Видение пятьдесят первое.

Глава 1

Для чего мы покидаем свой дом?

Как правило, это связано с жизненной необходимостью. У одного моего знакомого над выходной дверью висел кусок фанеры с выжженной на ней надписью «Труд освобождает» на немецком языке. Он просто не любил покидать свой дом и понимал, что единственное, зачем ему нужно выходить из дома,- это покупка еды. А еду покупать нужно за деньги. А деньги меняются на труд.

Вот и получалось, что единственное, зачем он выходил из дома,- была работа.

Чаще всего из дома нас гонят какие-то дела. Мелкие- повседневные или глобальные- случающиеся раз в жизни, но все же мы покидаем дом.

Но случается и такое, что мы покидаем дом с радостью, отправляясь на поиски приключений.

Мы садимся в какой-то транспорт и отправляемся в путь. Самолетом ли, поездом ли, автомобилем или даже пешком мы стремимся в новые места.

Зачем?

Да какая разница!

В этом нет никакой необходимости. Мы просто оправдываем жажду приключений и тягу к перемене мест.

Но есть и другой аспект путешествий. Отправляясь в путь, мы закрываем за собой дверь квартиры и начинаем новую, «не нашу» жизнь.

И вот мы собрались типичной для нас компанией, но в нетипичном месте.

Берег реки стал нашим пристанищем. Так уж получилось, что аННа попросила меня и Ронина поприсутствовать на ее вечернике. Потому что мы, (цитата)«взрослые, адекватные люди, которые не станут пить с детьми». Плюсом было еще и то, что у нашего старшего товарища есть права соответствующей категории и он может управлять автобусом. Я же неплохо готовлю на открытом огне.

Компания молодых дизайнеров и их друзей, весьма разношёрстная, но по-своему забавная. Из всех, сходу, стали выделяться парень, явно спортивной внешности, и совершенно противоположный ему полухиппи, полунерд. Первый все время крутился возле Ронина. Еще немного, и начал бы называть его сенсеем. Качок хвастался своими мускулами, играл ими на солнце и всячески стремился показать что он тут доминанта. Сломал пару веток о бицепс и берцовую кость. "Сенсей" смотрел на эти игрища, очиняя деревянный шампур ножичком. Потом тихо, не поднимаясь, метнул нож в ближайшую осину. Нож вошёл в дерево на треть лезвия. Неспешно проследовав к своей мишени, метатель вытащил нож и отправился обратно к костру. На середине пути он кинул нож через спину, невзначай. Бросок, натренированный годами, мог бы считаться трюковым. Танцор с ножами удивлённо обернулся на дерево, поправил на голове кепи, подошёл, снова достал нож из древесины и вновь отправился к огню. И неожиданно кинул нож одной лишь кистью. Мой трюкач сделал еще более удивленные глаза: «Магнит там что ли?» Вновь обернулся, вытащил нож и спрятал в ножны. «Посиди пока тут». После такого представления пыл альфача поутих.

Полунерд же присел на уши мне. Голос его, монотонный, как фреза, врезался мне в мозг и пилил, и пилил меня своими вопросами. А кто мне аННа, а есть ли у нее парень, а кто нам Ронин, а почему он с нами живет, а геи ли мы. Нет. Он совершенно не против геев, но всё же общество надо защищать от подобных. А как я отношусь к проблеме негров? Тут уж меня понесло. Я сказал, что проблема негров меня не волнует, после чего нацепил зачем-то взятый с собой стетсон на голову и отправился к реке. В руках у меня была палка-щемялка и так уж повезло, что через час я добыл несколько раков, практически не замочив куртки.

-Правильное снаряжение всегда решает проблемы,- кивнёт Ронин головой.

-Все проблемы от плохого планирования, - кивну головой я.

Пока я ходил за раками, компания распаковала кегу пива. То ли день молодёжи, то ли чей-то день рождения. Мне с моим другом уже нет разницы. Смотря на эту молодую и веселую компанию, мы пьянеем без вина. К Ронину после его трюков (пока меня не было он нашёл прямую ветку и выполнил на ней «офицерский выход с силой» и еще пару упражнений по списку) уже никто не лезет с вопросами. Мне приходится рассказывать истории про то, что у меня проблемы с головой и спиртное для меня- смертельный яд. Сначала для меня, а после уже для всех, кто окажется перед глазами.

Мы пьем шиповник. Слушаем песни под гитару. Они уже не знают «наших» песен. Но поют все равно хорошо.

-Красиво поют.

-Ага.

И вдруг мальчик в больших очках, с шеей, готовой сломаться от дуновения ветерка, запел «Караван».

А дальше все как в тумане.

У меня перед глазами площадь. Мацевичус.

У Ронина ноги с полика вертолета свешены.

Когда с одной стороны догорал закат, а с другой уже забрезжил рассвет, и весь лагерь храпел на разные голоса, я посмотрел на Ронина и сказал:

-Следи, чтоб на моей могилке ничего не росло.

-Ты не раньше меня помрёшь.

Мы улыбнулись друг другу уголками губ и искорками глаз. Двадцать два года разницы не имели под этими небом, луной и Солнцем никакого значения в тот момент.

Мы пережили этот день на хорошей, «не нашей», стороне обывательской жизни. Пусть таких дней будет как можно больше, и не придется переходить на потустороннюю сторону.