Видение двадцать девятое

Глава 1

Полковник Курц сидит на табуретке и раскачивается в такт своему рассказу. Он всегда слегка покачивается, когда говорит. Его раскачка совпадает с ритмикой речи. Периодически он поправляет здоровой рукой свою «сухую» правую руку. Рука ничего не чувствует ниже локтя и не может двигаться. Курц забрасывает ее привычным жестом на колено, но она все равно соскальзывает и продолжает болтаться плетью.

Курц- худой голубоглазый представитель поволжских немцев. Его отец участвовал в программе репатриации, пытался жить в Германии, но ему там не понравилось, и он вернулся. Сам полковник никогда не был на родине предков, да и за пределы нашей страны выезжал только по служебным делам. А вот по просторам государства его помотало. По его рассказам, нигде он не задерживался дольше трех лет. Путешествовал из военного округа в военный округ, из части в часть. Дважды был женат. Детей, о которых бы он знал, у него не было.

В моем доме Курц- очень редкий гость. Вернее, он гость Ронина. Мой верный старший товарищ служил под началом Курца, и, так получилось, что полковник, будучи еще лейтенантом, Ронина и потерял во время проведения одной из операций. Это послужило началом невероятных мытарств моего старшего товарища. Они включали в себя и плен, и странными путями возвращение на родину. Возможно, Карл Карлович (банально, но Ронин зовет его «Кубик») теперь БОМЖ и катается от одного своего бывшего сослуживца до другого. Но мы не будем вытягивать на свет содержимое его саквояжа.

Кубик всегда помыт, побрит до синевы и слегка пьян. Я слушаю его байки раскрыв рот. аННа тащится с него, но тщательно скрывает это под маской сарказма. Ронин просто молчит и воспринимает этого добродушного человека- балагура как необходимое зло.

На 15 февраля они крепко выпили. Посреди ночи Курц вскочил от собственного крика. Стал метаться по квартире, не понимая, где он, а потом упал и расплакался. Ронин затянул его в гостевую, отклонил моё предложение помощи, закрыл дверь, и я слышал, как один из них всю ночь каялся, а другой успокаивал.

А до этой ночи я лишь видел немца с пшеничными усами, словно сошедшего с агитплаката ваффен-СС, рассказывающего нам истории своей нелегкой, полугусарской жизни.

-А была еще такая история. Лет мне было тогда 25-27, уже и не помню, сколько именно … Нашла меня одна моя бывшая и давай мне написывать. Мол. Так и так. Люблю- не могу, всему своё время. Да и свой срок. Вот и я решила, что без тебя жизнь мне не мила. А я и думаю. А семейным–то квартиру дают в общежитии. Не будь дурак: отписался ей в ответ: «Приезжай». Еще и денег на дорогу отправил. Приехала она, значит, пожила со мной бурной семейной жизнью месяц, мы только и успели, что заявление подать да мебель в квартире расставить… Прихожу я как-то с суток. А моей нареченной и след простыл. Ну, думаю, гадина, сведу тебя со свету. И нашел ее через полгода. Взял отпуск (вот не спрашивайте меня, как военный взял себе отпуск тогда, когда он его себе захотел. Байка, одно слово), поехал. Приезжаю на место, а она там свадьбу гуляет. И тут я все понял. Свадьба у нее давно уже назначена была. И жених статный. И родители в курсе. А я, значит, незаконченное дело, гештальт, так сказать. Плюнул я на все это. Пошёл и купил сервиз на шесть персон, рижский, да и задарил им на свадьбу. Гулял весело и на третий день отчалил.

Вот и истории конец. Я проветриваю кухню и мою пепельницы. Все эти дела по дому я выполняю в качестве оплаты за такие вот истории. Жизнь одновременно и проста, и сложна. С одной стороны, она подкидывает тебе ситуации, к которым у тебя нет решения. С другой стороны, она сталкивает тебя с людьми, которые уже пережили подобный опыт и вышли из этих ситуаций так, как тебе бы хотелось.

Погрузившись внутрь себя и внимательно изучая вытираемые мной тарелки, я думаю о том, что нет в жизни мелочей и дьявол кроется в деталях. К любому поступку и слову относиться нужно въедливо и взвешенно.

Когда я снимаю с себя передник, то понимаю, что не успел. Из гостевой комнаты доносится богатырский храп, отскакивающий от стен, пола и потолка.

-Ну все, братка. Кубик в кубике. Сегодня мы уснем с большим трудом. Ронин закрывает окно и уходит в темноту коридора