Военрук ружьё не пропил

Знакомство со школой

Моё знакомство с московской школой №26 началось года за три до того момента, когда я вошел в неё в качестве преподавателя НВП. Все три года, можно сказать, мы друг к другу приглядывались

В 1985 году мы с семьёй жили в доме №60 по Ленинскому проспекту. На службу в подмосковную часть я ездил сначала на метро, а потом на электричке. До станции метро Университет я частенько добирался пешим порядком, маршируя по улице Фотиевой. Поэтому все два здания, которые занимала школа я проходил мимо. И, естественно, не мог не обратить на них внимание. Правда я тогда не знал ни номера школы, ни её особенностей. Однако, первое здание, что встречалось мне по пути к метро, было более современным, то второе обязательно притягивало взгляд. Массивное пятиэтажное здание из красного кирпича выделялось своей архитектурой, подстать домам его окружающим.

После службы в Армии моя семья переехала на новое место жительства на улицу Строителей. И я занялся поиском работы. Разумеется искал работу по специальности геодезиста. Однако найти её было непросто. Шёл 1987 год! Перестройка с ускорением и гласностью были в полном разгаре. Заработали первые кооперативы.

Время шло, а работой по специальности я так и не нашел. Оклады на предприятиях куда я обращался были не ахти какие великие, да к тому же работа подразумевала постоянные командировки. Чего я себе позволить не мог, ведь у меня двое маленьких детишек. Поэтому пошел туда, где было удобнее - во вневедомственную охрану Октябрьского района электромонтером. Хоть зарплата и невысокая, но зато семья при мне и от дома недалеко.

Октябрьский район города Москвы был вытянут вдоль Ленинского проспекта. Поэтому приходилось кататься вдоль всего Ленинского проспекта, обслуживая предприятия, находящиеся под охраной. Обслуживали мы и школы. Под сигнализацией там находились ружейные комнаты. С некоторыми военруками за время работы я успел познакомиться и имел некоторые представления об их деятельности.

Я бы и дальше работал электромонтёром во вневедомственной охране, так как пока меня всё устраивало. Но однажды августовским днём 1988 года мне позвонили из Октябрьского райвоенкомата города Москвы и предложили работу военруком в школе.

Думал я недолго. Согласился. Вроде и зарплата побольше, да и отпуск всегда летом, что для меня с маленькими детьми очень даже неплохо.

Однако, были и сомнения, а справлюсь ли. Ведь наблюдать работу военрука со стороны - это одно. А вот ощутить себя на его месте - совсем другое. К тому же, в то время на должностях военруков находились люди с большим армейским опытом. А мне тогда и 28 лет не было. И разница в возрасте с моими будущими учениками очень даже не значительная. Учился я не на педагога, а на геодезиста. А школьники не солдаты. Им просто приказы раздавать не получится.

Тем не менее желание попробовать себя на новом поприще пересилило все остальные страхи

На выбор мне предложили несколько школ, где были вакансии. И только в школе №26 я нашёл общий язык с администрацией. Ну, как нашёл?

После предварительного звонка, в назначенное время я пришел в школу. В школе было свободно. Уроки уже закончились и учащиеся разбежались по домам. Никакого охранника с турникетами не было и в помине. Всего-то одна нянечка в коридоре, следящая за чистотой и порядком в раздевалках.

Дверь в директорский кабинет была открыта. Но директор была занята. И мне пришлось некоторое время подождать. Зато я успел оглядеться.

Недалеко от кабинета директора стояли два человека - мужчина и женщина. Мужчине на вид было лет пятьдесят. Высокий, худощавый со слегка оттопыренными ушами и в очках. Выглядел от очень занятно. Вот женщину подробно рассмотреть я не успел - меня пригласили в кабинет директора для беседы.

Директором школы №26 в то время была Алла Евгеньевна Лузина. Она предложила мне присесть и задала свой первый вопрос.

- Почему вы решили пойти работать военруком?

- Алла Евгеньевна, во-первых, я пришёл по направлению Октябрьского райвоенкомата. Полагаю, что там считают, что я справлюсь. Да и сам я хочу попробовать себя на новом педагогическом поприще, хотя и учился на геодезиста. Но, как говорится, не боги горшки обжигают. В военкомате мне примерно рассказали о сути работы военрука. Потом, моя профессия геодезиста предусматривает постоянные командировки,что для меня сейчас неприемлемо, так как у меня двое малолетних деток.

В это время в кабинет зашел тот самый мужчина в очках, что стоял в коридоре. Алла Евгеньевна представила его:

- Познакомьтесь - Домбровский Эдуард Ричардович, мой заместитель по воспитательной работе. Он также является руководителем летнего лагеря труда и отдыха, что проходит у нас каждое лето под городом Озёры на реке Оке. Поэтому для нас важно, чтобы и вы, Андрей Сергеевич, тоже могли выезжать в этот лагерь.

Я понял, что вопрос задан не просто так. Ведь я раньше сказал, что командировки для меня не годятся. А тут придется уехать не неделю-другую в колхоз на сельхозработы. Ну с прополкой грядок с картошкой-морковкой я был знаком. Частенько летом помогал бабушке в деревне. Да и неделя или две - это не месяцы вдали от дома. Поэтому я так и сказал:

- Две недели, это не два месяца. Справимся.

В этот момент я обратил внимание, как переглянулись директор со своим замом и понял, что решение принято.

Я написал заявление о приеме на работу и через несколько дней принимал дела у предыдущего военрука этой школы.

Глава 2 Погружение в профессию

Когда я учился в старших классах, а это 1976-1978 гг., у нас тоже были уроки НВП. И я уже имел представление, что это такое. Уроки у нас вел отставной офицер-фронтовик. На его уроках всегда было интересно. Видимо поэтому в своей работе я старался копировать его манеру поведения. Но, где я, а где бывший фронтовик. Откровенно говоря, получалось у меня не очень. Хоть я и старался. Только вот опыта проведения уроков у меня не было. Ведь школьники не солдаты. Им мои приказы были до лампочки.

Осложнялась работа ещё тем, что своего кабинета НВП в здании по Университетскому проспекту, 3 у меня не было. Кабинет располагался в здании начальной школы по адресу Ломоносовский проспект , 12. В здании ещё шёл ремонт. Поэтому можете себе представить катастрофическую нехватку кабинетов. Частенько приходилось вести уроки в актовом зале.

Школярам это было только на руку, и они не преминули этим воспользоваться. На урок приходил не весь класс, а наиболее ответственные. Некоторые товарищи, которые были мне в этом деле совсем не товарищи, начали показывать свой характер, как бы спрашивая: «А что ты нам сделаешь?»

Естественно, ничего такого я им сделать не мог. Ну, если только двойку поставить или родителей вызвать. Но тем самым я расписывался бы, как сейчас говорят, в своей некомпетентности. А мне очень не хотелось этого делать. И я усиленно искал пути решения этой проблемы.

Учитывая отсутствие практического опыта в проведении уроков, руководство военкомата направило меня на годичные курсы повышения квалификации в МИПКРО. Туда я ездил по средам, так как среда для военруков была методическим днём. Но кардинально проблему эти курсы решить не могли. Приходилось нарабатывать практический опыт методом проб и ошибок.

В Армии все действия начинаются с построения. Строевая подготовка имеет значение и на неё в программе НВП отведено определённое количество уроков. Учащиеся должны знать и уметь правильно построиться в одну или две шеренги, в колонну по два или по три. Но так ли уж нужны были эти знания моим ученикам? Может, кому то и было интересно, но не большинству класса. К тому же на занятии присутствовал класс целиком, а не только юноши. И ребятам очень хотелось пофорсить перед девушками, а девушкам показать, что эта шагистика им ник чему. И прежде чем я добивался правильного построения класса с меня семь потов сходило. А им хоть бы что - стоят и посмеиваются.

Вспоминая свои ученические годы в старших классах, я прекрасно понимал многих ребят, которые не торопились расстаться с длинными прическами. Ведь эти прически ещё не вышли из моды. И у большинства юношей волосы доставали до плеч. Естественно на первом построении я попросил их привести прически в порядок. На что молодежь ответила дружным «уууууууу», проявив своё юношеское упрямство.

Вот написал слово «молодежь», а сам подумал – на много ли я их был тогда старше? Каких-то одиннадцать-двенадцать лет! Сейчас эта разница в возрасте мне кажется не такой уж и большой. Но уже в то время у меня была семья, дети. И я чувствовал на себе ответственность за воспитание своих детей, а также учеников, которых мне доверило государство в лице руководства школы и военного комиссариата Октябрьского района города Москвы. Мне тогда хотелось передать тот небольшой опыт армейской службы своим подопечным. Видимо это сидело у меня на подсознании. Хотя время было очень непростое – перестроечное.

Да, перестройка, гласность и всё такое… Советская Армия была не в фаворе. Напомню, речь идёт о первом годе моей работы в школе, а это 1988-1989 учебный год. Много всего интересного происходило в стране. Постоянно в медиапространство вбрасывалась информация о дедовщине в Армии, о неуставных взаимоотношениях военнослужащих. Что, естественно, не проходило мимо ушей и сердец молодых людей. И мои ученики не являлись исключением.

В этот же учебный год произошло ещё одно событие – вывод советских войск из Афганистана, который осуществлялся с 15 мая 1988 по 15 февраля 1989 года. Сам вывод войск, конечно же, очков Советской Армии не добавил. К тому же, нашлись чиновники, которые говорили ветеранам-афганцам, требовавшим от них те или иные положенные им льготы: «Я вас туда не посылал!».

Теперь, по прошествии лет мне понятен отказ одного моего знакомого офицера, прошедшего Афганистан, выступить с рассказом перед моими школьниками. Он сказал просто:

- Андрей, я не буду рассказывать ребятам про Афганистан.

- Почему? – спросил я.

- Да потому, что врать я не хочу, а говорить правду не могу. Всё очень сложно и непонятно, даже для меня самого.

Лет двадцать спустя, я познакомился с ещё одним ветераном-афганцем, который был военным переводчиком. У него был большой архив материалов и фотографий по Афганистану, которыми он поделился со мной. И он обратил моё внимание на то, как вели себя советские войска в Афганистане, и как американские.

Как говорится, свято место пусто не бывает. На протяжении очень короткого периода после вывода советских войск, в Афганистан пришли американцы. Можно сказать, они оттуда и не уходили, ведя свою подрывную деятельность. И, если Советский Союз строил в Афганистане дороги, мосты, дома, хлебозаводы и другую инфраструктуру, то американцы благоустраивали только свои базы, а на афганцев им было наплевать. Что, собственно потом весь мир и увидел.

Но, я немного отвлёкся.

В октябре 1988 года ремонт в красном здании школы шёл ни шатко, ни валко. И мне надо было восстанавливать свой кабинет НВП и переоборудовать ружейную комнату. Кабинет располагался на четвёртом этаже, а ружейка на третьем. И ещё была у меня задумка оборудовать в подвале тир для пневматики. Хоть и имелись в арсенале малокалиберные винтовки, но оборудовать под них тир не представлялось возможным. Поэтому я остановил своё внимание на пневматических винтовках. Стрелять из пневматики сложнее, чем из малокалиберной винтовки. Я исходил из того, что если ученик научится правильно стрелять из пневматики, то стрелять из другого оружия у него также получится.

Планы у меня были грандиозные, но вот ресурсы оставляли желать лучшего. Это сегодня, если позволяют средства, то можно приобрести необходимые материалы. А в 1988 году с этим было напряженно.

Мне посоветовали обратиться к рабочему по зданию (так, кажется, называлась его должность, но все его называли «завхоз») Андрею Александровичу Филатову.

Я надеялся увидеть мужчину в летах, а предо мной предстал юноша лет 18-19. Он стоял во дворе школы и разговаривал с каким-то бородатым дядькой, сидевшим за рулём зелёного авто «Москвич-412».

Подождав, пока закончится разговор, я выложил завхозу свои идеи и хотелки. Выслушав меня внимательно, Андрей Александрович с лёгкой улыбкой предложил мне приобрести губозакаточную машинку. Ишь ты, чего захотел: арматуру, листы железные, краску, провод электрический… А нету!

Тут я начал в красках ему расписывать, что мне нужно заново оборудовать ружейную комнату – дверь обить железным листом, поставить решетку, установить сигнализацию. Для тира в подвале нужно также поставить решетки на окна и обить стену алюминиевыми листами, чтобы не было рикошета пулек. В классе вместо старых шкафов нужно сделать новые современные.

Минут десять, уже по второму разу, я рассказывал ему все свои фантазии. Андрей Александрович меня не перебивал. А потом и говорит:

- Вижу, что вы заинтересованы, чтобы кабинет НВП как следует работал. Но материалов у меня нет!

- И что же тогда делать? Как быть?

- Есть один вариант. Надо обратиться в подшефную организацию. Такой организацией для нас является завод «Геофизприбор». Они для нашей школы много чего делали. Например, оборудовали кабинет производственного труда. Вот к ним и надо съездить и поговорить. Может быть, и выделят чего.

Я, естественно, обрадовался перспективам получения материалов, но совершенно не представлял алгоритм всех действий. На что мой тёзка стал терпеливо объяснять:

- Во-первых, надо поговорить с директором школы, составить список необходимых материалов и написать просительное письмо на завод. Во-вторых, надо связаться с руководством завода и выяснить есть ли у них эти материалы. В-третьих, съездить на завод и привезти. И будет вам счастье!

Ну, что же? Как говорится, быстро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Спустя какое-то время письмо было написано, подписью директора заверено и школьной печатью скреплено. И я поехал на завод «Геофизприбор» за материалами. Однако, я не учел того момента, что поехал я на завод общественным транспортом, а материалы надо было везти на грузовом. Но в тот осенний предзимний вечер фортуна была на моей стороне. Мало того, что на заводе выделили мне все необходимые материалы, так ещё и транспорт предоставили. Так что прикатил я к красному зданию школы с материалами на бортовом ГАЗ-53 с ветерком. Оперативно разгрузил все материалы и перетаскал их в подвал в помещение будущего тира.

На следующий день «нарисовалась» ещё одна проблема – нет сварки. Надежда, что сварочный аппарат будет у завхоза, развеялась, как туман в утренние часы. И как теперь работать? Что же, правильно говорил Семён Семёнович в фильме «Бриллиантовая рука»: «Будем искать!» А пока надо делать то, что можно сделать без сварочного аппарата.

Я наметил работы по обшивке стены массивными алюминиевыми плитами. Видимо этими плитами на заводе стелили пол под какие-то станки. Плиты у них оставались, вот они нам и отписали.

Для обшивки плитами стены мне пришлось приглашать своих учеников девятиклассников. Десятые классы были выпускными, и я их не трогал. У них уже всё было расписано. Многие из них занимались с репетиторами, готовясь к поступлению в престижные ВУЗы. Тем более, что МГУ рядом с домом. А вот девятые классы были относительно свободны. И требовалось мне всего два-три помощника.

Сами алюминиевые плиты были размером примерно 50х50 см и толщиной 5 см. Для начала мы их скрепляли болтами между собой на полу, а потом прикрепляли полученную конструкцию к стене. Естественно, мне одному такую махину было не поднять и, тем более, не закрепить. Ребята молодцы, справились.

Я полагал, что надо будет ещё что-то устанавливать перед плитами, но нет. Практика показала, что маленькие пульки плющатся и далеко от стены не отлетают. Так эту конструкцию и оставили. Надеюсь, что про неё забыли, и она до сих пор там находится. А ведь почитай 36 лет прошло. Точно знаю, что в крайний капитальный ремонт, который был в 2003 году плиты были на месте.

Глава 3 Ружейка

Шло время. Ремонт близился к завершению. Скоро в классах начальной школы появятся ученики. Я понимал, что мне надо поторопиться, ведь у меня ещё не всё было готово. Нужно подготовить ружейную комнату, закупить новые пневматические винтовки, сварить решетки на окна в тире. Нынче время неспокойное, мало ли какие пьяницы или хулиганы решат проникнуть в школу через подвальное помещение. Отдельным вопросом стояли новые встроенные шкафы в класс. Где достать материал на них я так и не сообразил.

Ну ладно, шкафы пока подождут, а вот ружейка нет. Помимо того, что наружная дверь обивалась листовым железом, так ещё должна стоять вторая дверь металлическая решётчатая. А внутри сигнализация, подключенная к посту ОВО.

Мысль о сварочном аппарате не выходила у меня из головы. Как ни странно, а выручил меня отец.

Находясь в гостях у родителей, я поделился с ним своей проблемой. На что он, улыбнувшись, ответил, что есть у него такой аппарат на 220 вольт, правда самоделка. Радости моей не было предела.

Однако, пришлось попотеть, чтобы привезти сварочный аппарат в школу. Ведь машины у меня тогда не было, а пользоваться такси я посчитал дорогим удовольствием.

Аппарат был не слишком большим, но весил по моим прикидкам 25-30 кг. Так что, обмотав сварочный аппарат мешковиной и перетянув верёвкой, я выдвинулся в сторону общественного транспорта. С передышками и остановками я всё же притащил инструмент в школу.

Решил, что сначала сделаю решётки на окна в тире. В тире имелось два углублённых окна. И работа эта мне показалась менее трудозатратной по сравнению с решётчатой дверью в ружейку. К тому же, опыт сварочных работ у меня был мизерный – как-то на службе в армии приходилось делать реперные точки из обрезков металлических труб. Но тогда металл сваркой резал, а здесь надо сваривать. Вот и потренируюсь.

Но прежде чем сваривать детали решётки, надо эти детали подготовить – нарезать по размеру. Полагаю, что и в то время существовали УШМ, в просторечии «Болгарки». Но у меня такого инструмента не было. Пришлось арматуру и уголки пилить ножовкой по металлу. Кто этим хоть раз занимался, знает, какое это «удовольствие». Но деваться было некуда, ведь волшебной щуки у меня тоже не было, а металл сам себя не напилит. Справился!

Теперь сварка. Вспомнил всё, что мне говорил отец, как пользоваться сварочным аппаратом. Включил аппарат в сеть. Аппарат начал гудеть, преобразуя электрический ток. Я подключил к держателю электрод и… Ничего! Только слышно равномерное гудение. В чём причина? Почему не работает? И тут я обратил внимание на второй провод, который надо было подключить к свариваемому металлу. Вот же дырявая моя головушка!

После целого ряда прилипаний электрода к металлу, я всё же приноровился к капризному аппарату. И через какое-то время на окнах стояли решётки.

Параллельно решал вопрос с приобретением новых пневматических винтовок. Съездил в районную организацию ДОСААФ и выписал счет. Привез его в администрацию школы для оплаты. И занялся установкой решетчатой двери в ружейку.

Теперь мне было немного полегче, ведь руки то помнили!

Работал на третьем этаже уже во второй половине дня, так как школа начала работать. И в первой половине дня на переменах было полно детворы. Ну и мои уроки никто не отменял. Вёл я их уже на четвёртом этаже красного здания. Мне было непонятно – почему сделали так, что старшеклассникам на урок НВП приходилось идти из другого здания. Но пока я сильно не погружался в подобные размышления. Передо мной стояла задача сделать свою работу качественно.

Помещение ружейной комнаты было очень маленьким – всего три-четыре квадратных метра по площади. Размещалось там всего два металлических сейфа, поставленных один на другой. Тут и одному человеку было тесно, не то, что двоим. Ну, что есть, тем и будем пользоваться.

Работал я неспешно, то и дело проверяя детали по размеру. И тут я обратил внимание на движение в коридоре, где располагалась ружейная комната. По коридору начали ходить школьники в халатах, которыми обычно пользуются на уроках труда. Они носили какие-то стенды, складывая их вдоль стен. Затем появился тот бородатый дядька, которого я видел в зелёном москвиче около школы. Он тоже был в халате и руководил школьниками. Я делал свою работу и краем глаза поглядывал в сторону ребят. Они всё носили и носили стенды с фотографиями. После стали развешивать на стены в коридоре. Мне стало интересно. Так и хотелось задать вопрос, который задавал герой одного фильма: «А чего это вы тут делаете?»

К моей радости на помощь к ребятам и бородатому дядьке пришел Андрей Филатов. И я, улучив момент, подошел к нему с вопросом: «А чего это вы тут делаете?» И Андрей Александрович рассказал, что они вешают экспонаты школьного музея на свои места после ремонта. Он же и познакомил меня с учителем труда Маловым Владимиром Ивановичем – тем самым бородатым дядькой.

Разумеется, никто разговоры разговаривать не стал. Каждый занялся своей работой. Но с тех пор я стал внимательнее присматриваться к деятельности школьников в халатах и их учителю.

Вскоре до меня дошла информация, что счет по винтовкам оплачен, и можно забирать товар со склада, который находился не так далеко от школы – всего несколько остановок на троллейбусе. Я подхватился и поехал. До склада я доехал нормально. А вот обратно…

Поехал на склад уже во второй половине дня. Пока приехал, оформил документы, получил винтовки. Встал вопрос, как упаковать винтовки? На складе мне дали бечевку, которой я перевязал коробки. Винтовок было восемь штук. Вес приличный. Опять у меня повторилась та же опупея, что и со сварочным аппаратом. Утешало одно, что ехать недалеко. Но сначала надо дошлёпать до остановки, влезть в троллейбус в час пик. Ведь дело было к вечеру. А после от остановки припереться с грузом в школу.

Кое-как влез в переполненный троллейбус на заднюю площадку. Протиснулся в уголок и затих, мысленно ругая себя за неосмотрительность.

Привез я винтовки, закрыл их в ружейной комнате. Стал думать, что делать мне со старыми винтовками. Ведь их надо списать и утилизировать. Выяснил, что делается это через УВД. Надо составить акт, винтовки разобрать: приклады отсоединить, стволы распилить.

На это дело у меня ушло два дня. И ещё поездка с мешком разобранных винтовок в УВД. Винтовки у меня приняли, акт подписали. И мне ещё осталось наладить сигнализацию.

Сигнализацию налаживал сам. Зря что ли год проработал электромонтером. И вот, когда всё заработало, я немного выдохнул.

Глава 4 Учёба

Правильно говорят – век живи, век учись. Вот я и учился: в Московском городском институте усовершенствования учителей на годичных курсах военных руководителей, у своих учеников, которые мне нисколько не давали скучать, но больше всего я постигал педагогическую науку у своих коллег по школе.

По работе мне приходилось контактировать со многими учителями-предметниками (физкультуры, истории, географии, биологии и др.), классными руководителями, завучами и директором школы.

В то время военрук по статусу приравнивался к заместителю директора. У него было много полномочий, но и обязанностей хватало. Помимо проведения уроков, военрук активно занимался военно-патриотическим воспитанием молодёжи, пропагандой спорта и профориентацией. Сами понимаете, какую профориентацию мог вести военрук? Его целью была агитация молодых людей к поступлению в ВВУЗы (Высшие военные Учебные Заведения).

Вот только время было перестроечное и ускорительное, с новым мЫшлением. И желающих связать свою жизнь с Армией, было очень мало. А в последующие годы словосочетание «военно-патриотическое» употреблялось всё меньше и меньше. Да и от слова "воспитание" старались избавиться. Мол, школа учит и этого достаточно. Воспитанием пусть занимаются родители. Сейчас же про общеобразовательную школу говорят, что это идеальная возможность не учить и не учиться. Учителя делают вид, что они учат, а ученики, что учатся. Такая ситуация сложилась на системном уровне!

В плане физкультуры я больше всего общался с Геннадием Геннадьевичем Пушковым. Ген Геныч, так звали его ученики, был высоким мужчиной атлетического телосложения в возрасте, примерно, 35 лет. Кроме уроков физкультуры он вел секцию каратэ. Также у него в пристройке была оборудована «качалка». Такие качалки были суперпопулярны в то время. В последующем всё это перекочевало в залы для фитнеса.

По слухам , дошедших до меня, Ген Геныч ушёл из школы в лихие девяностые и руководил службой безопасности одного из банков. На него было сделано покушение. Он погиб.

Одним из учителей истории был Те Евгений Викторович. Мне как-то проще было поддерживать с ним контакты в плане военно-патриотического воспитания в связи с историческими событиями.

Евгений Викторович был добрым и отзывчивым человеком и мудрым учителем. Ученики его обожали. Но иногда позволяли себе подтрунивать над ним.

От бывших его учеников до меня дошла история, что когда Евгений Викторович входил в класс и говорил: «Здравствуйте, ребята!». То ученики хором отвечали: «Здравствуй…Те!» При этом старались после слова «здравствуй» паузу сделать подольше. Но Евгений Викторович на них не обижался.

В плане географии я поддерживал связь с Зайцевой Аллой Андреевной и Домбровским Эдуардом Ричардовичем.

Эдуард Ричардович в старших классах вёл уроки астрономии. Как-то в разговоре с ним я обмолвился, что в институте производственную практику проходил на радиотелескопе РАТАН-600.

- О, отлично! А ты не мог бы рассказать о своей практике школьникам? – спросил он меня.

- Эдуард Ричардович, попробовать можно. Но я не уверен, что у меня это хорошо получится.

- Не переживай. Если что-то пойдёт не так, то я сверну эту беседу. – сказал он с улыбкой.

Беседа со школьниками не задалась. То ли я был зажат и плохо подготовился, то ли ученики были не настроены меня слушать, но Домбровский быстро свернул разговор на другую тему.

Тогда в 1988-1989 учебном году Домбровский мне казался крутым и резким завучем, не терпящим возражений. Окна у него в кабинете постоянно были заставлены фанерными щитами, так школьники выражали своё неудовольствие мерами воспитательного воздействия с его стороны.

Его крутизну смягчали слегка оттопыренные уши и очки в черной оправе. Он мне чем-то напоминал директора из фильма «доживём до понедельника», роль которого великолепно сыграл Вячеслав Тихонов.

В те годы мы не сильно сблизились, зато во второй половине 90-х годов были как шерочка с машерочкой. Вот тогда я и узнал этого человека – человека с непростым характером и судьбой.

Последний раз мы встретились весной 2001 года. Точной даты не могу сказать, но помню, что на улице ещё лежал снег, и была слякоть.

Эдуард Ричардович шёл из белого здания школы на троллейбусную остановку в сторону Ломоносовского проспекта. Он собирался ехать к своей внучке, в которой души не чаял. Полагаю, она была для него, как свет в окошке, отдушиной.

Мы остановились друг напротив друга. Он был в своей неизменной черной шляпе, куртке и при галстуке. Выглядел он немного уставшим. Я его спросил:

- Эдуард Ричардович, чего это вы при таком параде?

- Да вот сегодня была съёмка на альбомы для выпускных классов. Сейчас поеду к внучке. Надо ей гостинцы отвезти.

- Ну, ладно. Тогда до встречи. – сказал я. На том и расстались.

Но только следующей встречи не суждено было случиться. На следующий день в школу позвонили из морга и сказали, что Домбровский Эдуард Ричардович находится у них.

Полагаю всему виной оторвавшийся тромб. Домбровский знал о своей болячке. Поэтому в документах у него лежала записка с номерами телефонов, куда звонить , если что случится.

Так что та фотография с его изображением, которая оказалась в альбомах выпускников школы 2001 года стала последней.

Домбровского Эдуарда Ричардовича кремировали. Урна с его прахом захоронена на Ваганьковском кладбище.

С тогдашним учителем биологии Неллей Борисовной Скрылёвой я общался мало. Мне нужно было найти преподавателя медицинской подготовки на часы у девочек. Кто-то из бывалых военруков мне сказал, что учитель биологии может вести такие уроки.

От завуча многое зависит. Завуч составляет расписание уроков. И от того, как будут распределены твои уроки, зависит твоя рабочая неделя.

Кристальная Любовь Серафимовна была завучем строгим и властным. Я для неё был вроде мальчика-неумёхи, которого можно и нужно было ставить на место. Она не терпела возражений. Но по большому счёту я старался с ней не конфликтовать.

Директор Лузина Алла Евгеньевна – мудрая женщина и педагог от Бога. Она собирала свою команду по крупицам. Дорожила каждым учителем. Об учениках и речи быть не могло. Старалась вытянуть самого отъявленного хулигана.

Многие учителя в школе были её учениками ещё по работе в МПГИ им. В.И.Ленина. Кстати сказать, и сейчас на протяжении вот уже более двадцати лет московскую школу №2086 возглавляет ученица Аллы Евгеньевны Елена Владиславовна Орлова..

Вот с директором мне приходилось общаться, больше чем с остальными учителями. К Алле Евгеньевне всегда можно было придти с любым вопросом, даже самым нелепым. И она спокойно всё объясняла, да так, что ты порой удивлялся – почему сам до этого не додумался.

Дверь в её кабинет всегда была открыта. И можно было, заглянув в него и спросив разрешение, зайти. Поэтому рабочие вопросы всегда решались четко и быстро.

Новатор, каких поискать. Никогда не боялась экспериментировать, пробовать новое.

Ещё в то время, когда все учились десять лет, в школе существовал так называемый нулевой класс. Это был уже не детский сад, но ещё и не школа.

Она понимала важность в обучении и воспитании учащихся наличия в школе музея боевой и трудовой славы. Придавала большое значение контактам школы с ветеранами Великой Отечественной войны.

Но больше всего я общался с учителем труда Маловым Владимиром Ивановичем. Происходило это по нескольким причинам. Во-первых, наши уроки проходили в одном здании. Во-вторых, по мере заполнения рекреации третьего этажа, где у меня была ружейная комната, музейными экспонатами, я всё более заинтересовывался их содержанием. Понимал, что школьный музей – важный элемент в военно-патриотическом воспитании учащихся.

А Владимир Иванович со своими учениками всё носили и водружали экспонаты на отведённые им места. Экспонатов было много. Ведь, как потом мне стало известно, музей уже просуществовал 12 лет. Была проделана большая работа учителей, школьников, ветеранов по сбору информации и экспонатов для музея.

Музей не просто существовал, он работал! Велась активная переписка с ветеранами !3-й гвардейской стрелковой дивизии. На переписку со школьниками откликнулись более тысячи ветеранов. На каждого ветерана заводилась отдельная карточка.

Ветераны московской секции были частыми гостями в школе. Два раза в год администрация школы совместно с Советом ветеранов дивизии организовывали встречи ветеранов со школьниками.

В рекреациях музея проходили торжественные линейки. В музее принимали в октябрята и пионеры.Залы музея были музифицированы. На линейках звучал гимн Советского Союза, военные марши.

Помню, как-то в разговоре Владимир Иванович посетовал:

- Не сможем мы сейчас провести музыку в залы.

- А что так?

- Да строители порушили всю проводку. А чтобы её восстановить, нужно всё заново прокладывать.

Да, всякий ремонт – это как стихийное бедствие.

В 2003 году красное здание школы капитально ремонтировали. И уже мне пришлось переносить экспонаты из того места, где шел ремонт в другое, где его не было. И так по несколько раз.

Но в 1988 году я не знал, что мне в последующем тоже предстоит пережить подобный ремонт. Теперь я понимаю, какой объём работы пришлось проделать Владимиру Ивановичу с учениками, чтобы сохранить все музейные экспонаты.

А тем временем моя учеба на курсах повышения квалификации военных руководителей продолжалась. Ездил я на станцию метро Кропоткинская по средам. Внимательно слушал преподавателей, общался с военруками из других районов города Москвы.

В Московском городском институте усовершенствования учителей (так тогда назывался МИПКРО, а затем МИОО) кабинетом начальной военной подготовки руководили два замечательных человека – Хабнер Михаил Исаевич и Колодницкий Георгий Александрович. Михаил Исаевич был старше Георгия Александровича. Но они прекрасно друг друга дополняли.

Когда я пошел получать второе высшее образование (жизнь заставила) уже в МИОО, а не в МИПКРО в 2003 году, то они всё еще там работали.

Мимолётная встреча с Михаилом Исаевичем у меня произошла в 2005 году в электричке ярославского направления. Я не знаю, вспомнил ли он меня, но мы с ним очень мило побеседовали пока ехали.

По окончании курсов мы должны были написать работу. Я долго не мог определиться с темой. В результате решил писать о том, чем я планировал в будущем заниматься - о самодеятельном туризме.

Удивительно, но та курсовая работа у меня сохранилась!. И теперь я могу её перечитать и понять, что же было правильно в моих тогдашних мыслях , а что не очень.

Работа называлась так: «Туризм – как способ военно-патриотического воспитания подрастающего поколения». И мог ли я представить, что эта работа, эти мысли определят мою деятельность на годы вперёд. Конечно же нет!

Однако, уже в то время я начал ездить на ещё одни курсы по начальной туристской подготовке, что проходили в МосгорСЮТур. По окончании этих курсов планировался зачетный поход первой категории сложности по Западному Кавказу.

Также я наладил контакты с клубом туристов Октябрьского района города Москвы. Руководил клубом Бояркевич Вячеслав Васильевич. Совместно с клубом я начал организовывать походы выходного дня, выезжать на турслёты.

Учился я и у своих школьников. Прежде всего, искусству коммуникации. Не имея большого опыта выступлений на аудиторию слушателей, я оставался несколько зажатым. Меня легко было отвлечь, сбить с толку. И шкодники, то есть школьники, этим активно пользовались.

Чего стоил один Павел Лунин. Невысокого роста он напоминал мне дракончика из мультфильма с такой же лукавой улыбкой и взглядом. Он любил задавать каверзные вопросы и пускаться в пространные философские рассуждения. Я всегда с тревогой думал, а чего в этот раз он отчебучит? И с облегчением выдыхал, когда урок заканчивался.

Или взять хотя бы братьев Емельяновых. Старший учился в десятом математическом классе, а младший в девятом педагогическом. Ну, это две противоположности. Старший - высокий, степенный, знающий себе цену, очень грамотно рассуждающий. У младшенького шило было в одном месте. Я никогда не мог предугадать ,что он сделает в следующий момент.

Девочки от мальчиков тоже не отставали. Вспоминается такой случай.

Стоим мы с Владимиром Ивановичем на первом этаже красного здания. Ждём учеников. Он своих, я своих. Опаздывают. А утром выпал снег.

Первыми приходят ребята на урок труда все в снегу. Понятно в снежки играли. А моих еще нету. Видно тоже в снежки играют, детство вспомнили. Приходят такие же снежные и запыхавшиеся. Причем и ребята, и девчонки. Опоздали на 15 минут! Я делаю строгое лицо и спрашиваю:

- Это что же вы так опаздываете?

- Ой, Андрей Сергеевич, у нас была контрольная , нас задержали.

- А почему вы все такие заснеженные и вспотевшие?

- Мы к вам на урок торопились, так торопились… Вот и запыхались.

- Ну ладно. Снимайте пальто и поднимайтесь в класс.

Проходит ещё десять минут. Друг за дружкой ребята рассаживаются за парты. У всех щеки румяные с мороза и от снеговых забав, а лица довольные. Одна девица сидит и тетрадью обмахивается, а потом отодвигает ворот кофточки и дует себе внутрь, при этом с улыбкой на меня поглядывая.

Мне ничего не оставалось, как сделать вид, будто бы я ничего такого не заметил и начать вести урок.

Глава 5 Новый год

Да, женщины они такие – никогда не упускают возможности проверить воздействие своих чар. Что же, гормоны никто не отменял. А в юношеском теле их целый ураган.

И, пока молодые люди спускали «пар» в качалке у Ген Геныча, у меня в тире и в других местах, укрощая тем самым свою гиперактивность,то юные прелестницы оттачивали мастерство обольщения на ком только могли. Как ни крути, а против природы не попрёшь.

Постепенно мои занятия приходили в норму. Ребята так сильно, как в тот заснеженный день, не опаздывали. Задерживались, конечно, но в пределах нормы. Бывало, что кто-то и не доходил до кабинета НВП, а просто растворялся в соседних дворах или убегал домой на перекус.

Активно шли занятия в тире. Новые винтовки были мощнее старых, так как пружины у них ещё не износились. Я сам наладил у винтовок прицелы. И стреляли они довольно точно, что не могло не радовать.

Ребята долго привыкали к тому, что у новых винтовок не было рычажка, который нужно было нажать, чтобы переломить ствол для последующей зарядки. Но, через какое-то время они привыкли и уже не обращали внимание.

Порадовало меня то обстоятельство, что и девушки с азартом учились стрелковому делу. К тому же они быстрее ребят производили разборку и сборку автомата Калашникова.

Пульками нас снабжало ДОСААФ. В основном мы стреляли пульками ДЦ. Их в коробке было 350 штук. Стреляли они точнее, чем пульки Диаболо. Ведь пульки Диаболо были значительно легче пулек ДЦ. Бывало, что за урок мы успевали расстрелять целую коробку пулек ДЦ.

Выручал меня тир, когда приходилось заменять уроки Владимира Ивановича во время его болезни. Ученики средней школы от пятого до восьмого класса приходили на урок труда в красную школу. Тогда я их отводил в тир, и они с удовольствием тренировались в стрельбе.

Научиться стрелять из пневматической винтовки не сложно. Но вот, чтобы стрелять правильно и точно попадать в цель, тут надо постараться.

Старшеклассники приходили в тир и после занятий. Им уже было неинтересно стрелять по бумажным мишеням, и они сами придумывали себе новые цели. Доходило до того, что они соревновались между собой в стрельбе по спичечным головкам. Вот где был самый азарт!

Знаю, что в последующем некоторые из них стрельбу не бросили и стали заядлыми охотниками.

Декабрь близился к концу. Наступала пора новогодних утренников.

В актовом зале на пятом этаже красного здания установили и нарядили живую ель. По залу распространялся густой еловый запах. На ёлке горели разноцветные огни и висели игрушки, сделанные руками самих школьников.

В начальной школе уроки труда, а теперь технологии, вела Маркова Татьяна Григорьевна. Это с её помощью ребята и сделали ёлочные украшения. Можете себе представить настроение школьника, когда он видел на ёлке игрушку, сделанную своими руками.

Учителя сами писали сценарии новогодних утренников, ведь они устраивались для каждой параллели классов.

Какой же новогодний утренник без Деда Мороза, Снегурочки и Бабы Яги. Так как работников-мужчин в красном здании было раз, два и обчёлся, то и мне выпала честь на одном из утренников сыграть роль Деда Мороза. Вот, кто исполнял роль Снегурочки, уже не помню. Давно это было. Зато вспомнил анекдот жизненный очень и тоже про новогодний утренник. Полагаю, этот утренник проходил на улице. И детвора водила хороводы вокруг наряженной елки. Кстати, сегодня это часто практикуется.

Так вот. Актёры, исполняющие роли Деда Мороза и Снегурочки , пришли на утренник, что называется, с большого бодуна. Вот водят они хороводы вокруг ёлки, песни поют. И тут Снегурочке приспичило по-маленькому. Куда деваться? Не уйдёшь же с праздника. Не поймут. И она присела под ёлочку, как будто отдохнуть. Сидит, свои дела делает. А детвора видит, что Снегурочка под ёлкой сидит , и под ней лужа образуется и спрашивает:

- Ой, Дедушка Мороз, а что это со Снегурочкой случилось?

Дед Мороз посмотрел на Снегурочку и выдал вердикт:

- Тает, зараза!

Разумеется, на нашем утреннике такого казуса не произошло.

Роль Бабы Яги исполняла Татьяна Григорьевна.

Мы же знаем, что Баба Яга летает на метле. И чтобы показать, что бабушка спустилась с небес, придумали трюк – Баба Яга через отверстие в потолке по канату спускается в зал. Якобы метла её на крышу занесла.

Трюк удался! Дети были в восторге. Баба Яга с метлой за спиной, будто с винтовкой спускается по канату и сразу идёт в бой – строить свои козни.

Такие яркие моменты очень сильно врезаются в память. Это мне, уже взрослому тогда человеку. А ведь детская память ещё крепче. Бывает, и через шестьдесят лет помнишь события, окрашенные эмоционально, а что-то забывается совсем.

Вот и сейчас из глубин моей памяти всплывают события того самого первого моего выезда совместно с турклубом, под руководством Бояркевича Вячеслава Васильевича, на базу рыболовов и охотников.

База находилась на берегу Рузского водохранилища недалеко от деревни Палашкино. Очень похоже, что на этом месте сейчас располагается глэмпинг с очень интересным названием Ruza River Club.

От базы в нескольких сотнях метров располагался памятник «Место гибели генерала Доватора». Удивительно, но среди ветеранов 13-й гвардейской стрелковой дивизии нашелся человек, который был участником тех событий. Им оказался Заслуженный художник России Кравчук Григорий Васильевич. Рассказ о нем будет позже.

Со мной на базу рыболовов и охотников поехало пятеро ребят старших классов. Группа собиралась со всего района из разных школ. Мы заняли практически целиком всю базу.

На время пребывания на базе было запланировано много различных мероприятий и конкурсов, игры на улице, радиальные выходы. Жили мы в комнатах по четыре и шесть человек. Особенностью было то, что готовили еду мы себе сами. Поэтому заранее был расписан перечень продуктов и консервов.

Сразу выяснился очень неприятный момент – мои ребята готовить совсем не умеют или не хотят. Возможно и то и другое. Ну как можно было додуматься, засыпать в кастрюлю целую пачку манной крупы в холодную воду. Эксперименты по готовке на этом закончились. Максимум на что были способны ребята, так это вскипятить чайник на плите. Естественно, ни о каких индивидуальных чайных пакетиках и речи не было. Чай заваривали в обычной кружке.

Сам я готовить на всех не собирался, поэтому распределил дежурство. Но и здесь меня ждал облом. Ребята предпочли питаться всухомятку. Открывали банку с консервами и с хлебушком, а потом и с сухарями эту банку опустошали. Делали они это в комнате, соответственно и крошки, и мусор множились с каждым часом.

Когда зашёл к ним в комнату, то сделал им замечание. Потом зашёл второй раз – ситуация не изменилась. Опять убедительно попросил их навести в комнате порядок. Захожу в третий раз, а они в карты играют! Пришлось гаркнуть на них:

- Ах, вы ж, ёпппппп…Если через десять минут в комнате не будет порядка, то пойдете у меня снег чистить вокруг базы и дорожки мести!

Смотрю, мои ребятки медленно сползают с кроватей и принимаются за уборку. Подействовало! После один из них мне признался:

- Андрей Сергеевич, мы никогда вас таким взбешённым не видели. Мы думали, вы нас на кусочки порвёте.

- Думали. – ворчал я. – Зачем надо было доводить преподавателя до белого каления?

- Ну, мы же не знали.

- Вот теперь знайте!

После этого случая отношения наладились. Они меня больше не злили. Но и я был уже ученый – сам старался не злиться, а как бы сразу договариваться «на берегу». В дальнейшем этот опыт мне пригодился. Ребята, есть ребята. Они всегда будут шалить и проказничать. Важно, чтобы они понимали меру своей ответственности.

Показал я ребятам, как готовить разные супы из консервов. Они ели и нахваливали. Удивлялись, что из простых консервов можно приготовить такие вкусности.

Мы много времени проводили на улице – катались с горки, играли в снежки. Хотели построить снежный дом – иглу. Но у нас не получилось. Что–то напутали при строительстве. Правда, не расстроились, а убежали греться на базу.

Дни на базе пролетели быстро. Мы вернулись в Москву. Как говорили ребята, вернулись в цивилизацию.

Примечание:

На первой фотографии актовый зал красной школы с установленной ёлкой. Вторая фотография -Баба Яга по канату спускается с крыши. Третья фотография - Баба Яга строит козни. Четвёртая фотография - в центре Бояркевич Вячеслав Васильевич. Пятая фотография - реакция зрителей. Шестая фотография - конкурсанты исполняют песню собственного сочинения. Как говорится, сами написали, но слова ещё не выучили.

Глава 6 Школьный музей

Началась третья четверть 1988-1989 учебного года.

Я уже немного освоился, и уроки не казались мне чем-то недостижимым. К тому же я понял одну вещь – урок НВП был, как теперь говорят, практико ориентированным. Разумеется, там были и теоретические темы. В учебнике они подробно разбирались. А вот практику отработать было непросто. Ведь нормативы были достаточно жесткие.

Постепенно школьный музей заполнялся экспонатами и приобретал свою первоначальную форму.

С интересом следил за его обновлением. Для меня школьный музей был новым явлением. Ведь в школах, где я учился, не было ничего подобного. Поэтому мне неоткуда было взять практического опыта. Этот опыт я приобретал здесь и сейчас.

При входе на стене школы была установлена табличка с надписью «Народный музей боевого пути 13-й гвардейской Полтавской ордена Ленина дважды Краснознаменной орденов Суворова и Кутузова стрелковой дивизии.

Музей располагался на третьем этаже. Он занимал всю рекреацию этажа. К нему также относились ветеранская комната и подсобка.

По экспозиции музей делился на три части: Сталинградский зал, галерея Героев, зал Победы. В ветеранской комнате была создана композиция, посвященная трудовым подвигам ветеранов дивизии. Также в комнате собирался Совет ветеранов 13-й гв.с.д.

Тематика Сталинградского зала была посвящена началу боевых действий при обороне Киева, боям на курской земле, рождению Гвардии, обороне Сталинграда.

В галерее Героев висели портреты Героев Советского Союза, получивших это высокое звание, находясь в рядах дивизии.

В Сталинградском зале и зале Победы по центру были установлены стеклянные витрины с экспонатами. На стенах висели плакаты, схемы боёв, портреты военачальников, фотографии ветеранов. Их было много. Вдоль стены по всему периметру музея были установлены витрины. В них находились экспонаты, собранные учителями и школьниками , и подарки ветеранов.

Экспозиция зала Победы была посвящена второму этапу Великой Отечественной войны, начиная с лета 1943 года до её окончания. Там также располагалась большая карта боевого пути 13-й гвардейской стрелковой дивизии. В самом начале карта была электрифицирована, но после ремонта в ней что-то было повреждено. Восстановить действующую модель не получилось. Правда, если необходимость восстановления возникнет, это можно будет сделать.

Помимо самой экспозиции музея, на втором этаже размещалась картинная галерея. Там были представлены картины, подаренные школе художниками Октябрьского района города Москвы.

Среди всех картин выделялась одна своими размерами. По моим прикидкам площадь картины составляла 4,5 х 2,5 метра. Другими словами она занимала почти всю стену. Тематика картины была посвящена Гражданской войне.

Никакой речи не могло быть, чтобы поставить хоть какое-то ограждение вокруг этой картины. Ведь это было не отдельное музейное помещение, а рекреация школы, где во время перемен находились школьники начальных классов. И я полагаю, что это было ещё хорошо. Будь это в средней и старшей школе, то участь картины была бы ещё печальней.

Детки постоянно пытались отколупнуть кусочки масляной краски, тем самым проверяя картину на прочность. Происходило это варварство в нижнем ярусе картины, ведь до самого верха малыши достать не могли. С другими картинами было проще, так как размером они не превосходили эту большую. И висели несколько выше.

После второго более капитального ремонта в 2003 году принято решение картинную галерею со второго этажа убрать. Но вот убрать её было некуда. Подвальные помещения не подходили ввиду постоянной сырости. И мне пришлось срочным порядком раздать картины в другие школьные музеи Юго-Западного округа Москвы, подходящие им по тематике.

Однако с большой картиной вышла загвоздка. Деть её было некуда. Пришлось раму разобрать, а саму картину свернуть и убрать на хранение в школьную библиотеку.

Ещё одну картину пришлось подарить администрации Черёмушкинского рынка, так как на картине было изображено именно это здание. Впрочем, я могу и ошибаться, но на тот момент сомнений у меня и администрации рынка не возникло. Они с удовольствием приняли эту картину.

Но я сильно забежал вперёд, ведь до 2003 года ещё более десяти лет.

Однажды я обратил внимание на пожилого мужчину, который ходил, прихрамывая, с кистью и красками по второму этажу. Он внимательно осматривал картины и, увидев повреждение, доставал краску и ретушировал изображение. При этом мужчина не зло так ворчал, что, мол, не следим мы за сохранностью музейного фонда. Что я мог ему ответить? Согласиться? Сказать, что это не так, что мы денно и нощно бдим и от картин не отходим? Разумеется, я промолчал. Как тут уследишь за шаловливыми ручками школяров? Разве только всё убрать под замок.

Позже я с ним познакомился. Это был ветеран 13-й гвардейской стрелковой дивизии художник Кравчук Григорий Васильевич. Большинство картин и портретов, которые располагались в музее, были написаны его рукой. Это были и большие портреты военачальников, написанные масляными красками, Много было портретов , исполненных карандашом.

В тот самый первый день нашего знакомства мы не могли поговорить с ним о многом, так как подретушировав картины, Григорий Васильевич ушёл работать в свою мастерскую. Впоследствии я не раз удивлялся его работоспособности. Он был полон идей и творческих планов.

***

Заканчивался первый месяц 1989 года. Постепенно я сдружился с Владимиром Ивановичем Маловым. Бывало, мы вместе ожидали своих учеников на урок. Они частенько «задерживались».

Обычно Владимир Иванович присаживался за первую парту в мастерской. Я устраивался неподалёку и, в ожидании опаздывающих учеников, мы вели непринужденную беседу. А после окончания уроков вместе шли в школьную столовую.

Обед в школьной столовой стоил 40-50 копеек в зависимости от меню. После обеда у каждого находились свои дела.

Но вскоре случилось событие, в котором и мне пришлось поучаствовать в качестве нештатного фотографа. В одну из суббот начала февраля в начальной и средней школах произошла встреча с ветеранами 13-й гвардейской стрелковой дивизии.

Для меня это стало некоторой неожиданностью. Ведь я ни разу не участвовал в таких мероприятиях. Мне было интересно всё, так как я понимал, что это надо использовать в своей работе по военно-патриотическому воспитанию учащихся. Но как это сделать на практике, для меня оставалось загадкой.

И вот в первую субботу февраля в начальную школу начали прибывать ветераны. Сначала они собрались в ветеранской комнате и провели очередной свой совет. Я так понял, что на совет пришли те, кто туда входил. Другие ветераны в средней школе проводили урок Мужества. То же самое проходило и в начальной школе.

Примерно в середине дня всех ветеранов пригласили в актовый зал, где состоялся концерт школьной самодеятельности.

В 1989 году школьная форма была введена по всему Советскому Союзу. Для мальчиков начальной и средней школы были предусмотрены курточки и брюки темно-синего цвета. Для старшей школы уже шел форменный пиджак. Для девочек шились платья темного цвета и фартуки. Фартук для праздничного дня был белого цвета. Вся школьная форма была износостойкая. Проверено на себе и брате. Я ведь тоже застал эту форму, правда, уже в старших классах. А вот брат носил её с первого класса. Причем иногда и гулял в школьной форме. Ему за такое влетало от мамы, но форма выдерживала до летних каникул. А к следующему учебному году покупалась новая форма, ведь дети растут быстро.

Я в тот день сделал много фотографий. Не все получились качественными. Снимал в помещении со вспышкой. Но её иной раз и не хватало. Конечно, сейчас можно сделать цифровую фотокоррекцию. Однако и её возможности ограничены.

После концерта всех ветеранов пригласили в школьную столовую, где для них были накрыты столы для чаепития. Там за чашкой чая ветераны могли пообщаться между собой в неформальной обстановке.

Тогда же я узнал, что подобные встречи проходят два раза в год. Зимняя встреча проходит в начале февраля и посвящается окончанию Сталинградской битве, в которой 13-я гвардейская стрелковая дивизия принимала непосредственное участие. И ещё эта встреча посвящалась Дню рождения дивизии. В январе 1942 года 87 стрелковая дивизия, в которую был преобразован 3-й воздушно-десантный корпус, стала гвардейской и получила порядковый номер 13.

Событие это стало значимым. Ведь помимо почетного наименования, увеличивалось и вещевое довольствие красноармейцев. Но, прежде чем дивизия стала гвардейской, ей пришлось с боями и потерями пройти многие километры фронтовых дорог.

Об этом я узнал позже, прочитав книгу Александра Ильича Родимцева «Твои, Отечество, сыны». То, что книга попала мне в руки, получилось случайно. Но, как говорится, все случайности закономерны! И история эта связана также с февралём, вернее с Днём Советской Армии и Военно-Морского флота. Сегодня этот праздник отмечается как День защитника Отечества. История эта очень занимательная и не менее поучительная.

Примечание:

На первой фотографии экскурсию по музею проводит Председатель Президиума совета ветеранов 13-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковник Самчук Иван Аникеевич (первый слева). Третий слева, художник Кравчук Григорий Васильевич.

Глава 7 А ну-ка, девушки! А ну-ка, парни!

Только прошла эта встреча с ветеранами, как на следующей неделе вызывает меня директор школы к себе на аудиенцию.

Прихожу в белое здание после уроков. Заглядываю в кабинет к директору. Алла Евгеньевна, увидев меня, приглашает зайти и указывает на стул, мол, присаживайся.

Захожу, присаживаюсь. Директор смотрит на меня внимательно и говорит:

- Андрей Сергеевич, через две недели будет праздник День Советской Армии и Военно-Морского флота. Мне бы хотелось, чтобы вы организовали школьное мероприятие, посвященное этому празднику.

У меня аж дыхание перехватило. Какое мероприятие? Как его организовать? Кто будет выступать? Все эти вопросы промелькнули у меня в голове за секунды. Собравшись с духом, я вымолвил:

- Алла Евгеньевна, почему я? Нет у меня опыта проведения подобных мероприятий. Да и ребят я не так хорошо знаю. И как должно выглядеть это мероприятие?

- Вы у нас отвечаете за военно-патриотическое воспитание, а праздник всё-таки военный. Вот вам и карты в руки. Что касается опыта, ничего страшного – дело наживное. Вам поможет учитель физкультуры Пушков Геннадий Геннадьевич. Обсудите с ним программу мероприятия, участников. Да и подумайте, что можно использовать в качестве призов. Надо будет только выписать счет для оплаты.

-Хорошо, Алла Евгеньевна. – выдохнул я без всякого оптимизма.

- Не затягивайте, Андрей Сергеевич, две недели срок небольшой. – сказала директор школы и посмотрела на меня со снисходительной улыбкой.

Да, вам хорошо говорить, Алла Евгеньевна, что ничего страшного. Так думал я, выходя из кабинета директора. В голове моей было пусто. Я понятия не имел – с чего мне нужно начинать. Ну, раз я сейчас в белом здании, то надо переговорить с Ген Генычем. И я прямиком направился в спортзал.

К счастью физрук был на месте. Я в красках и на эмоциях поведал о тех задачах, которые поставила директор, и уткнулся в него вопросительным взглядом.

Геннадий Геннадьевич, видя моё напряжение, улыбнулся и сказал:

- Чего ты так взволновался, Сергеич? Всё будет. Подготовим. Проведём.

- Какое проведём?! Я всего полгода в школе работаю. Ребят ещё не знаю. И чего мы должны подготовить?

- Во-первых, можно провести что-то вроде весёлых стартов. Но, учитывая то, что праздник военный, можно организовать соревнования наподобие телевизионной передачи «А ну-ка, парни!»

- Да, помню, была такая передача. Но там парни с парашютом прыгают, на машинах гоняются. У нас ни того, ни другого нет. Да и не можем мы так школьниками рисковать.

Геннадий Геннадьевич внимательно следил за моими рассуждениями, а потом сказал:

- Не переживай ты так. Сделаем номера проще. Ещё можно организовать соревнования по стрельбе из пневматических винтовок.

Ген Геныч был само спокойствие. Постепенно его спокойствие передалось и мне. И я уже не считал, что всё происходящее прям катастрофа-катастрофа. И после получасового обсуждения программы праздника, мы решили, что с меня винтовки и призы. С него программа и команды ребят.

Уже, выходя из белого здания, я думал, что так-то вроде и ничего. Прорвёмся.

***

Я медленно двигался от белого здания к красному, и мысли, как мне всё это устроить крутились у меня в голове.

В семидесятые годы и до середины восьмидесятых годов прошлого века популярными были передачи советского телевидения «А ну-ка, девушки!» и «А ну-ка, парни!». И, если девушки соревновались между собой в конкурсах, призванных продемонстрировать различные женские умения, то парни должны были продемонстрировать силу, ловкость, выносливость.

Интересно, что даже Владимир Высоцкий в своей песне « Жертва телевидения» отметил:

Потом — ударники в хлебопекарне Дают про выпечку до двадцати. И вот любимая — «А ну-ка, парни!». Стреляют, прыгают… С ума сойти!

И там же: «А ну-ка, девушки!» «А ну-ка, парням!» вручают премии в О-О-ООН!».

Ну да, премии. А мне же надо призы подготовить. И что же мне тут придумать? Тут я вспомнил, что у нас книга – лучший подарок. Точно, книги! Книги по военной тематике, раз мероприятие посвящено Дню Советской Армии и Военно-Морского флота.

Встретившись с Владимиром Ивановичем Маловым, я рассказал ему о той задаче, что поручила мне директор. И то, что мне надо будет приготовить призы в виде книг по военной тематике.

Владимир Иванович посоветовал мне съездить в Дом военной книги, который находился на Садово-Спасской улице, дом 3. Это станция метро Красные ворота или бывшая Лермонтовская.

Это сегодня можно, не выходя из дома, сделать заказ, оплатить, и тебе его доставят. А тогда мне пришлось ездить в магазин три раза. Первый раз, чтобы договориться и узнать о возможности безналичной оплаты и реквизиты магазина. Второй раз приехать с письмом от школы, выбрать книги и выписать счет на оплату. Дождаться оплаты и только потом приехать и забрать товар.

Когда я отбирал книги, то я обратил внимание на книгу, имя автора которой мне было знакомо – Александр Ильич Родимцев. Мне захотелось взять побольше этих книг, но оказалось, что в наличии их всего пять или семь штук. Что сделаешь, пришлось забрать все оставшиеся. Вот так я впервые и увидел книгу Александра Ильича Родимцева «Твои, Отечество, сыны», которая рассказывает о начале боевых действий и до выхода из окружения под Харьковом.

Передо мной стоял также вопрос, а как мне обеспечить безопасную стрельбу из пневматических винтовок. Одно дело оборудованный тир, и совсем другое – стрельба на выезде.

Исходя из того, что совсем уж криворукие ребята стрелять не будут, я решил использовать картонные коробки, внутрь которых вставить по листу фанеры. Мишени крепились к одной стороне коробки, а с противоположной стороны внутри коробки вставлялась фанера. Пулька пробивала мишень и коробку, но не пробивала фанеру. Отскакивала от фанеры и оставалась в коробке. Прежде конструкцию опробовал в тире. Ожидания оправдались.

***

Две недели пролетели быстро. И вот 23 февраля. Тогда этот день был праздничным, но не выходным. Так что все были на работе.

Я очень сильно переживал - как всё пройдёт? Надо было заранее перенести в белое здание винтовки, коробки, приготовить призы.

У Геннадия Геннадьевича зал был украшен флагами и воздушными шарами.

К назначенному времени стали собираться команды и зрители. Для меня было странно то, что эти соревнования вызвали такой ажиотаж. Лавочек для всех зрителей не хватило и ученики пятых-шестых классов стали устраиваться там, где смогли.

Я был сосредоточен на стрельбе. Команды подходили и по очереди выполняли упражнение. Поэтому, что происходило на других участках, я смотрел только краем глаза.

Геннадий Геннадьевич придумал для ребят различные состязания, начиная от челночного бега до почистить картошку на скорость. В жюри были ребята десятиклассники.

В общем, мероприятие прошло в шуме и гаме. И я полагал, что оно провалено. Но нет, выговор я от директора не получил, да и похвалы особой тоже не было.

Впоследствии, побывав на многих подобных мероприятиях, я понял, что у нас было всё более-менее прилично. Главное, что без ЧП.

Вскоре было ещё одно мероприятие, посвящённое Женскому дню 8 Марта. Тут уже я выступал в качестве приглашённого фотокорреспондента. Но фотокор из меня получился так себе. В помещении фотографировал со вспышкой. Но она была слабенькая, и снимки получились темными. К тому же, при проявке пленки чего-то напутал с химикатами, и на снимках остались белые точки. При оцифровке я пытался их убрать, но это занятие оказалось слишком муторным. И я забросил это дело.

Очень даже удивительно, как эти плёнки сохранились и попали мне в руки столько лет спустя. Видимо, всему виной моя болячка. После операции делать мне было нечего, вот я и занялся разбором своего архива.

Опять я отвлёкся.

Накануне женского праздника в актовом зале было организовано чаепитие и концерт школьной самодеятельности. Ребята поздравили учителей и девчонок с Днём 8 Марта. В непринуждённой предпраздничной атмосфере педагоги смогли пообщаться между собой и насладиться творчеством учеников.

Для меня подобное общение было в новинку. Ведь, когда я учился в средней школе, у нас не было таких мероприятий. Или они прошли мимо меня.

Также не могу не упомянуть о ещё одном событии – День самоуправления. В этот день старшеклассники заменяли собой учительский персонал и администрацию. К этому дню ребята готовились тщательно. Разумеется, контроль взрослых присутствовал, но тем не менее.

Некоторое время спустя, я понял в чём суть этого Дня самоуправления. А суть заключалась в том, что каждому старшекласснику предоставлялась возможность на себе почувствовать всю ответственность учителя и администрации. Ведь, как я полагаю, что только ответственность даёт нам право. А безответственный прав не имеет. Он ни за что не отвечает. Вот такая философия.

К тому же, я помню свою зажатость перед выступлением на сцене или перед классом. Как, бывало по началу, терялся, если кто-то меня отвлекал. Ученики же ушлые, непременно этим пользовались. Поэтому так необходим был опыт публичных выступлений, но его не было. Приходилось учиться ускоренным порядком. Иногда и на своих ошибках.

В школе работал театральный кружок. Вела его Баранова Татьяна Яковлевна. Иногда она прямо таки заставляла своих учеников заниматься сценическим искусством. И некоторые из её учеников попробовали себя в кино.

Этот принцип – предоставить возможность примерить на себя «пиджачок профессии», я стал использовать и в своей педагогической практике.