мини-бару, но одеяло неожиданно натянулось и Серега почувствовал кого-то рядом - незнакомую девушку. Он замер. На все попытки хоть что-нибудь сообразить память выдавала «синий экран».
Девушка тоже проснулась и привстала.
- Привет.
- Привет.
Они молча принялись разглядывать друг друга.
- Ладно, - первым сдался Серега, - ты кто?
- Катя.
Они еще немного помолчали.
- Пипец, - оценила всю неловкость ситуации Катя, - мы где?
- В Италии, - растерялся райдер.
- Это я знаю.
- Ага.
- Отвернись.
- Ага.
- Пипец, меня мой парень прирежет, если узнает.
«Это ж надо, блин», - поразился сам себе Серега.
Он украдкой обернулся.
- Где ванная у тебя? - спросила Катя.
Серега показал примерное направление, а потом потянулся за телефоном и набрал Костыля. Тот долго не отвечал и только со второго раза снял трубку.
- Ты где, бро? - спросил его Серега.
- Дай подумать… А ты?
- Я у нас в номере.
- А-а-а… ну да… А я, типа, у шведов... вроде... Та девка уже ушла?
- Ты что-то об этом знаешь?
- В смысле?
- Потом разберемся. В сноупарк идем?
- Сейчас встаю. Выходи, кофе внизу шлифанем.
Серега положил телефон.
- Вызови такси, - попросила из ванной Катя.
- Ага… - опять растерялся Серега. - А как по-итальянски «такси»?
- Ты дурак?
Часам к двум Серега и Костя пришли в себя, собрали лыжи, прокатились на подъемнике с видом на Монблан и добрались до сноупарка. Внизу уже потеплело, зато наверху стоял приятный минус.
- Потрюкачим? Готов прокачаться? - махнул в сторону трамплинов Костян.
- Да не вопрос. С чего думаешь начать?
- Я начну с мьюта тренить. У меня на этот сезон «челлендж» - кангару-флип подвести.
- Только на голову не свались, - подтрунил Серый.
- Надо накрутить больше градусов в первой сальтухе.
- Ладно, погнали.
Яркое солнце отражалось на ослепительном снегу, и даже через темную лыжную маску приходилось щуриться. А может, это в висках отдавало после вчерашнего. «I took a ride, I took a ride!». Брызги снега разлетались вокруг. «I am a mountain, I am the sea!».
- Тебя хайпануло, бро?
Но скоро Серега почувствовал, что его совсем не хайпануло, а даже наоборот - к горлу подступила смесь пива и кофе, и он отошел от трамплина.
- Че-то мне нехорошо, - отпросился он у друга, - я тут постою.
- Не откинься, - забеспокоился Костя, которого, как обычно, ничего не брало. - Опять дорого выйдет.
- Сейчас пройдет.
Пока Костыль настойчиво продолжал «тренить» свои «сальтухи», Серега присел на снег и стал разглядывать других лыжников и бордеров. Некоторые уже вытаскивали фляжки и пузырьки или расходились компаниями по барам. Другие настойчиво «прокачивали скилы». Вдруг его взгляд остановился на двух девушках, одной из которых, без сомнений, была Катя. Они встретились взглядом. Блин. Девушка помахала рукой. Пришлось встать и подойти.
- Привет… еще раз, - второй раз за день поздоровался он, а потом поразмыслил и решил, на всякий случай, представиться. - Сергей.
- Привет, - улыбнулась Катя в ответ, - оклемался?
- Да... ты извини, если что.
- Да все супер. А где твой друг?
- Э-э-э... где он?.. а вон... - показал рукой Серега на Костыля, который в попытке докрутить двойное сальто «даблфлэт» шлепнулся на бок, подняв облако снега.
Девушки рассмеялись.
- Я думала, вы со склонов катаетесь... Как это называется? Фрирайдеры?
- Мы же не ломы, - нахохлился Серега, - технику тоже катаем.
- Понятно, - продолжала улыбаться Катя. - Наверное, это не просто. А то со стороны кажется, что раз - поехал...
- Ну да. Верный способ навернуться на первом же дропе.
- На чем?.. Это надо так тренироваться? - с интересом рассматривала прыгающих лыжников и бордеров утренняя незнакомка.
- Э-э-э... ты знаешь, чтобы суметь так тренироваться, надо сначала на батуте шишки набить, потом только на трамплинах можно попробовать. А чтобы в горы идти... Ты думаешь, взяли лыжи и пошли? - Сереге самому стало смешно от своих путаных объяснений.
- И долго надо учиться? - сделала круглые глаза Катя.
- У-у-у, - повел руками Серьга. - Вот когда научишься делать на батуте прыжки с разворотом вокруг и равновесие держать на шаре, да «стульчиком» у стенки пока не отстоишь, чтобы ноги тряслись и спину ломило - вот тогда можешь начинать прикидывать, с чего бы теперь начать.
- Вы такие крутые! Я бы тоже хотела попробовать.
- Ну… если есть желание - почему бы не попробовать?
- Мне даже смотреть на это страшно, - отозвалась Катина подружка.
- А я бы все равно попробовала, - призналась Катя. - А то живешь, как в большом супермаркете. Целый день играет одна и та же музыка. Заходишь из одного магазина в другой - а там все одно и то же… Смотри, что они выделывают, - показала Катя на аэроподушку. - Классно! А давно катаешься? - обратилась она к Серьге.
- Я? Да всю жизнь! - без малейшего зазора похвастался лыжник.
- Прикольно... А мы с Юлькой недавно на лыжи встали.
«Ага, вот и у подружки имя выяснили».
- Нам еще далеко до вас, - замахала руками Юля. - Мы пока так, едем себе, по сторонам смотрим, от всех шарахаемся.
- Ну, это тоже неплохо, - поддержал Серега. - Я тоже с этого начинал. Сначала по «свинорою». Потом вдоль трасс, под подъемником. Потом с гидами. Только потом фрирайд. А так - можете просто подняться на Монте Бьянко, полюбоваться - и обратно. Даже кататься не обязательно, если не хотите. Можно и лыжи не брать.
- А ты давно здесь? - спросила Катя. - Наверное, все знаешь?
- Мы послезавтра уже улетаем.
- А-а-а… понятно. А мы только вчера прилетели через Женеву.
- Серьезно? Ну и как вам тоннель под Монбланом?
- Это адский тоннель, - насупилась Юля. - Страшно было.
- Ну ладно, - вдруг замялся Серега, - я пошел.
- Ладно, увидимся, - осеклась Катя.
- Ага... - Серега сделал два шага, потом немного подумал и развернулся. - А если что… какие у вас планы на сегодня?
- Какие у нас планы? - переспросила Катя у подружки.
- Планы? - задумалась Юля. - Вино попробовать, сыр вкуснецкий. Не все же лыжи.
- Ага… А то мы с Костей знаем одно место. Хотите, все покажем?
- Почему бы нет?
Обменявшись телефонами, Серега попрощался с девушками до вечера и отправился сообщить Костылю, что у них новые планы.
«Some things are given with no reason why
Living together, oh what a time!»
Почему нас тянут горы? Может быть - мы чувствуем что-то особенное, когда поднимаемся над унылым миром из серости вперемешку с повседневностью. Когда остается где-то далеко внизу все мелкое, ненужное, которое заполняет собою все вокруг, как грязная вода из старой выгребной ямы - стоит только забыться и погрузиться в «обычную» жизнь. Ныряешь и перестаешь понимать - где дно и куда плыть, чтобы выбраться на поверхность за хотя бы одним глотком кислорода. Гребешь ты сейчас наверх или погружаешься еще глубже? Мутная жижа захлестывает, накрывает с головой и пытается стереть, вымыть клокочущими потоками из памяти истинные знания, которые когда-то были переданы. А горы - будят. Заставляют очнуться, сбросить тяжелые «так надо» и «ты должен», чтобы отправиться на поиски настоящего себя. А может быть - это секта из тех, кто не может (или не хочет?) жить без пьянящего запаха чистого горного воздуха? Не это ли - секретные знания, которые передаются только среди горных вершин?
Сложив намазлык - свой коврик для молитвы - Сафар вышел на террасу и глубоко втянул холодный утренний воздух. Начинался первый день весны. Внизу бурлила Кубань - ледяная вода разбивалась о валуны и камни. Русло петляло по горной долине и пыталось вырваться из каменных закоулков, чтобы уже скоро стать величественной и широкой рекой, о которой сложено столько песен и древних сказаний. Из-за пасмурного неба вода казалась темной, но солнце - там, за облаками - уже поднималось, и выпавший по низинам за ночь снег таял. Улицы небольшого карачаевского аула оживали.
- Бзита! - махнул Сафару рукой возвращавшийся с рыбалки сосед, абазин Расул, в камуфляжном костюме и в высоких сапогах, с удочкой за спиной и с рыбацким ведерком в руке.
- Алейкум салам, аксакал! - кивнул в ответ Сафар. - Жаз башы!
- Чё?
- Весна, говорю, пришла!
- Да, пришла, есть!
- Что поймал?
- А вот! - Расул остановился, чтобы показать улов. - Миша с ночи на Джегуту поехал, а ему бы места знать надо! Пусть учатся, пока я не дожил до своих лет.
- От скромности не умрешь.
- Без скромности нет счастья, друг, а с нею так и вовсе.
Сафар спустился и весело поздоровался с соседом. В ведерке трепыхалась форель. Хищная рыба, схоронившаяся в последние дни февраля на время непогоды, теперь почувствовала поворот к весне. Этим местные рыбаки тут же воспользовались.
- Эйя! - удивился Сафар.
- Заходи, - предложил Расул. - Для хорошего человека стол всегда накрыт.
- Ко мне москвичи сегодня за полночь приедут.
- Успеешь зайти.
- Завтра на Чегет. Надо быть в порядке.
Теперь уже пришел черед удивляться соседу.
- Метет же в горах? - недоверчиво нахмурился он.
- Ничего, завтра отличная погода будет, - заверил Сафар. - Они ко мне как раз приедут под свежий снег, лучше не бывает. А то звонят, а я им говорю, чтобы ждали. Сам знаешь - это болезнь. Мы на этом деле повернутые.
- Так, значит, кто не умирает, тот мужает? - улыбнулся Расул.
- Верно, верно.
Сафар горы чувствовал, и лучшего проводника, чем он, не найти было во всем Приэльбрусье. Пока задували метели и никто в горы не совался даже близко, Сафар наблюдал за приметами. Теперь же он чувствовал, что весна пришла и двух теплых дней будет достаточно, чтобы снег сцепился, а значит - в горах будет ждать ровная целина, ради которой любой риск не кажется слишком большим.
Каждый новый день, просыпаясь живым и невредимым, Сафар радовался и благодарил за это Аллаха, а потом шел в горы - чтобы чувствовать силу жизни на своей шкуре, а по-другому жить не мог. День должен был быть или прожит в горах, или прожит с мыслями о них - иначе он будет прожит впустую.
Проснувшись от запаха кофе, Катя вышла на кухню. Серега орудовал с термосами, заправляясь в дорогу, а Костыль уже ему названивал. Еще с вечера, после звонка от Сафара, они скидали лыжи и рюкзаки в фургон, чтобы затемно вырулить из Москвы. Сердце звало в горы - перед такими поездками мандражить начинает за неделю, особенно когда не знаешь - сегодня или завтра, вот-вот, ну когда уже? А в последнюю ночь и совсем не уснуть: перед глазами стоит снежная целина. Трясет так, что еще секунда - и вскочишь с кровати, чтобы бежать до Кавказа своими ногами. Полторы тысячи километров не кажутся серьезным расстоянием. Но только в эту ночь Серега спал как младенец, которого запеленала милая Катя - и вот проспал. Под нескончаемую фигуристую матерщину из телефонной трубки Серьга заливал одной рукой кофе в термос, а другой раскидывал бутерброды по пакетам.
- Ты почему меня не разбудил? Я бы тебе кофе сварила…
- Не решился, - извинился Серега.
- Давай помогу…
Парни собирались сегодня, сменяя друг друга за рулем, добраться до Джегуты к полуночи, чтобы завалиться к Сафару, вздремнуть и уже к полудню следующего дня стоять в полном обмундировании на склоне Чегета.
- Сережа, как тебе не страшно? - завидовала Катя. - Я иногда смотрю на фрирайдеров - так они как будто долбанутые. Если не все, то через одного. Такие вещи делают… Ты ведь будешь осторожным?
- Страшно?! - не понял Сергей. - Ну ты даешь! Мы же с гидом идем, я тебе говорил. Страшно может быть, когда чего-то не знаешь или не понимаешь. А если ты в форме - адреналин долбит так, что мама не горюй. Тем более, когда есть плечо на маршруте - что может быть страшно?
- А он надежный?
- Кто?
- Ну, гид.
- Конечно, не сомневайся. Наш Сафар - это человек-интуиция. Да и мы с Костей не самоубийцы. А без риска - какой спорт?.. Ну чего ты психуешь? Я тебе видео пришлю.
- Да не психую я… Все равно буду переживать… Откуда ты знаешь, какой будет ветер, какой снег?
- Прежде всего, должен быть здравый смысл, - заверил Серьга. - Ну а потом… потом просто идешь и ставишь себе планку в два раза выше. И прыгаешь. И ты уже в полете, а дальше - тело само тебе подскажет, что делать. Понимаешь? Главное - первый прыжок.
- Будь осторожнее, - попросила Катя. - Звони. Пиши. Я же скучать буду… И в следующий раз мы вместе едем - да? Когда меня с собой возьмешь? Я тоже хочу поучиться, хотя бы немного.
- Зайдешь завтра к нам в магазин? - пропустил вопрос мимо ушей Сергей. - Крепления новые должны привезти. Присмотри, пожалуйста, чтобы не перепутали.
- Много я в них понимаю?
- Да ты по накладным сверь. У меня на столе в подсобке лежат, увидишь… Ну, короче, позвони, когда привезут. Не вопрос?
- Не вопрос. Так - когда?
- Послушайся меня, - попросил Серега, - как-нибудь в другой раз.
- Ты не разговаривай так со мной, - вспыхнула Катя. - Это мама мне так говорила: «Слушайся меня, не капризничай, будь хорошей» - вот я и была. Хорошая я? Все эти правила - как это делать, да как не надо. А теперь знаешь что - к черту! Чего ты так со мной разговариваешь?
- А ты горячая, - удивился Серега и приобнял Катю. - Жжёшься! Знаешь что? В следующий раз - вместе поедем, о-кей?
- О-кей.
Психуя от нетерпения, Костыль уже поднялся на этаж и принялся звонить в дверь.
- Возвращайся той же лыжней, - пожелала Катя, открывая дверь.
Попрощавшись, Серега вышел на лестницу, дал оплеуху Костылю, и они спустились к машине.
- «Возвращайся той же лыжней», - передразнил Костыль. - А ты уверен, что никто твою лыжню мозолить не будет, пока тебя по горам носит?
- Был один, - завел фургон Серега.
- И что?
- Приеду - травмат куплю. Достал.
- Ты разве такой суровый?
Поскрипывая шинами по снегу, фургончик выполз со двора, как вдруг дорогу ему перерезал тонированный внедорожник.
- Дебил! - выругался Серега и посигналил, но вставшая поперек дороги машина и не думала трогаться. Вместо этого водительская дверь открылась, и с монтировкой в руках к ним направился амбал в спортивной куртке.
- Б**дь! - узнал его Серьга и стал быстро сдавать задним ходом. - Вот это да. Только вспомнишь. Это ж надо!
Качок ускорил шаг.
- Это что? Это и есть тот… - догадался Костя. - Ну вот зачем такие проблемы? - друг занервничал и сжал подлокотник.
Качок тем временем догнал фургон и, размахнувшись, ударил монтажкой по боковому стеклу. Кругами пошла трещина.
- Выходи! Чего гасишься? - крикнул он.
Развернув фургон, Серега дал по газам. Соперник вернулся в свою машину, и уже скоро, сигналя и моргая, внедорожник догнал их.
- Только на кольцевую не выскакивай, - советовал Костя, - иначе нам хана. Петляй дворами. Какая хрень, а!
Фургон клюнул носом, сделал крюк, и погоня продолжилась среди гаражей и автостоянок. Неслабо тряхнуло.
- Твою мать! - закричал Костыль, - куда?!
- Помнишь, как мы летали с глайдерами?
- Серега, не шути. Мы не на крыле!
- А пускай этот дебил теперь полетает, - и Серега направил фургон к насыпи.
- Дай я выйду, дай я выйду, - попросился Костыль. - Твою же мать!
- Держись, на хрен!
- За что держаться?
Разогнавшись, Серега повел фургон к краю насыпи и у самого ее обрыва ударил по тормозам, закрутив руль. Посыпался гравий, и преследовавший их внедорожник, кувыркнувшись о бордюр, полетел вниз.
Серега остановился перевести дух.
- Сваливаем, сваливаем! - замахал руками Костян. - Твою ж ты мать! Быстрей отсюда, чего встал, чертов терминатор!!
Фургон развернулся, и парни поспешили исчезнуть из сумасшедшего мегаполиса.
Недолго думая, Сафар повел райдеров сразу прочь от подъемника - к отвесным скалам, к самым сложным кулуарам Северного цирка, к настоящему испытанию, к обрывам между Большим камнем и Слезой комсомолки. У того, кто дал им такие названия, чувство юмора было черным. Но адская крутизна склонов, навсегда закрытых для обычных лыжников - тянула к себе райдеров, которым жизнь пресмыкающихся была не по душе.
Снег ослеплял, кровь закипала на солнце - как вода в чайнике. При взгляде на скальные сбросы северной стороны Чегета кружилась голова, и любому здравомыслящему человеку понятно было, что спуск здесь - безумие, не соберешь костей. Если бы не твердая уверенность местного гида - навряд ли бы лыжники на это решились. Но раз с ума сходят только в одиночку - значит, с ними все было в порядке. Впереди ждал настоящий фрирайд, в котором ставкой будет жизнь, и даже выиграть будет нельзя - разве что увернуться.
- Вот это паудер! - восторгался Костыль, подрезая рыхлый и глубокий снег. Не терпелось проверить новые лыжи и потрепать нервы.
- Тяжеловатый снег, - заметил Сафар, - хотя и не кислый… И много выпало … Сейчас нам туда, - махнул он палкой. - Зайдем из третьего кулуара от Куриной лапы.
- Где Куриная лапа? - переспросил Серега.
- Гляди на выступ ниже Плеча Балды.
- Мать твою! Мать твою! - заволновался Костя.
По стенкам нависали опасные карнизы.
- Не трясись, овечий хвост! - подбодрил его Серый. - Веди давай, Сафар! Сейчас мы победим Чегет!
Карачаевец промолчал. Ему бы в голову не пришло побеждать горы. В его понимании горы требовали уважения, а давали за это - свободу. Главным сейчас было найти баланс между осторожностью и адреналином. Помочь должен был опыт. Поднявшись к нетронутому склону, больше похожему на обрыв в бездну, чем на трассу для фрирайда, Сафар напомнил лыжникам еще раз проверить биперы, а сам принялся осторожно копать шурф.
- Ну что? - не вытерпел Костя. - Мы готовы?
- На все воля Аллаха, - выпрямился гид. - Но вы лучше не падайте, аксакалы. И не гарцуйте, где не надо. Если что, бежать некуда.
- Только вниз, - заверил Костя.
- Знаете про три вида мертвых райдеров? - притормозил его Сафар. - Это падающие, стоящие на месте и траверсящие без дела. Так что сопли не жевать!
- Я думал, что лавинщики хотя бы иногда обрабатывают этот склон, - почесал затылок Серега.
- Не про нашу честь, - отрезал Сафар. - Снегоход тут не пройдет, вертушку не пришлют.
- Да, ради мудаков никто свою шею ломать не будет.
- А и не в этом дело. Не будет смысла, - объяснил проводник. - Минут через двадцать под снегом ты потеряешь сознание. Если мы сможем помочь тебе за это время - тебе повезет, если нет - то ты знал, куда шел.
- Я свою технику чувствую, - Костяну не терпелось испытать себя. - Поехали!
- Полегче, полегче, - во второй раз остановил его Сафар. - У каждого есть свой предел, понимаешь? Физика, техника - это надо почувствовать вовремя, потому что дальше ты сможешь расти только или за счет здоровья, или за счет риска. Это не очень хорошо, особенно первое. Не пытайся бороться со склоном.
- Спокуха! Не могу я стоять на месте.
- Просто получай кайф, расслабься, - посоветовал Серега.
- И Аллах с нами, - добавил Сафар. - Готовы?
И начался спуск.
Брызги снега, нет - не снега, а мягкой пудры полетели из-под лыж. Это чувство полета и невесомости - вернулось снова. Когда нет ничего «слишком» и исчезает то, что обычно называют «реальностью» - только белый шум, который очищает душу и освобождает настоящее «я».
Притормозив на уступе, Сафар дождался парней.
- Там ниже, кажется, фирн, - показал он своим райдерам на крупнозернистый плотный снег внизу. Такая корка могла появиться от частого перепада с минуса на плюс на солнце и обратно, и это было не очень хорошо. - Давайте-ка немного свернем.
- Какой-то он перемороженный или передутый, чёрт его разберет отсюда… - пригляделся Серега. - Можно попробовать пройти перекантовками в прыжке.
- Да вон, там пухляк шикарнейший, - показал Костян ниже. - Серега, а ты как думаешь, - вспомнил он вдруг вчерашнее утреннее приключение, - тот парень не слишком долбанулся?
- Надеюсь, достаточно, чтобы отвязаться, - Серега попытался сделать вид, что ему без разницы.
- Ты Кате не сказал?
- На фига?
- А ты правда ее с собой хочешь взять?
- Почему бы и нет?
- Не потянет же. Знаешь, как говорят американцы, какие две самые важные вещи есть у девушки?
- Ну и?
- Не знаешь? Ха-ха. Мамина кухонная книжка и отцовская чековая книжка! А ты в горы ее тащить собрался. Пущай-ка дома сидит. Как ты вообще ее подцепил?
- Ты сам видел… а потом - как-то привязался я к ней… Может, «гоу» втроем в Хибины? - вдруг пришла Сереге в голову идея. - Где мы рассекали, с обратной стороны Юкспора?
- Которая на Расвумгорр смотрит?
- Ну.
- Туговато будет для «чайника». Я тебе, вроде, сейчас что-то рассказывал. Про американцев. Ты не «андерстенд»?
- Ладно, подумаем… забей… Дропаем!
Сафар первым зашел на прыжок по полке с карниза, как что-то в его груди кольнуло - снег был не тот. Но поздно.
Склон пришел в движение - как рельсы гудят, когда поезда еще не видно - карачаевец это почувствовал прежде, чем увидел. Что-то интуитивное заставило его остановиться и обернуться - и он не поверил своим глазам. Следом за ним дропнул Костыль, и на прыжок уже заходил Серега. И в этот момент раздался глухой хлопок и снеговая доска поползла вниз. Из-под самой Куриной Лапы - покатила лавина, и тут же вторая следом за ней, еще больше первой - с другой стороны, из-под вершины Пирожка.
Еще в полете Серега понял, что снег под ним пришел в движение, хотя и не видел, что происходит за спиной. А если бы видел - кровь в его жилах застыла бы. Это была настоящая «штормовая доска», на которую он теперь приземлялся, и она понесла его на скалы. «Надо фигачить вперед, надо уйти», - пронеслось в голове, и он принялся работать лыжами и палками, чтобы выбраться из потока сходящей вниз гигантской многотонной массы снега. В тот момент, когда ему уже показалось, что лавина уйдет стороной и ему повезет - как будто гигантский горный тролль наступил сзади на лыжи, а потом шквальная сила тысячи бурь ударила в спину - и лавина накрыла его.
Время пошло медленно. Серега попытался сгруппироваться, но солнечный свет погас. Все стихло и остановилось.
Настала полная тишина. Главное - что он был жив. В висках застучало, дыхание стало судорожным. «Фигня, Серега, фигня, - попытался он себя успокоить, - сейчас надо приподняться, снег стряхнуть и встать, делов-то». Но горный тролль как будто сидел теперь сверху и не давал пошевелиться даже чуть-чуть - и не думал выпускать из снежной ловушки.
И вот тогда началась паника.
Серега с трудом подтянул руку к лицу и принялся расчищать себе в снегу место для воздуха. Он попытался закричать - и закричал изо всех сил - насколько мог. Ведь казалось, что надо чуть протянуть руку, и к нему пробьется солнечный свет. Но он был погребен под полутораметровой толщей снега, который начал смерзаться, с каждой минутой оставляя все меньше шансов остаться в живых.
- Серега, Серега!
- Сергее-е-ей!!
Голоса Сафара и Кости было хорошо слышно - но они не могли услышать его отзыва. Запищал бипер.
«Найдите меня, найдите, пожалуйста, найдите, я здесь, прямо под вами».
- Здесь! Здесь! Копай!
Воздух закончился, в глазах помутнело, и все поплыло. Вспомнилась мама, потом картинки из детства - и потом тьма.
- «Чего на свете не случается, чего на свете не бывает… а люди с крыльями встречаются, и люди в небо улетают…».
- Ох, мать! - очнулся Серега. - Твою мать! Твою же мать!
Он привстал на больничной койке. К нему склонилась Катя.
- Я тоже рада тебя видеть, - улыбнулась она. - Оклемался?.. А я тебе пела.
- Кажется, слышал, - огляделся по сторонам Серый. - Это где я?
- Какое-то название, что-то там… «тыр-тыр».
- Тырныауз что ли?
- Ага, - рассмеялась Катя.
- И давно я здесь?
- Со вчерашнего.
- М-м-мать! Вот долбануло-то… А ты-то откуда здесь?
- Ночью прилетела, мне Костя позвонил.
- Ох он тебе, наговорил, наверное… Там крепления привезли? - вдруг забеспокоился он.
Катя улыбнулась.
- Крепления? Ну ты дурак. Напугал всех… Что снилось?
- Что?.. А мне, знаешь, снилось, как мы стоим на мосту через Дора-Бальтеа. Помнишь, мы стояли на таком узеньком мосту? На Виа Валь-Вени.
- Помню, конечно. И я тебе снилась?
- В платье свадебном. И пела. И Луна светила… Неслабо меня хряпнуло.
- Это я тебе сейчас пела. А светила, наверное, лампа… Ни разу в жизни свадебного платья не надевала… Сережа, я так испугалась! - призналась девушка.
В палату зашел Костя.
- Чува-а-а-ак! А я, блин, уже глайдер обратно упаковал. Думал, так и не понадобится. А ты, чёрт, живой? Вот, значит, ты как?
Парни пожали руки.
- Давай-ка отсюда сваливать. Не фиг разлеживаться.
- Куда, куда? - всполошилась Катя. - С ума сошли. Лежи давай.
- Рожденный летать - на утке лежать не будет! Чего-то у меня колено правое побаливает… Стукнул, что ли? - Больше ничего не слушая, Серега, кряхтя, принялся одеваться. - Нормально так побаливает… Вроде, по голове долбануло, а болит - колено.
- В Москву все равно нельзя, - попыталась остановить его Катя.
- Ты ей что-то рассказал? - покосился Серега на своего друга.
- А ты не в курсе, что мой бывший тоже в больнице лежит? - ответила Катя вместо него. - Ситуация вообще не супер. Я еще с тобой только собираюсь об этом поговорить. Он мне строчит и названивает. Если он нас теперь найдет - нам трындец обоим, ты это понимаешь? Так что в Москву не надо.
- Да ну, на фиг, подумаешь.
- Вот тебе и на фиг, а в Москву обратно я не полечу.
- А куда?
- Лежи давай и лечись.
Серега опустился на койку.
- Вот я тебе говорил, - подтвердил Костыль, - на х** надо было. Что за «давай-давай»? Кино насмотрелся.
- А поехали на Шерегеш? На бэккантри с палаткой? - пришла Сереге в голову новая идея, от которой он даже привскочил на месте. - А? Поехали? Попросим Сафара довезти до Минвод, оттуда я знаю рейс на Челябу, а оттуда в Новокузнецк. А? А? Я давно уже думал - вот и случай. Соглашайтесь. Вечером там будем. Катись оно все!
- А фургон?
- Да черт с этой повозкой.
- Прямо на Шерегеш?
- Я одно место знаю. Выбросим телефоны, никаких звонков, никакой цивилизации, только снег. Отдохнем втроем! И никто нас там не достанет.
- Оба-на. Безумие какое-то! - Костя аж вспотел.- Ну давай, что ли. Я, в-принципе, не против… хотя, конечно… не собирался… ну я бы погонял недельку еще…
- Зависнем, в палатке поживем, целину покатаем, отдохнем от всего. Была на Кузбассе? - обратился он к Кате. - Там сейчас офигительно красиво. Давайте! Знаешь, сколько я блюд из консервов умею на горелке готовить? Миллион!
- Лежи, придурошный, сейчас капельницу принесут, - отказалась Катя. - Что у тебя вообще в голове?
- Да какие капельницы! Какие фрирайдеру капельницы!! Меня только снегом можно вылечить! Все, решено, я здесь не останусь.
- Психи, - подтвердил диагноз Сафар, выруливая на трассу. Дорога пошла вдоль живописной долины горной реки. - Давайте я вас до Пятигорска довезу. Оттуда попутку до Минвод возьмете. Во сколько у вас самолет?
- С утра, - ответил Сергей.
- Лучше тогда в Пятигорске на ночь останавливайтесь, - посоветовал Сафар. - У меня там знакомый есть, у него магазин снаряги туристической. Я попрошу помочь. Я еще думал, это я больной на голову. Пока с вами не познакомился… Ну вы не в обиде, что так вышло?
- Ты что, все отлично. Если бы не ты, мы бы сейчас не ехали в одной машине.
- Хорошо еще, что я один не пошел. Опыта в-одиночку быстрее набираешься, но риск того не стоит. Паршивей всего, когда понимаешь, что это не самая большая лавина была. А ты, Сергей, в рубашке родился. Можешь праздновать второй день рождения… Вы куда сейчас?
- На Израсский Голец, - ответил Серега.
- Никогда не слышал.
- Это Шерегеш.
Сафар прицокнул.
- Надо вот еще что, - сообразил Костыль, - коммуникатор бы спутниковый достать. На всякий случай, чтобы был один. Да ведь? Черт знает, куда нас занесет.
- Лучше рюкзак с АБС возьмите, - предложил карачаевец. - Я теперь тоже себе возьму, после такого.
- Да фигня это, - отмахнулся Серый. - Если что-то серьезное случится, он не поможет. Вот бипер - настоящая тема, и лопата. Остальное - приблуды для туристов.
- Везет же мне на ненормальных, - Катя легла на колени к своему любимому. - Наверное, сама такая.
- Да это жизнь! - обернулся Костя. - Что такое нормально? Смотреть телевизор, чипсы жрать? Что нормально? Быть свободным и делать, что хочешь - вот что нормально. Пока жив. А как пора на тот свет будет - тебе дадут знать… Вон, Серега пытался свалить от нас, да не пустили туда, верно? Значит, не все еще склоны обкатал, ха-ха. Попробуем еще один.
- Придурки, - проворчал Сафар. - Приезжайте тогда в апреле. Пойдем на верхние очереди Эльбруса. Я тоже одно место знаю. Только по-хорошему. А обратно на фургоне уедете.
- Его бы вообще лучше сейчас продать, - заметил Костя.
- Будем живы - приедем, - заверил Серега, - даже не сомневайся. Ты еще офигеешь с нами.
- Вас-то точно ничего не возьмет.
Сказано - сделано. Если этот мир и стоит на трех китах - минимум двое из них явно не в себе.
Полупустая электричка шла вдоль левого берега Томи. Составив рюкзаки и лыжи в тамбуре, троица весело галдела, передавая друг другу термос и фляжку. Костя рассказывал, как ему довелось попробовать только что разделанную рыбу в японском ресторане.
- Я на нее смотрю, а она - на меня. И у нее губы, прикиньте, так вот шевелятся, как будто она мне что-то говорит: «Хам-хам-хам». Струхнул. Но съел.
- Какой ты мужественный! - заметил Серега. - Наверное, она сказала тебе: «Костя, ты будешь сволочь, если меня сейчас съешь». А ты и не расслышал.
- Костя, ты не понял, она тебе передавала шифровку из Центра, - рассмеялась Катя. - «Штирлиц, Штирлиц! Записывайте!!». А ты и не понял.
- А я и не Штирлиц
- Нет, нет, - перебил Серега. - Она говорила: «Я-пон-цы… х-х-х… за-хва-тят э-тот ми-и-и-ир… Ско-о-ро-о».
- Японцы и правда захватят этот мир, если они могут жрать все, что не приколочено, - заметил Костыль.
- Тогда уж не японцы, а китайцы, - поправил его Серега. - Вот они точно лупят все сподряд. Гнезда ласточкины трескают, прикиньте, яйца тухлые рубают - только в путь. Воробьев варят, шашлыки из крыс жарят, тараканов штрявкают.
- Фу, блин, - скривилась Катя. - «Штрявкают».
- А как еще сказать про таракана, жареного в масле. Только «штрявкать». Представь, как он хрустит горяченький.
- Гадость!
- Лишь бы он в этот момент ничего тебе не говорил, - заметил Костя.
- Если тараканы начали с тобой разговаривать, сразу спрашивай у них телефон санитаров, - посоветовал Сергей.
- А они еще и наврать могут.
- «Кокие-токие тороканы? Не знам, не знам», и врассыпную.
- Чего это тараканы у тебя «окают»?
- Патаму чта ты не в Маскве, кулёма-а! А в Сибири! Здесь нормально говорить надо. «Тороканы». «Котомка»!
- Тоси-боси, чо к чему?
Над тайгой возвышались покрытые каменными россыпями кряжи Кузнецкого Алатау, рассеченные долинами бесчисленных речек и ручьев. Могучие сибирские кедры и сосны-старожилы охраняли заповедные места. Яркое солнце поднималось высоко над ясным небом и обещало изумительный день.
- Сейчас наша остановка, - сверился с навигатором Серега. - Никто не передумал? Если мы выйдем, обратный поезд будет только завтра.
- Веди, Сусанин, - подхватил рюкзак Костыль и вдруг замер. - А где наш пятилитрович?
- В смысле, «где», - не понял Серега. - В твоей котомке.
- Чего-то она легкая у меня.
- Ты не шути. Нам выходить сейчас. На фига иначе мы вообще туда едем? Спортом заниматься?
- Спокуха!
Костя открыл огромный походный рюкзак и принялся его перебирать.
- Нету.
- Костя! - угрожающе занес над ним кулак Серега. - По рельсам в Междуреченск пойдешь. Пятьдесят километров. День туда, день обратно. Завтра принесешь к вечеру.
- Да чтоб ему! Ну нету!
Река скрылась из виду, и состав остановился на разъезде посреди тайги. Подхватив вещи, компания поспешила спрыгнуть на землю. Железная «землемерка» захлопнула двери, загудела и медленно уползла дальше. Настала тишина, и стало слышно, как поют птицы. Других желающих выйти на безлюдной остановке не нашлось. Мягкий снег сыпал на капюшоны и рюкзаки. Дышалось легко.
- «Сливень», - прочитала табличку Катя. - Это что такое - «сливень»?
- Это и есть наша первая станция к свободе, - ответил Серега. - Теперь часа два неспешно идем - и мы на месте. Кроме Костыля. Он идет обратно в Междуреченск. Или всю неделю носит маску позора, как в Средние века.
- Какую еще маску? - пробурчал Костя.
- «Кокую-токую», - передразнил его Серега.
- Иди на фиг.
- Иди в Междуреченск.
- Иди… сам знаешь, куда.
- Давайте пожалеем Костика и простим, - предложила Катя. - Так даже лучше… Смотрите, как здесь красиво, просторно! - Катя оглядывала окружавшие станцию хребты. - Какой снег чистый! Не могу поверить, что это на самом деле.
Надев лыжи, ребята неторопливо, оглядываясь по сторонам и любуясь пейзажами, направились по заметенной свежим снегом буранке вдоль открытых полян, засыпанных курумником - валунами, которые когда-то были величественными древними скалами, а потом их век закончился. Серега еще раз сверился с навигатором и повернул в редколесье.
- Сейчас будем подниматься, потом бэккантри вдоль хребта… Ты выбрал себе маску, Константин?
- Какую маску ты ему одеть хочешь? - переспросила Катя. - Отстань уже от человека.
- В Средние века в Европе было такое наказание. Заставляли маску носить. Кто врет - тому маску осла, кто свой нос не туда сует - маску с длинным носом. Еще были специальные для ворчливых жен, чтобы рта не открывали. Вот тема была, да? А Косте мы из снега сейчас что-нибудь слепим.
Вместо этого снежок прилетел Сереге прямо в ухо.
- Ах ты драться?!
- Смотрите, смотрите, там избушка! - показала Катя. - В ней кто-то живет?
- Охотничья, - предположил Сергей.
Редколесье сменилось густым лесом.
- Что-то подозрительно, - остановился Костя. - Мы правильно идем?
- Кажись, мы не туда зашли, - обернулся Сергей.
- Сверься еще раз с компьютером, - посоветовал Костыль, - а то здесь на скироутах вешек нету. У тебя заряд-то держит?
- До завтра хватит.
- А потом? - спросила Катя.
- А потом придется тебе отказаться от цивилизации. И от «контактика» с «инстаграмчиком». Сможешь?
- Да плевала я на «контактик» Я уже сейчас чувствую, как будто мы в прошлом. Такое ощущение, что тут мамонты до сих пор живут.
- Лишь бы не кабаны, - огляделся по сторонам Костя.
- Мамочки! А здесь люди вообще бывают?
- Редко… Охотники да лесники… Мы сильно вправо забрали, надо немного вернуться и уйти левее.
Ребята свернули. Местность пошла под уклон, впереди показался глубокий распадок с ручьем. Крутые стенки уходили вверх. Даже сквозь плотный лес проникало яркое солнце. Катя сняла шапку, к середине дня стало заметно теплее.
- Здесь много ручьев у подножья, надо осторожно, - предупредил Серега. - Не провалитесь. Сейчас будем подниматься.
- А нам разве не надо сейчас взять еще левее? - засомневался Костя.
- Может, немного отдохнем? - предложила девушка.
Ребята остановились и сняли лыжи. Снега было по пояс.
- Чумовой пухляк, - бахнулся «бабочкой» Костян. - Вот отожжем!
- А говорят, глобальное потепление, - отозвался Сергей. - Тут, скорее, глобальный снегопад. Давайте, когда придем, землянку в снегу выкопаем.
- О, давайте, настоящую! Мы в детстве целые города под снегом строили, - обрадовалась Катя. - Вообще круто было. Лабиринты такие, пещеры.
- Да есть оно, гребаное потепление, - заметил Костя. - Даже я вижу, что в Альпах снега меньше стало. И все райдеры говорят, особенно кто из «олдскул».
- Мура… Сибири это точно не грозит. Пусть сюда приезжают.
- На чем? На этом «электроне» что ли?.. И ты заметь, что сейчас градусов пять «минуса». Это в Сибири. По местным понятиям - зимой. Вот тебе и нет потепления… Никакая это не мура… Так куда дальше-то идти?
Серега взял навигатор и принялся крутить его в руках, озираясь по сторонам.
- Дай мне, - попросила Катя.
- Больше тебе ничего не надо? - удивился Серьга.
- Что за интонация?! - возмутилась девушка.
- А чего ты командуешь?
- Давай я посмотрю.
- Еще раз тебе говорю - не командуй, ладно?
- Так если ты не знаешь, куда дальше идти. Мы где вообще?
- Навязалась, блин! - пробурчал Сергей.
- На-вя-за-лась?! - чуть не захлебнулась от обиды Катька. - Я навязалась? Ты же сам меня позвал, - она бросила лыжные палки в снег, - Я тебе вообще сказала: «Лежи в больнице, никуда не ходи»!
- Короче, идем сейчас примерно туда, - сменил тон Серега, - и все. Когда знаешь, что хочешь найти - оно само тебя быстрее найдет.
- Это в тебе настоящий фрирайдер говорит, - улыбнулся безбашенный Костян.
- Гоу! - скомандовал Сергей - Ну перестань, Катюха. Ну, извини… глупость сказал… Прости.
- Сережа, давай полегче, а? - вытерла лицо краем рукавицы Катя. - У тебя даже чай заварить - это целая история с непредсказуемым концом. Дай навигатор, давай вместе посмотрим.
- Да плевал я! - Сергей отдавать навигатор категорически отказывался.
- Лыжи надевайте, - скомандовал Костя, выхватил навигатор из рук Сергея и прищурился, как будто что-то пытался разобрать в нем. - Харэ слезы лить! Вообще не понимаю, чего вы устроили. Нам туда. Все же ясно! А потом сюда! Чего вы спорите? Короче, идите за мной.
- Катюх, прости, - извинился Сергей. - Давай забудем, ладно?
- Костик, ты точно знаешь, куда сейчас? - обернулась Катя.
- Сто процентов! - отозвался Костян.
Поднявшись на хребет, ребята направились вдоль него к вершине.
- Костян, спасибо, - догнал Серега своего друга.
- Нормально все, - невозмутимо ответил Костыль, не сбавляя шага. - Нельзя так пугать. Даже если мы сейчас заблудимся - помалкивай до последнего. Ты разве не знал такое правило?
От вида, который открывался на Поднебесные Зубья и долину Томи, перехватывало дыхание.
- Ну, все, мы на месте! - сбросил, наконец, рюкзак с плеч Сергей. - Где-то здесь, у лесочка, и будем окапываться. Баста на сегодня!
- Мальчики, я не верю своим глазам, - Катя сняла лыжи и воткнула их в снег. - Просто крышу сносит, какая красота! Отсюда никуда не уйду. Остаюсь навсегда.
- А чего ты лыжи снимаешь? - не понял Костян. - Let’s go вниз! Испытаем снег. Мы зачем приехали?
- Дай отдохнуть человеку, - рассудил Серега. - Да и обустроиться надо засветло. Часов в пять уже темнеет.
- А-а-а…
Пока Костя недовольно махал лопатой, раскапывая площадку под будущую палатку и кострище, а Катя за ним следом утаптывала снег лыжами, Серега, как бывалый дровосек, с топором наперевес отправился охотиться на сухостой и лапник.
Только под вечер, вдоволь накатавшись, все в снегу, ребята ввалились в палатку.
- Холодает, блин, - заметил Костя. - Вот нежданчик.
- Не бойся, завтра снова будет солнечно.
Костя недоверчиво сверился со своими модными часами с барометром.
- Я тоже замерзать начинаю, - пожаловалась Катя. - И голодная.
- Снимай-ка одежду, сушиться будем, - Серега принялся налаживать горелку. - Костерок разведем, жарко станет.
- Давление-то растет, между прочим, - заметил Костя. - Уже минус восемнадцать за бортом. Замораживает. Давит, давит.
- Мы такой фигни не боимся. Сейчас надышим. Готовьте «жор-наборы» к бою. Завтра потеплеет.
Поужинав и согревшись у огня, ребята снова взяли лыжи и отправились полюбоваться перед сном звездным небом с высоты склона.
- А давайте страшилки рассказывать, - предложил Костя, оглядывая темный лес. - Как в детстве. Про черное пятно! Меня раньше мой старший брат, Витька, с ума сводил. Родители спать лягут, а он мне как начнет - про красный телефон, да про зеленый пистолет, ха-ха. Я психану, встану, как дам ему леща, а у самого аж слезы на глазах. А ему весело было, гаду.
- Каким у тебя брат был злобным, Костя, - покачала головой Катя. - Это ужасно.
- Он и сейчас такой же остался.
- И что, получал он, наверное, потом от родителей, да? - поинтересовался Серега.
- Ну да, ох как получал… но я же редко на него стучал. Всё точил зубы. Вот, думал, вырасту - дам тебе настоящую взбучку! Узнаешь у меня, почем нынче фунт!
- И что? Показал?
- Да пошел он… - замолчал Костян.
- А моим предкам на меня вообще всегда было по фигу, - поделился Серега.
- Ну так вы знаете про черное пятно? - Костя перевел тему обратно на страшные истории.
- Какое из них? Которое людей засасывало? - предположил Серега.
- Нет. Про это все слышали, не интересно.
- Тогда из которого мертвецы по ночам выходили?
- Ну на фиг! - Катя стала оборачиваться по сторонам. Сразу представилось, что из ночной тайги на них сейчас выйдет какой-нибудь потерявшийся мертвец. - Давайте не будем.
- Не-а, - довольно ухмыльнулся Костян, - про черное пятно в музее. Знаете?
- Где?! В музее?! - изумился Серый. - Блин, даже интересно. И что же оно делало, это пятно?
- Правда, не знаете эту историю?
- Первый раз слышу.
- В одном музее был зал, в котором на стене было черное пятно, - начал Костя, стараясь делать как можно более зловещий вид.
- Костыль, а ты хоть раз в музее сам был? - прервал его Серега.
- Ну конечно был.
- Ни за что не поверю. И в каком?
- Ну, в этом… как его, с картинами-то. В школе еще ходили.
- Музей с картинами галереей называется, - поправила Катя. - Третьяковка есть, Вернисаж…
- Какие ты слова знаешь, - рассердился Костя. - Твоей головой кроссворды разгадывать. Так рассказать про пятно?
- Давай дальше, - вздохнул Серега.
- Ну и вот, - продолжил Костыль, - все проходили и спрашивали, что это за пятно у вас на стене. Но им говорили, что это тайна и что это пятно здесь уже давно и стирать его нельзя, а почему нельзя - это секрет…
- Потому что это был на самом деле Малевич, да? - предположил Сергей.
- Значит, Третьяковка все-таки, - не удержалась Катя.
- Чего вы прицепились?
- Костя, ты балбес, - заключил Сергей.
- И вот один мальчик решил это пятно стереть, - невозмутимо продолжал Костян. - Дождался, пока все уйдут, взял тряпку и принялся мыть стену. И тут раздался тако-ой жуткий крик, все сбежались, а мальчика - н е т у. Стали его искать - и не нашли. Только ведро у стены стоит. А вечером по телевизору Ельцин выступает и говорит…
- Почему Ельцин?! - Серега закатился со смеху.
- Потому что тогда еще Ельцин был, когда мы это рассказывали! - рассердился Костя. - Пусть он и остается. Чего перебиваешь?
- Ладно, и что же сказал Ельцин по телевизору?
- Он сказал: «Дарагие рассияни, мое здоровье стало лучше».
Получилось так похоже, что Серега схватился за живот и свалился в снег.
- И вот на следующий день папа этого мальчика, который пропал, - не обращая внимания, продолжил Костян, - пошел в музей его искать и тоже увидел черное пятно. И стал его стирать. Снова раздался страшный крик, и папа сам пропал. А по телевизору вечером снова Ельцин выступает и говорит: «Мое здоровье стало еще лучше».
- Так что, Ельцин их… ж р а л, что ли? - догадался Серега.
- Ты правильно мыслишь, - кивнул Костя, - но это еще не конец. Самое главное ты пока не знаешь. На третий день в музей пошла мама этого мальчика, но только она догадалась и не стала стирать черное пятно, а облила его белой краской. И тут же раздался ужасный вопль, и пятна не стало. А вечером по телевизору сказали, что Ельцин умер. Оказывается, никакого Ельцина и не было, а это черное пятно притворялось президентом.
- Б**дь, очень похоже на правду, - заметил Серега.
Ночью похолодало до двадцати семи. Трескучий мороз окутал все вокруг, заползал в спальники и пощипывал носы, расписал палатку изнутри узорами из инея. Катя крепче прижималась к Сереге. В спарке из двух спальников им было теплее, а Костыль еще долго ворочался и что-то бурчал себе под нос, пока не захрапел, натянув шапку на лицо. Сибирская зима подбиралась все ближе.
Утром Костя проснулся первым. Сверившись с барометром, он принялся тихо материться, пока настойчивая необходимость не заставила его вылезти из спальника. Вокруг виднелись свежие заячьи следы. Гроздья ярко-красных ягод сладкой калины горели огнем на заснеженных ветвях. Морозный воздух казался чистым и прозрачным.
Костя разбудил друзей. Разожгли горелку, поставили трехлитровый котелок. Мороз пробирал до костей. Вода вскипела только минут через двадцать. Серега достал крупу и тушенку. Катя раскрутила термос, в котором должен был по всем расчетам остаться кофе, но не остался - и покосилась на Костяна. Тот невозмутимо ковырял ножом банку с тушенкой и делал вид, что ни о чем не в курсе. Катя промолчала и отправилась делать разминку, чтобы хоть немного согреться.
- Чувствую себя долбаным Робинзоном Крузо, только в Антарктиде, - заметил Костя.
- Эм-м-м… Я тогда буду Пятницей, чтобы тебе не скучно было, - предложил Серега.
- Оба-на! - жестянка поддалась упорству Костыля.
- А меня кем возьмете? - поинтересовалась Катя. - Пингвином?
Очень скоро из котелка вкусно запахло. Все потянулись поближе к огню.
- Ну-у-у… Там еще были козы, у Робинзона, - вспомнил Костя. - Он их разводил, например.
- Я что, коза тебе что ли? - не поняла девушка.
- Спокуха. Не коза. Ты у нас будешь козочка, - поправил Костя. - Вон как прыгаешь!
Катя попыталась слепить снежок, но он рассыпался в руках. Тогда она запустила в шутника своей рукавицей.
- А вот с этим поосторожнее, - заметил Костя, возвращая варежку. - Не заметишь, как руки отморозишь.
- Эй, что, так вас и рас-так. Какие планы? - разнял их Серега. - Пойдем кататься? А то мы еще снежную пещеру копать хотели. Когда будем? И дровишек бы заготовить на вечер.
- Конечно, пойдем, - Костя был настроен на лесной фрирайд при любом раскладе. - И козочка с нами. Не с самого утра же за лопаты да за топоры хвататься. Романтика! Погнали вот на тот дальний склон, который слева.
Косте не терпелось испробовать весь «пухляк», какой только мог быть в округе, но Катя чувствовала себя уставшей и такой задор поддерживала неохотно.
- Не-е-е, давайте не пойдем так далеко, - попыталась отказаться она, но парни принялись ее уговаривать.
- Да ты чего, там самый офигенный спуск, а тут - это детсадовский, одни пупыри, - завозмущался Костя.
- Не вопрос, - поддержал его Серега. - Здесь где кататься? Не пожалеешь. Давай, не ленись.
- Мочканем, только в путь! Давай-давай!
- Пипец. Ну сколько туда идти? - почти сдалась девушка.
- Да километра два, - прикинул Серега. - Жаль только, что мы не на скитуре.
- Да и до фени, - махнул Костыль. - По-любому за час неспешным шагом доберемся. Даже раньше. Не боись, мы с Серегой впереди пойдем, тебе лыжню пробивать будем, а ты за нами - как по маслу. Один сплошной кайф.
- Да, как в школе на физкультуре.
- А вечером - устроим апре-ски.
- У нас вообще-то «сухой закон» из-за кого-то, - опять покосился Серега на своего друга. - Точнее,из-за кое-кого-то. Кое-кто-то лишил нас «горной». «Апре-ски» он устроит. Из чего, интересно? Из тушенки или из сухарей?
- Я сейчас бить буду «кое-кого-то», - предупредил Костя. - Мне надоело.
Позавтракав и еще немного поваляв дурака, ближе к полудню, невзирая на то, что Серегин прогноз на потепление сбываться не собирался, ребята надели лыжи и отправились искать себе «пухляк», чтобы покорить необъезженные лесные склоны.
А нетронутая целина выглядела шикарной.
- Обалдеть! - восторгался Костя. - Чувствую себя как будто первооткрывателем, капитаном Колумбом, мать его!
- Или капитаном Врангелем, - пихнул друга локтем Серьга, а сам в это время подморгнул Кате.
- Да, - не понял прикола Костыль, - или капитаном Врангелем!
Катька расхохоталась.
- Ну, я погнал, - Костя оттолкнулся и, разгоняясь, полетел вниз по мягкому снегу, оставляя за собой пушистые белые брызги.
- Давай, не спеши только, - пропустил Серега вперед Катю, чтобы пойти замыкающим. - Осторожно. На Костыля особо не смотри. Не лихачь.
Стараясь держаться подальше от кромки леса, Костя вычерчивал на снегу след, по которому за ним осторожно пошла Катя. Серега проводил их взглядом, отсчитал до ста и приготовился к спуску - как раздался глухой треск, от которого внутри все сразу похолодело. Сердце забилось тысячей ударов в минуту, а на спине выступил пот. «Только не это, только не опять», - пронеслось в голове, и тут же по снегу сверху вниз прошел разлом, а затем весь склон покатился вниз - сначала медленно, а потом все набирая и набирая скорость. Серега замер, как истукан, разинув рот. Костя и Катя скрылись из виду в поднявшемся густом снежном тумане. Лавинная доска начала дробиться на куски, увлекая за собой новые и новые массы снега, пока не остановилась.
- Катя! Костя!
И стихло.
Как мог, Серега поспешил вниз.
- Катя! Костя!
Никто не отвечал.
Снежный туман начал рассеиваться.
- Сережа! Сережа! - наконец, услышал он отклик.
- Катя! Ты где? Я иду!
- Вытащи меня, Сереженька!
В неестественной позе, присыпанная снегом, Катя лежала на обнажившейся после лавины каменной россыпи - самой страшной ловушке, какая может спрятаться под неразведанной «целиной». Голова девушки была очень странно повернута набок.
- Катя, Катя! Я здесь. Подожди, сейчас, - Серега склонился, пытаясь сообразить, что лучше сделать.
- Не могу встать, спина болит, - пожаловалась Катя. - Не удержалась я.
Серега потрогал ее руки.
- Чувствуешь? Чувствуешь мои руки?
- Да.
- А так, - он принялся щупать ее ноги. - Так?
- Нет… нет… Господи.
- Ты чувствуешь свои ноги? Вот здесь?
- Нет… Шея болит. Сереженька, что это? Я не могу пошевелиться, Господи.
- Лежи, не двигайся.
- Это лавина была?
- Да, она самая.
- Откуда она?
- Не знаю, Катюша. Сейчас, надо Костю найти.
Серега выпрямился и принялся звать друга, но тот не откликался.
- Сейчас, сейчас, я сейчас.
- Не уходи.
- Сейчас. Сейчас. Я придумаю.
Серега поспешил вниз. Обязательно нужно было найти Костыля, чтобы потом вдвоем они смогли бы поднять Катю до лагеря. А если его засыпало снегом - тем более в запасе были лишь несколько минут. Нужно было оставить Катю и торопиться вниз. В стороне среди деревьев мелькнул край ярко-синей куртки. Серега кинулся наперерез склону в сторону леса.
- Костян! Костян!
Прижавшись животом к стволу высокой пихты, на боку лежал Костя. Его голова была засыпана снегом. Лавина стащила лыжника в сторону. Деревья остановили снежный поток.
- Костян, Костян, ты чего? - заорал на него Серега. - Ты какого хрена?! Куда смотрел?!
- Не знаю, Серега, какого это хрена, - прохрипел Костя в ответ. Его лицо было совершенно бледным. Он часто дышал и хватал воздух ртом.
- Ты что? Ты как? - Серега принялся откапывать друга.
- Хреново, братишка, хреново, - чуть слышно прошептал Костя. - Напоролся я. Ты извини.
К своему ужасу Серега увидел, что снег под его руками становится темно-красным. Костя крепко сжимал острый сук, впившийся ему в живот.
- Б**дь! - отшатнулся Сергей - Б**дь!
- Чего там? - Костя попытался наклонить голову, чтобы рассмотреть. - Плохо, да? Чего там?
- Сейчас, сейчас. Зажми здесь сбоку, слышишь? - Серега пытался судорожно сообразить, что делать дальше. Больше всего ему хотелось бы отмотать время назад, если бы это было возможно. Если бы только это было возможным. Он не мог поверить в происходящее.
- Дышать я не могу, - прошептал Костя, - все кругом идет.
- Держи живот крепко, - Серега встал на колени и попытался зажать рану. - Я сейчас вернусь в лагерь и вызову спасателей. Только сознание не теряй! Старайся дышать ровно!
- А Катька… в порядке? - чуть слышно спросил Костыль.
- Ее на камни бросило. Позвоночник, кажется.
- Серега! - Костя взглянул на своего друга. - Там труба в палатке, спутниковая. Иди!
- Давай попробую снять тебя с этой ***?
- Не, не, как раз не надо… ты это… хуже будет, нельзя доставать. Иди… у меня она… в котомке, - Костя попытался улыбнуться, но это плохо получалось.
- Хорошо. Хорошо. Ты держись. Я вернусь. Продержишься?
- Иди.
- Хорошо. Я быстро.
- Серега!
- Что?
- В самом плохом случае… оставляй меня здесь. Понял?
- Я сейчас вернусь, ты чего? Ты только держи живот!
- Ты… не понял. Ты потеряешь время.
Сергей взял друга за руку и внимательно посмотрел ему в глаза.
- Костян!.. Тебе страшно?
Костя задумался.
- Ты знаешь… я же всегда на тебя смотрел, Серый… Ты мне вместо брата. Я хотел… сам себе доказать хотел, что я тоже все могу, что не слабо…
- Ты охренительный друг, Костя. Ты мне тоже как брат… Я скоро приду. Продержись!
- Какие штуки мы с тобой вытворяли, да? - улыбнулся Костя. - Мы самые крутые. И ничего нас не брало, да?
- И ни хрена нам и теперь не станет. Я скоро вернусь! Ты чего раскис?
Еще раз обернувшись, Серега поспешил обратно.
- Катя, Катя!
- Сережа, не оставляй меня больше. Мне холодно.
- Мне надо вернуться к палатке. Надо вызвать спасателей.
Девушка увидела кровь на его руках и одежде.
- Где Костя?
- Его лавиной к деревьям бросило. Он на какой-то отросток напоролся, живот проткнул… Я сейчас побегу в лагерь, Катенька, возьму коммуникатор и вызову помощь. Они на снегоходах сюда быстро приедут. Ты только меня дождись.
- Я свои руки почти не чувствую, - пожаловалась девушка. - Я пошевелиться не могу. И мне очень холодно.
Сергей снял с себя куртку и постарался укрыть Катю.
- Я сейчас, я в лагерь, я скоро приду. Продержишься?
Пот катился по лицу и тут же застывал ледяными иглами. В одном свитере, Серега бежал через лес, спотыкаясь о собственные лыжи и падая в снег, глубоко и часто вдыхая морозный воздух. Долетев до лагеря, он принялся перетряхивать вещи, пока не нашел на самом дне Костиного рюкзака коммуникатор, но тот оказался выключен. «Что за черт? Неужели замерз? Костя-Костя, зачем же ты так его бросил?». Не с первой попытки трубку удалось включить, но она тут же принялась жаловаться на разряженную батарею. «Ну как же так? Ну как так может быть?».
Трясущимися руками Серега принялся давить изо всех сил красную кнопку «SOS», пока коммуникатор не выключился окончательно. Затолкав его во внутренний карман в надежде, что аккумулятор может еще отогреться, Сергей принялся перебирать рюкзаки в поисках теплых вещей и аптечки, а потом схватил спальники, надел лыжи и поспешил обратно. Уже на полпути он сообразил, что нужно было взять с собой веревку и топор, а еще лучше - горелку, но возвращаться времени не было.
Тем временем деревья кружились и щекотали небо пушистыми лапками. Стало тепло. Пришла мама. Костя улыбнулся, глубоко вздохнул и закрыл глаза.
Дрожа от холода, Катя пыталась подтянуть к себе ноги, но они были чужими. Согреть руки тоже не получалось - их начало жечь и ломить. Катя сжалась в клубок, как могла, и закрыла глаза.
- Ты как? - склонился Серега над ней. Девушка была совсем бледной.
- Ты вызвал помощь? - шепотом спросила Катя, не открывая глаз.
- Не знаю. Батарея села. Сейчас еще раз включить попробую. Не знаю, прошел ли сигнал. Я схожу быстро, Костю посмотрю. - Серега укрыл Катю спальником поверх куртки и поспешил вниз, но быстро вернулся. В его глазах стояли слезы.
- Что?
- Он… не дождался меня.
- Что значит - не дождался?
Серега промолчал. Катя поняла.
- Не оставляй меня одну. Придумай что-нибудь, Сереженька!
- Что? Что? - Серега начал истерить. - Что я - супермен?! Я же сказал: «Осторожно! Смотрите!». Ну зачем я тебя взял?
- Куда я должна была смотреть? Что ты на меня кричишь? - разрыдалась Катя. - Оставляй меня тогда, иди на станцию.
- И на черта мне туда идти? Следующая электричка только завтра!
- А вдруг кого-нибудь встретишь… Ты же сам говорил, помнишь, что надо ставить планку выше и полагаться на удачу. Главное - первый прыжок. Сделай его, Сережа. Сделай что-нибудь.
Серега вспомнил про коммуникатор, достал его из кармана и задубевшими на морозе руками попытался включить. Экран ожил.
- Есть! Есть! - обрадовался Сергей и принялся набирать сообщение, но через минуту коммуникатор издал протяжный сигнал и выключился окончательно.
- Ты отправил? Ты успел?
- Да, да, отправил… Давай, я подстелю спальник и унесу тебя в лагерь. Дождемся помощи там… Был бы спирт, хоть растереть… Как же так?
Стараясь быть как можно аккуратнее, Серега подстелил под Катю спальник.
- Держись руками.
- Я не могу. Они не слушаются.
Упираясь изо всех сил, Серега потащил спальник вверх по склону. Пот заливал спину, а морозный воздух застывал в груди. Серега хрипло закашлялся и остановился.
- Сережа, не надо, - попросила Катя. - Мне совсем холодно. Сереженька… давай костер сделаем. Давай лучше здесь подождем. Как ты меня поднимешь? Меня трясет от холода.
- Костер? Костер? - Серега принялся оглядываться по сторонам. - Из чего я сделаю костер? Нужно возвращаться к палатке.
Серега снова схватился за спальник и потащил его, но быстро выбился из сил.
- Сережа, пожалуйста, давай разведем костер и останемся здесь, - еще раз попросила Катя.
- Ладно, - согласился Серый. - Давай я тебя оттащу к лесу и сбегаю за топором и горелкой. Это быстро.
- А ты разве не взял?
- Я не подумал…
Сергей осторожно перетащил девушку к лесу, а потом принялся обдирать ветви пихты и укрывать Катю лапником, сдирая руки в кровь, не замечая этого. Приближались сумерки, нужно было спешить до темноты. Серега схватил лыжи и побежал обратно к палатке. На этот раз он взял как можно больше вещей - сколько смог унести: горелку, топор, канат, фонарь и даже котелок.
Вернувшись, уже в первых сумерках, Серега принялся разводить костер, набрал в котелок снег, растопил его и вскипятил воду, чтобы отпоить Катю теплой водой. Ребята протягивали руки к костру, чтобы согреться, обжигаясь огнем и не чувствуя боли.
- Надень уже, наконец, свою куртку. Мне стало теплее… Скоро придет помощь, да? - чуть слышно спросила Катя.
- Я не знаю, найдут ли нас, - признался Сергей, его самого трясло.
- Что мы будем делать?
- Давай попробуем выйти на буранку.
- Когда? Сейчас?
- Да.
- Может, ты пойдешь позвать на помощь, а я останусь?
- Ночью? В лесу? Нет уж. Вниз - это не вверх. Я справлюсь, - Серега вскочил на ноги.
- Один ты дойдешь быстрее. Вернешься с помощью.
- Нет. Не оставлю.
- Дай мне немного отдохнуть.
Серега сел у костра.
- Я не чувствую своего тела, - пожаловалась Катя.
Серега промолчал.
- Ты знаешь, - продолжила она, - я никогда не хотела быть похожей на своих родителей, на одноклассников, на однокурсников… Я всегда думала, что не такая… Я так хотела почувствовать что-нибудь настоящее. Ты чувствовал когда-нибудь - страсть?
- Что? Страсть? Наверное… - задумался Серега, - не знаю в точности.
- Я однажды читала про страсть и вдруг поймала себя на мысли, что ни разу не чувствовала, что это такое.
Катя отодвинулась от костра и закрыла глаза.
- Ты не спи! - забеспокоился Серега.
- Не волнуйся. Отдохни тоже. Скоро нас спасут.
- Хорошо. Скоро пойдем дальше.
Серега долго смотрел на огонь.
- Сережа! - вдруг подняла голову Катя.
- Что?
- Ты помнишь, как мы стояли на мосту на Виа Валь-Вени?
- Конечно.
- Как было красиво. Я была тогда такой счастливой!
Серега задремал, а когда открыл глаза, то маленький костер уже затухал. Он встрепенулся и посмотрел на Катю. Ее ресницы были покрыты инеем, а рот - крошечными льдинками. Серега погладил ее по лицу и поцеловал в холодные губы. Когда начало светать, он снова взялся за спальник и потащил его вниз по занесенной снегом лыжне, которую они же сами оставили, когда сюда шли.
Скоро он вышел на буранку. Где-то вдалеке застрекотали снегоходы, а через несколько минут показались огни.
Серега бессильно опустился на колени, а потом снова взялся за спальник и пополз на четвереньках, волоча его за собой. Навстречу ему уже бежали спасатели.
- Сколько вас? Где остальные? Почему заранее не сообщили маршрут?
Сергей не отвечал.
- Парень, ты меня слышишь? Что случилось? Сколько вас человек?
Только тогда Сергей оставил спальник, медленно поднялся на ноги, рассеянно посмотрел по сторонам, а потом, так ничего и не ответив, пошел прочь по буранке, не задумываясь больше, куда он теперь идет и зачем.
- Парень, стой. Да ты с ума сошел?
Всходило Солнце. И в его кровавых лучах ложились страшные тени. Солнце поднималось над горами выше, горизонт светлел. Огни снегоходов остались далеко позади.
- Да, ты был прав, дружище, - обернулся Серега к Костяну, который шел за ним следом. - Ты очень правильно сказал тогда, в баре, что такое фрирайд.
На мосту через Дора-Бальтеа, на Виа Валь-Вени, уже ждала девушка в свадебном платье, и теперь было совершенно ясно, что переметенная снегом дорога обязательно приведет именно туда.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге