Юрий Гришин

Волчье племя

Глава 1

В Ярославской области, где земля дышит историей, а ветер пересказывает древние легенды, здесь раскинулись леса, будто изумрудное море, переливающееся всеми оттенками зелёного. Они встречают путника шёпотом листьев, пением птиц и таинственной тишиной, в которой слышится биение сердца самой природы. Ранним утром лес окутан лёгкой дымкой. Туман стелется над землёй, словно призрачные полотна, а первые лучи солнца пробиваются сквозь густую крону, рисуя на траве причудливые узоры света и тени. А какой воздух, он наполнен свежестью и ароматами хвои, влажной земли и цветущих трав.

Каждый вдох, словно наполняет тело новой жизнью, а мысли становятся яснее, словно сама природа очищает разум от городской суеты. Пройдя вглубь, то сразу оказываешься в царстве вековых сосен и стройных берёз. Сосны, словно стражи, устремлённые в небо, а их кора шершавая, тёплая на ощупь, а ветви раскинулись так широко, будто пытаются обнять весь мир. Берёзки очень изящны и светлы, а их белоснежные стволы с чёрными отметинами напоминают девичьи сарафаны. Их листья шелестят на ветру, будто переговариваются между собой.

Тропинка вьётся между деревьями, уводя всё дальше в чащу. Под ногами- мягкий ковёр из мха и опавшей хвои, который пружинит при каждом шаге. Порой просто встречаются поляны, залитые солнцем, где цветут дикие цветы, тут и фиолетовые колокольчики, и жёлтые лютики, и белые ромашки. Над ними кружатся бабочки, а в траве стрекочут кузнечики. Если прислушаться, то лес оживает множеством звуков. Вот где-то стучит дятел, выбивая свой ритм по стволу, вот где-то в дали раздаётся трель соловья, а в кронах деревьев, перекликаются синицы.

Иногда хрустит ветка, это либо осторожный заяц или лиса, пробираются сквозь заросли. Ну, а если повезёт, то можно увидеть и величественного лося, который вышел на опушку, чтобы глотнуть прохладной воды из лесного ручья. К полудню, солнце поднимается выше, и лес наполняется теплом. Тени становятся короче, а воздух- гуще от ароматов нагретой хвои и земляники.

К вечеру лес меняется. Солнце опускается к горизонту, окрашивая кроны в золотисто-розовые тона. Тени удлиняются, а воздух становится прохладнее. Птицы затихают, уступая место ночным обитателям. Вот где-то ухает филин, а в траве шуршат ежи. Небо темнеет и зажигаются первые звёзды над верхушками деревьев, будто фонарики, освещающие этот лесной мир.

Ярославский лес- это не просто скопление деревьев. Это живой организм, в котором каждое существо, каждый лист и каждый ручей играют свою роль. Он дарит покой, вдохновение и ощущение связи с чем-то большим, вечным. Если остановиться, то закрыть глаза и прислушаться, то можно услышать, как сама природа шепчет: «Ты дома».

Этот момент, а именно, раннее утро, очень любил лесник Степан Митрофанович, выходя на обход своей территории. Он шёл в глубину леса, где солнечные лучи едва пробиваются сквозь густую крону, шёл неспешно, любуясь своим лесным хозяйством. Фигура Степана Митрофановича – это часть этого зелёного царства: потрёпанная форменная куртка, которая сливается с оттенками мха и коры, а его сапоги, давно пропитались запахом влажной земли и хвои. Каждый его шаг выверен, каждый взгляд внимателен. Степан Митрофанович знает этот лес, как собственное отражение в зеркале и помнит каждую тропу, каждую поляну, каждое старое дерево.

Для него лес – это не просто участок для охраны, а живой организм, требующий заботы и бережного отношения. Этот лесник был сам, словно выточенный из старого дуба, не молодой, но крепкий, с телом, закалённым десятилетиями лесной службы. Было ему на тот момент пятьдесят девять лет, но в нём нет ни капли дряхлости, а лишь спокойная, уверенная сила, присущая тем, кто живёт в ладу с природой. Фигура его была приземиста, плотная с широкими плечами и мощными руками, привыкшими к топору и лопате.

Кожа загорелая, обветренная, испещрённая мелкими морщинками, сама словно карта лесных троп, прочерченная временем. На его лбу были глубокие борозды, будто следы от тяжёлых раздумий, а вокруг глаз- лучики смеха, говорящие о добродушном нраве. Густые усы и борода, тронутые сединой, придавали его лицу основательность. Глаза Степана Митрофановича были карие, пронзительные, которые видели многое: и зверя, и птицу, и малейшие нарушения лесного порядка. Взгляд его был спокойный, но цепкий, будто сканирующий окружающий мир, при этом, подмечая каждую деталь. На нём всегда была одета практичная одежда: плотные брюки, заправленные в высокие сапоги, холщёвая рубаха.

На поясе, был старый солдатский ремень, советского образца, с бляхой со звездой. На голове- старая фуражка, а за поясом нож, в кожаных ножнах, а через плечо сумка с припасами и инструментами. Двигался мягко, словно зверь, который не тревожит лесную тишину. В нём чувствовалась житейская мудрость, которая не любит пустых слов, а говорил он всегда только по делу. Был всегда доброжелателен к тем, кто уважает лес, но нетерпим к браконьерам и нарушителям. В его глазах читалась тихая гордость за доверенную ему территорию- каждый куст, каждую тропинку он знает наизусть.

Степан Митрофанович не просто лесник, он хранитель, страж, часть этого леса, и в его присутствии, природа будто дышит ровнее, зная, что за ней есть кому посмотреть. Каждый день лесника начинался с восходом солнца. Он всегда проверял границы своего участка, прислушивался к звукам леса, всматривался в следы на мягкой земле. Вот кабаний след у ручья, вот сломанная сухая ветка, возможно здесь прошёл лось. Свои наблюдения за лесом Степан Митрофанович всегда записывал в своём блокноте. В его руках нет оружия, ведь он не охотник, а хранитель, тот, кто встаёт на пути у браконьеров, останавливает незаконные порубки, тушит первые искры лесных пожаров.

Любил он, в полдень, сделать короткий привал у знакомого родника. Пил холодную воду, закусывал хлебом с солью, слушал пение птиц. К вечеру лесник обходил самые уязвимые места, это опушки, где чаще всего появлялись нарушители. Весной Степан Митрофанович помогал высаживать саженцы, а осенью собирал семена для будущих лесов, а зимой устраивал кормушки для зверей. Когда солнце опускалось за горизонт, окрашивая кроны деревьев в золотой багрянец, то Степан Митрофанович возвращался домой, к своему домику. Здесь, в этом маленьком доме, посреди леса, он находил покой после долгого дня. Но и вечером, его слух оставался на стороже, чтобы прислушаться к ночным шорохам, готовым в любой момент встать на защиту своего лесного царства.

Так проходил день за днём человека, чья жизнь была связана с лесом, а его труд – это ежедневная битва за сохранение природы, чтобы лес продолжал жить, дышать и дарить жизнь всем, кто в нём обитает. В глубине леса, вдали от шумных дорог и людских поселений, притаился домик лесника. Он, словно врос, пейзаж скромный, но крепкий, будто сама часть этого леса. Эта избушка сложена была из толстых сосновых брёвен, потемневших от времени и непогоды. Угол сруба этого домика был выполнен «в крюк» - как самый надёжный и тёплый способ рубки. Крыша была покрытая дранкой, слегка просела под грузом лет, но не пропускала ещё ни капли дождя.

Сколько раз уже зять говорил: «Давай уже сделаем тебе крышу новыми материалами.» «Нет! - отвечал лесник, - мне и так хорошо!» Небольшое окошечко в этом домике смотрело в чащу, его стёкла иногда запотевают изнутри, выдавая тепло очага. Дверь была невысокая, плотная, с петлями из берёзовых капов. Над входом, была простая деревянная притолока, украшенная едва заметной резьбой, в виде еловых веток.

Сама сторожка стоит на небольшом пригорке, окружённом высокими елями и соснами. К двери домика ведёт утоптанная тропинка, по бокам которой растут папоротники и лесная трава. Рядом лежат аккуратно сложенные дрова, прикрытые от дождя корой. В стороне был простой колодец с журавлём, а неподалёку находился небольшой огород, где росла картошка и лук. И конечно вокруг ни души, только птицы, перекликаются, да ветер шелестит листвой.

Если переступить порог этого домика, то попадёшь в просторную комнату, наполненную теплом и ароматами древесины. В центре – массивная печь, облицованная изразцами с лесными мотивами: олени, сосны, звёзды. Её поверхность отполирована до мягкого блеска, а дверца украшена чугунным литьём. Вдоль стен стояли широкие лавки, с вышитыми подушками, над ними находились полки с утварью: медные ковши, глиняные горшки, берестяные короба. В углу находился старинный деревянный стол, с толстыми ножками, а на нём была керосиновая лампа с абажуром из цветного стекла, стопка книг о природе, да карта лесного массива.

Книги – это было любимое занятие Степана Митрофановича, когда он отдыхал от трудов праведных. Недалеко от стола находилось кресло- качалка, с вязанным пледом. Это было любимое место внучки лесника, когда она приезжала к нему в гости. На стенах домика были охотничьи трофеи: тут и рога лося, чучело глухаря, привезённое из города в подарок, рядом висели связки сушёных трав и грибов. Уж очень душистый был чай у лесника, тут и зверобой, и мята, и ромашка. В другом углу стояла кровать с высоким изголовьем, покрытая лоскутным одеялом из лоскутов в природных тонах. Над кроватью была полка с редкими находками: причудливый корень, гладкий речной камень.

У окна стоял верстак с инструментами для ремонта и рукоделия, рядом корзина с шишками и ветками для поделок. В простенке стоял шкаф с застеклёнными дверцами, где хранятся банки с вареньем, соленьями, да и просто настои из лесных ягод. В воздухе был тонкий аромат хвои, мёда и сушёной малины. Сквозь окно пробивались лучи солнца, рисуя на полу причудливые узоры из света и тени. В тишине слышен лишь треск дров в печи и далёкое пение птиц за окном. А само это место дышит спокойствием и гармонией с природой.

Глава 2

Когда приезжала внучка, к у- леснику, то ей очень нравился самодельный барометр на стене у Степана Митрофановича – это сухая еловая ветка, прибитая к стене, если она наклонялась вниз, то это к дождю, а если выпрямлялась в верх, то к сухой погоде, и когда это сбывалось, то девочка хлопала в ладошки. В этом доме никогда не было лишних вещей, а только то, что нужно для жизни в лесу. Где каждый предмет был на своём месте, а каждый уголок дышал спокойствием и надёжностью. Самые необходимые предметы – это кочерга, ухват, сковородник, тут были и деревянные вёдра и даже коромысло. В углу, у Степана Митрофановича находились рыболовные снасти. А к керосиновой лампе, как резервное освещение, даже были свечи и лучины.

Частенько приходилось пользоваться леснику и топором, и колуном, ну а уж лопата и мотыга, всегда использовались на огороде. Была и мотопила, а как же без неё, для ускоренной заготовки дров. Были у Степана Митрофановича и средства безопасности: ружьё и сигнальный пистолет, как защита от хищников. Фонарики светодиодные с запасными батарейками, был и компас с картой местности, ну а уж без аптечки тут совсем никак нельзя. В ней были: жгуты, бинты, антисептики, обезболивающие средства – всё это как первая помощь, даже были у лесника дымовые шашки для отпугивания диких зверей.

В своей работе, он использовал дневник и карандаши для записи о патрулировании, погодных условиях, и о встречах с дикими животными. На столе, в углу, кроме книг, ещё находилась радиостанция, как связь с внешним миром. Очень любил и жалел Степан Митрофанович свои охотничьи лыжи, для передвижения по снегу, ведь без них в зимнем лесу, просто никуда. В общем, всё находилось на своих местах, всегда было готово к употреблению. Вот уже несколько лет лесник жил один. Жена его, добрая и светлая Мария, ушла из жизни после долгой болезни. С тех пор, этот дом наполнился тишиной, а в глазах Степана Митрофановича поселилась неизгладимая печаль.

Единственная отдушина для лесника была его дочь Алёна с мужем и маленькой внучкой Лизочкой. Они живут в большом городе, но время от времени выбираются в отцовский дом подышать хвойным воздухом, послушать пение птиц, окунуться в атмосферу простого деревенского уюта. Когда гости приезжают, то изба словно оживает. Алёна хлопочет на кухне, варит покушать и заваривает ароматный чай с лесными травами, иногда печёт пироги. Муж её, Сергей, помогает Степану Митрофановичу по хозяйству: то дрова наколет, то крышу подлатает. А Лизочка весёлая и любознательная, она бегает по двору, разглядывает каждый кустик, каждую букашку, с восторгом слушает рассказы дедушки о лесных обитателях. Особенно любит слушать истории о волках. Деду тоже очень нравится эта тема, ему самому волки нравятся, вон сколько литературы о них, на столе лежит, тут и, и журналы. Степан Митрофанович расцветает в эти дни: глаза его светятся теплом, а на лице появляется редкая улыбка.

Иногда он показывает Лизе свои тайные места – где растут самые сладкие ягоды, где можно увидеть осторожного зайца или могучего лося. Учил внучку, как различать голоса птиц. Но всякий раз, прощание давалось нелегко. Когда машина с дочерью и внучкой скрывалась за поворотом лесной дороги, Степан Митрофанович долго стоял у калитки, глядя вдаль.

Тишина снова окутывает избу, а лесник возвращается к своему одинокому быту, к обходу владений, заботе о лесе и воспоминаний о той жизни, когда дом был полон смеха и голосов. Тем не менее, он знает, следующая встреча не за горами. И эта мысль греет его сердце в долгие одинокие вечера, когда за окном шумит лес, а в печи тихо потрескивают дрова.

По вечерам, когда трудовой день был окончен, а ужин уже съеден, то Степан Митрофанович любил садиться за стол и читал свои любимые книжки про волков, ведь те, одни из самых загадочных и удивительных существ на Земле. Эти хищники проявляют потрясающие навыки во время охоты, а также, восхищают верностью и заботой по отношению к своей стае. «Вот ведь как интересно написано!» - думал лесник. Степана Митрофановича очень удивил тот факт, что волк – этот суровый хищник, символ дикости и силы, а на самом деле, редко ввязывается в драки с равными себе. А наши собаки всегда готовы кинуться в любую заварушку, даже если противник явно крупнее и сильнее её. «Да, какие умные животные», - продолжал лесник. Он время от времени откладывал книжку в сторону и сидел в раздумьях. Это не потому, что его так одолевали мысли, а просто была резь в глазах, а почитать свою любимую книжку ему очень хотелось.

Выждав несколько минут, чтоб резь в глазах успокоилась, старик вновь взял в руки свою книжку и продолжил чтение: «Волчья стая – это не банда хулиганов, которые носятся по лесу и устраивает разборки налево и направо. Это не так, это самая настоящая семья. Настоящая крепкая семья, где каждый знает своё место и уважает остальных. Мама – волчица, папа – волк, их дети разных возрастов, они все живут по негласным, но жизненным правилам. Волк не может лечиться в обычной ветеринарке, ведь сломанная лапа в дикой природе – это практически смертный приговор. Не сможешь охотиться – значит не будет еды. Поэтому каждый волк на генетическом уровне понимает, что драка с равным противником это самая настоящая русская рулетка. Ведь можно в этой схватке получить такие увечья, что потом и не выжить.»

«Вот тебе и волки, не то, что наши псины», - думал лесник. Он не очень любил собак, ему нравились кошки. Когда была жива его жена, у них жил кот Васька. Но вот супруга ушла в мир иной, то кот куда то делся. В этот день звал его, звал, Степан Митрофанович в лесу, вечером, но тот не приходил. Он вспомнил тот самый день, как будто это было вчера. Сразу после смерти жены, он всё больше замыкался в себе, находя утешение лишь в работе. В то время дочь уже жила в городе со своим супругом Сергеем. И на следующий день, после похорон, Степан Митрофанович пошёл на кладбище, чтобы навестить могилу жены, и высыпать крошки после помина. Это сельское кладбище, которое находилось в четырёх километрах от домика лесника.

Там, рядом с речкой, была расположена небольшая деревня Стариково, как раз там она соответствовала своим жителям. В этой деревне жили одни старики, да вот недавно, в позапрошлом году туда приехала семья фермера, который хотел заняться разведением коз, чтоб делать сыр и разводить овец на мясо. Построил две кошары под скотину. Это был один довольно молодой сельский житель теперь уже с супругой и двумя ребятишками. Степан Митрофанович в тот день, следовал по своему траурному маршруту к этому сельскому кладбищу, кот домой так и не приходил. У могилы, лесник увидел кота Ваську в тени берёзы, тот поглядывал на хозяина.

«Вот значит ты где, Васька! Да, ты любил свою хозяйку, да и я её любил тоже, что же ты меня бросил, ведь я звал тебя, искал, а ты оказывается здесь! Я тоже, мог бы так как ты сделать, да нельзя, работа у меня, надо лес охранять, кто же кроме меня это сделает? Давай, Васька, пойдём сейчас домой, нельзя так переживать, это жизнь, все мы туда уйдём, там и встретимся. Что-то ты, брат, плохо выглядишь, сейчас я посижу возле могилки, поговорю с супругой, и мы с тобой домой пойдём, колбаски тебе твоей любимой дам!» - говорил ласково Степан Митрофанович коту. Он очень обрадовался, что кот нашёлся, хоть какая живая душа рядом.

Старик молча сидел у могилы супруги, перебирая в памяти дорогие сердцу воспоминания. Лесник позвал кота – ответа не последовало. Уже собираясь уходить, старик вдруг заметил рыжую шерсть у соседней могилы, возле ограды. Васька лежал, свернувшись клубочком, прижавшись к холодному камню. Его бока едва заметно вздымались, глаза были полузакрыты. Степан Митрофанович опустился на колени, осторожно приподнял кота. Тот слабо замурлыкал, но не пытался встать. Лесник прижал его к своей груди, чувствуя, как слабеет тёплое тельце. «Васька, дружочек, что с тобой?» - прошептал он, гладя мягкую шерсть.

Кот лишь вздохнул, будто пытаясь сказать что-то, и закрыл глаза. Его дыхание стало всё реже, пока наконец не прекратилось совсем. Степан Митрофанович долго сидел, прижимая к себе безжизненное тело кота. В голове крутились воспоминания, как Васька впервые появился в их доме, это был маленький комочек шерсти, который жена принесла с рынка, как он прыгал за бабочками во дворе, как мурлыкал, усаживаясь на колени, когда Степан Митрофанович возвращался с обхода. Васька был не просто котом, он был частью их семьи, живым напоминанием о тех, счастливых днях, когда жена ещё была рядом.

«Он умер от тоски, - подумал лесник, чувствуя, как комок подступает к горлу, - так же, как и я…» Он выкопал небольшую ямку рядом с могилой жены и бережно положил туда Ваську. Сверху уложил несколько веточек берёзы – тех самых, под которыми кот так любил дремать. С тех пор, как лесник приходил сюда на кладбище, он садился у двух могил – одной большой и одной маленькой и тихо разговаривал с ними, будто они всё ещё могли его услышать. А в тишине леса, ему порой казалось, что где-то вдалеке раздаётся знакомое мурлыканье. Всё это вдруг вспомнилось Степану Митрофановичу, когда он стоял возле калитки, провожая дочь и внучку. «Вот опять я остался один!» - грустно подумал лесник.

Глава 3

Следующий день прошёл как обычно. Степан Митрофанович проснулся без будильника, когда узкие золотые лучи солнца едва коснулись верхушек сосен. Он давно привык вставать с рассветом. В избе прохладно, пахнет древесиной, сушёными травами и дымом от вчерашней печи. Митрофанович надел свои сапоги, затянул пояс с ножом и биноклем, налил воды из ковша. Его завтрак был прост: чёрный хлеб, варёное яйцо, да кружка травяного чая, а за окном тишина, нарушаемая лишь пением птиц и постукиванием дятла где-то вдали. Старик вышел на крыльцо, глубоко вдохнул свежий воздух и отправился в поход. Все тропы знакомы, каждый поворот, каждая поляна, каждое старое дерево. В руках его планшет с картой и блокнот для заметок. Сначала проверил граница участка, нет ли следов незаконной вырубки или кострищ. Затем заглянул к роднику, где вода чистая, а русло не забито. Вот он увидел на одной из троп свежие следы лося, значит здесь зверь ходит по-прежнему. Лесник записал в блокнот: «лось – направление к болоту».

После короткого отдыха, после обеда, снова в путь. Ведь надо было проверить ловушки для мониторинга популяции зайцев, осмотреть молодые посадки, отметить на карте. К закату, Степан Митрофанович возвратился в избу, поужинал и сел читать свою любимую книгу про волков. «Надо же, какие волки!» - восхищался ими лесник. Ему очень нравился волчий ритуал, когда встречаются два равных по силе волка и начинается у них знакомство. Рычание, оскал, поднятый хвост, стойка, прямой взгляд, словно один из них показывает, что «я сильный, я опасный, отойди от меня!» А в это время другой оценивает ситуацию и решает стоит ли ввязываться в битву, но чаще всего понимает, что не стоит.

Тут уже один отводит свой взгляд, слегка опускает хвост и отходит в сторону. Вот и конфликт исчерпан, даже без единого укуса. Молодые волки в стае не рвутся захватить власть, они понимают, что всему своё время. Когда они вырастут, уйдут из стаи, создадут свою семью, поэтому зачем калечить своего отца или брата. Ведь это твоя страховка, на тот случай, если плохо пойдёт охота, да и просто защита от чужаков. Волки –это большие мастера договариваться между собой без крови. Они своеобразные переговорщики. «Вот бы мне так с браконьерами договариваться, а то ведь без разрешения эти разбойники лес рубят, не всегда получается спокойно договориться», - думал Степан Митрофанович, читая книгу.

А собак он никогда не любил, вот в стае волков всё понятно, предсказуемо, а в собачей стае вечный хаос: сегодня один главный, а завтра другой. Пёс всегда бросается в драку на своих сородичей, вовсе не потому, что ему нужна территория или еда, а просто потому, что у него, в его собачей голове включается режим- «А кто тут главный?» «Да, собаки – это не волки», - думал Степан Митрофанович, - «вот у волчат стабильная семья, они учатся правилам общения друг с другом, да и просто наблюдают за взрослыми, ведь они усваивают правильное поведение. «Вот! Правильно пишут!» - говорил уже в слух, сам с собой лесник.

А у собак, щенков забирают из помёта слишком рано, поэтому собака и не умеет правильно общаться между собой. Ведь собака просто не понимает сигналов других псов, да и не знает, как показать свои мирные намерения, вот, например, собака просто боится, отсюда и нападает сама на своего противника, вдруг противник очень опасен, ведь лучшая защита – это нападение. «Ну не люблю я собак! – опять подтвердил своё мнение лесник, он как бы обращался к своему знакомому, в городе Митричу, который все уши прожужжал: «Возьми себе псину, всё веселее будет!» - говорил в слух Степан Митрофанович. «Вот ещё немножко дочитаю и спать буду», - сказал себе лесник. «Вот ведь какая зверюга – волк, который живёт в своём суровом мире, где каждая царапина может стать фатальной, поэтому надо избегать конфликтов, а отсюда, беречь себя и соплеменников.

Степан Митрофанович погасил лампу и лёг спать, он ещё не знал, что следующий день будет полон событий.

Глава 4

Утром, позавтракав, лесник пошёл как обычно, обходить свои владения. Ветер шумел ветвями. Подойдя к опушке, он прислушался, ведь в его работе, любая мелочь могла оказаться важной. Вдруг он услышал далёкий стук топора. Этот звук доносился из той части леса, куда без разрешения заходить было строго запрещено. Сердце лесника сжалось, опять браконьеры! Он осторожно двинулся в эту сторону, стараясь не шуметь. Приблизившись, Степан Митрофанович увидел троих мужчин с бензопилами. Они валили корабельные сосны, совсем не заботясь о том, какой урон наносят лесу.

Вокруг уже лежали несколько свежесрубленных деревьев, а браконьеры обсуждали, как выгоднее потом продать эту древесину фермеру из соседней деревни. «Эй, ребята! – громко окликнул их лесник, выходя из-за деревьев, - чего это вы тут делаете?» Мужики резко обернулись. В глазах одного из них вспыхнула злоба. «А тебе какое дело? – хрипло бросил он, делая шаг навстречу, - проваливай, пока цел!» Степан Митрофанович достал служебное удостоверение и сказал: Я лесник этого участка. Вы нарушаете закон. Немедленно прекратите работу и следуйте за мной для составления протокола!»

Браконьеры переглянулись. Самый из них здоровый, с перебитым носом, усмехнулся: Протокол? Да мы тебя сейчас в землю вколотим, чтобы не совал свой нос куда не надо!» Не дожидаясь ответа, он бросился на лесника. Степан Митрофанович успел увернуться от первого удара, но второй пришёлся в плечо. Завязалась ожесточённая борьба. Двое других браконьеров тоже ринулись в схватку. Лесник, несмотря на возраст, был крепким мужчиной. Он умело парировал удары, но против троих ему сложно было устоять. Вот один из нападавших достал нож. Его лезвие блеснуло в руке. «Сейчас ты у нас попляшешь!» - прошептал он, замахиваясь. Степан Митрофанович почувствовал, как холод пробежал по спине. Он знал, что эти люди не остановятся. Собрав всю волю в кулак, он резко ударил ближайшего противника в солнечное сплетение. Тот охнул и отступил.

Воспользовавшись моментом, лесник схватил тяжёлую ветку и начал обороняться, отбрасывая нападавших. Борьба продолжалась несколько минут. Степан Митрофанович чувствовал, как силы уходят, но не сдавался. Он понимал, если проиграет в этой схватке, то браконьеры потом снова вернутся, чтобы доделать своё дело. Последним аргументом был топор за пазухой у лесника, он всегда выручал его, вот и в этот раз, увидев грозное оружие, в руках старика, браконьеры охладили свой пыл. Подобрав бензопилы, они двинулись прочь. «Мы ещё с тобой встретимся гад!» - прокричал один из них. Не теряя ни секунды, нарушители двинулись в чащу, оставляя на земле недорубленные стволы.

Степан Митрофанович тяжело дыша опустился на поваленное дерево. Лицо его было в царапинах, плечо ныло, но он знал, что сегодня он победил. Лесник сообщил в полицию об этом лесном инциденте. Ближе к обеду приехали сотрудники полиции, вызванные лесником с помощью рации. Осмотрев место происшествия, они собрали улики и начали прочёсывать лес в поисках беглецов. На следующий день, в местной газете появилась заметка: «Благодаря мужественным действиям лесника Степана Митрофановича, задержаны браконьеры, пытавшиеся незаконно вырубить заповедный участок. Возбуждено уголовное дело». А лесник, залечив раны, снова вышел на обход. Ведь лес нуждался в защите, а он был его стражем.

В этот день он рано лёг в кровать, перед сном проверил снаряжение, подготовил одежду на завтра. Ведь завтра новый день, новые следы, а быть может и новые тропы. Он лёг и закрыл глаза, в тишине слышно, как стучит дождь по крыше. Завтра будет сыро, но это не страшно, ведь лес ждёт его внимание и его самого. Так за делами и чтением любимых книг, пролетела незаметно неделя. Степан Митрофанович очень ждал выходных, ведь к нему должны будут приехать его любимые девочки и зять. Вот и в эту субботу, к леснику приехали его долгожданные гости. Ещё на рассвете, он привёл в порядок двор, наколол дров и затопил баню, он знал, что дочка любит попариться. Около полудня, у ворот, затормозила машина, и из неё выскочила Лиза – внучка Степана Митрофановича, ей недавно исполнилось пять лет.

Распустив бантики и бросив туфельки, она с визгом помчалась по траве: «Дедушка, дедушка, Степан!» Дед подхватил её на руки, закружил, вдыхая запах детских волос и летнего ветра. Лиза обхватила его за шею, щебетала без умолку, рассказывала, как они ехали, какие видела по дороге машины и коров, и как мама обещала, что они будут печь пироги с малиной.

Следом подошла дочь Алёна. Обняла отца, поцеловала в морщинистую щёку: «Ну, пап, как ты тут? А почему лицо, поцарапанное?» «Да всё нормально, дочка, веткой покарябало», - ответил дед. Не станет же он говорить дочери, как с браконьерами сцепился. За дочкой пришёл неторопливо зять Сергей. Подал руку, сдержанно улыбнулся. «Здравствуйте, Степан Митрофанович. Дороги у вас, конечно, те ещё. Но вид вокруг потрясающий!» «А то! - гордо ответил лесник, - это вам не город, с его бетонными коробками. Тут даже воздух, как мёд, а лес, как дом родной.»

Все вместе они прошли в избу. Алёна тут же засучила рукава: «Пап, давай – ка я обед соберу. Ты, наверное, только кашу, да картошку готовишь». «А что не так с кашей? - притворно возмутился Степан Митрофанович, - она и сытная, и полезная. Но если ты хочешь повозиться с пирогами – милости прошу! Мука есть, малина в погребе». Сергей вызвался помочь: нарубил дров, принёс воды из колодца, а потом долго расспрашивал лесника о местных зверях и птицах. Степан Митрофанович сразу оживился, он любил рассказывать о своём хозяйстве. Он показывал Сергею, как ставить силки. Лиза не отходила от дедушки ни на шаг. То тащила ему цветок, который только что сорвала, то показывала божью коровку на ладошке, то просила рассказать деда про волков.

Степан Митрофанович терпеливо отвечал на все вопросы, а потом повёл внучку на задний двор смотреть кроликов и кур. К вечеру, на столе дымились пироги, стояла миска с квашенной капустой и банка солёных огурцов, ну и конечно же картошка в мундире. Все сели за стол, и дом наполнился смехом, разговорами и звоном чашек. Лиза уже сонная, прижалась к дедушке и пробормотала: «Дедушка, я так люблю, когда мы к тебе приезжаем. Тут так хорошо! Ну расскажи про волков!» Степан Митрофанович погладил её по голове и тихо сказал: «И я, Лизонька, жду вас каждый раз, как праздника. Ну слушай про волков.»

«Лиза, а ты знаешь, волки способны различать голоса людей, и когда животные слышат знакомый голос, они поднимают голову и поворачиваются в ту сторону, и делают жесты хвостом, которые показывают, что волк узнал голос, а обоняние у них в сто раз лучше, чем у человека,» - сказал дед. «А что такое обоняние?» - спросила Лиза. «Это сколько запахов волк различает, ведь всё пахнет по-разному,» - добавил дед. «Дед, а волки умеют плавать? – спросила Лиза.

- Да, они прекрасно плавают и с лёгкостью могут преодолевать расстояние в тринадцать километров», - ответил тот.

- Деда, а они между собой тоже разговаривают, как мы? – спросила внучка.

- Да, они и рычат, и лают, и воют, а если кто из стаи потеряется или отстанет, то один из волков забирается на пригорок и начинает выть, чтоб «потеряшка» его услышал и нашёл дорогу к стае. А хвост у этих хищников является своеобразным языком у волков, ведь его положение и движения говорят о статусе животного в стае, даже о его настроении, - ответил дед.

- А что такое статус, деда?

- Это кто из них главный будет, - ответил ласково лесник.

Глазки у Лизы слиплись, но она с удовольствием слушала байки своего деда, ведь он так интересно рассказывал.

- Лиза, пора спать, - строго сказала мама.

- Ну, ещё чуточку, мне дедушка ещё расскажет, - ответила девочка.

«Ну, слушай! – тихо сказал Степан Митрофанович и добавил – волки, это одни из самых преданных существ. Как правило, они выбирают себе пару и образуя связь на всю жизнь. А в случае гибели одного из партнёров, то второй обычно проводит остаток своей жизни в одиночестве, в общем, как лебеди, видишь, Лизонька, и у волков так. Любят они друг друга, ну вон, как твои папа с мамой, ведь они друг без друга не могут. Волки очень свободолюбивые животные, но вот испытывают страх, боятся при виде развивающейся ткани на ветру, флажков боятся.»

- Дедушка, а как они быстро по снегу бегают, я видела по телевизору, - сказала девочка.

- Да, милая, для них снег не преграда, они быстро по нему передвигаются, знаешь почему? А потому, что у них перепонки между пальцами лап, - ответил лесник.

- Это как у гусей? – спросила внучка.

- Да, моя хорошая, как у гусей, - ответил смеясь дед.

Он просто радовался, что внучка растёт умненькая и любознательная.

- Всё, всё, заканчивай, дед, свою передачу «В мире животных», Лизе спать пора! – сказала мама Алёна, - пойдём, милая, а то вон у тебя глазки закрываются уже, да и деда ты своего уморила вопросами своими, завтра день будет, продолжите про волков опять свои истории.

- Спокойной ночи, дедушка! – поцеловав деда в щёку, Лиза пошла спать.

Степан Митрофанович вышел на крыльцо. На лице у него застыла улыбка, он очень рад был, что его близкие рядом и это было самое счастливое время для него. Вокруг царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночного леса: далёким уханьем филина, шорохом зверька, в сухой траве, да скрипом старых ветвей. Воздух становился прохладнее, пахло сыростью, да прелыми листьями. С каждым мгновеньем вечерняя тьма сгущалась, обступая дом лесника всё теснее. Лишь тусклый огонёк в окне, напоминал, что здесь в самом сердце ночного леса, ещё теплится жизнь, укрытая от непогоды и таинственных шорохов ночи.

- Степан Митрофанович, а вы что спать не идёте? – спросил зять.

- Сейчас иду, вон ведь красота какая кругом! – ответил лесник, - вот и наслаждаюсь этим.

- Романтик вы, Степан Митрофанович, - заулыбался Сергей.

На следующий день, проводив своих близких в город, лесник опять остался один, со своей любимой работой и книжками про волков. Дни шли однообразно, похожие один на другой. В выходные приезжали дети, чему Степан Митрофанович был очень рад.

Наступила осень, тихая, задумчивая. Тут и небо стало выше, уже холодные утренние туманы струились над землёй, окутывая стволы деревьев прозрачной дымкой. В воздухе витал запах опавшей листвы, зрелых ягод и влажной земли. Деревья стали переодеваться в свои осенние наряды. Только ели и сосны сохраняли свою неизменную зелень, здорово контрастируя с пёстрой палитрой листопадных деревьев. Зарядили дожди, трава поникла, в лесу стало гораздо тише. Многие пернатые обитатели уже готовились к отлёту в тёплые края. Лишь синицы и дятлы по-прежнему оживляли лес своим присутствием. Дни становились короче, а вечера прохладнее, но земля ещё хранила остатки летнего тепла и яркую память о прошедшем лете.

Глава 5

Степан Митрофанович, честно выполнял свою работу и в дождь, и в слякоть. Дни шли один за другим. И уже поздней осенью, когда первые заморозки уже сковали лужи хрустальной коркой, вот в такой тихий и прохладный вечер, семья волков- могучий вожак отец и его верная волчица мать- вышли к опушке леса. Солнце клонилось к закату и уже окрашивала верхушки деревьев в золотисто- багряные тона. Волки остановились, чутко принюхиваясь и прислушиваясь. Это место им казалось безопасным, именно то, что нужно для новой семейной обители. В этом лесном массиве, который обслуживал Степан Митрофанович никогда волков и отродясь тут не бывало, поэтому нож на боку у лесника был так, ради порядка.

Вожак первым шагнул под сень деревьев. Его мощные лапы бесшумно ступали по мягкому ковру из мха и опавшей хвои. Волчица следовала за ним, настороженно оглядываясь. Им предстояло найти идеальное логово-укромное, сухое и недоступное для врагов. Они двинулись вглубь, тщательно исследуя каждый овраг и заросли. Вскоре волки обнаружили небольшую пещеру, спрятанную за густыми кустами и поваленным деревом. Вход был достаточно узким, а внутри оказалось сухо и тепло. Вожак обошёл территорию вокруг, метя границы своим запахом, так он заявлял права на эти земли. Волчица устроилась у входа, внимательно наблюдая за округой, пока её спутник продолжал обследовать окрестности.

К ночи, волки окончательно обосновались. Вожак принёс свежую добычу- молодого зайца, которого они разделили на ужин. Устроившись в пещере, они прижались друг к другу, чувствуя, как усталость сменяется умиротворением. Этот лес теперь был их домом, местом, где должны были появится их волчата, где семья будет расти и крепнуть. С первыми лучами рассвета, волки вновь вышли на разведку. Они изучали тропы, запоминали места водопоя и потенциальные охотничьи угодья. Каждый день приносил новые открытия, а уверенность в том, что они выбрали правильное место, лишь крепла. Этот лес принял их, и теперь их жизнь здесь только начиналась.

В эти первые месяцы осени, Степан Митрофанович и эта пара волков никак пока не пересекались, но эта встреча обязательно должна была состояться. Обходя окрестности, лесник иногда на себе ощущал чей то взгляд. Он останавливался, осматривался, но никого не видел вокруг. Это ощущение было неприятным, раньше он такого не замечал за собой. Временами, было ощущение, что вот-вот на тебя кто-то нападёт. Степан Митрофанович списывал эти ощущения на усталость. Закралась сначала мысль, что это «Чёрные дровосеки», которые хотят отомстить ему, но он понимал, что они пока сидят, значит это не то. Зверь какой, тоже не может быть, крупных зверей, кроме лося тут не было и в помине, в этом лесном массиве, да если бы, и кабан был или лось, он бы их заметил давно, или их следы жизнедеятельности.

Шли дни, Степан Митрофанович вёл исправно записи в своём дневнике по осмотру леса. Наступила зима. Декабрь выдался снежным и морозным: пушистые хлопья непрерывно кружились в воздухе, укрывая землю толстым, белоснежным одеялом, а воздух пронизывал резкий колючий холод. Деревья стояли, словно застывшие в ледяном танце, а их ветви, отягощённые снегом, слегка покачивались под порывами ветра. Но несмотря на суровую погоду, лесник исправно выполнял свои обязательства. Каждый день, он отправлялся на обход вверенного ему участка. Тёплой одеждой, крепкими сапогами и надёжным топориком на поясе, он готов был к любым испытаниям.

Прокладывая путь сквозь глубокие сугробы, лесник внимательно осматривал территорию: проверял нет ли поваленных деревьев, следов браконьеров или признаков лесного пожара. Ведь в его обязанности входила, и забота о лесных обитателях- он пополнял кормушки для зверей, подкладывая сено, жёлуди и сухие ветки, чтобы звери могли пережить холодную зиму. Иногда, остановившись на опушке, он замирал, вслушиваясь в зимнюю тишину. В эти мгновения, лесник ощущал особую связь с природой, понимая, насколько важна его работа, он не просто охранял лес, но и поддерживал хрупкий баланс жизни в этом заснеженном царстве.

Когда наступал вечер, и небо окрашивалось в сумеречно- синие тона, лесник возвращался в свою избушку. За окном продолжала кружить метель, а внутри было тепло и уютно: потрескивали дрова в печи, на столе дымилась чашка горячего чая. Степан Митрофанович знал, что завтра снова предстоит трудный день, но это его работа- беречь лес в любое время года. А сейчас, он брал в руки свою любимую книжку про волков и продолжал читать. «Средняя продолжительность жизни у этих животных составляет шесть лет, и чаще всего волки погибают от болезней и ранений, полученных во время схватки со своими сородичами. А в ночное время первым, что можно увидеть, так это яркие глаза хищника. Всё дело в том, что их глаза наделены светоотражающим слоем, который имеет больше палочек, чем колбочек и это делает глаза волков светящимися в темноте и позволяет им хорошо видеть ночью».

«Вот мне бы так, чтоб видеть в темноте!» - мечтательно думал лесник. Он встал, налил ещё чаю, посмотрел в окно. Только вокруг тёмный лес окружал его домик. Степан Митрофанович продолжал своё чтение: «Большие, страшные серые волки- это на самом деле не злобные воины леса, а очень чуткие, трепетные и внимательные животные. За их суровой внешностью и острыми клыками скрывается настоящая любовь, которую они без остатка дарят своим волчатам. Волки кажутся массивными, так как у них несколько слоёв меха, а первый слой шерсти защищает волков от грязи и воды, а второй- это подшерсток, включает в себя пух, который и согревает животное».

«Вот ведь как природа хитро всё устроила, всем дала жизнь – думал Степан Митрофанович, кусая сухарик, - ладно, пора спать, завтра новый день.» Утром, как обычно, лесник тронулся в свой обычный путь, шёл неторопливо, внимательно разглядывая следы на снегу. Сегодня было что-то не так. Воздух, словно сгустился и наполнился настороженным ожиданием. День пролетел быстро, Степан Митрофанович остановился, вгляделся в сумрак между деревьями. Там, за стволами, мелькнуло что-то серое. Потом ещё одно.

Два силуэта, плавные, словно тени вышли на небольшую поляну, блеснули две пары глаз – волки. «Да, это волки, - подумал лесник, я читал о них и восхищался, но это дома, в книге, а тут живьём, да и откуда они взялись?» Те не бежали, не рычали, а просто стояли, глядя на человека. Один из зверей крупнее, с серебристой шерстью на хребте, чуть выдвинулся вперёд. Второй помоложе, держался позади, но глаза его горели холодным огнём. Степан Митрофанович не двинулся с места. Он знал, что бегство или резкие движения только раззадорят хищников. Вместо этого, он опустил медленно руку к поясу, но не за оружием, там у него был топорик, а просто показать зверям, что не угрожает. Волки не нападали.

Они, словно изучали его, оценивали. Тишина стояла такая, что слышно было, как потрескивают на морозе ветви. Наконец, старший волк, чуть наклонил голову, будто принимая негласное правило- мы не тронем, если ты не тронешь. Затем оба развернулись и скользнули в чащу, так же бесшумно, как появились. Степан Митрофанович выдохнул. Он стоял ещё несколько минут, прислушиваясь к лесу, который снова наполнялся привычными звуками, скрипом деревьев, звуками птиц: дятлов и синиц. Эта встреча не была угрозой. Это было просто напоминание, что лес живой и живёт по своим законам, а человек здесь лишь гость.

Больше лесник, в следующие две недели не пересекался с волками, хотя чувствовал, что они иногда за ним наблюдали из-за стволов, будто проверяли, достоин ли человек этого леса или нет. Лесник никогда не брал с собой ружьё, у него был топорик и нож за пазухой, да и ещё, Степан Митрофанович знал, что волк умён, и страх рождает агрессию. Вместо этого, он оставил на поляне кусок вяленой козлятины, не как подачку, а как знак мирного сосуществования. На следующее утро, мяса не было, но на снегу отпечатались два следа. Так началось их негласное соседство. В этом лесу, волки не подходили близко, но Степан Митрофанович чувствовал их присутствие, их тени скользили между елями. Он научился различать их голоса: низкий, раскатистый вой волка и более тонкий, протяжный вой волчицы.

И вот, в конце декабря, Степан Митрофанович нашёл волчицу у ручья. Она лежала, прижавшись к корням старой ели, а её бок был иссечён, словно когтями, но чьи это когти лесник не знал, будто отметины рыси, но такого зверя тоже в этом лесу никогда не было. «Откуда же вы тут все взялись? – думал старик, - может из соседнего лесного массива, который был в двадцати километрах, да, там был пожар, вот наверно звери и двинулись сюда.

Волк стоял, смотрел на человека своими жёлтыми глазами, в которых горела безмятежная мольба. Лесник осторожными движениями подался назад, а так как его сторожка была совсем недалеко от ручья, то он принёс из дома травяной настой и чистую ткань. Волчица рычала, но не укусила, а волк не отходил, но и не атаковал. Три дня Степан Митрофанович приходил к ним с едой и лекарствами. На четвёртый день волчица встала и прихрамывая, сделала несколько шагов. Волк подошёл к ней, обнюхал и тихо тявкнул – будто хвалил лесника за смелость. А Степан Митрофанович вспомнил, как в книге написано, в его любимой книге про волков «что лай собаки от лая волка, отличается тем, что у собак он обычно долгий, выразительный и частый, а у волков он более короткий.»

С этих дней, с этой поры их связь лесника и этих серых хищников укрепилась. Волки не стали ручными, но не перестали быть чужими. Они охотились поблизости, а Степан Митрофанович знал, что если в лесу появится браконьер, волки дадут знак не лаем, а тишиной. И когда, в самом январе налетели метели, лесник оставил у кромки леса корзины с сушёной рыбой – зима была суровой, и даже хищникам нужна была передышка. В самом начале февраля, волчица полностью выздоровела. Её шерсть снова блестела, а её шаги стали лёгкими. Такую волчицу увидел лесник.

Волк, идущий рядом, казалось гордился ею, он шёл впереди, будто показывая, что путь безопасен. Степан Митрофанович улыбался, глядя на них. Он понимал, что это не дружба в людском понимании, а нечто большее- взаимное признание, своеобразный договор между двумя видами, живущими по законам леса. Звери уходили вглубь бора, наверное, туда, где можно вывести потомство. Лесник знал, что лес велик, и в нём есть место и для волка, и для человека – если каждый уважает границы другого. А когда ветер тронул лицо лесника и закачал ветви деревьев, старик услышал далёкий вой – не угрожающий, а словно прощание. Он кивнул и ответил тихо: «До встречи, братья.» Он знал, что волки- хозяева леса, а он лишь гость в их владениях.

Глава 6

Вернувшись вечером домой, он положил недалеко от домика несколько кусков мяса, в знак доброго соседства. На следующую ночь, он услышал негромкий вой. Лесник выглянул в окно и увидел силуэты- волк и волчица стояли недалеко от забора, вглядываясь в свет окон. Степан Митрофанович понимал, что эти волки обосновались в чаще этого леса, и лесник, в это тяжёлое, зимнее время оставлял для «серых» угощение, время от времени, а волки в свою очередь не трогали его коз, кур и кроликов, и не заходили во двор. Они словно заключили договор уважать границы друг друга.

Старик понимал, что приближается время, когда волки будут выводить своё потомство. И он не стал их тревожить. Старик просто занимался своей ежедневной работой, этой рутиной, а вечером читал свои любимые книги и журналы. Вот они рядом эти серые хищники, про которых он любил читать сам, а потом рассказывал с восхищением об этом своей любимой внучке.

В это время, в глухой февральской зиме, когда лес утопал в снегах, а мороз сковывал землю хрустальной коркой, волк и волчица взялись за важное дело – создание своего логова. Ещё в начале месяца, когда первые метели заметали лесные тропы, то пара начала присматривать подходящее место. Волк, опытный и зоркий, обходил владения, прислушиваясь к каждому шороху. Волчица, мудрая и осторожная, оценивала укромность каждого уголка. Им нужно было место, где будущие волчата будут в безопасности, где не достанут хищники, ни лютые морозы.

Наконец, в глубине елового бора, у подножия старого валуна, они нашли то, что искали: небольшую впадину, прикрытую снизу плотным кустарником, а сверху – густыми ветвями вечнозелёных деревьев. Ветер здесь почти не гулял, а снег ложился так, что образовывал естественный навес. И вот работа закипела. Волк мощными лапами разгребал снег, вынося наружу комья льда и старые листья. Волчица помогала, аккуратно выгребая мелкий мусор. Потом, пара собирала сухую траву, мох и мягкие еловые ветки. Волчица укладывала их на дно логова, создавая тёплое ложе. А вот, чтобы скрыть вход, волк притащил несколько веток и присыпал их снегом.

Теперь логово было почти незаметно – лишь едва различимый холмик среди сугробов. Так, к концу февраля, убежище было готово. Внутри царил уютный полумрак, а мягкий мох хранил тепло тел. Волк и волчица лежали рядом, прижавшись друг к другу, и слушали, как за стенами завывает вьюга. Они знали, что скоро здесь появится новое поколение – это их волчата, которым предстоит учиться охоте, познавать лес и защищать свою территорию. А пока, пара наслаждалась тишиной, согреваясь в своём надёжном доме, созданном с любовью и заботой.

И вот, через три дня, у этой пары родились волчата: слепые, глухие, их было пятеро – маленьких серых комочков. Самка никуда от них не отходила, а папа волк старался добывать пищу, для кормящей волчицы. Логово это было в пятистах метрах от водоёма, и от ещё одного родника, недалеко было и поле, у опушки леса, а дальше была густая чаща, в которую обычно никто не ходил. Волчица была зависима от волка, ведь он был сейчас единственным кормильцем, чтоб мать могла прокормить своих детёнышей. Эти первые две недели от рождения детёнышей, им мама волчица заменяла весь их мир, она и кормила, и согревала малышей. Теперь несколько недель они не покинут логова, ведь без мамы, волчата даже в туалет не сходят, ведь волчица сделает массаж животика.

Мамаша сама решает и планирует, когда её малышам надо опоражниваться. А все дела, которые сделают малыши, мать потом оперативно уберёт за ними. Поэтому это логово всегда будет чистым, и тогда лишний запах не привлечёт хищников, да и разных паразитов. На десятый день у малышей открылись глазки и слуховые проходы. Они уже видят силуэты своих собратьев, в этом полумраке логова. Иногда они слышат вой и поскуливание отца. Когда мама волчица приходила назад в логово, малыши жадно вдыхали новые запахи леса, которые приносила мама на своей шкуре.

Она умывала своих малышей и кормила их своим молоком. Она уже чаще отлучалась на охоту и по своим делам, ведь малыши растут, и им нужно много еды, поэтому маме волчице надо много кушать. И наевшись, они своей неуверенной походкой шли на свет, к выходу из своего жилища, ведь им всё было любопытно. Малыши не убегали далеко, они высовывали свой нос наружу, и сразу же назад прятались в свою уютную и спокойную нору, но им всегда было страшно одним, когда уходила мать.

Степан Митрофанович каждый день ходил на обход, но в эту зиму, после встречи в лесу с волками, что-то было не так, следов зверей встречалось всё меньше, а тишина в лесу казалась гнетущей. Лесник замечал следы волка, а сегодня он увидел его. Зверь был один, он не бежал, не прятался, он медленно брёл по сугробам, изредка останавливаясь и принюхиваясь. Лесник замер, наблюдая, что движения волка выдавали его усталость, ведь волк искал еду не для себя, а для своей волчицы. Степан Митрофанович читал, что в феврале рождаются волчата. «Вот значит, что, родились малыши и отцу приходится туго», - подумал лесник. Старик понимал, хоть это и не правильно, ведь он приваживает целый выводок у себя в лесу, но он был человеком, который хотел всем помочь.

Он знал, что в этом лесу дичи мало, поэтому весь выводок уйдёт летом в тот лес, где был пожар, там кормовая база всё равно лучше. Старик сходил домой, взял кусок свежей говядины, привезённый из соседней деревни, ему в подарок, и отправился назад, к тому месту, где они встретились с волком. Он не стал подходить близко к той ёлке, а оставил мясо на снегу. Прошло несколько минут, появился волк. Он долго принюхивался, но голод пересилил страх. Зверь подхватил мясо и унёс его к волчице.

И с этого времени, Степан Митрофанович стал сюда приносить гостинцы для волков. Волк, когда видел Митрофановича уже не прятался, но и не подходил близко. Он брал пищу и уносил к своей спутнице. Зима тянулась долго, но постепенно морозы ослабевали, а солнце становилось теплее. И вот, однажды, лесник пришёл к этому месту, но мяса, оставленного им, он не нашёл. Зато на снегу были свежие следы не только волка, но и волчицы.

Лесник долго смотрел на исчезающие где-то там, в чаще следы. Он не знал, увидит ли этих волков снова, но был уверен то, что он сделал было правильно. Ведь в этом лесу, где каждый день для зверей, это борьба за выживание, и даже маленький акт доброты, может стать шансом на жизнь.

Вот прошло время, где-то уже семь недель, волчата уже уверенно сидят на своих мягких лапках, даже бегают, прыгают, а иногда нападают друг на друга, игра бывает в самом разгаре, ведь все эти волчьи премудрости постигают через игру, это и иерархия, и работа в команде, и рефлексы. Сама мать- волчица, уже не всё время проводит с волчатами, но игру волчат она всегда контролирует. В этом возрасте малышам всё позволено. Можно и отца волка за хвост тянуть, даже матери грызть уши, да и просто кусать всех за лапы. Родители малышей спокойно терпят такие шалости и лишь иногда порыкивают, если уж совсем щенки перешли все границы, ведь молочные зубки у волчат были остренькие, как иголочки.

Мама волчица уже перестала кормить молоком. Постепенно, чтобы изучать и кушать взрослую пищу: с начало полупереваренное мясо, а уж потом стала приносить целые куски своей добычи. Наступил май, пора, когда природа пробуждается и наливается особой силой. Лесник- Степан Митрофанович неторопливо обходил свой участок, вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами молодой листвы и цветущих трав. Утро выдалось тихим и ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь едва распустившуюся листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени.

Степан Митрофанович останавливался то у одного дерева, то у другого, внимательно осматривая их, он проверял, как пережили они зиму, нет ли повреждений или признаков болезни. А у небольшого ручья он задержался подольше. Вода весело журчала, огибая камни, а на берегу уже расцвели первые ландыши, такие нежные, словно фарфоровые колокольчики. Лесник улыбнулся: «Вот она, настоящая красота. Ни за какие деньги не купишь». Дальше путь лесника лежал через поляну, покрытую ковром, из одуванчиков. Жёлтое море цветов переливалось под лёгким ветерком, а в воздухе витал медовый аромат.

Степан Митрофанович присел на поваленное дерево, достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. Он любил эти майские дни- время, когда лес оживает, наполняется звуками и красками. «Хорошо то как!» - подумал лесник, поднимаясь с бревна. Пора было двигаться дальше – работа не ждёт. Но в душе оставалось тёплое чувство благодарности за возможность каждый день видеть эту непередаваемую красоту и заботиться о ней. На майские праздники, зять Сергей решил устроить для своей семьи небольшой отдых на природе. Он давно обещал жене Алёне навестить её отца – лесника, который жил в уединённом домике, посреди лесного массива.

К поездке присоединилась и шестилетняя Лиза – весёлая, любознательная внучка лесника. Ранним майским утром, Сергей завёл машину, а Алёна с Лизой уложили в багажник заранее собранные вещи: тёплые пледы, сменную одежду, набор для пикника и любимые игрушки Лизы. Дорога была не близкая – по извилистым просёлочным дорогам, но всех это только радовало, ведь впереди ждали свежий воздух, пение птиц и тишина, нарушаемая лишь звуками природы. По пути Лиза задавала вопросы:

- А дедушка нас ждёт?

- Конечно ждёт, - улыбалась Алёна, - он уже, наверное, дрова для печки приготовил и чай заваривает.

- А мы будем собирать ягоды?

- Нет, ещё их нет, но по лесу точно гулять будем и дышать свежим воздухом.

Глава 7

Когда машина наконец подъехала к домику лесника, их уже ждал дымящийся самовар на крыльце и сам хозяин – седобородый, крепкий старик с добрыми глазами.

- Ну, наконец –то! – радостно воскликнул он, распахивая объятия. – А я уже думал, вы заблудились!

Лиза первой выскочила из машины и бросилась к дедушке. Тот подхватил её на руки, закружил, а потом поставил на землю и вручил ей маленький букет из первых майских цветов.

- Это тебе, моя пчёлка!

Весь день прошёл в радостных хлопотах. Алёна помогала отцу готовить обед на старой печи. Сергей как обычно колол дрова, а Лиза бегала по участку, разглядывая каждую травинку, каждую букашку. После сытого обеда, все отправились на прогулку по лесу. Девочка не отходила ни на шаг от деда и слушала его рассказы, затаив дыхание, то и дело восклицала: «Дедушка, смотри- бабочка! Дедушка, смотри какой цветочек.» Хоть договор у деда негласный с волками и был, своеобразный пакт о ненападении, но всё равно Степан Митрофанович зорко следил за окрестностью. Он старался их водить по тем красивым полянам, которые были полны цветущих ландышей, а кругом стояли молодые берёзки, редколесье.

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, все собрались у костра, просто Лизе очень хотелось печёной картошки, ведь такое в городе не попробуешь, и дед очень хотел ей уладить. Лесник рассказывал истории из своей молодости, Алёна заварила чай с лесными травами, а Сергей играл с Лизой в игру «камень, ножницы, бумага». Внучка, уставшая, но счастливая, уснула прямо у деда на коленях, а он бережно понёс её в домик и только укрыл её лоскутным одеялом, она раскрыла глазки и промолвила: «Дедушка, а расскажи мне про волков». «Ну, хорошо, слушай, моя птичка!» - ответил Степан Митрофанович.

«Лизонька, а ты знаешь, что волчата рождаются с голубыми глазами, а через неделю, их глазки приобретают золотисто- жёлтый или оранжевый оттенок. А ещё, ты знаешь, что если маленьких волчат, которые вышли из своего логова погулять, и если их в этот момент напугать, то знаешь, куда они побегут прятаться?» «Знаю, к себе в домик!» - сказала Лиза. «А вот и нет, они затаиваются в траве, в кустах, но назад, в гнездо не бегут, ну, всё, моя маленькая, давай спать! Завтра новый день будет, новые рассказы, новые игры,» - сказал дедушка Лизе.

«Хорошо тут у тебя!» - тихо сказала Алёна, глядя на спящую дочь. «А вы приезжайте чаще! – ответил отец, - Лес всегда рад гостям». И в этот момент, все почувствовали, как важно иногда отрываться от городской суеты и возвращаться к простым радостям – теплу семейного очага, запаху хвои и беззаботному смеху ребёнка.

Утренний туман ещё стелился над лесной опушкой, когда у старого бревенчатого дома лесника собралась небольшая группа людей: Алёна, Лизонька и Сергей неторопливо укладывали вещи в машину – пора было возвращаться в город. Степан Митрофанович стоял на крыльце. Его глаза, привыкшие замечать малейшее движение в чаще, сейчас словно затуманились. Он молча наблюдал, как внучка Лизонька обходила двор, заглядывая под скамью, будто надеясь найти там что-то забытое.

- Ну, что, Лизонька, всё взяла? – тихо спросила Алёна, поправив на девочке яркий шарф.

«Всё,» - кивнула девочка, но голос дрогнул.

Она подошла к деду и уткнулась лицом в его грубоватую вязанную кофту, - Дедуля, я буду скучать!» Лесник осторожно обнял её, погладил по волосам, пахнущим лесными травами.

«И я буду скучать, звёздочка. Но ты же знаешь, лес всегда ждёт тебя. Когда приедешь снова, то покажу тебе новое местечко, где вырастет земляника слаще мёда», - проговорил Степан Митрофанович. К нему подошёл Сергей, протянул свою руку: «Спасибо вам за всё. За тепло, за покой, за то, что дали нам это». Дед пожал ему руку – крепко, по- мужски. «Береги их! – произнёс он просто, - а вы, дочки, звоните хоть раз в неделю. Мне тут без вас тихо станет уж очень». Алёна прижалась к отцу, вдохнула знакомый запах древесины и дыма из печи. «Пап, мы будем приезжать. Обязательно, ты только жди!»

Солнце наконец пробилось сквозь туман, осветив седые волосы старика, блестящие от слёз глаза Лизоньки, слегка дрожащие руки Алёны. «Ну всё, - Сергей посмотрел на часы – пора!» Лизонька в последний раз обхватила деда за колени, Алёна поцеловала его в щёку. Дед стоял на крыльце, пока машина не скрылась за поворотом. Ветер шевелил его волосы, а он всё смотрел вдаль, словно пытаясь удержать в памяти каждый миг этого прощания. Тишина леса, обычно такая родная, сегодня казалась ему слишком громкой.

А в это время, в логове у волчицы мамы, щенки становились подростками. Отец папа- волк впервые их стал посвящать в таинство охоты, и они стали наблюдать за процессом самой охоты со стороны. И ближе к обеду, волчата поймали свою первую в жизни добычу, не выходя из логова, они поймали мышку и лягушку, и съели их. Так они оттачивали свои базовые навыки нападения. Эти долговязые и неуклюжие звери, продолжали играть, только теперь молодёжь отрабатывала свои охотничьи навыки и старательно пытались определить своё место в стае. Конечно, как таковой иерархии у волков нет. А вот есть сейчас семейная группа, где мама и папа главные. Но эти беспокойные волчата – подростки всё равно проверяют все границы дозволенного на прочность. Из этих подростков уже улетучился детский «молочный» запах, а шалости волчат уже ограничивают.

Если мешают отдыхать взрослым, вернувшимся с охоты, или отвлекаешь от еды, а уж если прыгнешь отцу на спину во время еды, то тут шло уже наказание строгое, но справедливое. Конечно, это наказание может быть разным: это и строгий взгляд, и рычание, или легко могут прижать к земле провинившихся. Хотя со стороны, наблюдателю за этим наказанием, может показаться, что волчонка чуть ли не загрызли, во время такой учебной трёпки. Волчата всегда очень сильно скулят после наказаний. Это сейчас, в мае, щенки играют со взрослыми, а вот уже к ноябрю они совсем не будут отличаться от взрослых, но до этого времени ещё дожить надо, не все доживают.

Если раньше волчата лишь наблюдали за процессом охоты, то уже к ноябрю, сами становились полноценными его участниками. Кто-то из молодёжи загонял дичь, ведь сил у них много, а самого опыта мало, поэтому они должны учиться в команде работать и оттачивать свой самый смертоносный укус. И опыта волчата должны набраться только в стае с мая по ноябрь, с родителями, где они могут остаться до трёх лет, а вот потом, они смогут решиться отделиться от своей стаи и создать собственную семью.

А пока, около логова послышалось знакомое шуршание. Волчата замерли, а потом дружно завиляли хвостами, это вернулась мать. В зубах она несла свежую дичь- это был небольшой заяц. Она, тихо урча, уложила добычу. Волчата наперебой заскулили, рассказывая матери, как слушали они лес, как мечтали о зайцах, и гадали, кто может бродить снаружи. Мать ласково облизала каждого, а потом разделила зайца на части, так как наступило время ужина. Пока малыши ели, снаружи поднялся ветер, зашелестели деревья, но в логове было тепло и безопасно. Волчата насытившись, прижались друг к другу, и вскоре уснули, а мать осталась сторожить их сон, чутко прислушиваясь к ночным звукам.

Степан Митрофанович каждое утро обходил свои владения: проверял тропы, следил за порядком. Лес был его домом, его жизнью. В то утро, лесник отправился на дальний участок, там, по его прикидам, могли появиться браконьеры. Путь лежал через бурелом и топкие места, но лесник шёл уверенно, опираясь на крепкую палку. Однако на обратном пути, уже ближе к сторожке, он оступился, нога скользнула по влажному мху и подвернулась, и Степан Митрофанович, с глухим стоном опустился на землю. Боль была резкой, тянущей. Он попытался встать – бесполезно. Колено распухало на глазах, каждый шаг отдавался острой вспышкой. С трудом, добравшись до сторожки, лесник уложил ногу на лавку, приложил холодный компресс из мокрых листьев. Стало чуть легче, но ходить он не мог. Вечером, когда за окном уже сгустились сумерки, раздался телефонный звонок.

Степан Митрофанович дотянулся до телефона, это была его дочь Алёна. «папа, привет! Как ты? – её голос звучал бодро и тепло. «Да нормально, дочка, - пробурчал он, стараясь не выдать хрипотцы в голосе, - а ты как?» «У нас всё хорошо. Слушай, мы с Серёжей и дочкой, в это воскресенье, к тебе собираемся. Ты как, ждёшь?» Степан Митрофанович замер. Он представил, как будет встречать гостей с подвёрнутой ногой, как объяснит, что не может даже дойти до колодца. Но в голосе дочери звучало столько радости, столько предвкушения, что он не решился отменять встречу.

«Конечно жду, - сказал он наконец, - приезжайте, буду рад!» «Ну и отлично! Тогда до воскресенья. Береги себя!» Он положил трубку и вздохнул. Впереди были три дня – три дня, чтобы хоть немного привести себя в порядок и встретить семью так, как положено хозяину леса. Следующие дни Степан Митрофанович провёл в заботах. Он прибрал в сторожке, наколол дров (но сидя, осторожно; чтобы не тревожить ногу), приготовил запасы еды. Боль не проходила, но он терпел- ради того воскресенья, ради улыбки Алёны, ради смеха внучки, которая так любит слушать его рассказы о волках, о лесе. И вот настал день встречи.

Степан Митрофанович сидел на крыльце, глядя на дорогу. Когда вдали показались знакомые силуэты, но выпрямился, постарался скрыть усталость и боль. «Папа, - Алёна бросилась к нему, обняла, - Как ты?» «Всё хорошо, дочка, - улыбнулся он, - всё хорошо!» А потом, подбежала внучка, затараторила, рассмеялась, и боль вдруг отступила, растворилась в этом тёплом, живом шуме. Степан Митрофанович смотрел на свою семью и понимал, что ради этого стоит терпеть, стоит ждать, стоит быть сильным. «Деда, а мы тебе привезли подарок!» - протараторила внучка, радостно улыбаясь. На лице деда сначала отразилось удивление, а потом – тёплая улыбка. «Ну, здравствуйте, родные мои! – пробасил он, обнимая дочку и зятя, - Чего это вы так рано?»

Глава 8

«Папа, мы не могли не приехать, - ответила Алёна, помогая ему дойти до крыльца, - Что у тебя с ногой?» «Подвернул, дочка,» - ответил дед. «У нас для тебя сюрприз», - добавила дочь. Сергей открыл переноску, и оттуда выкатилась очаровательная трёхмесячная овчарка – маленькая сучка с блестящими глазками и пушистым хвостиком. Лиза тут же присела на корточки и протянула к ней руки: «Смотри, дедушка, это Дора! Она такая добрая и умная!» Степан Митрофанович осторожно погладил щенка. Дора лизнула его руку и завиляла хвостом. «Ну и подарочек, - пробормотал лесник, чувствуя, как на душе становится теплее, - а откуда она?»

«Мы её для Лизы брали, - объяснила Алёна, - но в квартире держать сложно, ей простор нужен, движение, а тут лес, территория, да и тебе помощником будет и сторожем, да и просто другом. Степан Митрофанович задумался. Потом улыбнулся: «Ладно, оставим, только смотри, Дора, работать придётся!» С тех пор, жизнь лесника изменилась. Дора быстро освоилась, бегала по участку, изучала запахи, прислушиваясь к каждому шороху. Степан Митрофанович понимал, что рано или поздно состоится её встреча с волками, поэтому, пока всячески ограждал Дору от этого, сделав ей вольер, а бегала она только по территории, огороженной забором вокруг домика лесника.

Лесник учил собачку командам, да и как иначе, ведь это должна вырасти серьёзная собака. А дочка знала, что теперь отец не один. Так маленький щенок стал большой радостью для всей семьи и надёжным помощником для лесника. Степан Митрофанович был уверен на сто процентов, что волчья семья уйдёт из его лесного массива, ведь тут очень слабая кормовая база, тогда и с Дорой можно будет ходить везде, по всему охраняемому лесному участку, но лесник ошибался.

В той деревне, куда ходил лесник посещать кладбище, где была схоронена его супруга, там выстроена кошара, и произошло следующее. В конце сентября, когда дни стали короткими, а ночи холодными и тёмными, фермер, хозяин отары, каждый вечер обходил владения, проверяя загоны и запирал их на засов. Но в эту ночь что-то пошло не так. Около полуночи фермер проснулся от странного звука, не то скуления, не то хриплого рычания. Он вскочил, накинул тулуп, взял фонарь и вышел во двор. Воздух был пронизан своеобразным запахом. Свет фонаря дрогнул и выхватил из тьмы пару горящих глаз, потом ещё одну, и ещё.

Волки, целая стая подкралась к кошаре, обступила со всех сторон. Мужчина закричал, замахал руками, ударил в железную пластину, что висела у ворот. Звери отпрянули, но не разбежались, а лишь отступили на несколько шагов, прижимаясь к земле. Фермер бросился к забору. Там дверь была открыта. Внутри хаос, опрокинутые корыта, клочья шерсти, кровавые следы. Когда он включил фонарь, то просто обомлел. Овцы лежали вповалку, кто-то уже бездыханный, кто-то слабо шевелился, пытаясь подняться. Пол был скользким от крови. В углу, прижавшись друг к другу, дрожали несколько выживших ягнят. Фермер опустился на колени, провёл рукой по шерсти одной из овец, только веки овцы дрогнули и замерли. Сердце у него сжалось, ведь это было для него не просто хозяйство, а это была его жизнь. Несколько лет труда, заботы, надежды, но всё это рухнуло за одну ночь.

Мужчина сел прямо на землю, закрыл лицо руками и заплакал. Слёзы катились по обветренным щекам, падали на грязную робу. Он не рыдал вслух, только плечи вздрагивали, а из груди его вырывались глухие, сдавленные вздохи. На рассвете, едва небо посветлело, он пошёл к леснику: «Степан Митрофанович, это твои звери, ты должен их уничтожить! Волки у меня в кошаре, всё пропало, я разорён!» «Я не егерь, я обычный лесник, да и звери не мои», - ответил лесник, - они должны были уйти из нашего леса, но нашли твою кошару, пойдём посмотрим, что там они натворили.» Лесник молча накинул куртку, взял ружьё и последовал за фермером. Когда они вошли в кошару, Степан Митрофанович замер, потом тихо произнёс: «Да тут без слов понятно».

Он присел возле одной из овец, потрогал шерсть, оглядел следы когтей и зубов: «Да, стая большая, видимо голод гонит. Лес пустеет, добычи мало, я всё ждал, что они уйдут, но видишь, как обернулось». «Вот это из-за тебя, да я тебя засужу!» - распалялся фермер. «Это за то, что звери есть хотят? – тихо спросил лесник. «Да, да, надо было сказать в деревне мужикам, давно бы всё прекратилось, и мои овцы были бы живы, это всё ты, ты виноват!» - уже кричал фермер. «Я не охотовед, и не егерь, я лесник, - ответил Степан Митрофанович, - надо капканы ставить, да флажки развешивать.» «Всё я понял, без тебя обойдёмся, старый ты хрыч!» - сказал зло фермер, слёзы у него уже высохли, но в глазах осталась пустота.

Он понимал, что впереди опять долгие дни труда, чтобы восстановить то, что разрушено. Но сейчас главное не дать волкам вернуться. Фермер, махнув рукой, произнёс: «С тобой каши не сваришь!» Он вышел из кошары и пошёл в сторону деревни поднимать мужиков на уничтожение волчьего племени. Лесник пошёл к себе в свой дом, рассуждая, как быстро пролетело время, и скорее всего это уже тот самый волчий выводок, от пары волков, что встретил в лесу. Степан Митрофанович медленно шагал к сторожке, погружённый в тяжёлые мысли. «Кошару разгромили звери, - вздыхал он, - это беда, без овчарни отары не уберечь, но и стрелять волков сердце не лежит, а надо, ведь иначе, всё хозяйство рухнет».

После того, как волчья стая напала на кошару и передушила много овец, деревенские мужики решили раз и на всегда избавить округу от хищников. Собрались опытные охотники, некоторых из города позвали, обсудили план, ведь действовать нужно было слаженно и без промаха. Первым делом, мужики отправились к месту нападения. Осмотрев кошару и окрестности, они нашли: волчьи следы у загонов и на выпасах; клочья шерсти и пятна крови, да и сами тропы, по которым звери уходили в лес.

Двое самых опытных следопытов взяли гончих и пошли по следу. Собаки быстро взяли след и повели охотников вглубь лесного массива. Через несколько часов, группа определила примерное логово стаи, это был тот самый овраг, с густыми зарослями и старыми норами. Мужики разбили лагерь в полукилометре от оврага и выставили дозорных, чтобы отследить появление зверя. Решили действовать на рассвете, когда звери возвращаются с ночной охоты. Перед рассветом, все рассредоточились: четверо заняли позиции на опушке, перекрывая главный выход из оврага; трое встали с другой стороны, у запасной тропы, двое остались в резерве, чтобы подстраховать и добить раненых.

Каждый знал своё место и сигнал к открытию огня. На заре, первые волки показались у оврага. Охотники замерли. Когда стая, почти целиком вышла на открытое место, раздался свист и грянули выстрелы. Волки метнулись в разные стороны, но пути отхода были перекрыты. Мужики стреляли метко, одного хищника за другим, укладывали на месте. Вожак попытался увести оставшихся вглубь леса, но попал под огонь резервной группы. Через четверть часа всё было кончено, на земле лежало шесть волков, вся стая, кроме одного. Один молодой волк сумел ускользнуть. Мужики не стали гнаться сразу, а решили выждать.

На следующий день, снова вышли на след, гончие повели охотников по лесу. Зверь пытался запутать следы и это ему удалось, куда ушёл и как это случилось никто не понимал, опытные, мудрые охотники, а их обманул молодой волк, его не нашли. Трупы волков вывезли подальше от деревни и закопали. Кошару укрепили, поставили дополнительную охрану. С тех пор, волки в ту кошару больше не заглядывали. Мужики вернулись в деревню, но этого лесник не знал, ему позже рассказали деревенские жители про эту облаву, и сказали, что вся волчья стая уничтожена. Степан Митрофанович молча выслушал всё это, а потом ушёл в лес.

Он знал, теперь баланс нарушен. Без волков расплодятся зайцы и косули, начнут уничтожать молодые посадки. А главное- люди перестали бояться переступить черту. Вечером, он сидел в доме и вдруг, где-то вдали раздался одинокий вой – видимо уцелел один из волков. Лесник вздрогнул. «Вот, Дора, видишь, как бывает, была волчья семья, она хотела есть, и напала на кошару, конечно это плохо, вот люди и отомстили.» Собака слушала лесника очень внимательно. Дора выросла в красивую, взрослую собаку.

А вот как было раньше, что в первые дни, она боялась всего, и скрипучих половиц, ветра в трубе, даже собственной тени. Но Степан Митрофанович был терпелив. Он кормил её тёплым молоком, стелил мягкую подстилку у печи, разговаривал с ней тихо и ласково. Дора подросла. Её шерсть стала густой и блестящей, лапы окрепли, а глаза – стали ясными и умными. Иногда Степан Митрофанович брал Дору с собой в обход. Сначала короткие прогулки до ручья, потом вглубь леса.

Дора училась слушать, запоминать запахи, различать следы. Она бежала впереди, оборачиваясь, проверяя, идёт ли хозяин за ней и радостно виляла хвостом, когда он кивал: «Всё верно, Дора». Лето превратило щенка в стройную, сильную овчарку. Дора уже не терялась в чаще, не пугалась треска сучьев. Она охраняла дом, встречала Степана Митрофановича у калитки. А по вечерам, когда лесник сидел на крыльце с кружкой чая, Дора ложилась рядом, клала морду ему на колени и смотрела в глаза, так, будто понимала каждое слово. Осенью случился первый серьёзный испытательный момент.

Подошёл волк, это был отец-волк, тех щенков, что вывелись в феврале. Он подошёл слишком близко к дому, даже завыл у забора, как бы требуя еды у лесника, когда тот их зимой подкармливал. Дора рванулась вперёд, встала перед Степаном Митрофановичем, зарычала низко и грозно. Они стояли и смотрели друг на друга. Волк почувствовал решимость собаки и отступил. С тех пор, Дора стала не просто питомцем – она была стражем, напарником, другом. Степан Митрофанович не любил собак, а тут всей душой привязался к Доре и мысленно благодарил дочь и внучку за такой подарок.

Дора знала, когда леснику грустно, она ложилась рядом, положив голову на лапу, будто говоря: «Не грусти, я здесь, я рядом!» Дора выросла в величественную овчарку – статную, с гордой посадкой головы, с глазами, полными мудрости. Её шерсть переливалась серебром на солнце. Лесник часто гладил её по спине и шептал: «Ты моё сокровище, Дора, без тебя этот лес был бы пустым. И Дора, словно понимая, прижималась к нему, закрывала глаза и тихо вздыхала. В этом её вздохе было всё и любовь, и преданность, и благодарность за его любовь. Дора была очень предана леснику и даже была готова на самопожертвование.

Глава 9

Быстро пролетело лето, за ним осень. Теперь вновь завыла вьюга, закружила снежная пелена, скрывая лесные тайны. Волка не было видно и слышно, ни тревожного воя по ночам, ни тёмной тени меж деревьев, но он был здесь, рядом, в этом лесу. Лес жил своей зимней жизнью: белки прыгали по заснеженным ветвям, зайцы петляли между сугробами. Волка не было видно и слышно, но его присутствие ощущалось в каждом шорохе, в каждом порыве ветра. Он был частью этого леса, его скрытой, затаённой силой.

Наступил февраль, там, в глухой чаще, где снег лежит плотным ковром, а воздух пропитан свежим запахом зимы, бродит одинокий волк. Его сердце бьётся чаще обычного- наступило время гона, когда инстинкты берут верх, а кровь горит огнём первобытного влечения. Он обходит свои владения, чутко принюхиваясь: нигде ни следа волчицы, ни отклика на его протяжный зов. Лес безмолвствует, лишь ветер, перешёптывается ветвями. Но вдруг, едва уловимый, но явственный запах. Не волчий, а собачий. Он доносится со стороны сторожки лесника, пробивается сквозь морозную завесу, будоража нервы и пробуждая в душе нечто новое, непривычное.

Волк замирает, втягивая ноздрями воздух. Это не просто запах, это зов, неожиданный, но властный, как приказ природы. Он подкрался ближе, скрываясь в тени елей, к сторожке лесника. За забором двор, а в нём она. Молодая овчарка, стройная, с блестящей шерстью и живыми, умными глазами. Она почувствовала его присутствие, подняла морду, принюхалась. Между ними забор, но он не становится преградой, а вековые законы природы такие: он – дикий хищник, а она другая – приручённое человеком существо. Но в феврале законы слабнут, инстинкт сильнее страха, сильнее разума. Волк не рычит, не показывает зубы, он словно шепчет ей без слов: «Я здесь».

Дора не лает, не бросается на защиту двора – в её взгляде мешается настороженность с любопытством, а может и с чем-то большим. Они встречаются каждую ночь. Он приходит, она ждёт. Они не могут быть вместе в полном смысле – забор остаётся нерушим, как их природа. Но есть взгляды, есть тихие вздохи, есть запах, который связывает их крепче любых цепей. Она чувствует его страсть, его одиночество, его жажду. Он видит в ней не добычу, а нечто неизведанное – это тепло, доверие, нежность, которой не знает дикий лес.

С каждым днём, их молчаливый диалог становится глубже. Она начинает ждать его, прислушиваясь к шорохам за оградой, а у волка всё затмевает образ этой собаки. В его сердце, диком и суровом, прорастает чувство, которому нет названия в волчьем языке. Это не просто влечение, это привязанность, почти человеческая в своей силе и боли. В одну из ночей, не устояв перед таинственным притяжением, Дора перепрыгнула через деревянный забор, огораживающий двор лесника. Снег хрустел под её лапами, а в воздухе витал запах дикого зверя. Волк ждал её у опушки, не агрессивно, но настойчиво. Их встреча длилась недолго.

Вскоре Дора, словно опомнившись, бросилась обратно к дому. Она вновь перемахнула через забор, дрожа от холода и волнения, и юркнула к себе в вольер, где свернулась клубочком, пытаясь унять сердцебиение. Лесник, выйдя утром покормить собаку, заметил свежие следы волка опять у своего забора. Он покачал головой, но ничего не сказал, ведь природа порой пишет свои истории, не спрашивая разрешения. А Дора, будто стыдясь своего ночного приключения, весь день держалась поближе к дому, изредка поднимая свой нос к лесу, где возможно её всё ещё ждал тот самый молодой волк. И когда инстинкты ослабели, а реальность встаёт во весь рост, то он- волк, ей не пара, а она собака, её дом здесь, у лесника.

Их любовь- миг вспышка в холодной февральской ночи, воспоминание, которое останется с ними навсегда, но не сможет изменить их судьбы. И всё же, когда он в последний раз смотрел на неё перед тем, как уйти вглубь леса, в его глазах была не злость, не разочарование, а тихая благодарность. За то, что на краткий миг показала ему даже в диком сердце может расцвести нечто большее, чем инстинкт.

Утро следующего дня, в феврале, выдалось не просто холодным, а оно было пронизано тревогой. Серый рассвет едва пробивался сквозь плотные тучи, а воздух был тяжёлым, словно перед грозой. Зазвонил телефон, и местный участковый сообщил: «Митрофаныч, беда! – выдохнул он, - те самые, «чёрные лесорубы» вышли на свободу, и видать, не просто так вышли. Хотят тебе отомстить, говорят, что сегодня сделают.» Степан Митрофанович понимал, что это не случайность, раз чужие следы у домика. «Да, он задерживал этих браконьеров, которые вырубали вековые сосны, оставляя за собой лишь голые пни и разорённую землю. Их тогда просил фермер из деревни, но он ушёл от ответственности, но разорение кошары его накрыло. Просто прилетел бумеранг от самой природы.»

Суд тогда дал им срок, но видимо кто-то похлопотал, и вот они на воле. Лесник, взяв ружьё, шагнул в промозглый туман. Дора была рядом, она кажется понимала волнение лесника. «Место, Дора, место!» - сказал лесник и собака послушно пошла в свой вольер. Старик закрыл калитку и вышел на тропу, ведущую вглубь чащи, тропка была припорошена свежим снегом, но кое-где виднелись чёткие отпечатки сапог, такие крупные, тяжелые, будто люди шли не крадучись, а нарочно, давая знать о себе. Вдруг впереди раздался треск – будто кто-то ломал ветки намеренно, с силой. Степан Митрофанович прижался к стволу ели, всматриваясь в сумрак. Между деревьями мелькнули две тени.

В чёрных куртках, с топорами в руках. Один из них, самый высокий шагнул вперёд и громко, с издёвкой, крикнул: «Ну, что, лесник, думаешь спрятался? Мы тебя найдём и тогда пошинкуем». Голос оборвался, где-то вдали раздался протяжный волчий вой. Не естественный, а какой- то жуткий. «А ну, брось топор! – громко скомандовал Степан Митрофанович, - теперь вам уж точно не уйти от ответа!» Бандиты переглянулись. Тот, что говорил, усмехнулся, но в глазах у него мелькнул страх и отчаяние. Он отбросил свой топор в сторону и подойдя ближе, всё говорил: «Шуткуем мы, шуткуем!» И как только дистанция между ними уменьшилась, он бросился на лесника с ножом, пытаясь нанести удар ему в шею. Завязалась ожесточённая потасовка.

В этот миг, стремительно прыгнула Дора – преданная овчарка, защищавшая хозяина. Она вцепилась в руку нападавшего бандита, но тот перехватил нож в другую руку. Преступник ударил собаку ножом, нанеся ей тяжелое ранение. В тот же миг, с лесной поляны выскочил волк: сильный, молодой, тот самый, что дружил с Дорой. С яростным рыком он бросился на обидчика Доры и вцепился мощными клыками в горло нападавшего и повалил его на землю. Раздался выстрел, ещё один из пистолета «Макаров», это был участковый, который переживал за своего друга лесника, и пришёл ему на помощь. Но ему пришлось выстрелить в волка, хоть тот и набросился на бандита, но ведь тот был человек, и его должны были судить.

Второй преступник, видя всё это, бросился бежать, но был пойман. Этот драматический эпизод не только продемонстрировал верность собаки и неожиданную помощь дикого зверя, но и окончательно положил конец незаконной вырубки леса, в этом районе.

На заснеженной поляне лежала мёртвая собака- Дора, овчарка с благородной осанкой и мудрым взглядом, который теперь застыл навеки. В её сердце торчал нож – след жестокого удара бандита. Снег вокруг окрасился алым, и кровавые разводы тянулись, словно немые свидетели трагедии. Этот удар ножа предназначался её хозяину. Она спасла его, просто выполнила свою простую собачью работу, приняв этот удар, спасая своего хозяина. Рядом, в нескольких шагах, лежал молодой волк. Его застрелил участковый, этот выстрел оборвал жизнь в самом расцвете. Глаза волка ещё не потухли окончательно, но взгляд уже терял блеск, растворяясь в холодной белизне зимнего дня. И всё же, в этих угасающих глазах, читалось нечто невероятное – безмерная, всепоглощающая любовь. Он смотрел на Дору, свою возлюбленную, будто пытаясь передать ей последние мысли, последние чувства, которые не успели прозвучать при жизни. Ветер тихо шевелил шерсть обоих, словно стараясь утешить, но тишина была глуше любого плача.

Снег продолжал падать, укрывая их фигуры белым покрывалом, будто природа сама хотела спрятать эту печальную сцену от чужих глаз. В этом безмолвном объятии зимы застыла история верности и любви, которая оказалась сильнее смерти. Два сердца, разные по природе, но единые в своём чувстве, навсегда остались рядом, в вечном покое, под бескрайнем небом.

Эпилог

Весна в лесу наступала неторопливо, снег ещё лежал в глубоких оврагах, но на проталинах уже пробивалась первая изумрудная трава, а в воздухе витал свежий запах оттаявшей земли. Лесник Степан Митрофанович в эти дни ощущал особую пустоту. Зимой, его верная Дора погибла, защищая от бандитского ножа своего хозяина. Эта овчарка была надёжной помощницей и другом. С тех пор дом казался ему слишком тихим. В один из тёплых апрельских дней, к его избе подъехала машина. Из неё вышли дочь Алёна и внучка Лиза. В руках у Лизы был небольшой ящик, из которого доносилось тихое поскуливание.

«Папа, - начала Алёна, слегка волнуясь, - мы привезли тебе кое-что. Надеемся это поможет тебе не грустить о Доре.» Лиза осторожно открыла ящик. Из него выскочил маленький пушистый комочек – щенок овчарки, ещё неуклюжий, с большими тёмными глазами и торчащими ушами. Он тут же подбежал к Степану Митрофановичу, обнюхал его сапоги и ткнулся холодным носом в подставленную ладонь. «Это тебе, дедушка! – радостно воскликнула Лиза, - мы назвали его Громом, потому, что он громко лает!»

Степан Митрофанович, сидя на корточках, осторожно погладил щенка. Тот завилял хвостом и попытался куснуть его за палец мягкими, щенячьими зубами. В груди у лесника что-то дрогнуло. «Гром, значит, - тихо произнёс он, хорошее имя, сильное.»

С этого дня, жизнь в лесу понемногу начала меняться. Гром рос быстро, уже через пару месяцев он уверенно бегал по тропинкам, изучал запахи леса, и с восторгом выполнял первые команды. Степан Митрофанович с удивлением замечал, как в щенке проступают черты Доры – та же внимательность, та же преданность во взгляде. Каждое утро они отправлялись на обход. Гром бежал впереди, настороженно принюхиваясь, а лесник шёл следом, чувствуя, как в душе постепенно тает горечь утраты. Теперь в его доме снова звучал лай и весёлый топот лап, а по вечерам, щенок укладывался у его ног, согревая своим теплом маленького тела.

Однажды, когда они вернулись с прогулки, глядя на Грома, который в этот момент пытался ухватить свой хвост, сказал: «Да, он как будто вернул мне часть Доры!» Лесник улыбнулся, в его глазах больше не было той тоски.

Теперь у него был Гром, новый друг, новая надежда, и новая история, которую им предстояло прожить вместе. И когда первые летние грозы раскатывались над лесом, Гром, уже подросший и сильный, стоял рядом с лесником, словно подтверждая, он и есть тот самый весенний гром, подаривший старому леснику новое счастье.

Конец

23-02-26

Спасибо за чтение

Вернуться к книге