Видение Тридцать девятое.

Глава 1

- Опишите мне ветер.

Я сижу перед ней в кресле и немного стесняюсь. Я все время стесняюсь взрослых женщин и немного боюсь их. Боялся. Теперь почти все мои одногруппницы- взрослые женщины.

«Опишите мне ветер», - такое простое введение в диалог. Мне вспомнилась девушка в белой блузке и джинсовом комбинезоне. Как он назывался, этот цвет? Голубой Деним? Джинсы- это джинсы. Блузка- это блузка. Ира - это мужик. Не могу вспомнить, серо-зеленые или серо-голубые у нее были глаза. Но точно помню, как ветер играл у нее в волосах, а солнце блестело на щеке, когда я видел ее последний раз. Летом.

А сейчас я сижу в большом велюровом кресле… Вернее, я в нем утопаю. Оно слишком большое для меня. Большие валики подлокотников, глубокий рубчик коричневого велюра. Дышать приходится ровно. Пиджачная подкладка намокла, несмотря на кондиционер в кабинете.

Из нагрудного кармана я достаю платок фиолетового цвета в белую крапинку. Я промакиваю лоб, щёки, губы.

Я молчу.

Моя Собеседница смотрит на меня поверх строгих очков в черной оправе. Очки очень хорошо подобраны к форме лица. Большие, широкие линзы. Оправа по бокам слегка выгибается вверх, как удивленно поднятые брови или крыша пагоды. Впалые щёки. Губы, накрашенные блеклой, скорее всего, красной, помадой. Длинная тонкая шея с шариком янтаря на тонкой цепочке. Цепочка заслуживает отдельного описания. Она тонкая, но каждое звено само по себе длинное. Сделана или из серебра, или из посеребренного металла. Смотрится неброско, с намеком на старинную работу. Распахнутый воротничок белой блузки, поверх блузки- легкая, деловая жилетка. Руки. Аккуратно обработанные ногти без лака. Средней длины пальцы, без колец. Маленькие ладони и совсем маленькие запястья. В руках планшет и старомодная чернильная ручка.

-Ветер? Хорошо. Ветер, ветер, ты могуч,- начинаю я с серьезным лицом. Надуваю щеки и…

Ветер. Ветер играет верхушками деревьев, пока я лежу на траве и смотрю сквозь густую листву на облака. У земли фактически ветра нет, и знойный воздух, казалось бы, можно перемешивать ложкой и намазывать на себя как желе.

Ветер. Ветер ломает тополя. Дерево гнется в одну сторону, потом поток ослабевает, дерево выпрямляется, накопив энергию, выгибается в противоположную сторону и ломается уже под следующим порывом.

Ветер наполняет паруса мореплавателей, гонит торговые суда и вращает ветряки мельниц. А потом приходит ураган, развеивает все посевы, срывает крыши и рвет паруса.

В жаркий ли день, в дождливый, мы просим ветер помочь и разогнать это все.

Ветер дает нам так много, но мы этого не ценим и забываем. Помним лишь те разрушения, что он принес нам.

Никто не говорит: «Знаешь, это случилось, когда дул хороший южный ветерок весь месяц». Но мы часто слышим: «Это случилось в тот год, когда у тёти Цили сорвало крышу».

Воздушные змеи. Жарким летом, когда мне было девять лет, деревенским мальчишкам очень нравилось конструировать воздушных змеев. На это дело были израсходованы почти все полиэтиленовые пакеты, что послужило причиной возгорания не только ушей, но и седалищ юных сорванцов. В качестве рамы использовалось все: палки, штапик, части зонтов. В определенный момент мы перешли на упаковочную пленку. Нет-нет. Не ту стрейчпленку, что можно теперь купить в любом сетевом магазине, а упаковочную пленку для торфяных брикетов.

Это был самый большой змей, которого я видел в своей жизни. Раму сделали из останков алюминиевой раскладушки, соединив их «встык».

Испытание решено было проводить на старой торфяной выработке. Огромная, расчищенная территория хорошо нагревалась солнцем и почти всегда давала хорошие восходящие потоки. Ватага бегом-прыжком отправилась на испытательный полигон и в этот раз. Змея несли по очереди, так как большой размер вызывал неудобства. Перед самым входом на испытательный полигон настала очередь Альбины. Как выглядела Альбина? Не помню. Помню, что некрасиво. Она несла змея над головой. И подпрыгивала от удовольствия. Какого? Что она одна – почти принцесса, в разношерстной компании балбесов. И вот, выходит Альбина на просеку, разбегается, и… ее подхватывает встречным потоком ветра, а змей превращается в дельтаплан….. Немая сцена. Все, кто младше, останавливаются и не знают, что делать, старшие бегут за змеем и пилотессой, пытаясь ухватить последнюю за ноги. Кто-то орёт: «Прыгай! Прыгай!!!» Альбина в ответ кричит: «Я боюсь!» Но гравитация берет верх. Руки Альбины разжимаются, и она падает. При падении неудачно перекатывается и бьет себя коленом в район скулы. Разбивает губы….

Стоит ли говорить, что змея мы не нашли, под полным запретом у нас оказались все воздухоплавательные средства. Под страхом смертной кары

И вот Альбина сидит с распухшими губами и фингалом под глазом, остальные сидят симметрично от нее, и всем скучно…. И тут мы замечаем катушку от телефонного кабеля….Хотя. Это уже другая история.

Всё это в моей голове проносится, пока я описываю ветер, как он хорош и как он плох, кем бы он был, если бы стал человеком, чтобы произошло, если бы ветер исчез и прочее. Мой психоаналитик делает пометки в своём планшете, чернильной ручкой.

Так или иначе, раз в две недели я вынужден посещать моего мозгоправа. Это не моя идея, но раз он входит в стоимость пакета медицинских услуг, то почему бы и нет.

Опишите мне ветер. Ветер всегда помогает нам. Но вот помним мы только те случаи, когда помощь была нужна, но так и не пришла….

Через полтора часа я морщу нос от того, что мои брюки прожигает кожаная обивка сиденья. Форд урчит трехлитровым мотором, стоя в тени огромнейшего тополя. Забившимися в воздуховод листьями неприятно свистит кондиционер, а вот охлаждает приятно…

- О чем говорили сегодня? – спрашивает Ронин, переводя рукоять селектора в положение «D».

-О ветре,- отвечаю я…

По радио слышны первые аккорды «Не меняй меня» Вячеслава Петкуна.