Вокруг озера

Глава 1

Вокруг озера

С детства я занимался лёгкой атлетикой. Не просто ради здоровья — по-настоящему: в секции, с тренировками, стартами и нормативами. Но в основном бегал короткие и средние дистанции. Марафон — это было что-то из чужой жизни, из тех историй, где люди потом лежат под капельницами и клянутся: «никогда больше».

В тот день всё началось просто.

Тренер объявила, что сегодня у нас обычный кросс. Ничего героического — десяточка, как всегда. Мы уже собирались выходить на стадион, когда Аня вдруг сказала:

— А если вместо кросса… пробежим вокруг озера?

Озеро это мы знали с детства. Вокруг него даже проводили официальный марафон, и ходили слухи, что дистанция там двадцать восемь километров. Цифра звучала внушительно, но не пугающе. Мы же не новички — бегаем всерьёз.

— Двадцать восемь — и всё? — переспросил я. — Ну, придётся помучиться, но дотянем.

— Вот именно, — кивнула Аня. — Раз все могут — чем мы хуже?

Сказано — сделано.

Единственная проблема: мы не знали дороги. Но ведь это не беда, когда бежишь вокруг озера. Главное — держаться ближе к воде.

Мы стартовали почти весело.

Первые километры шли легко — шаг в шаг, дыхание ровное, ноги слушаются. Солнце било в спину, на воде играли блики, и казалось, что всё под контролем.

Где-то на третьем километре Аня сказала:

— Вот бы нам кто-нибудь воду поднёс.

Я фыркнул:

— Терпи. Настоящие бегуны не просят подаяний.

Она рассмеялась, и я подумал, что бежать вдвоём гораздо проще, чем одному. Лес вокруг был живой — пахло сосной, землёй и нагретым летом воздухом.

Тропа вела нас через череду лагерей и баз отдыха, разбросанных вдоль берега. В это время года на озеро выбиралось полгорода: пляжи были набиты людьми, пахло жареной рыбой, кремом от солнца и сладкой кукурузой. Озеро вообще считалось курортным местом — с видом, с водой, со всем набором летних радостей.

Если не считать, что вся эта толпа мешала ощущать себя участниками серьёзного спортивного подвига.

Минут через двадцать тропа свернула влево и внезапно закончилась. Впереди начинался густой ивняк, а за ним — запруда. Вода стояла почти неподвижно, широким пятном растекаясь между кочками. На первый взгляд — обычное болото, но если приглядеться, видно было, что это отдельный водоём, соединённый с озером мелкой протокой.

— Ну, держимся же ближе к озеру, — сказал я, оглядываясь на Аню.

Она нахмурилась:

— Ты уверен, что «вокруг озера» — это вот так, через воду?

— А почему нет? — пожал я плечами. — Логично же: чем ближе к берегу, тем короче путь.

— И потом, — добавил я, показывая рукой вдоль кромки, — если обходить по лесу, придётся наматывать километра два, ну максимум три. А сил у нас не бесконечные.

Вообще, логика в таких ситуациях — странная штука. Она не помогает избежать глупостей, а только делает их убедительнее.

Полные уверенности, мы решили не тянуть.

Сняли кроссовки, завязали шнурки и закинули их на шею. Вода прохладная, чистая, солнце блестит на ряби. На первый взгляд — ничего страшного: дно твёрдое, по колено, шагать можно спокойно.

— Ну вот, — сказал я, улыбаясь, — лёгкая разминка перед финишем.

Аня засмеялась:

— Только ты не увлекайся, мы же кросс бежим, а не плавание сдаём.

Проток оказался коротким — метров двадцать, не больше. Мы перешли его почти играючи: брызги летели во все стороны, солнце било в глаза, а смех Ани перекрывал плеск воды. Шаг — ещё шаг — и вот уже берег. Вода за спиной, впереди снова лес, пахнущий хвоей и нагретой землёй. Казалось, всё отлично: сухие кроссовки на месте, силы есть, дорога — вот она.

На том берегу мы быстро обулись и выбежали к кромке озера. Дорога шла ровно, под ногами песок, рядом тихо плескалась вода — всё казалось идеальным. Мы уже начали набирать темп, но через каких-то двести метров тропа снова оборвалась.

Перед нами лежала ещё одна протока. Только теперь не мелкая, а широкая и глубокая — метров сорок, не больше, но вполне достаточно, чтобы испортить настроение. Мы переглянулись — дежавю. Вторая вода за утро. На этот раз без дна и без шансов.

— И что теперь? — спросила Аня, глядя на воду.

— Назад? — предложил я, хотя сам понимал, что это звучит глупо.

Возвращаться означало не только пройти весь путь обратно, но и обходить ту самую запруду, которая, как выяснилось, вовсе не была отдельным болотцем, а частью самого озера.

Я вздохнул.

— Ну что… плыть?

Аня посмотрела на меня с выражением, которое лучше всяких слов объясняло, что идея ей не нравится.

— А ты вообще плаваешь?

— Так… держусь на воде. Когда сильно стараюсь.

— А кроссовки?

Я посмотрел на свои ноги.

— Тоже держатся. Пока на мне.

Мы стояли у воды, глядя на противоположный берег — всего-то сорок метров, но казалось, будто целая пропасть.

Аня первой нарушила паузу:

— Всё ясно, — сказала она решительно, снимая кроссовки. — Стоять и рассуждать можно вечно. Я поплыву. Снимай свои — возьму в руку.

— В одежде? — уточнил я, с надеждой, что она пошутит.

— А ты видел где-нибудь раздевалку? Нам, между прочим, на тот берег, — парировала она. — Одежду в руках я точно не удержу.

Она аккуратно зажала обе пары кроссовок в одну руку и шагнула в воду.

Я наблюдал, как она идёт всё глубже, пока вода не дошла до пояса.

— Есть течение? — крикнул я.

— Нет, — отозвалась она, — но если будешь стоять — точно появится!

Я вздохнул и пошёл следом. Вода оказалась прохладной, но не ледяной — скорее бодрящей. Через пару секунд одежда прилипла к телу, и стало ясно: назад дороги нет.

Аня уже отплывала от берега — спокойно, уверенно, как будто делает это каждый день. Хотя кто её знает… Плавает она явно лучше меня. Может, всегда тренируется с кроссовками.

— Ты там не тормози! — крикнула она, не оборачиваясь. — А то утоплю обувь!

— Тогда я точно поплыву, — буркнул я и нырнул следом.

Плыть оказалось совсем не так просто, как казалось, когда мы стояли на берегу и бодро рассуждали о «коротком пути». Вода хоть и прохладная, но после жары казалась почти приятной. Одежда, правда, сразу потяжелела — тянула вниз и мешала двигаться. Я грёб как мог, разбрызгивая вокруг полозера, стараясь не отставать.

Аня плыла впереди — спокойно, уверенно. Иногда она оборачивалась, проверяла, где я, и чуть улыбалась.

— Давай! Ещё немного! — крикнула она.

До берега оставалось метров десять, когда я наконец попробовал встать — ноги нащупали дно. Вода по пояс, можно идти.

Аня уже выходила на берег. С неё стекала вода, кроссовки она всё так же крепко держала в руке, как трофей.

— Видишь? — сказала она, улыбаясь. — Всё же просто.

— Просто, — выдохнул я, — если не забывать, что у нас тренировка, а не триатлон.

Мы стояли по колено в воде — мокрые, усталые, но смеющиеся и довольные. Солнце припекало, а вокруг, на пляжах, звенели голоса отдыхающих.

Отдышались, обулись — и через пару минут снова бежали. На глаз — половина пути уже позади. Возвращаться смысла не было: обратно те же километры, только теперь против солнца и против совести.

Отменить эту авантюру тоже было невозможно. Как ни крути — середина дистанции, круг не замкнут, значит, остаётся одно направление. Вперёд.

Отдыхающих вокруг, конечно, хватало, но просить помощи или, тем более, подвезти — даже мыслей таких не возникало. Мы были километрах в пятнадцати от нужного места, а здесь была глушь и разбитые грунтовые дороги. Кстати, об этом мы тоже не знали.

Если бы тогда кто-то предложил нас подвезти — я бы, наверное, не отказался. Но гордость не позволяла.

В общем, всё просто: есть направление — есть цель.

Бежать. Вперёд и только вперёд.

Тем более силы пока ещё были.

Первые километры после запруды давались легко. Солнце уже поднялось высоко, дорога петляла вдоль берега, где песок сменялся корнями и мелкой галькой. Иногда попадались редкие отдыхающие, но всё чаще вокруг становилось тихо — только шелест травы и звон насекомых.

Мы бежали молча. Темп упал, дыхание стало рваным, но останавливаться не хотелось. Казалось, стоит сбавить шаг — и всё, не сдвинешься.

Тропа выровнялась и снова пошла вдоль берега. Жара брала своё, ноги налились тяжестью, но впереди, сквозь редкие деревья, показалось что-то знакомое.

— Смотри, база! — сказала Аня, и в голосе прозвучала радость.

И правда, среди сосен виднелось здание — светлая крыша, беседки у воды, даже мелькнул чей-то зонт. Мы с облегчением переглянулись. Значит, круг почти замкнулся. Ещё немного — и будет финиш, душ, стадион, нормальная жизнь.

Мы прибавили шаг. Тропа шла прямо к воде, песок сменился плотной землёй, ветер с озера показался свежим. Всё складывалось слишком идеально.

Бегом вылетели на открытое место — и замерли.

База была совсем рядом — по прямой не больше четырёх километров. Только вот мы стояли на самом конце большого полуострова, уходящего далеко вглубь озера, раскрывая перед нами широкий залив, плавной дугой образующий полукруг диаметром примерно в километр.

Мелочь, казалось бы. Но когда силы на исходе, каждый лишний метр превращается в испытание.

Аня остановилась, всё ещё тяжело дыша.

— Это что, не тот берег?

— Похоже, нет, — ответил я, оглядываясь. — Это полуостров.

Мы молчали. Путь, который казался последним рывком, оказался тупиком — длинным, как сама идея этого забега.

Перейдя на лёгкий бег, мы какое-то время молчали, тяжело дыша. После того, как выяснилось, что «финиш вот он» оказался полуостровом, энтузиазм ощутимо сдулся.

— Ну, хотя бы красиво, — выдохнула Аня, вытирая лоб.

— Ага, — кивнул я. — Только если бы за красоту километры не добавлялись.

Она хмыкнула.

— Думаешь, дальше уже всё?

— Конечно. Это же был последний, дальше просто некуда, — уверенно сказал я.

Через полчаса стало ясно, что «дальше» всё-таки есть. Берег снова закруглился, и перед нами открылась почти та же картина: дуга воды, сосны, дальний выступ, кажущийся концом света.

— Да ну не может быть! — сказала Аня, смеясь и чуть не спотыкаясь. — Они тут что, серийные?

— Оптический обман, — ответил я. — Озеро играет с нами.

Мы снова бежали — уже на автомате, почти без слов.

И когда, наконец, дорога вывела на третий, самый маленький полуостров, даже смеяться не хотелось.

Он выглядел как финальный штрих художника — небольшой гребень земли, уходящий в воду, не добавляющий ничего, кроме усталости.

Наверное, именно таким и должен быть финал — когда даже силы на шутки закончились.

Но где-то там, за ним, уже точно должен был быть финиш.

Мы в это верили. Или просто очень хотели верить.

За третьим полуостровом дорога, наконец, пошла прямо. Никаких новых поворотов, никаких заливов — просто ровная линия берега, песок и редкие кусты. Солнце стояло в зените и жарило так, что воздух дрожал над водой.

Мы уже не говорили. Сил на разговоры не осталось — только ритм шагов и короткое, сбившееся дыхание. Пот стекал по лицу, майка прилипла к спине, ноги двигались будто сами по себе, по инерции.

Финиш был ближе, чем казался, но длиннее, чем хотелось.

Где-то впереди снова показались люди, пляж, какие-то домики — теперь уж точно не мираж.

— Видишь? — только и выдавил я.

Аня кивнула, даже не повернув головы.

Оставшиеся метры мы почти шли. Последние силы ушли, когда впереди мелькнула табличка с названием базы — та самая, с которой всё начиналось утром. Мы остановились, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Больше всего хотелось просто лечь на землю и не двигаться.

Когда отдышались и примерно пересчитали километраж, стало ясно — вместо двадцати восьми километров вышли все тридцать семь. Хоть плачь, хоть радуйся.

Аня фыркнула, потом засмеялась:

— Ну что, зачёт?

— Ещё какой, — ответил я. — Главное, что живы.

До столовой добрались на автопилоте. Я налил себе три стакана компота и выпил их почти не дыша.

— Ты вообще жив? — спросила Аня, ставя поднос.

— Почти, — выдавил я. — Осталось только поспать.