Вика Вранова. Мурчание на пластиковом троне.

Глава 2

Пятничный форс-мажор.

Дождь барабанил по зонту Анны, словно акционер-миноритарий, требующий дивидендов. Она свернула с промозглой улицы Промышленной во двор, где даже лужи выглядели как недовольные сотрудники после планерки. И тут — «мяу». Не просьба, не жалоба, а ультиматум. Под раскидистой липой, сливаясь с сумерками, дрожал черный комочек с глазами-пуговицами.

— Ты… контрактник без соцпакета? — процедила Анна, но ноги сами подошли ближе. Котёнок, не дожидаясь приглашения, уцепился когтем за её брючину, оставив стрелку-царапину. «Премиальный костюм. Теперь точно внеплановый расход», — мелькнуло в голове, но руки уже подхватили мокрую дрожь.

Квартира встретила их стерильным молчанием. Анна, скинув туфли, сунула котёнка в ванную («Карантин по ГОСТу!»), мокрый комочек осознал только что вода может быть и теплой удивился и не сопротивлялся. Через минуту он уже сидел на коленях у Ани завернутый в полотенце.

— План «А»: дезинфекция, — Аня достала антисептик. Котенок испуганно спрятал морду в полотенце и фыркнул, Аня поняла что это лишнее и убрала антисептик.

— План «Б»: сосиска. - Аня подошла к холодильнику. Холодильник, как всегда, был пуст, кроме банки оливок для коктейлей (никогда не открытой) и заветного «экстренного запаса» — упаковки сосисок «Элит-мясо», чей состав напоминал ребус из таблицы Менделеева. Котёнок, учуяв запах, заурчал, как двигатель её Lexus на холостом ходу. Она достала сосиску и мелко порезав положила на тарелку. Котенок выбрался из полотенца и накинулся на угощение, словно не ел неделю.

— Значит, стратегический голод, Предупреждаю: это не одобрено ветеринарным протоколом.

Котёнок поглощал сосиску с таким рвением, будто это последний лот на тендере. Анна наблюдала, скрестив руки:

— Ты ешь как Денис из IT на корпоративе. Только без пива.Когда тарелка опустела, котёнок умылся лапой и уставился на неё, будто говоря: «А теперь — performance review». Доев он сладко зевнул и прыгнул Ане на колени. Анна вздохнула:

— План «В»: Лоток. Наполнитель. Посуда. Корм класса «люкс».

Магазин «ЗооМир» встретил её агрессивным маркетингом. На полках — корма с названиями вроде «Мур-шеф» и «Гастрономический восторг», но мелкий шрифт разочаровывал: «Мясо — 4%, любовь — 0%». Продавец, парень в очках толще её годового отчёта, настаивал:

— Возьмите «Вискас». Все коты его обожают!

— Я не доверяю бренду, чей слоган звучит как угроза, — фыркнула Анна она купила две мисочки лоток и наполнитель и вышла из зоомагазина. Зашла в продуктовый рядом и двинулась к мясному отделу. Говяжья печень лежала в вакуумной упаковке, как образец идеального продукта: без эмульгаторов, без переговоров, без компромиссов. Она взяла еще макароны, кетчуп, хлеб, молоко, сосиски.

На обратном пути дождь усилился. Анна, думала о том, как объяснит бухгалтерии статью расходов «биоресурс с усами». Дверь квартиры открылась — и её атаковал черный метеор. Котёнок, пахнущий сосиской и дерзостью, тыкался носом в пакет, урча громче офисного принтера.

Аня разобрала пакет, помыла новую кошачью мисочку и налила туда немного молока и убрала продукты в холодильник. Котенок посмотрел на молоко и Аню, фыркнул и прыгнул на подоконник и принялся вылизывать лапу с видом гуру менеджмента, разочарованного квартальными показателями. Анна, скрестив руки, изучала его:

— Ты либо гурман, либо саботажник. В любом случае — проект с высокими рисками. Аня отвернулась и не видела демонический взгляд котенка на печень.

Неспеша она достала доску, промыла печень и нарезала ее аккуратными кубиками, как диаграммы в презентации. Котёнок, учуял запах печени и ходил вокруг Ани, мурча как трактор. Аня положила пару кусочов во вторую миску.

— Мяу? ...РРРР.. МАуЛО, котенок превратился в хищную черную пантеру, только что добывшую себе охотой антилопу.

Аня вспомила как она готовила печень с подливой, она рассыпала муку на столе, На кухне, заваленной мукой и обрезками печени, котёнок превратился в стратегического противника. Анна нарезала печень, бросая ему кусочки:

— Сиди здесь — получишь. Прыгнешь на стол — останешься без ужина.

Он сел, уставившись на неё, как акционер на слайды с убытками. В этот момент телефон трямкнул и Аня кинулась проверять, вдруг что то важное по работе. Как только Аня покинула кухню котенок прыгнул за своей законной добычей, по пути он завернул в муку уронил железную миску. И сбежал под стол, держа в зубах кусочек печени. На грохот прибежала Аня — котёнок, облепленный мукой, с куском печени, сидел под столом и урчал перед ним были белые следы-пунктиры. Вместо черного котенка из под стола выглядывало белое чудовище.

— Ты… снежный человек? — фыркнула Анна, весело смеясь Аня разглядывала его белую морду. — СНЕЖОК. Вот как я назову тебя. Ты выиграл раунд. - А теперь пойдем мыться, а чтоб ты не царапался, я буду давать тебе кусочки вкусняшки. -Аня схватила снежка в одну руку а миску в другую. И они направились в ванну. В ванной Снежок дрался с водой, как Денис из IT с обновлением ПО.

— Это не пыточный цех, а гигиенический протокол! — удерживала его Анна, но кот вывернулся, обрызгав её с ног до головы. Потом, завернутый в полотенце, он сидел у неё на коленях, мокрый и обиженный, пока она втирала в его шерсть суфле из печени («Только ради приручения!»).

После боя

Кухня напоминала зону ЧП: мука на полу, капли воды на холодильнике, следы лап на столе. Анна, стирая пятна, ловила себя на мысли, что улыбается. *«Десять лет я не мыла полы. Десять лет не смеялась над чьей-то глупостью, кроме своей»,* — мелькнуло в голове. Снежок, уже сухой и гордый, гонял по полу пробку от вина. Анна бросила ему последний кусочек печени:

— Ты — форс-мажор с премиальным аппетитом. Но… проект перспективный.

Дом, обычно звонкий от тиканья часов, теперь гудел от кошачьего мурчания. Анна, в растянутом свитере и с чашкой чая (заказанной вместе с пиццей «для гендиров»), смотрела, как Снежок спит, свернувшись калачиком на её ноутбуке.

— Завтра отберу, — пробормотала она, но даже не пошевелилась.

Работа не звонила. Не писала. Как будто «ПластИнвест» вдруг забыл, что у него есть сердце — холодное, но необходимое.

Анна легла спать в час ночи. Впервые за десять лет — без мыслей о контрактах. Снежок устроился у её ног, храня печёночный запас под лапой. Ей снилось: за окном, на пустынном заводе, голограмма старика Пластинина материализовалась в цеху №2 и требовала у робота-уборщика:

— Где мой секретарь? Где мой коньяк? И… что это за следы лап на полу?!

Глава 3

Владыка и его будущая императрица

Я не помнил, как оказался здесь. Но это неважно. Подвал был моей крепостью, а сырые стены — троном. Днем я спал, свернувшись в клубок, на старом матрасе, пахнущем плесенью и властью. Ночью патрулировал территорию: гонял тараканов (низшая каста), охотился на мышей (подати) и избегал дворовых котов (конкуренты-узурпаторы). Но с приходом холодов я Владыка понял: империи нужен раб. Тот, кто будет греть мне лапы и наполнять миску.

Попытка №1: Человек-Сумка

Утром, когда солнце только начало плевать дождем, я вышел на охоту. Первая цель — женщина в розовой куртке, тащившая три пакета. Я подошёл, сел перед ней, поднял хвост трубой (символ величия) и издал ультиматум:

— *Мяу!* («Пади перед своим господином!»).

Женщина взвизгнула:

— Боже, какой страшный! — и ускорила шаг.

*«Страшный? Это моя корона из грязи! Невежда»,* — я фыркнул и отвернулся.

Попытка №2: Человек-Собачник

Вторая цель — мужчина с огромным псом. Владыка знал: псы — предатели, готовые лизать ботинки за кусок колбасы. Но раб с псом — это два раба по цене одного! Я вышел на тропу, приняв позу неприступной скалы.

— Гав! — залаял пёс.

— *Шшш-мяу!* («Я требую аудиенции!»).

Мужчина дернул поводок:

— Брось, это всего лишь же грязный кот!

Пёс, трусливо поджав хвост, прошел мимо. *«Империя не прощает оскорблений. Запомнишь меня, рабопсовый»,* — подумал Владыка, вылизывая рану на гордости.

Попытка №3: Человек-Невидимка

Третий кандидат — подросток в наушниках. Я решил действовать жестко: прыгнул ему на ногу, вцепившись когтями в джинсы.

— *Мррр!* («Ты теперь мой!»).

Подросток стряхнул меня, как пыль:

— Отвали, бродяга.

Я, Владыка упал в лужу. *«Это не поражение. Это… стратегическое отступление»,* — подумал я, вылизывая лапу.

Судьбоносная встреча: Императрица в костюме

Она шла, неся зонт как скипетр. Я сразу понял: это не раб. Это — *равная*. Та, чьи глаза блестели холоднее луны, но в них пряталась трещина. Я вышел навстречу, промокший до костей, но гордый.

— *Мяяяу…* («Ты будешь служить мне. И я позволю тебе это»).

Женщина остановилась. Посмотрела. Взяла меня на руки.

*«Слабый ход, императрица. Но я разрешаю»,* — подумал я, утыкаясь носом в её ладонь.

Акт милосердия: Сосиска как дипломатия

Императрица (пока ещё просто «женщина в чёрном») принесла меня Владыку в свою крепость. Я, конечно же, позволил ей это — лишь чтобы оценить обстановку. Первым делом она протянула мне что-то длинное, розовое и подозрительно пахнущее.

— *Мяу?* («Это что, труп крысы?»).

Но голод заставил меня укусить этот странный предмет. Сосиска оказалась... восхитительной. Горячей, жирной, с привкусом химии, которая щекотала нёбо, как победа над врагом.

— *Мррр!* («Ты начинаешь понимать свою роль, рабыня»), — урчал я, пожирая дар, но сохраняя вид снисходительности.

Тут рабыня куда-то засобиралась оделась и вышла за дверь. Владыка посмотрел снисходительно. Она поняла что перед ней господин и он желает побыть в одиночестве. Она вышла за дверь. Она за дверью ждет пока Господин позволит ей войти. Я сел перед дверью зевнул и начал приводить свое величество в порядок. Прошло какое-то время и она вернулась, неся шуршащий пакет. Она поставила пакет на пол. А сама пошла снимать с себя странную мокрую шкуру. Я с любопытсвтом заглянул в пакет, пакет приятно шуршал, как будто в нем притаилась мышь.

Кража века: Печень, мука и предательство.

Императрица налила мне в имераторскую емкость что то белое и вкусное(молоко).

Позже Императрица разложила на столе странные предметы: нож (оружие!), печень (сокровище!) и муку (белый песок пустыни?). Я Владыка наблюдал, как она режет мне печень, и мое терпение лопнуло.

— *Мяу!* («Подай мне дань!»).

Она положила кусочек в миску. Я помню мое — Мяу? ...РРРР.. МАуЛО а потом внезапно в миске оказалось пусто.

*«Печень — не взятка. Это дань»,* — думал я, наблюдая, как императрица режет еще кусочки МОЕЙ еды.

Я ненавидел признавать слабости, но печень была *совершенством*. Каждый кусочек таял во рту, как снег под лапой, оставляя послевкусие власти. Когда Императрица резала её, я Владыка садился напротив, подняв хвост: — *Мрр-мяу!* («Быстрее, слуга! Твоя медлительность оскорбляет трон!»). Она бросала мне кусочки, а я ел, прищурившись, будто делал одолжение. *«Печень — не еда. Это договор. Ты кормишь — я позволяю тебе существовать»*.

— Сиди здесь — получишь. Прыгнешь на стол — останешься без ужина. Сказала рабыня глядя на меня.

И тут я применил свою кошачью магию. Я захотел остаться один на один с печенью. Моя рабыня услышала какой то странный звук и вышла из кухни.

*«Империя не просит — империя берёт»*. Пока никого не было я прыгнул на стол, схватил лакомый кусок, но попал в ловушку, эта белая пыль попала мне на лапы и в нос, я чихнул, что то с грохотом упало и покатилось по полу, но мой кусок был у меня во рту.Белая пыль осела на мою чёрную шерсть, превратив в призрака.

— *Шшш!* («Это не поражение! Это… тактический камуфляж!»), — фыркнул я, и тут на кухню вбежала раба, ставшая вдруг Императрицей, она смеялась. Её смех звучал как щебет глупых птиц.

— Ты… снежный человек? — фыркнула Императрица, весело смеясь она разглядывала его белую морду. — СНЕЖОК. Вот как я назову тебя. Ты выиграл раунд. - А теперь пойдем мыться, а чтоб ты не царапался, я буду давать тебе кусочки вкусняшки. -Она схватила меня в одну руку, а миску в другую. И мы направились в ванну.

Великое Омовение: Война и перемирие

Императрица совершила непростительное — схватила меня и понесла в логово с водой. Я Владыка дрался как тигр:

— *Шшш-мяяяу!* («Ты нарушила пакт! Я растерзаю твои занавески!»).

Но кусочек печени принятый в дар из рук недостойной отвлек меня от мести. А теплая вода, стекающая по спине, оказалась... приятной. Её пальцы, втирающие пену, напоминали вылизывание матери, которую я не помнил. Я замер, униженный, но мурлыкающий.

— *Мрр…* («Ладно. Но только если после будет печень»).

Когда меня завернули в полотенце (позор!), Я Владыка сидел на коленях Императрицы, мокрый, но непобеждённый. Она гладила меня, а я, скрепя сердце, позволил. Потом она убрала разгром на кухне, бормоча что-то про «шесть нулей зарплаты и двадцать лет уборки».

— *Мяу* («Ты учишься»), — одобрил я, наблюдая, как она заказывает еду.

Перед сном Императрица назвала меня «Снежком». я фыркнул:

— *Мрр!* («Владыка!»).

Но когда она погасила свет, он запрыгнул на кровать и улёгся у её ног. *«Ладно. Снежок — приемлемо. Для начала»*.

Глава 4

Тени на шахматной доске

Сон начался с тишины, густой, как заводская смола. Анна шла по коридорам «ПластИнвеста», её шаги эхом отдавались в пустых кабинетах. Всё было на месте: столы, графики, плакаты с лозунгом «Пластик — это прогресс!». Но людей не было. Только в кабинете Ивана Петровича, за матовым стеклом, мерцал свет.

Она вошла без стука. Воздух пахнул старыми книгами и коньяком — точно как в ее последнее посещение. За столом никого не было, но шахматная доска лежала раскрытой. Фигуры стояли в хаотичном порядке: чёрные пешки окружили белого короля, а ферзь был отброшен к краю, как ненужный мусор.

— Шахматы — это не игра, Аня. Это зеркало, — голос прозвучал за её спиной.

Иван Петрович стоял в дверях, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Его лицо, изрезанное морщинами, как карта забытых сделок, улыбалось. Но глаза оставались холодными — два осколка льда.

— Вы… вы же отошли от дел, — Анна попятилась, натыкаясь на стол.

— Дела отходят от нас, а не мы от них, — он прошёл мимо, пальцы скользнули по шахматным фигурам. — Ты знаешь, почему я выбрал тебя? Не потому что ты умна. А потому что ты верила, что можешь всё изменить. Вера — лучший клей для фигур.

— Я не фигура! — вырвалось у неё.

— Все фигуры, — он поднял чёрную пешку, крутя её в лучах света. — Даже я. Даже мой сын. Разница лишь в том, кто держит нити.

Алексей. Его имя прозвучало как удар гонга. Вспомнились слухи: кредиты под проценты, тёмные поставки сырья, увольнения «по соглашению». Всегда через Алексея.

— Он ваш инструмент, да? — Анна сжала кулаки. — Вы прячетесь за ним, как за живым щитом.

Иван Петрович рассмеялся, звук был сухим, как треск сгорающих документов.

— Инструменты ломаются. Алексей… он больше похож на молот. Грубый, но эффективный. А ты… — он бросил пешку на доску, — ты пытаешься быть ферзём. Но ферзь без игрока — просто кусок дерева.

Он подошёл ближе, и Анна вдруг поняла: он не старик. Он — система.

— Когда ты вернула уволенных, это был твой ход. Но когда закрыла контракт с «НашеПиво»… ты стала моей фигурой. Ты даже не прочла пункт 4.7, да?

Она вспомнила: страница с мелким шрифтом, которую она отложила «на потом».

— Что там?

— То, что нужно мне, — он поймал её взгляд. — Ты думаешь, победы — твои? Ты просто ходила по клеткам, которые я расчертил. Как и Алексей. Как все.

— Зачем тогда эта игра? — голос Анны дрогнул.

— Потому что мир — заводская линия. Одни — сырьё, другие — пресс-формы. Я лишь наблюдаю, как вы переплавляете друг друга.

Он взял со стола фотографию: молодой Иван Петрович на фоне цеха, рядом — рабочие с безупречными улыбками.

— Они верили, что строим будущее. А я строил их. Как ты строишь биоразлагаемый пластик, думая, что спасаешь мир. Но пластик всё равно остаётся пластиком. Как люди — людьми.

Анна схватила ферзя с доски, чувствуя, как дерево впивается в ладонь.

— Я не буду вашей пешкой.

— Уже стала, — он кивнул на её руку. Шрам от ожога горел, как в день травмы. — Ты думаешь, тот инцидент в цехе был случайностью? Я выбрал тебя, Аня. Потому что шрамы лучше резюме.

Комната начала расплываться. Иван Петрович бледнел, превращаясь в тень.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что игра становится скучной, когда фигуры не догадываются о доске, — его голос растворился в воздухе. — Попробуй стать игроком. Если сможешь.

— Я не шестерёнка! — кричит Аня, просыпаясь в поту.

Пробуждение: Анна вскочила, обливаясь холодным потом. Снежок спал, свернувшись у её ног, его бока мерно вздымались. На столе лежал договор с «НашеПиво». Она открыла его на странице 4.7: *«В случае форс-мажора, 51% акций переходит в управление доверенного лица учредителя»*.

— Доверенное лицо… Алексей, — прошептала она.

За окном, в предрассветной мгле, горели огни завода. Где-то там бродил Алексей, её «коллега», который всегда ухмылялся, говоря: *«Папаша верит в тебя»*.

Аня так толком и не проснувшись снова легла спать.

Суббота, утро:

Аня проснулась от того, что Снежок барабанил лапой по её щеке.

— Хватит! — рявкнула она, сбрасывая кота с кровати. Голова гудела, как цех после смены.

Но, зайдя в ванную, обнаружила: котёнок аккуратно сходил в лоток, зарыв «следы» с усердием бухгалтера Марии.

— Ну хоть ты идеальный сотрудник… — фыркнула она, но уголки губ дрогнули.

Утро начинается с кофе, точнее так думала Аня, но Снежок считал иначе.

Снежок терся о её ноги, выгибая спину дугой, пока Аня резала печень.

— Ты — голодный диктатор, — бросила кусочек, но кот, вместо еды, запрыгнул на стол и ткнулся носом в её чашку.

Кофе остыл. Она потянула глоток, и воспоминания нахлынули, как отравленная вода из цеха №3.

23 года. Андрей, ее муж, ставит перед ней тарелку яичницы:

— Ты же завтракаешь? Или уже живешь на кофе и презентациях?

Она тогда засмеялась:

— Кофе — это топливо для побед!

Через год он ушёл, забрав гитару и оставив фразу:

— Твои победы пахнут пластиком.

Аня сглотнула комок в горле. Снежок, словно почуяв грусть, прыгнул к ней на колени, упёрся лапами в живот и замурчал, как миниатюрный двигатель.

— Предатель, — прошептала она, царапая его за ухом. — Ты же должен меня ненавидеть.

К 12:00 телефон молчал. Ни звонков, ни писем. Даже спам-боты будто забыли о её существовании.

— Неужели все сдохли? — она тыкала в экран, проверяя сигнал. Снежок, наигравшись, уселся в лоток с видом короля на троне.

Аня засмеялась — коротко, хрипло, — но смех оборвался, когда в голове всплыл пункт 4.7 из договора.

— Чёрт! — швырнула телефон в диван.

Кот, испуганно поджав хвост, юркнул под стол.

— Прости… — Аня присела на корточки, протягивая руку. — Я не хотела.

Снежок, фыркнув, высунул морду и лизнул её палец.

Чтобы заглушить тревогу, Аня натянула куртку:

— Пойдём, снежный король. Купим тебе мяса.

По пути Аня зашла в зоомагазин. Зоомагазин у дома встретил Анну треском попугая-недотёги, бившегося о клетку. Продавец-хипстер с синей чёлкой делал селфи с игуаной, игнорируя очередь. Но главное шоу началось, когда в проход втиснулись две бабки — Лидия Петровна и Валентина Семеновна.

Лидия Петровна, в кислотно-розовом платке и кофте с вышитыми петухами, тыкала костылём в полки:

— Валь, смотри, тут шампунь от блёх! Надо Мурзику взять, а то он чешется, как алкаш под забором!

Валентина Семеновна, в халате цвета советской тоски и стоптанных тапках, шамкая беззубым ртом, парировала:

— Шампунь? Да я мово в настойке из чистотела купала! Он потом три дня как угорелый по огороду носился!

Аня, прижав коробку с каплями, рвалась к кассе, но Лидия Петровна блокировала путь:

— Детка, тебе что, кот блохастый? Стриги наголо! У мово Барсика после стрижки блохи с голодухи сдохли!

— Или в керосине искупай! — добавила Валентина, доставая из авоськи банку с мутной жидкостью. — Я своего Ваську так от глистов лечила! Керосин — он и блох убьёт, и характер закалит!

— Спасибо, но я… за лекарствами… — Аня попятилась, натыкаясь на стойку с игрушками.

— Лекарства? — Лидия фыркнула, как паровоз. — Раньше котов в русской печи грели! Блохи — хлоп! — и нету! А ты с твоими каплями…

— Вот! — Валентина, сверкнув единственным зубом, потрясла банкой. — Моя урина! Три месяца копилка! Мажь кота — и блохи сбегут, а шерсть блестит, как у Ленина в мавзолее!

Аня, побледнев, попыталась юркнуть мимо, но Лидия схватила её за рукав:

— Слушай, а у тебя щитовидка не болит? У меня племянница мочой шею мазала — опухоль как рукой сняло!

— И геморрой! — подхватила Валентина, размахивая банкой. — Муж Федя клизму с уриной ставил — теперь как огурчик! Даже на лавочку с бабками ходит!

Продавец, сняв на видео истерику игуаны, наконец вмешался:

— Бабушки, вы тут банку с мочой не взрывайте, а то пожарные приедут.

Аня, вырвавшись, швырнула на кассу «Супер-Капли» и выбежала, слыша за спиной:

— Эх, молодёжь! Раньше котов в дегте купали! А теперь… тю-тю!

...На улице она глотнула воздух, пахнущий бензином и свободой. В руке — капли с надписью *«Убивает 100% блох (и вашу нервную систему)»*.

— Иван Петрович, — прошептала Аня, — ты, оказывается, ещё не самый странный тип в моей жизни.

Следом Аня зашла в продуктовый магазин. Душа требовала праздника, а руки чесались от воспоминания готовки. Аня как всегда составила список продуктов

- Шампиньоны («Он любит играть с ними, как с мышами»).

- Лук («Чтобы аромат, как в детстве у мамы»).

- Сливки («Для подливы, которая склеит всё»).

- Тимьян («Потому что пахнет не офисом»).

- Вино («Для душевного спокойствия»)

- Картошка («Просто гарнир»)

- Укроп («Для аромата»)

Кассирша, щурясь на продукты, спросила:

— Готовите что-то особенное?

— Бефстроганов. Нет, не для кота, — Аня сухо улыбнулась. — Для себя.

Снежок носился по квартире, гоняя шампиньон по полу, пока Аня рубила мясо.

— Слушай, — она бросила котёнку кусочек сырого мяса. — Бефстроганов — это как переговоры. Надо нарезать тонко, жарить быстро, а сливки… сливки смягчают всё.

Кот, чавкая, уставился на неё, будто слушал.

— И да, я сошла с ума. Но это лучше, чем быть шестерёнкой.

Лук зашипел на сковороде. Аня вдыхала аромат — сладкий, едкий, настоящий. Снежок запрыгнул на стул, наблюдая, как она помешивает подливу.

Картошку Аня почистила, порезала, и закинула в стеклянную миску с крышкой и приготовила в микроволновке, как в те далекие времена, когда дома не было плиты.

— Знаешь, что сказал Иван Петрович? Что мы все фигуры. Но я, кажется, нашла способ… — она капнула соус на палец, дала коту лизнуть. — Стать поваром.

Когда бефстроганов был готов, Аня сфотографировала блюдо. Не для Instagram, а для себя. На фоне — Черный кот, слизывающий сливки с пола.

— Скоро всё изменится, — сказала она, я еще не придумала что я сделаю, но сделаю что-то страшное и кому то будет плохо.

После обеда Аня помыла посуду и вспонила про капельки. Она разложила на полу «арсенал»: капли от блох, полотенце, резиновые перчатки и кусок печени в качестве приманки. Снежок, почуяв неладное, залег под диваном, сверкнув глазами-лазерами.

— Протокол прост: 5 минут — и ты свободен, — объявила Аня, надевая перчатки с видом хирурга-диктатора.

План «А»: заманить печенью. Снежок высунул лапу, стащил мясо и скрылся вглубь своих владений. План «Б»: накрыть полотенцем. Кот вывернулся, оставив её в объятиях пыльного комка. План «В»: отчаяние. Аня, ползая на четвереньках, выманила его звуком встряхиваемого пакета с кормом.

— А-а-а, попался! — она закутала его в полотенце, превратив в пушистый буррито.

Снежок зашипел, вырываясь, но капли уже капали на холку.

— Это не пытки! Это… корпоративная забота! — оправдывалась Аня, держа его как бомбу с часовым механизмом.

Через минуту кот, обиженно фыркая, вырвался и удрал под шкаф, оставив на полу шерсть и достоинство. Аня, с перчаткой на голове и пятном капель на свитере, вздохнула.

Вечер. Аня присела в кресло и задремала. А Снежок уронил Вазу.

— Снежок! Опять?! - бормочет Аня сквозь дрему. Потом она идет и ложится спать. Сон повторяется, но на этот раз как то иначе. Он не такой яркий как вчера и Аня чувствует присутствие котенка. Последнее что запомнила Аня куча креветок на полу. А воскресным утром ее ждал сюрприз.

Глава 5

Хроники Владыки: Мистика, мурлыканье и месть, ночь с пятницы на субботу. *(Записано когтем Снежка, Вечного Повелителя Квартиры и Сновидений)*

Ночь. Сон, сотканный из когтей.

Луна висит в небе, как недоеденная мышь. Я решаю проучить рабыню за её дерзость («биоразлагаемый пластик», «шестерёнка» — смешно!). Закрываю глаза, выпуская когти в мир теней. Её сон — хлипкий карточный домик. Я впрыгиваю в него, становясь кошмаром.

*Она в кабинете Ивана Петровича. Шахматная доска, Голос из тьмы: «Ты — пешка!»*

*******

— Я не шестерёнка! — кричит Аня, просыпаясь в поту.

*«Правильно, смертная. Ты — слуга Владыки»*, — мурлычу я, наблюдая, как она дрожит.

Утро. Ритуал пробуждения.

Рабыня спит, свернувшись калачиком. Недостойно. Бью лапой по носу:

— Проснись! Твое предназначение — служить. Я хочу кушать!

Она бормочет: «Ты… единственный, кто не боится меня…»

*«Ещё бы. Ты дрожишь перед Иваном Петровичем, а я — древнее его прадеда»*, — думаю, ведя её к холодильнику.

Рабыня хитро прищурилась, опять натянула вторую шкуру и вышла за дверь, наверняка задумала что-то пакосное. А чтоб я не догадался вышла за дверь и строит коварные планы в отношении Меня! Она очень долго стояла за дверью. Очевидно в силу ее скудоумия не смогла придумать все быстро. Она вернулась с шуршашим пакетом и чудным запахом мяса.

Обед. Дань Повелителю.

Сегодня она готовит «бефстроганов» — странное название для мяса, нарезанного в мою честь. Пахнет достойно. Садится рядом, гладя мою шерсть (дерзко, но терпимо).

— Знаешь, Снежок, я думала, пластик — это навсегда… — вздыхает она. — А люди…

*«Люди — временные. Я — вечен»*, — отвечаю мурлыканьем, принимая её жертву.

Предательство. Капли позора.

После обеда рабыня достаёт склянку. *Капли? Вот оно коварство во всей красе, сначала усыпила мою бдительность мясом, а теперь проявила свою истинную сущность.»* Она пытается завернуть меня в полотенце, бормоча:

— Это для твоего же блага!

— Мяяяу-хиссс! *«Ты смеешься над тем, кто древнее твоих заводов?»* Вырываюсь, оставляя царапину на её руке. Пусть помнит: даже боги карают.

Я вырвался и чтобы показать свое величие скрылся под шкаф. Мои верные подданые блохи покинули тело Владыки. Те кого я кормил своей кровью ушли.

Вечер. Месть и пророчество.

Она дремлет в кресле. Время преподать урок. Запрыгиваю на полку, сбрасывая вазу «НашеПиво». Стекло разбивается с мелодичным звоном.

— Снежок! Опять?!

*«Это не „опять“. Это — предупреждение»*, — сижу в позе сфинкса, глядя сквозь неё.

Ночь-2. Сон, переписанный Владыкой.

Снова врываюсь в её сон. Теперь Иван Петрович сидит за шахматной доской, но вместо короля — я.

— Вы… вы кто?! — Аня тянется к фигуре.

Фигура падает на пол и растекается бесформенной черной лужей, но вдруг она обретает розовый цвет и превращается в креветку, много креветок.

— Мур-р-р — раздается эхо. Она просыпается, шепча:

— Снежок… ты же просто кот… Но креветки? К чему снятся креветки?

*«Ошибаешься, рабыня. Я — тот, кто переживёт твой пластик»*, — мурлычу, растворяясь в тени.

-------------

Снежок, сидя у её головы, медленно провёл когтем по воздуху, вышивая невидимый узор. Новый сон начался с грохота: два призрачных силуэта — Лидия Петровна в шляпе из кошачьей мяты и Валентина Семеновна с авоськой, из которой торчал живой кабачок — материализовались в зоомагазине-лабиринте.

— Не было гвоздя! — Лидия ткнула костылем в аквариум, откуда выпрыгнула форель в очках и запела:

— Не было подковы! — перебила Валентина, швыряя в Аню чем-то липким. Тот превратился в Снежка, который тут же начал гонять призрака мыши.

— Подкова? — Лидия вытащила банку с ржавыми гвоздями. — Вот ими надо геморрой лечить! Вбиваешь в табуретку — и никаких проблем!

— Ты всё про гвозди! — Валентина достала из авоськи кирпич, обмотанный мхом. — А я инфаркты мхом лечу! Собираю под полной луной, приматываю к груди — и хоть в космос лети!

— Лошадь захромала! — заорала Лидия, надевая на голову горшок с кактусом.

— Какая лошадь?! — Валентина плюхнулась на шар для йоги, который закукарекал. — Вот у меня кот с диабетом был! Я ему антенну от телевизора к хвосту привязала — и он как новенький! Волны, понимаешь, лечат!

— Командир убит! — завопили обе, вдруг начав танцевать ламбаду. С потолка посыпались конфеты с начинкой из блошиных яиц.

— Командир?! — Лидия схватила Валентину за плечо. — Мой зять так с похмелья лечился: три гвоздя в рассол — и в космос запустили!

— Космос? — Валентина засмеялась, вытаскивая из кармана сушеную лягушку. — А мой дед радикулит балалайкой гнал! Струной по спине — и как огурчик!

— Армия бежит! — из-под прилавка вылез Иван Петрович в мантии алхимика, но Лидия швырнула в него кактусом.

— Армия? Да у тебя почки бегут! — Валентина сунула ему в рот лягушку. — Держи, это от жадности!

— Враг вступает в город! — Аня очнулась на крыше завода, где пластиковые пакеты атаковали экскаватор с наклейкой «Снежок & Co».

— ГОРОД?! — бабки хором заржали. — Это у тебя мигрень! Приложи антенну ко лбу и включи новости!

Аня открыла глаза. На кровати сидел Снежок, жующий антенну от телевизора. За окном дождь выстукивал азбуку Морзе, а в ушах звенело:

— Оттого, что в кузнице…

— …не было Гвоздя! — закончил кот и положив мордочку на лапу закрыл глаза.

Аня вскочила, прогоняя остатки сна и подорвалась к столу. Снежок прыгнул следом, он сел рядом и с видом злорадного демона стал вылизывать лапу. Она включила ноутбук, и пока он загружался погладила Снежка.

Аня вбила в поиск: *«Потому что в кузнице не было гвоздя»*. Но невидимый повелитель интернета решил поиздеваться над ней.

1. Рецепт салата «Гвоздика» — *«Подавать с подковой из кабачка»*.

2. Мем: кот в кузнечном фартуке с подписью *«Чё, гвозди кончились?»*.

3. Объявление: *«Продам гвозди, слегка б/у. Лечат радикулит и псориаз»* (Валентина Семеновна, видимо, уже здесь).

4. Фильм «Гвоздь судьбы» — мелодрама о кузнеце-байкере, который теряет подкову и влюбляется в лошадь.

— Что за… — Аня добавила слово *«стих»*. Поиск выдал:

— «Гвоздь и любовь» — эротическая поэма XVIII века.

— «Кузница Тьмы» — фэнтези-сага о гвозде, который управляет миром.

— Маршак! - из глубин памяти выплыло имя автора, наконец вписав *«Не было гвоздя стих Маршака»*.

Стих:

*Не было гвоздя —*

*Подкова пропала.*

*Не было подковы —*

*Лошадь захромала.*

*Лошадь захромала —*

*Командир убит.*

*Конница разбита —*

*Армия бежит.*

*Враг вступает в город,*

*Пленных не щадя,*

*Оттого, что в кузнице*

*Не было гвоздя!*

Еще не проснувшийся мозг Ани рождал безумные мысли:

— *«Если лошадь хромает, может, ей просто налить в копыта энергетик?»*

— *«Командира убил гвоздь? У него, что? Аллергия на металл?»*

— *«А если вместо гвоздя использовать шпильку для волос? Тогда бы подкова превратилась в заколку, и лошадь стала бы супер моделью…»*

Внезапно она вспомнила фильм "Наркоза не будет", где героиня думала:

— *«Если в вашей жизни что-то случилось — где-то прошёл катер»*.

— Катер… Гвоздь… — Аня уставилась на Снежка, который сбрасывал ручки со стола. — Всё связано! Катер — это я. Нет, катер — это Снежок. Нет… Катер — это Иван Петрович, а волны — мои действия!

Озарение:

— Подкова — это не гвоздь. Это цепь событий! — Аня схватила блокнот. — Чтобы изменить реальность, не надо бить в лоб. Надо стать тем самым «катером», который запускает волны.

— Ты — мой катер, — прошептала она, чеша кота за ухом. — А я… я буду тем, кто решает, куда плыть. Катер замурлыкал и побежал на кухню греметь пустыми мисками. Словно говоря -Я хочу кушать! Миска сильно громыхнула: Я хочу ЖРАТЬ!!!

Аня, сидя за кухонным столом, уставилась на Снежка, доедавшего печень с видом императора, принимающего дань.

— Ладно, Владыка, — сказала она, отодвигая тарелку. — Давай проверим, работает ли твоя магия на птицах.

Она закрыла глаза, представив во всех деталях: за окном, на ветке старой липы, сидит воробей. Пушистый, с белым пятнышком на груди, дерзко чирикающий. Она вообразила даже запах — смесь дождя и тополиного пуха.

— Прилетай, — пробормотала Аня, и вдруг почувствовала, как комната поплыла. В ушах зазвенело, а перед глазами замелькали картинки: Иван Петрович в образе Наполеона, Лидия Петровна, танцующая с веником, и… стук. Громкий, настойчивый.

Очнувшись, она увидела Снежка, сидящего на подоконнике. За стеклом, на карнизе, прыгал воробей с белым пятнышком. Он стучал клювом в стекло, словно говорил: *«Ты звала? Приплыл!»*

— Чёрт возьми! — Аня вскочила, расплёскивая кофе. — Это же тот самый…

Снежок повернул голову, медленно моргнув. Его взгляд говорил: *«Ну конечно, я. Кто же ещё?»* Потом он прыгнул на стол и уткнулся мокрым носом в её ладонь, замурлыкав так громко, что дрогнула чашка.

— Ты… ты что, специально? — Аня потрогала воробья через стекло (птица отскочила, но не улетела). — Или это я сошла с ума?

Внезапно в голове всплыл диалог из фильма: *«Если в вашей жизни что-то случилось — где-то прошёл катер»*.

— Катер… Воробей… Гвоздь… — она схватила блокнот. — Всё просто! Если я хочу изменить реальность, мне не нужен молоток. Нужно просто… подкинуть ей птицу!

Снежок, словно подтверждая, смахнул лапой крошки со стола. Воробей за окном чирикнул в унисон.

— Ладно, — Аня ухмыльнулась. — Сегодня воробей. Завтра… Иван Петрович в образе голубя?

Глава 6

Воскресный матч и кот-реаниматор

Аня сидела у окна, подпирая подбородок ладонью. За стеклом мальчишки гоняли мяч, крича что-то про «Манчестер» и «судью на мыло». Снежок свернулся у неё на коленях, но один глаз был прищурен — следил за воробьём, сидевшим на заборе.

— Ладно, Владыка, — Аня потыкала кота в бок. — Давай научусь управлять хаосом. Как ты.

Она сосредоточилась на рыжем мальчишке в кепке «Adidas». *«Споткнись…»* — подумала она, представив, как он цепляется за шнурок. В глазах потемнело, будто кто-то выключил солнце.

— Мяу! — Снежок впился когтями ей в рукав. Зрение вернулось.

На поле рыжий вдруг остановился, начал развязывать ботинок. Мяч укатился в лужу.

— Работает! — Аня чуть не рассмеялась. — Но почему так мутно в голове?

Снежок зевнул, будто говорил: *«Энергия не из воздуха берётся, глупая»*.

«Гол! Нет, два!»

Аня выбрала долговязого парнишку в очках. *«Промахнись…»* — мысленно шепнула, пока он бил по воротам. Темнота накатила волной, но кот тут же ткнулся мокрым носом ей в шею.

Мяч ударил в перекладину, отскочил к сопернику, и тот забил в пустые ворота.

— Это я? Или он просто криворукий? — задумалась Аня. — Ладно, пусть будет я.

«Фейерверк абсурда»

Аня решила нагнуть планку. *«Пусть мяч лопнет!»* — и сразу же схватилась за голову. Мир поплыл, но Снежок запрыгнул ей на плечи, принявшись вылизывать виски.

На поле раздался хлопок. Мяч превратился в тряпку, а мальчишки застыли в позе «Крика» Мунка.

— Ой, — Аня прикрыла рот. — Это перебор.

Снежок фыркнул, спрыгнул на пол и принёс ей пакет с печеньем. *«Подкрепись, а то спалишь мой резерв»*.

Физика Аниного дара:

— Тёмные глаза = плата за магию? — Аня писала в блокнот, пока кот выпрашивал третью печеньку. — Или это Снежок высасывает мою энергию, как вампир? Кот, услышав «вампир», демонстративно упал на спину, показывая пузо.

— Ладно, не вампир. Тогда что?

Внезапно её осенило: *«Каждый раз, когда я влияю на реальность, я „краду“ часть вероятности у других событий. Темнота — это дыра в ткани мира… или мои нейроны кричат „стоп“?»*

Снежок, видимо, решил, что это слишком скучно, и сгреб лапой блокнот под диван.

«Месть за блокнот»

Аня, разозлившись, уставилась на кота: *«Пусть у тебя отвалится хвост!»*.

Тьма накрыла её с головой. Она очнулась через минуту, облизывая лапу. Нет, не свою.

— Что?! — Аня отпрянула, глядя на свои руки, покрытые шерстью. — Я… я в теле Снежка?!

Снежок (точнее, её тело) сидел на столе и ел печенье, мурлыча.

— Мяу! — выдохнула Аня-кот и побежала к окну. Там её ждал воробей с явным издёвкой в глазах.

— Мррррр! — зарычала она, но звук вышел жалким. Тело Снежка в её обличье засмеялось.

Через минуту всё вернулось на круги своя. Аня, бледная, допивала третью чашку кофе.

— Больше никаких экспериментов с тобой! — тыкала она в кота пальцем. — Ты… ты подменил нас специально!

Снежок, лежа на спине, дразнил её хвостом. На поле мальчишки снова гоняли мяч — уже новый, купленный у Валентины Семеновны, которая «случайно» проходила мимо с тележкой старых мячей.

--------

Мяч, магия и бабка с тележкой *(Версия мальчишек с футбольного поля)*

Проклятый шнурок

Рыжий Ваня, капитан условного «Манчестера», уже забил бы гол, если бы не проклятый шнурок.

— Чё за хрень?! — заорал он, споткнувшись на ровном месте. Мяч укатился в лужу, а соперник, Петька из «Реала», заржал:

— Тебе мама шнурки завязывает?

Ваня покраснел, как его кепка. Шнурок был туго завязан. Или нет? Он поклялся, что видел, как узел сам распустился.

Призрак в очках

Длинный Гоша в очках, которого все звали «Профессором», решил доказать, что физика важнее футбола. Он прицелился в верхний угол ворот…

— Бум! — мяч врезался в перекладину, отскочил как ошпаренный и влетел в свои же ворота.

— Эйнштейн, ты гений! — завопил Петька, валяясь от смеха.

— Это… аномалия! — Гоша поправил очки, тыча пальцем в небо. — Здесь нарушены законы упругости!

Ребята замерли, глядя на мяч, который вдруг затих, будто виновато.

Мяч-призрак

— Давайте уже играть! — Ваня пнул мяч, но вместо привычного «тынц» раздался звук «бульк». Мяч обмяк, как тряпка, и замер в луже.

— Он… испустил дух? — прошептал Гоша.

— Это всё твои законы, кретин! — Петька пнул «труп» мяча, но тут из-за забора возникла фигура в цветастом халате.

Валентина Семеновна выкатила тележку с мячами:

— Зачем старый пинаете? Берите новый! Всего пятьсот рублей! Спец цена для гениев!

— Откуда вы взялись?! — ахнул Ваня.

— По закону подлости, — хмыкнула бабка. — И физики.

Теория заговора

Пока Валентина Семеновна торговалась с Гошей («Два мяча — и я тебе реферат по квантам напишу!»), Петька и Ваня совещались:

— Это она наш мяч сглазила!

— Да нет, вон в том окне женщина сидит, — Гоша показал на Аню. — Она с утра пялится, как будто гипнотизёр.

— Гипнотизёр? — фыркнул Петька. — Да она с котом разговаривает!

Тут Снежок высунулся из окна, помахивая лапой. Мяч, купленный у Валентины, вдруг сам покатился к воротам.

— Вот видишь! — Гоша застыл. — Это кот! Он… инопланетянин!

— Или бабка его дрессировала, — добавил Ваня. — Мне мама говорила: «Бойся старух с тележками».

К вечеру ребята разошлись, так и не поняв, кто виноват — законы физики, гипнотизирующая женщина или кот-инопланетянин. Но Валентина Семеновна осталась довольна:

— Завтра принесу надувного динозавра. Для науки!

А Снежок, наблюдая с окна, мурлыкал. В его голове уже зрел план, как заставить мальчишек играть в футбол… мышами.