Во сне

Глава 1.

Мэй сидела за столиком своего любимого кафе и, как всегда, смотрела в окно. Стены старинного замка сегодня выглядели особенно величественно: дождь только что прекратился, мокрый от дождя замок сегодня казался черным и мрачным. Над замком сгустилась огромная тяжелая черная туча, ливень был только вопросом времени. Мэй вспомнила слова Моники: «Не бывает всегда все хорошо, поэтому наше расставание с Мартином было вопросом времени». Эта фраза близкой подруги вертелась и жужжала в голове Мэй навязчивой мухой. Сама Моника, зная привычку Мэй по утрам пить кофе в этом кафе, забежала, чтобы поболтать с ней, что означало вывалить на нее все, что у самой накопилось за неделю и убежать, легко перепрыгивая через лужи, сверкая изящными серебристыми туфельками. Мэй задумалась: Моника с Мартином были ее близкими друзьями, прекрасной парой, Мэй сама для них изготовила свадебные кольца, сидела ночами, придумывая необычный дизайн, отражающий характеры будущих владельцев: легкость и стремительность Моники, доброту и мужественность Мартина. Мэй взглянула на свое кольцо: оно было из серебра, любимого ее металла, тонкое, в виде поднимающейся волны, на самом большом завитке был вправлен камень из бирюзы. Воспоминания нахлынули на Мэй: вот она и Артур, десять лет назад гуляют по набережной, вдруг Артур останавливается, целует ее и надевает на ее палец это кольцо и шепчет что-то с очень серьезным лицом, из-за шума разбушевавшегося моря, ему пришлось два раза прокричать Мэй предложение выйти замуж, что их очень развеселило.

«Мэм, не хотите попробовать наш новый десерт?» - прервал официант раздумья Мэй.

«Спасибо, в следующий раз» - ответила Мэй, складывая свой ноутбук и другие вещи в свою сумку. «Значит, будем ждать вас завтра» - улыбнулся официант. «Окей, привет Марии» - сказала Мэй, поскольку хорошо знала хозяйку этого заведения, завсегдатаем которого она была уже более двух лет.

В городе, в котором она жила, дождь был самым обычным делом; пока она дошла до своей студии, а она любила ходить пешком (тебе лучше производить обувь для долгих пеших прогулок, а не создавать украшения, говорил ей муж), дождь щедро проявил себя: и как мелкий моросящий, и крупными каплями, тяжело бьющими по прохожим, и хлынул ливневым потоком, когда Мэй уже зашла в свой офис.

Студия Мэй была ее душой, сердцем, частью ее существа: светлая, теплая, где все было обставлено по ее вкусу. Мэй сама нашла дизайнера, которая оказалась женщиной, вышедшей на пенсию и решившей заняться абсолютно новым для себя делом – дизайном интерьеров. Из реализованного у нее был только один проект - офис страховой компании, но, увидев ее работу в какой-то из социальных сетей, она сразу поняла, что если эта женщина смогла из скучно-педантичного бело-бежевого офиса сделать уютное, необычное помещение, где камень, дерево, железо и цветы, сочетаясь друг с другом, в то же время создают необходимую деловую и доверительную атмосферу, то значит, она тот человек, который ей нужен. Дизайнер, несмотря на профессиональную неопытность и, скорей всего, благодаря большому жизненному опыту, оказалась необыкновенно чутким художником: каким-то образом за пару часов общения в любимом кафе Мэй, она поняла все пожелания Мэй, смогла увидеть каким должен быть ее офис, ее отдушина. Прошел всего месяц и Мэй, наслаждалась, творила свои изделия в новом, светлом, дизайнерском помещении.

Мэй любила свою работу, еще с детства она чувствовала, какое украшение больше подойдет ее двоюродной сестре, какое – маме. Однажды она купила на день рождения мамы брошь в виде большого цветка ромашки и сама переделала ее: сломав, оторвала несколько лепестков, это было несложно, вытащила матовое желтое стекло, имитирующее середину цветка, и сделала из броши морскую звезду, получилось на удивление красиво. Долгие годы эта брошь была любимым украшением матери, которая как-то спросила Мэй: «Почему именно морская звезда?», «Не знаю..» - ответила тогда Мэй. «Я думала, потому что мое второе имя, как ты знаешь, Стелла, что означает «звезда», и, кстати, твой дедушка меня всегда называл «моя маленькая звездочка» и, зная мою любовь к морю, добавлял «моя морская звездочка». Потом руками Мэй было переделано и создано много всего самого разного – колец, браслетов, цепочек, даже несколько тиар для подружек, она всегда чувствовала какой узор, какой камень, какое плетение подойдет для того или иного будущего владельца украшения. Именно поэтому, вопрос о будущей профессии для Мэй не стоял вообще, она знала, что будет дизайнером ювелирных украшений. Отец Мэй не считал это серьезной профессией и всеми силами, вернее всей силой своего дара убеждения, а он был известным адвокатом и великолепным оратором, пытался направить Мэй на «путь истинный», которым, по его мнению, была юриспруденция. Мэй даже спорить не стала, просто подала документы и уехала на год в Италию, где находился нужный ей университет, с успехом закончила его, получив бесконечно ценные знания и опыт; стажировку она прошла там же, в ювелирной студии семейного предприятия, возглавляемой добрейшим Массимо, фотография которого с его детьми и женой висела на стене студии Мэй.

Мэй взглянула на другую фотографию: «счастливая семейка» - именно такое название дал Артур этому фото. Это был любимый снимок Мэй: она, хохочущая, смотрит на Артура, взгляд которого направлен на нее, сколько любви и нежности в нем! У Артура на руках маленькая Алиса, которой три года, просто маленькое чудо с большими серыми глазами и румяными щечками. Алиса смотрит на Мэй и тянется всем своим существом к маме. Нежный взгляд мужа и полный любви взгляд дочери отражаются в зеленых глазах Мэй мягким светом. Фотография не была снята профессиональным фотографом, напротив, случайный прохожий согласился сфотографировать их во время прогулки.

Мэй вспомнились слова подруги: «Не бывает всегда все хорошо, поэтому наше расставание с Мартином было вопросом времени». Хорошо ли у них с Артуром? Для Мэй ответ был однозначным: да, хорошо; с Артуром ей было всегда хорошо. Он был необыкновенно эрудированным, надежным, всегда готовым выслушать ее и дать совет, с ним она чувствовала себя маленькой и иногда даже глупенькой, что лично ее очень забавляло. Высокий, широкий в плечах (он занимался плаванием с детства), всегда вежливый и улыбчивый Артур привлекал внимание женщин, особенно когда они узнавали что он еще и успешный юрист. «Дамский угодник» называла его Мэй, но только «за глаза», потому что, раз услышав такое прозвище из уст жены, Артур очень серьезно попросил Мэй никогда так его больше не называть. Размышления Мэй внезапно прервал телефонный звонок, это случалось часто, как только она думала о муже, он сразу появлялся: либо звонил, либо вдруг оказывался в ее студии, как всегда безукоризненный в деловом костюме, высокий и вкусно-дорого пахнущий, вызывая плохо скрываемое восхищение молоденькой ассистентки Мэй.

«Привет, Лучик»- услышала Мэй. «Как твои делишки? Хотел услышать тебя, у тебя все в порядке? Я освобожусь сегодня пораньше, и поеду к своим родителям, заберу Алису, планирую приехать завтра после четырех, ближе к пяти. Ты как, не против?». Мэй была не против, даже рада тому, что побудет сегодня одна и сможет почитать ту книгу, которую на днях купила в лавке подержанных книг. Никто ей не будет мешать: выпьет бокал красного, включит любимых оперных теноров и займется книгой. Она постаралась ответить Артуру сдержанно, стараясь не выдать своей радости от предвкушения внезапных однодневных «каникул». Однако, она не учла мощной интуиции мужа, который всегда видел ее насквозь: «Не очень сильно радуйся, ты не успеешь сделать все что задумала»- сказал он, смеясь. В ответ Мэй громко рассмеялась, заметив краем глаза, как прислушивается к их разговору ее ассистентка, Аннет.

Да, ей определенно хорошо с ним, хотя ее немного раздражала «запланированность» Артура; у него все всегда было по плану, самыми частыми словами его были «план», «я запланировал», «у меня по плану». Однако, надо признать, он, в свою очередь, очень заботился о том, чтобы не нарушать чужие планы, относился к ним с уважением и пониманием.

«Аннет, принеси мне те открытки с изображением растений»,- попросила Мэй. Она думала о новой коллекции украшений, посвященной растениям. Прежняя «морская» коллекция была очень успешной, до сих пор поступали заказы на изготовление изделий из той серии, но Мэй уже не терпелось взяться за новые эскизы. Она не могла определиться с тематикой новой коллекции, идей было много, но не было ни одной, которой бы она «заболела».

Глава 2.

Майкл отработанными до автоматизма движениями человека, привыкшего к путешествиям, сложил свой маленький чемодан, проверил наличие документов и удобно расположился в кресле со своим телефоном в ожидании такси в аэропорт. Ему предстояла поездка в Эдинбург, где он должен был отснять сюжет об особенностях, плюсах и минусах, в том числе и скрытых от первого взгляда неопытных туристов, поездки в этот город, а также поучаствовать в фотовыставке, на которую попали две его работы. Майкл работал тревэл-журналистом, в этой работе одновременно соединились все его пристрастия, он очень любил путешествия, встречи с новыми людьми, новыми культурами, блюдами. С детства он обожал летать на самолетах, полеты сами по себе были для него приключением, ведь во время полета можно было смотреть мультфильмы, разглядывать других пассажиров, играть в игры, пить газировку без ограничения, при условии, что не пристаешь к родителям. И Майкл с удовольствием не приставал. Сейчас он уже не пил столько газировки, но все остальное с жадностью впитывал из каждого своего полета, каждого разговора. Он с интересом так и не проснувшегося в нем художника, всматривался в лица всех людей, которых встречал, отмечал особенности голоса, интонации и выражения, которые использовали его собеседники. Майкла очень интересовали люди, любые люди, он был уверен в том, что встреча с каждым человеком не случайна, что он должен воспользоваться этой уникальной возможностью и понять для чего именно этот человек встретился на его пути. Майкл с какой-то детской легкостью знакомился с людьми и как сканер считывал с них информацию. Он как будто всю жизнь собирал образы, которые ему пригодятся в будущем. Однажды во время празднования дня рождения, где было очень много друзей, Майкл, благодаря друзей за поздравления, сказал фразу, над которой впоследствии очень часто задумывался: «Если вы меня цените за что-то, то знайте, что за это вы должны быть благодарны себе и друг другу, потому что я собрал в себе части от каждого из вас». На самом деле, Майкл как безумный коллекционер выбирал какие-то качества, особенности, привычки, которые заимствовал, перерабатывая на свой лад, и применял в своей жизни. Майклу всегда было интересно, делают ли так все люди или у него одного имеется такой «пунктик». Этот навык не был выстрадан, приобретен на долгом и непростом жизненном пути, а достался Майклу буквально с рождения.

Отец Майкла - Питер Прайс всю свою жизнь работал в банковской сфере и был человеком с энциклопедическим кругозором и острым аналитическим умом. В детстве, Майкл никогда не мог соврать, глядя ему в глаза, так как отец мгновенно «вычислял» его, возможно поэтому, Майкл сохранил одинаковое уважительное отношение и к умению приврать и к умению говорить правду.

Питер Прайс никогда не стремился к высоким должностям, большим кабинетам и наличию обслуживающего персонала, потому вышел на пенсию с позиции старшего менеджера управления риск-анализа, что, впрочем, не помешало ему скопить приличный капитал и получить очень неплохую пенсию. Своими поступками, отношением к своей жене, отец Майкла старался быть примером для сына, да и вообще для всех окружающих. Мама Майкла - Виктория Прайс (Виктория Корнеева), была дочерью эмигрантов из России, Майкл всегда очень сожалел, что не застал бабушку и дедушку со стороны мамы, так как они умерли еще до его рождения, но от них, конечно, через маму, Майклу досталось знание русского языка, и, хотя дома все говорили на английском, мама всегда старалась, чтобы Майкл сохранил русский язык, надеясь, что это в будущем даст ему некоторые конкурентные преимущества при поиске работы. Маму все называли Вера, так как это было ее любимое женское имя, Майкл всегда видел в этом какую-то загадку, он предполагал, что должна быть какая–то веская причина для того, чтобы называть себя не тем именем, которое человек получил при рождении, но, дожив до своего возраста, он так и не смог выяснить ничего, и сдался. Вера так Вера.

У Майкла было действительно счастливое детство, родители всегда старались понимать его, при этом, сумели не избаловать и объяснить общие принципы, соблюдая которые, возможно устроить себе комфортную жизнь в детстве, подростковом возрасте и далее. Родители очень внимательно прислушивались к сыну, стараясь понять, к чему он имеет склонность, чтобы развивать его навыки в этом направлении. Из-за страсти Майкла к путешествиям и авиаперелетам, родители полагали, что Майкл выберет профессию пилота, но после выяснилось, что Майкл к тому же довольно неплохо пишет и сочиняет стихи, так что Майкл при полной поддержке своих родителей получил образование журналиста в Колумбийским Университете.

Джу, девушка Майкла, с которой он встречался уже около года, давно привыкла к его разъездной жизни и еще вчера пожелала Майклу хорошей поездки. Она ценила свою независимость и возможность проводить время со своими друзьями, но начинала скучать по Майклу буквально на следующий день после каждого его отъезда.

Майкл познакомился с Джу на приеме, организованном еженедельником «Нью Йоркер», с которым Майкл сотрудничал уже несколько лет. Все, так же, как и Майкл при знакомстве, думали, что Джу это сокращение имени Джульетта. И, хотя позже выяснилось, что Джу это популярное в Китае женское имя, друзья продолжали называть эту пару «Ромео и Джульетта». Отец Джу имел китайские корни и от отца подруга Майкла унаследовала внешность, в которой невероятно гармонично сочетались азиатские и европейские черты.

Глава 3.

Когда Мэй пришла к себе домой, дождь продолжал идти, временами громко, тяжело усиливаясь, временами переходя в почти бесшумный, мелкий моросящий ритм. Сегодня будет итальянский вечер, подумала Мэй, радуясь, как ребенок, оставшийся дома один, без родительского надзора. Весело перепрыгивая через ступеньки массивной лестницы, Мэй оказалась в спальне, быстро переоделась в свободные спортивные штаны и в свой любимый, уже поблекший от времени свитшот с изображением смешного рыжего щенка, нюхающего с наслаждением огромный цветок. Мэй прошла на кухню, задержавшись в гостиной, поставила пластинку (Артур любил слушать старые пластинки) с Паваротти.

Мэй любила готовить, но она никогда не следовала рецепту, что очень удивляло и даже раздражало ее мужа, хотя блюда в ее исполнении он называл «неожиданными шедеврами», тогда как свои – «стабильными шедеврами»; да, Артур готовил замечательно, выдерживая баланс «полезно-вкусно-красиво», что вызывало восхищение и даже некоторую зависть подружек.

Мэй открыла бутылочку кьянти, который у нее всегда ассоциировался с Италией; ужин был уже готов; конечно, соус не варился долгие положенные часы, но, добавив итальянские приправы, Мэй удалось приготовить очень даже неплохой, даже на ее «итальянский» вкус, пасту «болоньеза». Все время, пока Мэй готовила ужин, Паваротти «наполнял» ее дом, его голос лился мощным и в то же время необыкновенно легким потоком.

Nessun dorma! Nessun dorma!Tu pure, oh PrincipessaNella tua fredda stanzaGuardi le stelle che tremano d'amoreE di speranza

пел непревзойденный Лучано.

Пусть никто не спит! Пусть никто не спит!

Ты тоже, о, Принцесса!

В своей холодной комнате

Ты смотришь на звезды

Это была одна из любимых арий Мэй, «Nessun dorma» (с итал. — «Пусть никто не спит»), ария из последнего акта оперы «Турандот» Джакомо Пуччини.

Неожиданно Мэй кольнуло чувство вины: ей было так хорошо одной без дочки и мужа…Что это? Но сейчас не хотелось разбираться с этим; им тоже, небось, очень неплохо без нее, успокоила себя Мэй.

Ma il mio mistero è chiuso in me,il nome mio nessun saprà! No, no,sulla tua bocca lo dirò,quando la luce splenderà!Ed il mio bacio scioglierà il silenzioche ti fa mia.

Но мой секрет сокрыт во мне,им моё имя не узнать, о нет!У твоих уст его скажу,когда рассветный луч сверкнёт!Мой поцелуй молчание расплавит,даря тебя мне.

Голос Паваротти мощно и нежно обволакивал ее, тянул куда-то, она тонула в нем, ей хотелось плакать, смеяться, кружиться…

Позже, уютно устроившись на диване, Мэй принялась изучать книгу, которую купила за несколько фунтов в своем любимом букинистическом магазинчике. Книга сразу привлекла ее внимание: большого формата, в потрепанном кожаном переплете, изданная в начале двадцатого века. Книгу можно было открыть, расстегнув маленькую застежку-замочек, которая была изготовлена из металла бронзового цвета в виде головы дракона, на месте глаза – кроваво-красный камушек. Одна эта застежка стоила раз в десять больше уплаченной цены! Мэй открыла книгу: желтые страницы, некоторые из которых загнуты, местами какие-то записи, сделанные чернильной ручкой, несколько страниц было вырвано. Эта была книга о мифических существах, черно-белыми изображениями которых Мэй залюбовалась. Она не заметила как наступила полночь. Как замечательно она провела сегодняшний вечер! С такими мыслями Мэй нырнула под одеяло и сразу же уснула.

Глава 4.

Просмотр комментариев подписчиков к репортажам Майкла в социальных сетях, занимали достаточно большое количество времени, но он не относился к этому как к рутинной обязанности и всегда делал это с удовольствием, несмотря на то, что некоторые «комментаторы» оставляли не всегда адекватные отзывы. Майкл, прочитав любой комментарий, старался представить, как выглядит тот или иной человек, не просматривая при этом его профиль, и ему часто удавалось уловить какие-то черты. «Погружение» Майкла в Инстаграм, как называл это его близкий друг Карим, прервало сообщение о том, что такси прибыло и Майкл, взяв приготовленный багаж, прихватив куртку, которая для необычно теплой для ноябрьского дня в НЙ, казалась ненужной и с предвкушением разговора с водителем такси, стоянием в очереди в аэропорту, полета на самолете и, конечно новой интересной работы, вышел из дома. О городе, где Майклу предстояла новая работа, он точно знал одно – там ему понадобится водоотталкивающая куртка с капюшоном.

Страница Майкла в Инстаграм и ролики в Ю-тюб получали стабильно высокое количество просмотров и комментариев, Майкл даже удивлялся, что его страсть знать о жизни людей во всех ее подробностях была понятна и близка такому большому количеству человек.

Когда полгода назад Майкл делал передачу о Париже, он несколько раз прошел чуть ли не весь город пешком, останавливаясь, наблюдая и записывая свои впечатления, одновременно обращаясь ко всем своим органам чувств. Он с каким-то сочувствием относился к «классическим» туристам, которые фотографировали каждое здание, каждую скульптуру, явно переоценивая свои силы и способности своего мозга воспринять и запомнить все это. Майкла тоже интересовала архитектура, но для него площади, кафе, дворцы имели другую ценность, они виделись декорациями сцен из жизни людей.

Он смотрел на жизнь, на все события, происходящие в ней без каких – либо оценок, любое событие для него не было ни плохим, ни хорошим, оно просто было. Одним из участников репортажа Майкла стал официант, который был больше похож на уставшего от постоянного повышенного внимания со стороны студентов профессора, который на благодарность Майкла за отличный кофе, сказал «…еще бы вам не понравился наш кофе, ведь вы находитесь в Париже». Из окна этого же кафе Майкл заснял как к Статуе Республики очень организованно подъехало несколько мини-вэнов, из которых вышли люди с плакатами и громкоговорителями. Ровно сорок минут собравшиеся скандировали какие-то лозунги, выдвигали требования, разобрать которые было невозможно, потом аккуратно сложили весь свой реквизит в автомобили, и так же организованно и без лишних эмоций удалились. Участники митинга понимали, что их право помитинговать не может нарушать права других людей спокойно допить свой кофе. Майкл пропитывался этим «духом города» и старался передать его через свои репортажи.

Молчание водителя такси, которое везло Майкла в аэропорт, было явлением удивительным, и Майкл не хотел нарушать этого чуда своими расспросами, хотя его так и подмывало задать какой-то вопрос, например, откуда его водитель родом или что он ел сегодня на завтрак. Но в молчании водителя, Майкл также видел характер и пытался понять, что интересного происходит в жизни его попутчика. Майкл видел, как после работы водитель возвращается домой, где его ждет семья, как он включает любимую ТВ программу, а потом рассказывает жене, каких чудаков встретил за свой рабочий день.

Оставляя чаевые, заботясь о том, чтобы у водителя было что обсудить с женой, Майкл, сказал: «…большое спасибо за все, что я узнал о Вас за эту поездку», на что водитель без какого-либо смущения ответил: «…рад был поделиться с вами».

В аэропорту Ньюарк Либерти, Майкл быстро прошел все регистрационные процедуры, тем более, что путешествовал он с одним небольшим чемоданом кэбин-сайз и стал прогуливаться в зале ожидания. До вылета оставалось еще 45 минут. Майкл, как всегда удобно расположившись в кресле, начал рассматривать людей. С детства он заметил, что стоит ему увидеть человека, похожего на какого-то из знакомых, он обязательно в течение дня встретит такого знакомого. Раздумывая, в чем причина такого явления, Майкл решил, что это своеобразное предупреждение или репетиция, и значит, он должен быть готов к такой встрече. Так, однажды, прогуливаясь по Центральному парку, Майкл увидел человека очень похожего на его друга Карима, издалека сходство быть практически стопроцентное и Майкл, заулыбавшись, даже приветственно поднял вверх руку, но оказалось, что он обознался, незнакомец, несмотря на это, тоже помахал Майклу в ответ. В этот же день вечером, проходя мимо небольшой кафешки, которую друзья называли «Кафе Майкла», так как она располагалась в пятидесяти метрах от его квартиры, Майкл встретил Карима, который, как показалось Майклу был немного более эмоционален чем обычно. Майкл сказал: «Привет, а я все думал, когда и где я встречу тебя сегодня..?», на немой вопрос Карима, Майкл добавил: «Знаешь, я рад, что, как и ожидал, встретил тебя и рад, что все по прежнему работает», Карим, привыкший к иногда странным репликам Майкла, ответил: «Я тоже рад, за тебя, что у тебя все по прежнему работает, но я хотел тебе как раз рассказать, что я встретил очень необычную девушку, и она пригласила меня поболтать за чашечкой кофе в твоем кафе. Завтра увидимся, и я тебе расскажу о ней».

Майкл был немного удивлен непривычной взбудораженностью своего друга, который всегда был в центре пристального внимания девушек и не испытывал дефицита общения с ними. Поскольку Майклу нужно было прочитать еще кучу литературы, он пошел домой «обрабатывать литературу» и ждать обещанного рассказа Карима, в котором Майкл предчувствовал что-то интересное. Майкл умел ждать.

На следующий же день друзья увиделись за чашкой кофе и Карим рассказал о девушке, с которой он встречался вчера, она произвела на Карима действительно очень сильное впечатление. «Я думал, что таких девушек просто не существует, в ней скромность сочетается с независимостью и чувством свободы, она невероятно красива и совсем не заносчива, она понимает, что для того, чтобы быть успешным и счастливым не обязательно расталкивать других людей локтями, она просто принцесса» - описал свою новую знакомую Карим. Из десятка шуток, которые мгновенно возникли в голове у Майкла, он не произнес ни одной, подумав, что в подобной ситуации традиционные дружеские издевательства не совсем уместны. Майкл просто стал слушать дальше. Знакомую Карима звали Камилла, она родилась и выросла в Лос-Анжелесе, а сейчас живет в Нью Йорке, ее родители были выходцами из Узбекистана, но она ни разу не была на своей исторической родине и мечтает попасть туда, как только появится такая возможность. Камилла немного рассказала о себе, и с интересом послушала философские изречения Карима. «Это конечно совсем не было похоже на свидание» - описал встречу Карим, «…но, было удивительно, она как-будто выросла в Марокко, она бы очень понравилась моим родителям».

С Каримом Майкл познакомился еще в университете; чувство юмора, отношение к жизни, интересы их были настолько похожими, что у них просто не было шанса не стать близким друзьями. Карим был из Марокко, ему повезло родиться в очень состоятельной семье, в которой большое внимание уделялось образованию. Родители Карима сами получили образование в Париже, где и познакомились к удаче друга Майкла. В семье Карима марокканские традиции гармонично перемешались с европейскими, все члены его семьи много путешествовали, поэтому Кариму не пришлось испытывать никакого культурного шока после переезда в НЙ.

Карим напоминал принца из восточной сказки: смуглая кожа, черные волосы, зеленые глаза, неторопливость и уверенность человека, привыкшего к состоянию независимости и безопасности.

Майкл как-то еще во время учебы в университете наблюдал как Карим со старанием, неторопливостью и каким-то невероятным достоинством вытирал обеденный стол в арендованной им студии, тогда Майкл со свойственной ему улыбкой спросил: «Карим, ты собираешься проводить хирургическую операцию, если со мной что-то не то, и это для меня, скажи мне», на шутку Майкла, Карим с абсолютно серьезным лицом ответил: «Нет, ты знаешь, что для того, чтобы на столе была еда, стол должен быть чистым?» Это была философия, переданная Кариму от его предков, также как и с едой на столе, счастье приходит к людям, которые готовы его принять, а быть готовым означало не злиться, не завидовать и стараться быть позитивным, великодушным и добрым. Майкл, конечно, не задумывался о взаимосвязи между чистотой стола и количеством еды на нем, но подумал, что может как раз поэтому в его холодильнике всегда есть только несколько бутылок пива. Майкл сказал: «А знаешь, что, когда я трачу последние двадцать баксов, и мне надо продержаться еще несколько дней, я говорю, что деньги не кончились, а просто уступили место другим деньгам, которые вот-вот придут, и еще: …не одолжишь мне тряпку для стола?».

Глава 5.

Мэй проснулась как всегда рано, привычно прислушалась к тишине в доме: обычно Алиса вставала раньше своих родителей и начинала «бродить»: шла на кухню, чтобы стащить шоколадное печенье, начинала писать записки, чтобы тайком рассовать их по карманам родительского пальто в прихожей. Сегодня было тихо. Мэй вспомнила, что она дома одна. Что-то было необычное в сегодняшнем дне, но что – было непонятно. Мэй попыталась вспомнить свой сон, но, ничего не вспомнила, а лишь испытала что-то вроде радостной волны, которая внезапно накрыла ее. Это еще что за новости, подумалось Мэй, но волна неистовой радости толкала ее изнутри, сердце забилось быстрее и голова слегка закружилась, но Мэй почему-то это не испугало. Она присела на диванчик и сделала несколько медленных глубоких вдохов-выдохов; «вдыхаем любовь, выдыхаем благодарность» - вспомнила она слова своего тренера по йоге.

Примерно через час Мэй сидела в своем любимом кафе за столиком с видом на старый замок и пила свой капучино с соленой карамелью. Книга о мифических существах лежала на столе, Мэй медленно листала ее. Настроение было приподнятое, обычно так бывает, когда длинная зима еще не кончилась, но в воздухе уже чувствуется нежный свежий аромат неумолимо приближающейся весны, слышится пение птиц, редкий солнечный луч робко скользит по стволу дерева, и ты почти чувствуешь, как благодарно оно принимает эту легкую теплоту. Но за окном был мрачный ноябрь, зима еще даже не началась!

«Мэм, вы сегодня светитесь» - услышала Мэй голос официанта. Мэй поблагодарила его и задержала взгляд на нем: совсем молодой, двадцати нет, высокий, худой, но широк в плечах, глубоко посаженные голубые глаза улыбались.

- Давно занимаешься футболом? - спросила Мэй

- Мэм, да вы просто Шерлок Холмс, - ответил официант.

- Скорее мисс Марпл, - рассмеялась Мэй. Ей хотелось смеяться и петь.

- Заглядываешься на молодых футболистов? - услышала Мэй голос Моники.

Легко чмокнув Мэй в щеку, Моника уселась напротив Мэй и жестом подозвала официанта.

- Дайте мне того же, что и ей, только покрепче, - попросила Моника и продолжила нарочито сексуальным низким хрипловатым голосом: - Для такого же сияния глаз и кожи. Моника закинула ногу на ногу и «призывно» посмотрела на официанта.

- Принесите ей один американо, - сказала Мэй слегка удивленному официанту.

- Ну, рассказывай, подруга, что такого произошло, что я тебя просто не узнаю: ты вся светишься, влюбилась? - спросила Моника.

- Других оснований для хорошего настроения быть не может, по-твоему? - спросила Мэй.

- «Оснований…» - Моника слегка презрительно и протяжно произнесла «основаааний» - Слышу голос не подруги, но ее мужа-юриста.

- А может, слышишь голос дочери юриста? Забыла, что мой папа тоже юрист? - парировала Мэй.

- Кстати, где наш идеальный супруг? - не унималась Моника.

- «Наш», ты имеешь ввиду совместно нажитый нами?» - продолжала Мэй в юридическом духе.- Такового не имеется, насколько мне известно.

-Пожалуй, - задумчиво и с важным видом ответила Моника, водрузив солнцезащитные очки себе на нос. Обе молодые женщины громко рассмеялись.

- Добьюсь я от тебя правды или нет? Рассказывай, почему вдруг именно сегодня ты излучаешь свет и радость? Ты обязана поделиться с миром, - Моника перешла на высокопарный слог.

- Потому что мир прекрасен, Моника, - совершенно искренне ответила Мэй.

- Что же такого прекрасного в нем? - посерьезнела Моника.

- Всё: это кафе, этот кофе, ты прекрасна в этой сиреневой блузке и серьгах моей работы, эта книга, которую я все не могу до конца рассмотреть, моя работа, на которую, кстати, мне уже пора бежать, - с улыбкой сказала Мэй.

- Беги, моя дорогая, а я в это прекрасное утро хочу еще немного посидеть в этом прекрасном кафе, и закажу, пожалуй, кусок прекрасного пирога этому прекрасному официанту, - деланно мечтательно произнесла Моника.

Уже сидя в своей студии, Мэй задумалась: а, правда, откуда у нее сегодня это похожее на первую влюбленность чувство? Ей было так легко и светло на душе, что все административные дела, которые всегда казались ей нестерпимо скучными, были разрешены очень быстро: запросы на участие в выставках отправлены, заказы приняты, счета проверены. Раньше такими делами занималась администратор, Ирэн, которая просто подавляла Мэй своей серьезностью и придирчивостью. Мэй не любила конфликтовать с окружающими, особенно со своими подчиненными, она каждый день придумывала причины и способы отказаться от услуг своего администратора, но никак не могла решиться уволить ее. К счастью, кто-то был настолько очарован всегда сосредоточенным хмурым выражением лица и громкостью голоса Ирэн, что женился на ней и увез в далекую Австралию. Когда она прощалась с Ирэн, то они обе плакали: одна от счастья, а другая от того, что не хотела терять такую хорошую работу и такого прекрасного работодателя.

Набравшись подобного опыта, Мэй решила сама вести свои дела, а Ирэн (которая регулярно писала ей электронные письма) она неизменно сообщала, что не может найти замену такому первоклассному администратору, при этом очень опасаясь, что Ирэн в порыве осознания своей исключительности может внезапно вернуться.

Мэй взяла в ассистентки Аннет, которая была хорошенькая как фарфоровая статуэтка: невысокого роста, стройная, с большими голубыми глазами и льняными волосами. Мать Аннет была француженкой, привившая дочери прекрасный вкус в одежде и передавшая истинно французский шарм в общении с противоположным полом. От отца, Аннет, к счастью для Мэй, переняла немецкую практичность и любовь к порядку - качества, благодаря которым Аннет стала незаменимым симпатичным «винтиком», благодаря которому в студии Мэй все было упорядочено: важные даты и события не забывались, документы не терялись, поздравления и подарки ювелирам отправлялись вовремя, клиентам и друзьям всегда предлагались напитки и свежее печенье, и все это дополнялось приятной улыбкой и нежным пением французских песенок по утрам, когда никого в студии еще не было.

«Мэй, вы определились с темой новой коллекции?» - спросила Аннет.

«Я в процессе» - не отрываясь от книги, ответила Мэй.

«Замолкаю…», - ответила Аннет, понимая, что сейчас лучше не отвлекать Мэй.

А Мэй тем временем была поглощена книгой. Мифические существа Скандинавии, Японии, Китая, Древней Греции полностью захватили ее воображение: тут был и олень Эйктюрнир - вода, которая капает с его рогов, дает исток всем рекам, Слйепнир - восьминогий конь Одина; безмятежная японская бабочка Тёхо и карп Кои, олицетворяющий стремление к цели и достижение результата, китайский красный дракон Фунцалун с жемчужиной у подбородка, считающийся олицетворением мудрости и рассудительности. Изображения большей частью были черно-белые, но суть была передана очень четко: по внешнему виду можно было догадаться, что данное существо олицетворяет.

Глава 6.

Ожидая посадки в самолет, Майкл обратил внимание на молодую пару, которая явно возвращалась домой, они похоже немного повздорили и, хотя сидели рядом, но не разговаривали и не смотрели друг на друга, а оба копались в своих телефонах. Майкл пытался представить, в чем причина их разлада, в его голове рисовались разные картинки, он подумал, что этой паре пришлось возвращаться из отпуска раньше срока из-за срочной работы одного из них.

Майкл подумал о Джу: «Как хорошо, что мы почти не ссоримся, и каждый получает от общения максимум положительных эмоций, наверное это потому, что мы не растворяемся друг в друге полностью, у каждого из нас очень насыщенная жизнь, своя работа, свои интересы и достаточно свободы». Майкл отправил своей подруге селфи и написал: «Привет и пока, я скоро вылетаю, не скучай, целую».

В самолете, рядом с Майклом, оказалась молодая женщина с девочкой лет двух, которая в течение всего времени до взлета открывала и закрывала столик, это продолжалось минут двадцать без остановки, и с точки зрения взрослого человека не имело никакого смысла, но Майкл очень хорошо помнил себя ребенком и также хорошо понимал, что любопытство движет людьми вне зависимости от возраста.

Примеченная Майклом в аэропорту пара, расположилась на креслах впереди Майкла, и они уже не молчали. Из фраз, невольно, но с любопытством, услышанных Майклом, он понял, что девушка была обижена, на то, что, находясь на отдыхе в Нью-Йорке, ее бойфренд был вынужден много времени уделять своей работе, и поэтому она решила вернуться домой на несколько дней раньше. Она сказала: «Ты меня обманул, это должна была быть романтическая поездка, которую я так долго ждала, а оказалось, что это командировка». А молодой человек был обижен на то, что она не оценила его стараний по организации такой поездки, несмотря на его занятость. В очередной раз Майкл убедился в том, что важная часть любых отношений - это открытость и привычка все обсуждать, наверное, если бы они рассказали друг другу о своих планах и ожиданиях, в самых малозначительных на первый взгляд подробностях, такого недопонимания бы не возникло и никто бы не чувствовал себя обманутым.

Слово «обман», при всем его негативном смысле, неизменно вызывало у Майкла улыбку, так как при этом, он всегда вспоминал своего друга Шона. Майкл твердо знал, что если бы проводился какой-нибудь, даже международный конкурс среди врунов, то Шон однозначно занял бы в нем первое место. Умение Шона приврать уже не было простым враньем, это было искусство. Майкл неплохо разбирался в людях и, буквально с нескольких фраз понимал, что его пытаются обмануть или подшутить над ним, но не в случае с Шоном. Только Шон, при том, что Майкл знал его как облупленного, мог позвонить Майклу и сказать: «…Ну ты где..? Я уже пятнадцать минут жду тебя в твоем кафе, мы же договаривались увидеться там… Карим уже тоже подъезжает…». Майкл, если был дома, быстро одевался и спускался в кафе, по дороге ругая себя за то, что даже не мог вспомнить о договоренности встретиться с друзьями. Потом, на извинения Майкла за опоздание, Шон мог спокойно ответить: «…Не переживай, на самом деле, мы не договаривались, я просто соскучился и хотел поболтать с тобой».

Как-то, немного опоздав на вечеринку, где традиционно было заказано много пива, пивных закусок, в том числе любимые друзьями куриные крылышки барбекю в кисло- сладком соусе, Майкл увидел раскрасневшегося, оживленно жестикулирующего, как всегда окруженного толпой благодарных слушателей Шона, который явно был в своей тарелке. Он просто торжествовал, лицо его одновременно выражало удивление и восторг, что также отражалось в лицах слушателей, они, казалось, застыли и напряженно ожидали какой-то развязки. Майкл не слышал слов Шона, но подумал: «Интересно, что он на этот раз заливает, наверное, примерно, что-то вроде «…вчера на спор с заезжим байкером я съел в соседнем кафе 25 гамбургеров и выиграл его мотоцикл, который сейчас находится в мастерской, вот фотография…». Но подойдя поближе, Майкл понял, что, как всегда, недооценил своего друга. Майкл подошел к столу на фразе «…и вот я захожу на эту ферму, а там огромное количество куриц, у которых с каждой стороны по 6 крыльев…я спросил, как такое возможно, на что экскурсовод ответил: «А как ты хотел, откуда тогда взялось бы столько крылышек, которые подают в закусочных…».

Майкл, вспоминая своих друзей, всегда слегка улыбался, у них было так много приятных, веселых совместных приключений, они были знакомы уже много лет, но, несмотря на это, каждая встреча несла в себе что-то новое.

На настоящий момент «базовую версию» компании составляли: Майкл, Джу, Карим, Камилла, Шон и Элли – девушка Шона, которую, к слову, никто из друзей ни разу не видел, она то была на съемках в Париже, так как работала моделью, то просто не хотела приходить на вечеринку, предпочитая дожидаться Шона у него дома; зато Шон очень подробно показывал ее фотографии с разных концов света, и всегда передавал от нее приветы. По особым случаям (день рождения кого-то из друзей) Шон соединял именинника с Элли по телефону, и она лично хорошо поставленным голосом произносила красивые, как будто отрепетированные поздравления.

При всей комичности и неправдоподобности ситуации с Элли, никто и никогда не мог поймать Шона на лжи и доказать, что он водит их за нос. Однажды, изрядно подвыпив, друзья стали в очередной раз посмеиваться над Шоном после очередного показа фотографий Элли, прыгающей с парашютом. Тогда наконец Шон не выдержал и сказал: «Вы же знаете, как Элли не любит шумные вечеринки? Но мое честное имя и ваше доверие для меня очень важно, поэтому хотите прямо сейчас мы поедем ко мне домой, и я покажу вам Элли?». Немедленно было вызвано такси и через 30 минут друзья были дома у Шона. Открыв дверь ключом, Шон крикнул: «Дорогая, я дома, моим друзьям не терпится с тобой познакомиться вживую». Друзья застыли в холле квартиры в ожидании долгожданной встречи, Шон обошел все комнаты и вернулся к друзьям с запиской в которой было явно женским почерком написано: «Милый, извини, я не дозвонилась до тебя, мне было нужно срочно уехать к моей тетушке, вернусь завтра днем, целую…». В коридоре на вешалке висел красный женский плащ и красные ботинки с одной из фотографий Элли. «Эх, жаль, что мы с ней разминулись», - сказал Шон, поправляя плащ, на что друзья весело расхохотались, немного успокоившись. Они не были готовы променять такую красивую, по кирпичику собранную легенду на настоящую Элли.

Глава 7.

Мэй показалось, что вечер наступил очень быстро, настолько она увлеклась изучением мифических существ, зато она уже поняла, что новая коллекция украшений будет посвящена именно этим загадочным сказочным существам.

Как только она вошла в дом, Алиса с веселым визгом бросилась к ней навстречу.

«Мама!!! Мне было так хорошо у бабушки с дедушкой, можно к ним переехать на всю жизнь?», - с восторгом прокричала Алиса, повиснув на Мэй.

«Не такой встречи я ждала с дочерью, вернее, не совсем таких слов ждала я после разлуки, признаться», - притворно опечаленно ответила Мэй.

«Мам, не грусти, ты можешь навещать меня иногда», - успокоила дочь Мэй.

«Тебе еще повезло», - услышала Мэй голос Артура. «Мне таких льготных условий дочь не предложила», - сказал Артур, целуя жену.

«Как ты провела время без нас, Лучик? – Артур внимательно посмотрел Мэй в глаза. - Вернее, Лучище, ты просто светишься: на тебя вдохновение снизошло?». Артур ласково приобнял Мэй. Алиса в это время пыталась вытащить книгу, которая едва помещалась в сумке и торчала из нее, привлекая внимание ребенка необычным замком-застежкой.

«Оооо…книга о монстрах? Это мне?» - спросила Алиса.

«Эта книга нужна мне для работы, но ты можешь полистать ее», - ответила Мэй, высвобождаясь из объятий мужа.

«Книга о монстрах и драконах, самая большая в мире!» - радостно прокричала Алиса, и, прижав к себе большую книгу, побежала в сторону гостиной.

Позже, за ужином, приготовленным домработницей, которая, конечно, зная приезд Артура, постаралась угодить ему, приготовив одно из любимых его блюд – стейк средней прожарки с овощами на гриле. Все было точно, как любит Артур: и цвет скатерти, и степень прожарки, румяность овощей, и даже размер стейка. Мэй поймала себя на мысли, что все всегда стараются сделать приятное Артуру, сделать так как нравится ему, а Мэй лишь молча принимала это и соглашалась. И даже сегодня, домработница не спросила ее что приготовить на ужин, а просто приготовила то, что безусловно понравится Артуру.

- Я не просил ее готовить ужин сегодня, - вдруг произнес Артур – Напротив, хотел сам приготовить, но времени оказалось мало, думал даже, что мы все дружно поужинаем в ресторане.

- По-моему, дома всегда лучше, - улыбнулась Мэй. Артур пристально смотрел на нее.

- Тогда, может, еще по бокалу красного? - спросил Артур.

- С удовольствием, - ответила Мэй, протянув свой бокал.

Алиса быстро доела свой чечевичный суп; мясо она, как многие дети, не любила и соглашалась есть его только в виде пасты болоньезе или пельменей, которые готовила мама ее русской школьной подружки. Она уселась на коврике перед камином и листала книгу, внимательно разглядывая картинки. «Ого! Ну и ну! Ничего себе! Ах, какой миленький! Ну и бородище у тебя, приятель», - время от времени она громко делилась своими эмоциями увиденного Алиса.

- Ну как ты тут без нас провела время? Весело?, - улыбаясь, спросил Артур, накрыв своей ладонью кисть Мэй и слегка сжав ее.- Я вижу, новая книга поглотила все твое внимание? Соглашусь с Алисой, книга какая-то страшноватая, - добавил Артур и с нежностью посмотрел на Мэй.

- Может книга и страшноватая, но меня сейчас немного пугает твой взгляд, - сдерживая смех, ответила Мэй.- Мы не виделись один день, а ты выглядишь как…, - Мэй прервалась, выбирая подходящее определение.

- Ну как? Скажи-ка..давай, - произнес Артур.

- Господи, он выглядит просто как голодная собака. Мама, а собачки разве бывают злые? - вдруг громко спросила Алиса.

Мэй с Артуром расхохотались.

- Какая собака, Алиса, о чем ты? - спросила Мэй.

Алиса, притворно кряхтя, подняла раскрытую книгу, потом передумала поднимать ее, просто повернула ее в сторону родителей:

- Вот, смотрите и слушайте: «Гарм - это огромный злобный четырёхглазый пёс, который охраняет вход в мир мёртвых», - сказала Алиса, уткнув свой пальчик прямо между двух верхних светящихся глаз нарисованной собаки. – Мамочка, ты слышала мой вопрос? Разве собачки бывают злобные? – громко и членораздельно произнесла Алиса, она была немного ревниво раздражена тем, что внимание мамы было обращено не к ней, а к отцу.

- Алиса, конечно, слышала, - смеясь, ответила Мэй: руки Артура крепко обнимали ее за талию, сам Артур смеялся, иногда нежно целуя Мэй в шею и тихонько рыча при этом, изображая злобного пса.

- Ну, папа, скажи, разве так бывает? – не унималась Алиса, которая обожала собак и все время просила родителей разрешить ей завести «хотя бы очень маленькую таксу».

- Некоторые псы иногда бывают очень даже злые, - угрожающим голосом произнес Артур, - Особенно когда их щеночкам пора спать. Артур, зарычав, кинулся догонять дочь, которая, визжа, побежала наверх, в свою спальню.

На ступеньках лестницы Артур остановился и негромко сказал Мэй: «Я ее уложу и потом вернусь». Мэй знала этот взгляд мужа и послала в ответ воздушный поцелуй.

Глава 8.

Мэй всегда легко заводила знакомства, она располагала к себе людей своей ненавязчивостью, чувством юмора и готовностью выслушать собеседника. Эти качества приносили ей как дизайнеру, большую пользу: ведь всегда приятно помочь такому человеку, тем более молодой симпатичной женщине, безусловно, талантливой; а чем больше знакомств, тем легче было ей продвигать свои коллекции украшений.

Мэй был интересен ход мыслей собеседника, она старалась понять, почему тот или иной человек ответил на заданный вопрос именно так, почему его голос звучал так. Мэй плохо запоминала лица, но голос не забывала практически никогда. Однажды она была в театре на спектакле, и ее так впечатлило звучание голоса одного из актеров, что она запомнила его и старалась не пропускать спектакли с его участием; ей было неважно, что за спектакль, иногда она даже просто закрывала глаза и слушала его голос. Актер был малоизвестный, играл он неплохо, но своим голосом просто покорил ее: сильный, мужественный, с легкой хрипотцой, он становился бархатным, ласкающим, иногда нежным и любящим, а иногда чуткое ухо Мэй улавливало отчаяние и боль. Говорят, талантливый артист может выразить всю палитру чувств взглядом, этот человек все выражал голосом. Особенно Мэй нравилось, когда он должен был согласно своей роли говорить тихим голосом, почти шепотом; в эти моменты она наслаждалась звучанием его голоса: тихого, но мощного и чувственного.

Голосом Артура всецело управлял мозг, так считала Мэй. Артур умел в нужный момент придавать голосу ту приятную ноту, которая, по его мнению, сразу расположит нужного ему человека. Манера говорить и жесты собеседника тоже многое говорили Мэй, она всегда обращала на это внимание. Например, Моника, подруга Мэй, обладала очень выразительной мимикой; однажды она изобразила Мэй: сосредоточенный взгляд, легкая улыбка, брови слегка приподняты, чем очень рассмешила Мэй. Голос Моники был низковат для женщины, но он никогда не был резким или грубым. Слова Моника произносила четко, речь ее лилась легко, Мэй нравилось общаться с подругой, а Монике нравилось общаться со всеми и, желательно, одновременно.

Именно Моника познакомила Мэй с Гарри, который иногда присоединялся к их посиделкам или совместным выездам за город. Однако, Мэй не могла даже себе объяснить, чем Гарри ее так раздражает. Он был среднего роста, с небольшим пивным животом, блондин, всегда в очках из-за плохого зрения, начитанный, эрудированный, с хорошим чувством юмора, всегда сопящий как многие аллергики. Как только Гарри садился за стол в кафе, где обычно любила бывать Мэй, он начинал переставлять посуду, дергать лепестки цветов или бахрому скатерти, что-то рассказывать своим скрипучим голосом, повторяя по несколько раз одну и ту же фразу. Гарри мог взять губную помаду Мэй, если она оказывалась на столе, открыть ее, закрыть, положить на место, снова взять, понюхать, пытаться ее тщательно рассмотреть, близоруко щурясь. Он был сборником каких-то фразеологизмов, часто повторялся, но иногда посреди всей этой белиберды, мог рассказать что-то действительно занимательное, яркое, над чем Мэй размышляла несколько дней. От общения с Гарри она уставала очень быстро, Мэй даже не старалась скрыть свою утомленность, надеясь, что он заметит и избавит ее от своего общества. Любой другой человек на месте Гарри давно бы понял и свел бы общение к минимуму, но не Гарри. Моника же общение с Гарри называла необходимым элементом для баланса; по ее мнению, Гарри таким образом уравновешивал соотношение приятных собеседников и друзей своей персоной: один странный Гарри на десяток нормальных людей. «А ведь могло бы быть хуже»,- с интригующим видом говорила Моника, объясняя необходимость присутствия Гарри в их компании. «Как хуже?» - спрашивала Мэй. «Намного хуже, чем Гарри», - отвечала Моника.

Когда Гарри оказывался на какой-либо вечеринке, где подавались алкогольные напитки, он, казалось, ставил себе целью выпить столько коктейлей, сколько его организм сможет принять, а организм его был также целеустремлен и охоч до бесплатной выпивки, как его хозяин. Гарри был очень активен и напорист в поиске мест, где что-то подавалось бесплатно или где действовала какая-либо акция на товар или услугу.

Когда Гарри узнавал, что Мэй уезжает куда-либо в другую страну, он терял покой, придумывая какой сувенир она должна привезти ему. Воспитание Мэй не позволяло отказывать Гарри в такой просьбе, но если вдруг оказывалось, что она не смогла найти или не успела купить, Гарри ждал следующей поездки Мэй, выводя ее из себя. Сам Гарри часто ездил в командировки, но не считал себя обязанным что-либо привозить в качестве памятного подарка подругам. Моника смеялась в голос и говорила, что Мэй шипит как кошка, стоит Гарри упомянуть в разговоре что-либо о сувенирах. Последнюю поездку в Японию Мэй почти удалось скрыть от Гарри, но тот, на беду забрел в ее студию, как он сказал, чтобы выпить чашечку кофе, поскольку, по всей видимости, такой редкий напиток можно было найти только в офисе Мэй. Вышколенная Аннет сообщила Гарри об отсутствии Мэй в офисе, разумеется, ни словом не упомянув настоящее место ее пребывания. Беспокойные руки Гарри, как всегда, начали было переставлять все предметы на полках, но Аннет быстро усадила Гарри в кресло на балкончике, где можно было не опасаться «человека-руки-мельницы», и предусмотрительно подала кофе без кофеина. Тут на беду в студию заглянул один из ювелиров, который громогласно попросил Аннет срочно отправить его работу в отель в Токио, в котором остановилась Мэй. Гарри, разумеется, услышал и сразу отправил сообщение Мэй, состоящее из двух слов: «кимоно» и «сакэ», чем довел ее до белого каления в течение секунды, пока она читала это сообщение. Аннет, чувствуя свою причастность к неприятной для своего босса ситуации, отправила сообщение Мэй, что она сама все уладит с Гарри. Через пару дней курьер доставил Гарри домой кимоно и сакэ, в пакете, на котором была изображена гора Фудзияма. Никто так и не понял, догадался ли Гарри, что все это было куплено Аннет в соседнем японском магазинчике, но Гарри был безмерно рад и, кажется, впечатлен такой скоростью исполнения его желания.

Надо сказать, у Артура Гарри вызывал смех. Его смешило все, связанное с Гарри: его привычки, его несуразность, его способность с ранней осени до поздней весны ходить в одной и той же очень теплой меховой куртке, манера повторять по несколько раз одну и ту же известную цитату, иногда не к месту, и то, что при этом Гарри является весьма успешным грумером в собственном салоне в центре города. Особенно Артур любил наблюдать за общением Мэй с Гарри, ему было весело смотреть, как его спокойная по характеру жена едва сдерживала себя, настолько раздражал ее Гарри своими, казалось бы, невинными привычками. Артур смеялся в голос, когда видел реакцию Мэй на Гарри, что очень злило Мэй.

Глава 9.

Мэй проснулась как обычно, рано утром, быстро умылась, переоделась в спортивную форму и убежала на тренировку, по пути поцеловав спящую Алису и дав указания домработнице, касающиеся дочери. Сбегая вниз по лестнице, была почти схвачена мужем, но, выскользнув из его объятий, смеясь, выбежала из дома.

Сколько себя помнила, Мэй всегда занималась спортом: в детстве она занималась фигурным катанием, потом пристрастилась к бегу и фитнесу, какое-то время даже «тягала железо» в тренажерном зале. После рождения Алисы Мэй полюбила йогу и с тех пор не расставалась с ней. Она даже всегда возила с собой коврик для йоги, когда уезжала из дома больше чем на сутки. Артур купил ей коврик, который складывался и становился размером с лист бумаги размером А4 и легко помещался в сумке Мэй.

Моника подбивала заняться Мэй большим теннисом, в который сама играла очень неплохо, но Мэй была равнодушна к этому виду спорта и могла обсуждать с Моникой только симпатичных теннисистов, многих из которых Моника знала лично.

Мэй уже сидела в своем любимом кафе, любуясь из окна башнями древнего замка, попивая горячий чай с имбирем и медом, когда она увидела входящего в кафе Гарри. Она

не могла уже спрятаться, да и уходить не хотелось, поэтому сделав вдох-выдох, приготовилась к общению с Гарри, который задержался у стены, разглядывая рисунки и надписи благодарных посетителей. Он так близко рассматривал их, что казалось, он их обнюхивает. Гарри вдруг резко отпрянул от стены, чуть не задев мужчину, который в это время входил в кафе. Мужчина так быстро и ловко отскочил от Гарри, что Мэй поневоле отметила его быструю реакцию, сравнимую с реакцией боксера. «Боксер» внимательно посмотрел на Гарри, как будто изучая его лицо, однако, Гарри, ничего не заметив, прошел к столику Мэй.

- Привет ранним пташкам, - как обычно, сопя носом, произнес Гарри, - хе-хе-хе, ранним пташкам привет.

- Привет, Гарри, давно не виделись, - сказала Мэй, целуя Гарри в щеку и мельком следя за «боксером», который занял столик у стены, сев лицом к Мэй.

Гарри начал ощупывать скатерть, взял солонку, потряс ее, поднес к уху, снова потряс, поставил на место, спросил, что Мэй ест и пьет сегодня. Гарри сидел так, что «боксер» видел его в профиль, Мэй заметила, что он смотрит на Гарри, едва сдерживая улыбку, но в отличие от Артура, это был любопытствующий добрый взгляд и добрая улыбка; так смотрят на играющих маленьких детей. «Боксер» перехватил взгляд Мэй и неожиданно подмигнул. «Еще чего», - подумала Мэй и демонстративно повернулась к Гарри.

- Ну, что нового и прекрасного?- спросил Гарри.

- Все нормально, спасибо,- ответила Мэй.

- Отсутствие плохих новостей тоже хорошая новость, - вставил Гарри заезженную фразу. - Хе-хе-хе, тоже хорошая новость.

- Ты будешь кофе? – спросила Мэй.

- Не откажусь, не откажусь, - ответил Гарри.

Для Гарри всегда было проблемой выбрать что-либо из меню, даже кофе, он мог часами сидеть, уставившись в меню, и в итоге заказать, к примеру, мясо кабана под мятным соусом и вертикальный пай из нескольких отдельных пирогов, приготовление которых занимало значительное время и создавало для сотрапезников Гарри некомфортную ситуацию вынужденного ожидания.

- Капучино, один большой и лимонный тарт, - заказала Мэй за Гарри.

- Ты придешь сегодня на фотовыставку? – спросил Гарри.

- Да, конечно, постараюсь не пропустить, - ответила Мэй, - к семи часам буду там.

- Пишут что эта выставка – событие года, надеюсь, напитки будут соответствовать уровню,- сказал Гарри, довольно улыбнувшись.

Мэй незаметно посмотрела на «боксера», тот увлеченно что-то писал на своем ноутбуке, рядом стоял чайник, в котором тут обычно подавался зеленый китайский чай.

Ничего нового и интересного Гарри не рассказал Мэй, он увлеченно стал ковыряться в лимонном тарте: разделил его сначала на две части, внимательно рассмотрел каждый кусочек, потом каждый из кусочков поделил еще на два. Мэй засобиралась на работу. Увидев напряженное лицо Гарри, она объяснила, что ей пора бежать и кофе с тартом за ее счет - это ее способ извиниться за то что покидает его одного в кафе. Гарри заулыбался, Мэй быстро попрощалась с ним и, убегая, мельком бросила взгляд на «боксера»: тот в этот момент, не отрывая взгляда от ноутбука, неожиданно помахал ей рукой.

Фотовыставка, на которую собрался весь бомонд, называлась «Люди». Мэй любила фотографировать и сама любила устраивать семейные фотосессии, а также следила за работами фотохудожников, с некоторыми из которых ее связывала дружба. Пригласительный билет на открытие выставки Мэй получила от Моники, которая всегда была в курсе всех событий в городе.

Вечером, нарядившись в коктейльное платье цвета морской волны, подчеркивающий зелень глаз, в бежевых туфельках на каблуке, с легким макияжем, Мэй получила первый комплимент от своей дочери.

- Вау! Мама, ты просто очень красивая! - и добавила: Как никогда.

Моника, заехавшая за Мэй, была в ярко-красной шелковой блузке и облегающей юбке темно-синего цвета.

- Хочу, чтобы всё внимание было переключено на меня, - пояснила она. Я, в отличие от некоторых, не довольствуюсь ролью серой мышки, ну, в данном случае, зелено-голубой, - добавила Моника, внимательно разглядев наряд Мэй.

- Собралась конкурировать с фотографиями? Там будут работы лучших фотохудожников! - спросила Мэй.

- Я ничем не хуже лучших фотографий лучших фотохудожников, – сказала Моника, глядя в большое зеркало и поглаживая себя по бедрам. – Кстати, ты заметила мои серьги?

- Еще издали! Ты еще ехала ко мне, а я уже из окна заметила сначала твои серьги, потом твою машину, – пошутила Мэй.

Конечно, Мэй заметила серьги с пунцово-ярким камнем своей работы, сделанные по заказу Моники. Мэй не очень любила громоздкие украшения, но Монике очень шли крупные серьги, и поэтому она подобрала и камни, и дизайн с учетом желаемого Моникой размера.

Глава 10.

Помещение, где проводилась выставка, было огромным; это было пустующее здание старой фабрики, которую новый собственник еще не совсем успел перестроить под свои цели. Оно как нельзя лучше подходило для выставки: огромное, светлое, с высокими потолками. На стенах были развешаны фотографии: большие и не очень, черно-белые и цветные; небольшого размера работы были размещены на искусственных перегородках, разделявших помещение и делавших его похожим на лабиринт.

В углу размещался буфет: вода, соки, шампанское, коктейли, а также всякие тарталетки и канапе, рядом с которыми Мэй увидела Гарри: он, щурясь, смотрел на все это бесплатное угощение и не мог, по всей видимости, насмотреться.

Мэй была поражена количеством гостей. Народу было много, некоторые дамы были одеты роскошно, украшения на них тоже были роскошными, хотя были и такие, которые были одеты в джинсы, несмотря на статус мероприятия, о чем в пригласительных билетах было написано.

Название у выставки было довольно простое «Люди». На фотографиях можно было увидеть людей самых разных национальностей, цвета кожи, профессий, пола, возраста. Вот лицо врача во время операции: взгляд сосредоточен, направлен на пациента, чувствуется спокойная уверенность и сосредоточенность, но также в глазах отражается боль и даже страх, капельки пота на лбу, на котором глубокие морщины.

На другой фотографии маленькая девочка, лет трех, в розовом сарафанчике и в огромных для ее ножек маминых туфлях, улыбается; рядом с ней примерно такого же возраста кудрявая темноволосая девочка с серьезным лицом, в заляпанных грязью брючках и такой же майке, держит в исцарапанных руках котенка, протягивая его той чистенькой девочке.

Мэй задержалась возле одной из фотографий: пятеро детей-африканцев были запечатлены радостно танцующими возле большой пластиковой канистры с водой. Три мальчика и две девочки, примерно одного возраста, лет шести, худенькие, кожа да кости, улыбаются, хохочут и даже пустились в пляс от переполняющего чувства счастья при виде такой драгоценности – канистры с питьевой водой. Рядом с этой фотографией – другая: красивая девушка азиатской внешности смотрит на свою руку, на безымянном пальце которой сияет драгоценное кольцо, солнечный свет падает на бриллиант и отражается на лице девушки, ее глаза сияют от счастья: она помолвлена со своим любимым, будет свадьба, будет семья, будут дети.

- Да, драгоценности у каждого свои, - услышала Мэй приятный, бархатный мужской голос. Обернувшись, Мэй увидела «боксера».

- Привет, позвольте представиться: Майкл. Кажется, мы виделись, но не знакомы.

- Привет. Правда? Меня зовут Мэй. Вы прочитали мои мысли, - с удивлением для себя разоткровенничалась Мэй.

- Вы про то, какое впечатление производят фотографии?

- Да, именно.

- На фотографиях этой выставки можно увидеть множество эмоций, и даже испытать их, – сказал Майкл.

- Вы многое из выставленного уже успели посмотреть? – полюбопытствовала Мэй.

- Нет еще. Но у меня уже есть любимчики среди фоторабот.

- Какие, если не секрет? – Мэй было очень легко общаться с Майклом, что ее саму очень удивляло. У Майкла была манера смотреть в глаза собеседнику, но взгляд при этом был мягким, добрым.

- Следуйте за мной, - сказал Майкл и повел Мэй через коридоры, образованные перегородками к одному из дальних выставочных стендов.

- Вот эти две, вернее, это одна фотография, состоящая из двух, - сказал Майкл.

На первом фото было лицо молодого темнокожего мужчины, взгляд которого был устремлен наверх, держа руки над головой, он широко улыбался, слезы радости катились по его щекам. Мужчина был виден едва до пояса, при этом по мускулистым рукам, плечам и самому торсу было видно, что это спортсмен. Под фото надпись «На пьедестале». На втором фото этот же спортсмен бежит по спортивной дорожке, но вместо ног – специальные протезы. Мэй снова посмотрела на первое фото и испытала совершенно другие чувства, даже название фото «На пьедестале» прочувствовалось по-иному.

Мэй не заметила, как пролетело время. Около полутора часов Майкл водил ее от фотографии к фотографии, некоторые из которых комментировал, но чаще просто смотрел на Мэй, пока она рассматривала фотоработу. Майкл был прекрасным рассказчиком; казалось, он знал историю, скрытую за фотографией, ему было достаточно увидеть кусок жизни, запечатленной фотографом, он уже мог воссоздать историю до и после съемки. Мэй даже не хотелось отвлекаться от этого процесса, чтобы поздороваться со знакомыми, которые время от времени подходили к ней, чтобы поприветствовать и поболтать с ней.

- У вас интересный браслет, - произнес Майкл, задержав взгляд на левом запястье Мэй.

- Спасибо, моя работа, - ответила довольная Мэй.

- Наконец-то я тебя нашла! – воскликнула подошедшая Моника. – А с вами мы не знакомы…

- Майкл. В настоящий момент выполняю функции гида для Мэй. А по жизни я журналист, – представился Майкл.

- Моника. В настоящий момент наконец нашла свою подругу, с которой пришла на это мероприятие, в компании с гидом, который на самом деле не гид, а журналист, - ответила Моника, улыбаясь своей фирменной улыбкой, которая всегда предназначалась молодым симпатичным мужчинам.

- Хотите шампанского, дамы? – спросил Майкл.

- Дамы будут рады, – высокопарно-шутливо ответила Моника за двоих.

- Ну, подруга, рассказывай, когда ты успела подцепить такого красавчика? - спросила Моника едва Майкл повернулся к ним спиной.

- Тише, - прошептала Мэй, ей показалось, что Майкл услышал слова Моники. – Я познакомилась с ним здесь, на выставке, пару часов назад. А ты где была?

- Я тут встретила пару-тройку известных личностей и даже сфотографировалась с ними, - ответила Моника. – Посмотри, тут я с тем теннисистом, помнишь, я говорила тебе о нем, он восходящая звезда мирового значения, вот, гляди, - Моника вытащила свой телефон и стала показывать фотографии.

- О, это он, да, помню, действительно красивый парень, - сказала Мэй.

- Вы обо мне? – услышали подруги голос подошедшего к ним с бокалами шампанского Майкла – обычно именно так отзываются обо мне за моей спиной. Глаза Майкла весело блестели.

Подруги рассмеялись. Мэй впервые внимательно посмотрела на Майкла: улыбка у него была широкая, ямочка на правой щеке и ровный ряд крепких белых зубов делали улыбку Майкла привлекательной, глаза были карие, цвета ирисок, которые так любила Алиса.

Мэй вдруг стало так легко и светло от этой улыбки! Ей внезапно захотелось обнять Майкла, обхватить руками эту крепкую шею, широкие плечи, провести рукой по его густым волнистым волосам. Ей показалось, что Майкл прочел ее мысли; Мэй почувствовала, как кровь прилила к лицу.

- Надо же, хвалят одного человека, а краснеет от удовольствия другой, - со смехом произнесла Моника.

- Здравствуйте, впечатлен вашей последней игрой, - Гарри настойчиво тянул свою руку Майклу в знак приветствия.

Мэй никогда не была так рада видеть Гарри как сейчас!

- Здравствуйте, - Майкл поприветствовал Гарри.- Я, кажется, видел вчера вас в кафе. А насчет игры мне льстите, это была любительская игра, организованная благотворительным фондом.

- Это наш друг, Гарри Вейрдман, - представила Моника Гарри.- А что за игра была?

- Я играю в теннис. Иногда, – ответил Майкл.

- И еще вы прекрасный трэвел-журналист. Я лайкаю все ваши видеоблоги, всегда стараюсь первым поставить «лайк», - похвастался Гарри, который больше всего после бесплатной еды и напитков любил торчать во всех социальных сетях. – Я почти выиграл проведенный вами розыгрыш, где призом было путешествие в Африку на двоих. Надо сказать, что Гарри «лайкал» все подряд, особенно если это нужно было для участия в розыгрышах каких-либо призов, начиная от скидки на эпиляцию до отдыха на курортном острове.

- Как жаль, что вчера я не увидел вас, я бы обязательно подошел к вам и мы бы пообщались! Я и подумать не мог, что вас можно вот так просто встретить в кафе, - добавил Гарри.

Мэй показалось, что Майкл не столько слушает Гарри, сколько внимательно изучает его и уже пришел к определенному выводу.

- Гарри, а вы сами чем занимаетесь, если не секрет? – спросил Майкл.

- Гарри владеет собственным салоном, он один из самых лучших грумеров в городе, - ответила Мэй за Гарри.

- А, понятно, - вырвалось у Майкла, – вернее, очень интересно.

Мэй очень хотелось спросить Майкла, что ему «понятно», она решила спросить его об этом позже. У Мэй за столь короткое время общения с Майклом накопилось очень много вопросов к нему, в основном о нем самом; ей безумно хотелось остаться с ним наедине и хорошенько расспросить его. Она понимала, что сейчас, здесь, на выставке, среди толпы это невозможно, а просить его о встрече она не хотела.

- Я прошу прощения, но мне пора идти. Кстати, вот визитные карточки, буду рад продолжить наше общение, - сказал Майкл, посмотрев на Мэй чуть дольше, чем на Монику и Гарри.

Мэй взглянула на визитку. Она была очень простой и лаконичной, с указанием мобильного номера и электронной почты.

- Приятно было познакомиться, - сказал Майкл и быстрыми шагами пошел в сторону выхода.

Моника предложила Мэй «еще немного побродить по выставке и потрепаться», Гарри сказал, что у него срочные дела и направился в сторону буфета.

Домой Мэй приехала довольно поздно, но Артура не было, он иногда засиживался в офисе до полуночи; Алиса уже спала, рядом похрапывала ее няня. Мэй быстро приняла душ и, забравшись под теплое одеяло, моментально уснула.

Она крепко спала в ту ночь и ей снились не очень внятные, но приятные сны: цветущие каштановые деревья, которых было очень много, бурлящая речка, Мэй смеялась во сне, даже летала. Рядом была кружащаяся в танце Алиса, Моника, Гарри с какими-то собаками, Майкл тоже был, он то появлялся возле Мэй, то исчезал куда-то. Все было как-то сумбурно, но весело.

Глава 11

На следующее утро, завтракая в кафе, Мэй время от времени поглядывала на улицу, как-будто искала кого-то взглядом.

- Вы ждете кого-то? – спросил официант, ставя чашку с кофе на столик.

- Нет, - ответила Мэй.

«Кого я жду?» - сама себя спросила Мэй. Ей стало как-то тесно в кафе, захотелось уехать куда-нибудь далеко, туда, где никогда не была.

Мэй зашла на свою страничку в интернете и стала рассматривать свои работы. Украшения, созданные по дизайну Мэй, отличались изяществом и оригинальностью, они были, как правило, тонкими, но необычного дизайна, ее работу можно было узнать сразу. Ей самой очень нравилась серия с кельтскими узорами, загадочность которых очень привлекала Мэй; этим невероятно красивым узорам кельты придавали большое значение. Каждый кельтский узор имел свой особый смысл. Например, один из кельтских символов «лабиринт» означает духовную концентрацию, непрерывность и связность всех вещей во вселенной.

Мэй задумалась: «..связность всех вещей во вселенной..». Как так получилось, что человек, которого Мэй случайно встретила в этом кафе утром, вечером оказался на выставке и Мэй так хорошо провела время, общаясь с ним? Ей показалось, что Майкл смог бы ответить на этот вопрос.

Зазвонил телефон, это была Алиса, которая в свойственной ей манере четко произносить каждое слово, когда она нервничала, спросила:

- Мама, вы с папой окончательно решили, что не позволите мне иметь собаку? Окончательно?- голос Алисы слегка дрожал.

- Алиса, милая, что за срочность? – Мэй почувствовала всем сердцем желание дочери иметь собаку и чуть не поддалась.- Нет, конечно, не окончательно. Поговорим вечером, родная, хорошо?

- Мама, я очень ответственный человек, - сказала Алиса.

- Я это знаю и горжусь, зачем ты это говоришь? – улыбнулась Мэй, она представила выражение лица своей «очень ответственной» шестилетней дочери.

- Просто чтобы ты не забыла это до вечера.

- Я запомню. Пока, милая, - попрощалась Мэй.

- Пока-пока, красотка, - ответила Алиса, явно довольная собой, что вовремя ввернула в разговор приятное, как она думала, маме слово «красотка», подслушанное у отца.

В студии Мэй целиком предалась работе: прочитала еще раз составленную ею концепцию новой серии украшений: она всегда сначала описывала для себя, что означает очередная серия украшений, почему она выбрала именно эту тему, какие чувства хочет передать. Она не хотела просто скопировать изображения мифических существ из книги, ей хотелось, чтобы эти существа не выглядели столь сурово и значительно, а, наоборот, были лишь легкой и изящной имитацией и служили своего рода амулетом для своего владельца или владелицы. Мэй знала, что каждое украшение в итоге найдет своего хозяина. Она начала с японской бабочки Тёхо, потом, покопавшись в интернете, поняла, что символ бабочки присутствует почти во всех культурах. Так, у японцев бабочка символизирует молодую, уверенную в себе женщину, счастье в браке; древние греки считали бабочку символом бессмертия души, а для кельтских народов бабочки представляют счастье, богатство, честь и удачу.

Это будет кулон, решила Мэй. Материал? Серебро, конечно; это будет изящно, на крыльях бабочки будут узоры, возможно, за основу она возьмет один из кельтских узоров. Возможно, она сделает такое же кольцо: на одном пальце одно крыло, на другом – второе, крылья будут объединены одной основой-кольцом; Мэй нравилось придумывать необычные модели. Ювелир будет опять ворчать, подумала Мэй.

Когда Мэй пришла домой, ее встретила Алиса в костюме собаки, Мэй с сожалением поняла, что разговора с дочерью о собаке не избежать, и сразу сказала: «Надеюсь, отца ты встретишь в таком же виде». «Безусловно», - ответила Алиса, которая обожала использовать новые слова, которые слышала от взрослых, особенно от отца. «Как же она похожа на Артура,- подумала Мэй. - Такая же целеустремленная, никогда не отступится от своей цели, будь то новые кроссовки или очередной новый альбом для рисования, упрямо идет к своей цели, маленькая вымогательница».

Вечером, если бы кто-то пришел в гости в их дом, увидел бы следующую картину: Мэй с Артуром в кабинете, где обычно работал Артур, когда был вне офиса, сидят в креслах; перед ними стоит их дочь Алиса, в коричневом велюровом костюме собаки, рядом ее мольберт, на стуле стопка каких-то вещей. На мольберте – нарисованная акварелью собака с короткими лапками, похожая на таксу.

- Я собрала вас здесь и сейчас для того, чтобы решить один очень важный для меня вопрос, - начала Алиса свою презентацию. Мэй с Артуром прыснули, но усилием воли сдержали себя. – Для того чтобы вы наконец поняли, почему это так важно для меня, я подготовила представление….вернее, как это называется, папа? Да, презентацию.

- На этой картине изображена собака. Она мне очень нужна. – продолжила Алиса. – У меня есть доказательства, что собака важна и нужна не только мне.

- Ого, какой поворот, - начал было Артур, но голос дочери прозвучал строго: «Сейчас мое время для выступления!».

- Так вот, представляю вам следующие доказательства: вот любимый свитшот мамы, на нем изображена собака. Собака! Не слон, не жираф и не кошка. Это означает, что мама любит собак. А вот ложка для обуви, верхняя часть которой сделана в форме собачьей морды. Вот, посмотрите, - сказала Алиса и протянула длинную обувную ложку отцу.

- Папа, ты сам говорил, что эта ложка тебе нравится!

- Да, потому что она сделана из приятного материала - дерева и она очень длинная, не надо нагибаться, чтобы надеть туфли, - пояснил Артур.

- Да, но морду собаки ты видишь?

- Только сейчас обратил внимание, если честно, - сказал виновато Артур. – Какие еще доказательства?

- Еще мамины ключи от студии с брелоком в виде собаки. И моя пижама, которую мама мне купила, с далматинцами.

- Алиса, мы очень впечатлены такой потрясающей презентацией, - сказала Мэй, которой хотелось прижать к себе дочку и расцеловать. – Но мы с папой должны подумать, хорошо?

- Могу я расценивать этот ответ как согласие? – не унималась Алиса. Собачьи уши ее костюма грустно повисли.

- Мы должны подумать. Наше решение мы объявим к концу следующей недели, - строго произнес Артур.

- Я буду очень ждать, - сказала Алиса. – Смотрите, как я рада, - Алиса начала активно вилять собачьим хвостом. Все трое дружно расхохотались.

Глава 12

На следующий день Моника прислала Мэй ссылки на статьи и видеоролики, где говорилось о фотовыставке, которую они посетили. Средства массовой информации не поскупились на похвалу организаторам мероприятия и авторам фоторабот. Мэй с удивлением обнаружила среди гостей множество известных личностей, художников, артистов театра и кино даже парочку оперных певцов, которых она не видела на выставке. «Конечно, ты же была занята», - пояснила Моника, когда Мэй встретилась с ней в кафе.

- Посмотри, вот тут ты попала в кадр, - сказала Моника, показывая на телефоне страничку новостного сайта. На фото был изображен один из фотохудожников, интервью с которым было опубликовано. На заднем плане Мэй стояла спиной к фоторепортеру, возле картины «На пьедестале», рядом, в двух шагах от нее, стоял Майкл.

- Надо же, какое удачное фото, - сказала Мэй, которая редко хорошо получалась на фото, - мне, оказывается, всегда надо фотографироваться спиной.

- Ой, не напрашивайся на комплимент, - недовольно отреагировала Моника, - глянь на нашего нового знакомого. Симпатичный, правда?

- Да..- Мэй увеличила изображение: на фото Майкл как будто смотрел на нее, а не на картину. - Послушай, Моника, ты же все обо всех знаешь, расскажи мне о Майкле, наверняка ты уже нашла всю информацию о нем.

- Насколько я поняла, он журналист, - не удивившись вопросу, Моника начала рассказывать, - пишет, в основном, о своих путешествиях, ведет свой видеоблог, в социальных сетях он есть и довольно активен, подписчиков у него очень много. Отзываются о нем по-разному: кто-то в восторге от него, кто-то наоборот, очень зло о нем говорит; в общем, нормальный парень, я бы сказала, талантливый, мне понравились его репортажи, очень живые и интересные. О его прошлом я ничего не нашла, да, кстати, он американец, живет в Нью-Йорке, если можно так сказать о трэвел-журналисте, который только и делает что путешествует.

- Понятно…

- Мэй, кстати, кого ты пригласила на завтрашнюю вечеринку? Есть кто-нибудь интересный? – поинтересовалась Моника.

- Ты их всех знаешь, кроме того, организацией праздника, если так можно сказать о собственном дне рождения, занимается, в основном, Артур, и Алиса тоже уже неделю запирается в своей комнате по вечерам, что-то готовит для меня, - голос у Мэй прозвучал грустно.

- Откуда такая печаль у успешной, активной женщины, у которой идеальная семья и преданные друзья? – воскликнула Моника.

- Вам просили передать, - прервал их беседу официант, поставив на стол два бокала с шампанским.

- Кто? – в один голос вскрикнули подруги.

- Дамы, потише, я, конечно, вызываю экстаз, но не настолько, - Майкл стоял и улыбался. – Я думал, вы сразу поймете, что это я; специально постарался воссоздать атмосферу нашей последней встречи, даже шампанское нашлось с такими же бокалами, хотя и не в этом кафе, но официант оказался хорошим, расторопным парнем и все нашлось.

- Дамы оценили, - кокетливо сказала Моника.

- Вы не против, если я присоединюсь к вам ненадолго? – Майкл присел на свободное место за столиком.

- Майкл, расскажите нам о себе, кстати, вы мне приснились, - начала разговор Моника, поправляя свои волосы движением, которое явно должно было нравиться мужчинам.

- Уже приснился? Вы мне льстите. Обычно я не снюсь после первой встречи, сказал Майкл. - Как правило, после второй, - добавил он под дружный смех женщин.

Всем стало весело, нарочитая кокетливость Моники сглаживалась легким юмором Майкла. Мэй посмотрела на Майкла, пытаясь незаметно рассмотреть его: вблизи она заметила, что ямочка на правой щеке на самом деле является небольшим шрамом, длинные, до плеч, слегка волнистые густые волосы были ему к лицу, взгляд карих глаз был мягким и любопытствующим, на губах – легкая улыбка. Мэй пыталась определить, сколько же ему лет, но так и не смогла .

Моника вовсю трындела о том, какой она замечательный риэлтор и как все без ума от ее умения подбирать офисные помещения для клиентов.

- Для Мэй, кстати, студию нашла я. Там замечательная энергия; после того, как Мэй там обосновалась, у нее дела пошли в гору и теперь она зарабатывает очень прилично, - активно жестикулируя, рассказывала Моника, - Ведь это правда, Мэй?

- Конечно, правда, - ответила Мэй,- Но сначала мне пришлось хорошенько поработать, в том числе для того чтобы позволить себе такого хорошего риэлтора. Однако, энергия в студии замечательная, это я подтверждаю.

- Я, кстати, считаю себя человеком, прекрасно разбирающимся в разного рода энергиях, - не унималась Моника.

- Это очень интересно, - сказал Майкл. – Я, например, всегда считал, что знаю тайну энергии денег, но хочу послушать более опытного человека.

- Сначала вы! Что за тайна? – спросила Моника.

- Тайна в том, - загадочно произнес Майкл и тихо, вполголоса, продолжил - что деньги надо тратить.

Дружный хохот почти поглотил слова Майкла, ему пришлось повторить:

- Заполняется то, что пустует. Если деньги тратятся, то они освобождают место для прихода новых денег. Вот и вся тайна. По крайней мере, я придерживаюсь этой философии, она мне очень по душе.

- Применимо ли это к другим вещам? – спросила Мэй.

- Это каждый решает сам, - уклончиво ответил Майкл.

- Мне кажется, это применимо к шампанскому, - сказала Моника, демонстративно разглядывая свой опустевший бокал,- Как вы сказали, «заполняется то, что пустует»? Шампанское в моем бокале уже освободило место для следующего. Кстати, я знаю одно место, где завтра наверняка будут подавать отличное шампанское, а также другие напитки и еду, и музыка будет тоже. Моника тихонько под столом толкнула ногой Мэй, которая по лицу Майкла поняла, что он заметил это движение, и поспешила добавить:

- Да, завтра у нас небольшое мероприятие, будем рады вас видеть, в 7 часов вечера, ресторан The Shore.

- В честь чего? Или кого? Впрочем, я в любом случае не смогу, к сожалению, улетаю сегодня вечером домой.

- Жаль, значит, вы пропустите празднование дня рождения Мэй и не сможете увидеть ее замечательную семью и великолепных подружек, - сказала Моника, несколько расстроенным голосом.

- Да, мне искренне жаль, - поддержала Монику Мэй. – С вами было бы веселей, как мне кажется.

- Мне тоже жаль, но, думаю, вам и без меня будет весело. В вашем голосе звучит грусть, не любите свой день рождения?

- А кто любит? Мне кажется, день рождения является праздником только в детстве. Только не говорите сейчас банальностей типа «Что вы! Что вы! Вы еще так молоды!» - Мэй придала своему голосу умоляющий тон.

- Что вы! Да никогда такого не скажу, хотя и люблю говорить правду, – ответил Майкл, - даже если будете умолять меня, - закончил Майкл фразу под смех обеих подруг.

Майкл был очень общительным и интересным собеседником; в силу своей профессии, позволявшей ему много путешествовать, обладал обширными знаниями в части культуры, искусства, обычаев, религии разных народов и стран, а также знал много смешных и забавных случаев, участником которых был он сам. Он охотно делился своими впечатлениями, свою точку зрения высказывал очень дружелюбно и легко, не навязывая свое мнение, и выражая готовность выслушать собеседника. Мэй также как и Монике было очень комфортно в компании Майкла. Великолепное чувство юмора Майкла делало общение приятным и веселым. Беседа текла плавно, весело, но Мэй казалось, что Майкл сдерживает себя, избегает сколько-нибудь серьезных тем, просто поддерживает светскую беседу, подстраиваясь под легкомысленный настрой Моники.

Подругам не хотелось отпускать Майкла, но время быстро пролетело, Майкл, в свойственной ему галантной манере, попрощался, заметив, что «редко удается так замечательно поболтать ни о чем и обо всем».

Когда Майкл ушел, Моника произнесла вслух то, о чем подумала Мэй: «Мне давно не было так хорошо! Жаль, что он уезжает и я не смогу узнать его получше».

Вечером, придя домой, Мэй почувствовала что идет подготовка к завтрашнему дню: Алиса была взволнована, явно с трудом сдерживала себя, чтобы не выдать, что именно она приготовила в качестве подарка для мамы. Артур был уже дома и они провели замечательный вечер втроем. После ужина, удобно усевшись в кресле, укрывшись пледом, Мэй сидела, уткнувшись в телефон, но мысли ее были где-то очень далеко.

- Как дела? – услышала она голос Артура за спиной, который обнял ее за плечи и легонько поцеловал в затылок. – Ежегодная тоска и печаль по поводу очередного дня рождения уже началась?

- Ага, с раннего утра началась, - ответила Мэй, повернув голову к мужу.

- «Синдром именинника», так это, оказывается, называется, - Артур, пододвинув стул, присел рядом, он крепче обнял жену, - Я где-то вычитал, что страх, пережитый человеком во время родов, сидит в нашем подсознании и возвращается циклически, поэтому плохое настроение в день рождения или перед ним – это запрограммированная реакция организма.

- Мне иногда кажется, что у тебя есть объяснение для всего, наверное, поэтому клиенты тебя ценят, - с улыбкой сказала Мэй. – Артур, прошу тебя, скажи, что завтра не будет ничего грандиозного, я не хочу….

- Завтра не будет ничего грандиозного, - произнес Артур.

Глава 13.

Майкл добрался до дома поздно вечером, в его квартире было тихо, Джу заранее предупредила, что приедет только завтра, так как должна будет задержаться на дне рождения своей сестры в Нью-Джерси. Майкл был очень удовлетворен своей поездкой, он отснял много материала и предвкушал, как вместе со своей командой приступит к монтажу и уже видел в своей голове как многочасовые записи превратятся в двадцатиминутный ролик, который уже ждут подписчики. Майкл мысленно поблагодарил своих родителей за то, что поддержали его и помогли, когда он решил стать журналистом.

Эдинбург, с легкостью расположил к себе привыкшего к новым впечатлениям Майкла своей историей, легендами, тайнами и конечно в первую очередь людьми. Майклу практически все люди, с которыми он общался, показались очень дружелюбными и милыми; исключением были некоторые посетители одного старинного бара, которым Майкл задавал вопросы, интересующие его подписчиков. Сначала шотландские завсегдатаи бара охотно отвечали на его вопросы и снисходительно смотрели на то, как быстро воздействует на этого американца шотландский виски, но вопрос Майкла о том, что носят шотландцы под килтом и носят ли вообще что-либо, неприятно их задел и вызвал у них какие-то подозрения и недоверие к Майклу. «Очевидно, этот вопрос следует включить в список самых непопулярных у шотландцев вопросов», подумал Майкл.

Перед сном Майкл прокручивал в памяти увиденное, услышанное и прочувствованное за эту короткую поездку. Он объездил и обошел практически все: замки, парки, прекрасные узкие улочки, от которых веяло произошедшими на них событиями, кладбища, бары. Он почувствовал, что побывал в очень теплом, несмотря на дожди и ветер, и очень близком ему городе. Он думал о встрече с новыми людьми и … о Мэй. Майкл, обычно и так легко сходившийся с людьми, был удивлен легкости и непринужденности общения с этой уверенной в себе, состоявшейся в жизни молодой женщиной. В ней было так много того, что, казалось Майклу, скрыто от окружающих, он остро чувствовал целый поток недосказанных ею слов и скрытых эмоций, и ему было безумно жаль уезжать от нее. Майкл чувствовал себя ныряльщиком, который нашел на затонувшем корабле сундук с сокровищами, и вынужден подняться на поверхность, не успев его открыть. Но, будучи неунывающим оптимистом, Майкл подумал: «У меня есть номер ее телефона, и может быть, я совершу еще одну поездку в Эдинбург…Может быть (Maybe)…» Майкл улыбнулся новому прочтению имени своей новой знакомой.

Майкл шел по улице в направлении кафе, где ему назначил встречу очередной рекламодатель, «Некоторым людям очень важен личный контакт, они просто не могут общаться по электронной почте, хотя зачастую это гораздо удобнее», - подумал Майкл. Он шел на деловую встречу, но думал не столько о цифрах и об условиях предстоящей сделки, а сколько о том, что заказал его потенциальный партнер себе в кафе, какой у него характер, пытался по его голосу определить цвет волос и глаз, за каким столиком они будут сидеть и обсуждать условия сотрудничества. Зайдя в кафе, Майкл сразу обратил внимание на девушку, которая сидела одна за столиком, слева от входа, и внимательно изучала меню. Майкл удивился своей реакции, он разулыбался, одновременно от удивления открыв рот, сердце его заколотилось. За столиком он увидел Мэй. Она сидела с чашкой кофе в руке и с улыбкой смотрела на Майкла. Мэй, как будто понимала, что несколько растерянный вид Майкла не очень свойственен ему и слегка посмеивалась над ним. Майкл подошел поближе и сказал:

- Привет, я очень удивлен увидев вас здесь, поэтому, наверное, выгляжу как … придурок

- Вы отлично выглядите, но, судя по вашей реакции - я не очень.

- Я просто поражен такой неожиданной встречей, простите, вы прекрасно выглядите, только…,- к Майклу вернулось самообладание. - Меня удивило, что вы оказались в Нью-Йорке, да еще в летних босоножках. Майкл перевел свой взгляд на ее обувь и добавил:

- При том, что сейчас ноябрь месяц, совсем не так тепло, к тому же дождливо,- Майкл в доказательство своих слов показал на улицу. Однако, к его удивлению, на улице ярко сияло солнце, и прохожие были одеты по-летнему.

- Как вы поживаете, что у вас произошло нового за время, пока мы не виделись?

- Ничего нового еще не успело произойти, а как же вы оказались здесь?

- Майкл...!, - позвал Майкла мужчина, сидящий через два столика от Мэй.- Я Джордж, мы общались с Вами по вопросу сотрудничества.

- Да, прошу прощения… подождите, пожалуйста, еще минут десять.

- Майкл…- с улыбкой сказала Мэй, - Не обязательно заставлять ждать человека…поговори с ним, я посижу здесь и никуда не денусь, обещаю.

Разговор с Джорджем прошел очень быстро и продуктивно, конечно, в основном для последнего, так как Майкл очень хотел, чтобы встреча поскорее закончилась и предоставил максимальные скидки и всевозможные льготные условия. Когда Джордж попросил счет, Майкл еще раз извинился, попрощался и пересел за столик к Мэй. Мэй разглядывала вишневый пирог, который ей за это время успели принести.

- Люблю простые, не нарядные десерты, - сказала Мэй подошедшему Майклу. – Твоя встреча прошла удачно?

Майкл, получив некоторую передышку, казалось, полностью восстановился и с хорошо знакомой всем его друзьям улыбкой сказал:

- Не думал, что ты по мне соскучишься и приедешь так быстро, я ждал тебя к субботе…

Мэй как будто была готова к такому словесному сражению, ответила:

- Может, это ты умудрился так сильно по мне соскучиться и так рад меня видеть, отчего у тебя в горле пересохло настолько, что ты жадно посматриваешь на воду в вазочке с цветком?

Действительно, Майкла безумно мучила жажда, он позвал официанта и попросил принести воды с газом.

Майкл проснулся в своей квартире раньше установленного им будильника и первым делом огляделся, пытаясь понять, где он находится. Определившись с дислокацией, и поняв, что это был сон, Майкл рассмеялся, пошел на кухню за своей любимой с детства газировкой и стал пить ее жадными глотками. Майкл заглянул в календарь на телефоне, чтобы убедиться, что он правильно запомнил время запланированных на сегодня встреч, и, взглянув на дату, внезапно вспомнил «Сегодня день рождения Мэй! Надо бы написать ей пару слов, поздравить…или не стоит?». Майкл попытался представить, чем сейчас занята Мэй, вспомнит ли она его сегодня, почему она ему приснилась? Несмотря на все усилия, он ничего не мог представить, кроме спокойного нежного взгляда зеленых глаз Мэй. «Пожалуй, напишу ей, ведь она меня пригласила!» - подумал Майкл с облегчением человека, принявшего трудное решение.

Глава 14.

Когда Мэй проснулась, она сначала не поняла, где находится. Спалось ей этой ночью очень крепко, сон приснился настолько явственный, что она не могла понять, что есть реальность, а что было сном. Ей приснился Майкл, причем в кафе, в Нью-Йорке, она с ним вела беседу и чувствовала то приятное тепло от общения с ним, что уже стало привычным в ее беседах с Майклом. Она оглядела свою спальню. Везде были разноцветные шарики, вся комната была заполнена ими, что добавляло какой-то нереальности, фантастичности происходящему. Она услышала голоса Алисы и Артура, Алиса, как большинство детей, не умела говорить шепотом, а ситуация, очевидно, требовала скрытности; Мэй услышала «Папа, она уже проснулась, я чувствую!». Тут дверь открылась и с громким поздравительным воплем (вопила, конечно, Алиса), они оба вбежали в спальню.

- Мама, мама, поздравляю тебя, родная ты наша, - восклицала Алиса.- Вот тебе мой подарок! Алиса вручила Мэй большую картину собственного авторства.

- Поздравляю, Лучик, - Артур ласково поцеловал жену в губы, - А вот мой подарок, - сказал он, вручив небольшую продолговатую коробочку.

- Спасибо, спасибо, - Мэй обнимала Алису, которая, в свою очередь, в радостном порыве очень крепко стиснула Мэй в объятиях, поскольку в ее понимании объятия в день рождения должны отличаться от будничных и быть именно такими крепкими.

- Дочь, ты задушишь мать в день ее рождения, - притворно «придушенным» голосом прохрипела Мэй, чем вызвала бурный смех дочери.

Подарок Алисы нужно было рассмотреть немедленно, поскольку этого требовала Алиса и как она сама же сказала «правила этикета». Это был большой портрет Мэй, нарисованный дочерью: женщина с развевающимися волосами, в обтягивающем зеленом комбинезоне парила в воздухе, в руке огромный кривой меч, большие зеленые глаза светились каким-то злобным светом.

- Видишь, какая ты миленькая? - сказала художница Алиса.

- Вижу, - искренне ответила Мэй, пытаясь понять, что же такое изображение ее особы значило.

- Мама, ты – воин, ты смелая, храбрая, воюешь со злом. Ты иногда сама злая становишься, чтобы они тебя приняли за своего человека.

- По-моему я тут больше на гигантскую стрекозу похожа, - задумчиво ответила Мэй, - Но мне очень понравилась твоя картина, - поспешно добавила Мэй.

- А ноги у стрекозы такие же короткие как у таксы, которую очень хочет получить наша дочь, - тихонько добавил Артур, чтобы Алиса не услышала, и добавил: я думаю, это главный посыл художницы тебе как к матери.

- Мама, а куда ты мою картину повесишь, может быть здесь, в вашей с папой спальне? – спросила Алиса.

- Мне кажется, пусть она сначала побудет у тебя в комнате, среди других картин, я буду приходить к тебе как в художественную галерею и смотреть на нее. И подружкам своим будешь показывать, - пытаясь быть убедительной, сказала Мэй.

- Хорошо, но сегодня пусть она побудет тут, - решила Алиса.

В красивой коробочке от Артура Мэй обнаружила несколько буклетов морских курортов.

- Выбирай любой, съездим вместе, - сказал Артур, - Давай выберем место, где ни разу не были!

- Спасибо, - сказала Мэй, поцеловав мужа, - Это замечательная идея.

- Сегодня вечером, в семь, будем чествовать тебя, - сказал Артур и с улыбкой добавил – Не забудь.

В прошлом году Мэй просто забыла про свой день рождения, настолько была занята подготовкой к своей выставке, все телефоны она отключила, и Артур был вынужден приехать к ней в студию и забрать ее оттуда прямиком в ресторан, куда она была привезена в джинсах, мятой рубашке и кроссовках, что и было запечатлено на фотографиях с той вечеринки.

Когда Мэй пришла на работу, вся студия была украшена ее фотографиями: стены, шкафы, кадки с цветами, воздушные шары, даже гирлянды были изготовлены из ее фотографий. На этих фото была не только Мэй, но также ее коллеги, друзья, Алиса, Артур. Фото были из разных этапов ее жизни: Мэй-ребенок, Мэй-студентка, вот она невеста, а вот она с Алисой на руках, Мэй на работе, вот она уснула, положив голову на стол, полный каких-то бумаг, эскизов, книг…

Целый день Мэй получала поздравления, поэтому у нее не было возможности сосредоточиться на работе, а отключить все телефоны и месседжеры, как в прошлом году, желания, да и необходимости особой не было.

Вечером, нарядившись в новое коктейльное платье бирюзового цвета с открытой спиной и серебристыми лямочками, в туфельках серебристого цвета, Мэй думала, что бы накинуть сверху на платье, чтобы не замерзнуть. Она подошла к платяному шкафу, по пути нечаянно задев портрет, подаренный утром дочерью, бережно подняла его и стала снова его рассматривать. «Что же происходило в голове Алисы, когда она решила изобразить меня такой?» - думала Мэй и не могла найти ответ. Почему дочь изобразила ее в виде парящего в воздухе воина, при этом картинная Мэй, по словам дочери, пыталась выглядеть такой же, как люди, с которыми она борется? Так и не разгадав тайны загадочной детской души, Мэй быстро взяла легкую сетчатую накидку в тон платью с едва заметными серебристыми нитями и сбежала вниз, где ее уже ждало такси; Артур с Алисой уже были в ресторане.

Едва войдя в ресторан, Мэй увидела женщину в ярко-желтом платье, которая, конечно, оказалось Моникой; она стояла рядом с Гарри и о чем-то с ним спорила. Гостей было около двадцати человек, все они хорошо знали Мэй, трое из приглашенных были партнерами Артура по фирме, они пришли с женами. Родители Артура, к великой радости Алисы, тоже были здесь. Мать Мэй не было, она не любила вечеринки, еще утром она поздравила Мэй по телефону, взяв с нее обещание, что та посетит ее обязательно на этой неделе.

За музыку сегодня отвечала группа из пяти молодых музыкантов, необычайно волосатых, в очень узких джинсах, которые пока что-то тихо наигрывали, но Мэй почувствовала, что они дадут жару, как только слегка спадет некоторая пафосность, присущая началу вечеринки. Артур постарался придать неформальность, о которой просила Мэй, но в итоге получился немного странный микс: фешенебельный ресторан и никому неизвестная музыкальная группа, всем своим внешним видом демонстрирующая протест против чинности-благородности. Моника подбежала к Мэй, обняла со словами: «Поздравляю, подруга! Кстати, имей ввиду, Гарри планирует сегодня потанцевать», чем очень рассмешила ее. Поискав глазами Гарри, Мэй увидела, как Гарри в этот момент ощупывал гитару отдыхающего музыканта, к великому неудовольствию последнего. Музыкант что-то говорил Гарри, стараясь вытянуть инструмент из рук Гарри, но это было непросто.

Мэй подходила к гостям, принимала поздравления, в углу стояла импровизированная лодка, куда складывались подарки. Коллеги Мэй были тоже здесь: Аннет была с парнем, очень высоким, широкоплечим блондином, с длинными светлыми волосами, похожим на викинга. Сама Аннет в белом коротком платье была необыкновенно хороша: изящная, легкая, почти воздушная. Мэй даже залюбовалась, ей стало интересно, как реагируют другие люди на красоту Аннет. К своему удивлению, она заметила, что Артур смотрит на Аннет, как показалось Мэй, с восхищением, а та улыбается ему в ответ. Один из партнеров Артура, необычайно талантливый, обладающий феноменальной памятью, которого раньше звали Марк, а теперь Миа, выглядел очень женственно в розовой блузке и красивой серой с серебристыми блестками юбке с ассиметричным разрезом, через который всем окружающим была видна стройная женская ножка. Мэй очень любила беседовать с Марком, было время, когда Артур ревновал ее к нему, видя ее неподдельный интерес с личности Марка. После того, как Марк сменил имя на Миа, он старался не навязывать свое общество людям, которые раньше знали его как мужчину, но к Мэй он относился с уважением, любил ее и ценил если не как друга, то как хорошую приятную знакомую.

- Мэй, дорогая, поздравляю! Долгой счастливой жизни! – с приятной улыбкой сказала Миа, обняв Мэй.

- Спасибо, дорогая, ты совсем пропала! Мы так давно не виделись! – ответила Мэй и добавила: Выглядишь сногсшибательно!

- Спасибо, ты обратила внимание на мое колье? А на мой браслет?

Мэй посмотрела на колье, которое выглядело как легкое серебристое кружево, потом перевела взгляд на руку Мии, на которой был широкий, как половина рукава, но тоже легкий ажурный браслет.

- Миа, тебе очень идут эти украшения! Сказала бы мне, я с удовольствием подарила бы их тебе! – Мэй очень польстило, что ее работа так красиво смотрится на Мии.

- Ну что ты! А куда же тогда мне тратить свои гонорары, если ты будешь дарить мне украшения? И потом: украшения пусть дарит кто-то другой, - сказала Миа и подмигнула. - Мэй, на твоем месте я бы не спускала глаз с Артура, ты же знаешь, мужчины – такие мужчины!

Мэй поискала Артура взглядом и увидела его весело болтающим с Аннет и ее парнем.

- Давай как-нибудь увидимся и я расскажу тебе все, что знаю о мужчинах, - сказала Миа, легонько погладив Мэй по оголенному плечу тонкими, наманикюренными пальчиками.

- Давай лучше просто поболтаем, необязательно о мужчинах, – сказала Мэй.

- Договорились! Тебя можно встретить там же, в том кафе, недалеко от твоей студии? – ответила Миа.

- Да, но я могу встретиться с тобой в любом другом месте, - искренне сказала Мэй.

Мия не спеша, слегка покачивая бедрами, подошла к Аннет, стоящей в компании «викинга» и Артура, и что-то сказала, от чего они весело рассмеялись.

Мэй оглядела гостей, отмечая, какие разные люди собрались. Чопорные партнеры и коллеги Артура по его юридической фирме в дорогих костюмах, за исключением Мии, свободные в выборе одежды коллеги и друзья Мэй, среди которых были ювелиры, художники, и конечно, яркая Моника, а также Гарри. По одежде гостей можно было догадаться, какие из них представляют собой круг общения Артура, а какие – Мэй.

- Милая, как ты? – Мэй почувствовала, как подошедший сзади Артур легонько обнял ее и вложил в ее руку бокал с шампанским.

- Хорошо. Отличная вечеринка, спасибо тебе, - Мэй поцеловала его в щеку.

Вечер был на самом деле приятным. Ресторан славился морепродуктами, вина и прочие напитки были превосходными, официанты незаметны и услужливы.

Один из музыкантов, несколько шатаясь, подошел к стойке микрофона:

- Как насчет того, чтобы немного расшевелить всех? Готовы потрясти всем, чем можно? – сказал он хриплым голосом и в этот момент один из гитаристов группы резко ударил по струнам.

Не дожидаясь ответа от публики, музыканты начали играть то, что было им, очевидно, близко по духу. Зажигательная танцевальная музыка успешно соединилась с определенным градусом спиртного в слегка захмелевших гостях, которые с удовольствием начали танцевать. Веселье началось.

Танцевали все, и как сказал музыкант, «трясли всем, чем могли», Гарри выделялся на фоне танцующих, поскольку он просто кружил вокруг своей оси, запрокинув голову и смотря в потолок, Мэй показалось, что Гарри танцует так же, как тренированная собачка выполняет команду «танцуй». Эта мысль настолько развеселила Мэй, что она споткнулась в танце, и только благодаря чуткой Мие, удержавшей ее, не упала. Характер каждого выражался в танце, было бы очень интересно понаблюдать за танцующими, но Мэй хотелось просто отдаться музыке и получать удовольствие от танца. «Интересно, а как танцует Майкл?- подумалось Мэй. Жаль, что его нет сейчас здесь». Мэй заметила, что ее движения стали мягче, плавнее, как будто Майкл наблюдает за ней, и она старается понравиться ему. Ей вспомнилась встреча с Майклом на выставке, как они ходили от одной фотоработы к другой, как он говорил, как смотрел на нее, как тепло было под этим взглядом карих, умных глаз.

Артур не ошибся, пригласив этих музыкантов на вечеринку, ребята старались на славу, казалось, они сами получают огромное удовольствие от собственной игры и их настрой передается танцующим.

- Поздравляю-поздравляю, - услышала Мэй, которая решила передохнуть и с жадностью пила воду, стоя возле бара. Она сразу узнала гнусавый голос Гарри.

- Спасибо, дорогой, - Мэй легонько обняла красного, взмокшего от постоянного кружения Гарри, очки которого от излишней влажности сползли на кончик носа и едва держались.

- С меня подарок, но ты его получишь позже, вернее, вы его получите, я отправлю его к вам домой на днях, - аллергично хлюпая носом, сказал Гарри.

- Спасибо большое, Гарри, - ответила Мэй, интуитивно чувствуя что-то неладное, впрочем, так всегда было, когда Гарри что-то дарил. В прошлом году Гарри подарил Мэй скульптуру собаки огромного размера, Мэй до сих пор не могла придумать, куда ее поставить, а Гарри каждый раз спрашивал как живется его подарку в доме Мэй. Скульптура была высокой, хотя это была сидячая собака, передние ее ноги были такими длинными, что Алиса измеряла свой рост и отмечала его на них в дюймах. По крайней мере, Мэй думала что еще года три Алиса может замерять по ним высоту своего роста.

Мэй уже собралась начать выпытывать, что именно Гарри пришлет в качестве подарка, потому что Гарри обмолвился что «Мэй будет всегда помнить этот подарок и он будет скрашивать жизнь их семьи», но тут к ним подошла танцующая Моника, и, не прекращая танцевать, потянула Мэй за руку к танцующим.

Появившийся аниматор, Мэй не знала, как можно назвать человека, который на взрослых вечеринках устраивает почти детские конкурсы, начал развлекать гостей какими-то странными фокусами, конкурсами, изображать известных артистов. Мэй решила выйти подышать свежим воздухом.

На террасе было великолепно: было уже довольно поздно, небо было усыпано звездами, прохладный ветер был очень приятен разгоряченной танцами Мэй, недалеко парочка молодых людей целовались, да так громко, что даже шум волн не мог скрыть звуки этой любвеобильной пары. Она достала свой мобильник: одно из сообщений было от незнакомого номера. «Поздравляю! Счастливой, беззаботной жизни, всегда бодрого утра, веселого дня и незабываемых сновидений ночами! Был рад видеть тебя в Нью-Йорке». «Наверное, он имел ввиду «буду рад видеть тебя..», - подумала Мэй. Ей внезапно вспомнился сон, в котором она была в Нью-Йорке и весело болтала с ним. Мэй захотелось увидеть Майкла здесь и сейчас. А еще ей хотелось повернуть время вспять и вновь оказаться на той фотовыставке с Майклом. Она решила завтра посетить еще раз эту выставку; в интернете писали, что фотоработы будут выставляться для посетителей в течение месяца.

Вернувшись в ресторан, Мэй увидела большую часть гостей танцующими под медленную романтическую музыку, которую музыканты исполняли превосходно. Один из музыкантов невероятно удивил Мэй, пронзительно исполнив свою партию на саксофоне. Маленькая Аннет в паре с высоким Артуром смотрелась нежно и трогательно, Моника же танцевала с «викингом», их пара выглядела очень гармонично: оба были высокими, яркими, бросающимися в глаза. Тут Мэй увидела Гарри, который не мог оторвать полный нежности взгляд от своей партнерши, частично скрываемой колонной, присмотревшись, Мэй поняла что это Миа.

Мэй много танцевала в этот вечер и перетанцевала почти со всеми гостями, но, странное дело, ей казалось, что одна Мэй тут, веселится, танцует, пьет шампанское, а другая Мэй смотрит на все это со стороны с тоской и непонятным желанием все изменить. «Что изменить? Все же отлично, чего тебе не хватает?», - спрашивала сама себя Мэй.

Когда вечеринка закончилась и все разошлись, Мэй с Артуром поехали домой, Алиса давно уже была увезена и уложена спать своей заботливой няней. В такси Артур обнял Мэй и уже не выпускал ее из своих объятий до дома, он впервые за долгое время явно перебрал спиртного, Мэй ощутила запах сигары, хотя он бросил курить пару лет назад.

- Повеселился по полной? – тихо спросила Мэй;

- Почти, - ответил Артур и медленно поцеловал ее в губы. – Почти по полной, но еще не всё - повторил он и посмотрел на нее взглядом, обещающим жене беспокойную, но весьма приятную ночь.

Глава 15.

Мэй шла по парку, под ногами было так много листьев, что она шла, и словно в снегу, ноги утопали в желто-коричневой осенней листве. Воздух был свежим, солнце светило сквозь кроны деревьев, согревая разноцветные листья, отчего в парке стоял аромат горьковатых сухих листьев. На скамейке, под огромным каштановым деревом сидел Майкл и махал Мэй рукой.

- Привет, - удивленно сказала Мэй

- Привет, - ответил Майкл.

Мэй улыбнулась и Майкл тут же улыбнулся в ответ.

- Удивлена?

- Ага.

- Здесь так красиво! Я люблю гулять в этом парке, но здесь не было этого чудесного каштана, как я могла проглядеть такое большое дерево, тем более это самое любимое мое дерево. Представляю, как оно цветет весной! – Мэй нежно прикоснулась к стволу дерева и легонько погладила его.

- Знаешь, я часто вспоминаю нашу встречу на выставке, - сказал Майкл.

- Я тоже, Майкл, правда,- ответила Мэй.

- Там на выставке ты хотела меня расспросить о чем-то…

- Как это ты понял? – удивленно спросила Мэй, удобно устраиваясь на широкой скамье и накрывая колени мягким оранжевым пледом, который оказался тут же, на скамейке, хотя обычно он лежал на плетеном кресле дома у матери Мэй.

- Не знаю даже, - рассмеялся Майкл, - По лицу твоему понял. У тебя был такой несчастный вид!

- Что? Несчастный? Не преувеличивай! – смеясь, сказала Мэй.

- Нисколько.

- Почему ты подошел ко мне на выставке?

- Потому что понял, что ты прочувствовала ту фотоработу, где дети вокруг канистры с водой.

- Врешь, - сказала Мэй,- по моему затылку понял?

Майкл рассмеялся.

- Шучу. Просто я подошел к той фотографии, автором которой сам и являюсь, и мне интересна была твоя реакция.

- Не знала, что ты занимаешься фотосъемками… А та, другая фотография, где изображена девушка с кольцом, тоже твоя работа? – спросила Мэй. В ее голосе прозвучала легкая тревога.

- Да, моя работа и да, моя девушка, она мне позировала для этой фотографии, а кольцо было для этого случая специально арендовано, - ответил Майкл и посмотрел куда-то в сторону.

- Она очень красива…

- Да, я знаю. А твое обручальное кольцо сделано по твоему эскизу? – спросил Майкл.

- Ох, подловил! – сказала Мэй, - да, как ты знаешь, у меня муж, дочь. – Послушай, Майкл, это сон и ты мне снишься, так? Не обижайся, но с чего ты мне вдруг снишься?

- Не знаю….- Майкл вздохнул и продолжил. – Хотя, могу сказать, что по роду своей деятельности я встречаюсь с очень разными людьми: по характеру, мировоззрению, религии, а чтобы лучше понять их мне приходится изучать их культуру и все то, чем они живут. Так вот, оказывается, в священном Коране, если мне не изменяет память, о сне говорится в девяти местах. Не уверен, что правильно процитирую, но, кажется, так: «Господь миров сделал для вас ночь одеждой, сон — отдыхом, а день — воскрешением. Ночь переводит в иное состояние, сон частично умерщвляет, давая телу возможность отдохнуть и восстановиться, а новый день возвращает к жизни, к новому дыханию, будто обновляет осознание и восприятие вещей, давая возможность по-новому взглянуть на окружающее».

- То есть, ты хочешь сказать, что сон переводит нас в состояние, позволяющее нам восстановиться?

- Не так буквально, - рассмеялся Майкл, - я просто процитировал строчку из Корана, чтобы впечатлить тебя.

- Впечатлил, не спорю, - рассмеялась Мэй. – Но я подумаю над этим, это очень интересно, как и многое, о чем мы говорим с тобой. Майкл, скажи, почему когда ты узнал что Гарри занимается грумингом и очень успешно, ты сразу сказал «понятно». Что тебе понятно? Что тебе это объясняет?

- Так вот что тебе хотелось узнать?!!! - Майкл громко рассмеялся: он смеялся от души, запрокинув голову, почти до слез, его смех был заразительным, Мэй смеялась вместе с ним.

- Ну, тогда слушай: в обязанности грумера входит проведение гигиенических процедур: удаление колтунов, обрезание сломанных ногтей, чистка зубов от камня, обработка ушей и глаз, удаление паразитов. Гарри – человек очень беспокойный, его руки все время в движении, и как я понял, когда он с инструментами в руках, собака чувствует что лучше стоять неподвижно, иначе он, конечно, нечаянно, поскольку он, по всей видимости человек добрый, может причинить ей боль, что-то не то удалит, не там отрежет, - с улыбкой сказал Майкл.

- Ты все сочинил! Ты сочиняешь на ходу!!! И мне кажется, правды от тебя не добиться! –рассмеялась Мэй и проснулась.

Даже проснувшись, Мэй, опасаясь разбудить мужа, продолжала тихо посмеиваться. Вчерашний вечер прошел очень неплохо, а сон был просто чудесным! Ей снова показалось, что сон был каким-то чересчур реалистичным: ярким, четким, последовательным, и она так хорошо помнила его. «Подумаю об этом позже», решила Мэй, и, быстро переодевшись в спортивную форму, боясь опоздать, побежала на йогу.

Глава 16.

В Нью-Йорке Майкл с азартом погрузился в выбор страны для новой поездки. Такая работа обычно начиналась с краткого изучения истории, географии, достопримечательностей новой страны или города. В ход шла любая информация от википедии до заметок и отзывов туристов, после чего Майкл составлял примерный план поездки, определял темы, которые привлекали его лично и должны быть интересны зрителям. Майкла всегда интересовало сравнение впечатлений, полученных от изучения информации он-лайн от живого погружения в новый для него мир.

В этот вечер Майкл должен был навестить своих родителей, рассказать им о своих планах, прокомментировать видео из Эдинбурга, которое особенно понравилось его маме, послушать какую-нибудь историю, которую отец Майкла припасал к его визиту. Истории отца не были «шокирующими», как истории Шона, но всегда были пропитаны тонким юмором и повествовали о людях, которых Майкл очно или заочно знал с детства. Майклу было искренне интересно общаться с родителями, слушать как они слегка переругиваются, обсуждая политические темы, как в отсутствие мамы отец вставлял в разговоре какое-нибудь крепкое словечко, или рассказывал не совсем приличный анекдот, что у отца было признаком доверия и признания Майкла «достаточно взрослым» для таких рассказов. Майкл, как всегда, захватил родителям сувениры из поездки, для отца бутылку выдержанного коллекционного скотча, для мамы – книгу Конан Дойля – копию первой изданной книги писателя. На ужин мама Майкла приготовила митболы и картофельный салат, отец достал из шкафа бутылку красного вина и ужин проходил под рассказы Майкла о некоторых деталях, не вошедших в видео.

- Знаете, на месте известного городского парка, где, помните, я снимал молодоженов, передегустировавших виски, находился искусственный водоем, который служил защитой городу. Но выполнял он еще одну функцию, в нем более четырехсот лет назад топили женщин, обвиненных в колдовстве. Их привязывали к стулу и сбрасывали в водоем. Если каким-то чудом женщина выплывала, то объявлялась ведьмой, которую казнили, а если тонула, то обвинения в колдовстве снимали, но посмертно.

- Ни черта особенно не изменилось, – прокомментировал Питер рассказ своего сына – только стали тратить на все это гораздо больше денег.

- Ну брось, Питер, была такая дикость, – отреагировала Вера – Хорошо, что все-таки за эти четыреста лет человечество чего-то достигло…

- Знаешь, чего мы достигли? - начал слегка кипятиться Питер - С нашего молчаливого согласия, создана такая «парниковая» жизнь, что большинство имеет достаточно неплохой доход, я, конечно, не говорю, что у всех есть хорошие дома или яхты, но люди получают деньги во многом автоматически, в виде минимальной заработной платы или пособия, которого им хватает для удовлетворения своих элементарных потребностей. У нас нет борьбы за ресурсы, мы «довольны» потому, что жизнь уже нескольких поколений определена и более или менее прогарантирована, так, чтобы людям было просто лень думать о том, что происходит наверху, как свои дела проворачивают лоббисты, как страховщики с фармбизнесом и медицинскими компаниями получают свои сверхприбыли. Мы обмякли, и хоть никого не топим в водоемах, но из-за лени наших мозгов мы топим сами себя.

- Успокойся, дорогой, - сказала Вера и не стала продолжать спор, заметив, что ее муж не на шутку разошелся,

- Майкл, а шотландцы симпатичные? – улыбаясь, спросила Вера, чтобы перевести тему.

- Мне немного трудно судить, мама, - ответил Майкл - Для тебя, как я знаю, образцом симпатичного мужчины является папа. Майкл рассмеялся, подумав, что перестарался с комплиментом, и добавил:

- Но в среднем, шотландцы довольно высокие, мужественные и крепкие, в них прямо чувствуется сила викингов.

- Помнишь моего друга Гарри? - мгновенно успокоившись, и обрадовавшись вспомнившейся истории, заулыбался Питер. - Он приезжал к нам когда-то давно в гости. Так вот, во время студенческой вечеринки, оказалось, что у нас кончилось пиво, а поблизости был только один магазинчик, который на несчастье хозяев оказался закрытым. В этом магазине нас все отлично знали, так как мы дружили с сыном владельцев. А мы в свою очередь знали, что склад, где хранилось пиво, был в небольшой пристройке, окно в которой было заварено металлическими прутьями, шириной в большой палец.- Питер показал для наглядности свой палец.

- Так вот, представляете, Гарри схватился обеими руками за эти прутья, и, раздвинув их, как будто они сделаны из пластмассы, достал со склада две упаковки, правда, довольно теплого пива.

- Вот «молодцы», - осуждающе сказала Вера, - А кто-то еще говорил тут про правосудие…как еще вас не забрали в полицию…

- Нет, там все было в порядке. Утром мы вернулись, оплатили за «одолженное» пиво и Гарри исправил результаты своих ночных стараний. И, кроме того, хотя мы пытались уверить хозяев магазина, что других людей, способных разогнуть прутья такой толщины просто не существует, этот случай стал поводом для реконструкции магазина и переноса склад в подвал. Так что от этой истории хозяева только выиграли.

Майкл и Питер от души посмеялись над такой историей, которая при наличии камер наблюдения и сигнализаций в настоящее время вряд ли могла произойти, и точно закончилась бы большими неприятностями.

Рассказ про друга отца, заставил Майкла вспомнить про своего нового знакомого из Эдинбурга и конечно Майкл моментально подумал о Мэй: она от души повеселилась бы, услышав такую историю. Майкл как будто услышал особенный смех Мэй. Что она интересно сейчас делает? Майкл посмотрел на часы и понял, что в Эдинбурге сейчас довольно поздно, и мысль о том, что Мэй сейчас наверняка лежит в постели со своим мужем как то довольно неприятно стукнула у него в голове - что за фигня?

Глава 17.

Вечером Майкл договорился встретиться с друзьями. По сложившейся традиции, он устраивал им «предпросмотр» своего нового видео, до опубликования его в сети, на этот раз репортаж был про Эдинбург. Майклу не терпелось послушать мнение друзей о фильме, но теперь для Майкла это уже не был просто очередной репортаж. Встретиться договорились в пивном баре, где друзья были завсегдатаями. В баре была отдельная кабинка, в которой можно было обсудить видео и разные другие вопросы без посторонних. Традиционно резерв был сделан на пятерых человек и Шону было объявлено, что, если его подруга опять не придет, ему все равно придется платить за двоих. Джу обещала тоже присоединиться, несмотря на огромную загрузку на работе. С тех пор как она получила повышение и заняла позицию старшего консультанта в страховой компании, даже Майкл не виделся с ней уже пять дней. Майкл и Джу как-то задумывались, о том, чтобы съехаться, но из-за разъездного характера работы Майкла, вечной загруженности Джу, и боязни испортить легкие и устраивающие обоих отношения, решили оставить все как есть.

Майкл захватил свой ноутбук, зарядку и приехал первым, остальные не заставили себя долго ждать и собрались в течение получаса. В полном составе они не виделись уже больше месяца и конечно были в приподнятом от предвкушения дружеского общения и просмотра нового видео Майкла настроении.

Джу появилась последней, поздоровалась с друзьями, обняла и непривычно продолжительно поцеловала Майкла.

- Друзья, это любовь, – прокомментировал приветствие Джу Шон.

- Это - «много работы», - почти в унисон ответили Джу и Майкл.

- Не знаю, когда мы с Элли не видимся всего 1 день, она просто набрасывается на меня, как только мы увидимся, она даже хотела завершить свою карьеру модели, чтобы не расставаться со мной, вот смотрите, я сохранил смс, где она мне это написала, - сказал Шон, делая попытку достать мобильный телефон из заднего кармана брюк.

- А мы оба решили бросить работу, чтобы не расставаться вообще никогда, вот смотрите наше заявление на получение пособия по безработице, – в тон Шону сказал Карим, приобняв Камиллу и указав на салфетку, торчащую из салфетницы.

Все, включая Шона, дружно рассмеялись, а Шон, который считал, что последняя реплика всегда должна оставаться за ним, добавил:

- Вам повезло, что я ценю хорошие шутки и сношу ради них все ваши несправедливые подколы.

Повестка дня встречи оказалась неожиданно насыщенной.

- Хочу вас официально проинформировать о том, что я получила новую должность, и теперь я старший консультант - нарочито деловым тоном сообщила Джу. - В связи с чем, я закрою сегодняшний счет. Шон, теперь ты можешь не беспокоиться насчет оплаты за Элли.

Под поздравления и аплодисменты все приложились к своим стаканам с пивом. Друзья знали, что Джу потратила действительно много сил для получения этой должности, которая была необходимой ступенькой для дальнейшей карьеры.

- Мы также, не менее официально хотим сообщить, что мы решили пожениться, - немного подождав, пока шум от поздравлений Джу немного стихнет, сказал Карим. – Я сделал предложение и Камилла скоро станет моей женой, точную дату свадьбы мы объявим дополнительно, но вы все приглашены. Джу, прости, мы не планировали перетягивать внимание на себя, но не сообщить друзьям такую новость, тоже никак не можем, так что, если позволишь, сегодня вы наши гости…

И снова все разразились громкими поздравлениями и тостами «за принца Карима и принцессу Камиллу». Друзья искренне радовались за эту поистине прекрасную пару, во взаимоотношениях которой все видели скромность, достоинство, любовь и уважение друг к другу. Майкл не мог бы представить более подходящую пару для своего самого близкого друга, он крепко обнял обоих и сказал:

- Хорошо, что вы дождались друг друга, уверен, что так и должно было случиться, я знаю, что вы действительно родственные души, - Майкл немного задумался и добавил. – Вы можете быть вместе и днем и ночью.

- Сегодня столько хороших новостей, я скромно молчал, думая, что моя новость будет самая интересная, но, признаюсь, и Джу и наши молодожены меня переплюнули – вступил в диалог Шон, его глаза заблестели. - Но все-таки расскажу. За время пока мы с вами не виделись, я с Элли ездил в Монако; я много раз читал и слышал разные истории о нем. И так получилось, что у Элли были там какие-то съемки, и она пригласила меня с собой. Так вот, пока она была занята, я решил воспользоваться случаем и зайти в казино. Вы знаете, как я люблю играть в покер… и конечно, я не смог отказать себе в этом удовольствии. Я специально оставил в номере все свои карточки, взяв только 100 евро наличными, чтобы поддавшись азарту, не проиграть слишком много. За столом было шесть игроков, я поставил все фишки сразу (олл ин), и забрал весь банк, поймав роял флеш. Потом, все выигранные фишки поставил на рулетке на двенадцать, красное, наверное, вы помните, что двенадцатого октября у Элли день рождения,

- А красное - в честь того красного плаща, который мы когда-то обнаружили в твоей квартире вместо Элли? - не выдержав, прокомментировал Карим.

Все засмеялись, но было видно, что с неподдельным интересом ожидают продолжения рассказа Шона,

- Так вот, когда шарик остановился, все игроки вокруг закричали как бешеные, начали аплодировать, а я специально отвернулся от рулетки, так как боялся спугнуть удачу, пойманную за покерным столом. Обернувшись на крик, я увидел, что сыграла как раз моя ставка. Обалдев от такого выигрыша, я решил немного перевести дух и прогуляться с карманами полными фишек. Как вы знаете, в казино предлагают выпивку и закуску совершенно бесплатно, а мне, как раз, нужно было совладать со своими нервами. В общем, я приложился к отличному шотландскому виски, Майкл, не даст соврать, и, наверное, еще расскажет нам про него подробнее. Итак, выпив прилично, я успокоил свои нервы настолько, что вернулся к рулетке и поставил все фишки снова на двенадцать, красное, я подумал, что раз уж Элли привезла меня сюда, так может дата ее рождения поможем мне еще раз, но, к сожалению, рулетка перестала крутиться, а шарик продолжал двигаться на цифре двадцать восемь, черное, которая находится прямо рядом с моей заветной цифрой. За несколько секунд я, конечно, успел сказать в свой адрес несколько крепких слов за то, что напился и сделал глупую ставку, как вдруг произошел какой-то толчок и шарик перекатился на цифру двенадцать…. Я не поверил своим глазам, игроки и просто любопытствующие вокруг буквально взревели, начали меня поздравлять, а крупье как-то не очень обрадовался, что-то буркнул в микрофон, но выдал весь мой огромный выигрыш. Мои карманы просто отвисали от того, что были набиты фишками. Мне не терпелось пойти, обменять их и узнать сколько же я выиграл, а сам посчитать я бы не смог все из-за того же виски, о котором скоро нам расскажет Майкл. По дороге к кассе, меня остановил хорошо одетый сотрудник казино, рядом с которым стоял другой, спортивного телосложения, с заметными бицепсами, сотрудник, и меня попросили пройти в офис отдела безопасности. В офисе было уже несколько человек, которые просматривали видео с моими выигрышами, снятое с десяти разных сторон, я успел только краем глаза это заметить, так как меня усадили за стол спиной к экранам. Руководитель службы безопасности был очень вежлив, представился и попросил меня назвать свою фамилию и имя. После этого он долго что-то изучал в компьютере и переговаривался с сотрудниками, разбиравшими по кадру мое видео. В итоге мне задали один вопрос: «Один ли я пришел в казино, и на кого я смотрел, когда отвернулся от рулетки». Я, конечно, был спокоен, хотя первый раз оказался в такой ситуации, но сами понимаете, виски… и я ответил, что пришел один, так как Элли занята на съемках, а отвернулся от рулетки я просто потому, что боялся спугнуть удачу и вообще на кого мне здесь смотреть? После такого допроса, меня поздравили и извинились за причиненные неудобства. В итоге я выиграл двадцать четыре тысячи пятьсот евро. Я был просто офигенно счастлив, но, к сожалению, в конце вечера, рассказав Элли мою историю, радость моя была несколько омрачена. Элли сильно обиделась на меня и до сих пор со мной не разговаривает, поэтому, друзья, сегодня она не будет на связи с нами. Представляете, оказалось, что ее день рождения не двенадцатого, а тринадцатого октября. Вот, кстати, я захватил вам всем магнитики из Монако, – сказал Шон и раздал всем друзьям магниты с изображением городской ратуши и надписью «Монако».

Друзья от души насмеялись над, казалось бы, не очень располагающей к юмору историей с перепутанными датами и обидой Элли, но были искренне удивлены действительно необычной историей Шона, и под громкие тосты поздравляли его с таким серьезным выигрышем. Шону, как всегда, удалось поразить своих друзей интересным рассказом.

- Подожди, - сказала Джу. - А что это в итоге был за толчок, который заставил шарик передвинуться с цифры двадцать восемь на цифру двенадцать?

- А, да, - ответил Шон, забыл сказать. - Оказалось, что именно в этот вечер в Монако произошло землетрясение, представляете, которое так помогло мне?

- А какого числа произошла эта необычная история? – прищурив глаза, продолжала любящая во всем порядок Джу.

- Так… это было 21-го ноября.

Джу, которая никогда ничего не слышала о землетрясениях в Монако, почувствовала подвох, она ощущала себя сыщиком, вышедшим на след опытного преступника и вот- вот распутающим сложное дело. Она загуглила эту информацию и вот что прочитала вслух: «21-го ноября в пяти километрах от побережья Монако было зарегистрировано землетрясение магнитудой два балла».

- Ощущалось как три балла – вставил Шон.

Друзья по достоинству оценили и дружно, стукнув бокалами, поблагодарили Шона за такой интересный рассказ. Майкл относился к рассказам Шона как к настоящему искусству, его искренне радовало в них все, от эмоций на лице рассказчика до идеальной продуманности всех фактов и обстоятельств.

Шон, как всегда, был подготовлен на все сто процентов.

Накал вечера был так высок, и тем для обсуждения было так много, что Майкл сначала подумал пропустить предпоказ своего видео, но друзья требовали и Майкл поставил ноутбук на стол и включил видео. Сам Майкл знал каждую минуту видео наизусть и не смотрел на экран, ему гораздо интереснее было наблюдать за эмоциями на лицах своих друзей. Все закончили просмотр репортажа с улыбкой на лице, на этот раз отзывы были только самые лестные.

Шона, как он сам решил, благодаря виски, сорвавшему джек-пот, особенно порадовало раскрытие этой темы. Конечно, все посмеялись над жертвой, добровольно принесенной Майклом ради информирования своих подписчиков об особенностях традиционной шотландской одежды и все вместе помечтали, о том, чтобы всей компанией слетать в Эдинбург. Майкл, воспользовавшись отвлечением внимания друзей на его репортаж, задумался о своей самой удивительной поездке и впечатлениях, которые теперь, как казалось Майклу, останутся с ним навсегда. Мэй, хотя и не было в этом видео, но это было своеобразным доказательством мифа о двадцать пятом кадре, просматривая видео из Эдинбурга, все видели грандиозные дворцы, вечно мокрые мостовые, переполненные позитивными и добродушными людьми бары, а Майкл видел гораздо больше, в его голове кадры отснятого видео шли параллельно с минутами, которые он успел провести с Мэй.

Может, он снова увидит ее сегодня, во сне? Эта мысль его так обрадовала, что ему, наверное, впервые, захотелось поскорее вернуться домой и лечь спать.

Однако у Джу на эту ночь были совсем другие планы. На этот раз они не виделись с Майклом непривычно долго, и, только успела захлопнуться дверь в студии Майкла, как, разогретые на редкость эмоциональным вечером, Джу и Майкл, буквально, набросились друг на друга, не замечая времени и не думая ни о чем вокруг с жадностью путников, закончивших долгий переход через пустыню, не могли оторваться друг от друга почти до самого утра.

- Я очень соскучилась по тебе, - сказала Джу с еле заметной усталой и счастливой улыбкой;

- Это трудно было не заметить, – улыбнувшись, ответил Майкл, нежно погладив Джу по спине. - Мне тоже было очень хорошо сегодня. Майкл подумал про себя: «На самом деле, мне настолько хорошо с ней. Рядом со мной сумасшедше темпераментная и сексуальная девушка, с которой у меня необыкновенно комфортные отношения. Ведь я могу заниматься своей любимой работой, и ни разу не слышал ни одной жалобы или упрека из-за моего частого отсутствия, никаких сцен ревности или обид за все время нашего знакомства. Это очень ценно. Так чего же мне еще не хватает?». Майкл вспомнил слова Карима: «Каждый выбирает для себя сам как это назвать: «Бог», «Вселенная» или как-то еще, но очень трудно не замечать, что существует что-то намного большее, чем ты и это что-то ведет нас всех по жизни. При этом, несмотря на несравнимую разницу в силах и возможностях, мы все же можем принимать самостоятельные решения. Все, что появляется на нашем пути и происходит с нами – происходит и делается для нас, но при этом только мы можем выбирать: взять из этого хорошее или плохое. Если на пути появляется новая тропинка и ты не видишь куда она ведет, только ты можешь решить в каком направлении продолжить путь, и тут нет неправильного выбора. Все, что дается тебе – дается тебе во благо и, если ты с благодарностью и доверием относишься к Миру, то сможешь взять хорошее из любой ситуации.

«Для чего, интересно, я встретил Мэй? – подумал Майкл. - Буду считать, что для чего-то очень хорошего! Самое главное, что общение с ней не приносит вреда ни мне, ни окружающим, а пока так, посмотрю, что будет дальше. Ведь мы общаемся с Мэй только как друзья, а сны…они бывают разные. Надо поговорить об этом с Каримом. Наверное, меня тянет к ней из-за моего любопытства, ведь в Мэй столько скрытых мыслей и эмоций, что это действительно интригует и заставляет все время думать о ней». Майкл решил, что он близок к разгадке и для того, чтобы убедиться в правильности этого вывода, обязательно должен увидеться с Мэй. По свойственной ему привычке думать, что не просто так эта мысль пришла ему в голову, Майкл с твердым намерением в ближайшее время полететь в Эдинбург, уснул. Последней мыслью перед сном было: как и что именно сказать Джу о поездке? Но как раз эта мысль его недолго томила, подобного рода «трудности» Майкла никогда не пугали.

Глава 18

Майкл спустился на завтрак, это был один из его излюбленных моментов любой поездки, как правило, можно было не торопясь выпить кофе по соседству с разнообразными посетителями. Как всегда, на завтраке присутствовали выявленные Майклом категории: невыспавшиеся после позднего ужина и завершения вечера походом в бар бизнесмены, родители с энергичными детьми и всклокоченными волосами, и пары, не расстающиеся со своими телефонами.

Еще до того, как спуститься на завтрак, Майкл позвонил Мэй, поздоровался и спросил:

- Могу ли я пригласить тебя сегодня на обед… ну или на ужин?

- Конечно, мы можем и пообедать и поужинать, если это не продолжится завтраком, - шутя, ответила Мэй.

- Тогда пусть начнется с завтрака, могу я официально пригласить вас на завтрак, сударыня? – Майкл, как показалось ему самому, попытался скрыть несвойственное ему волнение несколько вычурным выражением.

- С удовольствием, - ответила Мэй, по голосу которой было слышно, что она улыбается. Конечно, принять такое приглашение было легко, ведь Мэй была уверена, что они с Майклом находятся на значительном друг от друга расстоянии.

- Хорошо, тогда жду тебя через час в кафе отеля Ибис на Королевской Миле. Заказать тебе что-нибудь?

- Очень рада и даже впечатлена, что ты поискал в интернете название отелей в Эдинбурге, - ответила Мэй.

- Ты права, признаюсь, я действительно нашел отель в интернете, но сделал это перед моей первой поездкой, а в этот раз не стал долго выбирать и остановился здесь же, так что, жду тебя и прошу не опаздывать.

- Спасибо, ты так поднял мне настроение с утра, я бы правда с удовольствием поболтала с тобой, если бы ты был в Эдинбурге.

- Так для этого я и приехал…. и действительно тебя жду.

Ровно через час после телефонного разговора, Мэй зашла в кафе. Она смотрела на Майкла и не верила своим глазам.

- Я была просто уверена, что это розыгрыш;

- Ну тем не менее, ты ведь пришла, а раз пришла, присаживайся и позволь мне угостить тебя кофе.

- У тебя встреча в Эдинбурге?

- Да, и вот она только что началась,

- Ну я серьезно, по каким делам ты приехал? Какова цель твоего приезда?

- Ой, я думал, что уже прошел паспортный контроль и ответил на этот вопрос, - сказал Майкл, улыбаясь. - Я не вру и не шучу, я приехал встретиться с тобой.

Мэй и Майкл так весело болтали о разных вещах, Майкл рассказывал о своих друзьях, о самых смешных случаях из своей жизни, а Мэй очень внимательно слушала его и улыбалась. Для нее это была настолько неожиданная и приятная встреча, общение с Майклом «ни о чем» было настолько легким и непринужденным, что время не шло, а летело. Майкл через некоторое время понял, что говорит только он.

- Извини, я что-то так много стал болтать, и не дал тебе сказать ни слова, я просто на самом деле очень рад тебя видеть, у меня такое бывает, - сказал Майкл.

- Знаешь, на самом деле, мне интересно слушать твои рассказы, - искренне ответила Мэй и добавила: - Выдуманные, в том числе. Когда я слушаю тебя, я как будто интересную книгу читаю. А читать я очень люблю.

- А я уже очень долгое время подумываю о написании книги, я мечтаю написать что-то стоящее и веселое, что-то, что я сам бы с удовольствием перечитывал.

- А я мечтаю о том, что когда-нибудь куплю себе небольшой отель у моря, буду продолжать для души делать эскизы ювелирных изделий, и не торопясь, читать интересные книжки. А ты напишешь в своей книге обо мне?

- С каждым днем я все больше и больше понимаю, что ты будешь главной героиней. Как ты хотела бы, чтобы тебя звали в книге?

Мэй рассмеялась, ее смех был таким искренним и знакомым.

- Какой же ты все-таки врун. Пусть ее зовут Мэй, иначе с твоей любовью сочинять, я не узнаю, что это действительно обо мне.

- Не волнуйся об этом, я сочиню такой псевдоним, что ты сразу догадаешься.

Они, так мало знакомые друг с другом люди, были по-настоящему близки. Майкл смотрел на Мэй и отчетливо понимал, что она чувствует то же самое.

- Какие у тебя планы, что собираешься делать в Эдинбурге, или ты отправишься куда-то еще?

- Это зависит от тебя. Я не стану больше убеждать тебя в том, что приехал сюда, чтобы увидеть тебя, хотя это так и есть. Давай я тебе помогу, повторяй за мной: «Майкл, не хочешь ли побывать в моей студии и посмотреть на мои работы, а потом поужинать со мной?». И кстати, если тебе неудобно ужинать со мной вдвоем, мы можем сделать это вместе с твоими друзьями или с твоей семьей. Мне просто очень хочется продолжить наше общение и интересно все, что связано с тобой.

- Ты все утро не давал мне сказать ни слова, так что и на этот раз не буду ничего говорить, а просто соглашусь с твоим, вернее, моим предложением, давай все так и сделаем.

По дороге к студии, Мэй, спросила:

- А откуда ты прилетел в Эдинбург?

- Из Нью-Йорка…, а ты когда в последний раз была в там? – спросил Майкл;

- Признаться, не была ни разу, - ответила Мэй. - Мы были в Калифорнии и Майами, но в Нью-Йорк я так ни разу и не попала. Если, конечно, не считать того, что недавно я побывала в Нью- Йорке … во сне. Мэй улыбнулась,

- Интересно… а где именно в Нью-Йорке ты была? – спросил Майкл с улыбкой, за которой Мэй разглядела искреннее удивление.

- Для чего ты так подробно расспрашиваешь? В твоем городе есть места, куда во сне заходить запрещено? - Майкл и Мэй дружно рассмеялись. – Я была в очень уютном кафе, с замечательными десертами.

- Можно сказать тогда, что это был «сладкий сон», - пошутил Майкл, чтобы скрыть свое удивление и закончить эту тему.

-Это был на самом деле очень приятный сон, - ответила Мэй, решив не рассказывать всего в подробностях.

Майкл и Мэй шли до мастерской Мэй, весело болтая; дождь только что прекратился и, хотя было достаточно прохладно, им было невероятно комфортно и тепло друг с другом.

- Я бы пригласила тебя в свою студию, но у меня сейчас встреча с клиентом, я и так уже немного опоздала, - сказала Мэй, когда они почти дошли до здания, где располагалась ее студия.

- Конечно, зайду в другой раз, - сказал Майкл, - Так, когда мы увидимся?

- Сегодня у меня очень загруженный день, а завтра вечером у нас с друзьями как раз назначена вечеринка, которая будет проходить у меня дома, и я смогу сразу познакомить тебя и с друзьями, и с моей семьей. Будем ждать тебя завтра вечером, я скину тебе адрес на телефон, - сказала Мэй. - До встречи, спасибо за кофе и за хорошее настроение!

- До встречи! – попрощался Майкл и постоял немного, любуясь стройной фигуркой Мэй, удаляющейся от него легкими быстрыми шагами.

Глава 19.

По уже давно сложившейся традиции после празднования дня рождения Мэй, на следующий день или «в любом случае не позднее трех дней с момента празднования» как говорил Артур, друзья Мэй собирались для общения в узком кругу, такая встреча носила название «работа над ошибками» и ее все ждали больше чем сам день рождения Мэй.

Традиционно эта встреча проходила у Мэй дома, на ее террасе, в очень непринужденной обстановке; человека, пришедшего в деловом костюме освистывали и предавали анафеме. Саму «анафему» читал Гарри, который по каким-то неведомым причинам знал, как она должна быть произнесена, или утверждал что знает, при этом никто не мог уличить Гарри в неправильности ее текста и напева, поскольку, конечно, никто в этом не разбирался. Гарри при этом накидывал на себя огромный лоскут ткани черного цвета, который вместе с огромной свечой всегда приносил с собой на эти встречи. Ради одного этого зрелища стоило нарушить установленный дресс-код и прийти в деловом виде. Апогея пение Гарри «анафемы» достигло, когда один из друзей Мэй пришел на вечеринку поздно, прямиком с какого-то торжества, в смокинге. Ту вечеринку друзья долго не могли забыть, поскольку Гарри предал этого человека «анафеме» с таким остервенелым лицом, что непосвященному могло показаться, что тот был уличен в поедании младенцев, не менее.

Обстановка на таких вечеринках была очень непринужденной; из напитков подавалось исключительно виски, за качество и количество которого отвечал Артур, из еды – только «разнокалиберные» канапе, бутерброды и снэки; обязательно подавались фрукты, на десерт всегда был огромный яблочный пирог, испеченный самой именинницей.

В течение вечера кто-то должен был рассказать какую-то необыкновенную историю, финал которой должен быть совершенно непредсказуемым. Человек, сумевший правильно предсказать финал, объявлялся победителем, которому вручалась бутыль отличного коллекционного шотландского виски.

Этот вечер выдался дождливым, впрочем, для местного климата дождь был самым обычным делом, и не мог ничем помешать вечеринке «Работа над ошибками». Еще с самого раннего утра друзья Мэй начали пересылать друг другу сообщения-поговорки со словом «работа», что было своеобразным кодом: «Каков работник, такова и Работа», «Кто не Работает, тот не ест», «Быстро сделанная Работа хорошей не бывает» и тому подобные. Каждый старался превзойти другого в остроумии и необычности применения слова «работа» к вечеринке. В итоге все заканчивалось совершенно не имеющими отношения к делу пословицами и поговорками, в которых одни слова заменялись другими, совершенно неподходящими по смыслу, иногда нецензурными.

Когда ровно в семь вечера раздался звонок в дверь, Мэй уже знала, что это Гарри, который всегда приходил первым и очень нервничал, если вдруг оказывалось, что кто-то его опередил. Алиса с криком «Я открою, это, наверное, дядя Гарри!», побежала к двери. Мэй удивлялась тому, как Алиса относится к Гарри, она его безумно любила и просто визжала от счастья, когда дядя Гарри появлялся у них дома. Надо сказать, что Гарри тоже очень любил Алису, со стороны казалось, что это не взрослый мужчина и маленькая девочка, а два ребенка, которым очень весело друг с другом. Буквально через пару минут, очевидно, когда Алиса открыла дверь, Мэй услышала ожидаемый радостный визг дочери, она также услышала радостный ответный вопль Гарри, но через минуту она услышала такой крик дочери, что сама не заметила, как оказалась у двери, где увидела следующую картину: Гарри стоял, держа в одной руке большой сверток, в который, скорее всего, были завернуты черный лоскут ткани и свеча для процедуры анафемы, в другой руке огромный цветок подсолнуха на длинном стебле; на полу стояла небольшая плетеная корзина, над которой, склонившись, визжала Алиса.

- Дорогая, поздравляю тебя еще раз! – Гарри, приобняв, поцеловал Мэй и вручил подсолнух.

- Спасибо, Гарри, где ты достал подсолнух? – удивилась Мэй.

Алиса тем временем перестала вопить, и, присев на корточки внимательно смотрела внутрь корзины.

- Дядя Гарри, могу я ее погладить? – спросила Алиса;

- Это теперь твоя собака, можешь гладить сколько угодно, - довольно ответил Гарри.

- Какая собака? - спросила обескураженная Мэй, но тут маленькая бело-рыжая собачья мордочка выглянула из корзины и начала весело обнюхивать руку Алисы, которой та робко пыталась погладить щенка.

- Это мой подарок тебе на день рождения, - с гордостью в голосе торжественно произнес Гарри. - Это щенок корги, кинологи считают, что это одна из лучших пород для детей! Согласно легенде щенков этой породы людям подарили феи.

- Какой интересный подарок для 35-летней женщины, спасибо, Гарри, - задумчиво поблагодарила Мэй своего дарителя.

- Пожалуйста, я очень рад, что твоя мечта исполнилась, - сказал Гарри, улыбаясь и явно радуясь своему подарку.

Гарри с Алисой побежали с корзинкой наверх, а Мэй, вздохнув, пошла на террасу, она решила поставить подсолнух в вазу возле огромной белой статуи собаки, которую в прошлом году получила в подарок от Гарри.

Терраса, на которой проводилась «работа над ошибками» была большой и светлой, с большими витражными окнами; ничего кроме стола, выполняющего роль «буфета», разных стульев, старого комода, пары кресел и цветов в горшках там не было. Мэй все никак не могла придумать как использовать террасу, она сама хотела заняться ее дизайном, но все как-то было не до этого, зато ее друзья очень любили проводить время в этом недообустроенном помещении.

К приему гостей все было готово: на антикварном комоде, служившим в таких случаях баром, уже стоял ряд бутылок с виски самых разных сортов, вода в маленьких бутылочках и яблочный сок; на столе пестрели канапе и маленькие бутерброды. Большой прямоугольный яблочный пирог, укрытый ажурной салфеткой, по традиции испеченный Мэй для этой вечеринки, уже красовался на столе, создавая невероятно уютную атмосферу. На спинку кресел предусмотрительно было брошено несколько пледов, потому что на террасе было всегда прохладно.

Все было как обычно, но Мэй была немного напряжена, потому что на ее вечеринке сегодня будет новый гость, Майкл. Она отправила Майклу адрес и сообщила время, он подтвердил что придет, вернее, написал в ответ краткое «буду обязательно». Мэй не могла разобраться в себе, не могла понять своего отношения к Майклу; он иногда казался странным, иногда слишком напористым, но Мэй тянуло к нему, тянуло так сильно, что когда она думала о нем, она забывала обо всем, ей просто хотелось, чтобы он был рядом. Уже не первый раз, при мыслях о Майкле на Мэй накатывала волна мелких колючих уколов совести: «А честно ли это по отношению к Артуру?». Не привыкшая врать самой себе, Мэй отвечала: «Наверное, нет». Только она подумала об этом, как тут же получила сообщение на телефон от него. Артур извинялся и сообщал, что просто никак не сможет присутствовать на вечеринке, поскольку застрял в офисе по работе, возможно, он приедет поздно ночью, но только для того чтобы переодеться и снова уехать в офис. Множество печальных смайликов дополняли его сообщение. Мэй написала в ответ, что все нормально, не стоит так переживать, но отправила парочку грустных и с десяток плачущих смайликов и выдохнула: как бы то ни было, отсутствие Артура только облегчало ситуацию.

В течение получаса уже все собрались, кроме Майкла. Все были в предвкушении веселья, приятных бесед и остроумных шуток, которые будут долго вспоминаться. Гарри придирался к Монике, утверждая, что ее блузка в черно-белую полоску относится к офисным нарядам и противоречит установленному здесь дресс-коду.

- Отстань от меня, Гарри, - весело спорила Моника. - Это не офисная блузка, у меня нет вообще никакой офисной вещи, ты же меня знаешь триста лет, и к тому же, я в джинсах! Что, никто не нарушил дресс-код, а тебе хочется «анафеме» кого-то предать?

- Черно-белая полоска – нарушение нашего дресс-кода, основным мотивом которого является свободный стиль, непринужденный! – стоял на своем Гарри.

- Да к чему же тебя принуждает моя черно-белая полоска? – не унималась Моника.

Мэй не могла смотреть на Монику с Гарри и слушать этот нелепый спор без смеха. Остальные стали группироваться вокруг спорящих.

- Всем привет, о чем спорим? – вошедший Майкл обратил внимание всех на себя.

- О черно-белой полоске! – в один голос прокричали Моника и Гарри.

У Майкла было такое выражение лица, как будто он очутился в доме умалишенных и не знает как себя вести.

- Друзья, кто не знаком, знакомьтесь: Майкл Прайс - журналист, путешественник, - представила Мэй Майкла. - Он впервые в нашем кругу, прошу его не шокировать с первого раза.

- Почему это? - запротестовал Майкл. - Просто объясните мне, что не так с прекрасной блузкой Моники? Я постараюсь помочь; некоторыми, хоть и неглубокими познаниями в сфере женских блузок, я обладаю.

Моника с Гарри стали наперебой объяснять суть спора.

- Непростой спор вы затеяли, - сказал Майкл, улыбаясь. - Историк Мишель Пастуро написал целую книгу, которая называется "Дьявольская материя или история полосатых тканей". Кто-то из гостей удивленно присвистнул.

- Так вот, - продолжил Майкл. - Во времена Средневековья одежда в полоску воспринималась как нечто возмутительное, даже дьявольское. А во времена Возрождения и романтизма полоски стали своего рода символами свободы, праздников. На мой взгляд, в данном случае нарушения дресс-кода нет, поскольку все-таки наше время ближе к эпохе Возрождения, нежели к Средневековью…

- Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – радостно вскричала Моника и продолжила: - Гарри, жаль, что твоего песнопения никто сегодня не услышит.

- А еще не вечер, - ответил Гарри под дружный хохот присутствующих.

- Предлагаю выпить за полоски - знаки праздников и символы свободы! - провозгласила Миа.

Ура! Ура! Ура! - дружно подхватили Мию и ее стремление приняться за виски, которое было представлено отличными экземплярами.

- У меня ощущение, что меня хотели сжечь на костре, но я выжила, подтвердив этим самым, что я не виновна! – эмоционально произнесла Моника.

- Значит ты не ведьма, раз ты выжила, а это странно … - возразил Гарри. – А вообще, если бы был Артур, то он поддержал бы меня.

- Но сегодня Артура нет, а вместо него Майкл, смирись! – ответила Моника.

- Я вместо кого? Артур – это муж Мэй? – спросил Майкл и, повернувшись к Мэй, спросил: Кстати, а где твои муж и дочь?

- Муж застрял на работе, дочь, очевидно, занята моим подарком, - ответила Мэй и предвосхищая вопросы Майкла, пояснила: мне подарили собаку, Алиса занята сейчас с ней.

- Понятно. Позволь, угадаю: даритель – Гарри, так? Хорошо.. значит, сегодня я знакомлюсь только с твоими друзьями.

- Майкл, народ интересуется, откуда вы знаете про полосатые ткани? – громко спросила Моника

- Сам не знаю, честное слово…у меня много чего в голове намешано, – смеясь, ответил Майкл.

Мэй снова почувствовала легкость и спокойствие, ей нравилось как Майкл смотрит на нее, ей становилось тепло от этого взгляда, нравился голос Майкла, который, как казалось Мэй, становился другим, когда он обращался к ней. Мэй снова мысленно одернула себя: «Это неправильные чувства, просто предательские по отношению к мужу, к нашей маленькой дружной семье». «Буду вести себя как всегда, не концентрироваться на Майкле, а побольше уделять внимание другим гостям», - подумала Мэй.

Среди гостей Мэй были: Моника, Гарри, Миа, ассистентка Мэй Аннет, ювелир Луис, супружеская пара художников – Лора и Пауль, японский дизайнер одежды Хазуки. Раньше среди них был еще Мартин, прекрасный гитарист и «по совместительству» муж Моники, и Артур, который сегодня не мог присутствовать по причине занятости. Обычно их собиралось одиннадцать человек, но кто-то из новеньких обязательно появлялся в течение вечера и их становилось двенадцать, на что любительница нумерологии Лора говорила, что это не просто так, цифра двенадцать является магической.

- Число двенадцать имеет магическое значение, оно присутствует везде, в религии, мифологии, в системе контроля времени, - цитировала Лора на память статью из интернета. – Вспомните: двенадцать апостолов Христа, двенадцать подвигов Геракла. Остальные соглашались и начинали говорить все, что взбредет им в голову с цифрой двенадцать, при этом делая серьезный, почти академический, вид. «О, смотрите, двенадцать бокалов! Это что-то значит!» - нарочито серьезно восклицал супруг Лоры Пауль, которому очень давно и сильно надоел нумерологический настрой жены. «Сейчас декабрь, двенадцатый по счету месяц», - вежливо добавляла Хазуки. «Кстати, циферблат часов разделен на двенадцать секторов, а минутная стрелка движется в двенадцать раз быстрее часовой», - восклицал Гарри. «Гарри, это слишком академическое замечание, не поддерживай Лору, иначе весь вечер мы будем говорить о цифрах», - умолял его Пауль.

В прошлом году участников вечеринки оказалось ровно одиннадцать и чтобы не дать Лоре возможность весь вечер говорить про значение и сакральный смысл цифры одиннадцать и сравнивать ее с цифрой двенадцать, Артур применил все свое ораторское искусство и навыки судебного адвоката и убедил Лору что находящаяся в комнате огромная статуя собаки тоже считается участником вечеринки. Сам процесс доказывания того, что статуя является двенадцатым участником вечеринки всех развеселил, поскольку почти все присутствующие были допрошены в качестве свидетелей и дали показания (некоторые весьма артистично) в пользу позиции Артура. Гарри оказался самым ценным свидетелем, поскольку со слезами на глазах поклялся, что статую он подарил исключительно для вечеринок в качестве «участника». В итоге Лора, у которой уже болела челюсть от смеха, согласилась включать статую в число гостей вечеринки при подсчете, если их количество меньше двенадцати.

В этот раз даже вместе со статуей и новым гостем, Майклом, их было одиннадцать, что грозило для всех новой полуторачасовой лекцией Лоры о значении числа одиннадцать в нумерологии и в жизни каждого из присутствующих. Воспользовавшись тем, что Лора отлучилась, чтобы кому-то ответить по телефону, Гарри собрал всех вокруг себя, предложив обсудить сложившуюся ситуацию.

- Гарри, объясни толком, что ты придумал? – нетерпеливо спросила Моника.

- Я предлагаю следующее, - сказал, поправляя съехавшие на кончик его вечно шмыгающего носа очки, Гарри. - Я буду часто менять свое местоположение, нарочно мелькать у Лоры перед глазами, временами снимать и надевать свой кардиган, чтобы ей было сложно нас посчитать. Остальным предлагаю сделать то же самое. И поменьше использовать в беседах числа.

- Ты вечно несешь бред, Гарри, Пауль, ты сможешь остановить свою жену, если она начнет опять про числа говорить? – спросила Моника.

- Так, чтобы ее не обидеть, - нет, - честно ответил Пауль.

- Надо было мне тебе еще одну фигуру собаки подарить, - сокрушался Гарри.

- Послушайте, я просто позову Алису, или попрошу ее время от времени просто заходить к нам, - сказала Мэй, которую пугала перспектива появления в ее доме еще одного огромного предмета интерьера в виде гигантской собаки.

Мэй встретилась глазами с Майклом: он улыбался, глаза его светились, он с трудом сдерживал распирающий его смех. Как серьезно эти взрослые люди обсуждают такие нелепые вещи! И все это для того, чтобы не обидеть человека с его пристрастием к нумерологии! Майкл понял по взгляду, что Мэй догадалась о его размышлениях; она смотрела на него с улыбкой.

Майклу очень нравилась царящая в доме Мэй обстановка, общение с ее странноватыми, добрыми друзьями, но Майкл ловил себя на мысли, что он просто хочет быть с Мэй: стоять рядом, слушать ее мягкий голос, встречаться с взглядом ее зеленых глаз, иногда случайно прикасаться к ней. Конечно, он помнил, что в Нью-Йорке его ждет прекрасная во всех отношениях Джу, но Майкл как всегда, стараясь быть честным перед собой, решил для начала разобраться в себе и в своих чувствах к Мэй. «Это будет честно по отношению к Джу. И ко мне», - подумал он. Однако мысль о том, что он в доме женщины, у которой семья, а он думает о ней не просто как о хорошей знакомой, да еще сам напросился в гости, лишала его возможности просто приятно проводить время. «Еще эти сны! Даже не знаешь, кому рассказать и как это все понять! Разве что Карим смог бы объяснить…», - думал Майкл.

- Майкл, как тебе наша вечеринка, нравится? - спросила подошедшая к нему Мэй.

- О да! Мне очень нравится. И друзья у тебя замечательные, - ответил Майкл и добавил: - И пирог тоже выглядит замечательно. Любишь простые ненарядные десерты? – Майкл внимательно посмотрел на Мэй.

- Что ты сказал? – удивленно спросила Мэй.- Да, именно так: люблю такие десерты, невычурные, простые. Этот пирог я сама пекла, надеюсь, тебе понравится.

- Я в этом уверен. Но мы должны проверить. Кстати, когда можно будет его попробовать?

- Думаю, после игры.

- Какой игры? – едва успел спросить Майкл, как Аннет всех призвала занять места на стульях и креслах, которые уже кто-то успел расставить в круг. Гарри, пыхтя, пытался передвинуть собачью статую и поставить ее между стульями, при этом он тревожно посматривал на Лору.

- У нас новичок, надо его посвятить в правила игры, - сказала Моника.

- Хорошо, я это сделаю, - взяла на себя инициативу Аннет, обожающая порядок и правила, что Мэй как ее работодателя очень устраивало.

- Итак: сначала я задаю вопрос, имеющий отношение к имениннице - Мэй, правильный ответ у меня заранее согласован с ней и записан тут, на листочке. Кто первым ответит правильно, тот должен рассказать необыкновенную историю, при этом финал мы должны угадать. Кто угадает финал, тот получает вот этот приз, - Аннет показала своей точеной рукой в сторону бара, где стояла бутылка виски.

В комнате наступила тишина. Все удобно расположились, кто на стуле, кто в кресле, Гарри предпочел присесть на маленькую низкую скамеечку.

- Внимание, я оглашаю вопрос, - продолжила Аннет, - Назовите любимое дерево Мэй.

- Однозначно, это сосна, - сказал Гарри, который обожал эту игру, при этом он любил рассказывать необыкновенные истории из жизни своих питомцев.

- Не-пра-виль-но, - четко произнесла Аннет.

- Березка! У меня Мэй ассоциируется с тонкой березкой, - томным голосом произнесла Миа.

- Нет, - категорично ответила Аннет. - Майкл, ваша версия?

- Мне нравится вариант с березкой, - ответил Майкл. – Но мой ответ «каштан». Уточняю: «цветущий каштан».

- Это очень точный ответ! – воскликнула Аннет, с восторгом глядя на Майкла и показывая всем лист бумаги, где было крупными буквами написано «цветущий каштан».

Все загалдели, стали спрашивать Майкла, как же это было возможно такое точное попадание и прочее. Аннет завершающим жестом дирижера попросила тишины у собравшихся и сказала:

- Теперь, Майкл, вы должны нам рассказать историю, я вам уже объяснила какой она должна быть.

Мэй смотрела на Майкла, не отрываясь, с того момента как он должен был дать свой ответ. Когда Майкл сказал «цветущий каштан», Мэй чуть не вскрикнула от неожиданности. Как Майкл мог знать об этом? Совпадение? Если совпадение, то какое-то нереальное. Мэй лихорадочно начала вспоминать свои беседы с Майклом. Внезапно ее голову словно стрелой пронзила догадка: «Он в курсе моих снов!» Именно во сне, Мэй сказала Майклу про свое любимое дерево, в парке, и про «ненарядные десерты» она говорила во сне, в Нью-Йорке. Мэй вдруг вспомнила, что в день рождения, вечером, когда она праздновала с друзьями в ресторане, она получила сообщение от Майкла «был рад видеть тебя в Нью-Йорке», хотя она там никогда не была, разве только во сне. «Какой бред!», - подумала Мэй и внимательно посмотрела на свой бокал с виски, предполагая, что какой-то новый сорт этого традиционного для страны напитка так влияет на ее способность здраво рассуждать.

Майкл в это время старался как-будто невзначай, но очень внимательно наблюдать за Мэй. Вот она вздрогнула, когда он произнес «цветущий каштан», но это ничего не значит, поскольку это всегда неожиданность, когда отгадывают загадку. Потом Мэй слегка нахмурилась (даже нахмуренная она так привлекательна!) и думала о чем-то, как-будто пыталась вспомнить что-то. Затем Мэй перевела взгляд на свой бокал и несколько секунд изучающее смотрела на него. Тут уже Майкл не выдержал и тихонько рассмеялся, Мэй встретилась глазами с ним и улыбнулась.

- Майкл, - обратилась к нему Аннет, - Правила есть правила! Мы ждем от вас историю.

- Хорошо, - сразу согласился Майкл, которого никогда не надо было долго уговаривать на подобные вещи. - Слушайте. Два человека, мужчина и женщина, живущие в разных странах, на разных континентах, встретились друг с другом пару раз, а затем стали с завидной регулярностью общаться …. во сне.

- Как это? – прервала Мэй Майкла.

- А вот просто так. Им одновременно снятся одни и те же сны, где они прекрасно проводят время: пьют газированную воду, едят вишневые пироги, болтают, сидя на скамейке в парке. При этом им безумно хорошо вместе, они чувствуют себя счастливыми друг с другом, хотя в жизни каждый из них состоит в отношениях.

- Такое разве бывает?- удивленно спросила Хазуки.

- Иначе я не стал бы рассказывать эту историю, ведь надо, чтобы история была правдивой, верно? – ответил Майкл, глядя на Аннет.

- Да, верно, - задумчиво ответила Аннет и добавила: Каждый из присутствующих может задать по одному вопросу, если пожелает, перед тем как предсказать финал.

- У них во сне романтические отношения? – полюбопытствовала Моника.

- По-моему, все идет к тому, - ответил Майкл, стараясь не смотреть на Мэй.

- Во сне они только вдвоем или еще кто-либо присутствует? – спросил Пауль.

- Присутствуют другие люди, конечно, например, если они сидят в кафе, то там есть и другие посетители, работники кафе, - ответил Майкл.

- Они говорят на одном языке или пользуются языком жестов? – спросил Гарри

- Какой интересный вопрос, - отметил Майкл.- Они разговаривают на одном языке, он для них родной.

- Сколько времени длится подобный сон? – спросила Лора осторожно, боясь, что сейчас ее начнут упрекать в любви к числам.

- Как любой обычный сон, точно не смогу сказать, - ответил Майкл.

- Что они курят, пьют, едят перед сном? – спросила Миа под дружный смех.

- Ничего необычного, - ответил Майкл, - И никаких психотропных веществ они не употребляют.

- Друзья, - обратилась Аннет ко всем.- Какие варианты по финалу?

- Мне кажется, в итоге они оба договорились обратиться к психотерапевту и теперь на антидепрессантах, - предположила Моника.

- А психотерапевт изучил это явление, назвал своим именем и теперь претендует на нобелевскую премию, - добавил Пауль.

- Я думаю, что они никогда больше не встретятся в жизни, если им так хорошо во сне, - задумчиво произнесла Хазуки.

- Гарри, а ты что думаешь? – спросил Майкл.

- Не знаю, не знаю, - со вздохом ответил Гарри. - Тут нужно больше информации, надо хорошенько подумать, жаль Артура сегодня нет, он всегда хорошо отгадывает конец истории, но мне что-то не нравится вся эта история.

- Я думаю, что они будут очень долго искать причину этого явления, будут ото всех скрывать это и постараются избавиться от этой способности как от болезни, - сказал обычно молчаливый Луис.

- Я согласна с мнением Луиса, - тихо сказала Мэй.

- А я думаю, они прославятся благодаря происходящему с ними явлению, будут давать интервью и даже по их истории снимут фильм, - сказала Аннет.

- Так чем закончилась эта странная история, Майкл? – спросил Гарри.

- А эта история еще не закончилась, - ответил Майкл.

Все недовольно зашумели.

- Майкл, но ты должен знать финал, чтобы понять кто был ближе всего к правильному ответу! – сказала Моника.

- Мне кажется, Майкл просто хочет забрать призовой виски себе, - со смехом сказал Пауль.

- История уникальная, финал, думаю, мы все обязательно узнаем в скором времени от Майкла. Будет правильно, если виски пока останется здесь, хранителем этого приза будет Мэй. Когда мы узнаем финал и станет понятно кто верно его предсказал, тогда этот виски будет вручен победителю. Все согласны? - спросила Аннет.

Такой вариант всех устроил.

- Я очень надеюсь, что эта история не закончится так, как предположила Моника, - смеясь, сказала Мэй.

- А зря, я бы разделила этот прекрасный виски с тобой! - ответила Моника.

Появившаяся Алиса, которая держала на руках подаренного Гарри щенка, сразу привлекла внимание гостей. И щенок, и Алиса сразу вызвали дружное неподдельное умиление, что не помешало последней бросить красноречивый взгляд на пока еще нетронутый пирог, который и был основной причиной для посещения ею общества взрослых. Мэй сразу разгадала нехитрый план дочери и принялась разрезать пирог.

- Мммм… сразу видно что вкуснятина,- сказал подошедший Майкл.

- Мне кажется, нам есть что обсудить кроме пирога, не так ли? – спросила Мэй, понизив голос, чтобы их никто не слышал.

- Безусловно, - кратко ответил Майкл, - Но ведь всему свое время. Сейчас давай уважим этот замечательный яблочный пирог, а поговорим потом, я пару дней еще здесь, в городе. Увидимся?

- Хорошо, - согласилась Мэй. Ей самой нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать и прийти к какому-то здравому выводу, а еще надо было решить стоит ли рассказать Артуру об этой непонятной истории. Мэй сразу представила лицо Артура, который сидит и слушает Мэй, рассказывающую о совместных с Майклом снах. Интересно, через какое время он начнет набирать номер своей секретарши с просьбой найти для него, вернее, для его супруги лучшего психиатра? Через десять минут? Или двух минут хватит?

Как бы то ни было, уже было довольно поздно, пирог почти съеден, в том числе, большая часть благодаря усилиям Гарри. Мэй получила, как обычно, благодарные хвалебные отзывы о своих кулинарных навыках, хотя она сама прекрасно знала, что единственный пирог, который она умеет печь – яблочный, рецепт которого не менялся поколениями в семье ее матери и чтобы сохранить приверженность семейным традициям, она должна будет научить свою дочь тоже готовить его, даже если она больше не научит ее ничему другому. «Это твоя карма», - объяснила ей как-то Моника. Мэй это хорошо запомнила, потому что, они сидели в ресторане, а Моника, на тот момент любившая курить кальян, сказав фразу про карму, выпустила дым с ярко выраженным яблочным ароматом. Такое совпадение выбранного табака и рассуждений про пирог очень развеселило подруг.

Алиса каким-то образом успела притащить портрет Мэй, который был подарен имениннице в день рождения и показывала Луису, ожидая похвал от настоящего художника. Луис, конечно, хвалил и восторгался работой Алисы, хотя большее удовольствие он получал от объяснений Алисы и комментариев Майкла, который уже познакомился с дочерью Мэй и внимательно рассматривал картину, время от времени вставляя свои замечания.

Мэй отправила дочь наверх, поскольку было непозволительно поздно для ребенка бодрствовать в это время, Алиса попрощалась со всеми, взяла корзинку со щенком и убежала наверх, в свою комнату.

Гости постепенно разошлись. Майкл не стал задерживаться, поскольку он договорился встретиться с Мэй завтра. Моника, конечно, напросилась в такси к Майклу, объясняя, что им «все равно в одну сторону», Гарри хотел было сказать, что как раз таки им в разные стороны, но увидев грозный предупреждающий взгляд Моники, сник и промямлил «да, это выгодно, брать одну машину на двоих».

Уставшая Мэй, проводив гостей, приняла душ и так быстро уснула, едва нацепив маску на глаза, что буквально провалилась в глубокий сон, не почувствовав даже возвращения мужа домой.

Глава 20.

Майкл ждал Мэй на улице, рядом с небольшим парком, который находился недалеко от ее студии. Было уже довольно поздно, моросил дождь и было достаточно прохладно для долгих прогулок на улице. Первый раз их предстоящая встреча имела какой-то намек на свидание. Когда появилась Мэй, Майкл, как всегда, с искренней улыбкой сказал: «Привет, я рад, что ты согласилась на это свидание», он специально сделал такой акцент, чтобы посмотреть на реакцию Мэй. Мэй, казалась немного напряженной или задумчивой, но после слов Майкла, рассмеялась своим невероятно притягательным и особенным для Майкла смехом.

- Ты немного напряжена и как будто настороженно смотришь по сторонам в поисках каких-то знакомых, или мне показалось?

- Удивительно, как хорошо ты меня чувствуешь, и, как всегда прав. Слушай, наша встреча на самом деле похожа на свидание, ты встретился поздним вечером в парке с замужней женщиной, которой сейчас самое время быть дома с семьей, да, к тому же в городе, где у меня огромное количество друзей и знакомых.

Майкл посмотрел на Мэй серьезно, приблизился и поцеловал ее, Мэй немного вздрогнула, но не отстранилась и ответила на этот поцелуй, все было так естественно, взаимно и невероятно приятно.

Мэй рассмеялась.

Майкл вопросительно и изучающе посмотрел ей прямо в глаза, Мэй ответила: «Не обращай внимания, согласна, реакция может не совсем стандартная, но с тобой мне настолько комфортно и свободно, что я не хочу привычно скрывать своих чувств и задумываться над своей реакцией. И…не переживай, поцелуй был очень нежным, мне было приятно». Мэй засунула руки в карманы куртки Майкла.

- Ты не против, мне немного холодно?

- Конечно, карманы пришили к этой куртке по моей просьбе специально для тебя!

- И поцеловал тебя, я, кстати, тоже специально, чтобы наша встреча еще больше стала похожа на свидание, - улыбаясь ответил Майкл. - И тебе не стоит опасаться встретить знакомых, не стоит испытывать чувство вины, во сне мы можем делать все, что угодно, вот некоторые во сне, например, летают, не задумываясь о технике безопасности и реакции окружающих, а тут, всего лишь поцелуй… и, кстати, я заказал ужин в моем отеле, сможем прогуляться до него, чтобы вино и еда показались нам еще вкуснее.

Майкл и Мэй шли, держась за руки по мокрой улице, от которой отскакивали, ставшие уже крупными капли дождя. Дождь и промозглая погода не причиняли этой паре никакого неудобства, им было хорошо и спокойно и их обоих будоражило ожидание ужина в невероятно теплой компании и ночи в уютном номере с видом на мокрый город.

Глава 21.

Мэй проснулась непривычно поздно: Артура уже не было, судя по мокрому полотенцу, брошенному на край кровати, он убежал на работу в невероятной спешке, едва успев принять душ. Алису няня уже проводила в школу. Мэй пожалела, что не смогла увидеться с дочерью и поцеловать ее перед школой.

Какие-то звуки раздавались за дверью спальни: кто-то скулил, тявкал и Мэй первое время не могла сообразить, кто в опустевшем с утра доме может издавать такие звуки. Какая-то игрушка Алисы? Игрушечная собачка? «Собачка!!!,- внезапно осенило Мэй». Она быстро вскочила с постели и приоткрыла дверь. Маленький щенок радостно, по-щенячьи, тяфкал на Мэй, требуя ее внимания, а также, вероятно, пищи и прогулки. Мэй присела на корточки, гладила щенка и удрученно думала о том, как организовать заботу о щенке не в ущерб работе. Проклятый Гарри, в сердцах подумала Мэй, но, взглянув на безмятежно счастливого щенка, пытающегося на своих коротких лапах взобраться на ее колени, рассмеялась.

- Ну хорошо, подарочек мой, идем на кухню, посмотрим что там есть для тебя. Надеюсь, твой дядя Гарри не забыл передать вместе с тобой немного щенячьего корма.

Понемногу день становился похожим на другие, обычные ее дни. Мэй уже была в своей студии, отвечала на письма, помеченные Аннет как срочные. Щенок был передан в заботливые руки няни Алисы, которая, как оказалось, к счастью для Мэй, обожала собак и знала толк в уходе за ними.

Сообщение от Моники прервало «рабочие» мысли Мэй:

«Привет, дорогая, - писала Моника, - Отлично вчера провели время! А Майкл этот довольно странный, хотя и очень симпатичный. Отвез меня домой как настоящий джентльмен и отнесся ко мне как к настоящей леди, хотя у меня был другой настрой. Как ты сама?». «Все нормально, в работе, спишемся позже», - быстро набрала ответ Мэй и поставила целующий смайлик. Ей не хотелось говорить о Майкле, писать о нем. Она не могла понять, что происходит. Вчера на вечеринке они с ним договорились, что встретятся и поговорят сегодня обо всех этих странностях, которые с ними происходят, а ночью ей приснился этот сон! Они вместе, гуляют, болтают, целуются, занимаются любовью… Мэй не понимала как на это реагировать, она не могла объяснить происходящее и это состояние ее напрягало и даже злило. Надо просто успокоиться и стараться вовремя ложиться спать, может чай какой-нибудь травяной пить перед сном, чтобы спать очень крепко, без всяких снов, думала она. Мэй понимала, что, не выяснив причину явления, невозможно никак на него повлиять, тем более управлять им. Она решила пока не думать об этом и без особой надежды предположила, что этот сон приснился только ей одной, но тут опять запиликал ее мобильный; сообщение было от Майкла.

- Привет, - смеющиеся смайлики дополняли приветствие Майкла.

- Привет, а что это было такое? - Мэй решила сразу задать волновавший ее вопрос.

- Ночью? По-моему у нас было настоящее свидание вчера, тебе не показалось?

- Еще как показалось, я до сих пор не понимаю как такое возможно, и как мне самой на это реагировать?

- А как ты обычно реагируешь на свои сны?

- Ну, если все прилично и интересно, например, рассказываю близким и друзьям;

- То есть бывает и не очень прилично? – свое сообщение Майкл сопроводил веселыми смайликами;

Мэй тоже отправила несколько смеющихся смайликов.

- Так ведь ничего не изменилось - продолжал Майкл - такой же сон, причем очень приятный.

- Я вот до сих пор не верю, что такое может быть, и пока сама не определилась, как я к этому отношусь, и к тому же, ты же понимаешь, я не свободна, а это все…

- Что это все? Измена? Конечно нет, мало ли что снится взрослым людям, бывает такое, что просто самому стыдно.

Мэй решительно написала: «Просто мне было так хорошо, и я говорю не только про ночь в твоем номере, а вообще, про свое ощущение, оно было такое, что я встретила очень близкого человека, просто находиться рядом с которым – уже очень много». Но, немного подумав, стерла и не отправила это сообщение, что, конечно, не осталось незамеченным, и Майкл написал:

- Что ты там написала и почему не отправила? Знаешь, ты можешь не бояться быть открытой со мной. Я не стану думать о тебе плохо, что бы там ни было. Тебе не нужно скрывать своих чувств и эмоций от меня так, как ты это делаешь со всем окружающими. Верни написанное, мне интересно знать, что я недополучил, – смеющиеся смайлики чередовались с грустными.

- И еще, - продолжал Майкл, - Давай договоримся с тобой, что при переписке мы не будем стирать и редактировать написанное, часто, первое, что приходит на ум и есть самое искреннее…Я встретил очень близкого человека и хочу, чтобы ты увидела меня со всех, возможно даже не самых лучших сторон, и хочу также видеть тебя, всю.

- Хорошо, я согласна, только давай установим такое правило, начиная с завтрашнего дня – Мэй рассмеялась, и Майкл это почувствовал.

- И…я действительно стерла сообщение, так как поняла, что ты и так знаешь и чувствуешь все мои мысли и мое состояние, а я, если честно, не привыкла выставлять чувства напоказ.

- Ты не думала о политической карьере?

- Шутишь? Я и политическая карьера? – задумчивый смайл выражал шутливое недоумение Мэй.

- Не шучу, ты очень эрудирована, у тебя сильно развиты аналитические способности, хотя ты стараешься это скрыть, ты блестяще контролируешь свои эмоции и достаточно жестока… раз стерла свое сообщение и заставляешь меня фантазировать о том, что в нем было, а фантазия у меня очень богатая.

- Обещаю, что подумаю о смене сферы деятельности, а теперь извини, у меня сейчас начнется встреча с художником, я не хотела бы заставлять ее ждать. Написав это сообщение, Мэй отложила телефон в сторону. На сегодня ей Майкла хватит, подумала она. Ей не хотелось признаваться даже самой себе, что в процессе общения с Майклом, даже посредством сообщений в чате, ее тревожность постепенно прошла, ей стало легко и радостно.

Глава 22.

Дома Мэй встретили радостным лаем и крепкими объятиями. Лаял щенок, он как будто вырабатывал свой голос и сам радовался своим успехам, а обнимала ее дочь, довольная, что ее мечта сбылась, и дома слышен лай собаки, ее собаки!

- Мама, он так тебя любит! – улыбка не сходила с лица Алисы.

- Кто он? – обескуражено спросила Мэй, у которой Майкл не выходил из головы.

- Как кто, щеночек мой!

- Так это же девочка! Ты, кстати, уже придумала имя или ее так все и будут звать «щеночек», даже когда она вырастет и состарится?

- Я хотела это обсудить с тобой и папой, - ответила Алиса.

- Привет, Лучик, - Мэй увидела быстро спускающегося по лестнице Артура.

- Приветик, - Мэй привычно приветствовала мужа поцелуем. – Как дела?

- Эх.. – тяжко вздохнул Артур и обнял жену. – Уже лучше. Было много работы, боюсь, что напрасной. Надеюсь, все наладится. Расскажешь, как прошла твоя вечеринка? Было весело? Все твои чудаки пришли?

- Я все расскажу, дай мне переодеться, пожалуйста, сегодня я чувствую себя уставшей, хотела подольше поспать утром, но кое-кто лаем меня разбудил, - сказала Мэй с укоризной глядя на Алису.

- Мама, вы с папой не против, если я назову щеночка Люси? – спросила Алиса. Она гладила щенка, который с удовольствием облизывал пахнущие сладкими ирисками пальчики своей маленькой хозяйки.

- Мы с твоей мамой не против, но ты не забудь хорошенько помыть руки, и, кстати, мама тебя просила, и не раз, не есть сладкое перед ужином, где ты взяла свои ириски? – спросил Артур.

- Мне дядя Гарри целую коробку вчера принес, правда, сам съел половину, - честно призналась Алиса.

- Понятное дело, - ответил Артур, - Кстати, мне надо позвонить твоему дяде Гарри, он целый день мне названивал, я не мог ответить; заодно попрошу его не закармливать тебя ирисками.

«Зачем Гарри звонил Артуру?», – поднимаясь наверх, подумала Мэй, услышав слова Артура. «Наверное, такова судьба всех женщин, имеющих роман на стороне – все время думать о словах, сказанных мужем, опасаясь быть разоблаченными. Хотя у меня-то нет никакого романа, только сны… », - вела Мэй внутренний диалог с собой. Она очень переживала, что если начнет рассказывать про вечеринку, гостей, в том числе о Майкле, Артур сразу поймет, что Майкл для нее не просто знакомый. О снах она, конечно, Артуру не скажет. Спускаясь к ужину, она мысленно готовилась как и что будет рассказывать мужу про вечеринку. «Наверное, люди так готовятся к даче показаний на детекторе лжи» подумала Мэй и усмехнулась.

- Папа, спроси, пожалуйста, у дяди Гарри болит живот? – попросила Алиса.

- Зачем мне такое спрашивать у него? – пристально смотря на дочь, спросил Артур.

- Ну просто спроси, пожалуйста. И еще: тошнит его или нет, тоже спроси.

- Алиса, сколько конфет ты съела? – встревожилась Мэй.

- Столько же, сколько дядя Гарри. Поэтому, этот вопрос можешь тоже ему задать, он точно ответит, - сказала Алиса, морщась от боли и поглаживая свой живот.

Вечер прошел в заботах о дочери и поговорить с мужем Мэй смогла только перед сном, уже лежа в постели.

- Ну так как прошла вечеринка? - спросил Артур.

- Хорошо, довольно весело, - ответила Мэй. - Тебя не хватало, все спрашивали о тебе.

- Кто-то из новых был?

- Да, Майкл Прайс, я говорила тебе о нем, - сказала Мэй, ее голос при этом предательски дрогнул.

- Ну и каким он тебе показался? - спросил Артур.

- Хороший парень. Интересный рассказчик, хорошо образован, очень общителен, - пытаясь придать голосу равнодушный тон, ответила Мэй.

- А что за история, которая возмутила Гарри? - спросил Артур.

- А что тебе сказал Гарри? - ответила вопросом на вопрос Мэй.

- Гарри возмутился, что была рассказана история без финала, и что вручение приза отложили. Еще он возмущен был, что Моника поехала с Майклом, хотя им точно надо было ехать в разные стороны. Гарри почему-то очень жалел, что меня не было на вечеринке, а почему я так там был нужен не смог толком объяснить.

- Ну это же Гарри, - ответила Мэй. - Его до конца понять никто не в силах.

- Мне Гарри рассказал историю, правда, мне, как всегда, нужны были детали, я с трудом выведал их у него, потому что он все твердил, что Моника уехала с Майклом с вечеринки, - сказал Артур и усмехнулся. - Я ведь тоже претендую на приз, поэтому прими мою версию финала: они будут вместе, не сейчас, возможно, через несколько лет; когда пройдет время, когда они смогут по-настоящему оценить чувства, которые они испытывали друг к другу, пусть даже во сне. Сейчас они связаны обязательствами, отношениями, своей семьей. Должно пройти время. С возрастом на многие вещи смотришь по-другому. Кстати, сколько лет героям? Она твоего возраста?

- Не знаю, по-моему, помладше, - ответила Мэй, у которой сердце похолодело от слов Артура и его взгляда.

- Наверное, надо спросить у Гарри, или у Майкла, - сказал Артур и поцеловал Мэй. - Спокойной ночи, Лучик! Мне завтра снова рано вставать.

- Сладких снов! – сказала Мэй и поняла, что по-другому стала понимать это пожелание.

Глава 23.

Мэй специально не поставила будильник, она решила устроить себе выходной, но ничего своим близким не сказала. Утро было холодное, хмурое, она натянула теплое одеяло до подбородка и просто наслаждалась «валянием» в постели. Слава богу, сегодня она спала крепко и без снов. «Да, сегодня моя совесть чиста», - усмехнувшись, подумала Мэй. Позже, приняв горячий душ и позавтракав, Мэй оделась в легкую, но теплую одежду, надела любимые старые растоптанные кроссовки, которые своей потертостью очень раздражали Артура и он грозился их выкинуть, и пошла гулять в парк.

На улице дождь пока только моросил мелкими каплями, но воздух был невероятно свеж. Деревья в парке стояли без листвы, мокрые и беззащитные. Никого не было кроме пожилой пары, прогуливающейся не спеша, под одним большим лиловым зонтом. Мэй не взяла зонт, надеясь на капюшон своей куртки, которая тоже была далеко не новой, но большой и очень комфортной.

- Увы, но этот капюшон не спасет вас, мадам, - услышала Мэй голос Майкла.

- Всегда спасал, и сейчас спасает, - возразила Мэй.

Майкл стоял, держа над головой большой серый зонт, одетый в плотные серые джинсы и серую куртку.

- Я сегодня «total grey», - улыбаясь, сказал он, заметив как Мэй разглядывает его.

- А я как будто отоварилась в сэконд хэнде или иду гулять с собаками, - ответила Мэй.

Они рассмеялись.

- Ты чудесно выглядишь, - сказал Майкл, с нежностью смотря на Мэй. – Иди ко мне, под зонт, здесь сухо и приятно, вот увидишь. Промокнешь же!

Майкл близко подошел к Мэй, спустил ее капюшон назад, множество ручейков побежало по куртке Мэй. Майкл провел горячей рукой по мокрой щеке Мэй:

- Ты вся промокла! И замерзла, наверное…

Темно-карие, цвета любимых дочерью ирисок, глаза Майкла были совсем рядом, Мэй почувствовала запах кофе и одеколона, ее взгляд остановился на его губах. Майкл наклонился и нежно, но крепко поцеловал ее. Мэй сама не заметила, как ответила на поцелуй, она не поняла, то ли сердце так часто застучало, или это капли участившегося дождя гулко отзывались, тяжело падая на зонт, который Майкл держал одной рукой.

- Ты такая красивая, особенно в дождь! – сказал Майкл.

Мэй засмеялась. Ей было так легко на душе, так волнующе приятно, она забыла обо всем: были только она и Майкл.

Позже, в отеле, где они решили скрыться от дождя, в номере, Майкл принес полотенце из ванной, помог Мэй снять куртку.

- Тебя надо обсушить, а то заболеешь, - сказал он, расстегнув фланелевую рубашку Мэй и тщательно вытирая полотенцем ее шею, декольте, как бы ненароком задевая ее грудь.

- Майкл, - начала было Мэй.

- Тсс, не мешай мне оказывать первую помощь, - сказал Майкл, обнял ее и прильнул к ее губам.

Мэй утонула в объятиях Майкла; обнимая его, она вдыхала его запах, который ей очень нравился, что-то очень родное и любимое было в этом, она с удовольствием касалась его густых слегка вьющихся волос.

У Майкла слегка закружилась голова, такого с ним никогда не случалось. Хрупкая Мэй обнимала его, гладила по волосам и отвечала на его поцелуи. Зеленые глаза Мэй светились мягким сильным светом, щеки зарумянились, Майкл не мог оторвать от нее свой взгляд, однако внезапный стук в дверь и голос горничной отеля заставили его выпустить Мэй из объятий и подойти к двери. Мэй в это время быстро поправила свою рубашку, пригладила руками растрепавшиеся волосы. Она вдруг увидела свое отражение в зеркале, висевшем напротив. «Что я тут делаю? Что это со мной? Это же реальность, а не сон, такая же реальность как я сегодня приду вечером домой, к своему мужу, дочери». Мэй быстрыми шагами направилась к двери.

- Мэй, куда ты? Что с тобой? - спросил Майкл, едва успев схватить ее за руку.

- Я - домой. Что со мной - не знаю, может, просто проснулась. Извини, Майкл, не задерживай меня сейчас, мне надо идти, - дрожащим от волнения голосом сказала Мэй.

- Хорошо, позволь мне хотя бы проводить тебя, или давай я вызову такси, - Майкл обеспокоенно смотрел на Мэй, пытаясь встретиться с ней взглядом.- На улице ливень. Возьми хотя бы мой зонт.

- Хорошо, спасибо, только не иди за мной, - Мэй не глядя на него, схватила большой серый зонт, который был небрежно брошен Майклом в угол комнаты после их возвращения из парка.

Мэй почти бежала домой. Ливень, обрушившийся на город, вместе с сильным ветром нещадно хлестал прохожих, деревья, автомобили и Мэй, которая бежала, пытаясь защититься большим зонтом Майкла от всех на свете невзгод.

Глава 24.

Всю дорогу Мэй ругала и проклинала себя, придумывая для себя самые грубые и плохие эпитеты. Как она могла так забыться! Уж лучше бы все это продолжалось во сне! Мысли Мэй путались, где был сон, а где реальность она уже почти не различала.

Это какое-то наваждение, думала она. Откуда вообще этот Майкл взялся? А она тоже хороша, как будто первый раз ей делают комплименты, растаяла как девчонка! Мэй прекрасно понимала, что все гораздо сложнее и глубже, но не могла себе объяснить.

Дома она в сердцах швырнула зонт в угол; в раскрытом виде он покатился, и, словно оттолкнувшись от стены, снова прикатился к ней. Ее это внезапно рассмешило, она представила, что сказал бы Майкл на это, подняла зонт, сложила его и повесила на крючок.

Сейчас главное успокоится, подумала она и решила принять душ. Стоя под горячими струями воды, Мэй, несмотря на все попытки прекратить, продолжала думать о Майкле. Как же хорошо было с ним! Так же как во сне, вернее, в их общих с ним снах. Как быть дальше? Это был главный вопрос, на который она не могла найти ответа.

У Майкла вопросов было очень много. Он не думал, что утром в парке встретит Мэй, хотя она целыми днями не выходила у него из головы. Он не узнал, а скорее, почувствовал Мэй в молодой женщине в огромной невзрачной куртке и растоптанных кроссовках. Увидев ее, он так обрадовался, что сначала просто стоял и смотрел на нее, прежде чем подойти к ней. А дальше все произошло как во сне. Однако, в итоге Мэй так быстро убежала, словно за ней кто-то гнался. Майкл понимал, что его чувства к Мэй - это чувства к замужней женщине, что априори является неправильным и нечестным по отношению к ее мужу и дочери. Да и Джу такого явно не заслужила. При всем при этом привыкший быть честным с самим собой Майкл признавал, что чувства, испытываемые им к Мэй – особенные, не похожие ни на какие другие, и то, что Мэй замужем никак не может на это повлиять, будь она хоть трижды замужем.

Майкл написал Мэй сообщение: «Мэй, надеюсь, ты нормально добралась до дома. Очень жалею, что так случилось - что ты убежала, но только об этом. Завтра рано утром я улетаю. Я всегда на связи».

Глава 25.

Вернувшись в Нью-Йорк, Майкл пригласил Карима на ланч, недалеко от его офиса в очень простой, но невероятно вкусный ресторанчик, где готовили самую настоящую итальянскую пасту и пиццу. Майклу необходимо было поговорить с кем-нибудь и Карим подходил для этого как никто другой.

- Раз Майкл Прайс попросил совета, это значит дело действительно серьезное, - с нарочитой загадочностью в голосе начал Карим. - Скажи сразу, о чем пойдет речь, может стоит сначала перекусить? Смогу ли я поесть мою любимую пиццу после твоего рассказа?

- Не переживай, хотя не уверен, что такое чувство тебе вообще знакомо. Давай сделаем заказ и поболтаем.

Карим заказал свою любимую пиццу «неаполитано», а Майкл выбрал «четыре сезона».

- Слушай, хочу поделиться с тобой одной историей и мне очень важно твое мнение. Сделав такое вступление, Майкл рассказал свою историю знакомства и общения с Мэй.

- Я почитал некоторую литературу, – продолжил Майкл, и, оказывается, такие случаи одновременных одинаковых сновидений уже описаны рядом психологов, и встречаются у близнецов, но, как ты понимаешь, мы никакие не близнецы. Но вопрос даже не в этом, а в том, что я целый день думаю о женщине, практически все общение с которой происходит во сне, то есть нереально. Я чувствую, что все больше погружаюсь в эту, «другую» жизнь, эмоции, которые я испытываю во сне становятся все более и более яркими. Мне очень не хватает Мэй и хочется быть рядом с ней и в реальности, но у нее прекрасная семья…- Майкл задумался и через несколько секунд продолжил. - Представляешь, несколько дней назад, я слетал в Эдинбург, чтобы просто увидеть ее. Я прекрасно провел время с ней и ее друзьями и мне показалось, что ее так же сильно тянет ко мне, но я также понял, и то, что вне зависимости от своих чувств, Мэй не поставит под угрозу свою семью и не причинит боль своим близким.

- Если бы я не знал тебя так хорошо, то спросил бы сначала, не переобщался ли ты с Шоном и Элли, но, вижу в твоем рассказе на самом деле интересный случай. Из сказанного я понял, что ты друг мой, просто влюбился, и, несмотря на некоторую необычность ситуации, тебя никак не назовешь несчастным влюбленным. Если ты не понимаешь, почему это происходит и не контролируешь эти сны, значит и не должен испытывать чувства вины, которое в подобных ситуациях и вызывает в людях негативные эмоции. Вот если ваши отношения начнут в реальности развиваться подобным образом, то это будет уже совсем другая история. Ты знаешь, что написано в меню насчет пиццы «четыре сезона»? вот послушай: «Эта пицца подходит людям, не терпящим однообразия…». Я думаю, что на вопрос, который ты задаешь сам себе «что делать?» самый правильный ответ, «не делать ничего», а именно пусть все идет так, как идет, ведь этот на самом деле уникальный случай дан тебе для какой-то цели и до тех пор, пока твои отношения с Мэй не станут обычными, есть время для того, чтобы напрячь все свои органы чувств и постараться понять эту цель. А для тебя самое полезное сейчас, мне кажется, отправиться в новую поездку и отвлечься. Я почитаю еще статьи по твоему вопросу и, если попадется что-то интересное, сообщу.

Как раз когда Карим закончил, принесли горячую и безумно ароматную пиццу.

- Я теперь не знаю с какой стороны начать, чтобы ты не сказал, например: «Обрати внимание… - Майкл попытался изобразить Карима. - …Что ты начал есть свою пиццу именно с части, где грибы, томаты и оливки, что говорит о подсознательном желании доминировать над овощами.

Глава 26.

Мэй была лишена покоя с того самого дня, как встретилась с Майклом в парке дождливым днем. Её спокойный, размеренный, распланированный мир пошатнулся, в него вторгся Майкл со своими шутками, своим голосом, улыбкой и глазами, от которых Мэй просто потеряла контроль над собой. Зная себя, она понимала, что так будет всегда; как только в очередной раз она встретится с Майклом, она не сможет с собой совладать. Это было не просто влечение женщины к мужчине на физиологическом уровне, а что-то гораздо большее.

От размышлений ее отвлекла Миа, которая быстрыми шагами подошла к ее столику.

- Мэй, дорогая, я знала, что встречу тебя здесь, - сказала Миа, нежно целуя Мэй.

- По-моему все знают, что меня можно встретить здесь, - сказала Мэй и добавила: Или в студии. Или дома. Я очень предсказуема, что не характерно для людей творческих профессий.

- Тебя перестала устраивать твоя жизнь или это наступил кризис среднего возраста внезапно? – смеясь, спросила Миа.

- Миа, я не знаю что делать, может, ты сможешь мне помочь?

- Слушаю.

- Миа, только не думай, что я сошла с ума. Ты была у меня на вечеринке и знаешь историю со снами. Так вот: это обо мне и Майкле. Это правда. Это происходит.

- Вам снятся одинаковые сны? Всегда приличные? По твоему лицу вижу, что не всегда.

- Миа, что мне делать?

- В смысле? Ничего не надо делать. Жить и радоваться, что сны бывают такими приятными. Ты же не можешь контролировать свои сны?!

- Да, но Артур….

- Артур тоже не может контролировать ни свои сны, ни тем более твои. Еще неизвестно что ему снится.

- Миа, я не могу контролировать не только сны, - тихо сказала Мэй.

- Таак….. Майкл и ты? Вы … встречаетесь?

- Нет, да, то есть не совсем, - сбивчиво начала Мэй. - Мы случайно с ним встретились. В парке. Потом мы решили укрыться от дождя.

- Понятно….Тебе было хорошо?

- Очень, - ответила Мэй и поспешно добавила: Миа, боюсь, ты не совсем поняла. Между нами ничего не было.

- Но ты поняла, что на самом деле для тебя произошло многое, да?

- Да, Миа, да. И я не знаю, что мне делать.

Миа задумалась прежде чем что-либо сказать Мэй в ответ, откинулась на спинку стула и достала пачку сигарет из сумочки. В это момент к ней подошел официант с табличкой «У нас не курят» и Миа, понюхав тонкую сигарету, нехотя положила ее обратно в пачку.

- Я не знаю, что тебе сказать, подруга, - Миа вздохнула. - Я всегда считала, что человек должен быть счастлив. Не стоит препятствовать тому, что делает тебя счастливой.

- Но меня не сделает счастливой распад моей семьи, что будет с Артуром и Алисой если я буду думать только о своем счастье? И буду ли я счастлива?

- Ты этого не узнаешь, если не попробуешь, - Миа горько усмехнулась. - Это звучит банально, но это так. А ваши совместные сны - это просто какое-то чудесное явление, разве нет?

- Да, но ему нет объяснения, - сказала Мэй.

- На то оно и чудо, - сказала Миа и добавила. – Никто тебе не даст совета в этом случае, ты сама должна решить.

Глава 27.

Майкл постоянно думал о Мэй. Умываясь утром после сна, смотря на себя в зеркало, Майкл думал: «А что сказала бы Мэй, увидя мою растрепанную прическу…», и Майкл улыбался, буквально чувствуя ее прикосновение к своим волосам. Одеваясь, он пытался представить, понравилась бы ей его рубашка. Размышляя о своих отношениях с Мэй, Майкл четко понимал, что испытывает несвойственное ему волнение, безусловно, знакомство с Мэй вывело Майкла из уже привычного ему состояния комфорта и спокойствия, но, несмотря на это, его неудержимо тянуло к ней. Ему не хватало Мэй, не хватало физически. Также, Майкла очень тревожило то, на какой ноте они расстались с Мэй в Эдинбурге, но все было так естественно и непроизвольно, что он даже не мог обвинить себя в том, что слишком поспешил и напугал Мэй. В течение нескольких дней Майкл написал Мэй несколько сообщений нейтрального содержания: «Как поживаешь?», «Что нового?», но все они остались без ответа, что, конечно очень мучило Майкла.

Только работа могла отвлечь Майкла от мыслей о Мэй.

Утром, листая тв-каналы, Майкл остался на «Евроньюз», по которому с периодичностью в каждые 10 мин, как будто для людей с плохой памятью, повторялись одни и те же новости. По выработанной привычке экономить время, одновременно слушая новости, рассматривая имеющуюся одежду и подумывая какую капсулу кофе он попробует сегодня, Майкл краем уха услышал рекламу, призывающую туристов посетить Узбекистан – «жемчужину Востока». Майкл, как говорила Джу, в совершенстве умеющий «пользоваться своими локаторами» и слышать одновременно все, что происходит вокруг него, моментально зацепился за это название и вспомнил, что оно звучало в словах Камиллы, предки которой были оттуда родом и в словах экскурсовода из Парижа, который когда-то рассказал Майклу, что очень многие французы мечтают побывать в этой стране.

Майкла слегка смешило невероятное пристрастие создателей туристических рекламных роликов к жемчугу, но ища в каждом долетевшем до него обрывке информации подсказку судьбы, он с чашкой кофе тут же засел за новую работу и уже к концу дня четко понимал, о какой стране будет его новый репортаж.

Во время долгого, двенадцатичасового перелета, Майкл успел ответить почти на все ожидавшие ответа письма, просмотреть комментарии и вопросы своих подписчиков, разместить фотографии из аэропорта и самолета, объявив конкурс «Угадай о какой стране будет новый видеоролик?», с обещанием приза - сувенира из новой страны.

В качестве десерта во время полета, Майкл получил аккуратно запечатанный маленький кусочек яблочного пирога и вспомнил яблочный пирог, которым его угощали в немного странном и необыкновенно интригующем доме в Эдинбурге… «Мэй», - прозвучало в голове Майкла имя, произнесенное как будто его внутренним голосом и моментально Майкл физически ощутил, что ему настолько не хватает ее или не хватает воздуха, что он готов выпрыгнуть из самолета и побежать в ее сторону, «Тааак…, - подумал Майкл - …видимо так люди ощущают панические атаки…».

- Принести вам воды, сэр - спросила проходящая мимо Майкла внимательная стюардесса, видимо решив, что выражение его лица является следствием обезвоживания,

- Да, пожалуйста,- вернувшись в реальность ответил Майкл. - Принесите мне воду… в виде льда и скотч.

Немного придя в себя, Майкл сфотографировал десерт и с комментарием «…Первое место в конкурсе ненарядных десертов» сохранил фотографию для Мэй.

- Можно я угадаю в какую страну ты направляешься? – прочитал Майкл сообщение с кучей смайликов от Камиллы в общем с друзьями чате.

- Конечно нельзя, ты точно знаешь, куда я лечу, тем более сувенир тебе и так гарантирован, - ответил Майкл,

- Давайте договоримся, что при получении сувениров, мы с Камиллой не будем рассматриваться как будущая семья, - подключился к разговору Карим.

- Обещаю, что все реально существующие люди в нашей компании получат свой подарочек, - ответил Майкл, бросив камень в известный всем огород.

Сразу по прилету в Узбекистан, из отеля, Майкл написал Мэй: «Отправляю тебе фото пирога - победителя в номинации «ненарядный десерт года», и прикрепил фотографию, сделанную в самолете. «Я прилетел в Узбекистан снимать свой новый репортаж и несмотря на немного большую разницу во времени, надеюсь, мы увидимся во сне? обещаю вести себя хорошо…». Мэй не ответила на это сообщение, также Майкл не получил ответа ни на одно из следующих десяти своих сообщений, отправленных на протяжении всей поездки.

Спустя несколько дней после начала своего нового путешествия, Майкл написал сообщение Кариму:

«Привет, слушай я еще нахожусь в Узбекистане, вылетаю обратно во вторник, хотел как обычно провести предпоказ, показать видео и прокомментировать, но не удержался.

Я нашел действительно много интересного в Узбекистане. Здесь современность очень органично соединяется с древностью, это видно во всем: в архитектуре, в одежде людей, в менталитете. В больших городах можно увидеть как девушек, одетых в длинное платье с закрытым лицом, так и одетых в ультракороткие шорты с таким же коротким топом. Недавно, в самом центре столицы - Ташкента, недалеко от очень современного высотного здания, напомнившего мне City Spire Center на Манхеттене, я сфотографировал нескольких пасущихся осликов. Прогресс в экономическом развитии, от которого люди обычно становятся более жесткими, эгоистичными и разъединенными, как будто не повлиял на этих людей. Большинство людей, с которыми я общался, были невероятно позитивны, общительны и искренне гостеприимны.

Недавно, ожидая автобус до следующего пункта назначения, я разговорился с пастухом, а в Узбекистане очень многие жители хорошо говорят на русском языке, молодежь практически вся свободно владеет английским, а в туристических городах продавцы могут свободно изъясняться на любом, даже ранее не известном им языке, лишь бы продать свой товар. Так вот, этот пастух с четырьмя огромными, похожими на белых медведей собаками вел стадо овец. Стадо было настолько большим, что издалека напоминало черно -белый движущийся по земле ковер. Пастух рассказал мне историю о том, как его дед нашел в этих местах какие-то древние монеты, оказавшиеся очень редкими и дорогими. Монеты продали, и мой новый знакомый до сих пор живет в доме, который был построен на эти деньги. Рассказывая это, пастух показал рукой на стоящий вдали, основательный, двухэтажный дом. Пастух рассказал, что его дед тоже был пастухом и продолжал работать, даже когда разбогател. Я спросил:

- Надеюсь не обижу вас своим вопросом, но сколько денег вы получаете за свою работу?.

- Я не получаю оплату, так как это мое стадо, кто же мне будет платить? – ответил пастух улыбаясь.

- Если вы владелец такого огромного стада, почему вы не наймете пастуха?

- «Мужчина не должен сидеть без дела» - так говорили мне мой дед и мой отец. Вот смотри, мой старший сын руководит нашим семейным молокозаводом, дочка учится во Франции и мечтает стать доктором, мой младший сын профессионально занимается футболом, все заняты, не сидеть же мне дома.

Я, конечно, с жадностью записал это все, но, к сожалению, поддавшись азарту узнать еще что-нибудь необычное, пропустил автобус, на котором должен был доехать до следующего места моей остановки. Я немного расстроился и спросил, не знает ли мой новый знакомый, когда следующий автобус, на что он ответил, что автобус будет только утром. А когда я, поблагодарив героя моего фильма за интересный рассказ, собирался искать попутную машину, пастух сказал:

- Зачем ты будешь ехать в ночь, оставайся у нас дома до утра, поужинаем, побеседуем, а утром спокойно поедешь, мы всегда рады гостям. Удивившись такому неожиданному приглашению, я, конечно, с благодарностью согласился, ты же говорил мне, что «все, что попадается на пути надо немедленно хватать», ну или примерно так и Майкл поставил улыбающийся смайлик.

Дом пастуха, которого звали Ботир-ака («ака» – это добавление к имени, свидетельствующее об уважении к старшему тебя человеку) был оформлен в национальном стиле: ковры, много золотого цвета в обоях, мебели, шторах. Мне тут же был предложен мой любимый зеленый чай с разными видами орехов и национальных сладостей, Ботир-ака, предложил мне, пока он переодевается, посмотреть телевизор, который занимал практически всю стену. Листая каналы, я обнаружил в том числе и ББС ньюз и СНН и Евроньюз, с которого началось мое путешествие. Также, по его просьбе, мне сообщили пароль от вай-фая, чтобы я не зависел от мобильного интернета. Интересно то, что сам хозяин дома и его родственники вели себя настолько просто и естественно, как будто у них в доме каждый день появляется нестеснительный и любопытный человек с камерой.

Вернувшись, хозяин дома, спросил, не соскучился ли я, извинился за то, что меня оставили одного и сообщил, что его жена уже готовит плов.

- Давно ты приехал к нам?

- Четыре дня назад.

- Наверное, уже успел попробовать плов? У нас первым делом гостей угощают пловом.

- Конечно, успел. Знаете, я журналист, езжу по разным местам и снимаю небольшие фильмы о том, что мне кажется интересным, и я никак не ожидал, что почти для всех, кого встретил в вашей стране я не «посетитель», не «журналист», не «иностранец», а в первую очередь именно «гость». Меня приглашают попробовать разные блюда, пытаются помочь кто чем может, возятся со мной, давая советы, вот и вы пригласили меня - совсем неизвестного человека к себе в дом и принимаете так гостеприимно.

- А что тут удивительного? Ты приехал к нам в страну, а значит для каждого, кто здесь живет ты - гость. Ты вернешься к себе домой, и тебе будет приятно вспоминать время, когда ты был в гостях, а мы, понимая это, тоже будем радоваться. И еще… - Ботир- ака хитро улыбнулся. - Все соседи обзавидуются, когда узнают, что журналист из Америки был гостем именно в нашем доме!

Когда жена Ботира-ака принесла плов на одной большой тарелке, вся семья собралась за столом. На столе был плов, (это местное национальное блюдо из риса, моркови, нарезанной длинными тонкими полосками, мяса и разных специй) свежие овощи, зеленый чай, лепешки (местный хлеб, который выпекают в специальных печах-«тандирах») и множество разных орехов и сладостей.

- Раньше плов было принято есть руками, но сейчас это уже встречается редко, почти все пользуются ложками, но если ты хочешь попробовать, то я могу тебя научить, - улыбаясь сказал Ботир -ака, и все за столом засмеялись.

Я поднес ладонь к тарелке с пловом и движением, которому ты меня учил, отправил себе в рот правильно сформированную горстку плова.

За столом все застыли от удивления и стали спрашивать, где это я так правильно научился есть плов?

И я рассказал им про тебя, рассказал про наше путешествие по Марокко, про то, как так же, как в Узбекистане в марокканских домах вечером вся семья собирается вместе и так же руками едят кус - кус, пьют чай и обсуждают новости.

Вообще я нашел очень много сходств в менталитете, обычаях и традициях жителей Узбекистана и Марокко.

В один из дней, меня пригласили на плов, который готовили по случаю женитьбы дочери владельца хостела, в котором я останавливался в Ташкенте. Я был приглашен к шести часам утра, как тебе такой завтрак?

В кафе было человек пятьсот, играла очень колоритная национальная музыка и подавали плов. Множество людей по цепочке передавали тарелки с пловом, а последний ставил тарелку на стол, где сидели гости. Мне это очень напомнило, как в Агадире, помнишь, рыбаки, также выстроившись в цепочку, передавали на берег корзины, полные сардин.

На этом торжестве я, конечно, не стал шокировать всех и демонстрировать своих навыков использования рук при еде и, как все, пользовался ложкой. Пожалуй, это был один из самых необычных завтраков в моей жизни.

И еще, одно сходство с Марокко, которое бросается в глаза, это беззаветная любовь водителей автомобилей, автобусов, практически любых транспортных средств сигналить. Водители предаются этому делу с таким азартом и старанием, что даже может показаться, что это своеобразный способ общения.

Я вообще стал писать тебе этот предпредпоказный отчет только для того, чтобы сказать, что понял, почему Вы с Камиллой так хорошо друг другу подходите: это близость менталитетов и традиций жителей Узбекистана и Марокко; и твоя невеста, которая хотя ни разу не была на своей исторической родине, получила их от своих родителей.

Так что весь этот пока еще сырой материал ты прочитал только ради этого вывода. Извини». И Майкл поставил несколько смеющихся смайликов.

На обратном пути в Нью-Йорк, Майкл, сидя в кафе аэропорта Ташкента, с большим стаканом газировки просматривал статистику по контрактам с рекламодателями. Весь необходимый материал был отснят. До вылета в Нью-Йорк оставалось меньше двух часов, и Майклу уже не терпелось выплеснуть весь поток, полученных впечатлений в новый ролик, когда он получил сообщение от Мэй:

«Привет, как настроение? - писала она. - Надеюсь, не очень хорошее. Потому, что сейчас я начну писать не очень приятные для нас с тобой вещи. Как и договорились, не буду исправлять и редактировать текст. Я очень долго думала и теперь окончательно поняла, что нам надо перестать общаться. Майкл, ты знаешь, почему. Я всегда удивлялась тому, насколько хорошо ты меня знаешь и чувствуешь, такого у меня не было ни с кем и никогда. Мне действительно жаль, что я не встретила тебя раньше и жаль, что не могу пользоваться такими отношениями полноценно и полноправно. Хотя мы познакомились совсем недавно, я уже не представляю, как я буду жить без нашего общения, без твоих шуток, подколов, наших встреч, хотя и редких, но всегда особенных. Я прошу тебя понять меня и поддержать. Я не знаю, как расценивать наши встречи во сне, наверное, все-таки как нечто по-настоящему удивительное и чудесное. Почему именно нам с тобой было суждено испытать это чудо, я не знаю. Но я не хочу причинять боль моим близким; мой муж и дочь не должны страдать, они этого не заслужили, а обманывать их я не буду, я этого не умею и не хочу. Мне трудно просить тебя об этом, но, пожалуйста, не пиши мне больше. Я очень надеюсь на твою поддержку».

Майкл, получив долгожданное сообщение от Мэй, очень обрадовался, но по мере его прочтения, он чувствовал, как будто его тело разогревается до рекордных показателей, а последние строчки вообще показались ему очень мутными. Он перечитал сообщение несколько раз, пока осознание происходящего не вернуло его к реальности. «Мэй» прозвучало в голове Майкла, и вновь он испытал чувство нехватки воздуха, которое в самолете принял за паническую атаку.

Майкл стал писать сообщение и сначала не мог попасть пальцами по нужным кнопкам, а автоисправление превращало ошибочно набранные слова Майкла в набор несуразных выражений. Майкл встал, прошел несколько шагов, залпом выпил весь стакан своего напитка и немного придя в себя, стал писать ответ:

«Привет, я на самом деле не ожидал такого сообщения от тебя. Знаешь, ты, конечно, вправе просить меня прекратить общение и будь уверена, что я твою просьбу безусловно выполню, но мне кажется, что произошедшее с нами - не случайность. Мы родственные души, которым повезло встретить друг друга, что случается крайне редко, а наши встречи во сне, по-моему, еще раз это подтверждают. Это не банальный «роман на стороне», это отношения, которые хотя в большей степени происходят не в реальности, приносят ощущение счастья большее, чем все положительные эмоций, испытанные за всю жизнь. Я не буду просить тебя передумать, просто надеюсь, что ты передумаешь. А ты знай, что я тебя люблю и думаю, что это навсегда». Дописав, Майкл быстро отправил сообщение. Почувствовав, что ему стало сложно сидеть на месте, Майкл решил прогуляться. Он оплатил счет и, не обращая внимания на людей, не прислушиваясь к их диалогам и не делая традиционные фотографии, до самой посадки в самолет бродил по зоне дьюти фри. Майкл действительно хорошо знал и чувствовал Мэй. Умом он понимал, что это взрослое, разумное и на самом деле окончательное ее решение. Но принять это, немного по-детски оптимистичный Майкл, не мог никак.

Майкл не чувствовал ни злости, ни обиды на Мэй, но явно понимал, что стал свидетелем чего-то непоправимого, уничтожения чего-то редкого и невероятно ценного.

Весь полет обратно в Нью-Йорк, Майкл провел в раздумьях: «На самом деле, Мэй намного умнее меня и она раньше меня поняла, то, что, гоняясь за этими снами и переоценивая их значение, мы в итоге потеряем все хорошее, что у нас уже есть в реальности. И очень разумно, что ей не хочется этого терять, тем более, что в результате могут пострадать еще и другие, совсем не заслуживающие этого, люди. И, ведь на самом деле, нет никакой гарантии, что наши с Мэй чувства могут стать основой сколько-нибудь серьезных отношений, - Майкл задумался - А что же насчет меня?» Ему стало невероятно жаль Джу: «Она на самом деле достойна быть счастливой. Она всегда искренняя, всегда позволяет мне чувствовать себя свободным и уравновешенным и, по-настоящему любит меня. Наверное, мне тоже пора наконец повзрослеть и научиться принимать взрослые решения».

Глава 28.

Из аэропорта Кеннеди в Нью Йорке, Майкл сразу отправился в ювелирный магазин Tiffany & Co на Пятой авеню. Впервые с момента получения письма от Мэй, он чувствовал себя уверенным и спокойным. Ему повезло найти свободный столик в их с Джу любимом ресторанчике, славившимся отличной паназиатской кухней и пригласил Джу на ужин.

В ювелирном магазине Майкл, не любивший тратить много времени на любые покупки, сразу подошел к витрине с кольцами.

- Присматриваете кольцо для помолвки? – спросила тут же подошедшая девушка- консультант.

- Да, я собираюсь сделать предложение своей девушке и мне нужно что-нибудь не совсем стандартное.

- Посмотрите, пожалуйста, вот этот вариант: платина, бриллиант грушевидной огранки, довольно нестандартной формы и очень высокое качество камня… А когда вы собираетесь делать предложение? Мы должны в следующем месяце получить новую интересную коллекцию с кельтскими узорами.

- Сегодня вечером, - отрывисто ответил Майкл и улыбнулся в ответ на промелькнувшее на лице консультанта еле уловимое удивление. - Не люблю ничего покупать заранее.

- Хотели бы выбрать какую-нибудь особенную, нарядную коробочку?

На секунду, чувство тревоги накатило на Майкла, но он тут же взял себя в руки:

- Нет, отсутствие особенной упаковки и внесет элемент неожиданности.

Вечером Майкл и Джу ужинали в любимом ресторанчике, Джу рассказала о своей работе, о том, сколько новых обязанностей ей приходится выполнять на новой должности, о том, с кем встречалась во время отсутствия Майкла, который в свою очередь рассказал особенно запомнившиеся моменты из своей поездки в Узбекистан, проиллюстрировав их фотографиями, снятыми на телефон.

Майклу казалось, что он очень долго отсутствовал.

- Ты очень хорошо выглядишь, свежая и красивая, - сказал Майкл. - Я подумал бы скорее, что ты провела все это время не на трудной работе, а где-то в хорошем спа-отеле, - сказал Майкл, сделав достаточно незамысловатый комплимент, и улыбнулся.

- А ты весь вечер так странно на меня смотришь, и говоришь тоже странно, - с дружелюбной улыбкой ответила Джу. - Как будто говоришь со мной, а думаешь о чем- то совсем другом, и находишься совсем не здесь. Что с тобой?

Майкл на самом деле пытался вести себя так, как будто у него никогда не было целой другой жизни, которую Майкл успел прожить за такое короткое время знакомства с Мэй, но сам чувствовал, что у него ничего не получается.

- Я просто немного волнуюсь, - сказал Майкл, попытавшись замаскировать не уходящие из его головы мысли. - …Вот, купил тебе подарок, надеюсь, понравится, хочешь посмотреть? И Майкл протянул Джу синюю коробочку, перевязанную серебристой лентой.

- Спасибо и очень неожиданно, - ответила Джу, улыбнулась несколько озадаченной улыбкой.

- Я считаю, что нам с тобой очень хорошо вместе и это должно продолжиться… в новом статусе, - сказал Майкл, глядя на Джу, когда она умелыми уверенными движениями развязала ленту и раскрыла коробочку.

Джу посмотрела на Майкла очень серьезно, в ее глазах одновременно читалось удивление и сострадание...

- Майкл, кольцо просто потрясающее, я не видела ничего красивее, но… ты меня просто ошарашил и я даже не знаю что думать… Знаешь, если честно, я старалась не замечать, но теперь это стало невозможно… последние несколько недель я, как-будто общаюсь не с тобой, а с какой-то твоей копией, я слышу от тебя привычные шутки, комплименты, мы занимаемся любовью, общаемся с общими друзьями, но это все не ты! А теперь, вдруг, это странное и какое-то неуверенное предложение, сделанное с совершенно обреченным лицом..? Что с тобой, Майкл, ты меня очень пугаешь, и я волнуюсь за тебя.

- Я просто хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, что же тут странного? - с какой-то усталой улыбкой ответил Майкл, одновременно почувствовав, что все катится к чертовой матери.

- Ты любишь меня? - спросила Джу, и в ее глазах заблестели слезинки, чего Майкл не видел ни разу за все время знакомства с ней.

- Конечно, не раздумывая, ответил Майкл, которого уже не покидало чувство какой-то дикой эмоциональной усталости и нехорошее предчувствие.

Джу протянула коробочку с кольцом обратно Майклу. Казалось, за секунду она полностью собралась и выглядела как обычно.

- Знаешь, я люблю тебя, но чувствую, что с тобой происходит что-то, чем ты не можешь или не хочешь со мной поделиться. Я просто не могу в такой момент принимать настолько серьезные решения… Мне кажется, нам необходимо сделать паузу в наших отношениях. Пожалуйста, разберись в себе, если нужно будет поговорить, я всегда готова.

Джу поцеловала Майкла в щеку и, как показалось Майклу, торопясь, взяла свое пальто и вышла из ресторана.

Майкл вернулся к себе домой один, он чувствовал себя неимоверно уставшим, он принял душ и мгновенно уснул.

Глава 29.

Несколько дней Майкл провел как будто в полусне, он, конечно, поговорил по телефону со своими родителями, встретился со своей командой, передал для монтажа весь отснятый материал, высказал свои пожелания по подготовке черновой версии фильма, но все это делал как будто на автомате. «Все-таки как правильно Джу описала мое состояние… мне даже не приходило в голову, что все это время я общался с ней, а может и с остальными по инерции, не вкладывая в это общение настоящих эмоций…Джу все сделала правильно, на самом деле, взять паузу это очень честное решение», - думал он. Майкл немного удивился своим мыслям, как будто он за несколько недель истратил все имеющиеся у него эмоции: не было ни сожаления, ни чувства вины, ни свойственного ему подросткового азарта при подготовке нового репортажа и предвкушении комментариев зрителей. Майкл лег на диван, ему захотелось уснуть, во сне встретиться с Мэй и больше никогда не просыпаться. «Таааак, ну-ка, подъем! - сказал прежний Майкл самому себе, - Срочно в бассейн!». В моменты, когда Майклу казалось, что все начинает идти не так, или он не может в чем- то разобраться, Майклу помогало, как он сам говорил «погружение в воду». Во время плавания, все чудесным образом начинало налаживаться, приходили нужные мысли, появлялись решения.

«Мэй бы очень подошел купальник темно-зеленого цвета», - неожиданно всплыла мысль в голове Майкла, и тут же, фантазия начала вырисовывать Мэй в бассейне рядом с Майклом, он уже видел ее чудесную улыбку, представлял как обнимает ее… Майкл улыбнулся своим мыслям и с упреком покачал головой: «Плыви, чокнутый, и ни о чем не думай, все само наладится… у тебя в конце концов есть родители, друзья, работа… А, кстати, сегодня вечером заеду к родителям, завезу сувениры и расскажу о своей поездке. Вот видишь, появились планы - жизнь начала налаживаться!».

Вечером этого же дня. Майкл поужинал в доме своих родителей, они очень тепло поболтали, долго рассматривали сувениры - невероятно искусно выполненные глиняные статуэтки ручной работы, иронично и колоритно изображавшие местных жителей.

- Я слышал о том, что в Узбекистане много золота… но и этим статуэткам я тоже рад, - пошутил Питер, на что все весело рассмеялись.

Работа по подготовке фильма шла полным ходом, Майкл, как всегда, обсуждал с рекламодателями условия сотрудничества, регулярно посещал бассейн, несколько раз по - дружески, весело ни о чем поболтал с Джу по телефону. Дни шли один за другим и становились похожими на обычные дни до первой поездки Майкла в Эдинбург.

Конечно, постоянные мысли о Мэй из головы Майкла не исчезли, но тяжелые и тоскливые постепенно стали сменяться просто грустными мыслями, которые, в свою очередь, по прошествии времени были вытеснены теплыми и особенными воспоминаниями о Мэй.

Как то, через несколько лет, во время очередной беседы, Карим, спросил Майкла: «Если бы ты знал, что знакомство с Мэй приведет тебя к тому, что ты имеешь сейчас, познакомился бы ты с ней снова?». На что Майкл, совершенно искренне ответил: «Конечно! Я ни на одну секунду не жалею о том, что испытал, я знаю, что Мэй любила меня и это дает мне невероятные силы, связь, которая была между нами была настоящим чудом, а чудеса, как ты знаешь, к сожалению, вещь недолговечная. За все это время я очень изменился, наверное, все-таки повзрослел, и, хотя я очень редко снимаю репортажи, но преподавание в моем родном университете и писательская работа приносят мне настоящую радость. Хотя, я так и не смог построить серьезных отношений ни с одной женщиной, с которой встречался, но меня очень радует, что смог сохранить настоящие дружеские отношения с Джу и вы все, по-прежнему, рядом со мной. И, кстати, может быть, увидимся на этой неделе?»

Глава 30

Друзья договорились увидеться в полюбившемся в последнее время суши-баре, где вдобавок к настоящей японской кухне была довольно хорошая винная карта. Все однозначно считали, что легкое сухое белое вино – идеальная пара для суши.

Майкл и Джу пришли первыми и среди прочего, обсуждали новую серию лекций Майкла по продвижению интернет-проектов, а Джу показывала Майклу фотографии своей дочки-девочки из индийского штата Джаркханд, которую Джу удочерила два года назад. Джу, хотя и добилась своей цели, став самым молодым старшим вице-президентом той же страховой компании, в которой она начинала практически с самых низов, но это никак не сказалось на ее привычке много работать и строить дальнейшие амбициозные планы по продвижению по карьерной лестнице. Майкл знал, что Джу встречается с кем-то, но подробности ее отношений никогда не были предметом обсуждения друзей. Пауза в отношениях Майкла и Джу затянулась и со временем привела к неизбежному расставанию.

После расставания с Джу, Майкл несколько раз искал повод для того, чтобы поговорить на тему их отношений, и при очередной попытке Майкла начать разговор, Джу достаточно строго прервала его и сказала: «Пожалуйста, ничего не объясняй, я не хочу знать, что случилось… встретил ты тогда другую женщину или просто что-то изменилось в тебе, но, я четко поняла, что в тот момент наши отношения просто достигли предела их максимального развития.

Майкл с большой теплотой относился к Джу, и сам не понимал как, его страсть к ней переросла в искренние дружеские чувства, и, как казалось Майклу, Джу не держит на него обиду и тоже относится к нему как к близкому другу.

Беседу Майкла с Джу прервали каким-то образом одновременно подошедшие Карим с Камиллой и Шон с Элли. Карим с Камиллой весело смеясь, сообщили, что убежали из дома со всех ног, как только их младшие дочки - близнецы Аида и Иман отвлеклись на подарок, принесенный их доброй няней.

- А как твоя Дженни, как она отпустила тебя к нам? - спросила Камилла Джу.

- С трудом, но я обещала, что в субботу, я устрою ей день «ДА» - ответила Джу.

- Боже, какие принесены жертвы! Друзья, давайте, скорее закажем вина и выпьем за Джу, которая не остановилась ни перед чем, чтобы увидеть нас, - сказал Шон. - Элли, дорогая, а можно мне в субботу тоже день «ДА»?

Все друзья весело рассмеялись.

Появление Элли вживую в компании произошло уже около года назад, конечно все были крайне удивлены этому, но, несмотря на недоверчивые взгляды Джу, Элли настолько органично влилась в компанию, что остальные нюансы никого уже не интересовали.

В первый раз, когда компания собралась в полном составе, Элли пришла, как прокомментировал это Шон, с семинара, связанного с модельным бизнесом, и на ее платье был приколот бейджик с именем «Элли Оз», который она забыла снять.

Джу, любящая во всем докопаться до истины, однажды, еще год назад сказала Майклу:

- Слушай, ты же журналист, проведи расследование, я же понимаю, что это не Элли…ну или не та Элли, которую столько лет нам, как фокусник показывал Шон. Я, конечно, посмотрела в социальных сетях и везде под именем Элли Оз значится она, но чувствую, что тут не все чисто. Меня очень нервирует то, что ее имя и фамилия как будто специально выдуманы, понимаешь, как будто «Элли из страны Оз». И я прямо представляю как Шон потешается над нами и радуется своей выдумке. И еще, раньше мы могли в открытую пытаться вывести Шона на чистую воду, а теперь, предъявив нам Элли, он «связал нам руки», не будем же мы при ней обсуждать реальный или вымышленный она человек. Майкл от души веселился, наблюдая как с совершенно серьезным лицом, Джу пытается установить истину.

- Я тоже понимаю, что история эта определенным образом смонтирована, - смеясь, ответил Майкл. - На память, мне кажется, что сегодняшняя Элли несколько моложе той, с фотографий, но все равно очень похожа. И помнишь, Шон сообщил, что из-за какого-то вируса все фотографии на его телефоне и компьютере исчезли. Вероятно, он таким образом заранее готовился к выходу на сцену этой Элли. И я даже не буду проверять существовал ли на тот момент такой вирус - уверен, что существовал. Не успев договорить фразу до конца, Майкл рассмеялся до слез, представляя как выглядит их разговор со стороны.

- Но разве может быть такое совпадение? - не сдавалась Джу. - Ты, кстати, не помнишь, Шон когда- нибудь называл нам ее фамилию? Фамилия была Оз?

- По-моему, не называл, по крайней мере я не помню, но совпадения иногда случаются довольно интересные, - ответил Майкл. - Как бы то ни было, они кажутся отличной парой, общаются очень искренне, и вообще, если правда, которую мы установим, испортит их отношения, то зачем нужна такая правда?

Из-за занятости и несовпадения графиков, друзья виделись теперь гораздо реже, но, когда им удавалось встретиться, все чувствовали тот особый прилив эмоций, который на протяжении всего времени знакомства сопровождал эту компанию. Когда официант принес меню, все начали чрезвычайно неорганизованно выкрикивать названия блюд, и создавать настоящий хаос, чем привели в некоторое замешательство молодого официанта, который явно не ожидал такого поведения от взрослых людей.

Когда Джу театрально покашляла, все, как по команде, замолчали и посмотрели на нее, а Джу, строго взглянув на официанта, начала четко под запись диктовать сегодняшний заказ. Когда заказ был сделан, и официант с облегчением покинул друзей, Шон, обратившись к Джу, произнес: «Спасибо, мэм».

Глава 31.

Мэй смотрела на волны и до сих пор ей не верилось, что сбылось то, о чем она мечтала. Белый песок контрастировал с лазурным цветом воды, создавая какую-то нереальную, выдуманную картину красивой, беззаботной райской жизни.

- Мисс Мэй, - окликнул ее официант. - Как вы и просили, виски со льдом.

- Спасибо, Супун, - Мэй взяла бокал с виски.

Единственное, что напоминало о ее родном Эдинбурге - это виски, замечательный, крепкий, красивого золотисто-коричневого оттенка, любимый шотландцами и всеми туристами. Этот напиток напомнил ей не только о родном городе, но и об Артуре, который так же как и часть жизни Мэй, остался в Шотландии. Он по-прежнему работал, успешно защищая интересы своих клиентов в судах, активно участвовал в международных форумах, читал лекции, поражал своих клиентов и, особенно, клиенток своим безупречным внешним видом и безукоризненными манерами. Они с Мэй редко созванивались, и то, только когда это было необходимо в интересах дочери. Никаких споров по разделу имущества у них не было: они быстро пришли к соглашению. Мэй казалось, что к решению о разводе они пришли вместе, хотя в глубине души она понимала, что их брак дал огромную трещину именно в тот день, когда она прибежала домой с зонтом Майкла. Ни совместная поездка в любимую Италию, организованная Мэй, ни курсы семейной психотерапии, на которые возлагал надежды Артур, не помогли супружеской паре укрепить отношения или дать им новый виток. Постепенно Артур стал жить своей жизнью, Мэй - своей, пока в один день они не решили оформить то, к чему пришли, расторгнув брак.

Отец Мэй, отошел от дел, передав юридическую фирму и клиентов своему молодому амбициозному партнеру. При этом часть полученного солидного капитала он передал Мэй со словами «Надеюсь, это поможет тебе осуществить твою мечту». Родители Мэй увлеклись путешествиями, для чего теперь времени у них было достаточно. Мэй радовалась, глядя на своих пожилых родителей, выглядевших невероятно свежо и наслаждающихся обществом друг друга.

Алиса приняла развод своих родителей не так болезненно, как предполагала Мэй, она просто целиком и полностью погрузилась в свое хобби.

Ни Артур, ни Мэй не думали, что любовь Алисы к яблочному пирогу матери перерастет в новое любимое занятие - создание кондитерских изделий. Ее успехи удивляли ее знакомых и были предметом гордости ее родителей. Самым заядлым ценителем ее мастерства, постоянным дегустатором и фанатом ее выпечки был, конечно, Гарри, которого друзья Алисы уже считали ее настоящим дядюшкой.

Звонок телефона прервал размышления Мэй, звонила Алиса, это был видеозвонок.

- Мама, самолет приземлился, скоро буду у тебя.

От улыбки и веселого голоса Алисы Мэй повеселела.

- Жду тебя, милая, - ответила Мэй, всматриваясь в лицо дочери. К своим восемнадцати годам Алиса превратилась в красивую стройную девушку, с выразительными серыми глазами и копной густых, русых волос. Ростом и статью она была похожа на своего высокого стройного отца, мягкостью черт, выразительностью глаз и пышностью волос она напоминала свою мать. «Хорошая девчонка у вас получилась», - говорила Моника и Мэй с ней, конечно, соглашалась. Для Гарри же Алиса была эталоном всех самых лучших черт, которыми может обладать человек.

- Супун, - позвала Мэй официанта, - Все готово к приезду гостей?

- Мисс Мэй, конечно, все готово, - ответил официант и, улыбаясь, добавил: – Катер ходит каждые двадцать минут, скоро вы увидитесь с мисс Алисой.

«Видел, как я говорила с дочерью»,- подумала Мэй и улыбнулась в ответ Супуну.

На острове Мэй называли «мисс», против чего она и не возражала. Отель, которым она владела, был небольшой и очень уютный, единственный на небольшом острове; среди посетителей большинство было постоянных клиентов, приезжающих каждый год.

Мэй решила встретить дочь и не спеша направилась в сторону пирса, по-хозяйски разглядывая чистоту дорожек, состояние фонарных столбов, подсветку беседок, а также приветствуя встречающихся на пути постояльцев.

Океан был цвета лазури, возле пирса, как всегда, кружила стайка разноцветных рыб, тонких как игла, Мэй никак не могла запомнить как они называются.

Когда катер причалил к пирсу, Алиса с легкостью выпрыгнула из него и почти сразу оказалась в объятиях Мэй.

- Мамочка, привет, какая ты загорелая! Я даже не сразу тебя узнала, - воскликнула Алиса.

- По-другому и быть не может, когда живешь на тропическом острове, - ответила Мэй. - А ты что-то больно бледная и худая, ты хоть свои пирожные ешь?

- Если остается - ем, - смеясь, ответила Алиса и спросила: Остальные еще не приехали?

- Надеюсь, до вечера уже соберутся. А где твой дядя Гарри? - спросила Мэй.

- Ой, мама, дядя Гарри решил побить свой же собственный прошлогодний рекорд по удешевлению стоимости перелета и решил лететь очень странным и длинным маршрутом, я даже не совсем поняла как, - ответила Алиса. - Я ему предлагала лететь вместе, он отказался, сказал, что он не может так.

- Но в прошлом году он прилетел в час ночи, весь уставший и едва соображал после длительного перелета, помнишь? – сказала Мэй.

- Конечно, помню, но это же дядя Гарри, с ним спорить невозможно, - сказала Алиса и посмотрела на часы.

- Вижу у тебя новые часики? – спросила Мэй.

- Да, папин подарок, - голос Алисы потеплел при упоминании отца.

- Я смотрю, он тебя по-прежнему балует, видно, что дорогие, - заметила Мэй.

- Вы оба меня балуете. Это в вас говорит чувство вины за развод, наверное, - сказала Алиса.

- Но не похоже, что ты очень страдаешь по этому поводу, - сказала Мэй и они с дочерью дружно рассмеялись.

- Мама, а где Люси, я ее не вижу, - спросила Алиса.

- Она лежит где-то в тени, старенькая совсем стала, - сказала Мэй.

Мэй жила в своей отдельной вилле, которую обустроила на свой вкус, она была очень уютной и просторной. Алиса сразу убежала надевать купальник, она планировала немного поплавать до приезда маминых друзей.

Вечером стол был накрыт на берегу, Моника и Миа приехали одним катером, встретившись в аэропорту Мале, Лора и Пауль приехали чуть позже, вместе с Хазуки, но Гарри все еще не было. Артур, который уже больше года был вместе с Аннет, сообщил Мэй, что не сможет приехать, причину он не сообщил, однако букет цветов от него был доставлен прямо в отель.

- Всегда был галантным, - зло сказала Моника. – и когда они успели спеться с этой Аннет?

- Моника, прекрати, пожалуйста, - попросила Мэй. – Я ничего не имею против, ты это знаешь. Мы так давно расстались с Артуром, что каждый из нас только рад счастью другого.

- Скоро начнется закат, а Гарри все нет, - заметила Миа, желая перевести диалог в другое русло.

- Мэй, как же здорово, что ты купила этот отель, - со вздохом сказал Пауль, - Мы бы тоже с Лорой хотели последовать твоему примеру, но, боимся, что не справимся с управлением отелем.

- Да, это не так просто, как кажется, хорошо, что мне помог папа. Его деньги и профессиональные советы мне очень помогли. А что касается управления, то главное наладить работу, остальное пойдет само собой. Ах, да, еще надо найти хорошего управляющего, - сказала Мэй.

- Ага, вроде нашей Аннет, - снова начала было Моника, пока Миа не ущипнула ее за ногу.

- У меня сейчас отличный управляющий, - сказала Мэй.

- Мама, дяди Гарри приехал, - услышала Мэй голос дочери.

Гарри тяжело бежал по пирсу, с большой сумкой на плече, и махал рукой. Он был взмокший, очки съехали набок, одежда вся в грязных пятнах.

- Господи, Гарри, у тебя все нормально? Что с тобой? - все обступили измученного дальней дорогой Гарри.

- Успел, я успел до заката! - кряхтя сказал Гарри и довольно продолжил. - У меня все отлично! Добрался хорошо…недорого, почти в два раза дешевле, чем в прошлый раз. Гарри плюхнулся в плетеное кресло.

Начался закат. Все как завороженные смотрели на океан, который постепенно стал розоветь, потом покраснел и весь словно подсветился красным огнем. Это было действительно завораживающе. Постояльцы отеля тоже все были на берегу: кто-то фотографировал, кто-то снимал видео, но, в основном, большинство молча любовались зрелищем.

- Ты каждый день наблюдаешь за закатом? – спросила Лора

- Почти, по крайней мере, стараюсь это делать каждый день, - ответила Мэй. – Закат каждый день разный, так же как прожитый день. Завтра убедишься в этом.

- Даа… ради возможности созерцания такой красоты можно бросить что угодно, не только бизнес и родной город, - задумчиво произнесла Миа.

- А ты совсем больше не работаешь как дизайнер? Как ты проводишь свои дни здесь? – спросила Хазуки

- Если и работаю, то только для собственного удовольствия, - ответила Мэй. – Здесь я просто живу, каждый день встречаю новых людей, общаюсь с ними. Я стала много читать, получая от этого огромное наслаждение, никуда не спешу. Мне кажется, я всегда хотела жить именно так. Кстати, те, кто мне дорог, ко мне сюда приезжают: моя дочь и мои друзья.

- Ну, мы только рады за тебя и безумно счастливы, что можем навещать тебя в этом райском месте, - улыбаясь, сказала Миа.

Позже, Миа подошла к Мэй и тихонько спросила:

- Мэй, я давно хотела тебя спросить: как ты спишь здесь по ночам? Тебе перестали сниться те сны?

- Миа, я сплю здесь очень крепко: свежий морской ветер и звездное небо делают свое дело, - ответила Мэй. – А сны… пару раз снились…Знаешь, уже вроде прошло много времени, но до сих пор, наряду со множеством мыслей в голове и впечатлениями дня, параллельно все время у меня прокручиваются мысли о Майкле. Иногда мне даже страшно, что я упустила что-то очень хорошее в своей жизни, хотя по большей части я просто вспоминаю свое состояние рядом с ним, как мне было с ним хорошо.

- Ты не пробовала с ним связаться?

- Нет, конечно, зачем? Прошло много времени…Кроме того, я сама с ним рассталась. Я не знаю о нем ничего и не ищу его или информацию о нем.

- А как у тебя с личной жизнью? У тебя кто-то есть?

- Есть…иногда, но все это не то, понимаешь…. - Мэй горько усмехнулась. – Миа, знаешь, наверное, человека, который может вызвать во мне такие чувства и эмоции, испытанные мной, я больше не встречу, а на меньшее, боюсь, я не согласна.

- Пирог, надеюсь, сегодня подадут? Он все такой же? – громко спросил Гарри. – Конечно, Алиса превзошла тебя в плане выпечки, но твой пирог я всегда любил.

- У мамы он всегда вкуснее получается, - защитила Алиса мамину выпечку. – А вот завтра вы попробуете мои изделия, мне как раз надо, чтобы кто-то попробовал мои новые рецепты. Не зря же я учусь на кондитера.

- .. причем не где-нибудь, а в Париже! – гордо добавил Гарри.

- Тропический остров, океан, друзья и яблочный пирог…что может быть лучше? – с чувством произнесла Моника.

- Ты забыла про звездное небо, - добавила Хазуки.

- И про закат, - сказала Миа.

- Да, согласна. Здесь просто рай. Мэй, кстати, о рае, есть тут среди твоих постояльцев симпатичные мужчины? – спросила Моника.

- Вот неугомонная, - смеясь, сказала Мэй. – Я не знаю всех постояльцев мужского пола, можешь просто посидеть на ресепшене с утра перед завтраком, как раз всех увидишь и сама поймешь.

- Я так и сделаю, - воодушевилась Моника, которая по-прежнему искала для себя идеальную пару.

- Моника, я видела твоего бывшего, Мартина, он спрашивал о тебе, - сказала Мэй, которая всегда считала Мартина хорошим мужем для Моники.

- Знаю-знаю, мы с ним общаемся и даже видимся. Но пока это ничего не значит, - сказала Моника тоном, не терпящим возражений.

- Мэй, а бывают у тебя в отеле известные люди? – спросил Пауль.

- Иногда бывают, но даже если я знаю об их известности, я не демонстрирую этого и не навязываюсь, мне кажется, они это очень ценят - ответила Мэй.

После пирога, вкус которого был как всегда, на высоте, друзья разбрелись по своим комнатам.

На следующее утро, проснувшись, Мэй привычно посмотрела в окно, на океан. Здесь, на острове, это стало ее привычкой. Из окна ей виден был и пирс, и даже катер, привозивший и увозивший постояльцев. Небольшая группа людей стояла, дожидаясь, пока работник отеля загрузит все чемоданы в специальное отделение катера.

Мэй умылась и решила проведать сотрудниц, которые сегодня дежурили на ресепшене. Две молоденькие девушки были наняты три дня назад и Мэй хотела лично убедиться, что они справляются со своими обязанностями.

- Доброе утро, мисс Мэй, - дружно приветствовали сотрудницы хозяйку отеля.

- Доброе, девочки, как дела? Все нормально? – спросила Мэй

- Все хорошо, проводили отбывающих постояльцев. Катер скоро отчалит.

- Отлично, молодцы, - похвалила их Мэй. В холле прямо в стене была сделана ниша с полками, на которых стояли книги, их было очень много, но Мэй знала каждую, она специально соорудила здесь что-то наподобие библиотеки, постояльцы отеля могли взять почитать любую книгу, а иногда, могли оставить свою книжку для остальных любителей чтения.

Мэй привлекла книга в красивом сине-сиреневом переплете, она была явно новая и недавно оставлена на полке.

- Мисс Мэй, эта книга от самого автора, он даже подписал ее для нашего отеля, - радостно сообщила одна из девушек.- Такой приятный мужчина! Он выписался сегодня и сейчас на пирсе ждет посадки на катер.

- Хорошо, пожалуй, я возьму ее почитать, - сказала Мэй и спросила: Мисс Моника не выходила еще из номера?

- Нет, - ответила девушка.

Мэй неспешными шагами пошла на берег, ослепительно белый песок в этой части острова был мягким словно мука. Она увидела вдалеке Гарри, который бесстрашно плавал за буйком с предупреждающей надписью. Мэй помахала ему рукой. Стоящий на пирсе сотрудник отеля, который сегодня работал в качестве спасателя, понял беспокойство Мэй, скинул с себя легкую рубашку, нырнул в воду и поплыл к Гарри.

Мэй удобно расположилась в гамаке, под деревьями, посмотрела на обложку книги: на ней был изображен едва заметный силуэт Эдинбургского замка, Мэй сразу узнала его, приятное волнение охватило ее. Она так часто любовалась этим замком в Эдинбурге из окна своего любимого кафе! Книга выскользнула из рук Мэй и упала на песок, раскрывшись на первой странице. Мэй, слегка качнувшись на гамаке, дотянулась до нее и начала читать: «Мэй сидела за столиком своего любимого кафе и, как всегда, смотрела в окно. Стены старинного замка сегодня выглядели особенно величественно: дождь только что прекратился, мокрый от дождя замок сегодня казался черным и мрачным. Над замком сгустилась огромная тяжелая черная туча, ливень был только вопросом времени». Удивленно она повернула книгу, чтобы прочесть имя автора на обложке и увидела «A. McMay». Сердце ее дрогнуло от внезапной догадки и связанных с ней воспоминаний. Мэй улыбнулась и подумала: «Каким же все-таки будет финал той истории, и кто из участников игры, сыгранной почти двенадцать лет назад получит бережно хранимый ею приз – ту самую, редкую бутыль виски?». На душе стало светло и весело. Начало дня было замечательным. Мэй, прищурившись, попыталась найти взглядом только что отчаливший от берега катер. «Все будет хорошо!» - подумала она и никогда еще не была так уверена в этом.