Вернуться домой

Глава 1

Почему магазин назывался "Патио", Марик так и не мог понять. Патио - это что-то связанное с пиццей и вкусными макаронами с сырным соусом, с большими торговыми центрами и толпой народа. В такие места он ходил с родителями раньше, когда жил Дома, у не в этой убогой Дыре, в которую они приехали два месяца назад "на недельку" - и эта "неделька" никак не могла кончится. Уже и сентябрь прошел и октябрь почти завершился - а "неделька" все длилась и длилась.

Что продавали в местном "Патио", Марик не знал. Он никогда не заходил внутрь - но проходил мимо по нескольку раз в день - ведь магазин находился в доме по соседству. И каждый раз обращал внимание на витрину. Там были большие искусственные цветы, веера, коробки с золотыми лентами... А еще был кот. Сидящий на задних лапках, толстый, и призывно машущий лапкой.

Марик знал - из мультиков и маминых книг по фен-шую - что такие коты называются "Манеки-нэко" и они приносят в дом богатство и удачу. Но ему были не нужны - ни богатство, ни удача. Он просто хотел ДОМОЙ!

- На что ты опять уставился? - мама дернула его за руку. - Пошли, а то опоздаем!

Марик вздохнул, последний раз посмотрел на кота, и прежде чем послушно поплёлся за мамой - помахал ему рукой. Он делал это всегда и сам не знал зачем. Может быть, ему было жалко этого кота, который стоит в витрине уже много-много лет - и все машет и машет. И никто ему не отвечает... И это было грустно...

***

- Да, теть Аня, сейчас я уберу! Ну куда вы опять пошли? На кухню? Да я сама вам все принесу! Нет, мне не трудно, я же для этого и приехала!

Голос матери доносился из комнаты тети Ани - четвероюродной тетки маминого пятиюродного брата, у которой они жили уже два месяца. Тетка была старая и скучная. И квартира у нее была скучная - столики, салфеточки, фарфор... Ни книжек, ни игрушек. Хорошо, хоть комнат было много - так много, что в них можно было потеряться. В такой удобно играть в прятки - вот только Марику не с кем было играть. Все его друзья остались Дома, а здесь он был совсем один. А как одному играть?

Да и страшно это было - квартира была темная и какая-то извилистая. Несколько коридоров, проходные комнаты, неожиданные стенные шкафы, ступенчатые антресоли... И все заставлено и перегорожено старыми вещами - тут комод, тут сундук, тут шкап (именно "шкап" а не "шкаф" - потому что шкаф - это дома, с раздвижными панелями, а это - какой-то чужеродный монстр на кривых ножках и со скрипучими дверцами).

- Когда это квартира будет нашей, сразу же выкинем эту рухлядь и сделаем ремонт, говорила мама.

Но когда это еще будет?

- Тетя Аня, ну что вы опять сюда притащили! Гадость какая! Что? Оставить? Никому не мешает? Ну.. я тогда сюда положу… А это - в кладовку… Боже, какая гадость...

Последние слова прозвучали вместе с гулкими раздраженными мамиными шагами. И Марик быстро схватил в руки книгу и сделал вид что читает, чтобы не бесить маму, если та решит заглянуть и в его комнату.

***

- Все еще стоишь? - спросил Марик у кота витрине.

Тот грустно закивал, замахал лапкой: мол да, застрял я тут...

- Я вот тоже застрял, - вздохнул Марик. - Целыми днями в комнате сижу. Уроки учу... Но знаешь, как скучно, когда один учишь? Дома, когда мы с Савушкой и Эммой учили, весело было! Мы Эмму под столом пинаем, а она не может догадаться - кто. А Савушка все рассказы по чтению изображал... А тут... Задания на почту приходят... И уходят на почту... А почта же тебя не похвалит, как Ирина Николаевна...

Кот сочувственно помахал в ответ и морда у него стала грустной.

- Ох, тяжело вам приходится, Людмила Анатольевна, - говорила там временем дородная соседка стоящей рядом маме. - Анна Никифоровна непростой человек, а тут еще и это самое...

Мама улыбнулась улыбкой мученицы. Да, еще "это самое", да тяжело... Но в ответ лишь сказала:

- Ну, как-нибудь справимся...

- Да уж... Недолго, наверное, осталось терпеть-то...

Марик на эти слова только тихо фыркнул. Оно было "недолго" в августе, и в сентябре было "недолго", и в октябре... И Марик уже перестал верить, что это "недолго" вообще когда-либо кончится.

Мама пожала плечами неопределенно и потянула Марика за руку.

- Пойдем мы... А то тётю Аню надолго не оставишь, не в том она состоянии...

И Марику опять ничего не оставалось, как помахать рукой коту на прощание.

***

- А коровушку, Мишенька, звали Пеструнья. Ох и вредная она была, так и норовила бидон с молоком опрокинуть, - говорила тётя Аня, сидя на своей кровати. Мама ушла "на пять минут" и строго настрого запретила Марику отходить "от бабушки, чтоб она не ушла на кухню и всех нас не спалила". Вот Марик и сидел. Правда, сейчас он был "Мишенькой". А иногда "Васенькой"... И от этого ему становилось немного грустно. Чтобы развеять грусть, он спросил:

- Тётя Аня, а вот это у вас для коровы? - и показал на лежащую в ногах кровати охапку сухой травы.

- Это? Нет, Васенька, это не для коровы... Моей Пестушеньки уже почитай как полвека ужо нету. Это - подушечки набивать. Чтобы летом пахло... Кладешь на такую голову - и словно по полянке гуляешь... Вот сошью их и подарю... И тебе, и маме твоей, и братикам - Витеньке, Алешеньке.... Чтобы память обо мне осталось...

Марик вздохнул. Если бы были у него братики - хоть Витенька, хоть Алешенька, - может быть, не было бы все это так печально...

- А вот эта травка - для хозяйко. Хозяйко у меня основательный живет, баский. Видишь, как хатушку мою содержит... Сама-то я не больно много могу, а он по порядку все устроит, еду сготовит... Тяжело ему только без землицы, без травушки. Вот и ношу...

"Это мама моя все по порядку устраивает! И еду готовит! Она, а не какой-то "хозяйко", - хотел сказать Марик. Но не сказал. Потому что подумал вдруг, что тётя Аня - как и он сам, одна тут одинешенька. Вот и говорит - то с коровой, то с "хозяйко", то с разными "Мишеньками" и "Васеньками"... Как он с котом в витрине говорит.

И от этого стало совсем грустно. Захотелось сорваться с места и убежать к себе в комнату. Но бежать было нельзя, иначе тетя Аня уйдет на кухню и спалит весь дом. И он продолжать сидеть рядом с ней, вцепившись пальцами в край лоскутного одеяла, вдыхая тяжелый затхлый запах. Сидеть долго, до самого вечера, до тех пор, пока из коридора не донеслось спасительное звяканье ключей.

***

- Ты что, не рад? - спросила мама, и в ее голосе было раздражение.

Марик стоял, хлопал глазами, смотрел на большого глиняного кота в маминых руках. И сам не мог понять, рад он или нет. Просто он привык к тому, что кот жил в витрине, махал ему лапкой и с ним можно было поговорить при встрече, когда каждый мог рассказать о своих делах. Теперь, когда кот будет жить у него - в витрине его уже не будет... И некому будет махать тебе вслед...

- Ты же каждый раз на него таращился, когда мы мимо проходили! Вот я и подумала, что это тебя подбодрит! Раз уж не сможешь на празднике побывать.

Марик нахмурился. Про праздник она могла бы и не вспоминать. На самом деле, День Всех Святых - это вообще не праздник. Но... Этот день - еще день рождения Ирины Николаевны, их учительницы. И они два года подряд готовили для нее разные сюрпризы всем классом. То спектакль, то концерт, в этом году - костюмированный бал. Об этом Марику рассказала Эмма по телефону. И ее голос звенел от радости. А Марик чуть не плакал - от того, что они все ТАМ, а он ЗДЕСЬ.

- Что тебе опять-то не нравится?! - сказала мама резко, и ее руки дрогнули.

Марик испугался, что она сейчас швырнет кота об стену и сказал быстро:

- Все нравится! Я просто... растерялся... Можно, я его возьму?

Мама облегченно вздохнула и протяну ему манеки-нэко.

Марик осторожно взял его и пошел к себе в комнату.

***

Мама опять ушла "на пять минут", но на этот раз она забыла сказать Марику "присматривать за бабушкой". И он не присматривал. Сидел, глядел, как кот машет ему лапкой и грустил. Говорить с котом больше было не о чем - тот и так видел все, что с Мариком происходит, зачем еще про это рассказывать?

- Почему тебе грустно? - кот решил сам начать разговор.

- Я хочу домой...

- Я тоже... - тихо ответил кот.

- Хочешь, отнесу тебя обратно в магазин? - спросил Марик?

Кот лишь лапой махнул.

- Да все равно меня рано или поздно кто-нибудь купит... Уж лучше у тебя... А ты-то сможешь домой вернуться?

Марик вздохнул. Никто ничего ему не говорил, но он догадывался, когда закончится то самое "недолго" - из телефонных разговоров родителей, из некоторых фраз, невзначай брошенных мамой. Оно закончится вместе с жизнью тёти Ани. Тогда мама получит квартиру, сделает в ней ремонт, продаст - и в их семью придут богатство и удача. Тогда мама успокоится, и они вернутся Домой.

Но тетя Аня все жила и жила...

- Хотя она уже совсем старая... И у нее "это самое" - мозги не месте, то есть. Мама постоянно боится, что она дом подожжет, на кухню ее не пускает, спички прячет...

Кот смотрел на него с интересом и заговорчески махал лапкой.

***

- Ох, горе-то какое, ох горе! - причитала дородная соседка. - Хорошо хоть, пожарные вовремя приехали, все сгореть не успело... Вот что значит - маразм старческий, упаси Господи... Теперь вам заботушка - ремонта сколько требуется... Но хоть уж отмучились... И она - отмучилась...

Мама кивала головой и печально улыбалась улыбкой мученицы.

А Марик стоял рядом с ней, обнимал глиняного кота, и думал, что тётя Аня, сейчас, наверное, дома. Кормит свою Пеструнью сочными травами и шьет неведомым Витеньке и Алеше подушки, на которых так приятно спать.