Волшебник

Глава 1

Волшебник 1.

Лес наклонялся влево, вправо. Одинаковые облака висели на небе. Среди леса вела тропинка. Каждый шаг поднимал маленькие облачка пыли. Они поднимались, а опускаться забывали. Волшебник наклонил голову, сощурился, подумал и решил, что тропинка маловата для него, пусть это будет дорога. Часть кустов пропала, деревья тоже, а вместо тропинки была дорога, по которой могли пройти несколько путников, и проехать небольшая телега. Волшебник довольно улыбнулся. Теперь дорога ему нравилась. Да, еще надо поработать с деревьями, кустами и заставить облачка пыли опускаться на землю, но это уже кое что.

Петр Александрович, в народе просто Саныч, средних лет, усатый и уже порядком облысевший. Осенью, весной и зимой лысина скрывалась за кепкой (зимой кепка была утепленная), летом же не скрывалась вовсе, от чего Саныч впадал в злобу. Как-то коллеги подарили ему летнюю кепку, и Сергей Александрович был очень рад, пока не выяснилось, что под кепкой лысина потеет и что без кепки лучше, чем с ней. Работал он снабженцем, но сам себя он называл завхозом. Начальник Саныча был парень младше на 20 лет и называл себя «хозяйственный руководитель», разговаривал на «молодежном» сленге и пил смузи. На самом деле замечен за этим «Руководитель» не был, но Саныч считал, что обязательно должен пить.

День Петра Саныча начинался, как и у всех с будильника. Зазвонил будильник. С добрым утром. По мнению Саныча, если утро начинается с будильника, то оно не доброе по определению. А с другой стороны? Если бы будильников не было, как бы выстроилась жизнь в городах? Когда у каждого второго шторы блэкаут, тройные стеклопакеты! Ни один петух не докричится, никакое солнце не пробьется. Выходит, что будильники поддерживают жизнь в городах. Да здравствуют будильники! Последняя мысль вряд ли посещала Сергея Александровича, скорее он бы подумал, мол, дескать, пускай, конечно, здравствуют, вставать-то от этого не легче. Легче, не легче, а вставать надо. Заправить кровать, почистить зубы. Жена, вместе со старшим сыном, уже сбежала. Разбудить младшую дочь, налить чай, сделать пару бутербродов с колбасой, снова разбудить дочь. Отвести ее в школу и бежать, бежать, бежать до тех пор, пока, как пелось в песне, не станет в тапочках белых спокойно лежать, сполна расквитавшись со всеми делами. Вот и жизнь.

Волшебник 2.

Все началось как обычно внезапно. Саныч сидел в своей каморке, считал, сверял и переписывал, как внезапно зазвонил телефон. Для тех, кто работает с кучей бумажек, телефон всегда звонит внезапно.

- Да, - буркнул Саныч. Нужды представляться не было, все и так знали, кто ответит по этому номеру.

- Петр Александрович, - голос любителя смузи звучал нарочито заниженными нотами, - в кабинет 213 необходимо поставить два письменных стола, кресла на колесиках, компьютеры и мониторы, спецификацию пришлю отдельно. И еще кондиционер.

И бросил трубку. Саныч не торопился класть свой телефон на рычаг. Двеститринадцатый. Когда-то давно в нем сидел он сам, потом начальство выделило кабинет под дизайнеров, но дизайнеров так и не случилось, и про Двеститринадцатый забыли вовсе. Петр Александрович, не будь дураком, начал складировать там необходимые в хозяйстве предметы. И действительно, там никогда не было ничего лишнего, сломанного или ненужного. Потому что Саныч не выкидывает то, что завтра спасет чей-то рабочий день.

Вот случай был: года три назад в разгар годового отчета у главного бухгалтера сломался компьютер. Сам Петр Александрович не разбирался во внутреннем мире современной техники, но зато сисадмин Николай разбирался. И хоть он тоже был моложе Саныча на 20 лет, но смузи не пил и разговаривал вежливо и по делу. Коля объяснил, что сломался блок питания и показал, что это за штука. Вместе с Санычем они пошли в двеститринадцатый, порылись на верхней полке и через пять минут протянул ей новый, в заводской упаковке. Купил когда-то на распродаже, про запас. «Волшебник», - сказала бухгалтерша. И премию выбила.

Волшебник 3.

Теперь, когда мир был готов, пора пройтись и посмотреть что же получилось. Волшебник попытался шагнуть, но нога слишком резко поднялась в воздух, колено щелкнуло. Время застыло, Волшебник размышлял: что же здесь не так?

На следующий день Саныч приехал на работу пораньше. Солнце ещё не пробилось сквозь шторы городских квартир, а он уже отпирал дверь двести тринадцатого.

- Ну, здравствуй, - сказал он пустому кабинету. - Будем знакомиться заново.

Коробок заметно поубавилось. Вчерашнее перемещение в двести четырнадцатый освободило центр комнаты. Теперь здесь можно было развернуться.

Саныч снял кепку, вытер лысину, надел обратно и начал.

Сначала он выкатил три письменных стола. Дуб, усиленная столешница, цвет - венге. Каждый ещё в заводской стрейч-плёнке. Саныч расставил их буквой «П» - чтобы начальник-смузимен (как прозвала его дочка Саныча) потом не сказал, что неудобно. Между столами оставил проход ровно на ширину кресла. Он знал: если дизайнеры будут цепляться друг за друга спинками, начнутся разговоры, а разговоры - это простой.

- Тишина и порядок, - пробормотал он, затягивая болты на первой столешнице. - Тишина и порядок.

Кресла поехали следом. Пять ортопедических, сетчатых, с подголовниками. Два - под новые столы, остальные три пока в угол. Саныч проверил каждый газлифт: «пшик-пшик» - сиденье поднимается плавно, не клинит. Колёсики крутятся без скрипа.

- Годится, - резюмировал он.

Мониторы и компьютеры он решил ставить после обеда. Сначала кондиционер. Мобильный, в коробке, куплен год назад на случай аномальной жары. Жара так и не случилась, зато случился отдел продаж с душными кабинетами.

Саныч распаковал кондиционер, прочитал инструкцию (хотя всё и так было понятно), вывел гофрированный шланг в форточку. Включил. Подуло холодом.

- Хорошо, - сказал он сам себе.

Саныч посмотрел на небо. Высоко в синеве висели одинаковые белые облака. Саныч зажмурился.

К обеду подтянулся Коля. Он притащил две коробки - системные блоки, по спецификации.

- Петр Александрович, я мониторы нашёл. Два по двадцать семь дюймов, как вы просили.

- Я не просил, - поправил Саныч. - Я сказал, что они у меня есть и где лежат.

Коля посмотрел с восхищением.

- Откуда?

- С прошлого года. Ошиблись при заказе. Я не вернул.

- А вдруг? - улыбнулся Коля.

- А вдруг, - согласился Саныч. - И вот - вдруг случилось.

Они вместе поставили мониторы, подключили провода, проверили питание. Мониторы засветились ровным белым светом.

- Красота, - сказал Коля. - Вы, Петр Александрович, всё-таки волшебник. Я б без вас полдня по складам бегал.

- Бегал бы, - буркнул Саныч беззлобно. - Только безрезультатно. Потому что всё здесь.

И постучал пальцем по голове.

В три часа дня явился начальник-смузимен. На нём была узкая рубашка с коротким рукавом и какие-то слишком молодые кроссовки. В руках - стакан с зелёной жижей. Саныч глянул на него из-под стола и крякнул.

- Ого! Петр Александрович, а вы… это… быстро.

- Ага, - ответил Саныч, не поднимая головы. - Просто вещи лежали на месте.

- Кондиционер работает? - спросил начальник.

- Работает. Можете выключить, если будет холодно. Пульт в ящике первого стола.

На столах лежали новые клавиатуры, механические, с подсветкой, и коврики для мыши с гелевыми подушками.

- Это… зачем? – тупо спросил смузимен.

- Чтобы запястья не уставали. Дизайнеры много мышкой двигают. Я в интернете читал.

Начальник замолчал. Он смотрел на Саныча так, будто видел его впервые. Потом сделал глоток из стакана:

- Петр Александрович, а вы… это… ну, в общем, красавчик. Старая школа, одобряю.

Саныч не понял половины слов, но тон уловил: начальник хотел сказать что-то хорошее, но сказал по-своему, свысока, как старшеклассник - отличнику-второкласснику.

- Я просто работу делаю, - буркнул Саныч.

- Ну да, ну да, - начальник поправил ремешок умных часов. - Работаете вы хорошо. Для своего… хм… подхода. Ладно, бывайте. Если что - спецификация на почте.

Он развернулся и ушёл, оставив в воздухе запах клубники. Саныч посмотрел ему вслед.

- Петр Александрович, вы сегодня домой пораньше?, – вывел Саныча из ступора голос Коли.

- А? что?

- Просили напомнить, что завтра экскурсия в «Союзмультфильм.

Саныч замер. На секунду его лицо потеряло обычное ворчливое выражение. Глаза стали мягче.

- Теперь не забуду, - сказал он тихо. - Спасибо, Коль.

Он пошёл в свою каморку - собирать бумаги, закрывать наряды, подписывать акты.

А за окном висели одинаковые облака.

Волшебник 4

Оказалось, что перемещаться по новому миру совсем непросто. Как будто учишься заново ходить. Наклон, подъем ноги, выпад. Не забыть про корпус и руки, а то упадешь. От напряжения у волшебника выступил пот на лице. Оказывается, идти куда сложнее, чем думать о ходьбе.

Дочь объявила об экскурсии за ужином несколько дней назад. Саныч жевал котлету и слушал вполуха.

- Пап, ну пожалуйста. Все родители пойдут. Ну не все, но некоторые. Учительница сказала, что нужны сопровождающие.

- Какие сопровождающие? - Саныч отложил вилку. - Вы что, маленькие? Вон ты уже в пятом классе.

- А вдруг кто потеряется? Или автобус сломается? Ты же завхоз, ты всё починишь.

Саныч крякнул. Логика в дочкиных словах была, хоть и детская.

- Ладно. Куда экскурсия-то?

- В «Союзмультфильм»!

Саныч помолчал. Потом спросил осторожно:

- Это где мультики делают?

- Ну да! Там будут показывать, как рисовать, как оживлять. Это же волшебство, пап! Настоящее волшебство!

- Волшебство, - повторил Саныч без энтузиазма. - Мультики.

Он отодвинул тарелку и задумался. В его голове мультики всегда были чем-то… пустым что ли? Ну бегают нарисованные зверюшки, ну пляшут там и поют - и что? Пользы ни на копейку. Он сам рос в деревне, телевизора не было. Вместо этого – картошка, парник, сено, дрова, ремонт сарая. Всё с пользой. А эти мультики… Взрослые люди сидят и рисуют зайчиков? Саныч крякнул.

- Пап, ты чего?

- Да так, - сказал Саныч. - Я в твоём возрасте без всяких мультиков рос. И ничего, вырос.

- Вот именно, - серьёзно ответила дочь. - Ты поэтому такой серьезный! Даже «Русалочку» не видел - вот и не понимаешь.

Саныч не обиделся, дочка права: он и правда не понимал. Он вообще телевизор смотрел ради новостей.

Но, глядя на дочь, он не смог отказать.

- Ладно, - сказал он. – Поедем.

Дочь обрадовалась и поцеловала его в щёку.

На следующий день дочка сидела за учебниками, но Саныч заметил, что она не читает, а смотрит в одну точку. Через минуту она заговорила, как бы сама с собой:

- Я иногда думаю: мультики - это же целые миры. Там можно всё, что угодно. Зайцы с волками дружат, медведи летают, Чебурашка - это вообще непонятно кто, но он есть. И никто над ними не смеётся.

Саныч с кружкой чаю сидел на диване.

- Это же неправда, - осторожно сказал он. - Зайцы с волками не дружат. Медведи не летают.

- А в мультике - дружат. Потому что это волшебная страна. Там не нужно, чтобы всё было по-настоящему. Там главное - чтобы было интересно и чтобы тебя понимали.

- Кто кого?

- Ну… зрители. Дети. И взрослые тоже. Ты просто не пробовал смотреть, пап. Ты всё время про пользу. А мультик - он про душу.

Саныч отхлебнул чай и промолчал. «Про душу», - подумал он. Странное слово для человека, который в пятом классе учится. Да и для Саныча тоже. Он всю жизнь считал, систематизировал и придерживал. Что такое душа? Где она лежит? В какой коробке?

- Ладно, - сказал он. – Вот и поглядим.

В автобусе ехали шумно. Двадцать три ребёнка из пятого «Б» и двое взрослых: молодая учительница Ирина Сергеевна и Саныч.

Учительница сидела впереди и что-то писала в телефоне. Саныч устроился сзади, откуда был виден весь салон. Дети орали, перекидывались чипсами, слушали музыку без наушников.

- Тихо! - рявкнул Саныч через десять минут. - Кто будет орать - выйдет из автобуса и пойдёт пешком.

Стало тише ровно на минуту. Потом гул возобновился, но уже не такой наглый.

Дочь сидела через два кресла и болтала с подружкой. Она повернулась к Санычу, улыбнулась и показала большой палец.

За окном проплывали московские улицы. Саныч смотрел на дома и думал. Вот люди строят, ремонтируют, красят. Польза. А мультики? Нарисовали картинку, потом другую, потом третью. Толку? Ноль. Сидят взрослые дяди, рисуют зайчиков. Чем они вообще занимаются? Это не работа. Это игрушки.

Он поймал себя на мысли, что злится. Почему? Вроде бы не его дело. Дочка хочет - пусть идёт. Но внутри сидело глухое раздражение. Мультик - он же не пригодится. Его не выдашь сотруднику, когда сломается монитор. Его не поставишь в угол про запас.

«Бесполезное дело», - подумал Саныч и отвернулся к окну.

Когда выходили из автобуса дочка сказала:

- Пап, ты молодец, - крикнула она. - Только не пугай их сильно. А то потом никто не согласится с тобой ездить.

- И не надо, - буркнул Саныч, но без злобы.

В музее студии их встретила экскурсовод - женщина лет пятидесяти в синем халате, с добрым, но усталым лицом.

- Проходите, не толпитесь. Сейчас я расскажу вам, как рождается мультфильм.

Дети расселись на скамейках. Саныч встал у стены, скрестил руки на груди.

- Мультфильм - это не просто картинки, - начала экскурсовод. - Это тысячи кадров. Каждое движение персонажа раскладывается на фазы. Вот, например, как идёт человек.

Она показала на раскадровку: нога поднялась, нога опустилась, рука вперёд, рука назад.

- Один шаг - это десять-двенадцать рисунков. А в мультфильме - тысячи шагов.

Саныч слушал и вдруг поймал себя на мысли: это же как его коробки. Каждая деталь - на своём месте. Фаза за фазой. Кадр за кадром. Систематизация. Даже наклейки на коробках похожи: «Сцена 5, кадры 12–20» - почти как у него «213-К-05/21, клавиатуры».

«Ну, - подумал он, - здесь хоть порядок. Это я понимаю».

- А кто всё это рисует? - спросил один мальчик.

- Художники-мультипликаторы, - ответила экскурсовод. - В советское время, кстати, на студии работали очень серьёзные люди. Ветераны войны, например. Многие прошли фронт, а потом пришли сюда - рисовать мультфильмы. Потому что хотели дарить детям радость. Или потому что душа просила чего-то доброго после всего, что они видели.

Саныч насторожился. Ветераны войны? Те, кто воевал, - и вдруг рисуют зайчиков?

Он представил: старый солдат, с орденами, сидит и рисует ушастого зверька. Не укладывалось в голове. Война - это серьёзно. А мультик - нет. Как они могут быть вместе?

- Да-да, - продолжала экскурсовод. - Фёдор Хитрук прошёл войну связистом. Леонид Шварцман - он создал Чебурашку - тоже внес свой вклад в победу. Многие мультипликаторы были взрослыми, серьёзными людьми. И они делали мультфильмы не для того, чтобы развлекать. Они вкладывали туда душу. Иногда - самое важное, что у них было.

Саныч замер. Опять про душу.

Он вдруг понял, что всю жизнь считал мультики детской забавой. А тут - ветераны. Взрослые. Серьёзные. И они… рисовали. Потому что хотели. Потому что не могли иначе.

«А я разве могу?» - подумал Саныч. И сам испугался этой мысли.

Экскурсовод повела их дальше - показывать, как оживают куклы, как рисуются фоны, как монтируется звук. Саныч теперь уже смотрел более внимательно, а в его голове как будто засела мысль.

«Ветераны войны. Взрослые дяди. Рисовали. Потому что хотели. Потому что душа просила».

А он разве не хочет? Он всю жизнь что-то организовывает, хранит, придерживает. Для кого? Для других. Чтобы у них работа не вставала. А для себя?

Никогда не делал ничего просто так. Только с пользой. А мультфильм - он бесполезный. Он не накормит, не обогреет, не починит принтер. Но ветераны войны - они же не глупые люди. Значит, есть в этом что-то такое… чего он не понимает.

- Пап, ты чего? - дочь тронула его за рукав. - У тебя лицо странное.

- Всё нормально, - сказал Саныч. - Прост воздух спёртый.

Он отошёл к окну. За стеклом висели одинаковые облака. Но теперь они ему не казались неподвижными. Ему показалось, что одно из них чуть-чуть сдвинулось.

«Я бы тоже так хотел», - вдруг подумал он.

И вдруг чуть не рассмеялся вслух – настолько нелепой была эта мысль.

Он - завхоз. Лысый, усатый, с тройкой по рисованию. Он никогда в жизни не держал в руках ничего художественнее накладной. Он даже человечков рисует - палки, палки, огурец. Дочка смеётся.

Но ветераны войны тоже, наверное, не умели сначала. Потом научились.

Саныч посмотрел на свои руки. Грубые, с мозолями. Этими руками он затягивал болты, таскал коробки. А если попробовать ими… рисовать?

А где-то внутри у него стало щекотно и тепло. Как в детстве, когда он первый раз полез на крышу сарая. Когда первый раз не послушался родителей. Когда первый раз влюбился.

Экскурсия закончилась. Дети побежали в сувенирный магазин. Дочь купила блокнот с Чебурашкой и подарила Санычу.

- Вот, пап. Будешь записывать свои дела.

Саныч взял блокнот, повертел в руках. Формата А5, в клеточку. На обложке - ушастый зверёк.

- Спасибо, - сказал он. - Пригодится.

В автобусе он сел у окна и всю дорогу молчал. Дочь несколько раз косилась на него, но не приставала. Она видела, что отец думает о чём-то важном. «Когда папа думает, лучше его не трогать».

И он думал.

О том, что всю жизнь прожил без волшебства. И что, может быть, зря. О том, что мультик - это не бесполезно. Это как тот самый кондиционер, который купили на случай аномальной жары. Жара не пришла, а кондиционер пригодился для отдела продаж.

Вдруг и эта мысль - такой же запас? Лежит себе в дальнем углу, ждёт своего часа. А час, может, пришёл.

Дома Саныч достал тетрадь в коричневой обложке. На последней исписанной странице он прочитал: «Закончить с кабинетом 213».

Саныч посмотрел на запись и добавил ниже: «См. блокнот с «Чебурашкой».

Потом взял «Чебурашку» (так он окрестил подарок дочери) и на первой странице написал:

«МУЛЬТФИЛЬМ. ИДЕЯ № 1».

И замер. Потому что никакой идеи-то и не было. Только желание. Огромное, нелепое, ни на чём не основанное.

Он закрыл блокнот, спрятал в ящик стола. Лёг спать.

Но уснул не сразу. А когда уснул, то увидел во сне, как по дороге идет человек с огромной палкой. Неуклюжий, лысый, в кепке. Идёт и ничего не боится.