Видение сорок восьмое.

Глава 1

Всем доброго вечера.

Молодой человек вышел на улицу и посмотрел вокруг. Было неправильно тихо. О прицелился в фонарный столб и щелкнул пальцами.

Пошёл снег. Вокруг бегали дети. Он удивился. Столько лет прошло, а игры не поменялись. Вот два младшеклассника разбегаются навстречу, потом резко разворачиваются в последний момент и бьют друг друга ранцами. Кого-то толпой завалили девочки- хохотушки и таскают по земле за зимний сапог. Вот цель достигнута. Сапог снят. Сапог летит далеко в сугроб. Парню повезет, если он не начнет разгребать весь сугроб, а потянется за сапогом рукой. Иначе обувку найдут только весной.

When I Was a Young Boy заиграла в наушниках. Ханс Петерс Гердес был на два года младше, когда записал ее.

Молодой человек сделал неоднозначный жест, похожий на бросок, в сторону фонаря, и снег усилился. С видом человека, добившегося желаемого, наш герой направился прочь. И скрылся из освещенного конуса.

В очередной раз гуляя под снегопадом и ощущая, как снежинки залетают в открытый рот, он напевал себе: " When I was a young boy I just used feel all right" . Хотя он уже знал, что строчки там другие. Автор пел про то, что будучи ребенком он часто "использовал" микрофон. Собственно, это и решило его дальнейшую судьбу. А что использовал наш молодой человек? Где же были его таланты? Сдавал ли он тесты на профориентацию? Беседовал ли с ним психолог? Беседовал. Но значительно позже, заинтересовавшись следами на его коже.

Просто где-то учился. Просто куда-то поступил и снова учился. Так бы он и продолжал жить. Просто. Окончил. Стал кредитным специалистом. Отрастил бы брюшко. Работал бы по шестнадцать часов. Свадьба. Левые доходы. Ребенок. Собственное дело. Ипотека. Второй ребенок. Клуб по интересам. Стал бы ходить в спортзал и, занимаясь на беговой дорожке, поймал бы разрыв аневризмы.

Но случилось нечто.

Некая ситуация? Разговор? Скорее, серия разговоров.

РаДиАцИя! (14:09:29 15/01/2008) плохо..когда ошибаешься...в выборе профессию....а к чему у тебя душа лежит???

Результатом которых стало желание продолжать. Возможно, именно в тот момент, в двадцать два, впервые проявился его характер. Насмотревшись на тех, кому "просто", он принял решение, что ему "просто" никогда не будет. Не будет "просто на минуточку спросить", "просто закрыть глаза", "просто забыть цифорку". Он выучился и выбрал себе профессию. Вернее, профессия нашла его. Нашла. Захватила и больше не отпускала. На каком -то этапе он понял: несмотря на то, что из одежды у него полный секонд-хенд, ест он ШРОТ, машина - ему ровесница, а выехать на ней он может разве что к маме на дачу... Всё равно... В его жизни есть много чего, что обычному человеку недоступно.

Для начала. Очень мало кто может сейчас похвастаться, что увидел, как растет его ребенок.

Во-вторых, с молодыми- ты вечно молодой. Так или иначе на одной волне с поколением. Даже если слишком стар для всего этого и они не смеются над твоими шутками уже даже из вежливости.

В-третьих, кто-то умудряется обрастать связями от завмага до пастуха.

И отпуск как у военного. Пятьдесят шесть суток. Конечно, без бесплатного проезда для членов семьи, но ладно, можно на завтраках сэкономить.

Как у военного. Говорят, что государство, которое не кормит свою армию, кормит армию своего врага.

Но про его профессию никто ничего не сказал. Кроме кого-то из арабов. Но где теперь эти арабы? Кто их помнит?

И прочие оправдания по списку.

-Как живется тебе? Что было твоим микрофоном, который ты использовал в детстве?

-Много говорил, но никто не слушал. Ничего не изменилось.

-Как ты просыпаешься утром?

-Очень бодро. Каждый раз я думаю, что "просто" мне было вчера.

Я всё уже очень давно понял. Не раздавленный створкой ворот. Не утонувший. Не умерший от болевого шока и сепсиса. Не разбившийся на машине. Не сломавший шею и даже не задохнувшийся.

Жизнь свою надо в кого-то вкладывать.

Пусть не слушают сейчас или не слышат чего-то важного. Потом, может быть, вспомнят. Может, и не вспомнят. Какая мне разница? Себе я не принадлежу.

Трек переключился.

evg##ka##a (04:09:29 ########) а вообще у него где-то внутри стержень, которому всё глубоко пофигу

Вот тогда можно со смертью спорить,

Отбрасывая себя в конец очереди.

Не к ней готовиться, а ее для себя готовить,

Относясь к ней как отец к дочери