Воля Ваша. 2122. Всематрикс.

Глава 1

Воля Ваша 2122. Всематрикс.

Тонкая фиолетовая линия горизонта прорезала обозримое пространство. Солнечный диск медленно поднимался из моря, окрашивая зеркальные воды в нежно-розовый цвет. Собравшиеся в береговом амфитеатре стояли, обративши лицо к своему Божеству, возвышающемуся на священной скале, омываемой водами залива. Ииготу, фигура которого подсвечивалась лучами восходящего светила, вызывал благоговение и трепет. Береговое святилище продолжалось рукавами в море, плавно переходя в длинные мосты, один из которых упирался в священную скалу, а второй образовывал закругленный трамплин, напоминающий громадных размеров ладонь, обращенную к месту возвышения Божества.

Как только Солнце оторвалось нижним краем от водной глади, раздался протяжный горловой крик старшего жреца, многоголосое эхо собравшихся стало вторить ему. Затем какофония постепенно переросла в негромкое пение, на авансцену прибрежной полосы вышли жреческие мастерицы и погрузили присутствующих в мистерию. Плавно перемещаясь вдоль кромки воды, они исполняли традиционный танец, посвященный сбору жемчуга. Некоторые движения мастериц выглядели странно и больше напоминали конвульсии, нежели танцевальные па. Этот прием воздействовал на подсознание, преодолевая барьеры восприятия и погружая в определенное трансовое состояние свидетелей действа. К моменту появления на авансцене жертвенниц общий транс достиг своего пика. Праздник, разворачивающийся на глазах, был посвящен отцу Ииготу – Высшему Божеству, в дар которому приносилось Ожерелье Крови и Сердец.

Приветствуя появившихся жертв, жреческие мастерицы заключили их в круг: пение ненадолго стихло, а затем возобновилось, став более объемным, энергичным, и мистерия продолжила свое метафорическое повествование. Девушки-жертвенницы, находящиеся под воздействием сон-травы, блаженно улыбались и синхронно раскачивались. Мастерицы, продолжая действо, приоткрывали завесу таинства, создавая Ожерелье Крови и Сердец: они сплетали в танце жертвенные жемчужины меж собой, символически лишая воли. По завершении процесса в центр авансцены выдвинулся старший жрец и, подняв руки, обращенные ладонями в сторону скалы, где сиял Ииготу, громко прокричал, взывая к земному Божеству с просьбой – передать Дар Высшему и Единому, отцу.

Дождавшись благословляющего жеста, старший жрец обратился трубным зовом к небесам, подал знак мастерицам, рассредоточившимся к этому моменту вокруг девушек, затем стал во главе «жертвенного подношения». После чего колонна медленно выдвинулась в сторону правого рукава амфитеатра под громкие синхронные выдохи присутствующих, напоминающие шелест волн прибоя. Через какое-то время процессия достигла «ладони» – трамплина, обращенного в сторону возвышающегося на скале Ииготу. Солнечный свет, отражаясь в волнах, слепил глаза; наблюдавшие за происходящим внимательно следили за сияющими силуэтами, замерев в ожидании финала, свидетелем которого были не в первый раз.

В наступившей пронзительной тишине старший жрец поднял над головой заостренное тонкое копье, символизирующее иглу, а затем пронзил им первую жертвенницу в грудь, проходя насквозь и продевая канат-нить, после чего мастерицы сбросили жертвенную бусину со скалы, сопровождая действие хвалебными криками, обращенными к Ииготу и его отцу. Падающая в воды залива «жемчужина», соскочив с условной нити-каната, одновременно подтягивала следующую жертву к смертельной «игле», и поскольку все девушки были соединены меж собой прочной веревкой, процесс «нанизывания» и сбрасывания выглядел как непрерывное магическое действо. Публика, разместившаяся в амфитеатре, наблюдала за представлением издалека, потому некоторые детали ускользали от ее внимания. Ни ужаса, прорывающегося сквозь одурманенное сознание пробуждающихся жертвенниц, ни алых цветков крови, распускающихся на груди, ни мучительных слабых стонов – ничего этого зрители не могли видеть и слышать.

Жрец и мастерицы действовали слаженно и быстро, а когда над последней бусиной сомкнулись волны, Ииготу, указывая на огромное алое пятно, окрасившее воды, обратился к небу гортанным криком с просьбой к Высшему принять Дар.

– Вот примерно этим мы здесь и занимаемся, – прозвучала над головой нашей героини фраза, которая мгновенно выдернула ее из тела жреческой мастерицы и вернула в реалии текущей жизни. Иеея развернулась в сторону Медузы-наставницы, обращавшейся к ней. Сознание словно после глубокого сна постепенно восстанавливалось. Картинки условного сновидения не отпускали, догоняя смыслами.

Пережитая нереальность была столь убедительна, что возникала навязчивая идея проснуться еще раз. Наша героиня перевела взгляд в амфитеатр пространства и с недоумением вновь уставилась на медузу.

– Немного необычно, правда? – игриво вибрируя, поинтересовалась та, затем успокоительно погладила щупальцем плечо наставляемой и пояснила, что данный вид работы подразумевает полный контакт, не представляющий, однако, никакой опасности, так что ведущие проект быстро привыкают к подобной практике. Успокоившись, Иеея с нескрываемым любопытством стала рассматривать будущих коллег, продолжавших вести покинутую ею реальность. Каждый из них пребывал в глубоком сне, находясь внутри своего мутуала – медузы-архитектора. Щупальцы всех желеподобных уходили в единый экран, расположенный напротив и представляющий собой живую, пульсирующую плоскость, напоминающую чешуйчатую спину древней рептилии. За темным живым экраном угадывалось движение, но разобрать что-либо в происходящем за «стеклом» без контактного щупальца не было никакой возможности.

Медуза-наставница дождалась полного возвращения нашей героини в действительность и, дав рекомендации, отправила на восстановительный сеанс в соседнее помещение. Примерно через час Иеея покинула будущее место работы и направилась домой. Утомленная пережитым за день, не дождавшись возвращения сестры, она погрузилась в сон.

Среди ночи наша героиня пробудилась от собственного крика: «Мы потеряли тринадцатую бусину!» Близняшка Иееи помогла сестре прийти в себя, после чего они вместе, подключив персональный сновиденческий считыватель, просматривали запечатленные образы и пытались разобраться в картинках, соотнося их с переживаниями хозяйки сна. Общими усилиями им удалось собрать финальный предпробужденческий пазл. Возвращаясь к пережитому опыту в роли жреческой мастерицы, Иеея воспроизвела гибель девушек-жертвенниц, сбрасываемых в море, точнее, момент инициации – падения тринадцатой по счету жертвы, каким-то непостижимым образом избежавшей смертельного копья-иглы, но исчезнувшей в водах залива.

Просмотр взбодрил необыкновенно и Иеею, и близняшку. Во-первых, последняя еще не была введена в курс дела по поводу новой работы сестры. Во-вторых, воспроизведенная сцена праздника Жертвенного Ожерелья шокировала бы даже подготовленного зрителя. Ну, и в-третьих, наша героиня понятия не имела, каким образом смогла зафиксировать факт «потери» одной из условных бусин, и что теперь ей с этим знанием делать. Поразмыслив, девушки отложили решение вопроса до утра и разошлись по боксам-комнатам. Утром следующего дня Иеея отправилась на очередное, уже предфинальное собеседование. В тайне она надеялась, что с «тринадцатой бусиной» разберутся без ее участия, однако мир распорядился иначе. К вопросу о том, как все сложилось на самом деле, мы обязательно вернемся позже, а сейчас давайте наконец узнаем, что за работу предложили нашей героине и почему.

Напомним, что близняшки работали вместе операторами в одной необычной корпорации, помогающей людям. В процессе ведения одного из подопечных Иеея обрела новую способность – умение видеть тонкое тело человека, поле ментала, и взаимодействовать с ним. Девушка добилась таких потрясающих результатов, что куратор предложил ей сменить место работы и перейти в частную корпорацию «Всематрикс», сокращенно «МАТРХ». А история с Ииготу была самым первым погружением-знакомством, наглядно демонстрировавшим суть работы симбиотической пары медузы-архитектора и матричного оператора. А сейчас давайте узнаем, чем занималась «Всематрикс» на самом деле.

Игра – вот ключевое слово и суть «мероприятий», проводимых корпорацией. Представим человека, утомленного изобилием, который настолько пресытился возможностями наступившего будущего, что в какой-то момент заскучал и, уподобившись старухе из известной сказки, возжелал быть Тем, кто придумывает Игру и отчасти прописывает правила. Однако уточним, речь не о виртуальной реальности. Человек, ставший клиентом «МАТРХ», назовем его матригр, для начала определялся с концепцией личного «мероприятия», а именно: желает ли он совершить путешествие в прошлое-будущее, принять участие в исторических событиях или хочет создать фантастический мир, в котором его ждут невероятные приключения. Определившись, матригр должен был посвятить какое-то время «погружению» в выбранную тему, после чего начинался длительный, крайне сложный процесс развития визуализационно-воображенческой деятельности, которая в результате и способствовала поэтапному созданию желаемой, заданной реальности. Возможно ли такое, усомнитесь вы. О, да! Еще как возможно, если... Если к процессу подключаются матричные архитекторы.

Все дело в том, что упоминаемая нами корпорация заключила Договор по сопровождению персональных реальностей, их созданию, ведению и схлопыванию с ... Высшими операторами. И здесь возникает резонный вопрос – зачем глобал-матричникам помогать корпорации вести бизнес, если все возможные ресурсы и так в их распоряжении? Интерес Вечных ткачей заключался в следующем: каждая создаваемая при помощи воображения матригра реальность являлась определенным тестом на эмоционально-волновые колебания Системы, которые «мархитекторские» фиксировали, отбирая в «копилку» наиболее эффективные варианты, формируя в дальнейшем на их основе собственные сценарии. Обращаясь к теме Вечных ткачей реальности, мы попробуем объяснить суть их деятельности так, как это сделала медуза-наставница, обучавшая нашу героиню.

Итак, до того как Иеея была допущена в мир Ииготу, она осваивала теоретическую часть. На одном из занятий желеподобная учитель предложила девушке сыграть в Игру. Расставив при помощи щупалец фигуры двух цветов на размеченной доске, медуза сфокусировала бьющие из миндалевидных глазок фиолетовые лучи на лбу нашей героини и начала вещать:

– Иеея, давай представим, что группа сознаний захотела поиграть. Обсудив сценарий, участники прописывают правила, распределяют роли и даже просчитывают варианты выборов, влияющих на развитие событий. В результате проведенной игры каждое сознание получит ценный опыт, который сможет конвертировать в себя, встроить и использовать в дальнейшем, в этом смысл мероприятия. Итак, два игрока выходят в позицию «над-вне», а остальные занимают места на игровом поле, телепортируясь в выбранную фигуру, после чего по договоренности блокируется общая память, и Игра начинается. В данном случае, – вещающая кивнула в сторону доски, – Игра черных и белых, – уточнив последнее, медуза замолчала.

Наша героиня задумчиво рассматривала фигуры на доске. В своих размышлениях она пыталась проанализировать, насколько фиксированным в этой игре может быть представление о черном и белом в соотношении с понятиями «хорошо-плохо», «свет-тьма». Наставница, способная слышать мыслительный процесс подопечной, удовлетворенно качнула своей желейной головой.

– Совершенно верно, все относительно, и все в рамках договоренностей, – вибрируя щупальцами, произнесла медуза и продолжила наблюдать за ученицей. Иеея попыталась сонастроить свое ментальное поле с воображаемой игрой фигур, и вдруг вся просияла:

– Кажется, я начинаю понимать. Нет черного и белого, есть возможность выбора, который формирует опыт. И даже если фигура захочет изменить свой цвет, она в той или иной степени достигнет цели. А надыгроки в позиции «вне» лишь вариативно перемещают фигуры... Но я бы предположила, что в этом случае все-таки кто-то Свыше инициирует процесс: приглашает в Игру и предоставляет поле, – наша героиня закончила мысль и замерла в ожидании ответа. Медуза приподнялась с места и, вибрируя телом, стала перемещаться из стороны в сторону, словно человек, в задумчивости расхаживающий из угла в угол.

Иеея, несмотря на большой опыт взаимодействия с данным видом сознаний-существ, до конца не могла привыкнуть к их уникальной физиологии и изменчивому облику. Одно дело, когда медуза пребывает в родной водной стихии, в которой их вид зародился более семисот миллионов лет назад. И совершенно другое – наблюдать за осознанным, псевдоморским обитателем, способным невесомо перемещаться в воздухе. Ощутив восхищенное внимание ученицы, наставница в какой-то момент остановилась и заняла позицию напротив девушки. Бледно-голубой купол максимально раскрылся и засиял неоновым краем, голова, представляющая собой плотное утолщение наверху купольного тела, немного увеличилась в размерах, фиолетовые глазки с характерным разрезом перестали слезиться, а щупальца волнообразно зашевелились.

Разумеется, Иеея знала, что медузы Разумные лишь внешне напоминают морских обитателей, а их тела, состоящие из плотно заряженного эфира, способны накапливать энергию в огромных количествах. Уровень развития сознания медузы был на порядок выше человеческого. Никто точно не мог сказать, когда именно эти существа появились на планете: люди восприняли факт их возникновения как данность. По улицам медузы не разгуливали, предпочитая трудиться на благо человечества не привлекая внимания широких масс.

Наставница дождалась подходящего момента и обратилась к ученице:

– Мне нравится твоя способность быстро проникать в суть вещей. Думаю, со временем ты раскроешь для себя эту тему наиподробнейшим образом. А я озвучу следующее: создают Игру и держат поле персоны, у которых много имен и не меньше ликов: Вечные ткачи реальности, матричные архитекторы, руки Созидателя, мархитекторские, ремесленики-творцы, глобал-матричники и т.д. И самый главный их навык – умение видеть картину целостно, какой бы огромной в пространстве и протяженной во времени она ни была... – Желеподобная прервалась, вернулась на прежнее место, сморщилась, свернув купол, и сплела щупальца таким образом, что те стали напоминать мускулистые конечности, а сама наставница стала походить на полупрозрачную старушку. После странного преображения она возобновила разговор.

– И раз уж тебя не отпускает морская тема с моими дальними сородичами, давай обратимся к метафоре, чтобы приблизиться к пониманию широкого, всеобъемлющего взгляда мархитекторских, и начнем с пространства, – с этими словами медуза прикрыла глазки и предложила Иеее последовать ее примеру. Девушка сомкнула веки и расслабилась. Щупальце наставницы мягко состыковалось с макушкой ученицы, и трансляция образов началась.

После внезапной световой вспышки Иеея обнаружила себя на берегу океана: водная гладь простиралась до горизонта, упираясь в небесный свод. В голове зазвучал голос медузы:

– Итак, перед тобой океан, и ты наблюдаешь лишь поверхность воды, в теории тебе известно, что океан – значительно больше того, что ты сейчас видишь. Теперь представь, что можно воспринимать сокрытое, – наставница умолкла, а перед нашей героиней развернулась бесконечная в своей глубине бездна. Каким-то непостижимым образом Иеея обрела способность видеть «сквозь»: плотности размывались и становились прозрачными, препятствия растворялись, а расстояние казалось величиной условной, постоянно меняющейся. По ощущениям это больше напоминало откровение, яснознание, нежели зрение. Картинка воспринималась целиком: кромка воды, дно, уходящее на глубину, морские обитатели, растительность, – и все это «распаковывалось» на многие километры вперед. Препятствий рассмотреть пространство океана не было никаких. Все, что включала в себя толща воды, раскрывалось для восприятия девушки по ее малейшему желанию. Наша героиня слегка ошалела от транслируемого медузой и открыла глаза. Но развидеть то, что начала постигать, было сложно: границы учебного пространства стали предсказуемо плыть, пока лишь фрагментарно проявляя сокрытое за своей плотностью, но местами уходя во фрактальную бесконечность множественных отсеков корпорации. Девушка вдруг вспомнила, как в начале своей операторской деятельности восхищалась поистине сверхъестественными возможностями событийно-временного экрана, казавшегося ей великим и непостижимым чудом. Иеея шумно выдохнула и вновь закрыла глаза, возвращаясь к удивительным океанским просторам. Наставница, тем временем, решила не прерывать процесс познания и переместила обучаемую в горы. Недра щедро делились своими тайнами, распахивая объятия на любой запрашиваемой глубине. Приближающийся по воле ученицы массив леса, обнажаясь, раскрывал секреты, материя растворялась, словно состояла из тумана. Мозг обучаемой едва справлялся с объемной безграничностью бытия.

И в завершении увлекательной экскурсии медуза попросила нашу героиню сосредоточиться. Неожиданно над головой девушки распахнулось небо. Голубая бездна оставалась таковой недолго: потемнев, она превратилась в бархатисто-черную, которая накрывала смотрящую, надвигаясь бесчисленной россыпью звезд. В какой-то момент Иеея столкнулась с нестабильностью масштаба: она прошла сквозь Меркурий, едва успевая поймать вниманием Солнце, пролетевшее справа, и ненадолго уперлась в Венеру. После чего ее словно в танце закружило множество сияющих галактик, быстро перемещающихся и проникающих друг в друга... Когда подопечная очнулась, наставница все еще обнимала щупальцами ее перегруженную голову. «Метафора ясна», – кратко прокомментировала свое погружение ученица.

Надо отметить, что изучение теории давалось нашей героине относительно легко. Уловив суть деятельности корпорации, Иеея загорелась желанием ускорить процесс обучения, чтобы получить допуск в визуализационную «зону» как можно раньше. В свободное от занятий время она подгружала из индипространства дополнительные знания по истории, анатомии, биологии и т.п. И намерение Иееи реализовалось, допуск был предоставлен ранее положенного срока. Поэтому сейчас мы перенесемся в день, когда наша героиня прибыла в «МАТРХ» на предфинальное собеседование. Уточним, что финальное проводилось непосредственно перед погружением в первую глобальную материализацию.

После череды согласований и выполнения всех пунктов протокола допуска Иеея наконец оказалась в дальнем крыле корпорации, где медузы-методисты занимались вводом начинающих матригров в мир материализации воображаемого. Однако вместо того, чтобы сразу приступить к делу, желеподобная интервьюер занялась считыванием информации, сфокусировав свои фиолетовые лучи в пространстве над головой испытуемой. Та почти сразу поняла в чем дело, засуетилась и собралась было озвучить проблему, но методист ее опередила.

– Мы потеряли тринадцатую бусину? – вслух пробубнила медуза. Казалось, она впала в какой-то транс: туловище потеряло прозрачность, проявившаяся легкая асимметрия приплюснутой головки придала носительнице комичный вид, и если бы желеподобная имела брови, то, скорее всего, они взлетели бы на макушку. Далее начался какой-то сюр: на ультразвуковой призыв методиста слетелось десяток желейных коллег, которые, подключившись одновременно к ментальному полю Иееи, просмотрели сцену убиения жертвенниц-жемчужин несколько раз, после чего также быстро разлетелись по рабочим местам. Насколько поняла наша героиня, в запечатленной общим полем корпорации истории с Ииготу бусине номер тринадцать не удалось избежать копья-иглы – она также, как и остальные жертвенницы, погибла в пучине вод. А вот по какой причине в версии Иееи девушка-бусина осталась жива, и куда она делась, – медузному сообществу предстояло выяснить. В итоге нашей героине пришлось провести на работе целый день. К этой незавершенной истории мы обязательно вернемся позже, а сейчас давайте вместе с Иеей узнаем, как проходило визуализационное обучение матригров.

Итак, утром следующего дня, прибыв в корпорацию, девушка заняла место стажера. Она расположилась за подвижным прозрачным эфир-экраном операторской зоны, которая широким кольцом опоясывала рабочее пространство визуализационной или «воображенческой», как ее окрестили клиенты. В центре сферического пространства визуализационной парил начинающий матригр, получивший на время Игры в Высшую Волю свою имя «КивзУ». Мужчина средних лет, жгучий брюнет, имел необычную внешность, скорее всего, причиной тому был результат смешения кровей разных национальностей. Кроме нашей героини и ее наставницы-методиста в операторской разместились несколько медуз-визуалок и два мат-операциониста. Осмотревшись, Иеея поинтересовалась у своей медузы, принимают ли мархитекторские участие в обучении. Наставница загадочно покачала головой и ответила, что Высшие коллеги временно снимают блокировку, чтобы к матригру вернулась способность материализации мысли, а так же обеспечивают безопасность процесса. Затем в операторской приглушили свет, и сессия началась.

Персональная реальность, которую желал создать матригр Кивзу, имела отношение к миру мифологических существ, драконов. И надо было отдать должное целеустремленности клиента, еще до обращения в корпорацию он неплохо подготовился, изучив практически все материалы по данной теме, имеющиеся в ПОДе (поле общего доступа). Основная идея была такова: Кивзу создает персональную реальность – мир, населенный драконами, где сам он является главной рептилией, способной обращаться в человека. Сосредоточившись, Иеея погрузилась вниманием в происходящее за эфир-экраном. Внутренняя часть сферического пространства засветилась нежно-сиреневым. Приняв сигнал о снятия блокировки, Кивзу повернул голову в сторону медуз-визуалок, подключившихся щупальцами к области экрана, кивнул и перевел взгляд в центр. Далее, закрыв глаза, он минуты две настраивался, а затем стал делать плавные движения руками, словно пытаясь что-то нащупать. Через некоторое время обучаемый на секунду замер, открыл глаза, и процесс начался.

В паре метров от будущего императора драконов стала развиваться и пульсировать серебристая субстанция, напоминающая чешую. Одна из медуз-визуалок послала Игроку импульс, чтобы тот скорректировал запрос: уж сильно это напоминало «рыбий скафандр». Матригр послушно кивнул и немного подправил вводные. Формирующееся на глазах Нечто постепенно стало обретать форму. Когда существо, один в один похожее на серебристого дракона, оформилось окончательно, оно застыло на месте и уставилось на своего создателя, при этом вертикальные щелевидные зрачки рептилии слегка вибрировали. Медуза-методист отправила Кивзу мысленное послание с предлагаемой конфигурацией сознания для материализованного создания. Матригр согласно кивнул и вновь закрыл глаза. По его напряженной мимике можно было понять, что процесс дается нелегко. Однако в скором времени взгляд Серебристой рептилии стал более осмысленным, а туловище, ввиду отсутствия конечностей плавно переходящее в хвост, стало игриво извиваться. Кивзу открыл глаза и, оценив результат своих трудов, удовлетворенно кивнул.

Иеея вернулась домой позже обычного, сестры не было. Впрочем, наша героиня не придала этому значения – все мысли были сосредоточены на увиденном в пространстве материализующей сферы. Созданное существо выглядело вполне реально, могло перемещаться, осознавало себя, послушно выполняло задания и даже контактировало с матригром, отвечая примитивными мыслеформами. Не то, чтобы стажер не понимала сути деятельности корпорации, но одно дело знать, а другое – воочию наблюдать подобное чудо, впечатляющее неимоверно. Через какое-то время, закончив анализировать детали материализации, девушка решила расслабить свой ментал при помощи медитативного погружения нептунианской направленности, которое среди практикующих получило благозвучное название «Нептуний Алко».

Для мозга нет особой разницы между веществом и практикой: и то, и другое дает схожий эффект – растворяет реальность. Медитация – алкоголь осознанности, предупреждали практикующие прошлого. Как только Иеея влилась в индипространство, фоном «булькнуло» сообщение от сестры. «Я ушла, хочу побыть одна, а увидимся мы, скорее, уже после твоей большой материализационной сессии», – промелькнуло бегущая строка поверх оживающей рекламы. Забыв о медитации, наша героиня тут же попыталась связаться с Иееи: вежливый голос аудиосекретаря от лица сестры принес извинения, и сегмент окна связи тут же потух. Иеея записала голосовое с просьбой перезвонить и переключилась на страницу с записями практик. Среди ночи она несколько раз просыпалась и проверяла накопитель сообщений – увы, сестра молчала.

Каждый раз, когда в нашей жизни происходит что-то странное, мы напрягаемся, анализируем и пытаемся найти объяснение случившемуся. До этого сестра героини никогда не исчезала из дома без предупреждения. Иеея испытывала беспокойство еще и потому, что в скором времени ей предстояло длительное погружение в мир, материализуемый для матригра Кивзу. Давайте же проясним ситуацию, обратившись к причинам, которые побудили близняшку исчезнуть из поля зрения сестры.

Вечером предыдущего дня, возвращаясь после смены домой, Иееи остановилась на площади проспектов и стала внимательно изучать «семиглазие» знакомого нам ГоРамоновского светофора. «Определенно, цикличность – наше все», – подумала близняшка, отмечая повторяемость прогнозов «ГоРамона». «Неоспоримый факт!» – прилетело откуда-то слева прямо в голову. Иееи обернулась.

–Сплю, – облегченно выдохнула она, продолжив однако рассматривать явившееся ей «видение».

–Нет, – голосом возразил незнакомец. Наша героиня оглянулась по сторонам, надеясь узреть удивление на лицах прохожих. Увы, люди, перемещаясь в разных направлениях, в основном были заняты собственными мыслями и не обращали ни малейшего внимания на того, кто пытался установить с ней контакт, словно не видели его.

– Инопланетянин? – глядя в упор на более чем странного собеседника, спросила девушка.

– Скорее, внепланетянин, – протянул незнакомец и попытался улыбнуться. Никогда еще Иееи не доводилось видеть, как улыбается отсутствующим ртом обладатель чешуйчатого голубоватого черепа с клубящимся из глазниц белым туманом. Да и в целом в воображенческом секторе индипространства ни разу не встречала она подобного образа, в котором прекрасно читался мужской силует с голым сияющим бледно-голубым торсом, с расходящимися веером и одновременно собирающимися в единое руками, напоминающими крылья. Казалось, что ниже пояса тело незнакомца скрывала юбка в пол, но при сосредоточении внимания и фиксации взгляда сокрытое преображалось в корнеподобные ноги, вибрирующие как провода под высоким напряжением и издающие характерное потрескивание. Изучаемый субъект тем временем решил снизить высокочастотные обороты проявленности и относительно стабилизировался.

– Демиргаут, можете называть меня Шойз, – представился собеседник, – и у меня к Вам предложение. – Лицо нашей героини расплылось в улыбке.

– Ну, конечно, и Вы хотите предложить мне... работу? – Иееи продолжала улыбаться, но правый глаз ее предательски «затикал»: ей вспомнилась история о встрече с «медузником», рассказанная сестрой. Незнакомец развел руками в ответ и кивнул, точнее, завибрировал головой, после чего, остановив свое многократно повторяющееся согласие, предложил продолжить беседу в располагающемся неподалеку индикафе – месте, где желающие могли уединиться и поблуждать по полю индипространства. Наша героиня приняла предложение. Оказавшись в заведении, она прошла в дальний угол, выбрала широкий диванчик с экранной перегородкой и, уподобившись остальным посетителям, закрыла глаза. Новый, не видимый остальным знакомый тут же перебрался из персональной реальности Иееи в индиполе, и их общение продолжилось.

– Признаюсь, меня радует Ваше самообладание и проницательность. Это упрощает мою задачу. Да, я хочу предложить Вам работу. – Трехмерное изображение говорящего слегка размылось, а затем проявилось четче. Далее незнакомец попросил набраться терпения и, как говорится, начал сначала.

– Иееи, представьте, что мир устроен иначе, не просто многопланово, а иначе, чем люди привыкли о нем думать. И в этом мире вы ограничены, ваши познания и возможности ограничены: наблюдая Солнце Альфа, не подозреваете о существовании Солнца Бета, добраться же к Светилу вы не можете из-за ограничений, связанных с экстремально высокой температурой.Время, как категория, ставит людей в более жесткие рамки, а достижения в разных областях науки все еще ничтожно малы. Потому, полагаясь на видимое и осязаемое, изученное и доказанное вы имеете ту картину мира, которую имеете, – Шойз сделал паузу, видимо для того, чтобы собеседница обдумала услышанное. Иееи переключилась на внутренний набор текста и задала вопрос:

– Вы хотите сказать, что мы живем в искусственно созданной сфере – Солнечной системе, с красивым Вселенским фоном в виде мерцающих звезд?

– Однако, приятно беседовать с человеком, открытым ко всему новому, который внутренне готов к изменению своей картины мира! – искренне восхитился демиргаут.

–Совершенно верно, вы рождаетесь, живете и умираете в искусственной сфере, сфере Омега 3049, одной среди бесчисленного количества подобных, что до недавнего времени принято было именовать мультивселенной. Этот созданный надархитекторами мир называли по-разному, но суть одна: игра по заданным правилам должна продолжаться не смотря ни на что, – закончил свою мысль трехмерный Шойз. Наша героиня, хоть и понимала, что новый знакомый способен слышать мысли, все равно не удержалась и погрузилась в рассуждения: аналитический склад ума позволял Иееи быстро обрабатывать информацию, определяя наиважнейшее, собирать элементы-пазлы в целое и подводить итог. «Сфера, Бета Солнца, Система, Игра... ах, ну да, еще тринадцатая бусина», – неожиданно для себя завершила цепочку девушка. Интуиция подсказывала ей, что появление демиргаута каким-то образом связано с ее сестрой, что, собственно, было близко к истине.

Шойз, не переставая внимать, терпеливо ожидал реакции собеседницы, а в момент последнего ее озарения вновь вступил в диалог.

– Какой же правильный выбор мы сделали! – не сдержавшись, воскликнул новый знакомый. Своей восторженной реакцией демиргаут немного смутил героиню. – Идеальный выбор, – уже более спокойно повторил он, после чего решил перейти к основному.

Для начала Шойз подробно рассказал о том, чем занимаются во «Всематрикс», новом месте работы сестры, уточнив, какие неограниченные материализационные возможности имеет корпорация при поддержке Высших операторов. Затем, обратившись к герметическим принципам, остановился на двух из них: полярности и маятнике, ритме. Вернувшись в реальность, провел аналогию с упомянутыми принципами, поясняя, что деятельность корпорации предсказуемо привела к возникновению подпольного движения, объединившего бывших матригров, которые прониклись идеей «донести до большинства правду об устройстве мира» путем сбоя картинки воспринимаемой реальности. До сих пор неизвестно, каким образом этим борцам с сессией Омега 3049 удалось окончательно снять мархитекторскую блокировку, но в вопросах антиматериализации они продвинулись значительно и на данный момент успешно ведут свою подрывную деятельность в отношении проявленной сферы.

Все это время, пока демиргаут знакомил ее с положением дел в Омега 3049, девушка не только внимала, но и пыталась понять, почему выбор пал на нее? Шойз не стал длить интригу и, как только закончил с вводными, задал провокационный вопрос:

– Скажите мне, Иееи, как считаете, Ваша сестра сама пришла к мысли о создании Вас? – Предположение демиргаута насторожило нашу героиню. Считав состояние собеседницы, Шойз вдруг перешел на «ты» и окончательно выбил ее из равновесия. – Можно сказать, ты создана для работы, которую тебе предлагают, но только в тесной связи с сестрой, – с этими словами демиргаут покинул индиполярное пространство и вновь оказался рядом с девушкой. Все также невидимый для остальных, он участливо обнял своими вибрирующими руками-крыльями находящуюся в состоянии шока Иееи и дал время на относительное принятие озвученного факта.

Мы можем только догадываться, какие чувства испытывала наша героиня, узнавшая об истинной причине своего рождения: одно дело быть уверенной, что о ней мечтали как о близняшке, а другое – что сестра материализовала «мечту», в неведении выполняя заказ свыше. Какое-то время девушка раскачивалась на волнах внутреннего чувственного шторма, но вскоре любопытство и здоровый авантюризм стали брать верх.

– И какую работу мне предлагают, – игриво поинтересовалась она. Шойз, пытаясь улыбнуться, пугающе распахнул «безгубые» челюсти. После возникшей паузы он вновь вернулся в индипространство и незамедлительно стал вещать:

– Мы хотим внедрить в лагерь борцов с сессией Омега своего человека для того, чтобы он с течением времени возглавил это внесистемное безобразие и переориентировал в целях: пусть антисистемники приносят пользу и служат во благо. Да продлится Игра...

Видите ли, бывшие матригры, как и все революционно настроенные борцы с системой, уверены, что дело их правое, ну, или левое, – странно пошутил демиргаут и продолжил, – и своими действиями они пытаются донести до всех мысль, что мир наблюдаемый – фальшивка, фикция. Как будто это основная проблема современного человечества. И потом, возможно, люди не особо жаждут выходить из своей мифологической пещеры Платона: им тепло, светло, комфортно. Они не отсылают ежедневно на бортовой компьютер Сферы 3049, оно же Солнце Альфа, жалобы с мольбами о расширении своего познания. Большинство, как раз, все устраивает. Предоставлять «заблудшим» антисферникам возможность и далее вносить смуту – мы не будем, потому что просматривали, чем это может закончиться: между нами – ничем хорошим для основной массы людей. Помните один из последних случаев якобы «сбоя в эфиргетической системе, отвечающей за обеспечение ресурсного потока индипространства», когда полмегаполиса наблюдало странное облако с примесями? Хотите расскажу, как это было на самом деле? – поинтересовался новый знакомый и, не дожидаясь ответа, начал повествование.

Здесь мы позволим себе отчасти нарушить логику повествования и описать случившееся от лица свидетелей упомянутого события.

Ярким солнечным днем известный нам мегаполис жил своей обычной неспешной жизнью. Возвышаясь над проспектом площадей, «Горамоновский» светофор подмигивал счастливчикам, вдохновляя благоприятным для их конфигураций прогнозом, и озадачивал тех, кому сегодня везло не очень. После полудня фрагмент неба чуть левее центра стал тускнеть. В это же время компания из нескольких человек, разместившаяся в зоне отдыха ближе к концу очереди в «На Все Сеть», усердно изображала томящихся в ожидании клиентов корпорации, погруженных в пространство индиполя.

Поначалу изменения небесной конфигурации не привлекали особого внимания, но когда «поломанный» сегмент, сгущая сумерки, разросся примерно до четверти воздушного купола, игнорировать происходящее уже не было никакой возможности: позабыв о своих делах, люди в ужасе наблюдали странное явление, вызывающее у них первобытный страх. Вскоре тускнеющее нечто стало осыпаться мелкими, напоминающими пазлы, фрагментами: все это действо сопровождалось жутким гулом и ослепляющими световыми вспышками – молниями, прорывающимися через пустоту сыплющихся ячеек. Свидетели необъяснимого пугающего явления в моменте запаниковали. То тут, то там раздавались крики с предположениями, сводившимися в большинстве своем к одному: конец света, мы все умрем. Среди волнующегося людского моря однако были и такие, кто с интересом, местами переходящим в восхищение, наблюдал за светопредставлением, словно понимал суть происходящего и предполагал благополучный исход.

Когда общая паника достигла своего пика, из пустотных дыр ячеистой сетки неба вдруг повалил темный сверкающий туман, который вскоре стал обволакивать большую часть небесного купола, завораживая зрителей красотой разливающейся черной бриллиантовой многомерности. Гул пошел на убыль, молниевые вспышки прекратились. И буквально через пару минут небесная сфера стала восстанавливать свои позиции. Окружающие еще какое-то время наблюдали за удивительным туманом, латавшим «просыпавшуюся» небесную конструкцию, и, убедившись в необратимости процесса, разошлись, казалось, тут же позабыв о происшествии. А упомянутая ранее компания, «косившая» под очередников «На Все Сеть», быстро покинула место действа и растворилась в толпе.

Именно об этом случае демиргаут поведал нашей героине, в деталях передав происходящее. Иееи дослушала рассказ нового знакомого и задумалась. Она пыталась представить, как эту правду об истинном мироустройстве могут воспринять обычные люди, которым кто-то во что бы то ни стало решил «причинить добро» и открыть глаза на настоящую реальность. Принимать подобные решения, касающиеся жизни массы людей, как и спасать против воли – огромная ответственность. С другой стороны, оставались вопросы: с какой целью создана Сфера Омега 3049, и кто конкретно отвечает за данный эксперимент. Девушка вдруг прервала размышления и обратилась к Шойзу:

– Если я правильно поняла, выход из метафорической пещеры потенциально опасен для основной массы людей, не готовых к такому глобальному внезапному расширению?

– Верный вывод! – восхитился в очередной раз демиргаут. – Еще как опасен. Это апокалиптическое откровение способны пережить не все. «Чтобы плыть в первичном нептунианском океане бессознательного, надо стать мистиком, иначе утонешь в безумии», – я позволил себе немного перефразировать мысль одного выдающегося индивида прошлого, но суть сказанного не изменилась... Деятельность антисферников опасна, – Шойз прервался, будто вспомнил о чем-то важном, затем добавил, – как понимаешь, я в курсе твоих сомнений по поводу описанной мною картины текущей реальности, потому мог бы сказать, что ты – Избранная, и тебе предстоит спасти Мир. Но пафосной фразой тебя не купить. Речь идет о большой Игре, я предлагаю тебе перейти на уровень выше и помочь нам с антисистемниками, чтобы текущая сессия вашей Омеги не завершилась досрочно, такова цель, – демиргаут умолк, но продолжил сверлить своим клубящимся туманным взором собеседницу. Та, как ни странно, пребывала в абсолютном покое, создавалось ощущение, что решение уже было ею принято.

– Я в Игре, – загадочно улыбаясь, спокойно произнесла Иееи. – И потом, уж очень хочется увидеть собственными глазами Солнце Бета, – лукаво подмигнув, добавила она. Шойз удовлетворенно завибрировал и произнес:

– Отличный ход! Да будет по Воле Вашей! – Он выпорхнул из индиполя, присел рядом и укрыл своими «рукастыми» крыльями девушку. – Иееи, не перестаю восхищаться твоей внутренней силой и проявленным Духом... И еще один момент, – отстранившись и пристально посмотрев на собеседницу, произнес Шойз, – настоятельно рекомендую на время обучения исключить любые контакты и взаимодействия: на работе возьми перерыв, поживи отдельно от сестры. Твое ментальное поле для завершения дел я закрою лишь на сутки. А после того, как пройдем основные этапы обучения, и ты овладеешь навыком секторной блокировки ментала – сможешь вернуться к своей обычной жизни. На этом мы простимся ненадолго, до встречи в индипространстве, – с этим словами демиргаут исчез, а наша героиня, покинув кафе, отправилась домой.

В эту ночь сны Иееи были невероятны, красочны и местами пугающи. Большей частью она осознавала себя и могла анализировать увиденное, но иногда ирреальность происходящего больше походила на динамичные галлюцинации, и сконцентрировать внимание, чтобы продолжить путешествие в неизведанное, было тяжело. Ей снился небосвод, осыпающийся голубыми и белыми пазлами на землю, сквозь проявленную пустоту которого начинал прорываться ярчайший ослепляющий свет. Он бесконечно усиливался, сводил с ума и, наконец, парадоксально раскрывался бездонной тьмой, подобно черному бриллианту, сверкающему как миллиарды собранных воедино звезд. Затем сияние растворялось, и наша героиня оказывалась в странной пустоте, расчерченной сеткой линий, напоминавшей каркас неимоверно огромной конструкции, неизвестно где начинавшейся и продолжавшейся бесконечно.

Среди ночи киноленту ее сновидений прервало внезапное пробуждение сестры, вызванное инсайтом о потере тринадцатой бусины. И какое-то время после общения уснуть не удавалось. Но как только сознание отключилось, приключение удивительным образом продолжилось с той же точки, на которой прервалось.

Иееи перемещалась по туго натянутым нитям сети быстро и легко, пока не приблизилась к огромному пылающему шару, пролетела сквозь него и зависла в одной точке. Перед ней открылось нечто, поражающее воображение: ярко-голубой звездный гигант извергал в окружающее пространство искрящееся белое пламя, чем-то напоминающее с одной стороны фрактальные молнивые вспышки, а с другой – закручивающиеся по спирали хвосты комет. Сфера этого бурлящего живого океана ближе к центру уходила в глубокий сине-фиолетовый, а из сердцевины сияющего шара исходил столп бриллиантово-черного цвета, воздействующий на окружающее пространство непреодолимой силой притяжения. «Солнце Бета», – успела отметить про себя наша героиня, и была мгновенно поглощена ярким гигантом. Проснувшись, Иееи долго не могла прийти в себя: сон отпечатался в памяти, словно все это было наяву. Девушка погрузилась в индипространство, открыла дневник и стала вести запись.

Однако прежде, чем мы продолжим далее следить за перипетиями в судьбе наших близняшек, давайте наконец познакомимся поближе с представителями движения антисистемников. История такова: в процессе расширения сферы деятельности корпорации «МАТРХ» количество абонентов, а значит, и бывших клиентов росло. Вчерашние матригры, познавшие материализационное всемогущество, по прошествии некоторого времени либо возвращались в компанию, чтобы вновь испытать невероятные ощущения, либо... Короче, в определенный момент возникло сообщество бывших матригров, объединенных ностальгией по пережитому во «Всематрикс» приключению. Поначалу общение «бывших» больше напоминало встречу друзей по интересам: каждый с восхищением рассказывал о случившемся материализационном опыте и собственных впечатляющих результатах. Но однажды в сообществе объявился новичок, и все изменилось.

Бывший матригр высказал предположение, касающееся устройства их реальности, которая, по его мнению, вовсе и не мир, а симулякр, созданный в рамках Игры. Кроме того, новенький продемонстрировал материализационные возможности, поделившись, как именно ему удалось снять восстановленную мархитекторскую блокировку. Примерно с этого момента и зародилось антисистемное движение. Сама идея – поведать миру правду о существующей реальности, родилась не сразу. Некоторое время революционно настроенные «послематригры» собирали информацию: выясняли истинные масштабы нереального, разбирались с устройством «игрового поля», осознавали степень его влияния на участников сессии и, собственно, формировали досье на ведущих сессию – проводников-авторов массовой галлюцинации под названием Сфера Омега 3049. В определенный момент антисистемники столкнулись с проблемой: ну, узнают люди правду об «игре», что изменится, как действовать дальше, что могут они предложить людям, которые в теории имеют право «знать» и право «выбирать»? В общем, экс-матриграм было над чем поразмышлять и чем заняться.

В скором времени движение антисистемников, сокращенно АНТИС, окрепло: оно было хорошо организовано и вполне справлялось со своей основной задачей – подрывом целостности и функционирования Омеги 3049, чем доставляло немало хлопот демиргаутам, проводникам Игры. Однажды во время ежегодного заседания Мирового директората, транслируемого в индипространстве, антисистемные герои устроили показательную матри-диверсию. Вот как это было.

Зрители и участники заседания, находившиеся в зале Всемирного Политичекого центра, заслушивали доклад гожи (уважительное, подчеркивающее социальный статус) Охуляйн, вещающей о «головокружительных результатах в процессе межнациональной интеграции». В какой-то момент лицо докладчицы стало плыть и рябить, затем «кривовирус» распространился на голову, шею и правое плечо. Происходящие с гожой метаморфозы настолько шокировали зрителей, что никому и в голову не пришло оказать страдалице помощь: все молча наблюдали за продолжающейся мутацией, даже индипространство, затаившись, воздерживалось от комментариев. «Кривовирус» же, окончательно превратив указанные части тела докладчицы в кашистую рябь, стал формировать из данной субстанции нечто поразительно напоминающее огромный хищный цветок, алчуще распахнувший свою зубастую пасть, обрамленную лепестками губ.

Вся проявившаяся «прелесть» мирно раскачивалась на туловище страдалицы, левая рука которой судорожно пыталась дотянуться до отсутствующей головы. Странное дело, но свидетели «кривовирусного» представления реагировали на происходящее по-разному: одни в ужасе рыдали, другие в панике вопили, а третьи заходились истерическим смехом. Трансляция, по понятным причинам, была прекращена, запись тут же удалена, секретариат заседания объявил о его закрытии. Но само происшествие еще долго обсуждалось «жителями» индипространства. Антисистемники же ликовали: им удалось заявить о себе и продемонстрировать не только навык «стирания» элемента поля, но и его замещения, «печати» нового, что говорило об их материлизационных возможностях.

Вечером того же дня руководящий состав «антисовцев» собрался в тайном месте для обсуждения проведенной операции. Далее мы будем упоминать присутствующих под псевдонимами, которые были выбраны каждому руководителем движения, именующим себя «Маяк». И по традиции, он вещал первым:

– Из всей объемосодержащей гаруды явленный смыслил вечным светом, колеблясь волнами дыханий и обнимая пленом тлен, – торжественно продекламировал Маяк.

Здесь имеет смысл сделать паузу и объяснить странную манеру речи оратора. Дело в том, что члены движения АНТИС, предпочитающие контактное, не дистантное общение, выработали свой метафоричный, суперэзопов язык, на котором изъяснялись первые полчаса разговора. Человеку непосвященному сия болтовня казалась сущим бредом, если не сказать, безобразием и издевательством. Но экс-матригры считали, что вездесущие демиргауты Системы не станут обращать внимание на информационный поток в виде подобного «речевого всплеска» по причине отсутствия смысла и определенности. И, отчасти, были правы. Но мы упростим задачу и будем переводить с «матригрского» на понятный, держа во внимании тот факт, что на самом деле звучало все иначе. Итак, возвращаемся к речи главного экс-матригра.

–Благодарю всех за организованный системный сбой и демонстрацию наших материализационных возможностей, – торжественно продекламировал Маяк. – Реализация идеи с хищным цветком вызвала у меня безудержный смех! – расхохотавшись, добавил он. Присутствующие расценили услышанное как похвалу и заулыбались. Обсудив детали успешно проведенной операции, собравшиеся перешли к планированию новых матри-диверсий. Слово взяла МартО. Ее идея «обвала» части индиполя и последующего заполнения опустошенного пространства матригрским контентом, обсуждалась уже не в первый раз. Задача нарушения целостности поля была выполнима на практике, но второй, «трансляционный» момент носил пока чисто теоретический характер: все-таки информационный объем даже части «инди» достаточно велик, а собственных мощностей катастрофически мало. Именно по данному пункту, в основном, и велись прения. Экс-матригр Пять с Плюсом возражал против этой акции больше всех.

– Я не понимаю тебя, МартО! – в очередной раз восклицал он. – Мы два месяца ведем разговоры об индипространстве. И два месяца упираемся в один и тот же вопрос: «Чем в случае частичного обвала мы сможем заполнить пустоты?»

– Поддерживаю, – не очень уверенно произнес антисистемник Кутабас и, почесав затылок, добавил, – с другой стороны, можно же и не заполнять на сто процентов, больше внимания будет уделено тому, что загрузим, даже с учетом самого минимального размера сектора сможем привлечь бОльшую аудиторию, – закончил свою мысль экс-матригр, получивший за привычку сомневаться всегда и во всем прозвище «вечный Колебас». Высказывавшие далее Икигай, Звезда, Дуло, Шорох и Галлюци так же ничего конкретного предложить не смогли. В итоге Маяк прекратил неудавшиеся прения и заговорил:

– Давайте сделаем так, – обращаясь к автору идеи, начал он, – МартО, для начала мы должны заручиться поддержкой наших виртуалов-инфотехов (особое отделение антисистемников, занимающихся визуализационно-информационным контентом). И если с учетом дублирования нашего контента «в дефиците» мы не сможем заполнить опустошенный сектор, то отложим идею до лучших времен. – Маяк замолчал. Внимающие ему вдохновились: никому из них ранее не приходило в голову дублировать кластеры для тотального заполнения пустот. Выдержав паузу, главный антиситемник продолжил:

– Однако, это не единственная наша проблема. Хорошая-плохая новость такова: как сообщает наш медузный агент, во «Всематрикс» произошел инцидент – во время материализации фантазии очередного клиента пропал один из элементов – «даймоническая слеза 1.3», – вновь обращаясь к метафорическому языку, сообщил Маяк и тут же уточнил, – да, исчезла тринадцатая жемчужина, но это не наших рук дело.

– Интересненько получается, – пробубнил под нос Дуло, – и кто же за этим может стоять? – задав вопрос, он умолк, погрузившись в какие-то свои аналитические процессы. Затем, пользуясь продолжающейся паузой, стал размышлять вслух.

– Понятно, что «слезу» умыкнули те, кому это выгодно, но странно было бы предположить, что к пропаже причастны демиргауты. Какой смысл убирать один незначительный элемент в чьей-то материализационной постановке? То ли дело снести всю систему, как было уже не раз с нашей Омегой 3049, кстати, как она там называлась в предыдущей допечатке – Сигма Е-548? – обратился вещающий к собратьям.

– Ну, ты еще времена до м.э. (матричной эры) помяни, – рассмеявшись, прокомментировал Шорох, – может, и до царства хаотичной Матери Таймат дойдешь в своем рассуждении? – иронично поинтересовался он. – История со Сферами понятна: экспериментальные Омеги, Сигмы и прочие Дельты стирали и будут стирать, взамен печатая производные, согласно исходникам. Вопрос в том, что никто не помнит, какая Игра велась: лишь редкие артефакты, оставшиеся по недосмотру системников, могут хоть что-то рассказать об этом! – подытожил экс-матригр.

Маяк задумчиво внимал разговору соратников, а когда наконец воцарилась тишина, попросил присутствующих заняться поиском информации, касающейся утерянной «слезы», чем и зафиналил тайное собрание.

Возвращаясь к теме исчезновения Иееи из дома, поясним: следуя совету демиграута, девушка покинула сестру и уединилась в номере флора-парка на окраине мегаполиса. Ей предстояло посвятить какое-то время процессу обучения. Как ни странно, размышляя о произошедшем событии и анализируя вновь и вновь полученную информацию, наша героиня не испытывала страха: любопытство и жажда новых открытий «гасили» все возникающие «а вдруг». Да, мир не то, чем казался. И какой он на самом деле, ей предстояло узнать... Демиргаут проявился утром следующего дня при ее входе в индиполе. И для Иееи началась совершенно новая веха в ее жизни – «институт Шойза».

Для начала вечно вибрирующий Учитель распахнул перед девушкой свою безграничную суть: внешний облик, который он принимал, являлся «верхушкой айсберга» и даже больше походил на неприметную дверь, ведущую в космически бесконечное пространство. Первое путешествие по демиргаутской Вселенной воспринялось как перемещение на высокоскоростной карусели: орбиты, ячейки, крупные сектора, спирали, – все мелькало, перескакивало с одного на другое, притягивало, перенаправляло в какие-то тоннели и выбрасывало в похожие сферические продолжения. Все оттенки синего и фиолетового заполняли эти фрактальные структуры, у каждой из которых было свое назначение и разрешение. Шойз «прокатил» ученицу по граням своего внутреннего мира без каких-либо комментариев, ознакомительная экскурсия и так воспринималась сложно. По возвращении в реальность Учитель, считав состояние Иееи, решил дать ей совет:

– Я понимаю, что даже краткое погружение в мои миры утомляет. Позволь, я познакомлю тебя с удивительной фразой, которая поможет справляться даже с самыми непростыми вызовами. Звучит она так: «И это тоже я, и это есть во мне». Освобождающее утверждение, отсылающее к вопросу Единства, Целостности всего и вся. Я обещаю, что дальнейшее изучение моего внутреннего космоса будет менее утомительным, – растворяясь, прозвучал Шойз.

Надо отметить, что нашу героиню откровенно радовало вынужденное затворничество. Демиргаут появлялся в индиполе два раза в сутки, сеансы связи он почему-то называл потоками. Обучение отнимало много сил, но Иееи справлялась. Что-то вызывало живой интерес, но в основном информацию приходилось просто «переваривать» и встраивать в себя. На очередном потоке Шойз обсуждал с ней самые распространенные версии устройства сферы Омега 3049. Надо отметить, что к одним он относился с определенной долей иронии, а некоторые рассматривал как наиболее близкие к реальности, но в процессе постоянно интересовался мнением ученицы.

– Для начала давай рассмотрим версию с существованием Земли, окруженной множеством скрытых завесой космических кораблей, в которых человечество, пребывающее в персональных капсулах, под гипнотическим действием неких магических дисков наблюдает свою собственную «реальную» жизнь. Что настораживает? – предложил поразмышлять Шойз. Иееи задумалась.

– Отчасти мне откликается, но думаю, и это касается всех вариантов в целом: зачем организаторам и сопровождающим Игру давать вообще какие-либо ключи к тому, что и как устроено. Во всем должен быть смысл, здесь я его не вижу, – прокомментировала обучаемая. Демиргаут удовлетворенно закивал и продолжил:

– Близко к предыдущей версии – пребывание людей в состоянии сна в тех же капсулах на опустошенной планете в качестве неких аккумуляторных устройств, питающих создателей Игровой системы. Сны наяву охраняет множимая единица контролеров, ведущая охоту на проснувшихся бунтарей, которые с разочарованием в итоге узнают, что их революция – тоже часть игры. – Учитель вопрошающе посмотрел на нашу героиню. Та наклонила голову и, переведя взгляд вверх, попыталась вспомнить, не похож ли данный сценарий на один из очень старых кинофильмов.

– Я тебя услышал, – улыбнулся своей страшно «очаровательной» улыбкой Шойз. Затем он бегло прошелся по нескольким «сыроватым» версиям «сфероустройства» и зафиналил любимым, откликающимся наибольшему количеству людей предположением – существовании человечества внутри одной из возможного миллиарда симуляций, созданной авторами, ведомой посредниками и проживаемой игроками.

– По мнению сторонников данной теории, – стал развивать мысль демиргаут, – подобное возможно при условии создания определенного алгоритма, который моделирует материальный мир по заданным параметрам, но с опорой на игроков, являющихся одновременно объектами и наблюдателями-субъектами, сотворяющими свою реальность. Ноль и единица, пространство и информация – ничего лишнего, ничего личного, мерою Высшею, ты должна это знать, – неожиданно замурлыкал себе под нос космопедагог, завершая обсуждение сферовариантов. «Странно и … мило», – вдруг подумала про себя Иееи. Где-то внутри возникло предчувствие, сладостное и тягостное одновременно. Пользуясь ранее данным советом, наша героиня быстро промыслила, немного перефразировав исходник: «И это тоже я, и … он во мне есть».

По завершении занятия, когда демиргаут привычно растворился в индипространстве, девушка вновь столкнулась с внутренним беспокойством, которое попыталась диагностировать. И чем дольше Иееи размышляла об этом, тем больше убеждалась, что она просто … влюбилась.

Здесь мы немного отвлечемся от переживаний нашей героини, терзаемой предчувствиями, и напомним о способе ее появления на свет – рождении в «На Все Сеть», исполнившей Волю сестры. Итак, корпорация создала «продукт» по образу и подобию заказчика, но были ли близняшки точной копией друг друга по факту? И да, и нет. Развернем. Если обратиться к метафоре, то внутренний мир Иееи напоминал скорее ограненный кристалл, в отличие от произвольных форм личностной структуры сестры-заказчицы. Возможно, по этой причине их взаимодействие носило гармоничный характер: идеальность и индивидуальность разворачивались, соединяясь в бОльшее целое и красиво дополняя друг друга.

Поясним на примере, касающемся чувственной сферы. В отличие от рожденной естественным путем сестры, наша героиня свободно идентифицировала чувства, признавала и проживала эмоции в моменте, иногда вызывая недоумение у тех, с кем взаимодействовала. Для нее это было встроенным навыком. Люди же, как правило, шли к пониманию собственной природы более долгим путем: эмоция могла в моменте не осознаваться или не разрешаться, например, по причине дихотомического мышления —способе восприятия мира, при котором всё делится на на черное и белое. И в этом случае понять, что происходит внутри на самом деле, равно, как и признаться себе в злости, раздражении, да и в любом другом чувстве, было крайне сложно. Конечно, современники наших героинь имели широкие возможности для личностной проработки: индиполе было перенасыщено предложениями популярной человекотерапии, да и «На Все Сеть» оказывала услуги по частичной «перепрошивке программного обеспечения». Но в целом терапия все также настораживала большинство живущих.

Итак, возвращаясь к необычности нашей героини, скажем, что она была более открыта к гармоничному взаимодействию с реальностью. Воспринимая мир, как нечто, пребывающее в постоянном развитии, она в то же время регулярно переописывала свое «Я», сверяясь с внутренними и внешними процессами, потребностями, опираясь на ценности, выбранные лично ею, а не навязанные. Скорее всего, именно эта особенность Иееи и привлекла внимание демиргаутов.

Но вернемся к открытию, сделанному нашей героиней. Поначалу признание собственных чувств по отношению к Учителю вызывало у нее недоумение. Во-первых, это был первый опыт, с любовными переживаниями девушка до сего момента не сталкивалась. Во-вторых, она понимала, что Шойзу не составит труда мгновенно считать состояние ученицы. И в-третьих, сама мысль о том, что можно влюбиться в существо высшего порядка, внешний облик которого, даже самый приближенный к человеческому, вызывает священный ужас, – противоречила здравому смыслу. Впрочем, как мы упоминали выше, Иееи тем отличалась от остальных живущих, что понятие «здравости» определяла и задавала себе сама. Потому в первый же обучаемый поток наша героиня открылась Учителю в своих чувствах … мысленно.

Шойз проявился в индиполе и как обычно попросил ученицу тезисно изложить материал предыдущего потока. Иееи же не могла думать ни о чем ином, кроме как о собственных чувствах. Демиргаут остановил опрос и внимательно посмотрел на влюбленную девушку.

– Предсказуемо... но только для тебя, – спокойно произнес он вслух. Глазницы его засветились розоватым светом, прежде никогда не озарявшим пугающий взгляд учителя. – Что ж, думаю нам придется отвлечься от темы сегодняшнего потока и поговорить о случившемся. – Шойз сделал вид, что задумался, но, как мы понимаем, персоне такого уровня не нужно настраиваться, чтобы вещать.

– Мир не хороший и не плохой, все не такое, каким кажется – этот урок ты уже усвоила. Неважно, какие события происходят в твоей жизни, неважно, какие поступки ты совершаешь. Важно только, что ты берешь ответственность за жизнь в свои руки. И важно, в каком состоянии ты проживаешь те или иные события, в каком состоянии ты действуешь или бездействуешь. Главное – состояние, состояние доверия к миру, в котором все имеет смысл, и все гармонично. В этом случае время, как категория, перестает существовать, и можно стать по-настоящему свободным: от условностей, от «надо» и «дОлжно», от всего, к чему понуждают авторитеты. Разумеется, речь не вседозволенности и хаосе – речь о принятии ответственности за свое состояние, а, значит, за свою жизнь. Выбирать себя, моя дорогая Иееи, ты умела еще от рождения, а вот работу с состоянием тебе необходимо совершенствовать...

Закончив свой нравоучительный монолог, демиргаут без всяких комментариев тут же перешел к заявленной ранее теме потока, поставив нашу героиню в тупик. Она ожидала чего угодно, но только не рассуждений о выборе и состоянии, и ей пришлось все-таки включаться в лекционно-демонстрационный материал.

Это казалось странным, но ни на следующий день, ни даже через неделю о чувствах ученицы Шойз разговора не заводил. Иееи смирилась и просто позволяла всему быть. Она усиленно занималась: вникала, запоминала, старалась. Правда, иногда девушка непроизвольно выпадала из процесса, и учитель бережно возвращал ее внимание к потоку. Демиргаут не переставал удивлять. Особенно нашу героиню вдохновляли моменты, когда Шойз смотрел на нее, как он выражался, «глазами Бога». Этот пронзительный всеодобряющий взгляд транслировал безусловную любовь и полное принятие. Иногда в эти мгновения внутренний аналитик нашей героини пытался найти какие-то объяснения происходящего и определиться в главном: взаимодействуя с ней, учитель преследует только свои определенные цели или все же заинтересован и в ее расширении и развитии. О, непостижимый многомерный Шойз...

Но даже когда демиграут считывал ее относительное недоверие, он продолжал смотреть взглядом, от которого хотелось плакать и смеяться одновременно. Возникало непреодолимое желание переместиться в индиполе и обнять многомерного ментора. Это были невероятные ощущения и незабываемый опыт. Иееи обретала уверенность в своих силах и понимала, как важно уметь преодолевать страх и находить внутренние опоры. Потому что страх, как боязнь боли перемен, не может быть прочным фундаментом, а собственные выборы и решения – могут. Лишь они – твоя настоящая опора, освобождающая и ведущая к цели.

Девушка в процессе обучения поняла, что за всеми страхами стоит один, самый основной и глубокий – страх смерти, который в действительности лишь боязнь принятия того, что всего видимого и ощущаемого, включая нас самих, не существует. Не существует истинно в том виде, в котором мы сами описали, например, если наши опорные Смыслы не истинные, навязанные извне, то рано или поздно нам придется принять, что мы не знаем себя настоящих. По этой причине люди с огромным трудом идут в расширение, меняют свои установки, убеждения и собственные представления о себе. Этот глубокий страх надо осознать и отпустить, чтобы после этого обнуления начать знакомство с собой настоящим, честно признавая все грани внутреннего кристалла и давая всему место, рождая в итоге новую версию себя. Все жизненные вызовы, будь то безответная любовь или иная драма, ведут нас через страх смерти именно к этому.

Часть пути к себе наша героиня уже осилила, и сейчас, столкнувшись со столь сильным, всепоглощающим чувством, ей необходимо было найти опору в самой боли, и преодолев страх, прийти к СОстоянию гармонии и доверия к миру обновленной. Это осознание пришло к Иееи много позже после того, как Шойз в своем монологе дал ей ключ к пониманию процессов, происходящих сейчас в ее душе. И влюбленной девушке не оставалось ничего другого, кроме как с согласием и внутренней благодарностью принять подсказку многомерного ментора. Сможет ли в итоге наша героиня трансформировать свои душевные переживания в силу, мы узнаем позже, а сейчас давайте обратимся к другому сектору описываемой реальности, ну, или нереальности...

В полумраке пещеры, озаренной сапфировым светом драгоценных камней, выступающих из серебристых стен, оживал миф, пересказанный во многих культурах разных времен: в центральной части скальной обители, среди мягких выделанных шкур предавалась неге полунагая Дева. На коленях ее покоилась голова Дракона. Туловище чудовища обвивало красавицу так, что казалось, девушка отдыхает на живом зеленовато-голубом ложе. Глаза монстра были полуприкрыты. Дева ласкала огромную морду зверя, с любовью перебирая нежными пальчиками чешуйчатые наросты, слегка касалась хищных клыков, торчащих из сомкнутой пасти. Огибая шумно выдыхающие ноздри, она пробиралась к шее, при поглаживании которой Дракон расплывался в довольном оскале, щурился и слегка вибрировал свернутым в кольца длинным хвостом. Время от времени лицо Девы озарялось внутренним светом, и пребывающий в неге демон получал в награду сладкий поцелуй красавицы.

В какой-то момент девушка прекратила ласки, медленно распустила собранные в драконовы косички волосы и томно вздохнула. Чудовище приоткрыло глаза и вопрошающе уставилось на Деву.

– Птилит, в другое время я расценил бы твои вздохи как призыв, – трубно загудел монстр, стараясь приглушить громогласный рык. Он приподнял с колен Девы свою морду и дал понять, что готов внимать. Красавица перевела взгляд на окно пещерного входа, редкие лучи заходящего солнца золотыми иглами пронизывали пещерный полумрак.

– Мне не спокойно, – продолжая наблюдать за игрой лучей, печально произнесла она, затем в порыве чувств обхватив голову чудовища руками, прижалась всей собой и добавила, – Иимпер, я видела дурной сон, – сказав это, Птилит отстранилась и прикрыла ладонью глаза. Монстр предусмотрительно отвернул морду в сторону и зевнул так, что из пасти изверглось пламя, а из ноздрей повалил едкий дым.

– И в твоем сне меня убивает человек – согласно легенде, тайно рожденный младенец мужского пола, выросший и возмужавший? – Морда чудовища расплылась в драконовой ухмылке. Птилит с укором посмотрела на монстра. Ей не нравилось, что ее господин и возлюбленный так легкомысленно относился к предсказанию старого Дракона-жреца. Она протянула руки, собираясь обнять чудище, но Иимпер, опережая порыв, осторожно коснулся краем пасти нежных девичьих пальчиков, обозначая поцелуй. Затем он придвинул свою огромную голову к уху красавицы и ласково, насколько позволял его драконий темперамент, прошептал:

– Тебе нужен отдых, я сам от себя устаю, что говорить о хрупкой прекрасной Деве, – с этими словами монстр заботливо укрыл девушку одной из шкур и переместился вглубь пещеры. Оставшись одна, Птилит закрыла глаза и стала мерно раскачиваться, словно желая себя убаюкать. Однако Дева не собиралась спать, она хотела войти в иное состояние сознания для того, чтобы … в общем, дело было в следующем: наша героиня собиралась выйти из текущей личности в исходную. И медитативный подход сработал: через несколько минут в Деве активировалась Иеея.

Приоткрыв глаза и обнаружив себя в очередной раз в пещере, в непосредственной близости от огромного Дракона, наша героиня зажмурилась и предпочла предаваться внутренним размышлениям «во мраке» собственного сознания. Шел двадцать восьмой день материализации Мира матригра Кивзу, но в плотной и событийно насыщенной «экранизации» этого осознанного сна прошло, как минимум, несколько лет. Альтернативная Земля представляла собой мир Драконоподобных существ, правил которыми, разумеется, Кивзу в роли и теле Иимпера. Человечество было представлено только женским полом, находящимся в полном подчинении мифологических рептилий и рождающим потомство драконьего мужского пола и подобных себе дочерей. Иеее, точнее Птилит, крупно повезло: Иимпер, бог Драконьего мира, относился к ней как к равной, а не как к наложнице или прислуге. Монстр с душой человека был страстно влюблен в свою «собственность». Дева отвечала ему взаимностью. Удивительно, но, как оказалось, человек способен обрести счастье даже в самых невообразимых и сложных обстоятельствах.

Два мира, две личности – Иеея и Птилит не пересекались, то есть никогда не были активны одновременно. В основное время преобладало сознание Девы. Но включение исходной личности помогало нашей героине осмыслить проживамую реальность, активируя одному богу известным образом необходимые навыки, выравнивая психическое состояние и усиливая интуитивные способности.

В то время как актуализировавшаяся личность Иееи предавалась размышлениям, ее альтер-эго, Дева, чуть не подверглась нападению неожиданно материализовавшейся рядом голубой змеи – Танатас. Иимпер отреагировал молниеносно: ударом хвоста он подбросил готовящуюся атаковать тварь в воздух и, выдохнув порцию огня, превратил ее в пепел. Опавшие останки разнесли вокруг довольно неприятный запах. Вернувшаяся в реальность Птилит испуганно закричала. Господин медленно подполз к Деве и заботливо «закольцевал» ее в свои объятья. А когда красавица успокоилась, монстр, не прорычав ни слова, перебрался в противоположный угол жилища к алтарю.

Приблизившись к святилищу, он приподнялся на лапы и замер. Алтарь являлся местом силы Иимпера: собранный из костей предков-драконов в сложную геометрически правильную конструкцию, он был украшен крупными изумрудами и черными кубическими алмазами. Венчал условную пирамиду гигантский драконий череп с тремя рогами. Монстр, не меняя позы, «подмел» хвостом останки голубой рептилии к подножию сакрального святилища, после чего стал издавать негромкие монотонные звуки, напоминающие нечто среднее меж рычанием и жужжанием, а затем резко обмяк и распластался на полу. Птилит, наблюдавшая подобную сцену не в первый раз, спокойно расположилась на меховых шкурах и стала наблюдать за входом в пещеру. Она знала, что Иимпер провалился в сновидение, посредством которого общался с духами предков, и ближайшие полчаса любимое чудовище лучше не тревожить. В конце концов, это был самый простой и быстрый способ выяснить, кто посмел подослать смертельную Тананас, покушавшуюся на бесценное Сокровище бога Драконов – Деву.

Прошло чуть более часа, прежде чем Иимпер вернулся в реальность. Монстр был явно чем-то озадачен. Подобравшись к Птилит, он приблизил морду к лицу девушки и замер в ожидании. Дева поняла все без слов. Каждый раз, когда господин покидал логово, он словно просил благословения, с трепетом ожидая ее нежных прикосновений. Уже перед самым стартом, зацепившись за край скалы, Дракон негромко прорычал: «Ты мое сокровище, моя волшебная Жемчужина». После он активировал защитный антигравитационный контур и взмыл вверх. В то же мгновение справа и слева от входа с грохотом откололись скальные глыбы и, ожив, превратились в двух мощных драков, перегородивших своими телами пространство входа в пещеру. Птилит перебралась на выступающую неподалеку каменную нишу и, направив взор за пределы логова, стала наблюдать знакомые виды Драконьего мира.

В это время покинувший пещеру Иимпер вознесся на пик скалы, внутри которой находилось его логово, расположился за небольшим выступом и, не ослабляя защитный контур, перешел в невидимый режим. Оставшись наедине с собой, наш Драконобог собирался осмыслить события и принять решения, учитывая советы, полученные в сновиденческом трансе от духов-предков. Снующие в воздухе мелкие птероящеры, периодически натыкавшиеся на активированный в форме купола контур, шумно плюхались рядом, но Иимпер, погруженный в раздумья, почти не замечал этого. Взволнованный появлением смертоносной Тананас, пытавшейся убить Птилит, он хотел разобраться, какие конкретные силы могут за этим стоять.

Суть заключалась в том, что Дева была первой и единственной наложницей, которая покорила его холодное драконье сердце. Все предыдущие проводили в пещере не более одного дня. Птилит же стала его сокровищем. Он вспомнил, как впервые увидел возлюбленную. Однажды глубоким вечером дежурившие внизу скальные драки, притащив ко входу в пещеру кокон, сплетенный из тонких крепких трубовых прутьев, грохоча когтями, быстро исчезли в сумерках. Скучающий Иимпер, возлежавший в центре логова в позе царской небрежности, лениво откинув хвост, зацепил одним из острых шипов «подношение» и, медленно подтащив к себе, аккуратно вспорол кокон по краю. Совершенно нагая девушка, освободившись из прутового плена, поднялась в полный рост и стала с интересом рассматривать своего господина. «Это что-то новенькое», – промыслил Иимпер. Все предыдущие наложницы, поспешно скрыв наготу, обычно в ужасе забивались в угол и пребывали в таком состоянии, пока раздраженный господин, вызывая у жертв еще больший страх, нетерпеливым рыком не принуждал их хоть к какому-либо контакту.

Через некоторое время новенькая подошла поближе, почтительно поклонилась и спросила позволения взять одну из мягких шкур. В сознании Иимпера вновь активизировался скептик: «А все начиналось так прекрасно». Он гневно зарычал, выпуская языки пламени в потолок. Дева вздрогнула от внезапного драконьего приступа, но, выдержав паузу, пояснила, что нагота ее не смущает, просто в пещере прохладно и сыро. Господин тут же остыл и, сменив гнев на милость, бросил к ногам гостьи одну из мягких тонких шкур. Девушка, перекинув импровизированную тунику через плечо, закрепила концы узлом и благодарно улыбнулась. Закоренелый скептик Дракона сдался, уступив место внутреннему ребенку, которым овладело любопытство: а как будут развиваться события дальше. Удивительно, Дева смогла перенести его Великую силу, выдержав гневную эмоцию и проявив психическую устойчивость – возможно, в ней самой кроется нечто невероятное. И Иимпер впервые за долгое время захотел целиком и полностью отдаться Игре – Игре, в которую его приглашало это хрупкое создание.

Птилит, так звали новую наложницу, вела себя по отношению к господину уважительно, не теряя при этом собственного достоинства. Она не стеснялась проявлять чувства и эмоции, будь то удивление, интерес, или же испуг и страх. Драконобог в первую ночь так и не прикоснулся к наложнице. Проснувшись утром и обнаружив себя в объятиях чудовища, Птилит благодарно прижалась к морде монстра, который согревал ее своим телом и, боясь пошевелиться, практически всю ночь провел в одной позе. Появившиеся в проеме входа нижние драки были удивлены – очередная наложница в слезах и царапинах не ожидала как обычно у края логова. Кратким рыком господин отправил их восвояси.

Так началась прекрасная история любви Дракона и Девы. Иимпер относился к наложнице как к равной, ну а Птилит признавала его главенство в отношениях. В самый первый момент сближения Драконий Бог, обладавший магическими способностями, поинтересовался, желает ли Дева, чтобы он принял облик человека. Та смущенно улыбнулась и произнесла: «Может быть позже, а сейчас мне было бы комфортнее, если бы господин просто уменьшился в размерах». И Иимпер выполнил просьбу.

Шло время, зародившиеся в сердцах героев чувства росли и укреплялись дружескими взаимоотношениями, казалось, они были созданы друг для друга. Дракон часто отправлялся с любимой на прогулку, а однажды в сопровождении Птилит он прибыл в тронный зал на очередной драконий совет со старейшинами. Плюхнувшись в гигантских размеров престол, он усадил рядом наложницу и стал наблюдать за реакцией своих подданых-монстров, застывших от удивления. Те, в свою очередь, опасаясь навлечь на себя гнев Драконобога, взирающего с высоты трона, отчаянно старались подавить животные инстинкты и изобразить на монстрячих мордах восторженное смирение. Иимпер громким рыком призвал паству внимать и в двух «словах» обозначил роль Птилит: с сего дня неприкосновенная Дева является его парой. Услышав сию новость, несколько чудовищных персонажей в дальних рядах поперхнулись собственным пламенем. Глава старейшин тут же выполз под очи Дракономонарха и с его позволения открыл совет.

Птилит, находящаяся в шоке как от самого зрелища, так и от заявления Драконобога, держалась с достоинством. Переключив внимание с зала, в котором находились драконы всех возможных видов и мастей, она стала изучать животную личину ТудрА, вещавшего старейшины. Его огромная синяя морда, змеиные зрачки, пасть от уха до уха, кожистые крылья, сложенные за спиной, вызывали отторжение, однако «речь», на удивление, была приятна слуху. Надо отметить, что драконьему языку наша героиня была обучена еще в детстве, и ей не составляло труда понимать гортанные рыки, гыканья, перемежающиеся шипением. Что касается старейшины, то в голосе его улавливалась некая мелодика, словно Тудра не говорил, а монотонно напевал. В редких паузах старческие глаза его затягивались белой пленкой, а из покрытых многолетним слоем копоти ноздрей струился дымок. «Интересная особь», – подумала про себя наша героиня и переключила внимание на маленького дракончика, который пытался протиснуться сквозь туши старших собратьев поближе к Великому Иимперу, своей возней вызывая недовольство окружающих.

Птилит вопрошающе посмотрела на своего господина, тот, уловив суть, утвердительно кивнул. Дева поднялась и уверенно направилась прямо в центр драконьего столпотворения: огромные монстры почтительно расступались перед хрупкой наложницей. Вскоре малыш-дракон с разрешения монарха занял место подле своей заступницы. По окончании совета, когда в зале остались лишь наши герои в компании Тудра, он поведал девушке грустную историю вечного малыша Ти. Когда мать носила будущего дракона под сердцем, ее укусила Тананас: малышу удалось выжить, однако после года он перестал расти. Его отец-дракон путешествовал с сыном по самым отдаленным уголкам их мира, обращаясь к волдунам (от «волдовать, волю давать») всех мастей, но никто так и не смог помочь. Птилит еще очень долго не могла забыть маленького Ти, судьба которого впечатлила ее более, чем само участие в очередном драконьем совете.

Но вернемся к нашему Драконобогу, который на вершине скалы предавался размышлениям. В какой-то момент монстр стал выпадать из окружающей реальности, и в нем ожидаемо актуализировалась личность матригра. Осознавшись, Кивзу первым делом стал анализировать происходящее в созданном по его Воле мире, сверяясь с «генпланом» материализации, отмечая исполненное и учитывая несоответствия. Оплаченный срок действия игры в драконий мир приближался к экватору и одновременно к обязательному перерыву, который был необходим не столько медузам, сколько людям: пребывание в теле персонального мутуала – медузы-архитектора – не должно было превышать тридцати дней. Нервная система человека истощалась к этому сроку, а адаптация по возвращении в реальность проходила дольше и сложнее. Созданное пространство сохранялось в «заморозке», и по прошествии нескольких дней матрирг в компании сопровождающих процесс людей и медуз возвращался в свой идеальный мир, чтобы продолжить игру.

Кивзу был в восторге от созданной материализации: практически все задуманное воплощалось. В реальности происходящего сомневаться не приходилось. Единственное, как и предупреждали медузы, разделяющие концепцию одного философа прошлых столетий, – событийность имела свойство разворачиваться непредсказуемым образом. Однако до сего дня его Драконобогу удавалось «разруливать» даже самые сложные ситуации, которые в итоге обогащали опытом. До завершения же драконьего проекта в целом оставался месяц с небольшим, что по материализационным меркам означало порядка семи-восьми лет. Потому размышлять о дальнейшем продлении Игры было рано. Вернувшись в мыслях к последним, случившимся в царстве Иимпера событиям, Кивзу в очередной раз поблагодарил Игру за то, что в жизни Драконобога появилась Птилит: Дева придала какой-то иной, более глубокий смысл происходящему. Его монстрячий персонаж через любимую женщину, ставшую проводником в мир человеческих чувств, учился радоваться, удивляться, грустить и просто наслаждаться близкими отношениями. «Интересно, а кто в реале скрывается под личностью Птилит? – подумал матригр. – И если только это не медуза, я хотел бы встретиться с незнакомкой в обычной жизни».

В то время как наш герой, выпавший из драконьей реальности, предавался восторгам по поводу обретения Иимпером девы сердца, сверху на купол защитно-силового контура, оберегающего тело Дракона, свалилось нечто странное и, вопреки всем законам не отскочило прочь, а влипло, продавливая и деформируя собой сферу. Кивзу едва успел актуализироваться в монстра, как тут же был вновь отброшен в исходную личность и, открыв глаза, увидел перед собой личного мотуала. Медуза, опутав матригра со всех сторон своими щупальцами, малыми электрическими дозами стимулировала сокращение его расслабленных мышц. Кивзу вновь отключился, но уже утром смог покинуть здание корпорации. Выяснилось, что материализацию прервали из-за сбоя, какого – не уточнялось. Однако, находясь в режиме полусна, матригр слышал, как мотуалки, перешептываясь меж собой, упоминали какую-то «тринадцатую бусину». Впрочем, наш герой не придал услышанному особого значения: ему предстояло на несколько дней вернуться в обычный мир, что было тем еще испытанием для вчерашнего Драконобога.

Оказавшись на улице, Кивзу никуда не торопился. Он развернулся лицом к зданию и внимательно изучал причудливое строение, скользя взглядом по плавным линиям линзовых «пузырей». В это время из темного входа-тоннеля корпорации вышла девушка и быстрым шагом направилась в сторону площади проспектов. Матригр узнал ее, это была одна из матричных операторов, участвующих в материализационном процессе. «Иеея», – вспомнив имя, окликнул торопящуюся «коллегу» Кивзу. Та, не сбавляя темпа, оглянулась, смущенно улыбнулась и ускорила шаг. «Странно», – подумал про себя сбитый с толку реакцией девушки матригр и бросился вдогонку.