Вкус тишины.

Глава 1

Осенний дождь уныло и монотонно стучал по крыше целый день. К четырём часам дня под жестяным козырьком крыльца снова разлилась глубокая лужа. Костя лениво провёл метлой от входной двери к самому краю ступеньки, разгоняя воду, но она упрямо вернулась назад и мгновенно просочилась сквозь сетку его правого кроссовка. Он с досадой взглянул на водосток: тяжелая струя летела мимо погнутого жёлоба, обрушиваясь прямо перед порогом.

— Всё, Барт, я сдаюсь, — негромко произнёс Костя.

Старый пёс, дремавший у тёплой батареи, лишь неохотно приоткрыл один глаз на звук хозяйского голоса и тут же снова погрузился в сон. Костя прислонил метлу к косяку, поменял промокший коврик у двери и вернулся за барную стойку. В тёмной подсобке стояли сухие старые кеды, и надо было бы пойти переобуться, но ему было лень шевелиться — он лишь пошевелил озябшими пальцами в мокром носке.

Из духовки аппетитно пахло печёными яблоками. На решётке остывал свежеиспечённый хлеб; под накрывавшим его полотенцем изредка и едва слышно, с тонким хрустом, трескалась глянцевая корочка.

После обеда в кофейне с говорящим названием «Убежище» воцарилась абсолютная тишина. Наводя порядок, Костя убрал чашки со стола у окна и вдруг заметил возле сахарницы бумажную салфетку. На ней детской рукой был нарисован дом: крыша у него завалилась набок, а дым, валивший из трубы, больше напоминал винтовую лестницу. Мальчик самозабвенно рисовал этот домик, пока его мама выбирала пирог, и то и дело с восторгом поглядывал на Барта. Стоило тогда Косте спросить, не хочет ли малыш погладить собаку, как тот неистово закивал, даже не выпуская из пальцев цветной карандаш.

Костя бережно отнёс салфетку за стойку, пристроив её к небольшой стопке таких же памятных бумажек, которые у него почему-то не поднималась рука выбросить. На книжной полке сиротливо лежали «Марсианские хроники» Брэдбери. Рядом, на расписном блюдце, покоилась сухая веточка укропа — он нашёл её между страницами ещё неделю назад и с тех пор каждый день собирался убрать, да так и забывал.

Костя взял книгу, уютно устроился под тёплым светом лампы и погрузился в чтение. Прочитав начало абзаца, он отвлёкся и вернулся на пару слов назад.

В этот момент над дверью звонко звякнул колокольчик.

Лиза входила боком, неловко преодолевая дверной проём: объёмная сумка упиралась ей в живот, а мокрый зонт намертво зацепился спицей за рукав пальто.

— Не тяни, — мягко подсказал Костя.

— Да я и не тяну. Это он меня не пускает!

Костя быстро вышел из-за стойки и придержал мокрый купол зонта.

— Заведи руку назад. Немного.

— Ох, сейчас выброшу его к чертям, — проворчала Лиза, пока ткань наконец не соскользнула со спицы. Она с досадой осмотрела затяжку на рукаве. — Причём вместе с пальто.

От неё пронзительно пахло осенней сыростью, промокшей шерстью и специфической тканью из её мастерской. Во рту у Кости мгновенно разлилась характерная терпкость, напоминающая вкус слишком долго стоявшего чая.

— Тяжёлый день? — сочувственно спросил он.

— Он до сих пор не кончился.

Лиза опустила зонт в подставку и с облегчением сбросила тяжёлое пальто. Влажная рыжая прядь волос прилипла к её шее.

— Я сказала им, что доделаю всё завтра. Потом повторила это ещё раз. А потом просто выключила телефон.

Она решительно выудила гаджет из кармана и положила на стойку экраном вниз, словно отрезая себя от внешнего мира.

Костя молча налил ей горячего чаю и достал из духовки пышную слойку.

— Я вообще-то ничего не просила, — буркнула она для приличия.

Костя с улыбкой потянул тарелку обратно.

— Ладно, ставь уже, — сдалась Лиза.

Зубцы вилки с хрустом проломили хрупкую корочку. Лиза подставила ладонь под летящие крошки и осторожно попробовала начинку.

— Кислые.

— Антоновка, — пояснил Костя.

— Хорошие… Господи, я сегодня ела вообще?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Кажется, утром был тост. И кофе.

Она отломила еще один приличный кусок. Костя машинально поправил лямку своего фартука — жесткий край слегка натирал шею именно в том месте, где Лиза когда-то заботливо подшила его.

— Держится? — мельком спросила она.

— Держится.

— А ты ведь новый покупать хотел.

— Я хотел скрепкой заколоть.

— Вот именно, мастер на все руки.

Лиза аккуратно подвинула свою сумку подальше от края, освобождая ему пространство.

— А ты сам как?

— Нормально. С утра, правда, было многовато шума.

Лиза понимающе кивнула и вернулась к слойке. Раньше она часто обижалась, когда он посреди разговора мог внезапно отвернуться или уйти в глубь подсобки. Костя долго не мог подобрать слов, чтобы объяснить ей: иногда чужой голос продолжал гулко звучать у него за веками, даже когда человек уже давно замолчал. Врач впоследствии назвал эту причуду восприятия синестезией. Это мудрёное слово оказалось очень удобным — им можно было отмахнуться вместо долгих и путаных объяснений. А вот про чужие, незнакомые комнаты, которые порой отчетливо возникали перед его глазами рядом с некоторыми людьми, Костя доктору рассказывать не стал. Лиза узнала обо всем этом далеко не сразу, но теперь она чутко улавливала его состояние: иногда предлагала открыть окно, а иногда просто давала ему возможность побыть одному и прийти в себя.

— Андрей звонил? — спросил Костя, нарушая молчание.

— Сказал, что уже идёт.

— Давно?

Лиза бросила взгляд на наручные часы:

— Минут двадцать назад.

За окном, прямо под протекающим козырьком, внезапно остановился прохожий и высоко задрал голову, разглядывая испорченный водосток. Лиза тоже проследила за его взглядом и тихонько хмыкнула:

— Только не говори ему.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел Андрей, с ходу стряхивая капли воды с растрепанных волос.

— У вас там крепление отошло, — вместо приветствия объявил он.

— Здравствуй, — отозвался Костя.

— Привет. Жёлоб совсем перекосило, поэтому вся вода хлещет прямо на порог.

— А я-то наивно думал, что это просто дождь, — сыронизировал Костя.

Андрей даже не послушал его — его взгляд уже был прикован к Лизиной тарелке.

— Что это ты тут ешь?

Лиза ревниво прикрыла слойку ладонью:

— Моё.

— Да не отнимаю я!

Костя молча переложил точно такую же румяную слойку на другую тарелку и протянул другу. Андрей снял мокрую куртку и повесил её рядом с Лизиным пальто. Волосы на его затылке торчали забавной неровной лесенкой — Лиза недавно подстригла его кухонными ножницами и теперь клятвенно обещала всё исправить.

Костя налил ему чаю. Бывали месяцы, когда в присутствии Андрея у Кости спазмами перехватывало горло, а в носу стоял навязчивый, удушливый запах горелой пластмассы. В такие моменты Костя настежь распахивал окна, а Андрей, только-только выписавшийся из больницы, сидел в куртке, обхватив горячую чашку обеими руками, и упрямо уверял, что ему совсем не холодно — после болезни он вообще долго не мог согреться. Но сегодня от него пахло совершенно безобидно: свежим дождём и старой кожаной сумкой. Он принялся есть стоя, пока Лиза с напускным раздражением не отодвинула соседний стул.

— Да сядь ты наконец. Крошишь же везде.

Андрей послушно сел и тут же заметил на стойке книгу Брэдбери.

— Так и не дочитал?

— Нет.

— И укроп этот всё бережёшь?

— Это ты его туда положил? — прищурился Костя.

— Зачем бы мне это?

— Вот и я спрашиваю.

Андрей взял в руки блюдце, с любопытством рассматривая сухую веточку:

— Не, не я. Я бы петрушку положил.

Лиза брызнула со смеху с набитым ртом и поспешно потянулась за салфеткой. Костя достал слойку и для себя. Они лениво заговорили о прачечной через дорогу, на дверях которой уже третий день красовалась оптимистичная вывеска «Откроемся завтра». Андрей божился, что видел там рабочих, а Лиза авторитетно утверждала, что рабочий там всего один, да и тот целыми днями неподвижно сидит на мешке с цементом.

Костя слушал их неторопливый спор, уютно прислонившись спиной к кухонному шкафчику. Чай в его кружке был ещё слишком горячим, а в промокшем кроссовке неприятно остывала нога.

Когда над дверью снова звякнул колокольчик, он поднял голову не сразу, словно нехотя.

На коврике у порога стоял незнакомый мужчина и отчаянно пытался совладать со своим зонтом. Он раздраженно нажимал на кнопку, отпускал её, недоуменно разглядывал ручку механизма.

— Можно в подставку, прямо так, — подсказал Костя.

— Да… Спасибо.

В ту же секунду у Кости во рту явственно стало солоно. На долю мгновения ему показалось, что прямо за его спиной соткалась из ниоткуда абсолютно пустая бетонная комната: голая холодная стена и резкий, мертвенно-белый свет, бьющий откуда-то сверху. Он испуганно оглянулся — к счастью, там были лишь привычные банки с рассыпным чаем, деревянная полка и кухонное полотенце на крючке.

Его чашка громко звякнула о блюдце. Костя поспешно поставил её и крепко прижал ладонь к шершавой деревянной стойке, заземляясь.

Мужчина тем временем кое-как справился с зонтом и прошёл вглубь зала, сев у окна.

«Хоть бы он взял с собой», — тоскливо подумал Костя, молясь, чтобы странный гость поскорее ушёл.

Лиза чутко заметила его бледность и слегка коснулась его напряженной руки:

— Сядь пока, Кость.

— Сейчас, — выдохнул он.

Он уставился на руки Лизы, выхватывая взглядом крошечный белый след от игольного укола у её ногтя. Затем перевёл взгляд на чайную банку, силясь прочитать и осознать напечатанное название. Андрей молча поднялся с места и забрал со стойки стакан.

— Тебе налить?

Костя лишь слабо кивнул.

Гость сидел у окна, так и не сняв тяжелого пальто. Он выложил на стол массивный телефон и устало потер переносицу. На бледной коже остались глубокие красные следы от очков, но самих очков на нем не было. Барт вдруг не спеша поднялся у батареи, сладко потянулся всем телом и уверенно направился прямо к незнакомцу. Когда крупный пес ткнулся мокрым носом в его колено, мужчина заметно вздрогнул.

— Я заберу его, если он вам мешает, — подал голос Костя.

— Нет-нет, что вы. Я просто не заметил его сразу.

Мужчина осторожно опустил ладонь на широкую голову Барта.

— Можно его погладить?

— Можно. Только еду близко к краю стола не оставляйте, утащит.

На лице незнакомца скользнула слабая, едва заметная улыбка.

— Был и у нас когда-то похожий. Поменьше, правда.

— Мне про этого пса тоже клятвенно обещали, что вырастет небольшим, — отозвался Костя. Он подошёл к самому краю стола, но подойти ближе пока внутренне не решался. — Что вам принести?

— Меня к вам Сергей советовал. Из проектного бюро, знаете такого?

— Да, бывает у нас.

— Он говорил, что у вас тут очень спокойно… — Мужчина задумчиво провел пальцами по мягкому собачьему уху. — Кофе, наверное. Только, если можно, не очень горький.

— С молоком?

— Давайте с молоком.

— Покушать что-нибудь желаете? Есть свежий мясной пирог.

— Да. Пожалуй, пирог.

Костя уже развернулся, чтобы идти выполнять заказ, когда гость негромко добавил, словно оправдываясь:

— Я ведь вообще-то домой шёл.

Костя замер, ожидая продолжения.

— Вспомнил про слова Сергея. И решил зайти.

— Хорошо, я сейчас всё подогрею.

— А вы до скольки сегодня работаете?

— До шести. Почти час ещё есть.

Мужчина удивленно посмотрел на экран телефона:

— Надо же. А мне казалось, уже гораздо позднее.

На обратном пути к стойке Костя неловко задел бедром стул. Он аккуратно поправил его, а потом, поддавшись какому-то странному импульсу, зачем-то передвинул еще раз. За стойкой его ждал стакан чистой воды — Костя жадно выпил половину. Лиза с Андреем в полголоса говорили о чём-то своём; Костя не вникал в смысл слов, но сами их живые, теплые голоса слышал совершенно отчетливо. Жуткая бетонная комната, к счастью, больше не возвращалась.

Он аккуратно поставил мясной пирог в печь и смолол свежий кофе. Пока нагревалось молоко, Костя достал из шкафа маленький глиняный чайник. Бросил туда горсть сушёных яблок, плоды шиповника и щепотку ароматного чабреца. Лиза в шутку называла этот авторский сбор обычным компотом, но всё равно всегда пила с удовольствием. Костя залил травы крутым кипятком.

Кофе и пирог он отнёс гостю одновременно. Мужчина послушно убрал руку с головы Барта, освобождая место для горячей тарелки.

— Осторожно, пирог горячий.

— Спасибо вам.

Костя почему-то задержался у стола, переминаясь с подносом в руках.

— Я тут ещё чай для вас заварил. Специфический, с яблоком и чабрецом. Могу принести немного на пробу, если хотите.

Гость с сомнением посмотрел на внушительную чашку с кофе:

— Боюсь, я столько просто не выпью.

— Я совсем чуть-чуть. В маленькой пиале.

— Ну… Тогда давайте, спасибо.

Когда Костя принёс обещанный чай, мужчина низко наклонился к поднимающемуся от чашки ароматному пару и прикрыл глаза.

— Надо же… У деда прямо возле дома рос такой. Чабрец. Мы сквозь него вечно на речку во весь дух бегали, а он жутко ругался на нас.

Костя мягко улыбнулся.

— Затаптывали?

— Да, тропинку хотели вытоптать. Чтобы путь срезать, покороче чтоб было…

Мужчина вздохнул и взялся за вилку. Костя тихо вернулся к своим.

Лиза в это время держала раскрытый мокрый зонт над свободным стулом и отчаянно пыталась выпрямить погнувшуюся спицу.

— Ты же её сейчас окончательно сломаешь, — резонно заметил Андрей.

— Она мне пальто порвала, чудовище металлическое!

— Тем более, отдай сюда, я посмотрю.

Лиза нехотя передала ему зонт ручкой вперёд.

Костя наконец присел на свой стул и с удовольствием откусил кусок уже остывшей слойки — яблочная начинка успела знатно пропитать нижнюю хрустящую корочку. Рядом с Андреем лежал раскрытый блокнот для зарисовок. Лиза с любопытством заглянула в свежий набросок:

— Это что, Барт?

— Да, он.

— А почему у него голова такая крошечная?

— Так всё остальное — это шерсть, не видишь, что ли?

Она наклонилась ещё ниже, едва не касаясь носом бумаги:

— А это вот что за закорючка?

— Это стул.

— А-а, понятно…

Андрей иронично поднял на неё глаза:

— Я могу, в принципе, зонт обратно отдать, если критика не прекратится.

— Ладно-ладно, хороший стул. Чини давай.

У окна мужчина неторопливо ел, время от времени откладывая вилку и о чём-то задумываясь. К кофе он прикоснулся всего пару раз, зато полностью переключился на принесённый чай. Его телефон лежал на столе, но он больше ни разу на него не взглянул. Барт окончательно устроился под его столом, и из прохода были комично видны только его задние лапы.

В кофейню зашёл сосед сверху — добрый старик, пришедший за свежим хлебом. Пока Костя бережно заворачивал буханку, сосед привычно пожаловался на выключатель на лестничной площадке:

— Опять, окаянный, заедает. Костя, сынок, не посмотришь как-нибудь на досуге?

Андрей отложил в сторону многострадальный зонт:

— Посмотреть-то я могу. Но сразу предупреждаю — я вообще не электрик.

— Зато он у нас высокий, — ввернула Лиза с улыбкой. — Вы его, дедушка, наверное, с кем-то перепутали.

— Ничего, высокий в хозяйстве тоже пригодится, — добродушно отшутился сосед.

Пока они шутливо договаривались, Костя терпеливо искал запасной бумажный пакет, так как первый некстати порвался об острый угол хлебной буханки. Сосед махнул рукой, мол, и так донесет, но Костя всё-таки аккуратно переложил хлеб в целую упаковку.

Когда старик ушел, Андрей победно проверил починенный зонт: резко приоткрыл его и закрыл обратно.

— Ну, пока держится. Только ты резко не дёргай его больше, ладно?

Лиза благодарно улыбнулась и убрала его в подставку.

На настенных часах было уже двадцать минут шестого. Гость у окна не спеша допивал свой чай. Барт наконец выбрался из своего укрытия под столом, преданно постоял возле мужчины и с тяжелым вздохом лег поперёк прохода.

— Барт, ко мне, — негромко позвал Андрей.

Пёс лишь укоризненно посмотрел на него и уставился в пол.

— Ладно, лежи, потом поговорим.

Мужчина услышал этот короткий диалог и искренне улыбнулся. Костя поймал эту улыбку, когда вышел в зал.

— Можно мне ещё немного горячей воды? — вежливо спросил гость, слегка приподняв пустой чайник.

— Да, конечно.

На этот раз Костя подошёл к его столу уверенно, без малейшей запинки. Он аккуратно долил крутого кипятка, и в стеклянном чреве чайника снова весело закружились разбухшие кусочки сушёных яблок. Навязчивый привкус соли во рту почти исчез, зато теперь Костя отчетливо различал целую гамму запахов: уютный аромат мокрого сукна, печёное яблоко и терпкий, лесной чабрец.

Мужчина рассеянно провёл ладонью по карманам:

— Я, кажется, свои очки на работе оставил…

— Вы где-то недалеко работаете?

— Да в десяти минутах отсюда. Но нет, уже не пойду обратно.

Он снова с удовольствием взял в руки теплую чашку.

Костя вернулся к друзьям за стойку. Лиза внезапно изъявила желание съесть ещё кусочек — на этот раз мясного пирога, но, осилив лишь половину, сыто отодвинула тарелку:

— Всё, сдаюсь. Больше в меня физически не влезет.

— Забрать? — спросил Костя.

— Не надо, пускай постоит. Может, у меня еще откроется второе дыхание.

Андрей увлеченно дорисовывал Барта. После каждой проведенной линии он внимательно вглядывался в проход, хотя пёс лежал монументально и не думал двигаться.

Когда мужчина за столом наконец поднялся, Барт синхронно встал вместе с ним, преданно виляя хвостом.

— Ну, ты-то оставайся, приятель, — ласково сказал ему гость.

У стойки он довольно долго шарил по карманам в поисках банковской карты, пока наконец не выудил её из потайного отделения. Костя быстро пробил по кассе кофе и пирог.

— А чай? — удивился мужчина.

— Я же сам предложил вам его попробовать. Это угощение.

— Что ж… Очень хороший чай, спасибо.

Мужчина спрятал карту и пару секунд задумчиво смотрел на выползающий чек.

— Так хорошо посидел у вас… А то всё как-то никак… — Он не договорил, махнув рукой на несказанное.

Костя деликатно положил чек рядом с терминалом:

— Заходите к нам ещё. Обязательно.

Гость кивнул, забрал свой зонт из подставки и у самой двери низко нагнулся к Барту, ласково потрепав пса между ушами:

— Ну, давай, не скучай тут.

Колокольчик над дверью звонко попрощался с ним. Мужчина остановился под дырявым козырьком крыльца, со второй попытки раскрыл зонт и неторопливо пошагал в сторону пешеходного перехода. Костя сквозь стекло наблюдал, как он аккуратно обходит огромную лужу. В этот момент между ними шумно проехал рейсовый автобус, а когда улица снова открылась обзору, знакомого темного пальто уже нигде не было видно.

На опустевшем столе у окна остались лишь хлебные крошки и две чашки. В кофейной чашке сиротливо плескалось больше половины остывшего напитка. Костя убрал посуду; когда он снимал крышку с маленького чайника, оттуда густо и тепло пахнуло чабрецом.

— Ну как ты? — тихо спросила Лиза, внимательно глядя на него.

— Уже лучше, спасибо.

Лиза пристально посмотрела на него и ответила не сразу, словно взвешивая его состояние:

— Мы тут в магазин собрались. Тебе нужно что-нибудь купить?

— Нет, ничего не надо. Барта только с собой возьмите проветриться.

Услышав свое имя, пёс мгновенно поднял голову и навострил уши. Андрей с негромким хлопком закрыл свой блокнот:

— Вот этот призыв ты, конечно, слышишь идеально.

Лиза не торопясь надела пальто, еще раз брезгливо проверила злополучную затяжку на рукаве, а затем перевела взгляд на свою недоеденную порцию на тарелке:

— Кость, пирог мой не убирай, ладно? Мы буквально на пятнадцать минут, туда и обратно.

— Оставлю, иди.

В дверях они предсказуемо застряли втроем. Андрей вежливо пытался пропустить Лизу вперед, Барт настырно полез напролом между ними, и в этой суматохе брезентовый поводок намертво обернулся вокруг ручки Лизиной сумки.

— Да стой ты! — прикрикнула Лиза на собаку. — Не ты, Барт. Андрей, подожди, не тяни!

Зонт с глухим стуком ударился о дверной косяк.

— Вот, а теперь аккуратно тяни…

Наконец входная дверь с хлопком закрылась. Под козырьком на улице еще какое-то время слышался их шутливый спор о том, кому именно суждено держать поводок. Затем мимо панорамного окна кофейни медленно проплыл купол зонта, а чуть ниже — довольная черная спина Барта.

Костя аккуратно убрал недоеденный Лизин пирог под прозрачную стеклянную крышку, тщательно вымыл скопившуюся посуду и насухо вытер стол у окна. От оконной рамы ощутимо тянуло вечерней прохладой. «Надо было всё-таки предложить тому мужчине пересесть, — запоздало подумал Костя. — К батарее, например. Хотя тогда Барт точно занял бы собой весь проход и никому бы не дал пройти».

Костя тщательно выжал тряпку и повесил её на металлический край мойки. В тишине мерно и глухо зашумел старый холодильник. Наверху, у соседей, заскрипел сдвигаемый стул, а по трубам с журчанием пронеслась вода.

Он всё-таки дошёл до темной подсобки и с блаженством скинул с себя мокрые кроссовки. Один носок промок насквозь, до самой пятки. Сухой сменной пары, как назло, в закромах не нашлось, и Косте пришлось обуть старые кеды прямо на босую ногу.

На барной стойке одиноко высился маленький глиняный чайник. Костя налил себе полную чашку ароматного настоя и сел под теплое пятно света от лампы. Он аккуратно отодвинул в сторону блюдце с сухим укропом и раскрыл «Марсианские хроники».

Травяной чай уже почти остыл. Чабрец, шиповник, яблоко… Странный солоноватый привкус всё ещё едва заметно оседал на языке.

На часах было без двадцати шесть. До официального закрытия «Убежища» он вполне успевал пересчитать дневную кассу и убрать на полки оставшийся хлеб, но вставать и что-то делать сейчас катастрофически не хотелось. Скоро вернется шумная Лиза за своим пирогом. Андрей, наверное, опять устроится на стуле и достанет свой потрепанный блокнот. Барт шумно ворвется с улицы и обязательно натопчет мокрыми лапами от самой двери до теплой батареи.

Костя мельком посмотрел на выжатую тряпку у раковины. Убирать её далеко пока точно не было никакого смысла.

Он отыскал глазами недочитанный абзац и спокойно начал читать страницу с самого начала.