Виктор и я

Глава 1

***

— Витя, а что это за шкатулка у тебя тут такая на полке со свитерами? — спросила Ася.

Они собирали вещи для поездки на юг, к морю. Сыну шесть, на будущий год в школу. Когда еще наслаждаться мягким теплом бархатного сезона, если не в этот раз?

— С виду простая, но со вкусом и размер довольно солидный, — оценила жена шкатулку. — О! — ахнула она, открывая свою находку. — Да, здесь внутри тетрадь. Рукопись! Это — дневник? Я, как увижу твой почерк, милый, всякий раз сожалею, что мы живем в век глобальной цифровизации.

— Ася… — вздохнул Виктор. Комплимент был ему приятен, но вот тетрадь… — Это неудачный вариант мемуаров. Не трогай, пожалуйста. Пусть лежит.

— Но мне любопытно, — возразила ему супруга. — Возьмем рукопись с собой в дорогу?

Виктор не ответил.

— Да, здесь все страницы исписаны, — продолжала жена, бегло перелистывая тетрадь. — Будет чем заняться, пока добираемся. Мы ведь на машине до Джугбы едем. Тоска…

— За городом я дам тебе повести, — пообещал Виктор.

У Аси были права, но водить в городе она не любила. Хоть Богучар их и небольшой, но улицы его, довольно тесные, нередко собирают пробки. Да, и их семейный бизнес — кафе «ВИКТОРиЯ» — стоит неподалеку от дома. На работу она всегда ходит пешком. Зато на трассе Ася чувствовала себя свободнее и куда охотнее занимала водительское кресло.

— Все равно же за рулем меняться придется, — возразила супруга.

— Читать при езде не полезно для глаз, — привел ей муж другой довод.

— Тогда будем читать вечерами в отеле, — не унималась Ася.

Виктор понял, что возражать дальше бессмысленно и согласно кивнул, уступая.

От дальнейшего разговора о тетради его спас вбежавший в комнату сын Никитка:

— Пап, мам, мне ласты на море брать? А маску? И круг спасательный?

— Сынок, мы, конечно, на машине едем, но не нужно, пожалуйста, пытаться увезти в ней с собой весь дом. Бери только самое необходимое, — посоветовал отец.

— Но там же море! — не понял его ребенок.

— Да, море, курортный город, — согласился с сыном Виктор. — Поэтому ласты, маску, спасательный круг и жилет можно купить или взять на прокат прямо там. Совсем не обязательно вести все это с собой отсюда.

— Что же мне тогда взять? — растерялся Никитка.

— Пару смен одежды, белья и обуви, — ответил ему отец. — И теплую не забудь. Уже сентябрь. Когда поедем домой к концу месяца уже заметно похолодает. Ты же не хочешь простыть?

— Нет, не хочу, — тут же согласился ребенок. — А долго нам до моря ехать?

— До первой остановки — восемь часов, — сказал Виктор.

— Восемь часов! — удрученно воскликнул Никитка. Для него это была целая вечность. — Как долго…

— Включим радио, — пообещал отец. — Или можешь накачать себе аудиокниг в дорогу. Интернет будет не везде.

— Скучно… — протянул Никитка.

— Зато на месте будет маяк и парк юрского периода, — ободрил сына отец.

— Маяк! Динозавры! Мы пойдем все это смотреть? — воодушевленно подпрыгнул мальчик.

— Конечно, — пообещали ему Виктор и Ася в один голос.

— Ух, ты! Супер! Вещи! Бегу собираться! — Никитка мигом умчался к себе продолжать сборы.

— Как он вдохновился этим путешествием, — заметила Ася. — Даже про маску и ласты вспомнил. В Богучарку-то нашу его и летом не уговоришь зайти глубже, чем по колено.

— Может, большая вода ему покажется интереснее и безопаснее, — предположил Виктор. — Посмотрим.

***

На следующий день утром они выехали к морю, а вечером уже были в Джугбе. Они задержались там, чтобы посмотреть обещанные Никитке парк юрского периода и маяк. Проезжая по побережью, они останавливались и в других городах, желая получить побольше впечатлений от поездки. Дорога и прогулки на свежем воздухе по живописным незнакомым местам полностью заполняли их дни, на отдых едва оставалось время. Они засыпали, едва коснувшись головами подушек. О тетради с рукописью все и думать забыли.

Но вот город Сочи, цель их путешествия, встретил семью Виктора неприветливо. Накрапывал дождь. Это не помешало им посетить дендрапарк, но долго гулять по такой погоде не хотелось, и они направились обратно в гостиницу. Купив по дороге таких спелых инжиперсиков, какие бывают только на юге, поднялись в номер.

В этот раз сняли двухкомнатный и, когда Никита лег спать, взрослые могли не опасаться потревожить его включенным светом и разговором.

Тут-то Ася и вспомнила про тетрадь. Покопавшись в вещах, она вскоре нашла ее и уселась на кровати, скрестив ноги. Пробежав взглядом первые строки, она принялась читать вслух:

«Наверное, пока возились в прошлый раз с уборкой школьного двора, я, не заметив, проглотил бабочку. И теперь она порхает там, внутри меня, в поисках цветка или выхода. Нужных ей цветов во мне конечно нет. Да, и выхода — тоже.»

— Ну, и сравнения у тебя, — фыркнула Ася между строк.

«Честно скажу, это животное страшно мне докучало многие дни напролет. Билось, порхало. Наверное, боясь темноты.»

— Ну, разве бабочка — животное? — снова рассмеялась Ася.

Виктор тем временем тоже устроился на кровати. Он сидел, привалившись спиной к подушке, скрестив руки на груди, и молчал.

Ася читала дальше:

«Поначалу я надеялся, что оно перестанет. Но прошла уже неделя. Даже две. Проглоченная мной бабочка оказалась живучей. И я заметил еще — она принималась порхать особенно сильно, когда я проходил мимо парты Нади. А уж если случалось пройти мимо нее самой или встретиться взглядами, проглоченное мною животное принималось так неистовствовать, что мне казалось, будто мое сердце сейчас выпрыгнет у меня изо рта и устремится прочь, подальше от этих кульбитов. Но взглядами мы с Надей тогда конечно не встречались. Зачем бы ей было нужно на меня смотреть? Отличница. Только почему-то перескочила к нам в «Б» из элитного «А». А я — так, середняк. Даже ниже среднего. Того и гляди скачусь еще ниже. С чего бы нам с ней переглядываться?..

Поразительно, что тогда, из-за этой вот «бабочки» я взялся за голову, а точнее — за ум. В девятом классе догонять прогулянное и недоученное с пятого… Впрочем, в пятнадцать и не такое по плечу при должном упрямстве. Наверстал.

Попытка завязать общение с Надеждой стоила мне на самом деле куда больших усилий, особенно нервных. Было неловко. И, наверное, глупо. Но она оказалась не такой гордой и неприступной, как мне виделось издалека, с моей последней парты в крайнем ряду у окна. Ее немного снисходительные интонации довольно быстро сменились заинтересованностью.

Теперь мне уже и не узнать никогда, чем я очаровал ее еще в школьные годы. И было ли оно, то чувство… А если нет, то, что же удерживало нас рядом, когда позже мы поступили в разные ВУЗы, но не перестали встречаться. Более того — даже съехались.

Она была рядом, когда от болезни скоропостижно скончалась моя мать, а отец переехал сюда, в старый бабушкин пятистенок на краю города с видом на парк. Мы же с Надеждой поселились в квартире моих родителей. Трешка. В неплохом районе Воронежа. Я ее разменял, чтобы начать свое дело. Надя и в этом меня поддержала…»

— Послушай, — сказал Ася, прервав чтение — Я-то думала, что напала на воспоминания школьника-подростка, но это, кажется, написано куда позже.

— Неудачная попытка писать мемуары, как я и говорил, — негромко напомнил Виктор.

Ася не смогла в этот момент не посмотреть на него, услышав, кажется, настоящую тоску в его чуть сдавленном голосе.

— Послушай, ты, что же?.. — начала она.

Виктор резко вскинул на нее глаза.

— Ты все еще переживаешь из-за всего этого, да? — участливо спросила супруга.

Ее муж не позволил себе отвести взгляд или отвернуться, он продолжал смотреть на нее прямо. Отчетливо видя, как натянулась кожа на его скулах, чуть дрогнули, поджимаясь, губы, качнулись ресницы, Ася поняла, что права. Он хотел закрыть глаза, но не сделал этого.

— Прости, пожалуйста, — извинилась она. — Прости, я совсем не хотела тебя огорчать. Я больше не буду читать вслух. Но… Можно мне все-таки прочесть дальше эту рукопись про себя?

— Как ты хочешь, — также негромко как и до этого ответил ей супруг.

Они прожили вместе семь лет, шел восьмой. Конечно он вполне мог доверять ей. Запретить читать тетрадь? Это лишь заронит между ними никому не нужные подозрения. Пусть лучше читает — и будь, что будет.

***

Той ночью сон к Виктору не шел.

Он лежал, стараясь не тревожить заснувшую Ася, но с рассветом не выдержал и вышел на небольшой балкон. Там стоял маленький аккуратный столик, чайник, в сашетах растворимые кофе и чай и маленький холодильник.

Заварив себе кофе, Виктор взялся за второй инжиперсик.

На балкон вышла сонная Ася.

— Доброе утро, — первым поздоровался Виктор. — Хорошо, что ты встала. До завтрака в гостинице еще долго, я хотел сбегать в магазин прикупить хлеба и сыра на бутерброды. Тебе что-нибудь взять?

— Мне йогурт и сладкую сдобу. И возьми еще молоко и овсяное печенье Никитке. Ты знаешь, он любит.

— Будет сделано, — немного натянуто улыбнулся Виктор, наскоро собираясь, и вышел.

Вернувшись с покупками, он выглядел уже прежним спокойным и благодушным, как и всегда.

— Чем займемся сегодня? — спросила его Ася.

— Пойдем в парк «Ривьера», — ответил Виктор. — Там, говорят, хороший пляж. Не очень людно и спуск плавный, хоть и галька.

— Галька — это хорошо, — оценила Ася. — Галечные пляжи всегда чище песчаных.

— Согласен, — кивнул Виктор. — А в парке можно будет укрыться от солнца. Сегодня на улице совсем ясно, можно и обгореть Еще на территории «Ривьеры» есть полоса препятствий для детей. Никитке должно понравиться.

До моря они в тот день так и не дошли. Сначала завернули в парк на полосу препятствий. А после обеда в кафе, гуляя, наткнулись на небольшой бассейн с шарами зорбами.

— То, что нужно, — оценил Виктор.

— Ух, ты! — восторженно воскликнул Никитка.

Асе же ничего не оставалось, как последовать за своими мужчинами. Впрочем, она понимала, что зорб — хороший способ подружить сынишку с водой, которую тот немного опасался.

В итоге в шарах по воде кувыркались, катались и бегали несколько раз в течение дня, после чего до отеля добирались уже на такси, идти все-таки было неблизко, а ноги уже почти не держали, по крайней мере взрослых. Никитка же все еще кипел поистине неиссякаемой энергией. Правда ровно до тех пор, пока не сели в машину. В номер Виктор принес задремавшего дорогой сынишку на руках и заботливо уложил его в постель.

Возвращаясь в их с женой комнату, он предполагал, что и Ася уже вероятно спит. Но не тут-то было. Супруга снова устроилась на кровати с тетрадью. Виктор невольно вздохнул, но взял себя в руки. Он было вышел посидеть на балконе, только там быстро стало прохладно и пришлось возвращаться в комнату.

Виктор прилег на своей половине кровати, смиряя ускорившееся в неопределенном волнении сердце.

Видимо наконец побежденная усталостью, Ася отложила тетрадь и тоже легла. Она пристроилась под бок к Виктору, забросила на него руку и опустила голову ему на плечо.

«Жалеет, что ли, меня…» — мельком пронеслось в мыслях ее супруга.

Выглядеть жалким в ее глазах ему было бы нестерпимо. Однако он не позволил себе зацепиться за это малоприятное ему допущение, вместо этого он накрыл руку жены своей.

Этой ночью он спал намного лучше.

***

Весь следующий день они посвятили пляжу, купанию и морю.

После игр в зорбе Никитка полез в воду весьма охотно. Здесь она была как будто плотнее и полнее, чем в реке Богучарке, дома. Спокойно дышащее волнами Черное море представлялось мальчику плавными и надежными качелями.

Заметив возросший интерес сына к воде, Виктор стал потихоньку предлагать ему новые развлечения: плавать не в кругу, а держась за него руками, отпускать то одну руку, то другую.

Солнце клонилось к горизонту, по волнам заструилась золотистая дорожка. По ней-то Никитка и сделал свои несколько первых совсем самостоятельных гребков.

По пути домой мальчик нетерпеливо спрашивал:

— Пап, а я теперь правда могу плавать сам?

— Правда.

— Значит, круг и жилет мне больше не потребуются?

— Потребуются, — возразил ребенку отец. — Для тренировки и если захочешь заплыть в море подальше.

— А когда я смогу плавать подальше просто так? — поинтересовался Никитка.

— Когда научишься переплывать вдоль берега от мамы ко мне, не касаясь дна, — ответил Виктор.

— Но, это же просто! — подпрыгнул ребенок. — Я справлюсь быстро!

— Конечно, ты справишься, — в один голос поддержали его родители.

К тому, что Ася читает его тетрадь перед сном, Виктор уже привык. После купания его клонило в сон, и теперь уже он прислонился к плечу жены, погружаясь в дрему.

Влажная капля упала ему на щеку. Потом еще одна.

«Дождь пошел, — с огорчением подумал Виктор. — Жаль. Только ведь на экскурсию собрались съездить на чайные плантации, к пасеке, в горы. Досадно. Опять нас погода подводит.»

Не сдержавшись, Ася тихо всхлипнула.

Виктор подскочил, как ужаленный, с него слетел всякий сон, едва он понял, что всё дело совсем не в дожде.

— Ася! — позвал он. — Асенька, милая, что ты?

Он заключил жену в объятия и наклонился, ловя губами ее слезы, сбегающие по щекам.

— Не надо, не плачь, пожалуйста. Я же говорил тебе, рукопись — неудачная. Ну, зачем ты взялась?

Ася знала, что для Виктора каждая ее слезинка — настоящее бедствие. Рядом с ним ей очень редко приходилось так сильно горевать. А, если все же случалось, он всякий раз с какой-то очень трепетной нежностью утешал ее.

— Прости, пожалуйста, — извинилась Ася, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, и добавила с невольной горечью. — Тебе столько выпало… Тяжко пришлось?

Виктор бросил быстрый взгляд в оставшуюся открытой у Аси на коленях тетрадь. В ней весь разворот был исписан повторяющимися фразами: «Я не люблю тебя. У меня будет ребенок от другого. Я ухожу. Прощай.» Он помнил, что эти слова, выведенные то убористо, то размашисто, то наискось, то ровно, то поверх друг друга занимают в тетради не меньше десятка листов.

— Вовсе нет, — поспешил возразить он супруге. — Я здесь просто тренировался изменять почерк. Идей, о чем писать, в тот день не было, и я просто марал бумагу так и эдак. Согласен, выбор фраз для такого упражнения — крайне дурацкий. Не нужно больше, пожалуйста, читать это, ладно?

— Глупый… — улыбнулась сквозь слезы Ася и погладила его по щеке.

Он прильнул к ее ладони, закрыл, а после снова открыл глаза. Протянул руку, стирая кончиками пальцев остатки ее слез.

— Все хорошо, — теплее улыбнулась ему Ася.

Он забрал рукопись с ее колен, переложил тетрадь на прикроватный столик и утешающие поцеловал жену между тонких русых бровей.

— А, каким делом ты занимался в те годы? — полюбопытствовала она. — Здесь не написано.

Виктор выпрямился, отстраняясь.

Ася запоздало подумала, что возможно задевает его за живое, и было хотела попросить не отвечать, но он как раз в этот момент начал рассказывать:

— Когда разменяли трешку, на свободные деньги я купил пару полуподвальных помещений и разместил объявления об аренде под спорт-залы. Конечно, сразу не смог учесть всего, и первые несколько арендаторов не задержались у меня надолго, ушли. Учтя промахи, я попытался продвинуть свое дело снова, и тогда ко мне пришел мастер по айкидо, Уэсиба-сан. Конечно, это было не его настоящее имя, просто назвавшись подобно основателю этой школы боевых искусств, он хотел привлечь внимание к себе и своей секции. Я же всегда с подозрением и легким пренебрежением относился ко всем этим дракам, считая, что борьба подпитывает в детях агрессию, чего делать явно не стоит. Однако, других предложений у меня тогда не было, и я не стал отказываться. К тому же выяснилось, что в плане оборудования для зала ничего особенного для айкидо не требуется. Мы ударили по рукам. А после…

Я, разумеется, приходил, чтобы проверить, как идут дела и взять плату за аренду. Конечно, мне доводилось заставать их тренировки. И, знаешь, я сам не заметил, как заинтересовался, втянулся и даже тоже стал заниматься.

Наш мастер после сердечно благодарил меня за это, потому что у детей в секции тогда тоже выросла мотивация и стремление прислушиваться к тренеру, стараться на занятиях изо всех сил. Потом они вышли на соревнования. И я ездил с ними.

Удивительно, что на самом деле в айкидо вовсе нет никакой ярости. Напротив, поддаться гневу — верный способ проиграть бой. Нужно всегда оставаться спокойным, чтобы превзойти других.

Как-то смеясь я пообещал мастеру, что однажды приведу в его секцию сына. Смеясь, но тогда я и правда уже успел размечтаться…

Виктор замолчал.

Ася пожала его руку. Потом осторожно коснулась подбородка, приподнимая, ища глазами его взгляд.

— Все хорошо, — повторила она мужу. — Людям свойственно иной раз увлекаться мечтами, витать в облаках.

Уголок губ ее супруга чуть дрогнул в невольной горькой усмешке. «Облака». Так назывался жилой комплекс в Воронеже, где они с Надеждой прожили… Сколько? Лет десять, если не больше. А еще до того, на квартире родителей… Как много у них, оказывается, было времени, и как нелепо все это оборвалось.

— Ты раньше даже не заговаривал со мной никогда о секции по айкидо, — заметила между тем Ася.

Виктор снова склонил голову.

Угадав, о чем он подумал, жена погладила его по плечу:

— Родной мой, послушай, если тебе вдруг захочется чем-то глубоко увлечься, я обязательно увлекусь этим вместе с тобой. И с нашим сыном. Для мальчика очень было бы на пользу умение постоять за себя и понимание, как и когда правильно применять силу. Я совсем не буду против того, чтобы Никитка занимался борьбой. Тем более такой, о которой ты рассказал, которая учит управлять своими эмоциями. Ты ведь тоже научился этому там. И тебе пригодилось.

— Я… — Виктор запнулся, застигнутый врасплох ее словами. Он-то расценивал ту ситуацию совсем по-другому. — Но, я же все бросил тогда!

— Ты ничего не бросал, — строго возразила ему жена. — Ты передал свое дело, пусть и продал его другим людям, но оно наверняка продолжается и живет. Получив внезапный удар, ты не взялся за стакан, не замкнулся в себе. А ведь тогда у тебя еще и отца не стало.

— Мысли мне в то время приходили самые разные, — тихо шепнул Виктор.

То прошлое, казалось бы пережитое, сейчас стояло за его плечами очень близко, будто и не прошло уже с тех пор более десятка лет…

— Ты справился, — ободрила его Ася. — Все в порядке.

Виктор наклонился к ее губам, отвечая так на ее поддержку, а заодно возвращая себя к реальности, которая была ему куда более дорога, чем все прежнее.

— Тише. Никитку разбудим, — прошептала Ася, запыхавшаяся после долгого поцелуя.

— Час уже поздний, — таким же чуть срывающимся шепотом ответил ей Виктор. — Он крепко спит.

***

На следующее утро, не разбуженные даже будильником, они едва не проспали выезд на экскурсию.

— Пап, мам, — протянул удивленный и почти расстроенный Никитка, выглядывая из своей комнаты.

— Бегом! — скомандовал Виктор, едва приоткрыв один глаз.

И на экскурсионный микроавтобус они все-таки успели.

Попробовав в Дагомысе необыкновенно ароматный чай, они прикупили его даже с собой, чтобы и дома продолжать наслаждаться им какое-то время, насколько хватит. А, когда закончится, и еще разок сюда за ним приехать будет в радость.

После чаепития поехали всей небольшой туристической группо дальше — на тридцать три водопада.

Не такие бурные, как при разливе весной, они все равно и сейчас, в сентябре, производили сильное впечатление.

Ася была в полном восторге от местной природной красоты. Но при этом почти ужаснулась, когда увидела простой деревянный настил с одним поручнем, лежащий по всему довольно крутому подъему горы вдоль водопадов. Дерево к тому же было мокрым и скользким, ведь от падающей воды в воздух постоянно летят брызги.

— Витя! — Ася схватила мужа за руку, ей было очень страшно поскользнуться на таком подъеме или ненароком упасть.

— Что ты, мама, не бойся! Смотри! — выпалил Никитка и прыжками побежал вверх, едва придерживаясь за поручень.

— Сынок! — воскликнула Ася, уже представляя, как он вдруг сорвется и полетит вниз.

— Никитка, вернись назад! Нам нужна твоя помощь! — нашелся отец.

— Ну, что, пап? — обернулся мальчик, остановившись.

— Подойди, пожалуйста, и не мешай подниматься другим, — попросил сына Виктор.

Никита не очень охотно, но все-таки спустился обратно к родителям.

— Посмотри, — сказал ему отец. — Настил под ногами весь мокрый и скользит. Маме боязно идти по нему. Пойди, пожалуйста, вперед, не спеша, и внимательно смотри, нет ли где больших щелей между досок и не шатаются ли перила. Вон там наверху есть площадка. Должно быть вид с нее очень красивый. Доберемся и сфотографируемся там все вместе.

— Как так? — в удивлении приподнял брови Никитка.

— Попросим кого-нибудь помочь нам с фото, — объяснил ему отец. — Мы ведь уже делали так у старого памятного дзота в Туапсе, ты забыл?

— А, точно! Конечно! — закивал Никитка. — Вспомнил!

Он было снова рванул бегом, потому что хотел поскорее добраться наверх, осмотреться вокруг и сделать общее фото на память.

— Никита, сынок, не спеши, пожалуйста, — позвала мальчика Ася.

На этот раз сын послушался ее.

Медленно втроем они преодолели непростой подъем и добрались до балки над водопадом. Эта была только первая из трех, но выше подниматься не стали. Нужно ведь было еще сойти вниз. А это тоже оказалось непросто.

***

Их насыщенный недельный отпуск пролетел быстро и неумолимо приближался к концу. Чередуя дни у моря и экскурсии они также успели посетить смотровую площадку на горе Ахун и Воронцовские пещеры. Остальные красоты и достопримечательности приморского города Сочи пришлось оставить на следующий раз.

— Выйдем пройтись? — предложила Ася.

— А, Никитка? — уточнил Виктор.

Был уже довольно поздний вечер, их сынишка недавно заснул.

— Побудет немного один, ничего страшного, — сказала Ася. — Мы выйдем ненадолго. Завтра ведь уезжать. Сходим попрощаться с морем?

— Хорошо. Пойдем, — уступил жене Виктор.

Он заметил, что супруга собирает с собой небольшую сумку, кладет туда его рукопись, но не стал задавать вопросов.

Собравшись, они заперли номер и вышли на улицу.

Ася поймала руку мужа и переплела свои пальцы с его. Он ответил ей легким пожатием.

Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к ночному курортному городу. В бархатный сезон он, кажется, вовсе ни на секунду полностью не утихает и не погружается в сон.

Обойдя стороной зимний театр и театральную площадь, они спустились на городскую набережную, все также продолжая с удовольствием держаться за руки, как и в самые первые свои свидания, когда у них либо не находилось слов для беседы, либо они просто казались им абсолютно лишними. Молчание, искреннее и обоюдное, тоже способно сближать людей.

— Вить, — произнесла Ася, когда они проходили мимо пирса. — Давай подойдем ближе к морю?

Она кажется хотела сказать что-то другое, но Виктор не стал переспрашивать, поворачивая вместе с ней на пирс, знал, что она и так все скажет.

— Витюш… а ты в самом деле прожил тогда три года в старом доме на окраине Воронежа, совсем один? — решилась спросить Ася.

— Мгм, — немногословно подтвердил Виктор.

— Без компьютера, телевизора и радио? — продолжала спрашивать его жена.

— Ну, да, — кивнул ей супруг. — Мне это не составило труда, потому что было просто не нужно.

— Что, и мобильника даже у тебя не было? — предположила Ася совсем уж на ее взгляд невероятное.

— Смартфон был, — ответил Виктор. — Но на него вскоре перестали звонить. Я никого не хотел слышать, это верно. И в то же время мне нетрудно было заметить, как легко все забыли мой номер. Стоило продать бизнес и квартиру в центре, оговориться пару раз, что бросила жена…

— Ты поэтому сменил город, — догадалась Ася.

— Да, — снова кивнул ей супруг. — Я знаю, многие не любят маленькие городки как раз поэтому: все друг друга знают, все друг у друга на виду. Но мне такое вполне нравится. Это выглядит не фальшиво, когда люди пытаются опереться и ближе контактировать между собой, дружат семьями.

— А мне вот как раз всегда было неловко, неуютно у нас в Богучаре. Даже уехать хотела, — вдруг призналась Ася.

— В самом деле? — удивился Виктор. — Почему?

— Соседки-старушки все судачили, что я — странная, на парней совсем не гляжу. А я тебя ждала! — смеясь, ответила ему жена.

Они остановились на пирсе и Виктор, приобняв и притянув к себе, коснулся губами ее волос.

— Знаешь, что я хочу сделать? — спросила Ася, поворачиваясь в его руках. — Посмотри.

Она достала из сумки тетрадь и довольно большую, загодя тщательно вымытую, пластиковую бутылку от холодного киселя, с широким горлышком. Старательно скрутив тетрадь в трубочку, Ася опустила ее в бутылку, плотно завернула пробку и устремила на Витора искрящийся весельем взгляд.

— Помнишь, как в старой-старой радиопередаче «Клуб знаменитых капитанов», «Кто бросил ее в море? Откуда она плывет?» — немного шутя, но и с долей торжественности процитировала она.

Простая пластиковая бутылка в ее руках, конечно совсем не походила на почтового голубя моряков — бутылку с сургучом. Но вместе с тем в ее жестах и голосе сквозил трепет волнительно радостного ожидания, поэтому Виктор был готов позволить ей любую проделку, спросив лишь:

— Ты думаешь, эта тетрадь стоит того, чтобы стать посланием?

— Конечно! — горячо и уверенно заявила ему жена. — Это же твой путь, твой жизненный опыт! Обрести и утратить, не потеряв, а поняв при этом себя самого! Отступить, чтобы разобраться! Вернуться, чтобы преуспеть! Это я была занята лишь тем, что ждала своего принца год за годом, а ты все это время действовал, приближая нашу встречу и наше счастье шаг за шагом, не торопясь, обстоятельно, понемногу, чтобы мы увидели друг друга в самое подходящее время.

— Ты надумываешь, — остановил ее Виктор, чувствуя волну нарастающего неловкого смущения.

— Нет! — воодушевленно возразила Ася. — Все это чистая правда! И может быть здесь или где-то еще есть кто-то, кому нужны совет и помощь. Кто также не верит психологам и от кого отвернулись друзья. Тогда ему будет очень кстати твоя история! Вся, как есть, от начала и до конца! Дадим этому «кому-то» шанс? Пусть твоя тетрадь послужит на пользу?

Она отошла на шаг и подняла руку, замахиваясь, чтобы бросить бутылку с рукописью в море.

— Давай вместе? — Виктор шагнул следом за ней, встал за ее спиной и положил свою руку поверх ее руки.

На одном общем вдохе они отпустили бутылку в полет, услышали всплеск, вмешавшийся в гомон бьющихся о пирс волн и, повернувшись друг к другу, крепко обнялись.

— Ты давным-давно мечтала сделать нечто подобное, правда? — спросил супругу Виктор. — Ведь твой дед был моряком, а в старости он часто проводил с тобой время. Ты как-то обмолвилась вскользь, что он, кажется, любил тебя даже сильнее, чем мама.

— Угу, — согласилась с мужем Ася, счастливо и умиротворенно прижимаясь к его груди, слушая его ласковый негромкий голос и сердце, бесконечно любимое, близкое, родное.