Ворона

Глава 1

Жила была обыкновенная, а, может, и необыкновенная, серая городская ворона. Жила мирно, никому не мешая, летала к мусорным бакам и ловко уносила от менее проворных крыс вкусняшки второй свежести, зато с плесенью и характерным ароматом, то, что жадные люди купили, а, не съев, испортили и выбросили на радость обитателям помойки, благо, такие всегда есть.

Пришло время и ворона затеяла высиживание птенцов, очень ответственную работу, которую передоверить или перепоручить никому нельзя, но, дело это нужное и доброе, поэтому наша героиня добросовестно сидела в гнезде, согревая и оберегая самое дорогое — своё будущее, своих наследников, ради счастья которых можно всё стерпеть и, даже жизнь отдать, бывает и такое, но, нашей вороне повезло и, в нужное или должное время появились все птенчики, правда, один, одна из них была не как все и, это был вовсе не «гадкий утёнок», это был восхитительный первенец — синеглазый и абсолютно белоснежный, ни на кого не похож, матушка обеспокоилась — не таких, как все не всегда балуют любовью и вниманием, даже самые близкие. К счастью, страхи матери оказались, до поры, напрасными и все птенчики старательно подрастали в гнезде. Вот, появились пёрышки, вот, настало время первого полёта и птенчики храбро, или не совсем храбро, устремились в полёт, выпорхнула из гнезда и синеокая, изумительно белокрылая ворона, матушка любовалась и радовалась первому полёту молодых обитателей помойки.

Беда часто приходит нежданно и всегда не вовремя, матушка не учла, что рядом с мусорными баками играют детишки...заметив синеглазую, ослепительно светлую в своём белоснежном наряде ворону, они принялись, радостно улюлюкая, бросать в неё камнями и комьями грязи, некоторые приговаривали: «в глаза цельтесь, по крыльям бей...белых ворон не бывает, сделаем как все серой», и били по глазам и крыльям и так старательно, что малышка почти не видела из за засохшей на веках грязи и не могла взлететь из за насохшей на избитых камнями крыльях грязи, она упала в помойную лужу и не знала, что делать.

А ну, уходите, раздался взрослый, хриплый мужской голос...

Синеокая крошка замерла в ожидании неизвестности

Покажте, чё нашли, дохлая, что ли...не, не сдохла...ща, всё наладим...мужчины с грязными ногтями и сапогами исчез, но быстро вернулся, натянул на голову малышки шутовской колпак с бубенчиками, закрывающий глаза и сказал детишкам: «ща, пляшущего сокола делать будем...и бросил едва живую птичку на крышку ведра, в котором он разогревал смолу для заплат в разбитом асфальте...

Мужчина с грязными ногтями, грязными зубами, невыразительным лицом и грязными волосами, покраснев от получаемого удовольствия, припрыгивая пританцовывал вокруг костра, над которым висело ведро со смолой, хлопал в ладоши, подкатывал невыразительные крошечные, с прожилками на склерах, оставленные регулярным приёмом алкоголя и порции табачного дыма, глазки и хрипло шептал: » птичка, птичка, попляши, больно лапки хороши...«, хлопал в ладоши и смеялся сипло, присвистывая гнилыми губами с расплывшейся красной каймой, которой, практически и не было, так, вместилище для еды, сигарет и спирт содержащих продуктов...

Малышка не могла взлететь, ничего не видела и ждала конца, но, жизнь иногда ставит всё на свои места, конечно, если в это верить...

Пока мужчина хрипел и скакал, а детишки перенимали опыт, жар высушил грязь на крыльях, порыв весеннего ветра подхватил тельце крохи, сорвал с головы шутовской колпак с бубенчиками и пронося синеокую белокрылую ворону городскую сквозь облачко, полностью очистил её от грязи, даже боль избитых крыльев утихла, солнечный лучик скользнул по искрящимся белизной крыльям и вокруг стало светлее, словно белая жар птица пролетала в вышине чистого неба.

Шутовской колпак, снятый заботливым мужчиной со сломанного шута летя к помойке упал точно на голову того самого мужчины, дзынь...и на голове появились рога, а весёлые детишки, бросали в него комочки грязи и громко смеясь кричали: «дядя, дядя, попляши, больно рожки хороши...по глазам бей...» и комья грязи попадали в глаза рогоносцу. Ученики превзошли учителя, бывает и так.

Унесённая ветром синеглазая белая ворона оказалась в интересном месте, где были белые воробьи, грачи и вороны, но, самое приятное — не было грязи. Там она и выросла и птенчиков вывела и, когда стайка не таких, как все, белокрылых ворон пролетает в небе, становится светлее, воздух чище, люди добрее, и только рогатый мужчина с грязными ногтями кружит вокруг мусорных баков под наблюдением изумлённых крыс и, временами, бесформенные бесцветные губы шепчут: «птичка, птичка, попляши, больно лапки хороши»...

Похоже, он так и не понял аксиому жизни — добро и чистота неуязвимы, зло бесплодно и возвращается к своему создателю, но, пока есть белые вороны, добро будет побеждать вопреки всем вопреки всем надеждам злоносителей. И, помните, если день стал светлей, воздух чище, солнечные лучи ласковее — значит где-то пролетают тихой стайкой недосягаемые для грязи белые вороны...

Глава 1

Жила была обыкновенная, а, может, и необыкновенная, серая городская ворона. Жила мирно, никому не мешая, летала к мусорным бакам и ловко уносила от менее проворных крыс вкусняшки второй свежести, зато с плесенью и характерным ароматом, то, что жадные люди купили, а, не съев, испортили и выбросили на радость обитателям помойки, благо, такие всегда есть.

Пришло время и ворона затеяла высиживание птенцов, очень ответственную работу, которую передоверить или перепоручить никому нельзя, но, дело это нужное и доброе, поэтому наша героиня добросовестно сидела в гнезде, согревая и оберегая самое дорогое — своё будущее, своих наследников, ради счастья которых можно всё стерпеть и, даже жизнь отдать, бывает и такое, но, нашей вороне повезло и, в нужное или должное время появились все птенчики, правда, один, одна из них была не как все и, это был вовсе не «гадкий утёнок», это был восхитительный первенец — синеглазый и абсолютно белоснежный, ни на кого не похож, матушка обеспокоилась — не таких, как все не всегда балуют любовью и вниманием, даже самые близкие. К счастью, страхи матери оказались, до поры, напрасными и все птенчики старательно подрастали в гнезде. Вот, появились пёрышки, вот, настало время первого полёта и птенчики храбро, или не совсем храбро, устремились в полёт, выпорхнула из гнезда и синеокая, изумительно белокрылая ворона, матушка любовалась и радовалась первому полёту молодых обитателей помойки.

Беда часто приходит нежданно и всегда не вовремя, матушка не учла, что рядом с мусорными баками играют детишки...заметив синеглазую, ослепительно светлую в своём белоснежном наряде ворону, они принялись, радостно улюлюкая, бросать в неё камнями и комьями грязи, некоторые приговаривали: «в глаза цельтесь, по крыльям бей...белых ворон не бывает, сделаем как все серой», и били по глазам и крыльям и так старательно, что малышка почти не видела из за засохшей на веках грязи и не могла взлететь из за насохшей на избитых камнями крыльях грязи, она упала в помойную лужу и не знала, что делать.

А ну, уходите, раздался взрослый, хриплый мужской голос...

Синеокая крошка замерла в ожидании неизвестности

Покажте, чё нашли, дохлая, что ли...не, не сдохла...ща, всё наладим...мужчины с грязными ногтями и сапогами исчез, но быстро вернулся, натянул на голову малышки шутовской колпак с бубенчиками, закрывающий глаза и сказал детишкам: «ща, пляшущего сокола делать будем...и бросил едва живую птичку на крышку ведра, в котором он разогревал смолу для заплат в разбитом асфальте...

Мужчина с грязными ногтями, грязными зубами, невыразительным лицом и грязными волосами, покраснев от получаемого удовольствия, припрыгивая пританцовывал вокруг костра, над которым висело ведро со смолой, хлопал в ладоши, подкатывал невыразительные крошечные, с прожилками на склерах, оставленные регулярным приёмом алкоголя и порции табачного дыма, глазки и хрипло шептал: » птичка, птичка, попляши, больно лапки хороши...«, хлопал в ладоши и смеялся сипло, присвистывая гнилыми губами с расплывшейся красной каймой, которой, практически и не было, так, вместилище для еды, сигарет и спирт содержащих продуктов...

Малышка не могла взлететь, ничего не видела и ждала конца, но, жизнь иногда ставит всё на свои места, конечно, если в это верить...

Пока мужчина хрипел и скакал, а детишки перенимали опыт, жар высушил грязь на крыльях, порыв весеннего ветра подхватил тельце крохи, сорвал с головы шутовской колпак с бубенчиками и пронося синеокую белокрылую ворону городскую сквозь облачко, полностью очистил её от грязи, даже боль избитых крыльев утихла, солнечный лучик скользнул по искрящимся белизной крыльям и вокруг стало светлее, словно белая жар птица пролетала в вышине чистого неба.

Шутовской колпак, снятый заботливым мужчиной со сломанного шута летя к помойке упал точно на голову того самого мужчины, дзынь...и на голове появились рога, а весёлые детишки, бросали в него комочки грязи и громко смеясь кричали: «дядя, дядя, попляши, больно рожки хороши...по глазам бей...» и комья грязи попадали в глаза рогоносцу. Ученики превзошли учителя, бывает и так.

Унесённая ветром синеглазая белая ворона оказалась в интересном месте, где были белые воробьи, грачи и вороны, но, самое приятное — не было грязи. Там она и выросла и птенчиков вывела и, когда стайка не таких, как все, белокрылых ворон пролетает в небе, становится светлее, воздух чище, люди добрее, и только рогатый мужчина с грязными ногтями кружит вокруг мусорных баков под наблюдением изумлённых крыс и, временами, бесформенные бесцветные губы шепчут: «птичка, птичка, попляши, больно лапки хороши»...

Похоже, он так и не понял аксиому жизни — добро и чистота неуязвимы, зло бесплодно и возвращается к своему создателю, но, пока есть белые вороны, добро будет побеждать вопреки всем вопреки всем надеждам злоносителей. И, помните, если день стал светлей, воздух чище, солнечные лучи ласковее — значит где-то пролетают тихой стайкой недосягаемые для грязи белые вороны...