Военные записки

Глава 1

По дороге на эту войну группу тщательно проверяли сотрудники государственных муниципальных и федеральных служб, несколько раз изучавшие документы и обыскивающие багаж. Кроме государственных должностных лиц, группу останавливали с досмотром еще и неведомые наемники из местных хорошо вооруженных банд и каких-то полувоенных-полупартизанских вооруженных формирований.

Лишь один раз их группу досмотрели вполне профессионально и грамотно, но и тогда ничего подозрительного не обнаружили, потому что тертые калачи с самого начала решили не рисковать, и все «нужное» раздобыть на месте, и так оно и получилось.

Бамбус, внимательно наблюдавший за действиями досматривающих тогда испытал чувство профессионального уважения к этим атлетически сложенным блондинам. Уважение за не столько за их выучку и грамотность, сколько за то, что они не вымогали денег, не присваивали понравившиеся предметы, не угрожали расстрелом и подвалом, а просто хорошо и неспешно делали свою работу. Но такое случилось лишь раз, и когда же наконец группа добралась к городу, что был определен им как место дислокации, то ребята вошли в город удачно. Тихо, буднично без потерь, но к сожалению, ребята застряли в здесь на долгих три месяца, вместо двух, запланированных изначально.

На северном въезде в этот небольшой южный город, вдоль дороги с правой стороны располагались одноэтажные дома частного сектора. Иногда из широких створок домовых ворот выбегали мальчишки и грозили кулачками проезжающим по трассе военным авто. Сами дома были небогатого, но зато аккуратного вида, около них росли высокие деревья, в солнечное время года покрытые зелеными листьями. Эта зелень, вкупе со светлыми стенами домов, разбавляла общее впечатление об увиденной новой местности которое сложилось у Бамбуса как о чем-то сером, тягучем, грозным, молчаливым с землею, пропитанной густой и яркой кровью.

Движение автотранспорта стало медленным, в салон автомобиля сильный ветер нес пыль, и сидевший впереди рядом с водителем Бамбус закрыл окно со своей стороны. По выработанной привычке никто, кроме водителя. из сидевших в автомобиле мужчин не смотрел на дорогу, и Бамбус удивленно глядел на черноволосого мальчика лет десяти, который выбежал из переулка и быстро понесся к дороге. Мальчик подбежал к автомобилю, что двигался перед ними, это был какой-то странный джип с открытым верхом. Вероятно, эту «Тойоту» переделывали кустарным способом каким-то автосервисе, и теперь в ее кузове виднелся металлический столик, вокруг которого сидели четверо мужчин в камуфляже и с АК-74 в руках.

Движение на трассе окончательно приостановилось, и Бамбус увидел, как подбежал мальчишка добежал до джипа и бросил что-то тяжелое (Бамбусс приметил это по полету предмета) и небольшое по размеру в кузов авто джипа и сразу же после броска мальчишка убежал. Мужчины в джипе засуетились, но это было уже поздно, потому что через несколько секунд раздался взрыв и двоих людей выкинуло на дорогу, а двое остались в кузове.

-Пацан гранату бросил- понял Бамбус. -Наверное, противотанковую, хотя там два предохранителя, да и полет не сходится, кувырков не было...Метательная мина самодельная, наверное... -

Бамбус вновь нашел взглядом фигурку мальчишки, убегающего по кривой улице. Догонять его смысла не было- местный житель на знакомой местности в жилой застройке скроется в два счета, а стрелять в спину ребенка- претило.

Бамбус вышел из авто, подошел к одному из лежащих на дороге мужчин, тот был в сознании и очень спокойно произнес: -Граната закатилась под столик... откинуть и выпрыгнуть не успел.

Бамбус успокаивающее прикоснулся к нему, стал говорить обычное в таких случаях:-Держись браток, все будет хорошо... Мужчина благодарно улыбнулся Бамбусу, а тот был рад, что этот человек хотя- бы умирает быстро и без мучений, находясь в болевом шоке. В принципе, все равно что говорить умирающему, какие именно слова, главное чтобы тон был спокойный и ободряющий. Умирающий от массированной потери крови человек еще раз улыбнулся словам Бамбуса и наверное еще каким-то своим переживаниям, и затих навсегда.

Аккуратно обойдя натекшую из мертвого лужу крови, Бамбус заглянул в кузов и увидел, что металлический столик почти не поврежден. Ноги и низ тел пассажиров посечены осколками, и один был неподвижен, то ли мертвый, то ли без сознания, а второй кричал истошно что-то не по -русски и выл от боли. "Поражен нервный узел, парень очень сильный и болевой шок его не накрывает»,- понял Бамбус.

-Уколите его- распорядился он за спину. -Взамен заберите у них из аптечек их промедол или что найдете.

Водитель джипа, одетый по-гражданке, выглядел испуганным и бледным, но внешне вполне целым, был очень бледен и его светлые волосы растрепались. Он держал оружие наизготовку, и увидев Бамбуса развернулся к нему всей своей могучей фигурой и стал быстро говорить, как-бы оправдываясь:

- Я говорил им чтобы не в карты там резались, а по сторонам смотрели и никого не подпускали к этой колымаге!...Эх, жаль ребят! Водителю Бамбус понимающе и сочувтвенно покивал...

После, когда похали дальше, просчитав увиденное, Бамбус пришел к выводу, что здесь лёгкой прогулки не будет. Местные жители, даже дети, уже сейчас воспринимали их как оккупантов. С учетом несомненной мужественности и воинственности местных, дела обещали кончиться плохо.

Политическое решение руководства страны о проведении военной операции изначально было неверным, а его реализация произошла «на коленке», без расчёта последствий бездумного применения грубой военной силы. Теперь и далее расплачиваться за ошибки руководства придется солдатам и офицерам.

К сожалению, время и дальнейшие события показали, что Бамбус не ошибся в своих первоначальных выводах.

Глава 2

В здании Главного оперативного управления Бамбусу представили командира гарнизона того «секретного объекта», в котором столичным начальством было отведено место для дислокации его группы. Командир этот Бамбусу сразу понравился: Шумный и громогласный полковник, великан- украинец, плотного телосложения, с веселым, лукавым взглядом красивых карих глаз. -«Ворюга. Хохол. Хитрован, но не сдаст в случае чего. И группа при нем будет в тепле и сытости»-Бамбус привычно вычленил для себя главное. Потом он внимательней вгляделся в украинские глаза полковника и с радостью заметил в их глубине потаенный безотвязный страх и растерянность.

-«Такой много воевать и за приключениями не погонит, при себе нас держать будет. И это отлично:- отсидимся, время командировки незаметно пролетит -и домой! Только полкану трофеями надо будет регулярно кланяться, а это не беда, добудем ему здешних редкостей. Пусть он ими кланяется генералам, лишь бы нас не трогал». -Эти мысли пролетели в голосе Бамбуса, пока полковник аккуратно тряс ему руку.

Полковник пожелал самолично проводить группу «в расположение», и Бамбус охотно согласился. По дороге чичероне рассказывал ему разные военные байки, ненавязчиво и толсто намекал на личное участие в каких-то секретных операциях. Рассказывал он и о тех ужасах, что творил противник с беспомощными пленными и ранеными солдатами и офицерами. Бамбус слушал, кивал вежливо к месту, и улыбался где надо, но мысли его были далеки от побасенок этого вояки. Война никогда не занимала его более, чем надо. И военное начальство было для него всего лишь привычным и необходимым злом, вечно приносящим одни неприятности.

Этого полковника он «просчитал» так: -Попал сюда либо «по -залету», либо добровольно в надежде на скорое выдвижение в чинах и чтобы в его удостоверении офицера появилась желанная запись, дающая право на гордое «Боевой офицер» и дальнейший кадровый рост.

Ну и конечно, полковник надеется подобрать здесь то, что плохо лежит, наладить с местными взаимовыгодный обмен. Ни в коем случае не наркотики, потому что этот поток оседлан большими генералами и спецслужбами, а так, по- мелочи.

Наверняка местные маркитанты уже протоптали к полковнику тропку и цветет пышным цветом взаимовыгодная торговля. Полковник хозяйственный, он имеют долю с местной торговли «на прилегающей к объекту территории», выводит налево снаряжение, оружие, боеприпасы, ГСМ. Взамен местные приносят ему плотные свертки с фальшивыми долларами, но такого хорошего качества, что большинство детекторов определяют их как подлинные. К этим деньгам вдобавок местные обещают холить и лелеять таку важную и полезная птицу.

Полковник не верит местным и боится их до смерти, ведь он замечает их взгляды, когда они думают, что он их не видит. Скоро он станет «сливать» ловким агентуристам и своих, это неизбежно. Но может, к тому времени полковника либо убьют (что вряд- ли), либо он сам уедет, или кончится срок их пребывания здесь.

Когда подъехали к расположению, то полковник на правах гостеприимного хозяина заявил, что велит затопить баньку для дорогих гостей, накормить их вкусно и жирно.-Ему очень нужны мы, как личная охрана- понял Бамбус- Это будет совсем просто и хорошо.

Но рассмотрев объект дислокации, Бамбус нахмурился от этого их будущего расположения. Это были три двухэтажных здания белого цвета, вероятно образовательное учреждение в прошлом, вроде школы или детсада. Сейчас на их плоских крышах располагались пара огневых точек- коричневые мешки с песком, а за ними наверняка прятались невидимые сейчас пулеметчики.

По периметру невысокого забора, окружавшего здания, неспено прогуливались парные патрули-ладные и широкоплечие парни в новеньких, чистых пятнистых комбинезонах.

-Хгляди, какие Рэмбо!- хагнул полковник, показывая на них рукой.

-»Да плевать мне твоих «рэмбов»- подумал на это Бамбус. «Снимут» их легко в минуту, и вся недолга.

Наличие по всему периметру огромного количества торговых точек тоже не радовало, но с этим можно было что-то сделать. В конце концов, местные жители всегда, везде и всюду мгновенно открывают вблизи воинских казарм обжорные ряды, табачные и алкогольные лавки. Сутенеры предлагают молодым солдатам девочек, а драгдилеры- наркотики. Агентура противника пустила прочные корни, но это неизбежно и привычно, это всегда можно исправить и использовать себе на пользу.

Но вот расположенные вокруг пятиэтажки, с которых великолепно просматривалась вся площадь расположения- с этим казалось посложнее.

-Как решаете вопрос с безопасностью от обстрелов с пятиэтажек? Снайпера не беспокоят с них? -спросил Бамбус. Полковник ответил важно и покровительственно:

-Не беспокойся. Жильцы давно отселены, входы- выходы минированы. Там муха не проскочит!

-Значит по вам еще ни разу не стреляли здесь? -высказал догадку Бамбус.

-Ну так ведь налажена оборона -то...Не только ведь вы воевать умеете-гордо и весело ответил ему полковник.

Бамбусу стало понятно, что какой-то офицер-оператор в Генеральном штабе, расположенном за тысячи километров отсюда, посмотрел карту города и выбрал этот объект. Главными критериями для выборщика были факторы доступности здания, логистики и равноудаленное расположение от важнейших магистралей и объектов инфраструктуры населенного пункта. Выбрав или просто ткнув пальцем в карту, этот офицер-оператор сделал пометку на карте, и отнес ее на визу к генералу, а тот подмахнул не глядя. Для спокойного и мирного времени выбор базы был неплох, но он не подходил для настоящей и жестокой войны.

-Надо либо взорвать эти пятиэтажки, либо по факту перебазироваться всем хозяйством. Штабным и начальству ничего заранее не докладывать, иначе они запретят и накажут. Переехать тихо, без шума и без пыли, а штаб конечно оставить где он сейчас есть.

-Ага, чтобы с меня погоны сорвали за самоуправство? -разъярился полковник, бешено сверкая глазами на Бамбуса. -Ты сейчас насоветуешь. Ко мне в хозяйство сам командующий дважды приезжал, в баньке парился. А ты предлагаешь пе-ре-ба-зи-ро-ват-ься...

-Тебе тут яйца открутят, кадык вырвут и горло перережут-спокойно предупредил полковника Бамбус.

-Не стоит твой гешефт жизни, здесь против тебя стоят воины, а не торговцы. Они не тревожат пока, и это плохо. Значит, что собирают силы и что скоро ударят. Думаю, как соберут скрытно до роты спецназа, так и вырежут вас всех здесь!

-У меня бункер укрепленный есть. Ты не думай, я не ведь пальцем деланый. Показать?

-На хрен мне твой бетонный ящик смотреть? -искренне удивился Бамбус. Небось и ДШК туда приволок? Или «Утес»? По дрогнувшим векам полковника Бамбус понял, что попал в цель своим предположнием.

-Дурилка ты картонная, ты хоть представляешь себе децибелы от их выстрелов в замкнутом бетонном пространстве? Да и не спасут они от спецов...Бамбус помолчал и сказал: -Ладно, пойду дам команду ребятам въезжать, обустраиваться будем.

Полковник повеселел и сказал:

-Да мы с тобой тут таких дел провернем- будь спок! Домой уедешь жив- здоров и с полными карманами долларов!

-Не сомневаюсь- улыбнулся Бамбус ему в ответ широко и дружелюбно.

Вернулся в автобус и приказал водителю

- Поехали отсюда. Тот завел двигатель, развернулся и спросил:- Куда ехать -то?

-Покатайся пока по -городу. Я скажу когда тормознуть. Не по центру, а по окраинам. Ищем свободную промзону.

После разговора с водителям Бамбус обратился к своим ребятам:

-Товарищи офицеры, я принял решение похерить приказ командования о месте нашей дислокации. На всякий случай все напишите рапорта о несогласии с принятым мной решением. Я их всем завизирую- и ваши задницы будут прикрыты. Я все равно под следствием, все валите на меня... А теперь зорко, по- соколиному все смотрим в окна не только на юбки проходящих женщин, но и ищем себе подходящую нору. Если у такой норы окажется нормальный хозяин, то попросимся к нему на постой. Договоримся как-нибудь...а если незанятая- еще лучше...

В итоге ребята устроились на простреливаемой с трех сторон промышленной зоне, что было не очень удачно и довольно опасно. Противник теперь точно знал где они, но на этот объект не было хода «местным товарищам» и сослуживцам. И вообще, никакие «местные» сюда нос без разрешения не совали.

Надежную оборону ребята быстро наладили, и организовали несколько надежных и хорошо прикрытых ходов и выходов с базы.

...Спустя пару лет от одного всезнащего офицера Бамбус услышал, что на хозяйственного полковника было совершено вооруженное нападение. В результате и он сам и его телохранитель по прозвищу Нинзя были ранены, последний тяжело. Искалеченного пулями молодого и спортивного парня Бамбусу стало жаль.

Глава 3

Отличительным знаком этой войны вскоре стало предательство, начавшееся из столицы, с самого верха власти. На глазах Бамбуса тех командиров, кто умел воевать грамотно и удачливо, быстро отзывали «в распоряжение вышестоящего командования» или даже «случайно» убивали дружественным огнем.

Доходило до того, что противник в радиоэфир прямым текстом диктовал фамилии и должности, домашние адреса, не только армейцев, но и "секретных" спецназеров из спецслужб.

Либо в эфир летело с гор: -"Такого-то командира (имярек) отзовут в ближайшие день-два."

Вначале ребята посмеивались над этим словами, но затем поступало подтверждение, что такой-то комбриг и впрямь отозван.

Иногда противник вываливал в эфир даже адреса местожительства особо отличившихся спецов, их реальные ФИО, и даже данные об их детях, вплоть до почтовых адресов детсадов и школ. После такого лица людей становились серыми,глаза пустыми, и сердце сжималось от тревоги за детвору и близких родственников, оставшихся дома.

Было много всякого, указывающего на прямой слив секретной и служебной информации прямо с самого верха.

Затем бацилла предательства стала проявляться и внизу, уже на уровне штабов полков и батальонов. Тогда и ротные офицеры уже не считали нужным скрывать свои выезды "к друзьям", в горы, на пикники, с поеданием шашлыков под водку. Ездили по приглашениям даже не мирных, а вполне себе открытых врагов.

Результаты таких странных и мерзких офицерских пьянок не замедлили отразиться в возросшей цифре потерь их солдат. Сержанты и рядовые все это видели своими глазами и делали выводы.

Это повальное предательство усиливалось явным землячеством руководства, которое берегло сводные отряды со своих «родных» регионов, а подразделения «хоть и своих, но чужих» разбивало в хлам без всякой жалости и военной целесобразности.

На предательство наслаилось традиционное генеральское желание всячески оберегать от потерь отряды Золотого Кольца, из столиц, а ко всем прочим формированиям относиться как к расходному материалу. В итоге люди в военной форме с горечью осознавали себя как "пушечное мясо" разделенное на «белую кость" и "черную кость».

Эти факторы, вкупе с патологическим неумением выпускников совковой военной школы грамотно воевать, производило гнетущее впечатление и сильно подрывало моральный дух.

Еще было слишком много разного командования и слишком много войсковых соединений, в которых далеко не все даже и офицеры понимали цели и задачи войны. Имеющися в наличии неплохие войска и техника применялись абсолютно безграмотно.

К примеру, Бамбус безошибочно определял в горах следы прохождения отрядов морской пехоты. Ребята в них были попросту физически не готовы к действиям в горах, и потому бросали тяжелые бронежилеты и гранатометы прямо на обочинах крутых дорог.

Высшее флотское командование сумело "отмазать" морские спецназы (т. н. морские разведывательные посты) от командировок на эту войну, а обычные морпехи хлебнули горя.Причем поначалу, в активной фазе морпехи действовали грамотно и слаженно, в целом успешно.Но как наступила длительная передышка, они чрезмерно расслабились и увлеклись распитием алкоголя.

В итоге у них потери стали зашкаливать, и Бамбусу вспомнилась истина, старая и очень обидная для лихих героев: "Смертники для «одного удара» не готовы вести длительную позиционную войну". Если бы морпехов вовремя вывели, то многие из них остались бы живы.

Если-бы сам Бамбус организовывал эту войну, то он действовал бы только силами спецназа и ВДВ. Только им он дал полную волю, а на местах опирался бы на лояльных местных, которых вначале было предостаточно. Ему думалось, что в этом случае меньше пострадали бы мирные жители, да и войсковых потерь было бы на порядок меньше.

Противник же был отлично подготовлен, вооружен и мотивирован, действовал на своей земле выше всяких похвал. Грамотно, уверенно, самоотверженно, зло.

Хотя именно противнику и приходилось воевать в неизмеримо более трудных условиях, о чем стало либо "забыто", либо умалчивалось после той "плохой" войны.

А может быть, этот факт попросту и не осознавался далеким от истинной войны военным руководством и создателями многочисленных пропагандистских фильмов и книг?

Как бы то ни было, именно после той войны многие славные воины с обеих враждующих сторон навсегда получили к войне отвращение.

Глава 4

Полутораспальная железная кровать, стоявшая первой по счету от двери в комнату, выделялась на фоне прочих, потому что остальные кровати в помещении были двухъярусные и односпальные. Полутороспалку и занял Бамбус, а под его кроватью расположился целый арсенал из ВОГ и выстрелов к гранатомету и еще чего-то, что трогать никто не решался, а не то что двигать и в руки брать.

Рядом с кроватью за стеной располагался крохотный «кубрик»-этим словом здесь именовали кухни, столовые и кладовые, не разделяя на жилые и нежилые. Наверное потому, что местные люди вполне могли ночевать и в кладовых и вообще в коридорах, и в спальнях и где угодно.

В кухне-кубрике находилась электроплитка плитка и ящики с продуктами, небольшой обеденный стол и деревянные скамьи. Кушали посменно, один раз в день, а вечером здесь можно было посидеть в одиночестве или поговорить за жизнь со случайно встреченным старым знакомым.

Второе место человеческого уединения- отхожее место- располагалось на втором этаже здания. Вдобавок к нему во дворе, у самого бетонного забора стоял ряд аккуратных деревянных кабинок.

Имелось электричество от дизельного генератора, который заводили ровно в 6.00, а вечером в 22.00 отключали. Без треска генератора жизнь замирала в четырехэтажном здании с огромным двором, огороженным по периметру бетонным забором. Серые блоки бетона являлись границами немудрящего хозяйственно-бытового мира Бамбуса. По его меркам, да и вообще по любым военным меркам, он устроился более чем роскошно, хотя...Ну да ладно.

В силу некоторых грубости и дикости нрава местных вояк, гражданский либо посторонний человек без сопровождающего даже днем рисковал как минимум своим здоровьем. Ходить ночью по территории строжайше не рекомендовалось, потому что стреляли здесь без предупреждения. Передвигаться ночью можно было только в составе патруля из 4-х человек, у такой группы дежурные вначале спрашивали пароль, и только потом уже стреляли на поражение.

По нужде можно было выйти в общий коридор, если было за чем, но вход-выход на общую лестницу ночью блокировали два "тяжелых" и очень решительных охранника.

Дисциплина устоялась сама собой, почти никто не пил спиртного, почти никто не курил. Все военные здесь были уже бывалыми офицерами и прапорщиками, а потому держались настороженно и кучковались только по своим кубрикам.

Взаимное общение среди представителей разных отрядов и команд не приветствовалось. Командиры терпели лишь только редкие совместные тренировки и боксерские спаринги подчиненных в импровизированном спортзале.

Один-единственный раз произошло распитие спиртного, и тогда же вспыхнула драка между двумя пьяными спецами из разных отрядов. Драка, имевшая такие тяжелые последствия, что командиры клятвенно пообещали в следующий раз без разговоров просто выбрасывать пьяных бойцов из окон четвертого этажа.

Подчиненные понимали реальность осуществления этой угрозы, прониклись моментом и сами установили очень жесткий "сухой закон".

Всего в здании с комфортом располагалось около 170 человек офицеров и прапорщиков, а это очень большая военная сила, по любым меркам. Обычно на месте присутствовала от них треть или четверть, остальные мотались по каким-то своим, неведомым делам.

Среди этих ужасных, эгоистичных, молчаливых и всегда веселых головорезов робкий и нежный характером Бамбус чувствовал себя как роза на ледяном арктическом ветру. Правда, со стороны это вряд ли было заметно, а часто даже и наоборот могло показаться.

Глава 5

В силу военной бюрократии, Бамбус был обязан доложиться в Главный штаб о прибытии, дабы отметить командировочное удостоверение, получить боевое предписание... И самое главное- прикрепиться к продуктовому довольствию.

Как обычно и бывает, начальство процесс организации нормального питания подчиненных не волновал. В ответ на законные требования либо наладить снабжение продуктами, либо выдать однократно хотя бы троекратный запас ИРП (Индивидуальных Рационов Питания) Бамбус слышал от генералов нарочито совершенно бестолковое и нелогичное:

-Да твои ребята и так умеют готовить «уху на свечке». Какие еще вам от нас продукты?

Потом, после пререканий и мата генералы говорили:

-.....

-"Прости парень, все понимаю, но сам понимаешь, склады пустые".

Потом, после оживленного мата:

-....

"Ладно, наскребем по сусекам что-нибудь..."

По-сусекам скребли и выдавали залежавшуюся муку, гнилой картофель, трехлитровые банки с кислой капустой. В первый раз поев эту капусту Бамбус всерьез предположил, что это какое-то неведомое бактериологическое оружие, выданное им по- ошибке. Настолько у квашенного овоща был наикислейший вкус. Вероятно, вместо соли «из экономии» изготовители использовали какую-то кислоту.

Пресловутая спецназовская «уха на свечке» конечно выручала, но ведь и для ее изготовления требовались хоть какие-то продукты питания. Кстати, опытные и бывалые спецы в приготовлении "ухи на свечке" вполне себе обходились и без "свечки".

Прогорклой мукой в полевых условиях питаться было напряжно, а выменять что-то на нее у местных жителей -почти невозможно. На всякий случай мешок с мукой облили водой (в получившемся по-высыхании коконе мука сохранялась лучше) и таскали с собой. Картошка шла на ура, даже гнилая, но она и быстро заканчивалась.

В расположениях воинских частей с едой конечно было легче, всегда имелась возможность прикрепиться к какой-нибудь воинской части. С этим на местах никогда не жадничали. Все всё понимали, но действовали по обстоятельствам. Правило »вначале накорми» действовало на войне безотказно еще со времен второй мировой войны. Если конечно, между подразделениями не существовало "братской вражды"...

На предложение выдать бойцам наличных денег на питание и этим закрыть все проблемы, (в том числе и те, говорить о которых открыто в принципе не следует), начальство в ответ смотрело как на врага народа. Вероятно, в такие моменты Бамбус покушался на генеральские личный карман и законный доход.

По идее, ребята вне расположения оставались-бы без пропитания, а местные жители вечно страдали-бы от мародерства голодных солдат и офицеров. Но нет, природная смекалка русского солдата творила чудеса, и как-то выкручивались и без казенной еды.

Глава 6

По идее, ребята вне расположения оставались бы без пропитания, а местные жители вынужденно страдали-бы от мародерства голодных солдат и офицеров.

Но природная смекалка русского солдата творила чудеса и как-то выкручивались без казенной еды, не всегда это было законно, конечно. Случалось и мародерство, и поборы с местного населения, но забирали съестное только из брошенных хозяевами домов и квартир. Поборы с местных заключались в отъеме лишь части съестного, и только тогда, когда у ребят совсем не было денег купить продуктов, а есть очень хотелось, и у хозяев еды были ее существенные запасы. Вообще же, отбирать еду у местных считалось западло, и это было нарушением всех писаных и неписаных правил войны.

На блокпостах солдатики не смели прямо отбирать курево у досматриваемых, а было принято только просить сигаретки, и местные жители никогда таким просьбам не отказывали. Так было принято, и даже некурящие местные беременные женщины часто держали наготове пачки сигарет. Что-то похожее затем Бамбус видел в далекой Африке, где солдаты и полицейские берут у местных дань бутылками с водой, и это почти узаконенное взяточничество находит понимание у обеих сторон.

В брошенных жильцами домах существовал огромный риск нарваться на специально отравленные продукты. Поэтому опытные мародеры брали себе только маринады в стеклянных банках, ведь вряд ли во время их закруток хозяева брали в расчет несчастливые будущие жизненные военные перипетии и как их неизбежное следствие- мародеров.

Поднесенного руками местного населения съестного не ели, таково было железное правило. Надежней всего было отобрать часть еды из автомобиля, случайно остановленного на трассе. Взамен отобранного, прежнему владельцу еды обязательно оказывалась услуга. Всегда местный "мирный житель" был рад сопровождению до места назначения такими серьезными ребятами, ведь тогда он гарантированно не страдал ни от каких бандитов и поборов. Связываться с ребятами Бамбуса дураков не было, а если таковые вдруг находились, то их мгновенно и решительно ставили на место.

Еще ребята всегда помогали женщинам, старикам и детям, независимо от их национальности, возраста и степени внешних привлекательности и лояльности.

Такой подход очень нравился местным жителям, и они часто надоедали просьбами оказать им какую-то услугу. Чаще всего просили что-то достать, выправить нужные справки и документы, "пробить" угнанный автотранспорт, куда-то кого-то сопроводить, оказать мед. помощь, защитить от местных бандитов и мародеров...

Несмотря на эту назойливость и тягомотность, Бамбус всегда шел местным навстречу:- Он понимал, что дружелюбие, лояльность или даже простое равнодушие местных жителей дорогого стоят.

В конечном счете, на любой войне хорошее отношение к мирным жителям всегда оправдываются.

Глава 7

Среди белого дня Бамбус лежал на кровати в одежде и читал статью из Большой Советской Энциклопедии, огромный талмуд которой, со статьями на букву «С» оказался здесь каким-то чудом. Строчки текста сливались и Бамбуса клонило в сон, такова была его стандартная реакция на сильное переживание.

Взволноваться было от чего, ведь старый медик час назад сказал Бамбусу, что у того "почти уже нет желудка, и потому жизни осталось недели на две".

Нынешний медик, уже старый майор с пышными усами, квартировал на четвертом этаже здания, а него комнату занимали два вечно пьяных молодых капитана. Неделю назад дня видимо черт дернул Бамбуса зайти к медицинским капитанам и пожаловаться на запор.

Вообще в расположении у одной половины людей был запор, а у другой понос, это происходило от отсутствия нормальной воды для питья.

"Централизованно" привозили только техническую воду, городские колодцы и гидранты с нормальной питьевой водой были хорошо пристреляны обеими воюющими сторонами, и поездка к ним считалась чем-то вроде лотереи- мог вернуться без царапины, а мог и словить пулю.

Воду набирали в бидоны, причем только в одиночку и обязательно в гражданской одежде. Считалось, что тогда снайпера деликатно не станут стрелять, однако в одетого по-гражданке Бамбуса разок таки стреляли, когда он набирал воду. Наверное, снайпер просто побаловался, пустив тяжелую пулю СВД прямиком в открытую крышку бидона, и Бамбус не обратил на эту стрельбу никакого внимания.

Бидон загружался в УАЗ, и хотя водитель и был одет в гражданское, все равно всем было ясно, что это маскировка. Да и длинноствольное оружие, которое небрежно бросали на сиденье перед выходом из авто, говорило снайперу само за себя правду о "мирном" водовозе. Как бы то ни было, но за водой ребята ездили еженедельно, по очереди.

В тот, первый визит пьяные военные медики мало обрадовались неожиданному пациенту. Один из капитанов не вставая с кровати потянулся и достал из большого раскрытого настежь открытого сейфа горсть таблеток и протянул их Бамбусу. Тот удивленно пялился в на полки стального ящика, потому что раньше никогда не видел, чтобы таблетки странной, похожих на маслины формы хранились в двухлитровых банках желтого стекла, с приклеенными белыми этикетками шифрами.

Протянутые Бамбусу таблетки имели ярко-желтый цвет, были размером с косточку абрикоса и издавали запах дезинфекции.

-«Точно поможет?»- неуверенно спросил Бамбус.

-»Будь спок»-икнув ответил врач.

в свою очередь второй медик, с видом дарителя сокровищ протянул Бамбусу несколько маленьких белых таблеток. Незамедлительно медики вернулись к распитию спирта, и Бамбус вышел из их кубрика.

Бамбус пил по одной таблетке того и другого зелья трижды в сутки. На второй день ему стало жечь в желудке, на третий появились рези, есть не хотелось, а запор не прошел. На морально-волевых Бамбус продержался еще несколько суток сдуру не прекратив прием таблеток, и лишь когда боль стала постоянной он снова пошел к медикам.

Прежних постояльцев на месте не оказалось, в их комнате теперь проживал старый майор, прибывший на смену алкашам-капитанам. Майор выслушал жалобы Бамбуса и заговорил с ним неожиданно трезвым и участливым голосом:-Покажите, что вы принимаете, капитан?

Бамбус впервые видел военного медика на войне трезвым и участливым, и оттого ему стало немного не по себе. Достал из кармашка листочек с завернутыми в них таблетками, врач поглядел на них, понюхал и спросил откуда Бамбус их взял. Тот рассказал и даже показал банки и пакет в сейфе, откуда их ему достали капитаны.

Майор помолчал, глядя в пол, потом велел придти завтра, а пока что выпить пару таблеток, которые сам и дал Бамбусу. От этих таблеток боль быстро прошла, но на следующее утро вернулась, и когда Бамбус снова пришел к врачу, тот сообщил ему скорбную новость про двухнедельный остаток жизни.

-Потому что вы пили пантоцид и « ------», а эти препараты предназначены для обеззараживания воды. Постирали носки в ведре, бросили по одной таблетке того и другого, и через 40 минут отстоявшуюся воду можно пить. Неужели вы не знаете таких простых вещей?»- удивленно спрашивал майор.

-«Россыпью, без упаковки не опознал. А маленькие белые таблеточки вообще ничем не пахли»- ответил Бамбус, и пошел на выход.

-«Не спешите, капитан. Они уже улетели. Вы не успеете их убить»- печально сказал ему майор. «Мерзавцы конечно они, но уверен что не со зла»-помолчав, добавил задумчиво.

-«Да, они тогда оба были бухие»-согласился на это Бамбус.

-«Могу предложить перветин»-предложил майор, и протянул Бамбусу пару таблеток желтоватого цвета самого обычного вида.

-«Нет уж, спасибо»- ответил Бамбус и ушел к себе в кубрик. Там он лег на кровать и постарался уснуть, чтобы успокоиться и набраться новых сил.

Глава 8

Бамбус не сомневался в словах медицинского майора о том, что через пару недель умрет, ведь на этой войне он уже видел как только лишь из-за одной халатности военных врачей гибли раненые ребята. Знал, как часто в госпиталях медики сутками не снимали с беспамятных раненых кровоостанавливающие жгуты, и люди умирали от некроза тканей, развившегося в результате их длительного сдавливания. Эти факты были достоверны, Бамбус и видел их своими глазами, и читал заключения судебно-медицинских экспертиз.

И вот теперь по вине нерадивых медиков пришлось и ему самому преждевременно встать на конвейер смерти. Бамбус нисколько не расстраивался из-за этого и не боялся смерти. Ощущал в себе немного разачарования таким скорым и глупым концом и и еще было много усталости от войны и несчастий жизни.

И маленькая капелька светлой грусти по голубому небу, зеленой траве, бутонам роз и цветам настурций и роскошному запаху ночной красавицы...Это тоже было где-то на краю подсознания, но мельком и пустячно.

Наконец он глубоко вздохнул, привычно расслабился и погрузился в дрему. Задремавшего Бамбуса разбудил сухой звук пистолетного выстрела раздавшийся откуда-то слева, он открыл глаза, окончательно проснулся, и понял что это лейтенант Л. разряжая оружие прострелил сам себе себе кроссовок обутый на правой ноге.

Трое офицеров оказавшихся поблизости от Л. на всякий случай уже взяли "стрелка" в клещи, а четвертый осторожно отобрал еще дымящийся ствол. Л. не сопротивлялся, улыбаясь виноватой и вымученной улыбкой.

Случаи умышленных и неумышленных убийств "своими своих" были знакомы практически каждому из присутствующих в комнате, потому к очередной халатности с оружием и отнеслись сейчас так настороженно.

Убедившись, что Л. не собирался никого убивать, а выстрелил случайно, его усадили на кровать и кто-то снял с его ноги обувь, простреленную пулей. Бамбус встал на ноги и подошел посмотреть на рану Л. Удивительно, но девятимиллиметровая пуля прошла между большим и указательным пальцами ноги Л. не задев мышцы и кости. Тяжелая пистолетная пуля оставила после себя только лишь царапину на пальцах ноги и ожог кожи.

Сидевший на кровати с бледным лицом Л. облегченно и нервно засмеялся, все вокруг тоже радовались, что в этот раз обошлось благополучно. Прозвучали соленые шутки о таком диковинном способе неудавшегося самострела "дезертира", о возможности прохождения пулей 9 мм межъэтажного перекрытия и случайного убийства соседей снизу и тп...

Застенные соседи тоже прибежали на звук выстрела, с ходу оценили произошедшее событие, облегченно выдохнули, посмеялись вместе со всеми и вернулись к себе.

Никто пока что не ругал Л. за неосторожное обращение с боевым оружием, давая ему время полностью придти в себя. Бамбус припомнил, что месяц назад Л. уже повел себя явно неадекватно, при камуфляже и знаках различия без причины сквозанув в местные фавелы, с одним лишь неразлучным пистолетом Стечкина в кармане.

Тогда Л. просто отошел куда-то от группы, тихо, никому ничего не сказав. Очень скоро пропажу хватились, и искали вначале на ногах по близлежащим дворам и улицам. Не обнаружив Л. поблизости, ребята сели в два легковых авто и стали колесить по более отдаленным районам города.В итоге этих лихорадочных поисков, через три часа они обнаружили Л. во дворе спального района. Он стоял в окружении кучки местных крепких парней, а вокруг них вилась любопытствующая веселая детвора. Л. невозмутимо грыз семечки, Бамбус посмотрел в спокойные голубые глаза Л., отметил что кулек в его руке свернут из газеты, а лузга семечек имеет серо-желтую, а не привычную черную "российскую" окраску.

По команде авто развернулось, и выскочившие из него ребята молча разогнали огрызающихся парней прикладами автоматов. Бамбус взял Л. за руку, проведя рукой по нагрудному карману его куртки, убедился в наличии у Л. "стечкина", не мешкая усадил "героя" на заднее сиденье авто и уехали поскорее из этого не гостеприимного места.

В салоне машины долго молчали, не понимая толком, что именно надлежит говорить в таких случаях, и зачем говорить, и вообще стоит ли тратить слова. Наконец Л. произнес:-"Извините", и посмотрев поочередно на всех ребят в автомобиле виноватым взором, опустил голову к низу, в пол.

На это "извините" Бамбус ответил Л., что из-за таких как Л. "Немцы в 41-м до Москвы дошли", что по-хорошему обормота надо бы "сдать" особисту за открытую торговлю Родиной за стакан заморских семечек.

Здесь ребята, до того отрешенно смотревшие в боковые окна, вспомнили о семках и отобрали кулек у Л., поделив между собой "бухгалтерскую заразу".

-Ты зачем ушел-то? - поинтересовался Бамбус.

-Семечек захотелось - ответил ему Л.

Бамбус вслух публично отругал самого себя за неумение руководить всяким позорным и тупым сбродом, посетовал на свои врожденные и нестребимые доброту и кротость, и назначил Л. "наказание"- вести всю бумажную работу. Теперь Л. сидел целыми днями в расположении безвылазно, и в одиночку заполнял гору макулатуры для начальства: рапорта, боевые предписания, отчеты о проведенных операциях, планы, отчеты о списаниях ТМЦ...В общем всего того, что так любо служивой бюрократии любой армии и из чего в реальности состоит львиная часть повседневной работы любой регулярной государственной структуры.

На Л. тогда не стали сильно ругаться за его идиотский поступок, дело замяли, потому что каждый сходит с ума по-своему, все имеют право на нервы. И самое главное- потому что все обошлось без последствий.

И вообще, все любили Л. за его незлобивый и веселый нрав, уживчивость с другими людьми в стесненных бытовых условиях войны, за склонность к юмору и самоиронии. Л. вырос в хорошей, почтенной и уважаемой семье, в одном из государств бывшей Югославии. Наверное, именно поэтому он вел себя практически всегда по-европейски толерантно и улыбчиво. Еще Л. серьезно и успешно занимался рукопашным боем, и очень гордился тем, что получил свой дан из рук самого Врачаревича, того самого, создателя Школы реального айкидо.

Убедившись, что случайным выстрелом никто не ранен и не убит, Бамбус вновь молча вернулся на свою заминированную кровать. Осторожно, по уже укоренившейся привычке, он вытянулся во весь рост и вновь стал засыпать. Ему опять не дали толком поспать. Показалось что только прикрыл глаза, как уже опять проснулся от непривычно злого голоса Л. выкрикнувшего:

-"Полковник, я вызываю вас на дуэль"

Глава 9

Показалось что только прикрыл глаза, как уже опять проснулся от непривычно злого голоса Л. выкрикнувшего:-"Полковник, я вызываю вас на дуэль!" Вызов на дуэль, звучащий на трезвую голову, это было уже что-то новенькое.

Ошарашенный Бамбус протер заспанные глаза и первым делом посмотрел на выход из помещения. Увидел, что в дверях комнаты замерли два вооруженных телохранителя, или как их здесь называли "телки". Вторым делом разглядел высящуюся в трех шагах от спинки его кровати фигуру всем ненавистного коменданта здания. Выражение лица этого "настоящего полковника" свидетельствовало, что и он ошарашен вызовом Л., Его самообладание, возраст и опыт возымели действие, комендант быстро взял себя в руки. -Что вы сказали, старший лейтенант, повторите- произнес он.

Л. вновь повторил свой вызов, и даже галантно, по старинному дуэльному обычаю предложил полковнику самому выбрать оружие для дуэли.

Выслушав, полковник зло и торжествующе улыбнулся, затем достал из нагрудного кармана пластиковую расчестку, и глядясь в настенное зеркало аккуратно причесал набок свои короткие русые волосы. Затем всем телом развернулся к своей охране, и тут Бамбус верхним чутьем понял, что комендант сейчас отдаст приказ об аресте наивного "дуэлянта". Не размышляя больше, одним упругим движением вскочив на ноги, Бамбус оказался лицом к лицу с полковником, невольно растерявшимся от его резкого движения.

-Я сам накажу своего офицера за его выходку-медленно проговорил Бамбус, глядя полковнику прямо в глаза. -Ни вы, ни ваша охрана не вправе тронуть его, так он вне вашей юрисдикции.

Бамбус выговорил эти слова на автомате, чтобы разрядить обстановку и посеять сомнения в правомочности действий по аресту трезвого офицера, служащего в неведомо каком хитром ведомстве. Ведь каждый опытный служивый человек прекрасно знает, как легко бывает в запале "намахать шашкой". Но потом, спустя время, уже растеряв весь свой пыл неизбежно придется оправдываться за свои действия в тиши больших кабинетов,растерянно и жалко стоя навытяжку перед строгими и равнодушными глазами членов дисциплинарной комиссии.

Полковник несколько растерялся от веских слов Бамбуса, к тому же произнесенных спокойным и равнодушным тоном. -Задержание вправе производить только бойцы комендантского взвода-уверенно продолжил Бамбус, развивая успех.

-Я сейчас вернусь-резко ответил ему на это полковник и быстро вышел из комнаты. Бамбус услышал, как в коридоре он приказал своей охране: -Никого отсюда не выпускать!- Ноги тут же сами вынесли Бамбуса за дверь в общий коридор, а за ним следом выскочили и все его подчиненные. Охрана полковника попыталась воспрепятствовать им покинуть комнату, но они прошли сквозь двух откормленных телков, будто их и не было.

В коридор из раскрытых дверей соседних комнат выбежали недоумевающие и разъяренные спецы, также расслышавшие необдуманных приказ всем осточертевшего полковника. Бамбус в три прыжка нагнал старшего по званию, развернул его к себе лицом и тихим голосом поинтересовался:- Ты что это тут расприказывался, урод?

Полковник сейчас был реально напуган, да и кто не напугался-бы на его месте? Ведь внезапно летели прахом и Устав, и привычная дисциплина и распорядок, все это надуманное и выдрессированное в военном человеке.

Реальной осталась только толпа жилистых, молодых и не очень молодых, решительных и злых людей, с пустыми и немного усталыми равнодушными глазами, вызывающими подсознательный испуг. За спиной четверти из этих людей имелось небольшое личное кладбище, и полковник наверняка догадывался об этом факте.

Эти отчаянные мужчины, одного из которых полковник необдуманно вознамерился арестовать на их же территории, сами сейчас видели не полковника, а лишь пожилого человека лет пятидесяти,одетого в военную форму, на каждом плече имевшем три тусклых (согласно полевому варианту) побрякушки в виде немалых звезд. И двух комендантовых охранников, парней хоть и молодых и фактурных, но сейчас явно испуганных и деморализованных. Было явно и заметно,что каждый из этих телков мечтал сейчас или провалиться сквозь пол, или любым другим способом оказаться где-нибудь в другом месте.

Все они трое, и полковник и его телохранители, оказались плотно взяты в кольцо отчаянными и обозленными людьми, для которых картинные вояки в новеньких камуфляжах были только жертвами, добычей.

Все мужчины в коридоре замерли на месте и пока молчали, выжидая. Три жертвы уже осознали, что сейчас их жизни висят на нитках . Им было предельно ясно, что чтобы не произошло здесь и сейчас, этому не найдется честных свидетелей, а будет круговая порука. Сговорившись, их возможные убийцы выдадут начальству версию павших героев, либо преступников, убитых при задержании. А могут вообще представить троицу жертвами пьяной драки со стрельбой, или еще чего похуже придумают. В любом случае, мертвым будет уже все равно, а их убийцы останутся жить дальше.

-Ребята, хорош, а? - хриплым пересохшим горлом попросил один из охранников. -Ничего ведь не было-охотно поддержал его второй. Телохранителей никто не удостоил ответом.

Полковник был храбрым офицером, и потому он стоял молча. Понимал, что никакие уговоры уже не помогут, окружившие его люди слишком спокойны и решительны, чтобы сейчас отступить. Бамбус вгляделся в глаза полковника и увидел, что страх их покинул, а на его место пришло полубезумие, зрачки стали желтого цвета, как жидкая, обжигающе горячая пшеная каша.

Ситуация здесь возникла нехорошая, отступать было нельзя, и все это понимали. Уж что-что, а просчитывать всякие сложные ситуации эти мужчины умели неплохо.

Бамбус внимательно оглядел охранников полковника и решил, что те впали в довольно распространенную форму страха, называемую физиологами ступором. Так иногда при опасности поступают молодые парнокопытные животные, ведь неподвижность и отсутствие признаков жизни и вправду зачастую спасают от хищников. Эта форма страха одобрена опытом эволюции.

А вот полковник же, по предположению Бамбуса, вскоре должен был впасть либо в панику, либо в ажитацию, а последняя часто сопровождается неконтролируемой агрессией. Безвредной, собравшиеся здесь остановили бы какого-угодно агрессора.

В принципе, наилучший вариант дальнейшего развития события стал ясен, оставалось лишь притворить его в реальность. Но тут в Бамбусе проснулся какого-то очень хитрый зверь, та сущность, что обычно запрятана в древнем отделе мозга, где-то за складками цивилизационного ноокортекса.

Из глубин лимбической зоны мозга к сознанию Бамбуса пришло ясное понимание того, что расправы над комендантом не простят, и свидетелей здесь слишком много. Все, что здесь случится обязательно станет известно следствию, неизбежному и суровому в таких вот случаях, и найдутся люди "расколовшиеся".

Усилием воли и разума загнав зверя обратно, Бамбус стал обдумывать, как-бы аккуратно включить заднюю скорость.

Параллельно и незаметно, будто на третьем плане, в его сознании мелькнуло осознание выигрыша. Дескать, ему сейчас вышло продление жизни на срок больший, чем те две недели, что отвел старый майор медицинской службы. Возможно, что это осознание тоже родилось где-то в древнем мозге, доставшемся Бамбусу от тех рыб, что жили сотни миллионов лет назад, и которые уже обладали мозгом с пятью отделами, как у современного человека?

Тут раздался звук зуммера переговорного устройства, закрепленного на стене у поста выхода на лестничную площадку. Постовой снял трубку, послушал и протянул трубку Бамбусу, тот назвал себя в мембрану микрофона. Услышал:-Докладывает второй пост. К вам Наташа. Ответил -Пропустить. Иду к вам.

-Ко мне Наташа приехала- радостно объявил всем Бамбус и лица стоящих рядом с ним мужчин засияли искренними и добрыми улыбками. Инцидент с вызовом на дуэль, попыткой ареста и явное непочтение к старшему по званию, были отставлены в сторону.

Бамбус аккуратно взял коменданта под руку и проводил до лестницы, охрана двигалась следом.

На лестничной площадке Бамбус и полковник как ни в чем не бывало, коротко и по-деловому обсудили какую-то служебную заковыку, нашли ей разумный выход и на этом они почти дружески расстались.

Глава 10

Безлунной, холодной осенней ночью штурмовые группы противника через подвал скрытно проникли в здание. Врагу удалось прорыть подземный ход со стороны примыкающей к зданию проезжей улицы, от подвала бывшего автосервиса в подвал здания, занятого группой Бамбуса.

Одновременно с этим скрытным подземным проникновением начался и открытый внешний штурм, сделанный для облегчения внутреннего и отвлечения сил, средств и внимания обороняющихся.

План штурма был хорош, задача вполне осуществима, к тому же хорошо обученные диверсанты противника действовали смело, грамотно и слаженно. Но к их сожалению присутствовало всего одно, но зато весомое "НО":

-Обороняющиеся были тертыми калачами и их командиры заранее несколько раз просчитали и такое развитие событий, согласовали и отработали варианты совместных действий по отражению подобной внезапной атаки. Опытные люди подстелили соломку на всякий пожарный случай, который настал как всегда внезапно и неожиданно, когда перед рассветом солнца, когда у человека самый глубокий сон, в сонное расположение незамеченными проникли хорошо вооруженные головорезы. Однако, не все коту масленица, и в этот раз нападающим обломилось со вкусом победы.

Во внешнем контуре обороны заранее натасканные бойцы, круглосуточно дежурившие в скрытых огневых точках вынесенных на 50-100 м от здания, без единого выстрела пропустили через себя штурмовые группы противника. Этих нападавших встретили и огнем из окон третьего и четвертого этажей и с крыши здания. Понеся потери противник залег, внешний, (отвлекающий) штурм захлебнулся, впрочем, он и не планировался быть основным и ожесточенным. Так, пошумели, попробовали, не выгорело-откатились на исходные позиции.

Штурмовые группы, что проникли в здание через подкоп, из подвала поднялись на первый этаж, который в ночное время был безлюден и тих, света и электропроводки в нем и вовсе не было, а оконные проемы заложены мешками с землей.

Наши ребята, охранявшие вход в здание, не приняли боя, а только подняли тревогу и сразу укрылись за металлическими дверями двух единственных безоконных комнат. Двери были сразу усилены загодя приготовленными мешками с песком, до этого аккуратно лежавшими вдоль стен.

Второй этаж ночью был также почти необитаем, но внутрь него противник проникнуть не смог, потому что встретил огонь двух пулеметных точек, расположенных по сторонам в 10 метрах от входа на этаж. Аналогичные пулеметные расчеты, расположенные у входов на третий и четвертый этажи также остановили продвижение противника.

Особых усилий от обороняющихся здесь не потребовалось, ведь на стандартной лестнице и двое крупных мужчины с трудом умещаются, а в бронежилетах и с длинноствольным оружием, да под прицельным пулеметным огнем только отмороженные и лихие одиночки рискнут прорываться. Таких отчаянных всегда мало в реальном деле, и когда они гибнут (а такие часто гибнут первыми), то их живые товарищи "в смущение приходят" и не рвутся на рожон.

Между тем обитатели жилых кубриков третьего и выше этажей, разъяренные внезапной атакой, убедились в успешном отражении внешнего штурма. Они без промедления сформировали ударные группы и прикрывая друг друга пошли по лестницам вниз, сметая огнем диверсантов.

Понесший потери и обескураженный грамотной обороной противник мудро не стал проявлять ненужный героизм, а прикрываясь отсекающим огнем поспешил втянуться назад в подкоп.

Группы прикрытия, выдвинувшиеся для обеспечения успешного отхода штурмующих, также понесли потери, когда их встретили огнем парни в ранее скрытых огневых точках, принудив отойти на исходные позиции.

Просчитав ситуацию уцелевшие штурмующие из внешней волны поспешили сдаться на милость победителей. Так изредка бывает на войне: -Подразделения, которые по плану боевой операции должны были понести минимальные потери, вдруг по прихоти судьбы (и наверное не только ее)вдруг именно они и несут основные, самые тяжелые невосполнимые потери.

А те "смертники", что были назначены командирами на остриё боевого соприкосновения и уже заранее попрощавшиеся с жизнью, вдруг вышли из боя с минимальными потерями.

Командиры обороняющихся матерными криками и стрельбой в воздух остановили преследование противника своими разошедшимися подчиненными, разгоряченными скоротечным боем.

Ведь самый опасный и трудный этап любого, даже уже почти выигранного боя- вовремя из него выйти, своевременно остановиться. Военное счастье переменчиво, а ночные бои вообще дело темное и мутное. Умение вовремя остановиться и выйти из боя приходит только с опытом.

Особенно в городе ночной бой сильно зависит от капризов судьбы и переменчивого бога счастья. Поэтому разгоряченных ребят с трудом, но удержали от преследования и отправили на помощь скрытным постам.

Снайпера с монголоидными лицам, каждый под прикрытием автоматчика и гранатометчика рассредоточились по лёжкам, под этим прикрытием началась тяжелая и муторная послебоевая реальность: приборка здания, оказание помощи раненым и т.п.

После этого боя стихийно принесли неиспользованные боеприпасы на то место, которое впоследствии прикрыли полутороспальной кроватью Бамбуса.

Настоящий, не киношный бой в здании, когда дерутся профессионалы, обычно ведется таким образом: Из 10-15 человек двое-трое отражают штурм и ведут огонь, остальные стараются им не мешать и сидя на полу снаряжают патронами обоймы. К окнам никто не походит, стрельба ведется из глубины помещения.

Потом неизрасходованные боеприпасы частью разбирают по подразделениям, а частью бросают где попало и начинают маркитанить с их списанием, чтобы сбагрить тяжелое и громоздкое.

Таким вот образом в еще нежилой комнате четвертого этажа, которую впоследствии заняла команда Бамбуса, и выросла горка всяких мин и гранат. Потом в эту комнату занесли двухъярусные казенные кровати, опасливо обходя взрывоопасную горку.

Иногда случайно приблудившиеся саперы осматривали её, важно кивали и изрекали: "Сейчас я ее разберу, не волнуйтесь. Вот только снаряжение принесу", и с этими словами исчезали с концами. А те саперы, кто были готовы разминировать, выглядели такими ненадежными раздолбаями, что их вежливо выпроваживали.

В итоге к этой горке все привыкли и чтобы нечаянно не пнуть ее ногой и не задеть при уборке шваброй, мины и гранаты прикрыли смародеренной из брошенного жильцами дома полутороспальной железной кроватью.

На эту кровать положили спать Бамбуса, как самого тощего и осторожного, хоть и тоже отмороженного.

Бамбус торжественно пообещал "дрочить тихо и только левой рукой, а баб на своей заминированной кровати энергично не трахать", ребята посмеялись над его шуткой и жизнь устаканилась.

Бамбус очень скоро привык к источнику опасности под своей кроватью, забыл о нем и спал сном младенца.

Глава 11

Продление срока командировки не встретило энтузиазма даже у самых фанатичных боевых офицеров, навсегда отравленных "дыханием войны", не мыслящих себя в мирной жизни.

Как и положено на Руси, руководители мнений и воли подчиненных не спросили, о людях не подумали. Наверное, штабные генералы и заезжие с проверками члены правительства посчитали, что охрана их кортежей, присутствие при пьянках в бане и чоканиях рюмкой под якобы отеческое: -"Выпей со мной, сынок, ты настоящий воин"-что вся эта мишура компенсируют ребятам их неудобства. У воинов такое обращение вызывало мысли, что их держат расходным пушечным мясом, типа: -Ты у нас отличный боевой холоп. Радуйся что находишься рядом с сильным мира сего! Будь благодарен судьбе!" (Погибни, распустивший уши дурачок, защищая барина и его интересы, хе-хе!, найдем других, хе-хе...)

Поэтому деятельный и скверный характер Бамбуса проявился немедленно, в поиске способов смыться отсюда самому и вывести своих ребят без последствий для их нежных организмов.

Но к сожалению, его труды были оценены лишь в представлении к награждению очередным куском дешевого металла, внеочередным званием, а эта мишура уже потеряла для Бамбуса былую привлекательность. Теперь этот офицер понимал, что орден это лишь кусок позолоченной и посеребренный латуни, обработанный умельцам фабрики Госзнак и обходящийся государству в пару долларов валюты бывшего вероятного противника.

Поэтому он нисколько не оценил такие заботу и благодарность, вместе с ушедшими в небытие орденами с добавками драгоценных металлов той, прежней и великой страны. Теперь ему чем дальше, тем яснее проявлялась вся глупость и никчемность этой войны и претил запредельный цинизм политической и военной машин.

Предательство стало обыденным явлением, причем со стороны самых высших чинов, которые и заварили эту кровавую кашу.

Бамбус с удивлением смотрел на поведение ближневосточных бородатых мужчин, воевавших на стороне противника. На деле, при личном общении, наемники и идейные добровольцы с Ближнего Востока вполне себе светскими и понятными простыми ребятами. При личном общении они были полной противоположностью своим же собственным кровавым и грозным высказываниям и призывам, сделанным на камеру. Как раз эти люди не были избыточно жестокими.

Бывшие советские, атеистически воспитанные люди, те безудержно скатывались в религию и чаще именно они с фанатизмом неофитов творили ужасные зверства как над "неверными кафирами", так и в своих собственных внутренних разборках.

К удивлению Бамбуса, не понаехавшие со всего мира головорезы, а именно бывшие советские люди оказались самыми жестокими на пытки и расправы с пленными.

Вообще местные более всего ненавидели летчиков, а снайперам не дарили легкой смерти обе стороны. Палачи особенно жестоко обходились с пленными единоверцами, бывшими сослуживцами...хотя и здесь были свои непонятные исключения. Разумеется, стороны были прекрасно осведомлены о реальных заслугах практически каждого приметного и мало-мальски значимого лица.

Ребятам же типа Бамбуса в плен попадать категорически не рекомендовалось, менять их никто бы не стал. Поначалу Бамбус рассуждал так:

-"В первые 15 минут гарантированно уйду из возможного плена, через 45 уйду без особых усилий, а через сутки уже не уйду. Тогда придется кончать с собой любым возможным способом, желательно прихватив на тот свет какого-нибудь зазевавшегося врага".

Затем он пересмотрел свои взгляды, ведь бывшие советские люди научно подошли к лишению пленных возможности к сопротивлению и подавлению воли. Делалось это очень просто: На сутки-двое на голову пленного надевался черный мешок, и ему не давалось пить и есть.

К этому времени пленного доставляли в надежное узилище, чаще всего в яму в земле глубиной метров в пять, бежать из нее стремительно теряющему силы человеку было невозможно уже через двое-трое суток обезвоживания. Охранять такую яму-тюрьму могли и подростки, Местные называли такие ямы "зиндан", "стакан", и еще новые дома местные жители часто изначально строили с подвальными камерами для будущих рабов.

Много после, уже мирной жизни Бамбус пришел к выводу, что выгодней служить под командой американского офицера и в американской же армии, где у молодого человека больше шансов выжить, не быть пущенным на мясо командованием.

Ведь после своего спорного «проигрыша» войны во Вьетнаме , янки перешли на профессиональную армию и с 70-х годов уже воспиталось несколько поколений генералов нового типа.

Теперь для высших офицеров армии США словосочетание «сберечь жизни солдат» отнюдь не пустой звук, причина проста- гигантские выплаты правительства США за погибшего солдата.

Из материальной ответственности происходит и постоянная собранность американского солдата, его внутренняя дисциплина. Ведь солдат не получит причитающихся ему страховых выплат, если в момент смерти или ранения он будет экипирован ненадлежащим образом. Поэтому Джи ай в зоне боевых действий и вне расположения практически на любых случайных снимках и видео всегда «застегнут на все пуговицы», на голове шлем, на торсе бронежилет, солдат трезв и он не с сигаретой в зубах.

Самодисциплина и огромные выплаты по страховке опора нынешней "белой" американской армии. Разумеется, для ребят из американской провинции есть и еще один важный стимул- вырваться из своего захолустья и бесплатно повидать мир.

Для мексиканцев, латиносов и эмигрантов есть еще и стимул в получении американского гражданства через службу в армии США.

Бамбус понимал, что у государств на постсоветском пространстве не хватит денег для содержания армии американского типа. К тому же напрасно и слишком уж расточительно содержать огромное количество вспомогательной техники, как это делают американцы.

К тому же доктрина "лепестков лотоса", логистика, цели и задачи стоящие перед Вооруженными Силами слишком различны для армии США и армий бывших советских государств.

Пожалуй, что британская армия выглядит более приемлемым образцом для подражания...

Глава 12

Одной зимней холодной ночью Бамбуса прикосновением к ноге разбудил наблюдатель. Молча, без ненужных слов Бамбус встал и пошел следом за бойцом на крышу здания. Они двигались неторопливо,расчетливо и в полной темноте. Любой резкий свет сбивал оптику приборов ночного видения (ПНВ), а это приводило в состояние бешенства снайперов, ребят обычно невозмутимых и даже флегматичных.

К тому же снайпера противника часто палили на огоньки, в том числе сигаретные, поэтому светомаскировка в расположении соблюдалась неукоснительно. На совесть, а не из страха наказания.

На плоской крыше они залегли и наблюдатель жестом указал направление. Бамбус приложился к окуляру и принялся высматривать что же такого неожиданного случилось? Обычно наблюдатели ночью открывали огонь на поражение самостоятельно и по любому поводу.

Всмотревшись, Бамбус обомлел: -На расстоянии приблизительно 200 метров в ПНВ явственно танцевала фигура человека. Контуры тела в приборе были привычного зеленоватого оттенка, как это всегда бывает при рассматривании в "ночник". Бамбус четко рассмотрел, что танцующий человек держит в руках наперевес длинноствольное оружие, вероятно австрийскую снайперскую винтовку.

Немного подумав, тугодум Бамбус понял свою ошибку: -Этот неведомый снайпер не танцевал, а медленно, плавно высоко задирал ноги, перешагивая через невидимые отсюда проволоки растяжек.

Двигался танцор очень медленно и грациозно, потихоньку перемещаясь в направлении расположения. Бойцы держали его на прицелах и ждали команды.

Бамбус вспомнил вдруг, что ПНВ использует в своей работе свет идущий от звезд, и перевернувшись на спину стал всматриваться в зимние звездочки, маленькие и редкие на фоне бело-серого неба.

Ему было понятно смущение ребят: -Открывать ли огонь по этому ночному снайперу или нет? Им было это неясно, потому разбудили его и ждут сейчас его решения.

Танцор скорее всего был сумасшедшим, но мог оказаться и своим, или перебежчиком, или заблудившимся... Возможно, это свой, чудом уцелевший в какой-то передряге человек? Или бежавший из плена?

Единственный выживший или отбившийся от своих пытался сейчас выйти к ним на свой страх и риск?

Опытные подчиненные подняли командира, чтобы переложить ответственность с себя на него. За это Бамбус на них сейчас не рассердился, потому что на войне лучше перебдеть, чем недобдеть, тогда и дисциплина в порядке, и головы у людей ясные...

Да и вообще, когда еще и где такой вот ночной цирк увидишь?

Команду на огневое поражение Бамбус так и не отдал. Неведомый снайпер вскоре повернул назад и растворился в ночи.

Утром Бамбус переговорил со снайперами дежурившими ночью, и они сказали что отлично рассмотрели этого человека. По движениям и повадке он показался высококлассным и опытным снайпером.

Еще через ночь явление танцора со снайперской винтовкой повторилось, и Бамбус опять не решился отдать команду "Огонь".

Той ночью вдруг ожила рация, в эфир вышел полевой командир противника. Он спо-русски с грубым акцентом запрашивал именно Бамбуса, и тот ответил сразу, не раздумывая.

Обычно бойцы с обеих противоборствующих сторон развлекались матом в эфире, но сейчас впервые состоялся вежливый диалог равных, двух командиров:

-Ты видишь его?

-Да

-Ваш?

-Х-й его знает.

Собеседники помолчали секунд пятнадцать, потом голос в рации сказал:-Его забрать надо!

На это Бамбус со всей доступной ему искренностью предложил:-Иди и забери!

-Ха-ха, шутник!

Они помолчали. Бамбус все взвесил и принял наконец неожиданное решение:

-Завтра в 12.00 я буду на том месте, осмотрюсь.

-Понял тебя, Бамбус

-Конец связи.

Это было им обоим совершенно ненужно, проще всего было при очередном появлении незнакомца дать его сторону очередь из АГС, а на встречу следовало послать заместителей, а еще лучше тех, кого не жалко...

Но простое человеческое любопытство победило, и потому на следующий день ровно к 12.00, одевшись по-гражданке и без оружия, Бамбус пришел на место "танцев" призрачного ночного снайпера.

Как Бамбус и предполагал заранее, там неподалеку оказался канализационный люк. Растяжки у люка кстати тоже были, и целых три. Две на проволоке, весело поблескивающей на солнце, а третья растяжка держалась на грязной и толстой рыболовной леске.

К люку неспешно подошел невысокий худой рыжий мужчина лет 40, одетый в спортивный костюм синего цвета, он и Бамбус кивнули друг другу, не особо и всматриваясь в лица и глаза друг друга, и не разговаривая.

Бамбус лег на землю и прокричал в сторону люка: -"Мы пришли за вами. Все в порядке. Выходите спокойно." Повторил эти фразы еще на двух других языках.

Ответом была тишина.

Рыжий лег на живот рядом, и тоже прокричал что-то на гортанном языке. Опять тишина.

Бамбус бросил вниз в канализацию начатую пачку сигарет и камешек. Дождался всплеска воды и потом прокричал вновь: -Если вы сейчас не выйдете, то в следующий раз мы будем стрелять.

Рыжий тоже что-то гортанно прокричал, потом присовокупил и по-арабски, с явным ливанским акцентом.

Тишина была им ответом, и холодный ветер гнал по земле какой-то мелкий мусор, заставляя глаза слезиться.

-Со стороны мы сейчас смотримся как два придурка-проворчал Бамбус.

-Согласен, да.-весело и жестко ответил ему рыжий.

-Что могли -то сделали.

-Да

Мужчины встали на ноги, по-прежнему не глядя друг на друга, развернулись и аккуратно переступая через растяжки разошлись каждый в свою сторону.