Во мгле

Глава 1

Яманский переулок. Обернувшись назад, можно увидеть то, что незаметно при первом рассмотрении. «Чëрт, она такая красивая! — подумал про себя я. — Может, заговорить с ней, хотя это так странно: ночь, пустынный переулок, какой-то парень подходит к незнакомой девушке и начинает приставать с разговорами. Не хочется влипнуть во что-нибудь...»

С этими мыслями я бы и шёл дальше по «бесконечному» тротуару, если б не случилось это:

— Извини, прости... Э-э, хотела у тебя спросить... Ну, постой же!

Сначала хотел повиноваться. Это явно было адресовано мне, а не кому-то другому, так как вокруг ни души. Но внезапно меня охватила дрожь, на лице выступил пот. Я ускорил шаг.

— ПОСТОЙ, прошу же! — кричала мне вслед девушка.

Я не останавливался. Свернул на другой, Трубный переулок, перебежал дорогу в неположенном месте, канул во мгле Щукиного тупика. И бежал. Бежал, не оглядываясь. В какой-то момент убедившись, что наконец скрылся с глаз преследовательницы, я остановился и решил отдышаться. Но никак не получалось. Лицо багровело, пот выступал с новой силой, сбилось дыхание, начал дëргаться правый глаз. «Что же делать?..» — вслух спросил себя, стоя под пластиковым навесом.

Было не душно, ветерок приятно обдавал, в ясном ночном небе подмигивали звёзды. Но думалось вовсе не об этом. А о НЕЙ. Как ОНА вышла на меня и почему я не узнал ЕË? Голос, вот что выдало её. Слабое зрение не дало увидеть деталей внешности, видимо поэтому и не узнал. Ангелина Столярова, Геля. Девица двадцати лет, с копной русых кудрявых волос, собранных «в хвост», светло-зелëными глазами, веснушками по всему лицу, с приятным запахом дëгтя от тела. Мы с ней не общались уже как два месяца. Всё бы ничего, да только это была вовсе не моя идея. «Всё у вас наладится. Всë, что ни делается, — всë к лучшему!» — говорили мне. ДВА МЕСЯЦА прошло. Я, измученный от тоски по ней, устал на что-то рассчитывать и просто решил забыть о ней, как о кошмарном сне. Мне противно даже от самой мысли о «расставании», которого не случилось, так как мы даже не встречались. Скажешь ещё тут, расставание... Наше годовое общение оказалось просто «хорошим», не приведшим ни к чему более серьëзному. Все наши встречи были сведены к «короткой газетной сводке», из которой можно было понять, что усилия по сближению были тщетны. И теперь она кричит мне вслед посреди переулка, где мы раньше любили гулять, держась за руки. Теперь это в прошлом. Пусть знает, как разбивать любящее сердце!

Минутная рефлексия удалась на славу, стало чуточку полегче. С лица сошла краснота, я стал ровнее дышать. Но всё равно было беспокойно. Включил телефон, взглянул на время. Без двадцати минут три. Людей по-прежнему не прибавилось.

Я решил выйти из-под навеса, пошёл обратно к Трубному переулку. В тупике толком не было того, что могло бы привлечь внимание, как первопроходца, так и обывателя. Ряды скучных панелек-пятиэтажек, пластиковый навес у одного из домов на окончании, по три фонаря с обеих сторон дороги, мусорный бак. Проходя мимо бака, услышал внутри какое-то шевеление. «Неужели бомж», — без особого интереса пробурчал я. Проверять не стал, мне было абсолютно плевать. Пройдя дальше, к первым двум фонарям на перекрестии тупика и переулка, я повернул налево, направляясь по переулку к парку «Трубная аллея». Название максимально под стать этому месту. Но не прошло и ста метров, как я вновь услышал знакомый звонкий голос:

— Гриша, стой! Нам надо поговорить!

В этот раз я не стал сопротивляться. Сев на лавочку (надеюсь, что не на окрашенную), молча ждал её. Геля присела рядом. Я посмотрел на неё, она посмотрела на меня. Никто ничего не говорил, слова не находились. Я взял её за левую руку, она была ледяной.

— Бедняжка, замëрзли-то руки...

— Ага, — грустно вздохнув, ответила девушка.

И снова тишина. Мы хотели говорить, но не могли. Было настолько трудно понять происходящее сейчас. Вдруг откуда ни возьмись появилась пожилая дама, явно недовольная тем, что лавочка занята.

«Опять какая-то сладкая парочка, ни присесть на старость лет старушке, куда мир катится!» — риторически произнеся это, она ушла куда-то вдаль.

Стало очень неловко, особенно Геле. Она и раньше-то страшилась всего, что связано с отношениями, но тут нас буквально окрестили «сладкой парочкой», пускай и при таких обстоятельствах. Я вновь попытался завести беседу, при этом не отпуская её рук, пытаясь их согреть:

— Скажи, пожалуйста, а все наши разговоры о совместном быте, своëм доме, путешествиях — это были просто слова?

— Нет, я и не отказывалась, ты сам всё прекрасно знаешь. Мы с тобой прекрасно ладим. Или ладили... Я просто не понимаю твоих намерений. Почему ты решил, что нам нужно встречаться и у нас должны быть отношения?

— Это не я решил, так оно и есть. Уже. Видишь ли, мы прошли через многое, просто «хорошим общением» это не назвать. Взгляни правде в глаза и всë тогда станет яснее.

— Не знаю я, у меня этого никогда не было... Вокруг только и говорили, что мы с тобой встречаемся, но я не была готова к этому. Это так странно.

— Что именно?

— То, что оно само как-то случилось. Почему же простая дружба переросла вот в «это»?

Я не сразу ответил, вопрос меня озадачил. Ответ нашёлся.

— Потому что мы любим друг друга, мне так кажется.

Теперь я был в предвкушении её реакции. Воображалось от пощëчины до убийства, а не то, что по итогу произошло.

— Может, и да, — спокойно ответила Геля. — Мне так казалось, но в самом деле... Мы действительно сможем, у нас получится?

— Я уверен на двести процентов. Нет, на тысячу.

— Мне надо подумать, ты слишком спешишь.

— Два месяца прошло с тех пор, как ты думаешь, — с досадой произнёс я, не выплëскивая при этом весь накопившийся негатив.

— А как мне быть уверенной в том, что всë будет хорошо? Жили же себе отдельно и ничего. Зачем это?

— Возвращаю тебя к своему первому вопросу. Могу сказать следующее: доверься мне и своим чувствам. Мама твоя против не будет, так полагаю.

— Издеваешься, да? — иронично, с лёгкой обидой, спросила Геля.

— Нет, я отвечаю на твои вопросы.

— Пожалуй, нам стоит держать дистанцию.

— Это нелогично.

— Согласна, но я не могу.

— Что ты не можешь?

— Начать отношения.

— И не надо, они уже есть. Твоя позиция не соответствует действительности. Я, конечно, не хочу давить, но тебе нужно пересмотреть взгляды касаемо нашего взаимодействия.

— Давай не будем об этом больше, ладно? Одно мне только скажи: почему ты не остановился?

— Потому что не узнал тебя... — совершенно потерянным голосом ответил я. — Только по голосу. Зрение подвело.

Я освободил Гелины руки от своих (они согрелись) и потрогал лавочку, на которой мы сидели. Меня чуть не пробило на смех, но я сдержался.

— Правда? — максимально серьёзно спросила девушка.

— Во мгле и тебя не узнаешь, не то что отличишь окрашенную лавочку от неокрашенной. Геля, мы влипли, краска не высохла!

— Да, Гриша, мы влипли! Давай завтра ещё поговорим? Можно обо всяком, не только об отношениях. А то спать уже хочется...

Сладко зевнув, Геля положила голову мне на плечо и провалилась в сон. Хотел было разбудить её, но не стал. Желалось подольше насладиться давно забытым ощущением близости. Я понял теперь, что оно никуда и не уходило. Неопределённость тоже осталась.

За разговорами не замечаешь, как летит время, а за ним и наша жизнь...