Витамины для Души. КЛАССные истории из жизни

От авторов

Наталя Шумак & Татьяна Чернецкая

ВИТАМИНЫ ДЛЯ ДУШИ

КНИГА ПЯТАЯ КЛАССные истории из жизни

Авторы сердечно благодарят любимых учителей. И с любовью кланяются замечательному словеснику Елене Борисовне Фоминой, маме нашей Татьяны Чернецкой.

.

Выражаем надежду, что государство осознает ценность труда педагогов. Ведь они влияют на умы и сердца подрастающего поколения. Во многом именно от учителей зависит кто встанет у руля Родины: бездушные эгоисты, алчные потребители или образованные люди, умеющие думать не только о своих желаниях.

.

В топку лишнюю писанину, горы отчетов! Освободите учителей! Время и энергия нужны им для работы с детьми!

Педагоги - не низко оплачиваемый обслуживающий персонал, а творцы будущего нашей страны!!!

.

Спасибо друзьям, родным и знакомым, которые поддерживали команду в этом путешествии.

В некоторых историях имена, а также другие подробности изменены по просьбам героев.

Обложка: Сергей Пронин, студия ProDesign (prodesign.ru)

© Шумак Н., 2025 © Чернецкая Т., 2025 © Пронин С., дизайн обложки, 2025

Фото: Анна Рязанова

История первая. БАЛЛАДА О ШКОЛЬНОМ БИБЛИОТЕКАРЕ

Эта история началась с горьких детских слез, капающих на ступени. Шел урок, никто не проходил, не пробегал мимо.

Классы заканчивались на третьем этаже. Выше на четвертом располагались хозяйственная служба, библиотека и два давно закрытых кабинета.

Наши взрослые читатели наверняка вспомнят уроки начальной военной подготовки и трудовое воспитание, которое для девочек и мальчиков проводилось по-разному. Мальчики чаще всего занимались в отдельно стоящем здании, в пристройке. Возились с инструментами, вырезали и пилили. В их кабинетах Труда были станки, там пахло стружкой, клеем, металлом. А девочки осваивали шитье, приготовление еды и прочие хозяйственные премудрости.

Мальчики делали железные кулоны-листочки или другие милые подарки для ровесниц, а девочки угощали одноклассников пончиками и блинами, приготовленными на уроках.

Впрочем, мы отвлеклись. Вернемся к началу.

Вы уже знаете, что на лестнице горько плакала девочка. Так глубоко погрузилась в отчаяние, что не замечала происходящего и не отреагировала на медленно поднимающуюся Антонину Сергеевну. Без пяти минут пенсионерка всю жизнь работала в этой школе библиотекарем. Застала расцвет профессии. Когда в читальном зале после уроков собирались десятки ребят. Одни, чтобы проштудировать свежий выпуск «Искателя» или «Техники молодежи». Другие торопливо листали журналы про автомобили и военную технику. Встречались среди школьников старших классов ценители фантастики, исторических романов. На самые модные книги подростки записывались в очередь…

Антонина Сергеевна вздохнула.

Что поделать? Жизнь не стоит на месте. Новые технологии, с которыми она не очень дружила, изменили мир. Теперь дети не выпускали из рук телефоны, смотрели короткое забавное видео разной степени пошлости (по мнению Антонины Сергеевны) на модных среди ровесников ресурсах.

И… редко брали в руки бумажные книги.

Библиотеку не закрывали. Во-первых, учебники и дополнительные пособия. Во-вторых, в школе была серьезно поставлена математика. Брали не только городские олимпиады, но и всероссийские время от времени. Иван Дмитриевич выписывал кучу дополнительной литературы для своих любимцев, которые занимались в кружке и штурмовали вершины разнообразных конкурсов.

Однако все шло к тому, что таинственный сад знаний и мыслей, который библиотекарь возделывала почти сорок лет ожидала вырубка: как пресловутый вишневый в известной пьесе.

Увы.

Антонина Сергеевна давно не могла похвастаться крепким здоровьем, хотя краснела и потела на лестнице, но радовалась отсутствию лифта и четвертому этажу своей вотчины. Какая никакая, а зарядка. Еще и несколько раз за день.

Встреченная девочка, хоть и прогуливала урок, не являлась чем-то исключительным.

Школьная психолог была дочерью завуча, девушкой с дипломом, амбициями, отсутствием опыта, при этом с высоким самомнением и категоричной, не удивительно, что дети к ней обращались редко.

А вот площадку перед библиотекой любили. Возможно еще и потому, что Антонина Сергеевна никогда не ябедничала, не сплетничала, не приставала. Могла предложить чай с сушками, поделиться бумажным носовым платком. Но в душу не лезла.

Плачущая девочка казалась самой обычной, не выделялась внешне некрасивостью или наоборот привлекательностью. Но Антонину Сергеевну даже не заметила, что было нехорошим признаком.

Остановившись рядом, чтобы отдышаться, Антонина Сергеевна кашлянула.

Пятиклассница вздрогнула, отняла ладони от зареванного бордового лица. И дернулась было к лестнице. Не тут-то было. Библиотекарь сказала, глядя в потолок, что у нее есть бумажные салфетки. Только надо подняться в кабинет… И можно выпить чай…

Ребенок не сбежал.

Это наоборот порадовало. Возможно, скоро сама все расскажет. Даже выспрашивать не придется.

Так и произошло. Примерно через пятнадцать минут Антонина Сергеевна представляла картину почти целиком.

Лену Уткину травили.

Раньше такого не было. Но новенькая девочка, дочь владельца стоматологической клиники, быстро завела в классе свои порядки. Ей повиновались. Считали за честь вступить в секретную группу в ватсапе, выполняли поручения, среди которых были и такие, как плюнуть на парту Лене, или выбросить в окно ее рюкзак…

Маша не просто невзлюбила Лену, она ее ненавидела.

За что?

Иногда для ярости и стремления уничтожить врага не нужна особенная причина. Мишенью травли может стать слабый, безответный. Но в случае конфликта Лены и Маши повод был. И весомый, по мнению лидера.

Враждовали родительницы. Мама Лены и Маши, что называется – сцепились на линейке первого сентября. Кто-то кому-то загораживал обзор, мешая сделать фотографию. А потом пошло-поехало. Конфликт набирал обороты. Две взрослые женщины шипели друг на друга на собраниях. Отпускали ядовитые замечания в родительском чате.

Мама Лены никогда не была слабой на характер. Удар держала. И сама довольно ехидно и уместно могла поддеть. Она отлично выглядела: подтянутая, спортивная. Не боялась обострений отношений. Не приседала перед власть имущими. Мама Маши не смогла ее победить. И… видимо высказывала негатив дома, не стесняясь в выражениях. Чем накрутила дочь.

Волевая Маша еще до нового года сделала мягкую и добрую Лену изгоем. Да, девочке не достался крепкий характер мамы. Она была с детства, по ее словам, плаксой и нюней.

Знала ли мама, что дочь «прессуют»? Лена пыталась все рассказать, пожаловаться. Но решительная и вечно занятая на работе Светлана была уверена: школьные проблемы ребенок должен решать самостоятельно.

Старший сын не доставлял ей хлопот. Год назад закончил одиннадцатый класс с отличием и поступил в Московский ВУЗ на бюджет. Как раз парень из числа победителей олимпиад по математике. Любимец Ивана Дмитриевича. Талант. При этом внешне совсем не ботаник. Спортсмен и симпатяга. Школа по нему немного скучала…

А мелкая – чуть что сразу глаза на мокром месте. По мнению мамы, девчонка нуждалась в воспитании силы воли. Проблемы с одноклассниками вполне себе закалка характера. Разве нет?

Ох.

Детские разборки бывают разными. Иногда вмешиваться взрослому человеку не нужно, иногда необходимо. Опытный педагог не путает первое и второе.

Родители же часто встревают туда, где надо проигнорировать, разве что дома провести воспитательную работу. И наоборот не принимают меры там, где уже вот-вот станет поздно.

Антонина Сергеевна выслушала Лену, угостила не только чаем с сушками, но и половиной шоколадки. Отпустила на последний урок и призадумалась.

Задачка с налета не решалась.

Идти к директору? Угу. Татьяна Алексеевна только-только засверкала улыбкой, полный рот имплантов. В клинике отца Маши их установила. То ли бесплатно, то ли с неприлично огромной скидкой. Чью сторону примет? Верно.

Классный руководитель? Молодая девушка в самом начале профессионального пути. Тонет в бумагах. Ведь отчеты на учителей валятся в таких количествах, что в пору застрелиться. Родителей боится. Учеников держать в руках не может. Она, безусловно, в курсе ситуации, но изменить ее не в состоянии.

Антонина Сергеевна решила поговорить с математиком.

Все же не дурак, его классы всегда отличались слаженностью, взаимной поддержкой учеников. Вроде как помогал старшему брату жертвы. Но Иван Дмитриевич неожиданно и сильно разочаровал библиотекаря. Лена не имела способностей по его профилю, была педагогу не интересна. Конфликтовать с родителями Маши он категорически отказывался.

И как поступить в такой ситуации?

Махнуть рукой? Отойти в сторону?

Антонина Сергеевна помнила, как ее саму обижали в школе. Если бы не новый учитель литературы, который, хоть и был совсем неопытным, но смог разобраться – не известно, что стало бы с ней самой.

Худой узкоплечий очкарик, ниже ростом, чем некоторые подопечные, справился, навел порядок в непростом классе, в котором учились и дети уголовников, и дети милиционеров. До прихода в школу молодого словесника, они дрались жестоко, отчаянно ненавидели друг друга.

Учитель помог не только смешной конопатой Тонечке, но и многим другим. До семидесяти лет впахивал на ниве просвещения.

В память о дорогом Валерии Николаевиче, который ходил по домам, общался с родителями, вытаскивал самых безнадежных лоботрясов из плохих компаний, не боялся никого и ничего, а детей обожал, Антонина не стала отступать.

Для начала записалась на прием к Ивану Андреевичу Маркову – отцу Маши. Сказала в лоб, по его лицу было видно, что этот человек понимает только язык цифр и логики, что его дочь устроила в классе травлю. И, к сожалению, дело зашло далеко. Надо ли ему, чтобы единственная наследница Маша росла с клеймом юной преступницы, которая довела ровесницу до самоубийства? Когда владелец клиники взревел, на тему: кто вы такая? Антонина Сергеевна меланхолично ответила. Она – всего лишь библиотекарь. Ноль без палочки? Согласна. Но среди школьных друзей, с которыми общается и поддерживает самые теплые отношения, есть пара депутатов, главред местного журнала, зам министра и даже судья. Давайте договариваться. Ради ребенка, за которого она пришла хлопотать, Антонина будет просить о помощи всех, до кого дотянется. Ясно?

То, что Иван Андреевич на Антонину раскричался и выгнал из кабинета, она проигнорировала. Попрощалась и ушла. Главное было – донести информацию. И судя по выражению его лица – факты бизнесмен услышал и запомнил.

Потом дождалась, когда освободится участковый терапевт Светлана Петровна Уткина. И опять же коротко обсудила проблему с мамой Лены. На этот раз, взывая не к логике, а к чувствам. Ребенок на грани срыва. Да, такая психика. Не бронебойная, как у вас и старшего сына. Ранимая натура. Наказаниями не помочь. Сейчас надо просто защитить, а потом серьезно думать о развитии силы воли и умения общаться с ровесниками. Это на втором этапе.

В кабинете терапевта Уткиной наша героиня библиотекарь жестикулировала, махала руками.

- И что же делать?

Спросила Света в финале непростого диалога.

- Могу сказать точно, чего делать не стоит.

- Слушаю.

- Продолжать прежнюю линию поведения. Нельзя оставлять Лену одну. Она должна знать, что у нее есть мама. И что мама - это друг, защитник, а не судья…

Не удивительно, что из кабинета Светланы ее тоже выставили. Не так грубо, как утром, но похоже. Зато в обоих случаях хоть немного достучаться получилось.

Перед тем, как исчезнуть в дверях, Антонина выдала финальную фразу.

- В классе с Леной учится Митя. Его брат очень дружит с вашим сыном. Вы знаете Вадима, я уверена.

Через день к Ивану Андреевичу пришли двое. Светлана Петровна и юноша в очках.

Вадик (тот самый Вадим, о котором рассказала Антонина), вздыхая, выложил на стол владельца клиники распечатку переписки в детском чатике. Там было много мата. И сотни подлых идей о том, как сделать жизнь «этой дряни Утки» совершенно невыносимой.

Светлана сказала бизнесмену, что как отцу Маши и матери Лены им точно есть, что обсудить. И добавила, что уже зафиксировала страницы переписки, заверила их у нотариуса…

Так что просто потереть чатик и уничтожить доказательства не выйдет.

Бизнесмен взревел? Да. Наорал на Вадима и Светлану? Да. Но они не отступили.

В этой истории вы не найдете сладкий с розовыми пони и радужными бабочками финал.

Но главное, что в нем нет ребенка, который повесился или спрыгнул с крыши.

Нет отчаяния.

Добрая рука Антонины Сергеевны успела поймать Лену, поддержать у края пропасти. Кстати, Вадим, тот самый – увлекающийся информатикой парень в очках, единственный из всех участников выше изложенных событий, приходил к нашей героине сказать спасибо.

Принес немного конфет, смущался.

Благодарил даже не за помощь Лене. Каялся, что проморгал брата, который мог стать настоящим гаденышем. А теперь он его за ухо тянет к совсем иному пути. Говорил, что не знал, что младший – участник травли. И теперь принимает меры.

Общается с братом. Разговаривает с ним, обсуждает мультфильмы и кино. Вроде бы мелкий тоже стал увлекаться информатикой.

Прошел всего год.

Что случилось за это время?

Машу отец отдал в кадетский корпус. Надеется, что дисциплина и строгие преподаватели помогут его дочери, направят энергию в мирное русло. Заставил извиниться перед Леной. После уроков в присутствии всего класса. Раскаяние было не искренним, но тем не менее, прозвучало.

С женой Иван Андреевич разводится. Мы во внутренние дела семьи Марковых не посвящены. Не знаем даже – из-за Маши родители поссорились, или просто бизнесмен давно нашел себе новую женщину еще до начала нашей истории, а это все стало только поводом?

Лена учится в другой школе. Мама тщательно следит за ее настроением, за тем, с кем общается дочь. Девочка ходит на волейбол. Это у нее получается. В команде нормальная атмосфера. Тренер дружит со Светланой Петровной. Так что Лена расправила плечи, больше не сутулится и не ревет.

А наша героиня Антонина Сергеевна не так давно покинула этот бренный мир. Но знаете, что мы думаем? Такие Библиотекари не растворяются в пространстве, становятся Ангелами-Хранителями.

История вторая. ЗДРАВСТВУЙТЕ, НАТАЛЬЯ НИКОЛАЕВНА…

...Три слова, которые вгоняли вашу Шумак в ступор в течение многих лет.

Услышав их в трубке, цепенела и покрывалась холодным потом.

Рефлекс как у собаки Павлова выработался.

Звонят из школы?

Хороших новостей ждать не приходится.

Сейчас прольется чья-то кровь,

узнаю про очередное ЧП,

вызовут на педсовет,

пригласят на разбор полетов к завучу и т.д.

Тут возможные самые разные драматические перипетии и сюжетные повороты.

Вплоть до жуткого:

- Я мама Лены, мы звоним вам из машины скорой помощи…

Вот-вот.

Знаю, что некоторые счастливые родители в глаза не видели руководство гимназии, в которой учатся их чада. То есть классный руководитель близко и лично знаком, предметники тоже более-менее. И все.

Не могут представить каково это: сидеть на стуле или стоять навытяжку, тут возможны разные варианты, перед лицом десяти учителей, директора, двух завучей и слушать отзывы о вопиющем поведении ребенка.

При этом Елизавету многие из вас представляют.

Наверное, сейчас слегка удивлены.

Мол, что же такого могла вытворять милая девочка?

Поделюсь одним примером, который в голову пришел. Дело было в конце сентября, Елизавета училась во втором классе…

В то время ваша Шумак работала в «Галилео». Сидели с авторами, продюсером и редакторами на рабочей встрече. Кипятились, спорили, договаривались.

Тут и запела труба иерихонская.

Прозвучало роковое обращение:

- Здравствуйте, Наталья Николаевна…

С видом приговоренного к казни преступника я подскочила из-за стола. И стала боком-боком пробираться на выход.

Коллеги выпучили глаза.

Продюсер возмутился.

- Что еще за дела во время встречи?

Ваша я отвела телефон в сторону и прохрипела:

- Простите, это…

- Кто?

- ДИРЕКТОР ШКОЛЫ.

Выползла в холл на подгибающихся ногах. В спину мне молча смотрели пятнадцать человек. Потом кто-то громко вздохнул. Видимо, вспомнил свои семейные ужастики.

Пара слов про вышеупомянутого руководителя общеобразовательного учреждения: Александра Сергеевна, была личностью спортивной, подтянутой, с огромным опытом. Невозмутимая, замечательная. Примерно лет сорок. Фигура, как у двадцатилетней. Минимум декоративной косметики. Чем-то напоминала балерину, но двигалась иначе. Цепкий внимательный взгляд. Вроде бы добрый, но пронизывающий насквозь. Не я одна подозревала в ней секретного агента.

Старшие классы, в которых она преподавала историю, ее обожали.

В данный момент в голосе Александры Сергеевны звучало напряжение.

- Наталья Николаевна, вы меня внимательно слушаете?

- Да…

То ли проблеяла, то ли пропищала я.

- Помните на каком этаже находится мой кабинет?

- На втором.

- Замечательно. И сейчас я разговариваю с вами, стоя у окна…

Меня лихорадило, руки тряслись, паника мешала соображать, я ее душила, отгоняла прочь, чтобы понимать, что мне говорят. Потому, что в моменты сильных эмоций – глохну и туплю.

- …

- Наталья Николаевна?

- Я здесь. Слушаю вас.

- Замечательно. Тогда продолжим. Итак, мой кабинет на втором этаже.

- …

- Как вы думаете, что я вижу на улице прямо перед собой?

- Не знаю…

- Фиолетовые с желтым полосатые колготки. Ребенок висит на дереве ГОЛОВОЙ ВНИЗ! Это ваша дочь.

- …

- О! Она отпустила руки. Держится за ветку согнутыми ногами. Хохочет. Внизу ее одноклассники. Всем весело. Кроме меня.

- И меня.

Вставила я пару слов.

Директор помолчала секунд пять.

- Наталья Николаевна, нам надо пообщаться.

- …

- Приезжайте немедленно. Жду.

Ваша я вернулась на рабочую встречу.

Извинилась.

Собрала блокноты, ручки, подхватила сумку.

Посмотрела на начальство.

Видимо мое покрытое яркими красными пятнами лицо впечатлило руководство.

Не дожидаясь униженной мольбы несчастной мамаши продюсер великодушно махнул рукой, но посмотрел так будто провожает в последний путь. И буркнул неразборчиво, слитно что-то вроде:

- Ну бывает, ночтожтеперьдавай, и там не пропади, пишиизвониматериалждуууу.

К школе подбежала через час с хвостиком.

Взлетела по ступеням, ведущим к дверям.

Шагнула внутрь.

Шел урок.

Вашу Шумак встретили пустые коридоры и лестницы. Шаги гулко отдавались, разносились по этажам. Чем-то сцена напоминала фильм ужасов. Вот-вот из-за угла выскочит чудище и сожрет.

Что было дальше?

Александра Сергеевна не терла проштрафившуюся мамашу на терке.

Не обвиняла.

Велела присесть, тут я и оказалась напротив портрета президента, который хранил идеальное спокойствие в самых сложных ситуациях. А директор вонзила в меня взгляд и велела:

или искать другую школу, ибо она терпеть такое не будет.

Или…

Или?

Я своим ушам не поверила. Даже переспросила.

- Что?

Поэтому директор терпеливо повторила альтернативный вариант действий несколько раз.

Пока до мамы таки не дошло, что она имела ввиду.

- Или отдать ребенка в серьезную секцию к настоящему мастеру.

- Зачем?

- Чтобы приползала домой после тренировок выжатая. И при этом не только тратила силы, но и училась полезному.

Тут я снова обратила внимание на походку директора, которая во время нашего диалога курсировала от двери до стола, останавливаясь у того самого окна.

- Ну, Наталья Николаевна, что скажете?

Портрет президента смотрел на меня ласково, внимательно. А директор медитативно созерцала дерево, о котором говорила час назад по телефону.

Пустая ветка, торчащая в нашу сторону над газоном, бордюром и асфальтом – напоминала декорацию к фильму о пиратах.

Какую именно? Виселицу?

В эту секунду уже нет.

Теперь она выглядела как верхняя перекладина турника.

Жанр незаметно изменился.

Александра Сергеевна в тишине вернулась за стол.

- Слушаю вас.

Не знаю, чего ждала директор от мамаши. Но точно не прозвучавшего вопроса.

- Каким спортом вы занимаетесь?

Мне показалось, что Верховный приподнял бровь. А директор откровенно удивилась. Но наш дальнейший диалог все изменил.

Потому, что Александра Сергеевна носила черные хакама. Почти двадцать лет ходила в зал Айкидо.

Вскоре сгустившееся в кабинете напряжение растаяло полностью.

Мы обсудили: плюсы, минусы, пользу, вред, наставников, центры боевых искусств.

Выяснили, где найти настоящего мастера…

И?

Тем же вечером, вдвоем с Елизаветой отправились в магазин, чтобы купить кимоно.

Буквально через пару дней подпоясанная белым ученическим поясом дочь впервые появилась в зале замечательной Валерии Затонской.

«Валера-сан, три поклона. Нет, сто тридцать три.

Вы дали моей девочке больше, чем много. И в первую очередь, научили – падать».

Неоднократно рассказывала, какая это важная наука и сколько раз навык помогал Елизавете.

В школах, которые мы регулярно меняли по разным причинам, в основном из-за арендованных комнат, квартир, чего только не приключалось. Вплоть, до последнего звонка, ваша я вечно была на нерве в ожидании очередного приключения.

И про некоторые из них даже рассказывала. Возможно.

Но айкидо однажды появившись, так или иначе остается с нами всегда.

Хотя Елизавета на ходит в этот зал много лет. И позднее выбрала себе иной путь. База, которую дала Валерия-сама, пропечаталась в ребенке. И сохраняется. Помогает снова и снова.

Кстати, пишу вам и подумала, что…

Пожалуй, во взглядах, терпении, улыбке, выражении лиц Александры Сергеевны, Валерии-сан и Владимира Владимировича было что-то общее: неуловимое, особенное.

Честное слово.

Поклон настоящим мастерам, наставникам.

История третья. ВОЗМЕЗДИЕ

Драться это хорошо или все же плохо? Об этом моя история. Все случилось давным-давно, Ваша Шумак работала в гимназии, преподавала зарубежную литературу и МХК.

Итак. Веду урок у шестого класса, допустим, у А. Хотя неважно. Входит завуч и строго хмурясь, всех забирает к директору на разборку. Чтобы время не терять начинаю по случаю журнал оформлять, еще какую-то работу бумажную делаю.

Ближе к концу урока стучат в дверь, вразнобой спрашивают, мол, Наталниколавна, можно же?

Возвращаются гаврики разной степени взмыленности/взъерошенности, но с хмурыми и решительными мордочками. Типа, несломленные после допроса партизаны.

Ого, думаю. Ничего себе...

Рассаживаются. Вздыхают.

Врывается их классная. Просит у меня пару минут. Урок так и так пропал. Конечно, - говорю. Хоть все пять, что до звонка остались.

Классная встает у доски, обводит своих птенчиков горящим взором и говорит: "Вы молодцы! Молодцы! Я вами горжусь! На классном часе все обсудим".

Выходит.

Вот только что сидели мокрые галчата и воробушки.

Враз изменились. Орлята вокруг.

Глаза блестят. Приосанились шестиклашки. И выражение лиц бодрее стало. Ага. Значит, директор их песочила. А класснуха - похвалила?! Спрашиваю, мол, колитесь, что у вас стряслось?

И узнаю...

Одного ботаника у них, допустим - Витю... уже пару месяцев по какой-то причине третировали два бугая из десятого класса.

Не самые добрые подростки, кулачищи с дыньку размером, доброты с гулькин нос, "миролюбия" на трех бультерьеров хватит.

Витя никому не жаловался. Синяки увидели вчера на физре.. Случайно... Ну. Прижали одноклассника к стене. Узнали, что и как. И? Грамотно спланировали акцию.

Перехватили хулиганов на выходе с урока. Налетели все вместе со спины без предупреждения - двадцать пять человек! Мальчики набросились кучей. Сбили с ног.

Прижали и держали за руки, за ноги, не давая встать. Били кулаками и портфелями!

Девочки щипались, дергали за волосы. Т.е. тоже не бездействовали. Хулиганье сломалось, заскулило, запищало. Тут им и сообщили, что если еще раз, еще хоть разик, Витьку хоть пальчиком тронете - прибьем!

Вот за этот "подвиг" - гавриков и песочили.

Ну, говорю, один за всех? Все за одного?

Кивают. Соглашаются.

А как же, мол, иначе?

Дневники открывайте, говорю. И ставлю им каждому - по пятерке за урок.

История четвертая. ПИКОВАЯ ДАМА ИЛИ ВОСЬМОЕ МАРТА ПО ПУШКИНУ...

Колоритнейшая личность, о которой в школе ходили легенды. Ученики по отношению к химичке испытывали острые чувства: ненависть (бывало), любовь и восхищение (преобладало), а еще тепло, доверие и совсем редко (ничтожный процент) равнодушие.

Опиралась учительница на трость. Ходила тяжело, явно преодолевая боль. Доктора Хауса и в помине не было, но вот я думаю – могли ли продюсеры, сценаристы – знать нашу Анну? Ехидства и ума в ней было на десятерых циничных гениев, факт.

Анна обладала классическим армянским крупным носом, выразительным влажным, горячим взором (слово взгляд тут неуместно) и обожала свой предмет. А нас… к нам она относилась с уважением. Всех и всегда именовала на вы.

От чего даже записное хулиганье млело, и кое-как, но учило химию. Самый, как мы это называли, простите за выражение – «голимый» троечник (двоек не было в принципе!) мог хоть часть задач решить, уравнение какое-никакое нарисовать.

Замечу, что класснуха преподавала русский и литературу. С классом не справлялась. Конфликтовали сильно. И мысль о том, чтобы что-то интересное замутить, придумать для нее – никому и в голову не пришла. Вручили перед уроками букет. Все. Свободна.

Иное дело – обожаемая Анна. Тут решили расстараться. Накануне она опрометчиво обмолвилась, что любит Пушкина… Сама виновата, по факту. Послужила катализатором вдохновения. А какая муза, такие и бестии, ею неосторожно на путь творчества наставленные… Ох.

Какое отношение Пиковая дама может иметь к Восьмому марта? Зачем выбирать мрачную драму в такой день? Тем более, что учительница наша уже не была юной прелестницей…

Но – втемяшилось. На мистику потянуло, не иначе. Всех сразу.

Представьте шестнадцатилетнюю оторву в образе Старухи из Пиковой дамы, а трех спортивных оболтусов ее ровесников в роли - карт. Обаятельный высоченный блондин Вовочка – сам себя назначивший Германом нарезал вокруг древней перечницы (меня в роли Графини) круги. Лез обниматься/целоваться, - гаденыш геронтофил. А наша стильная умница Владислава каким-то образом оказалась Пушкиным…. Чувствуете да, как все неоднозначно задумывалось?

Может просто Поэт не пришел в последний момент и Влада нас выручала? Бросилась на амбразуру… Или наоборот, это был самый настоящий Пушкин из всех возможных?

Времени на подготовку и репетиции не оказалось. Вчера решили. Сегодня изображаем. С костюмами тоже напряженка. Но кого и когда такие мелочи тормозили?

Остальные ашки, как нормальные люди, принесли из дома заварку, плюшки, сахар-рафинад и салфетки. Тоже вложились в процесс поздравления.

Химия была последним уроком. Ну, все со звонком как кинулись сдвигать столы… Фердинандовна смотрела за этим действием заинтригованно. Предчувствуя приятности, но не подозревая мистической глубины…

А шесть заговорщиков тем временем ускользнули из класса в раздевалку. Пересчитаем: Тройка, Семерка, Туз, Герман, Старуха Графиня и сам Пушкин.

Парни крепили к пиджакам карты – важная подробность – английскими булавками!

Я натягивала поверх школьной формы – длинную, как сейчас помню темно-зеленую юбку, горбилась. Для образа повязала зачем-то темно синий шерстяной платок, (старуха дворянка, ага…) нацепила очки… Закашляла, ссутулилась…

Влада с томиком Пушкина в руках была самой спокойной. Ничто вроде не предвещало безобразий. Но…. А чего это она? Наше все, наше Солнце, Поэт – бабник, мужчина, красавец с кудрями… А Влада?

Блондинка отличница брыкалась конечно. Но сообща мы уговорили/заставили ее натянуть спортивные штаны с лампасами.

В тот день была еще и физра… В качестве замены темных локонов Поэта замотали голову Влады тюрбаном из черной футболки. Да. Потная черная футболка Вовки… Вывернутые наизнанку короткие рукава висели над щеками – по мнению Вовки и моему - совсем как бакенбарды. По мнению Влады это больше напоминало уши черного спаниеля. Доказать нам это Поэт не смог. Пошел выступать с обмотанной футболкой головой. Но зло затаил…

Наконец собрались, обнялись на дорожку, проговорили, кто за кем выходит и что делает/творит, да и выдвинулись господа актеры в сторону кабинета химии.

Герман (он же на самом деле Вовка), разумеется, прятал за спиной пучок гвоздик. Сжимал он их со всей недюжинной силушкой, измочалил стебли, часть цветов потеряли по дороге. Помню, что Влада один ему в петлицу пиджака пыталась присобачить. Или в карман. Мстила за «прическу», наверное. В итоге приколола все той же английской булавкой, украсила товарища.

Класс только-только приступил к разливанию чая по бокалам и кружкам.

Анна Фердинандовна присела к первому из сдвинутых по центру столов. И достала из подсобки две коробки шоколадных конфет. Видимо ее уже угощали до нас. Ах, приземленные люди. Какая банальщина – дарить сладости. Вот мы, умники и умницы, решили впечатлить искусством! Настоящим…

Итак, в дверь постучали и на пороге класса явился Поэт. Он же А.С. Пушкин в черном потном тюрбане на талантливой голове. В спортивных штанах с лампасами.

Анна Фердинандовна ждала от своих дорогих ашек - приятных праздничных слов.

Наверное.

Но не такого экшна…

Пушкин под ее взором смутился, от этого неожиданно – наоборот - обнаглел – чтобы преодолеть стеснительность, и первое, что проорал зайдя в кабинет, прямо в лицо нашей не молоденькой Анне:

- СТАРУХА!!! Подлая старуха!

При этом тыча томиком в сторону учительницы.

Химичка уронила ложечку на блюдце. И жалобно спросила.

- Я?

Класс захихикал. Пушкина несло. Он взывал, завывал, уткнувшись в текст и подняв одну руку вверх, как на картине про юного лицеиста и Жуковского (или то был Державин?).

- Графиня Анна…

Анна Фердинандовна подпрыгнула, а класс затаил дыхание. Не сошли ли мы с ума?

- Графиня Анна была своенравна, как женщина, избалованная светом, скупа и погружена в холодный эгоизм, как и все старые люди, отлюбившие в свой век и чуждые настоящему…

Класс онемел. Поздравление любимого препода все себе представляли иначе. Изящнее, что ли.

Химичка взялась за сердце.

Пушкин не заметил. Или пренебрег.

Поэт невозмутимо продолжал выискивать и зачитывать отмеченные карандашом в тексте отрывки из Пиковой дамы. Он шел по пути поздравления, сбить себя с курса не давал. И время от времени в самых пафосных местах – демонстративно тряс бакенбардами.

Сразу после фразы Пушкина, которой явно не было в тексте, что…

- Уж полночь близится! А Вовочки все нет…

В класс предсказуемо ворвался Герман.

В кабинете Герой начал озираться. А репетиций то не было. Мы помним. За каким-то лешим он подошел к химичке. Вручил ей остатки гвоздик… Анна Фердинандовна, парализованная нашим креативом, не смогла их взять.

Герман помахал, теряющими бутоны цветами перед ее лицом. И положил на чайное блюдце.

- На!

Тут, хромая, явилась Старуха…

До меня с опозданием – как до жирафа – дошло, что подволакивать ногу тоже было не обязательно…. Но…. Увы…

От яркого осознания пошлости творящейся вместо правильного поздравления учительницы – я не добрела до ожидающего меня Германа, уселась не на приготовленный стул, а на стол перед доской. И пригорюнилась. Уже на самом деле, без притворства. Взялась обеими руками за голову.

Поэт, не замечающий моего отчаяния, витийствовал. Тыкал книгой в Германа и учительницу

- Почему ж не попробовать своего счастия?...

Вопрошал неугомонный бабник Пушкин.

Герман и химичка с ужасом смотрели друг на друга. Поэта несло, строго по тексту, но… как это звучало??

- Представиться ей, — пожалуй, сделаться ее любовником, — но на это все требуется время — а ей восемьдесят семь лет, — она может умереть через неделю…

Тут Герман опомнился. Сначала заметался между Старухами. Я на столе, справа от него. Слева химичка. Герман, раздираемый муками, зачем-то поцеловал химичку в щечку…

И твердо пошел ко мне с той же целью. «Попробовать счастия»… Потянулся ко мне всхлипывающей на столе - губами…. А что мелочиться? Старух – две? Две.

Обеих и надо осчастливить… Оптом.

Я взвыла и опрокинулась навзничь. На стол. Начала брыкаться…

Карты, притомившиеся ждать в коридоре, не дожидаясь пока их позовут, боком полезли на сцену в кабинет.

Туз, как стало ясно всему классу - питал ко мне горячие чувства. И, с разгона, не разбираясь, зарядил кулаком по башке наглецу Герману.

Две другие карты среагировали. Тройка схватила Туза, семерка повисла на Германе, который оцарапался об английские булавки, озверел… Но

Вмешался Пушкин.

Он призвал актеров к ответу. Для большей доходчивости Поэт колотил томиком по плечам увлекшихся лицедеев, лупил по головам… И повторял важную по его авторскому мнению мысль.

- Графиня не отвечала!

- ??

- Графиня не отвечала!

Туз выпустил Германа, Семерка и Тройка тоже перестали толкаться и отцепились от товарищей. Пушкин свирепо, нам стало ясно, что этот точно не раз и не два затевал дуэли - указал раскрытой книгой на меня.

- Графиня НЕ отвечала. Герман увидел, что она умерла. Умерла! Умерла…

За первым столом тихо всхлипывала химичка, до которой наконец дошло, что же здесь происходит: не жестокий подлый глумеж над возрастом, а искренняя жажда порадовать.

Так как я уже села. А по сценарию должна наоборот упасть – Тройка решила мне помочь. Нажала на плечо, чтобы шустрая покойница, норовившая вообще слезть со стола, легла обратно. Я почему-то стала сопротивляться. Тройка оцарапала меня английскими булавками. Я завизжала. На выручку кинулся уже Герман. Свалились и завозились за столом мы втроем. В запале порвали мою юбку и затоптали косынку.

Кто-то из одноклассников догадался начать аплодировать, чтобы остановить это непотребство. Задние встали – чтобы лучше видеть и громко хлопали.

Передумав драться, чему опять способствовал Поэт, мы поднялись, взялись за руки. Поклонились сначала Анне Фердинандовне, которая крутила в руках остатки гвоздик, потом остальным зрителям.

Пушкин так аффектированно кивал, что с него, наконец, свалился тюрбан.

На переднем плане Три карты от избытка адреналина и общей лихости танцевали маленьких лебедей слева направо: от входа в класс до Анны Фердинандовны, потом справа налево, от любимой учительницы до двери… Все как положено, взялись руками друг за друга, растопырили локти, взбрыкивают ногами.

Позади лебедей Старая Графиня рыдала на груди у Пушкина, который, оглаживал покойницу по спине и шепотом уверял на ухо, что в целом, по его мнению – представление удалось.

Герман, вошедший в роль соблазнителя, посылал зрителям воздушные поцелуи.

Наконец все заткнулись и остановились.

В наступившей пронзительной тишине Анна Фердинандовна, поблагодарила нас за поздравление. В том смысле, что наша трактовка классики ее удивила, но не разочаровала.

- Во всяком случае, это было неожиданно. И необычно. И я многое видела за почти сорок лет в школе. Но такое… впервые! Спасибо, мои дорогие!

Восьмое марта – это не обязательно просто букет цветов для любимой учительницы. Правда же?

История пятая. КОТЯ

Были в вашей жизни коты-хищники, коты-храбрецы, сильные и борзые? Чтобы пасть с клыками как у рыси? И под мягкой шкуркой на ощупь железные мышцы?

Когда ваш славный хвостик ничего не боится? Смотрит с наглым превосходством? И если любит, то не за полную миску. А просто - так сам захотел?

Таким был мой Котя.

Соседи его не так, чтобы опасались...

Но желание отпихнуть кота ногой с пути, цапнуть или шугнуть метлой мой любимец не вызывал ни у собак, ни у резких подростков, ни у дворника. В принципе.

Возлег подремать? Вокруг образовывается территория миролюбия.

Случай, который хочу рассказать приключился в Чите. В том отрезке жизни, когда мама и папа были живы-здоровы. Настоящая семья. Не без недостатков, но хорошая, теплая.

Кстати, Котю запросто оставляли у подъезда караулить коляску с моей младшей. Люда спала на свежем воздухе, а наше персональное чудище - либо в ногах у ребенка, либо рядом пристраивалось. И бдило.

Но про пару смешных моментов с этим связанных поведаю в следующий раз. А сегодня речь про Котю и классную руководительницу.

До конца учебного года оставался месяц, не больше. Предвкушала каникулы. Можно сказать, грезила ими. Как и многие другие.

Было мне девять. И я часто болела, пропускала много. При этом круглая отличница.

После очередных минус двух недель из учёбы - появилась в школе, но надерзила классной. Причину помню, сейчас не так важно. Мы обе были не правы.

Вечером учительница пришла к нам ставить нахалку на место. Начала с порога ругать, давить. Распалилась до оскорблений...

Мама растерянно молчала и кивала! Папы не было дома. А мне стало горько и противно.

Тут из кухни со вздыбленной шерстью и глухо завывая вышел Котя. Налетел на ноги классной. Драл не так, чтобы кровь рекой. Скорее пугал. Колготки в хлам и три десятка не слишком глубоких красных борозд...

Я схватила тяжелого с большой башкой кота на руки и убежала с ним в ванную.

Визг! Слезы. Мама в извинениях. Три пары новых колготок и французские духи жертве... А в ванной я целовала усатую морду. И говорила Коте, что люблю его.

Иногда детей надо просто защитить.

.

Логотип наших Витаминов для Души не случайность. Найдите его в верхней части обложки сборника.

Теперь вы знаете, что котенок, лежащий на книге это родной, любимый с детства образ.

Автор лого: Сергей Пронин

История шестая. ПРОВЕРКА

В гимназии, где я преподавала Мировую художественную культуру в самом начале девяностых был принят строгий стиль одежды для учителей. Даже брючные костюмы не слишком приветствовались. Классикой считалась черная юбка ниже колен, блузка и пиджак.

Мне, натуре творческой, это претило, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят… Не так… Это был уже мой монастырь. Мой коллектив. Но молодой учитель должен соответствовать стилю принятому, а не революции устраивать и т.д.

Подумала и приспособилась. Если шла к первому уроку, то в любом виде абсолютно, но пораньше. А в классе за шкафом переодевалась. Повесила пару юбок, туфли поставила. Закалывала косу в узел. И ходила по школе вся такая правильная, как положено.

Но тут появились у меня в гардеробе вышитые джинсы с аппликацией. Голубые, яркие, как не знаю что. С длинным синим джемпером я в них сама себе нравилась просто невероятно. А уж в сочетании с белыми сапогами – просто звезда. В моем тогдашнем понимании, само собой. Вылезать из этих остро модных, не таких, как у всех штанов, мне было трудно. Но ради стиля, работы и прочего – справлялась. А тут… заело молнию. Насмерть.

И вот дергаюсь я за шкафом, туда-сюда. Никак. А штаны сидят плотно. Снять через бедра не получается. Скоро звонок на первый урок дадут. В класс дети стучат из коридора. Мечусь за шкафом. Принимаю решение – не урок же срывать. Широким жестом распахиваю дверь. Невозмутимо иду к своему столу. А семиклассники офигевают, круги вокруг меня кто-то любопытный и шустрый нарезать успел. Даже черные брюки – широкие, в школе были у двух учительниц всего. А тут мои яркие, все в звездочках и сердечках с цветами штаны. Увидит их начальство – быть беде. Поэтому за журналом отправляю отличницу. А сама думаю, как бы отвлечь народ от созерцания неподходящего наряда.

Звонок на урок. Здороваемся с классом. Все на местах. Начинаем. Слышу, кто-то шепотом сердечки на штанах пересчитывает.

Даю письменное короткое задание, - пятиминутка… чтобы в тетради уткнулись. Сажусь за стол.

Тут дверь открывается и заглядывает Сама. Директор. Да еще и с дамой из РОНО. Понимаю, что попала. Пытаюсь не вставать. Они меня видят с боку. Свитер, хоть и яркий – длинный, до середины бедра.

У директрисы брови поднимаются вверх. Здороваюсь, но опять не встаю. Хотя это и не прилично. Класс не отвлекается. Пишут.

Директор осознает размер пропасти между мной и правильным внешним видом учителя гимназии. И внезапно заявляет как-бы, между прочим.

Мол, мы на острие процессов образовательных находимся. Вы же знаете, что у нас и психолог есть в школе. Кандидат наук. Кстати, докторскую диссертацию пишет. И самоуправление осваиваем. И с этой недели тестово… в виде эксперимента… вводим по пятницам для учителей… неформальный стиль одежды…

Тут она делает мне жест, мол, подойди.

Иду к дамам. За спиной начальницы из РОНО директор играет бровями, дает понять, что потом еще пообщаемся.

А чиновница, вся в сером деловом костюме, прилизанные волосы, мышь – мышью, вдруг быстро и ярко улыбается. Протягивает руку. Коротко знакомимся. И я вижу, что за броней руководителя со стажем прячется веселая девчонка, которая ценит и хорошую шутку, и находчивость. Да и джинсы, судя по всему, ей по душе.

Отвечаю на какие-то вопросы. Дама изъявляет желание поприсутствовать на уроке. Директор оставляет нас. У нее еще дел полно. Обещает подойти к концу занятия.

Урок разворачивается. Дети зажигают. Мы с ними даже немного спорим. Чиновница вмешивается. Начинает спрашивать гимназистов про любимые темы моего предмета. Есть такие? Потом про конкретных художников. Понимает влет, что знания имеются. Задает каверзный вопрос. Кто-то из отличников отвечает верно.

Заходит речь о классике. Финалимся ярко, с улыбками, довольные друг другом. В дверях за минуту до звонка появляется Директор.

Начинаю диктовать домашнее задание. А отбывающая дальше по курсу своей проверки дама из РОНО мне незаметно и мгновенно подмигивает. Так, что ни класс, ни директор не замечают. И вся такая невозмутимая величаво удаляется.

А я, глядя на ее строгий костюм понимаю, что серый цвет - это не только мышиная шерсть, или волчья, например, но и сталь, блеск хорошей сабли.

Звонок. Прощаемся. В класс заглядывает одна из моих подружек учителей. Делает глаза как у лемура – в два блюдечка, при виде эпатажных штанов.

Тащит меня в кабинет труда. Сообща с помощью плоскогубцев (!) побеждаем молнию.

Натягиваю свитер на бедра, чтобы расстегнутой ширинкой не сверкать. Подруга меня останавливает. Бежит в класс за юбкой и туфлями. Спасибо! Спасибо!

В нормальном виде отправляюсь проводить остальные часы. Разумеется, позже получаю приглашение на беседу в высокий кабинет… Бледнею, краснею, блею, мычу оправдания.

Директор слушает, постукивает коготком по столу. Потом вздыхает. Говорит, что все поняла

- Можете идти.

И добавляет после короткой паузы.

- На наше общее счастье Галина Ивановна училась в Ленинграде…

Лицом показываю всю глубину моего невежества. И Директор поясняет. Что Галина Ивановна в студенческую пору увлекалась рок-музыкой. Даже диплом по стихам наших монстров и титанов отечественного рока пыталась защитить. Не разрешили. Но… Но… Но… Директор махнула на меня рукой.

- Идите уже. И больше такого не позволяйте. Вдруг, проверку вела бы не она, а… Семен Петрович?

Руководитель зримо передернулась. Сама себя напугала воображаемой картиной. Я поняла, что мимо пролетала реальная плюха. Вымелась из кабинета.

Молнию на штанах в ближайшие дни заменила. И еще лет несколько носила их с огромным удовольствием, но, конечно, не на работу.

Это история совсем не о провинциальности. Не о том, что всех загоняли в рамки выполнения правил поведения. Не о советской системе образования, которую тогда начинали подтачивать со всех сторон, но еще не опрокинули и не разрушили.

Это история даже не обо мне.

Она о студентке по имени Галина. Которая знала толк в хорошей музыке и стихах. О девочке со вкусом и характером. С юмором. Находчивой. Остроумной, живой и сильной.

История седьмая. ШКОЛЬНЫЙ СТОМАТОЛОГ

Вместе с маленькой Елизаветой много лет назад ехали в Анапу. Хороший вагон с кондиционером, спокойные доброжелательные соседи по купе. Пожилая пара и внук-школьник.

Мы с дочерью занимались своими делами. Какими? Ваша я отсыпалась после трудов праведных. Дочь что-то читала. Соседи негромко переговаривались, спали или слушали в наушниках аудиокниги. Их внук смотрел мультфильмы на планшете. Мирная атмосфера. Тишь гладь.

Вечером стали собираться спать. Тут я обратила внимание на то, что наша пожилая соседка по купе выговаривает внуку, при этом ласково. Мол, радость моя, ты ведь уже почистил зубы. Так что никаких конфет. Пацан не ныл, просил довольно ласково. Но ему твердо отказывали снова и снова.

Я свесилась с полки и невежливо влезла в чужой диалог, прокомментировала, что бабушка права. Так врачи говорят, что сахар зубы портит. И последнее дело наесться конфет и лечь спать. Для зубов, само собой.

Пацан услышал меня, но не сдался, а совершил обходной маневр. Заявил, что если все же ему выдадут пару конфет, он еще раз почистит зубы? После?

Тут его бабушка согласилась. И попросила подтвердить, что не кое-как почистит, как положено!

- А как положено? – снова встряла выспавшаяся и поэтому не вовремя бодрая и любознательная я.

- Две три минуты. Тщательно.

- О… - я покивала. – Все верно.

Спокойная соседка достала сумочку с мыльно-рыльными принадлежностями. Дорожная щетка в чехле. Стакан для воды. И… зубной порошок.

Пацан, заполучивший свои конфеты, весело хомячил их с чаем. Потом подхватил принадлежности по чистке зубов, помчался выполнять обещание.

А мы с его бабушкой разговорились.

И вот что я узнала.

У Ирины Алексеевны, в отличие от меня – пломб практически нет. Хотя она намного старше. 1952 года рождения.

И не только у нее такие замечательные зубы. И у ее детей. И у мужа, который с ней вместе в школе учился. И у многих-многих их одноклассников.

Встречались несколько лет назад. И обнаружили этот факт. Ларчик просто открывался.

Их школьная врач-стоматолог – научила всех правильно ухаживать за зубами. Проводила огромную профилактическую работу. Забирала в кабинет по двое-трое малышей. Показывала технологию, давала щетку и порошок. Ставила к раковине. Учила чистить. Рисовала картинки. Показывала на модели зуба. Внутренняя поверхность, наружная, жевательная. Промежутки. Дети знали, что чистить надо все. Заучивали порядок и количество движений.

Стоматолог проверяла – хорошо или нет справляются. Показывала грязь, оставшуюся на зубах и в промежутках – отправляла на второй круг. И так до тех пор – пока ребенок не осваивал технологию.

Каждый из них попадал в кабинет к врачу минимум по четыре раза в год. На проверки. Есть ли дырки в зубах? Как чистит? Как попало? Или правильно?

Врач придумывала для самых аккуратных детей и выдавала призы.

В те трудные послевоенные года чаще всего это были баночка зубного порошка, новая щетка и несколько шоколадных конфет. Иногда интересная книга. Набор открыток.

Сейчас то Ирина Алексеевна понимает, что стоматолог вероятно покупала награды за свой счет.

Всю войну их тогда еще довольно молодая школьная врач оттрубила в госпитале. Медсестрой. Закончила мединститут в 1952. В год их рождения.

В школе работала как раз с 52 или 53 гг.

Все – от первого до десятого класса – проходили через ее руки. Бормашинки конечно боялись. Сильно. Но врач объясняла, что если выполнять Правила – риск близкого знакомства с жутким агрегатом значительно уменьшается.

Ирина Алексеевна сказала, что лишь много лет спустя поняла, как им всем повезло, что врач была настолько профессиональной, энергичной, ответственной и аккуратной.

Во время учебы они называли ее липучкой. Терпеть не могли… Глупые зубастики, о которых школьный стоматолог хлопотала с такой заботой и любовью.

Утром в Анапе мы попрощались с нашими чудесными попутчиками. Ирина Алексеевна, ее муж и внук белозубо улыбнулись.

Нас встречал брат Андрей. Обнимались, шутили. Ехали домой.

Вечером за праздничным ужином, рассказала моей горячо любимой Тетке (все, кто читали другие наши сборники помнят, что Теткой я называю Наталью Петровну по ее просьбе, так ей нравится) – про наших попутчиков и школьного врача.

Тетка ответила, что история очень похожа на ее.

Будто они вместе учились. И год рождения совпадает. И врач слишком похожа по описанию. Потом Тетка задумалась. Нет. Их школьная стоматолог была постарше. Лет сорок пять. Никак не тридцать с небольшим.

Но вела себя совершенно так же.

И у моей Тетки, и у многих ее одноклассников до 40-50 лет почти не было пломб…

Есть, о чем задуматься. Правда?

История восьмая. ЯПОНСКАЯ ГРАВЮРА

Идет урок, рассказываю про японскую поэзию. Про самураев, обычаи, кодекс Бусидо. Ближе к концу задумала и провожу мини-сочинение.

Десять минут.

Пять – семь предложений. Рассказ о любом понравившемся рисунке. На столе выложила ворох. Класс зарылся в открытки. Растащили по своим местам.

Сопят, пишут.

А на одной из первых парт неожиданно для меня молча, сосредоточенно пыхтит над сочинением Игорек. Тонкий, бледный, вредный двоечник. С таким ядовитым языком, что просто мама дорогая. И вдруг – ни словечка… Морщит лоб и тоже что-то царапает.

Сдают сочинения. Возвращают на место открытки. (Почти все. Замылили или потеряли одну-две, не больше.) Расходятся, болтают о своем, важном.

А я складываю их труды в стопку. И есть окно между уроками – сажусь сразу оценки ставить.

Дохожу до работы Игорька. Вылетаю за грань реальности.

Картинка была неожиданная для него. Думала, что хулиган схватил изображение конного самурая. Или что-нибудь в этом духе. Нет. Девушка (или актер в гриме девушки, была такая специфика в классическом японском театре – играли только мужчины) с крошечным круглым аквариумом. В нем золотая рыбка.

Вы бы что сочинили?

А теперь представьте, как саркастичный ехидный мальчишка одиннадцати лет – выводит кривыми каракулями что-то важное. Да, не только у меня скверный почерк. Сквозь все ошибки прорывается рассуждение, которое заслуживает быть процитированным.

«Передо мной японская красавица. В руке она держит (зачеркнуто). Изящной ручкой она держит маленький аквариум с золотой рыбкой. Думаю, что она такая же пленница как эта рыбка. Гейша или актриса? Мы никогда не увидимся. Но кажется, что я ее знаю. И мне ее жаль».

Перевела дыхание. И поставила отлично, несмотря на безграмотность. Не русский язык – мировая культура. Смысл рисунка Игорь прочувствовал круче иных искусствоведов.

Дня через три на меня налетела их класснуха. Что такое, интересуюсь?

- Почему у Петрова пятерка по вашему предмету?

- Потому, что заслужил.

- Чем?

- Умом, талантом.

Не знаю, чем Игорь занимается сейчас. Надеюсь, у него все в порядке.

А его жена в руке (зачеркнуто). Красивой ручкой время от времени держит подарок любящего мужа.

И не обязательно это маленький аквариум.

История девятая. ВАЛЕНТИНКА БАБЫ ВАЛИ

Дело было тринадцатого февраля в небольшом городе. Лет несколько назад.

За помойкой в темноте кто-то плакал. У Валентины Алексеевны со всеми ее глаукомой-катарактой и прочими диагнозами, зрение после семидесяти стало почти как у крота... А вот память не страдала. И на слух пенсионерка не жаловалась.

В ушах не шумело, как у большинства подруг.

Тонкие, тихие, словно рот зажимают - всхлипывания, ее насторожили, но не напугали. Никакой подозрительной возни, пыхтения, а именно приглушенный плач.

Валентина Алексеевна, вдова полковника и бывшая медсестра, выбросила мусор и решительно направилась на голос. Навелась на всхлипывания, как ракета на цель. А что? Ее покойный супруг всю жизнь в войсках ПВО провел.

Придерживаясь рукой за ограду, с сожалением думая о том, что варежку теперь хоть кипяти, Валентина Алексеевна обогнула загородку у баков, а их в небольшом районе стояло не три-пять, как возле многоэтажек, а двадцать. Недавно коммунальщики обнесли помойку забором и навес соорудили.

В чернильной темноте у тополя кто-то сидел прямо в снегу.

Валентина Алексеевна подошла, наклонилась, опознать мальчика в темноте она не могла. Тут нога пенсионерку подвела, и наша героиня неловко чебурахнулась рядом с плачущим.

Он ойкнул, вскочил. Видимо до этого момента был погружен в свои страдания, поэтому не заметил приближения женщины. И убежал.

Валентина Алексеевна философски вздохнула. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Пошевелилась, в попытке встать. А мальчик, который уже скрылся за углом помойки, неожиданно вернулся. Спросил издали прерывающимся голосом.

- Эй, вам помочь?

- Пожалуйста.

Ребенок подошел, протянул руку. Польза была больше моральная, скажем честно. Но с другой стороны - а вдруг, наша героиня повредила бы что-то при падении? Тогда мальчик мог позвать взрослых.

- Спасибо.

Поднявшись и поняв, что никаких травм нет, что нигде не болит не колет сверх положенных и привычных: шея-колено-плечо-поясница, - Валентина Алексеевна, похромала обратно под свет фонарей.

Мальчик шел рядом, продолжая держать ее за руку. Вдвоем вернулись к исходной точке: вход на помойку. Там уже было светло. Фонари и блеск свежего снега. Валентина Алексеевна отпустила руку помощника. И поблагодарила.

- Спасибо, что вернулся. Могла ведь руку сломать или ногу.

- А на фига вас туда понесло? - Огрызнулся ребенок.

Валентина Алексеевна - вдова полковника, видела всякое. Ей приходилось сколько-то раз вытирать слезы не только солдатам, но и молодым офицерам. И она знала, что мужчинам напоминать о том, что они плакали - не надо.

Поэтому наша героиня сказала с невозмутимостью опытного дипломата.

- Старая, совсем не соображаю. Ты прав.

- Я так не говорил!

- Меня зовут Валентина Алексеевна, если хочешь, зови Бабой Валей.

- Я Сережа. Говорить баба Валя неправильно.

- Почему? Я ведь сама предложила. И внуков у меня много. Меня можно.

Они шли рядом и по какому-то наитию Валентина рассказывала забавное про себя молодую студентку и мужа. Про то, как он куролесил: присылал телеграммы, хотя жил в одном с ней городе, писал письма, делал за нее стенгазеты, он отлично рисовал, как залезал на балконы в общаге...

- Третий этаж, между прочим.

Тут спутник Валентины Алексеевны и включился в диалог. Наружу вырвалось наболевшее. То, из-за чего и плакал. Чувство.

- У Алины нет балкона. И мы поссорились.

В их районе - бывшем военном городке, с одной стороны дороги стояли трехэтажные дома. А с другой пятиэтажки и школа. В трехэтажках сталинской постройки отчего-то далеко не во всех квартирах имелись балконы.

- Она на втором живет?

- На третьем.

- Обзор хороший.

- Для чего?

Удивился ребенок.

- Для валентинки. Завтра четырнадцатое. Если хочешь помириться или просто поздравить - вот тебе повод.

Было ясно, что мальчик о таком ходе событий не подумал.

- Мне домой надо. Я же только с мусором вышел...

- Понимаю.

Валентина Алексеевна никогда не пихала добро силой. Не била им по голове.

Ее дело предложить или намекнуть. Подать идею. Протянуть руку. Ухватится - молодец. Нет? Что тут поделать? Навязанное на пользу не пойдет.

Он остановился. Сморщил лоб, пошевелил губами.

- В снегу вытоптать? Чтобы Алина в окно увидела?

- Например.

- А давайте!

Тут обалдела уже Валентина Алексеевна. Хихикнула как ровесница пятиклашка и ответила честно.

- У меня сил может не хватить. Идея с меня. Реализация за тобой.

- А показать? Чтобы не криво вышло?

- Разметку? Запросто. Но... вижу я не очень. Просто подскажу: как начинать, чтобы аккуратно получилось.

Рисовать Валентина не умела и не любила, но писала всегда ровно, чертила хорошо, и на глазомер не жаловалась. Пока зрение не село...

- Друг у тебя есть? Вдвоем быстрее и веселее будет.

- Да он тогда узнает!

- Думаешь это такой секрет?

- Лучше я один, - набычился Сережа.

- Хорошо.

Минут через двадцать, когда валентинка и имя девочки были намечены, ребенку начали звонить родители. Вернее, мама.

Он честно ответил, что занят, но скоро придет. Что с ним все в порядке.

Валентина Алексеевна протянула руку к трубке. И хрипло прокашлявшись стала успокаивать взволнованную родительницу. Представилась.

Сказала, что упала, когда выбрасывала мусор. А прекрасно воспитанный ребенок не прошел мимо, помог ей подняться. И теперь ведет домой. И может быть с разрешения мамы она напоит его чаем?

Активно продолжающий вытаптывать в снегу буквы юный влюбленный, хмыкнул на такие словесные кружева. И показал большой палец. Типа - одобрил ложь.

Потом, когда она вернула телефон все же пофыркал, что вранье было что-надо. На пять с плюсом.

- Не вранье, а интерпретация. И, кстати, на чай ко мне загляни.

- Зачем?

- Мы с Алиной живем в одном подъезде. Повесишь ей на ручку квартиры открытку. Если хочешь.

- Открытку?

- Дел на пять минут.

Он кивнул. Вскоре, когда сердечко с именем украсили собой газон под окнами квартиры Алины, заговорщики поднялись к Валентине Алексеевне.

Из бумаги, картона и блесток, которые Валентина покупала и держала для внучек, приезжающих почти каждые выходные, вместе лихо соорудили "зачетную" валентинку. Подписали.

Валентина Алексеевна пожертвовала ленточку от тортика, который сын привозил на прошлой неделе.

Сережа пристроил поздравление действительно на ручку двери и побежал вниз. Ойкнул, что не попрощался.

Вернулся.

- Спасибо, баба Валя! Спасибо!!!

В этой его благодарности было много энергии и радости. Валентина Алексеевна почувствовала приятное тепло в груди.

- Пожалуйста, Сережа!

Уснула она без обычных долгих "кружений" и "верчений" в кровати. Может быть получасовая прогулка по холоду помогла?

Утром встала с улыбкой, без головной боли.

Выглянула в окно. В очках с трудом, но разглядела, что сердечко вышло кривоватым, зато имя Алина - вытоптано ровно.

Просто прелесть что такое. И задорный восклицательный знак тоже удался.

ЗЫ: Сережа с Алиной помирился, о чем шепнул через пару дней на бегу, встреченной у магазина Валентине Алексеевне.

Впрочем, нет. Он назвал ее: Баба Валя.

История десятая. МИШКА и МОНСТР

Люди по-разному воспринимают ночь.

Одни нарочно вешают в комнатах длинные плотные шторы, чтобы луна, фары подъезжающей машины, реклама, свет чужих окон, иллюминация, мало ли что может в городе мелькать - не пробивалось с улицы и не мешало отдыху.

Другие могут спать только при включенной лампе. Иначе им сложно расслабиться.

Мишка не помнил, как все было раньше лично у него, боялся ли он темноты в детском садике, в первом и втором классе. Наверное, успел забыть. Слишком многое навалилось подряд.

Полтора года назад под утро у него на глазах умерла бабушка Надя, которую мальчик сильно любил. С тех пор ночь стала худшим временем жизни. Начались жестокие кошмары.

Во сне часто приходило чудовище, которое искало его, тянуло когтистые лапы, чтобы схватить. Не говорило, но как-то казалось, что угрожает. Мол уже сожрало бабушку Надю, а теперь очередь Мишки…

В учебе он сильно съехал, соображать нормально мешал хронический недосып. Мучительные попытки спастись от Монстра сводили с ума. Просил ли о помощи?

Мама к вечеру сама валилась с ног. Банально не было сил на чтение вслух чего-нибудь интересного, даже на нормальный разговор. Ее время и энергию пожирали работа и забота о плохо чувствующей себя свекрови, - она же вторая Мишина бабушка Дуся. Которая жила далековато от семьи сына, годы и болячки сделали ее капризной.

Мишка много раз видел и слышал, как мама умоляла бабушку пожалеть ее.

- Давай ты переедешь к нам, — повторяла она снова и снова, - Мы отдадим тебе зал.

Дребезжащий голос отвечал:

- У меня тут вещи, все соседки свои… У вас никого не знаю. Да и сватья Надя как раз дома умерла. Теперь моя очередь? Не дождетесь. В чем-то мама соглашалась со свекровью. Мол, есть в ее решении своя правда.

А для того, чтобы понять сына – то ли не хватало бодрости и внимания, то ли считала его страхи блажью.

В прошлом году Миша ходил на волейбол. Нравилось бегать, прыгать. Мог запросто подняться на третий этаж на одной ножке, перескакивая через ступеньки.

- Не мальчик, а пружинка.

Так его поддразнивала соседка Тетя Света, мама умненького тихони Бориса, который был на год старше нашего героя.

Все изменилось не сразу, постепенно. Поначалу Мишка не прогуливал тренировки, благо занятия шли в родной школе по вечерам. Практически во дворе. Как это сейчас называется – в шаговой доступности.

И плохие сны появлялись не каждую ночь, а время от времени. Сил на многое хватало.

Зато теперь слепой Монстр врывался к ребенку каждую ночь. Он не видел, но чуял. Не рычал, не разговаривал, только тяжело и хрипло дышал, преследуя мальчика.

Миша бежал, спотыкался, прятался в нишах, замирая от ужаса, чувствуя, как паника сковывает тело.

Просыпался с криком. Тело было мокрым от липкого пота, сердце колотилось практически в горле, стучало отчаянно и громко.

Включал свет и сидел в кровати до утра, не решаясь снова лечь.

Когда начинал голосить будильник в телефоне, его звук казался доносящимся издалека. Мишка с трудом дотягивался до гаджета, пальцы дрожали.

Опустошенный, несчастный, он смотрел на дверь, чувствуя отчаяние, что пора вставать, собираться в школу.

За завтраком, давясь кашей, решился заговорить о своей беде с отцом.

- Пап… — начал через силу.

Иван, твердый, как железобетонная балка, пил крепкий сладкий чай и листал ленту новостей в телефоне.

- Ну?

- Мне страшно ночью. Монстр! Приходит и пугает. Вот-вот сожрет.

Отец откусил кусок бутерброда, ответил с набитым ртом, интенсивно работая челюстями.

- Скоро десять лет исполнится. Большой уже!

Повернулся к жене.

- Слышала?

Мама не ответила. Мишка предсказуемо не смог сдержать слез, отец обидно рассмеялся.

Потом встал, похлопал по плечу.

- От Борьки что ли понабрался? Соберись!

Сын тети Светы носил очки и обожал читать. Раньше Мишка считал, что Боря выглядит как идиот. Теперь не был в этом уверен. Нормальный спокойный мальчик, подумаешь, не любит физкультуру. Зато высыпается. По нему видно. Не зевает как Мишка, не налетает на косяки, не спотыкается на лестницах.

Уроки были похожи на пытку. Мальчик часто зевал, щипал себя за ногу, чтобы очнуться. Знания отказывались впитываться. Слова хорошенькой как картинка Марины Алексеевны заскакивали в уши прошивали голову насквозь и уносились в туманную даль. Не задерживаясь в сознании и на пару минут.

Предсказуемо получив несколько замечаний и очередные упреки в невнимательности, Мишка последним покинул класс.

Заглянул в раздевалку за курткой, переобулся.

Как лунатик, тупо побрёл на выход. Затылок ломило, висок словно иголкой кололо, перед глазами мелькали мушки.

На улице его неожиданно догнал школьный охранник. Молодой спортивный парень, отслуживший в армии. Самой обычной внешности. Среднего роста. Некоторые уверяли, что он старается «устроиться на нормальную работу», а школа для крепкого коротко стриженого блондина всего лишь удобный временный вариант.

- Эй, стой! — охранник держал синий Мишкин рюкзак с узором в виде множества спортивных мячей для игры в рэгби, баскетбол, бейсбол, большой теннис, футбол – европейский и американский. Был там и прежде любимый волейбольный.

- Фамилия?

- Сергеев.

- Какой раз забываешь? Третий? Четвертый? О чем думаешь, вообще? Влюбился что ли?

Мишка взял рюкзак, повесил на плечо.

- Ты ведь из класса Марины Алексеевны?

- Угу.

Охранник внимательно смотрел на бледного мальчика. Потом оглянулся, нет ли рядом лишних ушей.

- Слушай, — начал он, понизив голос, - Если проблемы с одноклассниками… ну, там, обижают, лупят — не терпи. Хочешь, в секцию пристрою? К моему тренеру по борьбе. Антон Семенович научит не бояться. Позанимаешься, втянешься. Через пол годика никто и пальцем не тронет. Проверено.

Миша слушал молча, спорить и объяснять не было сил. Чтобы не расплакаться, хватило и утренней сцены с папой, пробормотал «спасибо большое» и поплелся дальше.

Охранник, проводив мальчика задумчивым взглядом, вернулся на пост. А через пару часов целенаправленно подловил убегающую с работы Марину Алексеевну.

- Можно вас на минуточку?

Красивая умница в строгом костюме, затормозила на выходе.

Чего от нее хотят?

- Я насчёт Сергеева, — сказал охранник. - Похоже, совсем затравили. Бледный, выглядит забитым.

Марина Алексеевна нахмурилась, ответила с холодной резкостью.

- Спасибо за бдительность, но буллинга в моем классе нет! Я всё контролирую.

- Ну-ну. Между прочим, пацан на грани.

Зачем-то добавил молодой мужчина, имени которого учительница не знала.

Тем не менее на следующий день Марина Алексеевна отвлеклась от схемы уроков, заполнения методичек и отчетных бумаг, гори они синим пламенем.

Выбралась из вороха инструкций, целенаправленно взяла Сергеева в фокус внимания. Старалась незаметно для остальных не упускать Мишку из вида.

То, что подметила – встревожило преподавателя.

Все уроки мальчик сидел, облокотившись на парту, лицо бледное. Казалось бы – привычная современным учителям картина.

Из-за гаджетов и позднего засыпания таких чудиков в классе и без него хватало. Особенно по понедельникам.

То один, то другой ребенок, а порой едва ли не пол класса по утрам зевали с видом помирающих лебедей.

Но Мишка чем-то отличался от них. Слишком вымотан?

Дети на Сергеева, как она и говорила охраннику, реагировали спокойно. Никаких особенно злых шуточек и подколов Марина Алексеевна не заметила. Мишу не дергали, не задевали нарочно.

Точно не травля. Может сильная зависимость от интернета или обижают дома?

В конце дня задержала мальчика на минуту.

- Попроси маму завтра подойти в школу. Мне нужно с ней поговорить.

Вечером Марина Алексеевна поделилась тревогой с мужем. Они часто разговаривали о том, что волнует их, огорчает. Флегматичный Сергей не читал нотаций, не отмалчивался. Слушал внимательно, давал дельные советы.

В этот раз Марина надеялась, что подскажет что-нибудь простое, но толковое. Неожиданно услышала встречную просьбу.

- Знаешь, когда мама придет, позвоните мне. Хочу задать пару вопросов.

- Зачем?

- Так, мысли по профилю мелькают.

Мама Миши явилась на следующий день раздражённая, как оса. С порога начала доказывать правоту.

- Марина Алексеевна, если это снова про успеваемость...

- Нет, Ольга Семеновна, дело в другом. Миша быстро устает, не слушает меня. С ним что-то происходит. А ведь мальчик умный. Почему не высыпается? Может быть его сильно ругают дома?

- Нет. Мы живем дружно.

- Вы не против ответить на пару вопросов моего мужа, он врач.

Марина, не дожидаясь, что скажет мама Миши, набирала номер. И при этом волновалась, верно ли поступает. Ольга согласилась без удовольствия. На лице у нее читалось сопротивление происходящему.

Вот чего лезут, прицепились?

Сергей представился, заговорил довольно громко, быстро, поинтересовался как ребенок спит, ест, куда еще кроме школы ходит.

- Никуда? Бросил? А почему?

Попросил сегодня-завтра сдать кровь общую и на биохимию, сразу показать результаты.

Выбитая просьбой врача из колеи Ольга, попрощавшись, совсем по-другому взглянула на учительницу. Теперь она не спорила, а растерялась.

- Кажется, ваш муж подозревает, что Миша заболел.

- Врачебное мышление. Меня чуть что тоже проверяет.

Вывернулась Марина Алексеевна из ситуации.

На всякий случай выдвинула еще одну гипотезу – успокаивающую.

- Может быть мальчик просто растет бурно? Вот и плохо чувствует себя. Или переносит на ногах какую-нибудь небольшую инфекцию? Предлагаю разобраться.

Ей по-прежнему казалось, что лезет не в свое дело. Как бы не нагорело от завуча, если Сергеева «погонит волну». Вот только бледный зевающий Мишка, постоянно забывающий рюкзак и странно тихий - волновал… Ведь в прошлом году не ходил, а бегал, не мог на месте усидеть…

Ладно, даже если влетит от руководства… Выдержит. Она хочет помочь.

Всю дорогу до поликлиники мама ворчала, мол так просто кровь не сдашь. Надо или в платную топать, а она деньги не печатает или идти сначала к участковому, просить направление. Потом с утра пораньше торчать в очереди в лаборатории…

Весь день насмарку… Мишка плелся рядом, медленно переставляя ноги, зевал, пропускал монолог мимо ушей.

Им повезло, как раз шел прием участкового педиатра, правда пришлось подождать. Голодная Ольга продолжала бурчать, выговаривала сыну про нехватку времени. Бубнила, что совсем замоталась из-за второй бабушки, еще и сын «радует»…

Плюс учительница с мужем влезла с непрошенными советами.

Ну дичь же. Верно?

Участковая, пару лет как пенсионерка, продолжающая работать Раиса Тимуровна редко видела у себя мало болеющего Мишку. Но только взглянула на мальчика, нахмурилась. А когда послушала легкие, сердце - встала и умчалась к заведующей.

Мелькнула в дверях, как молоденькая шустрая лань, а не почтенная мать и счастливая бабушка.

Выписали анализы по CITO. Уговорили лабораторию взять кровь через пол часа.

Посмотрели сразу же.

Даже мужу учительницы звонить и пересылать результаты не пришлось.

- Ольга Васильевна, рекомендуем срочную госпитализацию в диагностическое отделение. Ребенок болен. Пульс критически низкий. Давайте оформим вызов «скорой»…

Мишка из всех этих нервных диалогов понял главное.

Попал.

Он терпеть не мог уколы, поэтому попробовал увильнуть. Но слушать не стали. Велели сидеть молча и не дергаться. Как же гадко быть ребенком. Вот взрослого бы не заставили… Что-то такое Мишка и выдавал вслух.

Раиса Тимуровна отвлеклась от заполнения бумаг, сказала максимально честным голосом, мол… сама терпеть не может лечиться. Особенно, когда иголками в живого человека тычут…

- Поэтому что?

- Что?

Удивился Мишка.

- Придется поправиться. И нам обоим не болеть. Я постараюсь. А ты?

Честный ребенок промолчал. Ему заранее мерещились ненавистные шприцы.

Тогда Раиса Тимуровна зашла с другого бока. Поинтересовалась, что Миша любит. Стучать мячом? Ах, как интересно. Так ведь силы нужны для занятий. Значит, что?

- Понял. Понял.

Мама их с педиатром не подслушивала: звонила папе и бабушке. Потом сообщила и учительнице, как все оборачивается, села рядом с сыном, уставилась в пол. Сгорбилась. Стала меньше ростом.

Ждали бригаду, которая вот-вот появится.

Зевающий Мишка привалился к стене. И отключился… Нет, не в обморок ушел, а уснул. Но монстр не появился, возможно, его отогнала храбрая Раиса Тимуровна.

Она выглядела, как человек, который запросто может накостылять по шее любому, кто вздумает рядом с ней попытаться обидеть ребенка. Это было видно не вооруженным глазом.

Мишка совсем не помнил поездку в больницу. Наверное, кто-то его нес.

Не просто так он лечиться не хотел и протестовал.

Иголками утыкали всего! Иногда ребенок напоминал себе гибрид пятнистого от синяков леопарда и дикобраза.

Вскоре врачи определились. Нашего героя перевели в нейрохирургию. Услышавшая диагноз мама заскулила как щенок, которого больно пнули. А заведующая, успокаивая ее, несколько раз повторила.

- Вам повезло! Вам очень повезло!

Доброкачественную опухоль удалили вовремя. В реанимации после операции между болью и тошнотой Мишке снова пригрезился монстр.

Теперь он был в несколько раз меньше. Сравнялся ростом с мальчиком. Замер рядом у кровати, тихо дышал, не пытаясь схватить.

Мишка неожиданно подумал, что может, не такой и жуткий его личный кошмар.

Чудовище закивало, соглашаясь.

Оно читало мысли?

Как?

Монстр поднял кривую лапу, приложил к своей голове, словно намекая на место, где у Мишки больше не было опухоли…

От неожиданности, ребенок проснулся. И спросил шепотом, глядя в потолок. Не понимая к кому обращается. Неужели к чудовищу?

- Ты хотел мне помочь?

Ответить было некому.

Монстр больше не появлялся. Никогда.

Марина Алексеевна, узнав о диагнозе Мишки жарко заплакала на плече мужа.

— Как же я могла не заметить? И родители не поняли? Почему? Мы что, все ослепли?

Сергей успокаивал.

- Не каждый врач догадается. Так что, не вини себя. А родители… Ну, замотанные, не внимательные. Бывает. Иногда даже в семье врачей такое упустят, что хоть стой хоть падай. Не рыдай, а делай выводы.

И она сделала.

Для начала разыскала охранника, которого оказывается звали Игорь. Выпросила его номер у начальства.

К тому времени молодой блондин уже не работал в школе.

Где теперь трудится - не сказал.

Намекнул, что учится. А на кого? Тоже не признался. Развел интригу на ровном месте. Явно же, что ничего секретного. Да?

Встретились в кафе недалеко от школы. Марина путано и жарко благодарила. Игорь улыбался так, что хоть сейчас на плакат рекламный. Глаза сияют.

Учительница подумала, что бывший охранник из тех людей, кого преображает радость. Когда спокойный или хмурый - ничего особенного, а сейчас словно солнышко. Попрощались так тепло, будто дружат всю жизнь.

А что сам Мишка и его семья?

Бабушка Дуся сдалась. Хотя и не так, как хотели сын со снохой. Предложила другой вариант. Несколько месяцев Сергеевы возились с обменом, не вышло, потом продали ее квартиру и купили чуть похуже, зато совсем близко. Баба Дуся ворчит, конечно. Но не слишком сильно. Нашла себе занятия по дыхательной гимнастике в соседнем доме. Что-то похожее на клуб. Занятия несколько раз в неделю. Настроение нормальное и чувствует себя получше.

Ходить к психологу Мишке не понравилось. Но врачи считали, что смерть бабушки Нади могла на него повлиять. Наверное, потому, что он в отличии от многих детей его возраста уверял, что умирать больно. Закатил полноценную истерику хирургу и анестезиологу перед наркозом. Впервые в жизни так орал. Потом было стыдно.

Но…

Хорошо, что хоть психолог попался нормальный. Пил с ним чай, рисовал роботов и спортсменов, сильно не приставал. В какой-то момент помогло. Дома Мишка перестал оглядываться на стену, возле которой раньше стояла кровать бабули.

По совету психолога родители и вовсе хотели поменяться с сыном комнатами. Но Мишка отказался наотрез. Ему нравился вид из окна. Так что ограничились косметическим ремонтом. Новые светлые обои и яркий ковер на полу преобразили пространство.

В целом в его жизни было много перемен.

Например?

После больницы, где Мишку перед операцией обрили под ноль – волосы изменили цвет. Стали темнее, жестче.

Мама удивилась, ни у кого в семье таких нет и не было. А Мишке новая шевелюра напомнила цвет шерсти монстра, который сначала мучил, а потом так по-доброму попрощался в последнем сне.

Но он никому не говорит. Чтобы опять к психологу не послали.

Вернуться в волейбол пока не разрешают врачи. Мол, при ударах по мячу сильно напрягаются мышцы шеи… И это вредно.

Но Мишка горевал недолго, втянулся в кибер-спорт вместе с соседом Борей. Составляют успешный тандем, рвутся к звездам.

Папа уверяет, что это фигня какая-то, а не серьезные занятия. И настоящие тренировки проходят в зале, с синяками и потом, иначе – «не считается».

Мишка не спорит.

Каждый день гуляет вокруг дома перед сном, и в целом много ходит пешком. Это он Раисе Тимуровне дал обещание.

Выполняет.

И да – спит. Спит абсолютно нормально. Но пока не видит никаких снов. Совсем.

Не так давно в школе писали сочинение на тему выбора будущей профессии.

И Мишка всех круто удивил, включая Марину Алексеевну…

Как думаете, что выбрал?

Нет, не психологию.

.

История одиннадцатая. УЧЕНИКИ

Диму на улице не просто не любили – терпеть не могли. У всех правильных пацанов отцов не было, или они чалились по зонам. Возвращались между ходками, пили, дрались, собирали вокруг себя мальчишек, рассказывали про тюремные порядки. Показывали наколки – портаки. Учили «ботать по фене».

Чистенький внук бывшей учительницы русского языка в уличную драчливую стайку оборванцев никак не вписывался. У него не было грязной каймы под обломанными ногтями. Он редко прогуливал уроки. Не ругался матом.

Его папа и мама не пили, не сидели, имели наглость (на местном жаргоне – фарт) уехать на три года в Индию. А сына оставили с любящей бабушкой.

По факту она была ему прабабушкой. Но Дима называл ее Ба. Для своих семидесяти семи она выглядела молодцом. И преподавать окончательно перестала всего пару лет как.

Итак, Дима был из полной семьи. Родители работали за границей. Ну и что, что в самой простой почти родной Индии, а не в какой-нибудь доброй старой Англии или загадочных Штатах? Главное, что за рубежом, то есть там, куда в то время простой человек запросто попасть не мог.

Дело было в самом начале девяностых. Когда они еще не легли плитой на спины работяг, а наоборот, манили воздухом свободы и возможностями.

Вернемся к Диме, которому на улице жилось несладко из-за отношения сверстников. Родители нашего героя этого не знали, то джинсы сынуле пришлют, то кроссовки. Ишь, богачи – цедили сквозь зубы соседи. Дима старался не надевать новые вещи, чтобы лишний раз не привлекать внимание пацанов.

Бабушка такого поведения не понимала и огорчалась. Потом подумала, что родительские подарки внук не носит из-за обиды, что его бросили… И отстала. Дима с бабушкой не спорил, кивал. Кривое объяснение было лучше правды.

Каждый свой в доску пацанчик с край-окраины (так именовали две последних улицы и переулок) считал нормой обозвать Диму, толкнуть.

Он бабушке не жаловался. Отмалчивался про оторванные пуговицы. Про грязные брюки. Про плевки на спине новой куртки. Терпел. Не умел дать обидчику в рыло.

Во-первых, трусил, во-вторых трусил, в-третьих, трусил очень сильно.

Общество приговорило. Ссыкло. И окончательно отвергло.

Он сутулился. Норовил на верху улицы дождаться кого-нибудь из взрослых. Чтобы добежать до своего дома с сопровождением. Это не слишком помогало.

Дима начал слышать в ушах гул. У него подсело зрение. Организм глючил. Причина была в травле. В вечном страхе. В слабости тела и духа.

Чем бы все закончилось, не знаем. Первый год Диминого пребывания на край-окраине прошел адски скверно.

Но… летом на каникулы на улицу приехал Костя. Его звали Страшила из-за фамилии Страхов. Внешне Костя был вполне симпатичный парень. Родители отправились на заработки в Москву (папа автослесарь, мама медсестрой в одну из первых частных стоматологических клиник устроилась) и забрали его с собой. До отъезда Страшила на край-окраине числился в коноводах. Про Диму и его мучения не знал, не появлялся здесь года три. И многое пропустил.

Они встретились у поваленного забора на огороде. Дима носил воду из колодца. Страшила свирепо ругался. Потом швырнул учебник с ненавистью. Книга растрепанной раненой птицей рухнула под ноги Диме.

Розенталь. Трудности Русского языка.

- Эй. Ты. Верни.

Вместо того, чтобы отправить книгу во второй полет по обратному маршруту, Дима бережно поднял томик с травы, отряхнул и принес сам. Еще и расправил помятые страницы. Протянул над руинами забора, разделяющего два участка.

- На.

Многое говорят о первой и настоящей любви. Но настоящая дружба тоже достойна описания. Мальчики смотрели друг на друга через лежащие и криво торчащие серые деревяшки, когда-то бывшие приличной оградой.

И Диме захотелось выпрямиться, быть достойным внимания соседа. Страшила же, ругаясь, листал учебник. Почему то не отвернулся, не ушел. Тоже что-то почувствовал? Бросил пару быстрых взглядов. Дима, не удержавшись, спросил.

- Готовишься?

- Угу.

- Помочь?

- А ты у нас, отличник что ли?

- Не то слово.

Дима невольно втянул дряблое брюшко, выпирающее из-под футболки. Жирным он не был, но мягким, похожим на булочку – да. Очки. Белая кожа. Типичный ботаник.

Тощий сосед легко шагнул на его территорию. Носатый, высокий, с шальным блеском глаз.

- Ну. Где будем заниматься?

Они просидели за коротким диктантом и разбором часа полтора, даже два. Костя был не просто безграмотным, а настоящим «убийцей языка», как выразилась бы про такой запущенный случай Ба. По три ошибки в слове делал.

Дима в финале их первого занятия принес заготовки для карточек, он взялся учить испанский и нарезал про запас.

Теперь на белые прямоугольники заготовок попали русские слова, которые для Кости представляли проблему: обезьяна, аккордеон и т. д.

Подопечный шипел и злился, но старательно вписывал в карточки слова, в которых накосячил во время диктанта. А добрый Дима расстарался, добавил ученику еще разных аллей и апельсинов. Он с буквы «А» начал и пошел вниз по списку в словаре.

Итоговая толстая стопочка карточек оказалась в кармане Кости.

Дима проводил соседа до выхода через остатки забора на задворках. На прощание выдал домашнее задание и чистую тетрадь в линейку.

- Каждое слово надо написать десять раз. Потом кто-то продиктует, как словарный диктант. Там, где ошибся – снова переписать десять раз. Понятно?

Костя вздохнул. Кивнул. Учиться он не любил.

- Придется и вообще.

- Что вообще?

- Надо мне.

- Что надо?

- Четверки хотя бы.

- Легко не будет, сразу говорю.

Костя снова вздохнул и исчез в кустах малины.

А Дима решительно ничего не успел по хозяйству. И бабушка его отругала.

На следующий день Костя пришел снова. Тетрадь была исписана от и до. Правда, обложка подозрительно смята-изжевана. Будто тетрадь швыряли в стену, потом на пол, да еще и танцевали на ней поверженной вприсядку.

Костя выполнил все задание.

Мальчики снова сели заниматься на кухне.

Тикал старый – тридцать седьмого года выпуска будильник. На столе распростерлись учебники и словари. В стране великого и могучего Русского языка и его правил – Дима был для Кости кем-то вроде Вергилия. Сопровождал по кругам орфографии и пунктуации. Они в русском языке были довольно суровы, таили множество секретов, исключений и подвохов.

Костя смотрел на Диму почти с уважением.

- Как ты все это помнишь?

- Не знаю. Легко.

- Легко??

Потом в дом вошла бабушка, и магия момента разрушилась.

Бывшая учительница немного поворчала на Диму за то, что не наносил воды. Но Костя сказал, что айн момент. И не соврал. Все было сделано вдвоем и быстро.

Вода. Огород. Магазин.

Местные мальчишки, конечно, удивлялись, что Страшила идет рядом с Внучком, но с вопросами или комментариями не лезли. Это было не по понятиям.

Дима, впрочем, сам признался, что в местной иерархии лежит на дне.

- А что так?

- Я…

- Ты.

- Ну…

- Я трус.

Это было непросто, но необходимо сказать. Страшила пожал плечами. У него любое движение выходило красивым, как у танцовщика или кота.

- Бывает.

- Честно?

На следующий день они снова занимались русским языком. Потом взялись за математику. Страшилу в столичной школе в сентябре ждали экзамены. С двоек требовалось подняться на тройки, как минимум. Тренер вообще велел выйти в хорошисты. И Костя пообещал, но волновался, что не осилит…

- Какой вид спорта?

- Кикбоксинг. Самбо.

- Сразу?

- Наш тренер универсал.

- Ясно.

Первые результаты появились через неделю. У Кости была светлая голова. Разобравшись, он начал решать задачи, запоминать и применять правила, заучивать исключения.

А потом предложил Диме помочь с трусостью.

- Как?

- Как ты мне с математикой и русским.

Так оба стали учениками. Друг у друга.

Взаимный процесс пошел в разы веселее. Дима диктовал слова, проверял задачу, а сам в этот момент балансировал на одной дрожащей от напряжения ноге… Или корячился, истекая потом в стойке всадника.

Потом Костя стал учить его смотреть на дыхание соперника, держать внимание в своем центре, правильно складывать кулак, отжиматься…

И…

Перешагивать через боль. Это оказалось труднее всего. Дима визжал, пищал, но слушался. Получилось не сразу.

Костя занимался с ним так, как умел. То есть жестко. Упал – встал. Или ползи, если не можешь подняться.

Страх поначалу не уходил: в ожидании боли Дима превращался в студень. Снова и снова.

Но однажды – дело было уже под вечер, он трогал пальцем саднящую губу. И вдруг осознал, что дышит нормально, что перенес удар, боль, но жив.

И теперь расквашенный нос или здоровый синяк на бедре – это всего-навсего опухший нос и большой синяк, а не конец света

Из жуткого чудовища, управляющего жизнью Димы, страх стал маленькой шавкой на поводке. Да, гавкает где-то сбоку. И холодок бежит по спине, есть такое. Но паника больше не раздирает душу на куски.

Ученики занимались почти три месяца.

Костя, когда уезжал, сразу сказал, что писать не будет. Некогда ему. Открытку если нацарапает на новый год.

Позвонить Диме он не мог, по причине отсутствия на край-окраине домашних телефонов. А сотовые появились скоро, через несколько лет. Но сначала были роскошью.

На прощание Дима проэкзаменовал Костю и решил, что четверкам быть. А с редкими тройками по истории и вроде того, друг и сам разберется. Друг? Да, он у него теперь был.

И при этом настоящий.

- Пока, Страшила.

- Пока, Диман.

Пожали руки. Дима внезапно обратил внимание, что у него сбиты костяшки, что от отжиманий и подтягиваний на ладони мозоли, не такие как у Кости, но вполне себе приличные.

Костя шагнул в вагон. Проводница закрыла дверь. Лето закончилось. Что обещала осень?

В школе внука училки поджидали. Сема спрыгнул с подоконника, откуда высматривал жертву. За его спиной маячили Леша с Васей.

Дима снял очки, открыл портфель. Достал очешник. Он все делал спокойно и смотрел, как Сема приближается, как дышит.

Выбрал правильный момент.

И ударил.

Первым.

Онемевший Сема согнулся, захрипел. Подбежали Леша с Васей, началась общая и довольно безобразная драка.

Но Дима, хоть и порядком получивший люлей – больше не боялся. Поэтому, проигрывая, не сдавался и бросался в бой снова и снова. Не слишком умело, но храбро, без лишних раздумий.

В октябре от него отстали окончательно. Решили, что придурок, но нормальный пацан в принципе. Немного бешеный правда, но чего уж тут. Бывает.

Диме во время этих школьных «махачей» каждый раз казалось, что рядом Костя. Он будто слышал его подсказки.

- Подбородок прижми. Ноги согни.

- Где твой центр?

- Дима, слева!

- Дыши, дыши, дурак!

Это очень помогало. Хотя друг физически и находился за тысячу километров.

Перед новым годом пришла обещанная открытка. Костя сообщал, что полугодие закрыл с двумя тройками, но и их додавит к весне обязательно.

Вместо послесловия…

Оба нормально закончили школу. Дима на одни пятерки. Костя на хорошо. Дима не вытянулся вверх, не стал красавчиком, но тело было совсем другим, да и привычки тоже.

Теперь он начинал каждое утро с зарядки и пробежки. Всегда, всю свою жизнь. Дима и сейчас «держит режим». Только в более легком варианте. Бегает без утяжелителей, и не пять-семь километров после подтягиваний и работы с прессом, а три-четыре - трусцой по парку.

Родители вернулись позже, чем обещали, на два года продлевали контракт. Старались заработать побольше, знали, что на Родине творится.

Дима поступил в столичный институт. Вы бы видели, как радовалась Ба. Она плакала от счастья и просила навещать старуху. Дима каждое лето старался хоть на неделю вырваться к ней. Вредную и ворчливую Ба он по-своему любил.

И чтобы там все ни думали, мол науки ради, продвижения наверх для, а в Москву Диму потянуло из-за Кости. Но успели пообщаться всего год.

Друг ушел в армию…

А Дима вскоре придумал свой первый бизнес. Еще студенческий. У него все получалось. Умный и храбрый, как же иначе?

Костя погиб в первую Чеченскую кампанию.

Дима помогал и помогает его родным. У Кости нашелся внебрачный ребенок. Дима узнал, пришел к девушке Кости, он тогда сам был студент. Пообещал, что теперь будет рядом. И сдержал слово. Сейчас Сережа (у него мамина фамилия) работает юристом. Он молодой, да ранний. Настырный и хваткий. А дядя Дима его самый лучший друг.

У Димы была пара неудачных браков с модными в то время моделями. Сейчас женился на ровеснице и счастлив. Оба были разведены, у обоих взрослые дети.

Сергея все они считают родственником. В большом загородном доме Димы есть места для шашлыков и игры в бадминтон. В лесу, с которым граничит участок, устроены велосипедные дорожки. Шумной толпе молодежи есть чем заняться.

И Сергей зажигает вместе с детьми Димы и его жены Елены. Банда возрастом от 16 до 25 (Сергей самый старший) носится по лужайкам возле дома, плавает в реке и много чего еще вытворяет.

Счастлив ли Дима? Да. Хотя друга ему не хватало всю жизнь. В бизнесе друзей нет. А на хобби нет времени.

Дима уверен, что Костя был бы рад увидеть Сергея. Узнать, что парень замечательный.

До сих пор в решающие моменты судьбы Дима шепотом рассказывает Косте, что происходит. Пусть и не слышит ответов. Но все равно вроде как советуется.

Они многому научили друг друга.

ЗЫ: на каждый новый год Дима ждет открытку от Кости, зная, что ее не будет. Ему снятся послания на прямоугольниках из тонкого картона, со смешными зверюшками, елками, Дедом Морозом, а главное - с короткими кривыми строчками на обратной стороне ярких праздничных рисунков.

С новым годом, Димка!

История двенадцатая. ВОЕНРУК

В одной из школ, в которой я училась (по ряду причин я их меняла каждый год), был дивный преподаватель НВП – начальной военной подготовки. Из моей дырявой памяти выскользнули его имя-отчество (сердечно прошу прощения).

Весной (дело было в девятом классе, майским теплым днем) он вывел нас во двор. Мы (предупрежденные заранее, хотя и удивленные таким делом) переоделись в физкультурную форму.

Препод уложил на траву пару пацанов: тощего длинного и полненького. И сказал нам что-то вроде: «Девочки. Вы медсестры. Это раненые бойцы без сознания. Окопы вон там (в пятидесяти метрах от «поля боя»). Надо доползти от окопа до бойца. Можно вдвоем. И притащить его назад».

Помню шок. Зачем? Это ж тяжело. Он ждал. Сказал, мол, необязательно. Но тем, кто хочет пятерку за год, категорически рекомендуется хотя бы попробовать. А я была та еще квадратная отличница. Словом, мы с Леной решили первыми приступить к зарабатыванию оценки.

Обливаясь потом, дрожа от напряжения, поскуливая, запыхавшись, мы это сделали. Признаюсь, что наш «раненый воин» помогал как мог. Не лежал замертво на спине, хотя препод и велел ему не двигаться. Вроде как без сознания. Он шевелился, вилял телом, даже слегка подползал вместе с нами. То есть весил меньше, чем должен был бы... Когда, мокрые и лохматые, мы достигли своего «окопа» и все втроем сели отдышаться, препод сказал: «А теперь можете вернуться назад и вытащить еще человек двадцать? И не вдвоем, а поодиночке? И под обстрелом?»

Как оказалось, это был урок о медсестрах. О девочках – плюс-минус наших ровесницах. Которые ушли на фронт в сорок первом... Он показывал фото. Зачитывал, сколько бойцов вытащила, спасла та или иная. А мы с Ленкой не могли в это поверить. Ну не в силах же человеческих. Одно дело – ровесник. Примерно нашей комплекции, да один на двоих. Да летом. На сухой теплой травке. Другое дело – какого-нибудь крупного мужика волочить в одиночку под осенним дождем, по грязи... А если ты сама ранена?

Никогда не забуду простое понимание.

Наши бабушки. Их подруги. Господи, КАК ОНИ ЭТО ДЕЛАЛИ? Невозможное. Немыслимое. Снова и снова.

ЧИТАТЕЛИ КОММЕНТИРУЮТ ИСТОРИЮ

Оксана: Вам за этот рассказ особая благодарность... Есть такое понятие – долг называется. Это не о том, что кто-то кому-то денег занял. Это о другом. Даже не представляю, кто сейчас вообще, хоть иногда, задумывается о смысле понятия «долг».

Кобра: Вот молодец мужик. Провел настоящий урок на всю жизнь. Думаю, его не только две девочки запомнили – весь класс. И детям своим расскажут.

Лана: Правильный у вас был военрук...

История тринадцатая. RAMMSTEIN

Когда Женя училась в четвертом классе, хулиганистый Макс, принес в школу диск. Класснуха как раз просила поделиться – включить на классном часе самую дорогую или любимую песню. Макс шутки ради еще и звук на магнитофоне на полную подкрутил. Как грянул ураганный немецкий рок!

Гулкий глубокий голос запел о чем-то важном. Класснуха вздрогнула, уронила ручку. Мальчики заржали. Девочки захихикали. Максику заслуженно прилетела красная запись в дневник. А Женя после уроков подошла к наглой школьной звезде, любимчику всех девочек параллели, и, стесняясь, спросила:

– Что это было? Макс, что ты включил?

Спортсмен и красавчик с презрением посмотрел на тихоню. Кошмарно одетая, короткостриженая, сутулая, блеклая Женя была ему не интересна от слова совсем – все первые годы учебы. И вот – удивила вопросом. Он ответил, что это запись его любимой группы. Но никакими особенными сведениями, кроме имени лидера, поделиться не смог. А Женя, что называется, залипла…

Когда стали распределять группы для изучения иностранного языка, на выбор давали английский или немецкий. Само собой, все хотели изучать инглиш. А немецкий доставался лузерам. Именно к такому сорту людей Женя относилась по факту рождения, но не по оценкам. Отличница могла претендовать на хороший выбор – английский. Но она сжала кулачки и повторила для класснухи еще раз.

– В немецкую группу запишите меня, пожалуйста.

Женя хотела знать – о чем поет, кричит и шепчет невероятный немецкий рок-музыкант.

Мама – уборщица на заводе, папы нет и не было. Жизненный старт у Жени был трудный, не с самого низа социальной лестницы, но практически из подвала рядом с ней. Однако специально для тихой невысокой светлой девочки – она так чувствовала – пел Тилль. Вот!

Через два года усерднейших занятий, краснея от многих выражений, Женя смогла переводить распечатанные тексты песен Тилля. Через четыре года – понимать на слух все, что он пел на родном немецком. Он был и есть настоящий поэт. И о смыслах, глубинах его произведений Женя может говорить часами.

Вернемся к ее учебе в школе в то время – пятерки.

К жизни вместе с мамой – безденежье, нехватка витаминов, скудная еда, заношенная, всегда с чужого плеча одежда. Но мама любила Женю, девочка знала это. Бабушка позже рассказывала ей, что, когда Оля узнала, что ждет ребенка, а любовник шарахнулся, обругал и исчез с горизонта, у глупышки, только-только закончившей школу, даже не мелькнула мысль об аборте. Хотя ужаснувшиеся родители и предлагали ей избавиться от «плодов греха».

– По рукам и ногам повяжет младенец. Что делать будешь, дура?

Оля справилась. Так, как смогла. Как сумела. Жили трудно, но при этом девочка всегда чувствовала душевное тепло. Женя удивлялась, когда видела, как мамы на улицах кричат на своих детей, бьют их. Представить, что ее мамулечка замахнется, ударит или просто повысит голос – было невозможно.

Да. Она была малообразованной, слишком скромной, иногда вялой или медлительной. Но не тупой, не равнодушной, не бессердечной.

Врач научил делать массаж – Оля возилась с малышкой, разминая ее спинку, ручки и ножки. Воспитательница детского садика заметила, что сообразительная девочка легко учится читать и ей это нравится. Оля пошла с малышкой в библиотеку. Дома появились книги. От простых – с крупными буквами – Женя быстро перешла к детским энциклопедиям и сборникам рассказов классиков. Учительница языка Шиллера и Гете сказала, что у девочки талант. Оля подумала немножко, повздыхала и предложила немке убираться у нее дома, что угодно еще делать, помогать за дополнительные уроки (денег у нее не было). Галина Викторовна поджала губы и наотрез отказалась от таких жертв, но бесплатные занятия – два раза в неделю по часу – для Жени назначила. И не пропускала их ни разу. Давала свои учебники и книги, пусть потрепанные, но такие необходимые, и не заставляла покупать пособия.

Кое-как одетая и обутая девочка выиграла сначала школьную, потом городскую олимпиаду. Бабушка и дедушка пытались помириться с дочерью и внучкой давно, примерно к пятому-шестому классу это почти получилось. То есть стали общаться, встречаться. Старики тоже были небогаты – библиотекарь и водитель автобуса на пенсии. Но трудности с едой для Оли и ее дочери закончились.

А из заводского общежития они вскоре переехали в двухкомнатную квартиру Беловых-старших.

Женя видела, что между мамой и стариками словно толстое стекло. Но это понятно. Тринадцать лет биться с судьбой в одиночку, без помощи и поддержки… Накопилось множество обид. Женя старалась по-прежнему встретить маму с работы. Разогреть ей ужин. Но и к дедушке с бабушкой тянулась.

Впервые услышав, как она читает немецкие стихи (забывшись вышла на кухню в наушниках, а голос не понизила), бабушка уронила стопку чисто вымытых тарелок. Потом села на табурет и заплакала.

Женя заметалась: что случилось?

– Что дать? Воду? Лекарство?

Бабушка только отмахивалась руками. Потом объяснила, что ревет от счастья. Этого девочка не поняла. Хотя и видела, что старушка не врет. Давиться слезами от радости? Ну… Взрослые люди бывают такими странными.

Женя и мама перед сном три или четыре раза в неделю ходили вокруг дома. Что-то вроде ритуала. Женя рассказывала интересное из истории, из литературы. Мама слушала, хвалила, что дочь такая умница и столько помнит. Эти негромкие искренние слова поддержки были дороже любых грамот.

Учиться – со стипендией, с проживанием – Женя уехала в Берлин. Нет, не к Тиллю поближе, просто девочка придирчиво выбирала вуз, в который будет поступать, советовалась с неравнодушной Галиной Викторовной и решила, что немецкий диплом точно не повредит. Хорошо, что на свете есть скайп. Она общалась с родными несколько раз в неделю. Просила их жить дружно, ждать ее возвращения. Старики и мама обещали. Стена между ними потихоньку таяла.

Женя не осталась в Германии, ее манила Москва. И не из-за циничной хлесткой песни Тилля о нашей столице. Нет. В Москву, в которой она впервые побывала проездом, получая визу перед автобусом в Германию – Женя влюбилась всем сердцем. Как в песни Rammstein. Это было второе яркое, с ног сшибающее чувство в ее жизни. Появится и третье. Позже.

Женя устроилась на работу. А через несколько месяцев смогла снимать комнату в двушке и сразу вытащила маму Олю к себе. Зачем? Вы еще спросите, ради чего она заставила маму пройти курсы подготовки, а потом поступить на заочную учебу…

Жене было двадцать три. Маме сорок один. Они жили вдвоем. Пусть сейчас их домом была арендованная комната. Оля подрабатывала уборщицей в нескольких обеспеченных семействах. Женя пахала в немецкой компании. Нет, не в автомобильной. Неважно. Ее идеальный язык – с цитатами, поговорками, прочими фразеологическими глубинами – всегда радовал придирчивое начальство. А жизнь во время учебы в Германии приучила к ранним подъемам и прочим абсолютно немецким тонкостям жизни, не совсем постижимым для ленивых талантливых московских совиных душ.

Несколько раз в неделю перед сном мама с дочкой по-прежнему ходили гулять. По аллее и обратно. Женя уговорила маму сделать стрижку. Купила ей другую одежду. Мама уже не выглядела лет на пятнадцать старше паспортного возраста… Немножко взбодрилась. Оказалась вполне себе милой особой средних лет.

Женя делилась интересным. Мама кивала. Держались за руки как подружки. С Иваном Петровичем познакомились именно на прогулке. Седой, немного расплывшийся, но не обрюзгший мужчина с яркими голубыми глазами потерял котика, нырнувшего за голубем или кошкой в открытое окно второго этажа. Мужчина бестолково носился вдоль домов, выкрикивая необычное имя.

– Рам, Рамушка, Рамми!

Женя буркнула что-то вроде, а почему не Ду хаст? Не Америка?

– Что?

– Ну… Рамми, это же от Rammstein сокращение? Верно?

– А как вы догадались?

Сердцем почувствовала, не иначе. Но в этом Женя не призналась. А котика нашли через десять минут. Забился в закуток у магазина, за углом соседнего дома. Грязный, напуганный, он никак не оправдывал свое наглое имя, которое ему досталось за чэпэшный характер и будоражащий душу глубокий голос. Когда Рамми вымогал что-то у хозяина, мявы прекрасно слышал весь подъезд. Мурлыкать он мог на любой громкости. И нежнейшим пианиссимо, и тракторным тарахтением. Музыкальная личность.

К Ивану Петровичу, вдовцу сорока восьми лет, в его трешку мама Жени с дочерью в качестве приданого переехали через месяц. Роман развивался стремительно. Иван Петрович напирал, взял за руку и потащил подавать заявление в ЗАГС чуть ли не на следующий после знакомства день. Оля хлопала глазами, чадо подпихивало родительницу навстречу счастью. Увернуться у мамы не получилось.

– Не всю же жизнь мне о тебе заботиться? Хотя ты мое сокровище. Вот теперь повезло Ивану Петровичу. Пусть он радуется.

На самом деле Оля и муж живут дружно. Обрели что-то большее, чем глупая юношеская страсть. Нежность. Взаимопонимание. Уважение. Возможно, там и любовь уже проклюнулась. Допускаю. Так как Иван Петрович сбросил двадцать кэгэ без всяких диет, просто отказавшись от фастфуда, магазинных булочек и сладких газировок.

А Оля закончила учебу, вышла на работу в детский сад по соседству и даже написала книгу о воспитании детей. Пока это нетолстое по объему пособие с картинками, методика развивающих уроков для тех, кому от трех до пяти. Будут ли другие? Не знаю. Но материал копится каждый год. А Оля любит порядок. Как выяснилось, не только в шкафах, но и в знаниях, бумагах, отчетах.

Фотографии покойной жены есть в рамках в зале и одна большая на кухне. Оля не делала попыток избавиться от прошлого своего супруга, заменить первую яркую любовь собой.

И… Жене в какой-то момент стало казаться, что лицо первой жены ее отчима на снимках… подобрело. Бывает такое? Мазнешь взглядом по фото, пробегая мимо, а от него не холодом тянет – теплом, симпатией. Мистика? Нет. Жизнь.

Рамми? Все такая же странная шустрая личность, за ним нужен глаз и глаз. Не в окно, так в стиральную машину лезет. Не под ноги подвернется, так за диванной подушкой с риском для собственной жизни замаскируется. Теперь вокруг дома с ним гуляют Оля и Иван Петрович. Кот на яркой малиновой шлейке выглядит забавно. Оля приучила. Она терпеливая и спокойная. А еще довольно настойчивая. Но вы в курсе.

Старики Беловы живы. Хотя сильно болеют. Оля и Женя стараются каждый год навещать их. А еще посылают деньги.

А в двадцать четыре Женя встретила свою третью большую любовь. Мы помним две первых. Rammstein и Москва.

Итак. Фирма выехала на корпоратив в загородный пансионат… Женя немного выпила. А шеф неожиданно для ошалевших сотрудников поставил Rammstein. И затеял караоке. Изначально его мало кто поддержал. Пока из-за стола не выбралась Евгения Белова. В фирме через мгновение зажглась настоящая звезда. И кое-кто от ее сияния едва не ослеп… Женя орала, стоя к экрану с текстом спиной. Махала руками. Смеялась. Прыгала. Она знала слова наизусть. Зачем подсказки?

Тут бронированное сердце начальника службы безопасности и дрогнуло… Андрей любил эту странную музыку не потому, что притворялся перед шефом. Еще чего не хватало! Лебезить перед немцами? Не дождутся. Он просто обожал песни Тилля. А немецкий знал еще со времен папиной службы в Германии, с далекого детства. Андрей наблюдал за скачущей орущей Женей и балдел. Слово довольно точно описывает его ощущения.

Он словно прозрел. Обнаружил, что за личиной тихой серой мышки прячется неукротимый, сильный, дерзкий дух.

Любовь – это дикий зверь. Она вынюхивает тебя, она ищет тебя, Гнездится в расколотом сердце И выходит на охоту с поцелуем и при свечах. Жадно присасывается к твоим губам, Пробирается через ребра, Позволяет упасть мягко, как снег, Сначала становится горячо, Потом холодно, В конце это причиняет боль.

Любовь, любовь, Все хотят только тебя приручить. Любовь, любовь В конце попадаются в твои клыки.

Женя голосила по-немецки, а он слушал, млел, таял, ощущал на лице дурацкую улыбку.

Вы хотите узнать, когда чувство нахлобучило нашу героиню?

Далеко не сразу. Андрею Владимировичу пришлось за этой добычей хорошенько побегать. Она не принимала подарки. Отказывалась от свиданий. Но… На концерт в Европу слетать согласилась.

Тилль пел для них обоих. Так чувствовала Женя. Белова и Чернов – смешно же? А может быть гармонично? Идеально? Так как и запланировала проказливая судьба?

P. S. Учительница Жени продолжает работать в школе. Помимо платных учеников у нее всегда есть кто-то для души. Кто-то, с кого она не берет денег за дополнительные уроки.

P. P. S. Моя дочь обожает песни Тилля. Так что и я (поневоле) в курсе творчества этой группы. Rammstein – дерзкие и талантливые парни.

История четырнадцатая. АРТИСТ

По словам мамы Коля был дитём войны. Родился через два года после начала бомбёжек и прибытия Крыма в родную гавань.

В отличии от полуострова Донбасс к себе забрали совсем не сразу. По этому поводу ругались и ссорились многие соседи и родственники.

Третьеклассник Коля не очень-то в это вникал. А бабушка вздыхала, мол лишенный нормального детства. Ребенок бедный.

Бедный?

Он не знал каково быть богатым, ходить в школу, не сидеть по подвалам, поэтому не обращал внимания на сопли и прочую лирику.

В его короткой жизни были правила, которые важно соблюдать. Тех, кто ими пренебрегал - хоронили чаще. Хотя могло не повезти самым осторожным. Прилетело?

Получите, распишитесь - так говорила мама.

До войны они жили лучше бабули в несколько раз, на другом конце станицы, но красивый двухэтажный дом попал под работу артиллерии в самом начале. Коля его плохо помнил. Кроме шикарных качелей во дворе и баскетбольной корзины на глухой стене гаража.

Папе нравилось "постучать мячом".

Коля старался не забывать его голос. Иногда во сне чувствовал шершавые сильные ладони отца. Как он подхватывает и поднимает сына вверх.

Фотографий почти не осталось. Всё сгорело вместе с домом.

А у бабушки было совсем немного снимков. Со свадьбы дочери и рождения внука разве что. Там никто на себя не был похож. Ни мама, ни бабушка, ни отец, ни сам Коля.

В принципе с этим можно было жить. Если бы мама сдержала слово и скачала однажды побольше фоток у кого-то из родни. Но... Забывала, а потом не вернулась из города, куда ездила на заработки после того, как пропал папа.

Коля с бабушкой остались вдвоём.

Тут ей и втемяшилось в башку, что внук вырастет и станет артистом.

Он не спорил. Чтобы не злилась.

Не без внутренних протестов, но учил стихи. Бабушка говорила, что их придётся с выражением читать вслух на вступительных экзаменах.

Как-то у их дома остановилась огромная машина из Большой России. С белой буквой Z на кабине.

Коля выглянул из калитки. Что его подтолкнуло - не знал. Зажмурился для храбрости и громко заявил.

- Симонов. Сын артиллериста...

Перевел дыхание, приоткрыл глаз.

Неожиданные слушатели втроём повернулись к нему, и водитель из кабины выглянул.

Наверное бабуля не всё врала про стихи и искусство. Что-то в этом было. Ага.

Коля читал громко, с выражением. Это называется: декламировал.

- Был у майора Деева товарищ майор Петров.

Военные не перебивали.

Один шагнул ближе, присел на корточки, глаза артиста и слушателя оказались почти на одном уровне.

Ребёнок добрался до половины, но тут кто-то из подъехавшей второй машины заорал, что пора катить дальше, а не вот это всё.

Коля замолчал.

Впервые в жизни ему аплодировали по правде. А не бабуля "для тренировки, чтобы привыкал". Он приложил ладонь к сердцу и гордо кивнул.

Военные громко и не обидно засмеялись.

Тот что был всех ближе - протянул руку. Такую же большую, с царапинами и мозолями, как папину... Короткое пожатие.

Не спросил, а сказал с уверенностью.

- Артистом станешь.

Водитель зачем-то посоветовал:

- Учись хорошо!

Они погрузились и помчались дальше, торопились наверное.

А Коля смотрел вслед и думал, что хорошо бы однажды дочитать стих до конца.

Именно этим зрителям. Первым настоящим в жизни.

Бывают же чудеса. Чтобы потом они подошли и сказали, что помнят его.

И всегда хотели дослушать про товарищей Деева и Петрова до самых самых самых последних слов:

Вот какая история

Про славные эти дела

На полуострове Среднем

Рассказана мне была.

А вверху, над горами,

Все так же плыла луна,

Близко грохали взрывы,

Продолжалась война.

Трещал телефон, и, волнуясь,

Командир по землянке ходил,

И кто-то так же, как Ленька,

Шел к немцам сегодня в тыл.

...

История пятнадцатая. ВОЕНРУК-2

Уже рассказывала вам про военрука. Урок о медсестрах, санинструкторах Великой Отечественной, помните? Мы с Леной волокли ползком «раненого бойца», он же одноклассник. Вдвоем – одного. И всего метров сорок. А потом узнали, сколько раненых, к тому же с оружием (винтовка весит не сто грамм, кстати, кто в руках держал – в курсе), спасали, вытаскивали наши бабушки. В любую погоду. Зачастую под обстрелом. Мне этот урок на всю жизнь в память врезался.

Но сегодня о другом. О самом преподе. Майоре в отставке. Козырные усы, упрямый взгляд.

К военруку мы относились двойственно. Чуть насмешливо: за не самую идеальную речь, пересыпанную «э-э-э» и вздохами, паузами (явно проглоченный мат), за общий нахохленный вид. Но и с некоторым уважением: на его уроках не озоровали. НВП в принципе не прогуливали, преподу не дерзили.

Ходили слухи, что он был в Африке военным советником. Что ранен. И даже награжден... Но именно слухи. Сколько в них правды, не знаю.

Теперь представьте: десятый класс. Мы сдаем экзамены. Иду на медаль. Но… девочка без мамы и папы. А золотых и серебряных наград школе выделяют не бесконечное количество... К тому же есть конфликт с класснухой, которая у нас русский и литературу преподавала.

Нахватала я пятерок, отвечала без подготовки. И помимо прочего сдала литературу устную на отлично. Комиссия же сидела. Не только моя классная, которая на финишной прямой практически осознала, что кое-кто вот-вот может получить медаль...

Директор и она дружили.

Мне влепили за сочинение четыре-пять. То есть грамотность отлично. А вот содержание не идеально. И по этой непонятной оценке, хотя сам отдельный экзамен сдан на пять, в аттестате внезапно рисуют: «Литература – четыре (хорошо)».

Но это, господа мои, серебряная медаль. А ее дать тоже руки не поднимаются. И? Правильно. Поведение!!!

Его снижают. Никакого «отлично». У всего класса, включая хулиганье, идеальное поведение в аттестате. У меня – опять же «хорошо». Или даже «удовлетворительно». Не помню. Надо посмотреть.

Офигевшая, я узнаю, что медали не будет. Несмотря на пятерки по всем предметам годовые, итоговые… И экзамены опять же… Правда, радио на физике мне Марик собирал.... Сама я смогла бы разве что убиться током. Но речь не про естественные науки.

Сижу, хлопаю глазами. Медалистов вызывают на сцену. А я в зале кручу свой синенький аттестат. И переживаю. В семнадцать лет очередное столкновение с реальностью... Мне не просто обидно. Мне АБЫДНА... А-а-а-а-а!..

Тут, явно нарушая регламент, слово берет военрук. Фильм «Запах женщины» смотрели?

Очень похоже.

Наш препод толкает короткую энергичную речь о том, что на сцене не было сегодня по непонятной ему причине настоящей школьной звезды. А она то... и умна, и красива. И он для нее приготовил почетную грамоту. И самые лучшие пожелания успеха в жизни.

Вызывает.

Кто-то пытается отобрать микрофон. Но военрук прет, как бронетранспортер. Пацаны выпихивают меня на сцену.

Выхожу.

Военрук пожимает руку и говорит в зал, для всех. Мол, не знаю, чего еще там ваши медалисты добьются, а вот она – она уже добилась.

Кто-то его спрашивает, мол и чего? Он отвечает: «Моего уважения. И то ли еще будет. Это начало!»

Наш класс начал хлопать. Я изобразила книксен. Прижала к сердцу грамоту.

В тот момент простой лист картона с размашистой подписью был драгоценным знаком судьбы. Все получится. Несмотря на… Невзирая ни... И просто. И обязательно.

ЧИТАТЕЛИ КОММЕНТИРУЮТ ИСТОРИЮ

Olga Mishanina: Я тоже хочу вспомнить добрым словом учителя НВП. Такой пузатенький веселый майор. Потому, что на уроках могли говорить на разные темы, что не мешало основную программу проходить. Но была история, когда мы "мягко" сорвали урок. Тогда я училась в Душанбе, а там частенько случались землетрясения разной балльности. Но вот на перемене договорились сделать маленькое землетрясение. А делалось оно так: одну ногу поднимаешь на мысок и начинаешь трясти. Вот в оговоренный момент все стали трясти ногой. Вошли в резонанс, парты трясутся, ручки слетают. Наш майор приказал построится для эвакуации. Ну мы быстро и эвакуировались из класса на весеннюю улицу. Он очень был удивлен, что со всей школы только один класс эвакуировался. Пришлось признаться. Остальную часть урока строевая была. Но все-равно это было как-то по-доброму.

История шестнадцатая. ОТЛИЧНИЦЫ

Поделюсь одним из самых ярких моментов детства.

Золотая осень. Возможно конец сентября, но теплынь… Малая Родина. Школа номер десять.

С Олей Карташевой, которой посвящена "Книжная девочка", озоруем после уроков, валяемся на газоне, швыряем вверх ржавые и кремовые, огненные и терракотовые кленовые листья. Две круглые, даже квадратные отличницы. Ни одной четверки в дневниках. Ах. Ах.

Нам весело.

В шелухе и пыли, смешные, потные, возвращаемся домой.

Олина суровая Бабуся встречает «хулиганье» в прихожей.

Брови сдвинуты. Глаза строгие. Руки в боки.

Готова устроить разнос...

Ещё бы!

Задержались где-то, не спешили, извозюкались, а она борщ погрела. Ждет. А они?

У меня чешется нос. Оглушительно чихаю. Оля сбоку громко провозглашает.

- Будь здорова.

Я снова чихаю.

Оля повторяет.

- Будь здорова!

- Всегда здорова!

Неожиданно отвечаю я.

Оля прыскает, расправляет плечи, рука летит вверх к голове, мы лихо обмениваемся пионерскими салютами. И при этом несколько раз повторяем.

- Будь здоров!

- Всегда здоров!

Бабуся наблюдает за цирком. На плече кухонное полотенце. Босые ноги в тапочках. Длинный ситцевый халат темно оранжевый, в мелкий цветочек. Фигурой напоминает Фрекен Бок, выражение лица такое же.

- Стоять! Рявкает она наконец как злой прапорщик перед строем провинившихся солдат.

Мы послушно замираем.

В паузе, происходит следующее. Внимание переключается. И мы замечаем, что из кухни невероятно сильно пахнет борщом.

Густой аромат, кружит голову. Рот наполняется слюной.

В установившейся напряженной тишине слышно, что в животе у меня начинает громко бурчать.

Я ойкаю.

Взгляд нашего злого командира мгновенно смягчается.

А затем суровая и вредная Бабуля начинает хихикать как девчонка.

Протягивает руку.

Снимает с моего виска паутинку. Вытаскивает обрывок листика из косы любимой внучки.

- Ой, позорище... На мою седую башку... На кого похожи?

Тут и мы начинаем пристально рассматривать друг друга.

Оля громко хрюкает.

Я подхватываю.

Хохочем как оглашенные.

Зелёные коленки.

Чёлки дыбом.

В волосах травинки...

Бабуля не всерьёз замахивается кухонным полотенцем, гонит обеих голубушек в ванную умываться.

- А иначе за стол не пущу!

PS

Какое тепло в сердце.

Лёлик, Оля, если бы ты могла прочитать "Провинциальные романы"...

Что бы сказала мне?

Особенно про «Книжную девочку», конечно.

Ну и про диалоги подруг в «Маше для медведя»?

Кстати, своей с ног сшибающей красотой героиня обязана тебе. Хотя ты была не рыжей, а золотисто-шоколадной.

Так или иначе, многое, что связано с тобой, всплывает в моих книгах.

Лелик. Я тебя помню.

История семнадцатая. ПАСТЬ

История из жизни

.

Пролог

Собаки на Елизавету не нападают. Даже жутко злые. С детства так было, так есть.

В самые темные времена, когда дочь качалась от слабости и стояла одной ногой на том свете - не вызывала желания обидеть, укусить и тд.

Ее любили, любят, тянутся и льнут, норовят прижаться, клянчат ласки и внимания - разные животные.

Непослушные и злые лошади позволяют сделать уколы, дают проверить ноги. Елизавета проходит сквозь пчелиный рой, берет шмелей в руку, зовет из леса ежиков, чешет пузики и отпускает. В детстве незабываемое - за хвост из кустов гадюку вытащила и не была укушена.

Но есть два исключения, два момента, которые мы обе помним.

Однажды накинулись гуси на дошкольницу. И синяков наставили будьте-нате.

А про вторую за все время жизни и постоянных экспериментов историю с нападением, вы сейчас прочитаете.

.

И что меня удивляет, но факт - в обеих сценах с опасностью, когда Елизавете досталось - фигурирует лопата.

Тут только руками развести.

Красной нитью через нашу жизнь, а теперь и сценарии, рассказы, романы - проходит данный инвентарь.

Не знаю почему.

Хоть на герб Шумаков размещай.

Вот думаю в каком варианте выбрать?

Для уборки снега?

Или саперную?

.

Итак, читаем.

.

Дело было зимой в пятом или шестом классе.

Школьница, веселая и непослушная тогда ее звали: Лиса, Лисенок, жила несколько месяцев в Саранске у родни.

Сугробы по пояс. Морозы дивные.

Погулять одевались тепло.

Детка щеголяла в чем-то а ля ватник, под него свитер, толстые штаны, валенки. Примерно также была наряжена подружка.

Играют на самом верху длинной улицы у дороги.

.

Возятся в снегу рядом с забором и по сторонам особо не смотрят. Весело им.

Что-то строят, болтают...

Приблизившаяся огромная черная с белым псина оказалась для обеих девочек дикой и жуткой неожиданностью.

Она выглядела как помесь собак крупных пород. Длинный, как у овчарки хвост.

Молча сбила с ног подружку Елизаветы, она упала спиной назад.

Вцепилась в живот девочки, но в одежду! Начала дергать в стремлении убить.

Тут Елизавета обнаружила себя верхом на заборе. В полутора метрах выше событий.

Драма разворачивалась прямо под ней.

Как оказалась наверху - не помнит.

Просто раз и уже там. Будто забросили.

Смотрит на улицу - ни души. Подружку собака вот-вот прикончит. По ее поведению понятно. Доберется до тела и каюк.

Елизавета говорит, что это было, пожалуй, самое трудное, что она сделала в жизни. Отцепить руки от досок и спрыгнуть вниз навстречу врагу.

Никакого подручного предмета, ни палки, ни камня. Сугробы и утоптанная площадка, где они играли. С голыми руками против клыков...

Пнуть собаку, привлечь ее внимание было жутко до обморока. Ноги не слушались. Но это надо было сделать.

В следующую секунду страх в душе исчез.

Словно нажали на кнопку "выкл".

События, которые разворачивались, были похожи на кино.

Время немного растянулось. Звуки частично исчезли. Только глухое рычание твари с огромной пастью. Визг подружки.

Затем и это растаяло.

Пришла звонкая тишина.

Остались Движения и Мысли.

Елизавета понимала, что врага надо сосредоточить на себе.

Поэтому пнула собаку пару раз. Но сначала тварь не отреагировала.

Тогда дочь дернула ее за хвост.

И собака бросила добычу.

Развернулась к новому противнику.

Детка согнула в локте левую руку.

Знала, поняла по движениям агрессора - что бросится, чтобы сбить, уронить.

И это смерть.

Собака целилась в лицо!

Дочь чуть присела и в момент прыжка зверя слегка сместилась влево, а согнутую руку - выше локтя подставила, буквально сунула в пасть. И не упала!

Когда зубы сомкнулись - остро нахлынула боль.

Елизавета понимала, что надо: выстоять.

Упадет - конец.

Свободной правой рукой, сжатой в кулак, долбила собаку по глазам и носу (!)

Тварь не отпускала добычу.

Снова и снова дергала большой башкой, чтобы сбить, уронить...

Елизавету отрывало от земли! Но она приземлялась, продолжала колотить кулаком по жуткой морде и орать что есть сил.

- Помогите!

Первый мужик с лопатой появился довольно быстро.

Оценил ситуацию, выматерился и приложил псину по хребту.

Собака не сразу (!) отпустила ребенка. Но после второго удара среагировала.

Елизавета прижала прокушенную руку к животу. И замерла.

Тварь теснила спасителя к забору. Он орудовал лопатой. Но силы были неравны... Да и лопата - это не лом...

На общее счастье подоспел второй защитник. И тоже с лопатой. Но там древко напоминало боевой шест в опытной руке.

Видимо, мужчина совершенно не боялся собак. И был сильнее физически. Потому, что лупил грамотно, сам не подставлялся. Совместными усилиями прогнали убийцу.

Когда пятнистая туша махнула через сугробы к дороге, с каким-то обиженным всхлипыванием и визгом, Елизавета осела в снег.

Нахлынули слабость, тошнота и боль.

Мужики вызывали скорую, осматривали обеих девочек. Второй защитник, так и не выпускал оружие, был на чеку.

- Ну бешеная же, может вернуться...

Подружке конкретно досталось, но лицо целое, жива, а на одежду и несколько швов в такие моменты - глубоко плевать.

В больнице обеим вкатили сыворотку от столбняка. Да еще и назначили курс уколов, чтобы не заболели.

Потому, что явно же ненормальное животное... И кто его знает, собака сошла с ума, у нее что-то вроде психоза или реальное бешенство?

Ваша я, узнавшая про все эти приключения, примчалась, забрала Елизавету вместе с выпиской, отметками о уже сделанных уколах.

Мы снимали квартиру на Молодежной, из местной поликлиники нас отпенделировали в травмпункт в Крылатском.

Пришли первый раз. Очереди не было, зашли в кабинет.

Врач начал нудно говорить, что уколы хреновые. Как будто не знаю... Что они дубиной лупят по иммунитету. От них лезут волосы. Вредно для печени и т.д.

Ваша я со спокойствием упертого стоика снова и снова повторяла, что на Елизавету собаки не бросаются.

Эту она ничем не провоцировала. С высокой вероятностью животное больное. И колоть мы будем! Во избежание.

Слегка ехидничающий врач вдруг спросил детку.

- Покажи место укуса.

Лиса вздохнула, с вредным выражением моси закатала рукав.

- Вот.

Следы клыков были на обеих сторонах руки, выше локтя, ближе к плечу.

Раны, отпечаток. Сверху и снизу.

Врач крутил руку девочки, открыв рот, на минуту онемел.

Подбежала медсестра. Она и сказала.

- А ведь еще свитер, пуховик. Какая же должна быть пасть?

Медсестра руками изобразила размер. Врач отмер и присвистнул...

Елизавета фыркнула и не ответила.

Мол, пасть как пасть. Не маленькая, да.

...

PS

Тренер по айкидо, дорогая Валера-сан, Валера-сама.

Мы благодарны вам всю жизнь.

За науку.

Вы многому научили Елизавету.

В том числе падать и не падать. Держать центр.

Думать в самые опасные моменты.

История восемнадцатая. ЁЛКА

Короткий рассказ из жизни с прологом и эпилогом. . ПРЕДИСЛОВИЕ До драматичной истории новогоднего костюма Софьи, которую вы скоро прочитаете, тема образа Ёлочки ассоциировалась у меня исключительно с "ограблением"приятельницы Наташи.

Дело происходило в начальной школе. Перед входом в зал мальчишки не удержались: не взирая на протесты своей одноклассницы, содрали и чавкая сожрали все украшения с ветвей костюма. Уничтожили карамель и сгрызли леденцы, не пощадили ни одной вкусной "игрушки", которыми бабушка Наташи старательно обшила наряд любимой внучки.

Слезы, визг-писк. Потом еле помирились. Хорошо, что учительница была опытной и неравнодушной, не дала происшествию испортить праздник. Помогла хулиганам осознать своё свинство, а Ёлочке - простить обидчиков.

Другие истории про костюм героини, которая росла в лесу, была весёлой и стройной - запоминались меньше. Уступали по накалу страстей происшествию с конфетами. Но...

На днях в комментариях к посту в телеге прочитала исповедь Софьи и расчувствовалась. Делюсь с удовольствием. Готовы?

РАССКАЗ СОФЬИ "Щас будет "многабукв". "Патамушта" больное. История о том, как я научилась шить.

Дело было в середине семидесятых. Моя мама умела кроить и пользовалась швейной машинкой практически профессионально. К тому же обладала недюжинной фантазией.

Не удивительно, что мой первый новогодний наряд "на выход", то есть не для домашнего употребления, а к детскому утреннику в театре (в садик я не ходила по слабости здоровья) оказался не какой-нибудь банальной снежинкой...

Мама подошла к делу с эпическим размахом. Выбрала достойный образ - Ёлка. Придумала как воплотить его максимально эффектно. Представьте - полноценное платье, украшенное гирляндами треугольных тканевых "флажков", изображающих ветки.

Всё это великолепие обшивалось настоящими стеклянными (!??) игрушками, только маленькими. Электричество решили к ребёнку не подводить, но обсуждали и такой вариант.

Зелёные треугольники предстояло обработать по краю. Получалось примерно тридцать метров шва. Сущий пустяк. Не триста же. Верно? Оверлока дома не было, вместо него строчили зигзагом по краю.

Мама, уходя на работу, показала мне - семилетке, как заправлять верхнюю нитку в машинку и пожелала удачи. - Давай, не ленись.

Важная ремарка. К швейной машинке я была допущена первый раз!

Приступила с волнением и радостью, с гордостью даже. Чувствовала себя не просто самостоятельной, а совсем совсем совсем взрослой.

Сначала процесс шёл неплохо, хоть и кривовато.

Потом закончилась нижняя нитка. А мама про нее ничего не объяснила! Но я решила не сдаваться, а разобраться самостоятельно.

Вытащила шпульку, накрутила вручную (!!) новую нитку. Что дальше? Пыхтела. Старалась просунуть хвост нитки в дырочку изнутри... Наощупь. Кто-нибудь пробовал? Сдались через пять минут? Или пятнадцать? Ваша я ревела и продолжала попытки несколько часов.

Слезы лились на коленки, нос распух. Ругала инженеров конструкторов. Какой дурак или злодей придумал такое издевательство? Снова и снова снизу пропихивала нитку.

Как мне семилетней было догадаться, что нужно просто крутануть маховик?

Когда мама вечером показала заплаканной дочери эту простейшую манипуляцию, я обомлела. Шок.

Мои страдания были напрасны? О нет. Из дурацкой ситуации семилетка вышла с двумя важными выводами. Которые пригодились миллион раз. А) Сложный путь не обязательно правильный. Б) Знать технологию полезно.

Кстати, в итоге платье вышло чудесное! Даже супер бомбическое. И я заслуженно заняла первое место на конкурсе.

Слушать восторженные отзывы о лучшей в мире Ёлочке мне понравилось. Так у ребёнка сформировалась нездоровая страсть к изготовлению карнавальных нарядов в промышленных масштабах.

Для себя и детей создано несколько десятков новогодних костюмов.

Наиболее крутым получился Снеговик, для которого были из папье-маше слеплены два полноценных шара, обтянутых белоснежной шелковой тафтой.

Очень горжусь образами графинь-Вишенок, в которых дочка с подружкой выиграли международную (!) балетную (!!) олимпиаду

Фото: те самые Графини-Вишенки. Дочь Софьи - Вера справа.

А недавно сварганила серебристый сверкающий костюмчик робота, который потом вдруг трансформировался в космонавта. И запечатлён на видео многим из вас известной особой с инициалами НШ. . ВМЕСТО ЭПИЛОГА Для меня в истории Софьи есть нечто драгоценное. И о нём отдельно поговорим позднее. . Ваша Шумак и Софья Ильичева Верю в Деда Мороза!

История девятнадцатая. ХУЛИГАН или ПИРАТСКАЯ БАЛЛАДА

История из жизни друга

.

История, о которой вы сейчас прочитаете, приключилась почти тридцать лет назад в Амурской области.

Название Тында в переводе с языка эвенков означает что-то вроде «места, где пасут оленей». Сейчас в городе живет меньше сорока тысяч человек. В прошлом - столица БАМа…

Где все произошло?

В школе.

Она находилась на отшибе, неподалеку от военной части и поселка рабочих ДРСУ, присматривающих за так называемой большой дорогой, которая связывает город с цивилизацией…

При этом, по словам классного руководителя нашего героя – Галины Ивановны, в годы ее работы педагогический коллектив был сильным, слаженным.

Многие школьники из офицерских семей: читали, проводили концерты, тянулись к учебе. Никаких особенных хлопот с учениками не возникало…

Здание было маленьким, столовая располагалась поодаль. Поэтому зачастую Галина Ивановна устраивала с детьми «перекус» прямо за партами. Что входило в меню? Пряники, сушки, бутерброды и горячий чай.

Никаких сверхъестественных происшествий память педагога- словесника, отдавшего профессии почти пятьдесят лет – не сохранила.

Богом поцелованные учителя подмечают в детях лучшее, на нем и фокусируются.

Девятый класс, в котором она была классным руководителем, (единственный во всей школе, поэтому не А, не Б, а просто девятый) ни в худшую, ни в лучшую сторону от других не отличался…

Состоял целиком практически если и не из ангелов, то из чрезвычайно хороших мальчиков и девочек, дружных, веселых…

Энергичных.

На слове «энергичных», голос педагога чуть дрогнул.

Ага, подумала ваша я. И взяла след…

Невероятными, максимально энергичными были как раз наш главный герой с другом .

Тында. Военная часть. Маленькая школа.

Максу с Ваней пятнадцать лет…

Сил – море. Куда их применить?

Чем заняться?

Мальчики обожали англоязычную модную музыку и даже создали свою группу. Кстати, нэйминг девятиклассникам удался.

Как вам название для ансамбля – Alligator?

Бронированная туша, амфибия, лязгающая клыками.

В дни ЧП, о котором вы скоро узнаете, преподаватели как раз проводили конкурс на герб школьной республики.

Разумеется, отличники изображали приличные вещи: глобусы, книги… Все как полагается ботаникам.

А два чрезвычайно энергичных мальчика, фанатеющих от стиля хэви-метал, над конкурсными работами ровесников предсказуемо посмеивались.

Ибо в их душах и сердцах в тот момент реяли совершенно другие слова, смыслы и картинки…

Добрая Галина Ивановна, что бы она сама ни говорила, хлебнула с парой оболтусов по полной программе. Ибо возраст – тот самый, когда гормоны плюс дурная сила хлещут во все стороны. Соображалка есть, с фантазией порядок.

А с тормозами, увы, совсем наоборот.

И про причинно-следственную связь, что может случиться в результате их действий, Макс с Ваней тоже не особо задумывались.

Как и многие, многие другие бывшие хулиганы, среди которых знаю не только военных, хирургов, бизнесменов, но и звезд спорта.

Простите. Ваша квадратная отличница не оригинальничала, всегда чувствовала тягу к двоечникам и троечникам… Ох.

Едем дальше.

Двум девятиклассникам, при том, что старший брат Вани барабанщик, было кому подражать.

Мальчики, одержимые идей о том, как стать звездами, прославить свой коллектив, ориентиром держали группу Metallica.

Как они разбили ящик стекла – не знаю, но в виде наказания за «преступное деяние» обоих отправили наводить порядок в подвале…

Дверь открыли, план работ выдали.

Девятиклассники спустились в царство тьмы и пыли. Пространство было завалено ненужным хламом. Среди которого Макс с Ваней обнаружили огромные светомаскировочные шторы.

Два рокерских сердца испытали нечто вроде экстаза. Что именно грянуло в их душах?

С высокой вероятностью один из культовых риффов Джеймса Хэтфилда.

Размотали несколько метров черных полотнищ… И вишенка на торте: в руки хулиганские почти сразу попали сколько-то пачек цветных мелков….

Надо отдать им должное, рисовать пошлятину, похабщину не стали. А вот от идеи устроить акцию, высказать что-то оригинальное – удержаться не смогли.

Взяли "холсты", вооружились мелками.

И понеслось.

В итоге оба произведения больше всего напоминали пиратские флаги. Почему?

Цвет – черный. Слово: Alligator… Череп и кости…

Веселый Роджер с названием группы – классно же? Так оба подумали. И не стали откладывать дело в долгий ящик.

Лестница, ведущая на крышу, заменила юным пиратам трап.

Абордажная команда взлетела наверх и вывесила полотна…

Двухэтажная школа стала напоминать пиратский парусник, летящий по волнам Карибского моря.

Самое интересное, что Галина Ивановна жила в доме напротив. И надо же такому случиться, к ней на чашку чая зашла мама нашего героя, кстати, общаются до сих пор, дружат.

Попробуйте представить чувства обеих женщин, которые в какую-то секунду посмотрели в окно кухни, выходящее прямо на школу.

Галина Ивановна не поверила своим глазам, нацепила очки.

Спросила собеседницу дрогнувшим голосом.

- Твой?

Разглядела КТО пританцовывает у виртуального штурвала…

Мама нашего героя охнула.

И подтвердила.

- Мой…

Спустившиеся с палубы пираты, пойманные мамой Максима и классным руководителем, были тут же отправлены обратно: убирать то, что вывесили.

Один флаг сняли.

А второй не успели…

К месту преступления прибыла целая толпа. От директора, завуча, психолога, до участкового…

Пиратов сначала подвергли остракизму, затем в воздухе запахло керосином.

Больше всех разорялся представитель полиции. Может ему для галочки не хватало малолетних преступников? Или на школу еще чьи-нибудь окна выходили? Словом, участковый требовал чуть ли не суда и колонии для "акционистов".

Несчастной Галине Ивановне за поведение Макса доставалось неоднократно. Только накануне он с напарником разбил ящик стекла. И тут очередное ЧП. Теперь уже не просто школьного масштаба.

Взятых с поличным девятиклассников пылесосили…

Чаша весов клонилась в сторону протоколов и грядущего отбытия по этапу.

Мол, символика как у скинхедов, это преступление, следует наказать по УК.

Худенькая невысокая Галина Ивановна шагнула между участковым и своими учениками.

- Они дети. Хотели себя показать. Вспомнили книгу о пиратах какую-нибудь.

На нее давили.

Но классная руководитель не сдавалась.

Защищала отважно, аргументированно.

Приводила правильные исторические параллели.

Говорила, что ничего не сломали.

Ее доводы были убедительными, постепенно с учительницей согласились все, кроме участкового.

Пока взрослые колебались, склоняясь то в одну, то в другую сторону...

Макс смотрел на Галину Ивановну и вспоминал, как доводил ее до слез, вдруг увидел многие свои проказы с нового ракурса… И?

Это был момент осознания и переосмысления.

Переломная точка?

Хулигану стало стыдно за прошлое, за боль, которую он причинял классному руководителю.

Повзрослел рывком. Еще пару часов назад Макс был безответственным ребенком, а сейчас понимал, как ему и одноклассникам фантастически повезло с Галиной Ивановной.

Период подростковых протестов показался «лютой дичью»…

Да, ему по-прежнему было пятнадцать.

Но теперь он иначе оценивал ситуацию.

И жалел Галину Ивановну с мамой, а совсем не себя.

Через какое-то время Макс устроился на работу, детская ерунда, недовольство взрослыми, желание досадить тем, кто его не понимает – все эти выхлопы остались в прошлом.

С того памятного пиратского дня он многое переосмыслил.

Рассказы о простых людях, которыми учительница безуспешно пыталась достучаться до его ума и сердца – предстали в новом свете, стали понятными.

На уроках Галина Ивановна часто отступала от темы, приводила примеры из жизни не только литературных героев, но и своих знакомых, бывших учеников, друзей.

Макс раньше слушал, но не слышал. Теперь старые знания «распаковались» и были усвоены.

На выпускном вечере Максим снова довел учительницу до слез. Вручил Галине Ивановне самодельную медаль.

Подошел и «нацепил на шею» со словами, что давно ждал этого момента…

Что было дальше?

Наш герой работал, потом отслужил в армии. Вернулся в родную Тынду… Их класс был последним выпуском той маленькой школы…

Где он сейчас?

Добровольцем пошел на СВО.

Мы познакомились в госпитале.

История двадцатая. ТРУДОВИК

Дело было давно. На излете существования Советского Союза. В небольшом провинциальном городе. В самой обычной средней школе.

Наши герои - Боря и Серёга учиться не любили в принципе. Но куда им было деваться?

Один ребенок из семьи юристов – предки с высшим образованием, и примкнувших к ним служивых попроще. Сотрудники милиции, благодаря маме, вышедшей замуж за следователя РОВД разбавили собой сплоченный отряд профессоров и кандидатов наук.

А второго мальчика угораздило родиться сыном, внуком и правнуком людей в белых халатах. То, что его дедушки-бабушки и папа с мамой были венерологами, урологами и гинекологами – отдельная жалобная песнь.

В детстве такие специальности смешат до колик. Из вредности Серёга думал, когда его засунут в медицину, станет проктологию изучать. Не самая романтичная наука? Факт.

Давай, отрок, зубри, получай аттестат, потом диплом мединститута и двигай вперед к светлому будущему. А в каком именно отверстии человеческого тела начинается путь к вершинам профессионального мастерства? Вопрос специфический, как вы понимаете. Ответ на него громко кричать вслух не обязательно.

Если Сережа страдал по поводу грубо бранных и даже матерных эпитетов, которыми народная молва называла профессии родных, то Боре сводило скулы от кухонных диалогов бабушки с папой, или когда дедуля по линии отца пускался в воспоминания на тему «вот мы в молодости». Примеры были щедро сдобрены лужами крови и плавающими в них выбитыми у супостатов зубами.

Куда деваться?

Бежать?

В тринадцать звонких лет от таких как у Боречки родных далеко не уйдешь.

Папины коллеги поймают, накостыляют по шее и вернут семье.

Подростки подружились на волне сопротивления злодейке судьбе. Обоих терзали противоречия и сомнения. Традиции раздражали до тошноты.

Вот мальчики и сплотились, но не против своих семей, где даже мяукнуть против генеральной линии было ссыкотно…

Выбрали другого неприятеля.

Школьный трудовик Иван Иванович воплощал в себе всё, что злило наших героев.

Нудный, вредный, некрасивый, косноязычный, уважающий армию, милицию и медицину. Исключительно там, если верить усатому зануде, водились мифические существа - настоящие мужчины, до уровня которых одноклассникам предстояло расти и расти.

Отцы и дедушки Бори с Сергеем были трудовику прекрасно знакомы. Город большой, но не огромный. Уважаемых специалистов учитель временами приводил в пример, вызывая чуть ли не зубовный скрежет обоих товарищей.

Когда Боря и Сережа "горячо возлюбили" препода как олицетворение консерватизма, то прозвали Тараканом.

Кличка к коренастому шустрому усатому человеку прилипла мгновенно.

Даже странно, что раньше никто из школьников не додумался.

Может, не встречалось таких остроумных? Или… иная причина имелась?

Дело близилось к новому году. По этому поводу учащиеся носились по коридорам взбудораженными, с полными карманами конфет.

Репетировали на переменах сценки, готовились к выступлениям на ёлке и отчётном концерте.

На первом этаже у входа в спортзал уже после звонка на урок случилась небольшая заминка. Ждали, когда освободится раздевалка и дурачились.

Тут к нашим героям и подбежала миловидная школьная медсестра Елена Алексеевна, которую многие звали Леночкой, а физруки и некоторые старшеклассники - Ленусиком.

Голубоглазая молодая блондинка попросила Серёжу и Борю помочь: наклеить на окно десяток снежинок, вырезанных из бумаги.

Мальчики как раз выделывались перед девочками. Изображали героев фильма. Толкались, махали руками – вроде как фехтовали. Были разгоряченными, что называется "на кураже".

Согласились с удовольствием.

Боря живо забрался на подоконник, намочил водой первую снежинку, прилепил к ледяному стеклу.

Медсестра и девочки спрашивали его, а получится ли наклеить украшение повыше? Боря встал на цыпочки, потянулся.

Тут Сергей решил, что они с другом прекрасно поместятся вдвоём и тоже запрыгнул. Ногой наступил в блюдце с водой. Ойкнул, но затормозить не смог. Инерция швырнула его вперед.

Сергей с силой врезался в балансирующего Борю. Тот не устоял. Ударился в стекло головой.

Окно хрупнуло и стало осыпаться.

Самому прыгуну относительно повезло, вывалился наружу в снег, сразу вскочил, открыв рот, оглянулся. Сгоряча полез обратно в окровавленную раму.

Сверху, снизу, с боку торчали длинные прозрачные лезвия разбитого стекла. Ими же был усыпан подоконник.

От шока оглох и не слышал визга насмерть перепуганных девчонок. Белая как лист ватмана медсестра зажимала руками рот и пятилась к стене.

На полу в сверкающих осколках в лужицах крови лежали рассыпанные теперь пятнистые снежинки.

И в самом центре ужасного кадра на коленях замер Борька. Одна рука у него странно торчала в сторону. А откуда-то из подмышки била ярко алая струя.

Сергей не обратил внимания на порезанные ладони, бедро, подбежал к другу, который, закатив глаза, начал запрокидываться навзничь.

Кровь продолжала выплескиваться фонтаном.

Одноклассники бросились врассыпную. Леночка затупила. И быть бы не беде, а настоящей трагедии, но в коридоре материализовался трудовик.

Отвесил медсестре затрещину. Рявкнул:

- Скорую вызывай! Скажи артериальное кровотечение! Бегом марш! Телефон у директора!

Таракан говорил, а сам уже наклонялся над затихающим мальчиком.

Сереже показалось, что трудовик воткнул кулак прямо в рану под мышку... Покрутил там. Нажал.

Кровь прекратила хлестать, продолжая сочиться, капать из рукава, течь из других менее глубоких порезов.

Иван Иванович сказал спокойным голосом, бросив короткий взгляд на Сергея:

- Дуракам везёт. Глаза целые у обоих... Слышишь меня?

Уверенный сильный голос учителя пробился через стену между ребенком и реальностью.

Мальчик угукнул.

Понял, что слух вернулся.

Иван Иванович продолжал командовать.

- Беги к директору! Пусть встречают скорую! Надо сообщить диспетчеру про артериальное кровотечение!!! Жгут тут не наложить. Нужны зажимы и в операционную! Вперед, марш!

Сережа помчался опрометью. Погнал так, что мог бы чемпиону мира составить конкуренцию.

Прокричал то, что запомнил. Повторил чуть спокойнее и отчетливее. Директор как раз только-только начал набирать О3. И все, все, что велел передать Иван Иванович – услышала диспетчер.

То ли Дед Мороз помогал, то ли раненому повезло - бригада появилась рядом с пострадавшим меньше чем через пятнадцать минут.

Иван Иванович справился, удержал перерезанную артерию прижатием. При травмах такого рода, если не остановить потерю крови, счет идет на считаные минуты, иногда времени жизни остается еще меньше…

Опустим подробности с корнцангами и тд. Специалисты освободили учителя.

Подхватили мальчика. А взволнованному Сереже велели немедленно ехать в детский травмпункт.

Врубили сирену и погнали.

Грязный трудовик, порезавший брюки и колено о стекло на полу, отряхнулся. Осмотрел ребенка и согласился с мнением врача.

- В травмпункт! Надо всё обработать. Может что-то и зашьют.

В итоге очумевшая от новостей классная повезла Сергея на второй вызванной уже без паники скорой. Она так сильно переживала, бледнела, краснела, что врачи стали учительнице давление мерить. И ЭКГ сделали!

Директор позвонил родителям обоих учеников. Ругань и наказание Сережа позднее пережил. Хотя кто там и в чем был виноват?

Друзья не рассорились.

Происшествие имело самые разные последствия.

Красивая медсестра уволилась. По слухам, устроилась в кабинет ЛФК.

Кто-то за неё заступился. Или пожалели. Дурная инициатива. Нарушение ТБ. Не оказание помощи... Могла и присесть, если бы влиятельный дедушка Бориса жаждал мести.

С директора долго без анестезии сдирали объяснительные, не только в Гороно и РОВД. Мучили проверками. Понизили в завучи.

Зато авторитет Ивана Ивановича взлетел до небес. Гадкое прозвище при этом осталось. Но оказывается даже Таракан-Тараканище можно произносить с уважением.

Мальчики просили прощения вдвоем.

Без пинков со стороны родни и учителей. Никто ведь и не знал, про их вину…

Про злость, которая превратилась совсем в другое чувство.

Иван Иванович выслушал покаяние друзей, не рассердился. Ничего особенного не сказал. Но искренне, хоть и коротко поблагодарил.

- За что?

Удивились наши герои.

- Потом поймете…

И да. Однажды до них дошло.

Когда собственных пацанов, такое же энергичное хулиганье, песочили.

Впрочем, это совершенно другая история.

Пока не забыла: ЧП повлияло на мальчиков в выборе жизненного пути.

Оба наших героя осознали, кем хотят стать.

Пошли даже поперли поперек семейных традиций. Нарушили преемственность. Были отруганы многократно, но не сдались. Выбрали дело, которому служат.

Сережа – учитель. Преподает историю.

А Боря детский травматолог.

Дружат до сих пор.

.

История двадцать первая. ЭЛЛА

ЭЛЛА. Историю мне рассказала подруга Марины – Лена. Они дружат с детства и судьба Марины ей не безразлична. В свое время Лена отговаривала Марину выходить замуж за ее шефа. Ниже узнаете – почему.

Марина пришла к Ивану, вернее в его контору, работать.Босс активно делал деньги, сотрудники ходили по струнке, недолюбливали начальство за то, что он «бессердечный сухарь»,но и уважали за выдержку, мгновенную реакцию и умение правильно ставить задачу. Кто в теме – оценит, это дар.

Еще шептались, что он жадина, жадина, жадина, дикая жадина, но своим – если что – помогает.

Что такое «если что» Марина узнала, когда неудачно сломала ногу. В тот момент она отработала у Ивана всего год с небольшим, но сумела себя проявить, даже сэкономила фирме вполне приличную сумму… Ее лечение, кстати, в немаленькие цифры обошлось.

Поздно вечером, почти ночью, шла домой после сдачи очередного баланса… И навернулась на льду. Бывает.

Приехал зам босса. Пообщался с врачами.

Нет, в персональную палату Марину не перевели. Но заменили лечащего молодого хирурга – на матерого заведующего, начали колоть хитрые препараты, вставили в ногу не абы какие, а израильские или немецкие спицы. В итоге она приковыляла в офис сама, хоть и с палочкой.

А через несколько месяцев была еще одна операция – верно, чтобы убрать металл из ноги. После этого еще и массажи с лечебной физкультурой. Она втянулась, кстати. До сих пор и приседает, и педали крутит. Стройняшка, не смотря на трех детей.

У них не было романа с Иваном. В привычном смысле.

Деловые краткие беседы.

Иногда долгое молчание рядом друг с другом во время поездок.

И постепенно появляющийся мостик доверия, уважения и робкой нежности.

Изначально эта переправа над пропастью работала в одностороннем пропускном режиме. Марина ценила Босса, старалась быть полезной. Глазки не строила. Когда поняла, что он «слишком много» тратит на адресную прямую благотворительность – расспрашивать не стала. Не по чину. Но взяла на заметку.

Однажды в офис прорвалась огромная семья. Мама и папа совали Боссу в руки «спасенную» им дочь. Хотя возможно кавычки здесь и не нужны… У девочки от рождения было огромное уродливое пятно на щеке. Босс оплатил услуги хирурга-косметолога, который в несколько этапов избавил малышку от этой напасти. Иван сделал это тайно, как обычно и поступал, но произошла утечка информации. И вот семь человек в пояс кланялись напряженному «благодетелю». Красавица (ни рубца, ни пятнышка на щечке) смущалась. Остальные дети шумно благодарили за лицо сестренки.

В итоге босс сбежал от всех на крышу здания. И отгородился от толпы люком. Такая подводная лодка наоборот.

Семью напоили чаем, угостили конфетами и яблоками, запихнули в два такси (служебных само собой, фирма платит) и отправили домой.

Рабочее настроение в конторе было сорвано до конца дня. Народ осознал куда (в том числе) идут деньги «жадины» и «тирана». Сложили два и два.

Позже Марина доставила боссу на крышу бутерброды и кофе. Охранник постучал, сказал про передачу. Люк приоткрылся. Барышня поднялась по лестнице. Сунула поднос в щель, доложила, что семья с детьми уехала.

Но сотрудники гудят, спорят и человек несколько в засаде у кабинета шефа пасется.

Потопала назад. Чтобы остановиться от прилетевшего (как баскетбольный мяч в спину) вопроса.

- Марин, Вы такая умница. Мне Вас уволить или на Вас жениться?

Она замерла, потом справилась с неожиданностью и мяукнула что-то вроде…

- Выбираю второй вариант. На букву Ж!!

А потом быстро побежала вниз по лестнице. Сверху громко заржал Босс. Не мелодичный голос у человека, есть такое.

В ЗАГС сходили без пафоса и лимузинов утром понедельника.

За пару недель до события Иван признался, что любил всего один раз в жизни, в детстве. Зато так, что на всю оставшуюся.Марина попросила:

- Расскажи.

Как жить, если твой будущий муж однолюб?

И ты совсем не та единственная, которая навсегда в сердце?

С этим вопросом Марина и примчалась к Лене, заливаясь слезами, соплями, в глубоких переживаниях. Что сказала Лена – вы в курсе.

Она категорически не одобряла такой роман, такой брак.

А вот проходящая мимо бабушка Лены – старушке было тогда под восемьдесят, ветеран ВОВ, а ушки на макушке – подслушивала оказывается (!!), влезла с тремя фразами. Которые вбила в память Марины – точно титановые штифты.

- Не сражайся с мертвой, не старайся отвоевать у нее любовь твоего жениха, уважай ее память. А замуж бегом беги, ведь надежный, честный перед тобой и добрый мужик – это золото. Умел любить свою девочку – полюбит ваших детей и тебя со временем.

Марина думала, что может, однажды, возненавидит его или эту Эллу? Что будет завидовать тому, что он к ней испытывал. Ведь чувство живо до сих пор! Но нет.Наоборот. Сегодня она ей благодарна.

Иван рассказывал невесте, как встретился с любовью. Ему было десять. Отец садист. Лупил сына чуть ли не ежедневно. Мать делала вид, что не замечает. Ей от мужа тоже доставалось. Пацан жил как в полусне, будто увяз в липком сером желе, вокруг люди противные, много злости и тошноты. И никто не мог помочь. Никому не было дела до его боли и страха.

Семья переехала в другой район.

Иван пришел в новый класс. Учительница посмотрела внимательно, подумала и неожиданно посадила затюканного сутулого мальчика к бойкой отличнице. На первую парту.

Очкастая тощая брюнетка улыбнулась во все тридцать два зуба, сверкнули брэкеты.

- Элла.

Иван такое чудо первый раз в жизни увидел: металлическая конструкция во рту. Обалдел так, что не сразу ответил.

- Иван.

Согрелся в несколько дней.

От ее вопросов и шуток. От внимания и нежности.

Почувствовал радость, интерес.

Затем силу.

Капля за каплей она заполняла его душу. А рабский страх – уходил.

И мальчик сначала поднял голову. Затем стал огрызаться. В один из дней отец, не сдержавшись, принялся бить сына прямо в подъезде.

Ногами.

При свидетелях.

Кто-то из соседей вызвал полицию.

Побои зафиксировали в больнице.

Начались разбирательства.

Что там присудили отцу – без понятия. Может пару лет условно. Может ничего.

После всех мучений мальчик уехал жить к маминой сестре. На другой конец города. Там тоже медом было не намазано. Но тетя и дядя ни разу не подняли руку на парня.

Поменять школу Иван отказался наотрез. Хотя у тети прямо во дворе была. Удобно. Но в его классе училась Элла.

Самое важное!

За семь лет их общения Элла многому научила Ивана. Такому, что он и сейчас, в пятьдесят с хвостиком – удивляется, откуда она могла это знать?

Невозможно, да?

Не мудрый учитель, не тренер, не мастер НЛП, не гуру. Маленькая девочка. Потом подросток. Кудрявая брюнетка из семьи потомственных врачей. Длинные ресницы, миндалевидные глаза. Как шутила Элла про родню: у всех нас таки характерная внешность, не только фамилия.

Сама мечтала стать профессором, как дедушка, как папа… Хотела спасать людей.

Злая шутка жизни. Семнадцать лет. Диагноз: саркома.

Может быть, она была кем-то вроде Ангела?Отпустили в этот мир ненадолго. А потом забрали?

Когда Иван навещал ее в палате, серенькая, лысая, она не жаловалась. Нет. Рассказывала ему то, что хотела бы попробовать. Чему научиться. Хотя уже не получится.

Спрашивала, чем Иван хочет заниматься когда вырастет? Он только плечами пожимал. Жизнь потом, после того, как ее не станет – казалась ненужной.

И не важной.

И бессмысленной.

Но она просто просила его БЫТЬ. И быть счастливым.

Взяла с Ивана слово. И он, дурак, пообещал. Что справится. Что сделает так, что победит жизнь, а не смерть. Она потребовала.

- Повтори.

- Жизнь победит.

Звучало, как корявое заклинание или пароль. Элла поцеловала друга в щеку. Первый и последний раз.

Сегодня Марина уверена: Элла с небес присматривает за их детьми.

В такие переделки попадал старший спортсмен-экстремал… мама дорогая, но… Жив.Цел. Простые переломы не считаются.Все быстро заживает. И сынуля снова встает на доску. Или садится на трюковой велик.

Да и младшая давала родителям прикурить, за ней не ржавеет.

Только средний и растет тихо-спокойно. Но Иван жене говорит так.

- В этом омуте совсем не карасики водятся. Еще поймаем, еще увидим, только держись.

Марина держится. За мужа в том числе.

Не так давно он признался, что теперь в его жизни две любви. Пусть вторая спокойная и тихая. Но есть.

Марина больше часа тайно ревела ночью, закрывшись в ванной. От счастья навалившегося.

Лена признала, что ошиблась. Но не сразу. Лет через десять.

PS: младший брат Эллы не пошел в медицину, после армии сколько-то лет был контрактником. Потом отучился на юриста.Возглавляет службу безопасности Ивана. Его двойняшки дружат с сыновьями и дочкой Ивана и Марины.

PPS: Элла говорила, что оружие для мужчин важно и правильно… Вы уже догадались? Иван неплохо стреляет. Втянулся. Получает удовольствие от процесса. Обсуждает с друзьями новинки и классику.

PPPS: смерть проиграла с разгромным счетом, несмотря ни на что. …

История двадцать вторая. ИРОЧКА-2

Это продолжение истории Ирочка (Новенькая) из первого сборника - https://author.today/reader/403308/3732397

…

Ирочка не хотела отдавать мальчиков в школу в шесть лет. Помнила, как буксовал и ненавидел занятия Игорь. Но что делать, если улыбака Рома научился читать и считать в пять. Запросто болтает с бабушкой по-испански и по-английски, и рвется к наукам?

Донельзя счастливая Георгина Эдуардовна уверена, что у мальчика проявились гены покойного мужа. Андрей Игоревич тоже учился замечательно легко и с радостью.

Тимур поупирался насчет учебы, но на предложение сдаться в плен Минобразованию через год после брата, - сделал такое выражение лица, которое в семье называют - бронебойная крыса.

Так что заранее предвкушая море впечатлений в образе мамы двух настолько разных учеников, Ирочка стала собирать близнецов в школу.

К огромному сожалению наших героев Марина Сергеевна, как и директор, ушли на пенсию. Молоденькая и робкая Екатерина Валерьевна, в класс к которой попали близнецы, оптимизма родителям не внушала. А новый директор - слишком молодой и слащавый с виду тоже вызывал вопросы.

На линейке все шло, как и планировалось изначально. Тимур бросал угрюмые взгляды и молчал. Рома со всеми мгновенно перезнакомился.

Потом внезапно для родителей их милый улыбака сделал рискованный комплимент Екатерине Валерьевне. Учительница от неожиданности выронила пару букетов и табличку с надписью "1 В".

Игорь закашлялся, а Ирочка покраснела. Стало окончательно ясно, что впереди нашу семью ждет много свежих впечатлений.

Ближе к финалу мероприятия Ирочка заметила в каком-то из старших классов голенастую девочку. Блеклая, сутулая, но с платиновой, густой блестящей косой почти до попы. Девочка переминалась с ноги на ногу и хмурилась, только не агрессивно, как Тимур, а затравленно.

Чрезвычайно редкий для природного цвет волос и густота Ирочку поразили. Она даже толкнула локтем в бок мужа, чтобы и он полюбовался. Но тот шепотом делал строгое внушение "галантному кавалеру" и отвлекаться на косу, даже невероятную, не стал.

Покатились рабочие будни. Учеба предсказуемо веселила и радовала Рому, который мгновенно стал звездой всей параллели и наслаждался вниманием. Одновременно учеба раздражала, но "раз папа это пережил, то и я смогу" - Тимура. А Ирочка заранее ушла на пол ставки. Так они с мужем решили, чтобы не нанимать няню, а самой заниматься с сыновьями.

Игорь уже несколько лет зарабатывал более чем прилично по меркам семьи. И наши герои могли себе это позволить. Поэтому из школы сыновей Ирочка забирала сама.

В день, с которого и началась наша история, наша героиня пришла немного раньше, чем нужно. Неторопливо огибала здание, направляясь к главному входу. И услышала придушенные всхлипывания возле домика, в котором когда-то жила семья дворника, а еще раньше там размещалась мастерская трудовика и класс для занятий ремеслами.

За несколькими коробками, съёжившись, плакала девочка. Та самая, запомнившаяся Ирочке на линейке. Но сейчас она была коротко подстрижена. Очень коротко и при этом не аккуратно.

Ирочка буквально онемела на мгновение. Первая мысль - зачем отрезала такую красоту? Но мало ли, что могло случиться? Поэтому дурацкий и явно болезненный вопрос наша героиня отмела на второй план и громко кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие.

Плачущая девочка подняла голову. Ирочку поразили ее глаза. В них был апокалипсис. Конечно, подростки, склонны преувеличивать и драматизировать свои страдания. Ирочка как старшая сестра нескольких братьев и сестер знала это очень хорошо. Но здесь пахло настоящим горем, не надуманным.

Приготовилась спросить о какой-нибудь ерунде. Но девочка резко выпрямилась и дала стрекача. Рывок внушал уважение. Ирочка и в лучшие годы при двух здоровых ногах не бегала даже вполовину от этой скорости.

Фигурка исчезла за поворотом. А наша героиня не спеша пошла в том же направлении - забрать сыновей. О девочке она почему-то не могла забыть. Снова и снова вспоминала ее лицо.

Через неделю шла за близнецами и увидела, как из окна класса под громкий смех вылетает джинсовый рюкзак. От удара, - видимо был раскрыт - содержимое вывалилось на асфальт. Ирочка не могла бы объяснить, что ей двигало и почему. Но присела рядом, что для нее было не очень удобно, и начала собирать ручки, учебники.

Увидела имя - Лиза, написанное в одной из тетрадей.

На асфальт сбоку легла тень. Хозяйкой оказалась та самая платиновая блондинка, лишившаяся косы. Она резко наклонилась, рванула рюкзак из рук Ирочки и та, от неожиданности и от того, что держала вес на здоровой ноге, потеряла равновесие. Повалилась на бок, благо падать было не высоко.

Широкая длинная штанина задралась, открывая протез. Девочка замерла. Ирочка протянула к ней руку, мол помогай, чего теперь.

- Ну?

Растрепа наконец вышла из ступора, ухватила за ладонь неожиданно крепко для своей худющей комплекции, удержала, помогла подняться. И не сбежала, топталась рядом пока Ирочка отряхивалась. При этом молчала и таращила глаза.

- Не волнуйся. Я не ушиблась. Меня зовут Ирина Руслановна. Можно просто Ирина.

- Мммме-ня Лллл-и-ззза.

Девочка сильно покраснела. Ирочка многое поняла сразу, как будто они уже сто лет знакомы и общаются. Заика. Странная худенькая с шикарной косой. Верней, раньше была коса... Видимо, мишень для насмешек и не только.

- А хочешь ко мне в гости, Лиза? Прямо сейчас. На уроки ты явно не собираешься возвращаться.

Лиза кивнула.

- Только сыновей заберем. У меня их двое. Один тебе точно сразу понравится.

- Ппп-почччч-ему ооо-дддд-ин?

- Увидишь.

Ромка нарезал вокруг Лизы пару кругов. Потом подмигнул, пока хмурый Тимур корчил зверские гримасы и не разговаривал. Шли до дома через магазин. По дороге Ромка отчитывался маме и - свободные уши - молчаливой Лизе, как прошел их с братом школьный день. А Тимур бросал вокруг колючие вредные взгляды и ничего не комментировал.

Дома Ирочка погнала всех мыть лапы. Гостевое полотенце девочке показал Рома. Поставила чайник. Потом братья с чаем и шарлоткой были отправлены в свою комнату. А Ирочка взялась угощать гостью на кухне и слово за слово, получать подтверждение догадкам.

Мама Лизы снова вышла замуж. Родила ей сестренку. Очень устает. Отчим много работает. Бабушка живет далеко. А в школе - в школе ад. Лиза просила перевести ее. Умоляла. Но отчим сказал, что надо уметь защищать себя и быть сильной. А маме просто некогда...

О самом важном Лиза умолчала. На третий день после того, как под хихиканье Киры одноклассники прижали ее к парте и отрезали косу... Она решила, что больше не будет жить. Не было сил бороться. И желания тоже.

Почитала в сети про то, как надо действовать, чтобы быстро и с гарантией. Присмотрела себе высотку с открытыми лоджиями для перехода от лифта в подъезд. Выбирала подходящий день. Думала, будет ли писать какие-то записки.

Самое обидное, что Миша, бывший друг, когда ее лишили косы, даже не попытался помочь. Он... вышел из класса, когда все началось.

Ирочка обошла стол и обняла чужую девочку, которая заревела гулко и отчаянно. Слезы лились на одежду и на скатерть. Ромка выглянул было, но понял взгляд мамы и закрыл дверь. Забубнил что-то брату. А Лиза давилась слезами и словами.

- Онн вввы-шел. Ввввы-шел...

- Понимаю. Струсил. Но это и хорошо.

- Чччто?

- Что ты знаешь, какой он слабый и ненадежный человек.

- Ттт-тогда и ммм-ма-ма ттт-тоже? Ддда?

- Потому, что видела тебя подстриженной и не стала выяснять, что случилось?

Ирочке очень не хотелось сейчас защищать маму Лизы. Наоборот - взять бы женщину за плечи и потрясти хорошенько: Куда смотришь, балда??? Твой ребенок не просто в беде, а загнан в угол!

Но, вдох, выдох, вдох, выдох. Это было бы неправильно: в данной ситуации - ругать перед девочкой ее маму. Ирочка, подумав, выдала годную версию. Сплела спасительное словесное кружево.

- У меня есть тетя гинеколог. Она говорит, что некоторые беременные и мамы с маленькими детьми на какое-то время сильно глупеют. Просто в клинических идиоток превращаются. Это... сложная биохимия. И не у всех так происходит. Но довольно часто.

Проговорили еще час. Потом Лиза долго умывалась в ванной. На прощание Ирочка, удивляясь сама себе, предложила девочке подработку.

- Ккка-кую?

- Няней.

- ?

- Тимура и Рому надо водить на тренировки по вечерам. Я не всегда успеваю. Приходи завтра после школы. Все обсудим. И запиши мой номер.

Лиза ускакала, прыгая через три ступеньки. Стресс или нет, но в этой легкой фигурке было невероятно много силы и резвости.

Про желание - свести счеты с жизнью, она не говорила. Ирочка просто чувствовала что-то такое, витающее в воздухе. Поэтому и придумала подработку. Ей было нужно выиграть время и переключить внимание девочки.

Затем Ирочка позвонила - кому бы Вы думали? Марине Сергеевне. Зачем? Посоветоваться что делать в такой непростой ситуации. Проще всего было бы сидеть на попе ровно и не вмешиваться. У ребенка есть родители. Но...

Если бы в свое время, когда ученик постарше Ирочки при всех за не русскую внешность обозвал матом и ударил по лицу - если бы тогда не нашлось защитника? Как пошла бы жизнь Ирочки дальше? Смогла бы она сохранить тепло сердца и веру в жизнь, в людей, в саму себя?

У нее не было ответа на этот вопрос.

Марина Сергеевна взяла трубку сразу же. Очень обрадовалась звонку. Выслушав историю сказала, что знает классного руководителя Лизы. Помощи там не добиться. И директор не поддержит.

- Почему? - почти закричала Ирочка.

- Потому, что мама Киры важный чиновник. А отец богат.

Это все рухнуло, полилось на Ирочку сверху, как помои. От которых захотелось немедленно отмыться. Марина Сергеевна подтвердила.

- При прежнем руководстве - я бы рекомендовала идти и решать вопрос. Добиваться помощи. Елена Алексеевна была бы на стороне ребенка, а не родителей обидчиков. Но сейчас...

Ирочка вспомнила молодого директора с хитрыми глазами и поежилась. А Марина Сергеевна добила.

- К тому же ты ребенку никто. Ноль без палочки. Будь ты хотя бы главой родительского комитета школы. Но и в этом случае. Кто тебя поддержит? Директор или классный? Ни за что. Я рекомендую перевод в другую школу. Не везде такие порядки, слава Богу. Хотя времена нынче специфические, конечно.

Ирочка понимала, что лезет не в свое дело. Но что-то внутри толкало ее, запрещая отступать. Игорю она пока ничего не сказала. Решила посмотреть на маму Лизы. Понять, что происходит.

Адрес вызнала очень просто - проводили Лизу домой вместе с сыновьями. Вроде как вышли погулять. Рома сам спросил у девочки - где ее окна и какой этаж... Словно Ирочка его подговорила. Но чего не было, того не было.

На следующий день с утра, пока близнецы и Лиза находились в школе, Ирочка, чувствуя изрядное смущение, отправилась знакомиться. Повезло - дверь подъезда была открыта, какая-то семья переезжала, таскали вещи.

Ирочка позвонила. В квартире заплакал ребенок. Дверь не сразу, но приоткрылась. Мама Лизы была старше нашей героини и выглядела замученной. Малышка на ее руках громко голосила. Ирочке пришлось перекрикивать младенца.

- Здравствуйте. Вы мама Лизы? А я Ирина. Как вас зовут?

- Света. Я не поняла, кто вы такая?

- Ваша Лиза дружит с моими сыновьями. И, наверное, будет мне с ними немного помогать. Несколько раз в неделю. Я пришла познакомиться и узнать. Не против ли вы?

- Проходите.

Света вывалила на Ирочку кучу обид. Она злилась на мужа, что того никогда нет дома. На дочь, что она мало помогает. В квартире был дикий бардак. У Ирочки через какое-то время начала гудеть голова. Света покормила малышку и уложила спать. Не тут то было. Ребенок продолжал хныкать.

- Может быть у нее колики?

- С чего бы?

- Одна из самых частых причин плача. Колики или потертость кожи. Можно посмотреть? Я, конечно, не врач. Но ухаживала за младшими и за своими.

Выяснилось, что у девочки воспалены складочки в паху. Даже есть трещинки. Ирочка объясняла, как надо обрабатывать. Но было видно, что Света слушает в пол уха.

Попрощались довольно прохладно. Слишком они были разными. Но Света подтвердила, что не против, чтобы Лиза общалась с детьми Ирочки, немного подрабатывая.

Дома перед сном Ирочка крутила ситуацию в голове. И сама вертелась видимо. Да так, что крепко спящий Игорь проснулся.

- Ну? Чего у нас не слава Богу?

Рассказала все мужу, чувствуя, что даже уши горят. Всерьез опасалась, что будет не доволен. Но Игорь сгреб в охапку, поцеловал и высказался, в том смысле, что его жена всегда права. И если решила взять под опеку чужого подростка - пусть. Он не против.

Ирочка словно ухватила судьбу Лизы, которая была готова обрушиться в пропасть, - за край страховочного троса. И не отпускала. Вытащить сразу не могла. Но понемногу, день за днем, тянула на себя. Вот над краем бездны показалась макушка. Вот все лицо. Вот Лиза улыбнулась шутке Ромы.

По просьбе Ирочки муж пару раз зашел за Лизой в школу. Вернее, заехал на машине с сыновьями, чтобы вместе отправиться гонять. Картинг - это вещь! В экипировке, брутальный, сильный, хмурый Игорь вызвал у одноклассников девочки оторопь. Шакалы чувствуют тигров и отступают, поджимая хвосты.

Ирочка сама отвела Лизу к парикмахеру, подровняли стрижку. И решили, что будут отращивать волосы длиной по лопатки. Наша героиня не подстерегала Киру и ее прихвостней специально. Но пару раз поневоле встретились. Ирочка смотрела так, что они шагнули назад, а наглая лидер отвела глаза.

Лиза понемногу стала расправлять спину. А окончательно пришла в себя, когда наши герои уговорили ее показаться тренеру - одному из приятелей Игоря. Занятия начались легко - сначала пару раз в неделю, а затем превратились в полное погружение. Профессионал вцепился в звезду обеими руками. Как же он сказал?

- Будешь сиять! Не обсуждается. Не хочешь - заставим. Не можешь - научим. Или наоборот.

Бег стал началом новой жизни, в которой едва-едва оставалось время на побыть, поиграть с сестренкой. Ирочка научила Лизу ухаживать за малышкой, и та стала уделять ей час-другой почти каждый день.

Раз в неделю примерно, по выходным - будущая звезда залетает к Ирочке и Игорю, чтобы попить с ними чаю и рассказать о своих успехах. Иногда порывисто обнимает Ирочку, советуется о чем-нибудь важном.

Заикание окончательно не прошло, но теперь усиливается и становится сильно заметным, только когда Лиза волнуется. А в обычные моменты жизни кажется, что девочка говорит немного медленно, с паузами.

Тут тоже не обошлось без поддержки и примера. У Ирочки заикался один из братьев. Недолго - в начальной школе после стресса. Лечили разными способами. И к логопедам водили, и к психологу. Сработал совет кого-то из родни: терапия песнями. Все бытовые фразы мальчик напевал, а не говорил. Втянулся, полюбил пение. И заикание со временем прошло полностью.

Лиза сначала сопротивлялась, идея казалась ей ужасно дурацкой. Но Ирочка уговорила попробовать. Какое-то время сама Ирочка и близнецы, если Лиза была у них дома, для поддержки тоже пели просьбы и обращения. Рома и Тимур получили от процесса немало удовольствия.

- Подай мне соль, любиииииииимый брат, прошуууууу!

Свой дневник, в котором было написано о решении уйти из этого мира - Лиза сожгла. Сначала разорвала на клочки, потом выложила на сковородку и яростно чиркая спичками - спалила до последней буквы. Смыла пепел в унитаз.

Открыла окно на кухне, чтобы проветрить. Мама поворчала, что воняет дымом, но недолго. Лиза взяла малышку - погулять часик вокруг дома, и сестренка сразу успокоилась.

В новой жизни Лизы, которая началась так неожиданно, так горько - нет места отчаянию. Она выкладывается на тренировках и плевать хотела на всех одноклассников скопом. И на тех, кто раньше мучил (больше не рискуют), и на тех, кто не травил, но и не пытался помочь. У юной спортсменки появился иной круг общения, и там она набирает обороты.

Кто для Лизы сейчас наши герои? Сформулируем так: старшие друзья. Родные по духу люди. Свои! Игорь пообещал следующим летом научить водить машину. А он, как мы знаем, слова на ветер не бросает.

Тимур неожиданно для всех сообщил, что обязательно женится на Лизе. Она, конечно, ответила, что он для нее конкретно мелковат. В ответ настойчивый ребенок пообещал подрасти и скорчил физиономию "бронебойной крысы". Ирочка руками развела, мол, сами разбирайтесь.

Ромка слушал этот диалог, открыв рот. И смотрел на брата, прищурившись. А, не подменили ли мне Тимурчика?

Как к ситуации отнеслась Горгона? Хотите ответ? Правда?

Георгина Эдуардовна несколько раз в неделю по скайпу и в реальности бесплатно (!) по горячей просьбе близнецов, - неожиданно, но факт - занимается с Лизой английским языком. Ведь девочка будет ездить на международные соревнования. Пусть общается легко и свободно.

Do cats eat bats? Dobats eat cats? Теперь у Лизы есть много любимых цитат из разных книжек.

ЗЫ: и напоследок важное: не такая уж Кира злодейка... Ее агрессия имела причины: вполне реальные.

История с Лизой оказалась для нее переломным моментом. Нет, они не подружились. Чего не было - того не было. Но многое изменилось.

Если вам интересно, мы расскажем о том, что произошло с этой девочкой дальше.

История двадцать третья. НЕМКА

Лена и Наташа друг друга на дух не выносили. Легкая неприязнь в первом классе началась, к седьмому плавно вышла на точку кипения.

Одна умница по точным наукам молодчина, другая супер пупер гуманитарий. И обе красотки – глаз не оторвать: по крайней мере - по мнению ровесников.

Мальчики пополам поделились, были влюблены в соперниц практически поголовно. Кто-то в обожателях Лены числился, а кто-то в Наташиных, но между собой фанаты не ссорились.

Девчонки в большинстве завидовали, но не слишком сильно. Без чрезмерных страданий. Возможно просто привыкли, что с ними учатся самые красивые девочки школы, а может даже и города? Несколько самых хитрых ровесниц наблюдали со стороны чем дело кончится. Кто-то бегал в свите одной или второй звездули. В целом класс жил на нерве, драматично, но это давно стало обыденностью.

К чему дело шло?

Вот-вот схлестнутся - сцепятся? Полетят клочки гладких рыжих и кудрявых тёмно-каштановых волос по полу... Так им задавакам и надо!

Молодая классная с ситуацией не справилась... И мортал комбат неотвратимо приближался.

Воздух звенел от напряжения. Жуть какими колючими взглядами красотки обменивались.

У подростков мир устроен просто, категорично и без лишних сантиментов. Испепелить противника на дистанции не вышло? Сближаемся.

Файтинг!

А вы думаете тинейджеры миролюбием страдают и конформизмом мучаются? Ну-ну. Разве что в романах утопических.

Вернемся к месту действия.

Конфликт наших героинь разворачивался на Юге Богом хранимой необъятной Родины. На излете девяностых, назовем это своеобразное время предчувствием нулевых.

Накануне природа пошутила, выдала оптом весеннюю норму осадков. У школы ремонтировали дорогу. Глины и песка замесили и развезли чуть не на километр.

Сменку старшеклассники перестали носить примерно к восьмому марта. В апреле школьницы в плащиках и туфельках, а порой в легких кофтах бегают.

Так уж вышло, что враждующие лидеры опоздали. И обе оказались без пажей и фрейлин. Обычно, что при Лене, что при Наташе – хоть один поклонник или подружка, но наличествовали. Но, не в этот раз.

В гордом одиночестве и рядом?

Под заливистую трель звонка девочки задрали носы, не здороваться же. На входе слегка столкнулись плечами. Фыркнули, окатили друг друга презрительными взглядами, пошли дальше. Тормозить и ругать парочку было некому. Хотя у дверей отирался дежурный из параллельного класса. Но банально засмотрелся на красоток в коротких юбках. И можно его понять. Гормональный фон высоченный, южная кровь и без повода кипит. А тут такой двойной удар. Длинные стройные ножки Лены в красных колготках и не менее стройные, ровные у ее соперницы Наташи – в полосатых высоких гольфах. Упасть в обморок, короче. Человек на эмоциях почувствовал, что горло перехватило.

Какие уж тут замечания?

Так опоздуньи и проскочили в грязной обуви. Рванули вверх по лестнице. Один пролет преодолели. Но на площадке помешала техничка, имени отчества которой обе не знали… Больно серая и тихая. Попробовала остановить голубушек. Руки растопырила.

Наташа довольно резко, хотя и плечом оттерла с дороги, практически оттолкнула уборщицу, а резковатая Лена не трогала, обогнула, но зато брякнула:

- Дура…

Помчались дальше.

Но… на этаже уткнулись в грозный взгляд Немки, по совместительству завуча. Пришлось тормозить.

Изольда Генриховна, которая наблюдала прорыв обеих девочек мимо технички, обложила красоток парой непонятных выражений, которые звучали резко и грубо. А потом высказалась по-русски и уже спокойнее.

- За мной! Шагом марш.

И пошла вниз, не глядя – слушают или как.

Не утратившие остатков здоровых инстинктов красавицы потопали следом.

На площадке учительница ласково обратилась к уборщице.

- Светлана Николаевна, выдайте девочкам тряпки и воду. Сейчас уберут за собой, потом вы их отпустите на урок. Но в конце дня жду обеих и классного руководителя у директора.

Лена попробовала возразить, но ее не стали слушать.

- В моей школе третировать персонал никакие… - тут опять прозвучало что-то загадочное и явно бранное по-немецки… - не будут. Задание получено?

- Ну… Да…

- Выполняйте.

Повернулась к техничке.

- Не вздумайте помогать! И чтобы прибрались качественно!

Дурная мысль сбежать от завуча, психуя и хлопая дверьми, обеих красавиц посетила, разумеется. Но была отвергнута по причине простой и понятной. Отец Лены и мама Наташи заканчивали эту школу. Изольда Генриховна была понятным и привычным злом, вызывающим уважение родителей. Жаловаться на нее – бесперспективно.

Великолепная Изольда удалилась как каравелла по высоким волнам, цокая невысокими из-за возраста, но тем не менее каблуками, а отличницам и красавицам пришлось засучить рукава. Совсем уж белоручками девочки не были. Дома немного, но помогали мамам, так что справились, просто без энтузиазма и с гонором. Разбрасывали по сторонам гневные взгляды, зло косились на техничку… Фыркали друг на друга.

Из безымянной моли превратившаяся в Светлану Николаевну мастерица тряпок и швабр, выглядела сбитой с толку. Но чистоту пола контролировала, раз велено. И даже попросила перемыть в углах…

Минут через пятнадцать злющие как две осы красавицы сполоснули руки в туалете и подошли к кабинету русского языка.

Класснуха удивилась, но впустила. Тем более, что Наташа сослалась на Изольду Генриховну. А Лена подтверждала показания, хоть и без подробностей. Про то, что их заставили убираться голубушки промолчали.

В конце урока обе подошли к учительнице. Промолчать не решились. Репутация завуча не внушала тщетных надежд, что забудет… Игнорирование приказа не спустит точно. С нее станется родителей на ковер вызвать. Дешевле не доводить до греха.

Ошарашенная Ирина Алексеевна дрожащим голосом попросила рассказать, что же все-таки случилось? Выяснив подробности, решила, что ничего страшного слава Богу не… Отпустила девочек на математику.

После уроков снова встретились. Ясно, что в классе неладное заподозрили. Но Лена и Наташа отшили сопровождение. И отправились на ковер без свиты, понимая, что в тайне ничего не сохранить, включая унизительную уборку, но оттягивая момент. Эх.

Директор физик Константин Петрович был мягковат. Но в этом государстве у доброго короля имелся жесткий Ришелье. О воспитательных моментах физик с завучем не спорил. Выслушав всех по очереди согласился с предложениями Изольды Генриховны.

Какими?

Первое. Девочек приговорили к месяцу дежурств в своем классе. Вдвоем, сладкой парочкой… Их даже почти не ругали. Но ледяная суровая Изольда требовала ежедневного отчета классной о том, что Елена Фирсова и Наталья Суховей вместе наводят порядок.

Второе. Завуч велела подготовить доклады на школьную конференцию, которая планировалась как раз через месяц. При этом профи точных наук Лене досталась тема о Макаренко и его системе, а гуманитарию Наташе поручили поведать старшеклассникам о финансовой грамотности: как ей научиться, какая польза будет получена в итоге…

Третье. Они обе обязаны принести извинения Светлане Николаевне. Не подарок притащить, не откупиться, а искренне попросить прощения.

Жесть. Не сговариваясь решили девочки. Но покивали, мол будет выполнено.

А куда деваться?

Лена улизнула домой. А Наташа решила каяться сразу. Отыскала уборщицу на школьном дворе и вздыхая, выдавила из себя несколько слов. Мол, осознала. Виновата. И больше не будет. Женщина выслушала ее и сказала тусклым голосом.

- Хорошо.

Ясно, что ничего хорошего.

На следующий день, после первой совместной уборки, Наташа снова поймала техничку. На этот раз подготовилась. Прихватила с собой дефицитную книгу про приключения Анжелики, на нее у мамы подруги стояли в очередь, еле выпросила, подписала какую-то дурацкую открытку. Протянула со словами, что вот, на целую неделю. Вдруг вас порадует роман. А это? Это вместо закладки. На обратной стороне отчего-то новогодней карточки было написано всего два слова: Простите, пожалуйста.

Лена извинилась на следующее после наказания утро. Сухо, четко, быстро. Была прощена мгновенно, так сама решила. Подробностями не заморачивалась.

Но через неделю заметила с удивлением, что серая бледная техничка улыбается Наташе, когда они несут мимо нее воду, швабру… Почему? Задело ее это, не огорчило, но озадачило.

Примерно на десятой уборке девочки заключили временное перемирие до конца событий. Перед этим дважды сцепились, пинались, дергали за волосы, облились грязной водой ой ой.

Но… В итоге выработали соглашение, которого придерживались

Нельзя сказать, что обе утратили влияние в классе. Их не подвинули с тронов, не сбросили с пьедесталов. Просто появилась задача поинтереснее. И Лена, и Наташа, решили, что именно их доклад окажется лучшим.

Назло! Чтобы соперница знала, кто круче.

За неделю до даты Икс проходили пробные чтения перед завучами… Лена бубнила наизусть, но без огонька. А Наташа то и дело ошибалась в цифрах и пунктах, зато артистично пучила глаза, повышала и понижала голос, размахивала руками.

Обе получили замечание к доработке материала и рекомендацию подтянуть, погонять друг друга.

После уроков, почти привычно вымыли полы, протерли доску и парты, сели рядом.

Наташа вздохнула, а Лена предложила бросить жребий. Кто начнет. Звучало логично. Так и поступили.

Первой выпало выступать автору доклада о системе трудового воспитания Макаренко. Лена вышла к доске, расправила плечи и поехала было по накатанному, тут Наташа и не удержалась. Рассказала про учеников автора «Педагогической поэмы» – героев Великой Отечественной. Потом посоветовала поправить финал. Так что чуть не час репетировали именно с Леной.

Потом она отыгралась на Наташе. Двумя вопросами разнесла в пух и прах слабое знание предмета. К этому моменту девочки сильно проголодались. И Лена сама предложила пойти к ней подкрепиться, а заодно попросить дедушку, который всю жизнь проработал на финансовом поприще, подсказать, что улучшить в тексте Наташи. Дело закончилось полным переписыванием ее доклада под диктовку Ивана Петровича, но мы опустим подробности.

Девочки расстались поздно. Обе понимали, что на конференции зажгут. Так и получилось.

Кто же устоит против эффектных докладчиц и тщательной проработки материала? Да и подача не подвела. Репетировали, старались. Выступили лучше всех с большим отрывом.

Что было дальше? Лена и Наташа не стали подругами, но ненависть превратилась в уважение и симпатию. С уборщицей девочки вежливо здоровались по имени отчеству.

Почему при каждой встрече в коридоре Изольда Генриховна поглядывала на обеих с легкой улыбкой не задумывались.

И лишь много много много много лет спустя, Наташа, которая и рассказала эту историю призналась, что мудрая немка под видом наказания вручила им с Леной драгоценный подарок.

Догадались какой?

.