Веселый парень

Глава 1

Веселый парень.

Сколько себя помню, всегда любил смеяться над собой. Еще с детства, когда меня пиздил отец за то, что я орал и плакал. Благодаря ему мое желание реветь пропало к 7 годам. Мой папа всегда учил, что нужно улыбаться и смеяться ни смотря ни на что, что бы ни случилось. Моя мать покончила с собой, даже не попытавшись познать «учение» мужа. Родственников у меня не было, поэтому органы опеки оставили меня отцу, не подозревая о его методах воспитания. А следователи полиции пришли к выводу, что моя мать была психически не стабильна и ее смерть – результат глубокой депрессии. Так что я жил с отцом и наслаждался жизнью.

Наконец я достиг 7-летнего возраста и пошел в школу. Вы спросите: «А как же синяки? Все бы увидели». Мой папа был не так глуп. За месяц до начала учебного года он переставал пиздить меня по лицу, а ебашил только тело и немного ноги. Поэтому в школу я приходил с чистым личиком. Друзей завести у меня не получилось, от меня все шарахались и считали странным. Думаю, у них были на то причины, учитывая, что я постоянно улыбался и иногда использовал «учение» отца на своих одноклассниках. Отца неоднократно вызывали в школу, где он проявлял актерское мастерство, рассказывая о своей тяжелой судьбе, ебанутой жене и никудышном сыне, к которому он обещал применять воспитательные меры. В школе меня терпели, жалея моего бедного папашу. Часто учителя просили меня перестать улыбаться. На лицах у них, как и у одноклассников, можно было прочитать одно: необъяснимый страх. Зубы у меня всегда блестели и были немного кривоваты. Честно говоря, я не знаю есть ли у меня хоть один живой коренной зуб. Отец выбил большую часть, но он был неплохим стоматологом. Поэтому мой рот украшали искусственные блестящие зубы, правда отец намеренно делал их немного кривыми. Почему, зачем? Я не знаю, до сих пор не знаю. Наверное хотел, чтобы я выглядел немного по-уродски и научился воспринимать себя таким какой есть. Естественно, пугал людей и мой внезапный неконтролируемый смех. Я мог смеяться когда угодно и где угодно. Я был прекрасным учеником своего отца. А вот в школе я учился плохо. Не делал домашние задания, прогуливал уроки. Но каждый раз необъяснимое обаяние моего отца действовало на директора и учителей школы. Меня не отчисляли, не отправляли учиться с даунами. Меня просто терпели. Считали больным и терпели. Несколько раз мои одноклассники пытались меня отпиздить, но мой смех отнимал их желание. Мой смех сковывал и парализовывал, настолько он был жутким… Тем более у меня отсутствовал порог боли, отец удалил его. Удары одноклассников были щекоткой.

Однажды возникла большая проблема. Я жестко отпиздил свою одноклассницу за то, что она мне не дала. Я подкараулил ее в женском туалете и попытался сделать то, что любил смотреть мой отец по телевизору. На тот момент мне было 15 лет. Все бы ничего, но ее папа оказался прокурором округа. Влиятельный тип. Надо мной повисла опасность попадания в детскую колонию. И снова я вышел сухим из воды, вновь отец постарался. Думаю, он пообещал, что отправит меня на лечение. Той же ночью он впервые пиздил меня не врукопашную, а подручными средствами типа настольной лампы и чайника.

Вскоре мы переехали в другой город. Я поступил в новую школу и был вынужден посещать каждую неделю школьного психолога. Красивая женщина с хорошей фигурой и милым личиком. Она задавала вопросы, пыталась выудить из меня информацию о моем детстве, о том, что со мной сейчас происходит. Но я был опытным бойцом и отличным учеником своего отца. Папа строго-настрого запретил мне рассказывать об учении и наших совместных тренировках.

Когда меня пиздил отец, я не чувствовал к нему ненависти и злобы. Я считал его божеством и чем-то неприкасаемым. Ненависть во мне вызывали красивые женщины, которые не хотели со мной совокупиться. Думаю, это недостаток любви моей матери. Поэтому, я всегда старался найти утешение в других женщинах. Часто, после очередной тренировки с отцом, я запирался в своей комнате и бил по стене кулаками, пытаясь заглушить свою внутреннюю боль отсутствия женской любви.

Мой первый раз случился с той самой женщиной-психологом. Когда она отвернулась, чтобы задернуть окно занавесками от слепящего солнца, я взял со стола ее чашку и нанес четкий удар по голове. Чашка раскололась, а женщина упала без чувств. Мне это очень понравилось. Никогда такого не ощущал. Пришлось звонить отцу, чтобы он уладил ситуацию. Уж не знаю как, но последствий для меня не было никаких. Единственное, что изменилось – я перестал ходить к психологу.

С этого и началась основная моя деятельность. Я находил в интернете девушек-репетиторов, записывался к ним на индивидуальные занятия и насиловал их. Чтобы не доставлять отцу проблем, после секса я их убивал. Летом я поджидал женщин в малолюдных местах (чаще всего в парке) с укороченной бейсбольной битой в руках наперевес. Дожидался темноты, подходил сзади и вырубал их. Затаскивал в кусты и делал свое дело. После забивал до смерти. В газетах и по телевизору все чаще стали упоминать о маньяке, убивающем женщин. Я никогда не думал, что речь идет обо мне. Я же просто искал любви, вот и все. Разве это плохо? Просто я боялся, что женщины будут жаловаться. Я не хотел доставлять отцу проблем.

К сожалению, меня поймала полиция. Девушка, которую я хотел, оказалась подставным лицом. Стоило мне напасть, меня тут же окружили люди в полицейской форме, скрутили и отправили в отделение. На суде было принято решение отправить меня на лечение в психушку.

Один раз ко мне в гости пришел отец, но он больше не бил меня. Мы просто болтали о всяком. Он мне рассказывал как живет, спрашивал как у меня дела и все в таком духе. Я рассказал ему о своей боли, о том, что искал женскую любовь. Перед уходом он дал мне острую заточку и сказал, чтобы я воткнул это себе в горло, тогда моя боль уйдет. «Это укол от боли»,- так он объяснил.

Заточка легко проткнула кожу и вошла по рукоятку. Я чувствовал как что-то льется из шеи фонтанчиком. Я улыбнулся и ощутил, что боль ушла.