Видение тридцать седьмое.

Глава 1

аННа сидит на столе и заклепки ее джинсов царапают полировку. Но мне уже все равно. Теперь это ее стол. Как у Довлатова есть чемодан, так у меня есть стол. Сейчас практически все мои столы находятся в моей квартире. Они сложены в углу и отдыхают после ремонта. Стеклянный круглый стол, почти такой, как я хотел, стоит на кухне. Сам я сижу за достойным офисным столом. Цвет венге. Огромный, как рояль. Рядом, на моём прошлом столе, сидит аННа, уплетает вишню. Косточками стреляет в кошку, от чего та шарахается по комнате, а черенки пытается вставить мне в ухо.

Я отмахиваюсь.

Первый стол- это тот стол, что поехал со мной в большое далекое путешествие почти пятнадцать лет назад. Это обычный советский обеденный стол с ящиком для столовых приборов. На протяжении четырех лет он путешествовал со мной из комнаты в комнату. Хочется написать поэтически: « Ах, сколько же их было?!» Но их было всего три.

А в армии стола не было. Его роль выполняли то тумбочка, то широкий подоконник. Пару раз письменным столом служило крыло МТЛ(б). Один раз- спина товарища.

Первый стол, который был собран мной. Это были остатки прихожки. Старый хозяин не выкинул их, а денег хоть на какое-то подобие стола не было совсем. Зато были пила и перфоратор. И коробка саморезов. Стол получился широким, но узким. И высоковатым.

Второй стол был треугольным. Задумывался угловым, но в углу почти не стоял. Он был собран из двух межкомнатных дверей. Он был белый-белый, как снег. Он просуществовал в деле очень долго. Этот стол нравился мне. Когда он придет в окончательную негодность, я похороню его, как викинга.

И вот. Мы погружаемся в современность. Стол, на котором сидит аННа,- типичный советский однотумбовый, с тремя ящиками, полированный стол. Тяжелый, как оковы капитализма. Это стол достался мне на халяву. Теперь он будет разобран и перевезен на квартиру к ней. Ей он тоже достался за то, что она Анна Листьева.

Очередная косточка летит в сторону кошки.

- Господь с тобой, деточка. Я понимаю, если бы ты убиралась в этой квартире. Прекрати сорить!

- Я не сорю. Я играюсь с кошкой. И, как ты помнишь, из здесь не живущих, я убираюсь чаще всего. А также готовлю, стираю…

- Стираешь ты свои вещи. А также чаще всего столуешься, занимаешь ванну на час и более и спишь..

- Одна. Раздевшись. Не в своей постели. Почти безопасный режим.

После такой цитаты всякое желание спорить с ней пропадает. Острота языка ее может граничить лишь с красотой ее... Души. Если по телефону меня спросят, как она выглядит, я отвечу: «Никак».

- О дщерь славного рода, у тебя куча работы. От того, что ты на нее смотришь, она не сделается ни быстрее, ни лучше.

- Неинтересно,.- тонкие пальцы с кольцом- гайкой выбирают вишню покислее.- Понимаешь. Каждое утро, подходя в рассветном тумане к остановке, я надеюсь, что меня собьет автобус. Я не вынимаю наушников и подхожу к самому краю бордюра. Так, чтоб подъезжающий автобус прошел от моего лица в нескольких сантиметрах. Каждое утро я подхожу к краю все ближе. В наушниках KMS Sub Urban…

-Остановись. Усталость накапливается и приводит именно к этому. Значит, не время для чего-то. И чего-то еще, - я улыбаюсь, пытаясь своим взглядом поймать ее. - Если внутри пустота- значит, так должно быть. Хочешь верстать проект- верстай. Хочешь- убери за собой косточки. Хочешь- приготовь нам блинчики, как ты умеешь, а я схожу за сгущенкой. Хочешь- запрись в ванной. Делай вид, что моешься, а на самом деле плачь. Это убирается или нытьём, или действием, или бездействием. Дела подождут. Они всегда ждут.

- Ты всегда стараешься казаться умнее, чем есть на самом деле?

- Улитка, ползущая по склону горы Фудзи, достигла вершины. Что дальше?

Уверенным движением черенок от вишни оказывается у меня в носу.

Я чихаю.

аННа смеётся.