Вереница желаний О́но

Глава 1

Вереница желаний О́но

Автор – Тамерлан Алманов

Глава 1. Бессонная ночь номер раз.

О́но в очередной раз вернулось с работы позже, чем должно было. Регулярные переработки оплачивались, но О́но едва ли было согласно с политикой ресторана. Чаевые в конце смены складывались в кучу и делились на всех, включая администратора, чья основная и единственная работа заключалась в навязчивом вопросе клиентам: «все ли у вас в порядке?». О́но неоднократно ловило себя на мысли, что если бы хоть раз на месте клиента услышало от администратора этот вопрос в свой адрес, кто-то бы точно умер. Оно, однако, так и не пришло к какой-либо конкретике. Варианты исхода варьировались от суицида в туалете для персонала, до, более логичного, убийства администратора путем нанесения колотых ран несовместимых с жизнью. И все же О́но возмущалось не тем, что бездельники, вроде администратора-сволочи, которую все, тем не менее, с лаской называли Славенька, получали деньги, честно заработанные добросовестными работниками. Больше всего задевало гордость и принципы О́но то, что при возникновении проблем с клиентом, первым делом шла разбираться не Славенька, тактично куда-то испарявшаяся, а рядовой бедолага-официант, не имеющий к происшествию никакого отношения. О́но не уставало поражаться тому, как весело болтающие друг с другом коллеги, перед лицом малейшего риска быть уволенным мгновенно находили среди своих козла отпущения.

В этот раз эта роль выпала О́но. Оно едва ли вписывалось в этот «кружок псевдо-друзей», как оно его называло, но при всех стремлениях отдалиться от неугодных коллег, частенько приходилось поддерживать с ними беседу. Речь обычно шла о чем-то незамысловатом: цена за стоянку, отсутствие мест на парковке, дороговизна бензина. Еще чаще - о работе. Для О́но все эти темы были чем-то невероятно далеким. Работа являлась естественным путем выживания, а машина- ненужным и хлопотным в обращении хламом.

Коллеги, слово за слово, возложили решение возникшей почти перед закрытием проблемы на О́но. Это было закономерно, ведь пока остальные увлечено болтали или имитировали работу, одно О́но стояло не у дел, ожидая команды. Под предлогом всеобщей занятости, и из желания выставить О́но «халявщиком», коллективно было принято решение, что «разбушевавшегося старого алкаша» успокоит именно оно.

О́но с невозмутимым видом шаг за шагом приблизилось к человеку, у которого либо был плохой день, либо плохие несколько лет жизни. Мужчина требовал женщин и пива, отчего О́но поймало себя на мысли: «а устрою ли его я без пива?». Встав над метавшейся из стороны в сторону туши, еле сидевшей на стуле, О́но несколько секунд дожидалось внимания к своей персоне. Наконец зверюга в теле мужика среднего возраста заметила перед собой О́но. Мужчина будто мигом отрезвел, вглядываясь то в глаза, то рассматривая внешний вид О́но с головы до ног.

- Ты пацан или девка? Я просил женщин с пивом, - на удивление для О́но четко произнес мужчина.

- В каком случае Вы успокоитесь и пойдете домой? - спросило оно спокойно, словно выполняя ежедневную процедуру.

- Если сядешь ко мне на коленки, обнимешь, и скажешь, что я – молодец.

На мужчину внезапно для всех присутствующих в ресторане нахлынули слезы, быстро превратившиеся в истерику. О́но же не проявило особого беспокойства по этому поводу. Оно подождало, пока мужчина перейдет от стадии психопата с пистолетом к поставленному в угол мальчику. Истерия постепенно спадала на нет. Минуты три прошло по подсчетам О́но, которое любило мысленно засекать время в неприятных ситуациях. Мужчина устало хныкал, утирая грязной смятой салфеткой слюни, слезы и сопли со своего опухшего красного лица. Оно присело на стоящий рядом стул, и посмотрело мужчине в глаза.

- Обнимать я Вас не буду, -все с тем же невозмутимыми лицом начало О́но, - но Вы – молодец. Поверьте на слово.

Мужчина мигом пришел в себя, не отводя взгляда от собеседника, нащупал чистую салфетку, смочив ей уголки глаз. Он протянул руку О́но. Оно устало пожало ее, и аккуратно потянув, помогло мужчине встать на ноги. Тот вытащил из кармана мятую купюру, и неуклюже положил ее в нагрудный карман рубашки О́но. Кивнув друг другу с некой солидарностью, каждый из них пошел своей дорогой: О́но, собрав со стола всю грязную посуду и мусор, направилось на кухню, а мужчина – прочь из ресторана. Все это проходило под присмотром ошарашенных работников и немногочисленных клиентов.

Сидя на своем диване, что служило кроватью и обеденным столом, О́но прокручивало все произошедшее на работе раз за разом. Это было столь же сюрреалистично, как и обыденно для О́но, что вызывало лишь больше рефлексии по этому поводу. «Почему все прошло так гладко?» - удивлялся один голос в голове О́но, «а разве могло быть иначе?» - тут же спрашивал второй. Оно долго лежало с урчащим желудком, отвечая мысленно одним вопросом на другой. Больше всего голодного, уставшего работягу смущали сомнения мужчины по поводу внешнего вида О́но. Да, в случаях, когда перед тобой чересчур смазливый патлатый парень, или же наоборот – некрасивая, в традиционном смысле, девушка с короткой стрижкой, появляются сомнения и закономерные вопросы. Правда, как правило, их стараются не задавать в лоб, как тот мужчина. Его можно было оправдать опьянением, подавленным состоянием или чем-то еще, но О́но от этого легче не становилось. Проблемы самоидентификации всегда были для О́но больной темой.

Всю жизнь стремясь усидеть на всех стульях, бегая от одного к другому, слушая всех и сразу, оно, словно плюшевая игрушка, растеряло весь свой наполнитель. Пытаясь же собрать его обратно, О́но уже не было уверено, чем заполняет свою опустевшую оболочку. Оно старалось иметь достаточно уверенности в собственных действиях, чтобы хватало на выбор блюда на ужин, одежды на прогулку, или хотя бы определения приоритетности в базовых действиях: воспользоваться сначала унитазом, или же сперва почистить зубы. Но принятие решений давалось О́но настолько сложно, что зачастую было легче не решать вовсе. Многие возможности часто будто шли навстречу, стоило лишь протянуть им руку, но это было действием, для которого необходимо четкое понимание своих желаний и целей, что для О́но являлось слишком большой роскошью.

Изнурительные поиски ответов на бесконечные вопросы продолжались даже спустя три часа, с момента как итак утомленное О́но вернулось с переработки. О́но было голодно, но забитый всевозможной едой холодильник только усложнял проблему. «Была бы там буквально одна единица съедобной субстанции, я бы с удовольствием поело, но выбирать, да еще готовить, комбинируя ингредиенты…» - мучалось оно. О́но само не понимало, к чему каждый раз забивало холодильник, если это всегда лишь усложняло жизнь. Кто-то однажды сказал, что рацион человека должен быть разнообразен, если он рассчитывает на хорошее самочувствие. Этим О́но и руководствовалось. Это касалось почти всего услышанного или прочитанного. О́но словно губка впитывало в себя советы и мудрости, даже толком не зная, кому они предназначались и от кого именно исходили. Зачастую все заканчивалось одинаково: стопки непрочитанных рекомендованных книг, испорченная заплесневелая еда, неношеная гора разнообразной одежды с несрезанными биркам. «Мир сложен и непонятен, так что мне было бы проще родиться амебой» - часто думало О́но.

Так и лежало в мятой, с желтыми пятнами пота рубашке О́но, с одной оголенной ногой закинутой на спинку дивана, а другой – в штанине не до конца снятых брюк. Свет еле проникал в квартиру сквозь миллиметровые пробелы в плотно задёрнутых шторах одного единственного окна. Утро подкралось настолько незаметно, что лицезрев первые солнечные лучики, О́но дернулось от страха, не сразу поняв, что это лезет из-под штор. Выдохнув и осознав, что в квартиру никто не проник, оно закрыло предплечьем глаза, будто эти тончайшие линии света были единственной причиной, по которой О́но еще бодрствовало.

- Бессонная ночь номер раз, бессонная ночь номер два, бессонная ночь номер три…

Оно где-то вычитало, что подобный метод эффективнее подсчета воображаемых овец. В другом источнике информация противоречила этому методу, утверждая, что заставляя мозг выполнять даже простейшие команды, мы наоборот не даем себе отключиться. О́но, как оно думало (или хотело думать), уже не хотело выяснять причины и следствия сегодняшнего происшествия на работе. Медленно и незаметно для себя погружаясь в страну грез, оно замолкало, переходя на тихое бормотание, молчаливое сопение, а дальше на храп. Часы, стоящие на кофейном столике у дивана показывали 7:23. На семь минут в квартире воцарились спокойствие и безмятежность. Храп не портил эту атмосферу, а наоборот – дополнял ее. Эдакая идиллическая картина уставшей сущности, наконец-то обретшей свой покой. Но через семь минут в кармане болтающихся на одной ноге брюк зазвенел пронзительный сигнал тревоги. Будильник в телефоне, своевременно выполнявший свои функции, из-за вибрации выпал из кармана, продолжив жужжать уже на полу. О́но прекратило храпеть. Смиренно сделало глубокий вдох, а затем тяжело выдохнуло. Встав, стряхнув с себя штанину, оно выключило будильник, и скинуло с себя рубашку. Смяв мятые, не первой свежести вещи в комок, О́но направилось в ванную. Там ждали корзина с грязным бельем и холодный бодрящий душ.

Глава 2. Суровая жизнь.

О́но мало чем было довольно в своем теле, несмотря на то, что увидев точно такое же тело у незнакомого человека, оно бы посчитало его вполне привлекательным. Стоя голышом перед зеркалом, для О́но было почти невозможным сказать, чем именно собственное тело так не угодило. «Разве что самим фактом того, кому это тело принадлежит» - думало О́но.

Оделось оно в повседневную, практичную одежду, не столько серую, сколь просто не бросающуюся в глаза, несмотря на все пестрые цвета, что украшали каждый ее элемент: начиная с кроссовок и носок, заканчивая побрякушками на шее. Стиль О́но трудно было отнести к чему-то определенному, ведь он выглядел одновременно казуально, спортивно и что-то в нем отдавало классикой. О́но не было довольно своим подбором одежды, но какие бы комбинации оно не пробовало - результат всегда был тот же. Поэтому был выбран самый приятный взгляду О́но стиль, который оно считало красивым в отрыве от себя, и который бы подошел кому угодно (по мнению О́но, разумеется).

На улице стояла «скучная» погода, как ее называло О́но. Ни холодно, ни жарко. Ветерок едва ощущался, небо было укутано облаками, но сильно разнившимися в размерах: начиная от белых островов, которые закрывали огромные участки неба, заканчивая мелкими сгустками сахарной ваты. Оно шло не спеша, но стоило кому-то начать приближаться к О́но, как приходилось либо сильно замедлять шаг, давая себя обогнать, либо ускоряться, чтобы увеличить расстояние. Больше всего оно не любило, когда кто-то приближался ближе чем на метр. Оно всегда воспринимало это как угрозу своему физическому и ментальному здоровью. Естественно, О́но прекрасно понимало иррациональность этого страха, но все же ничего не могло с ним поделать. Со стороны подобные лавирования в толпе многим бы показались комичными, если бы хоть кто-то обращал на них внимание. О́но же было убеждено, что выглядит глупо, но комфорт в любом случае уже был нарушен ранее, так что приходилось, стиснув зубы, продолжать. Единственное, что изменило бы отношение О́но к прогулкам – это если бы к любому месту, до которого было необходимо добраться, вела узкая тропа по голому полю, в котором банально не с кем пересечься.

Мир был далек от желаний О́но, но оно к этому успело привыкнуть, прожив чуть больше трех десятков лет. Определенные элементы, тем не менее, все еще были далеки от понимания. О́но стояло на светофоре, среди кучно столпившейся группы людей. В других обстоятельствах, оно бы отошло в конец образовавшейся очереди, но О́но торопилось. Цель была простой – попасть в магазин до того, как скупят всю свежую выпечку. О́но потратило в тот день больше времени на сборы, чем обычно. Подобные сбои в четком графике и расчётах О́но были частым явлением, если оно задерживалось у зеркала. А задерживалось оно, для сущности пренебрежительно относившейся к собственному отражению, на чересчур длительный период. Даже О́но до конца не понимало, что именно побуждает так внимательно разглядывать себя: то ли попытки убедить мозг, что субъект в зеркале принадлежит кому-то другому, то ли восхищение какими-то отдельными контурами тела и лица, то ли попытки найти хоть что-то привлекательное в искаженном образе.

Зеленый наконец загорелся, и все ожидающие, словно овцы, дождавшиеся открытия калитки, ринулись на противоположную сторону дороги. Из-за беспорядочности движения, люди сталкивались друг с другом, толкая как идущих на встречу, так и «попутчиков». О́но увидело где-то троих бедолаг, которые не справились с потоком, и рухнули на землю, обреченные быть затоптанными спешащими куда-то людьми.

- Грустно, - подумало оно, - а ведь всего-то нужно было придерживаться темпа остальных, да не лезть против течения.

Перейдя на другую сторону, О́но ненадолго остановилось, следя за тем, как зацепившиеся за ноги других упавшие люди, волочились по разным сторонам дороги. Оно видело эту картину каждый день, но жалость к беднягам, не поспевшим за бурным темпом жизни, ослабевала слишком медленно. Если к смертям во время скидок на декоративные глиняные вазы оно уже привыкло, ведь люди по глупости своей сами лезли в эпицентр бойни, то несчастные случаи во время простого передвижения по улице все еще вызывали неприятное чувство где-то в районе солнечного сплетения. Начавшая движение машина уволокла за собой последнего неудачника, застрявшего у нее на переднем бампере.

- Тому человеку повезло, - грустно прошептало О́но, - хорошо, что первая же машина оказалась с низкой подвеской, иначе бы его просто переехали, и неизвестно сколько бы он тут еще валялся.

- Да, из-за таких трупов часто образуются пробки, протяженностью в пару-тройку километров, - прозвучал звонкий голос под ухом О́но.

Оно обернулось машинально и резко, выпучив глаза на источник шума. На кровавый след на пешеходе с некой грустью смотрела невысокая молодая девушка с короткими кудрявыми волосами болотного цвета. Она была одета в потрепанную рубашку, и брюки, которые, не смотря на ее невысокий рост, были ей сильно малы. На ногах были потертые, некогда белые кроссовки, которые, судя по истончившейся подошве, она носила уже несколько лет. Еще у нее не было обеих рук до самого туловища, но О́но обратило на это внимание в последнюю очередь. Девушка подняла усталое лицо на О́но. Посмотрев друг на друга некоторое время, они молча двинулись в сторону магазина.

О́но мельком бросало стыдливые взгляды на девушку. Пыталось даже замедлять шаг, чтобы не торопясь осмотреть загадочную незнакомку со спины, но та, будто синхронизировавшись с О́но, почти мгновенно выстраивалась с ним вровень. Она совсем не смотрела на О́но. Ее взор был устремлен строго вперед. О́но это даже обидело, ведь оно проявляло заинтересованность к девушке, пытаясь как следует осмотреть ее, но та лишь отстраненно, ни разу не посмотрев в сторону попутчика, молча шла подле. «Да что она о себе возомнила?!» - мелькнуло в голове у О́но. Ускорив шаг, оно быстро оторвалось от девушки. Быстро обернувшись назад с неким торжеством, оно увидело все тот же пустой взгляд девушки, который, казалось, на сотую долю секунды был прикован к О́но. Стыдливо отвернувшись, оно зашагало еще быстрее, но продолжало время от времени чувствовать на себе внимание девушки. Так О́но и дошло до магазина, боясь обернуться, и обнаружить, что девушка все еще идет следом, брошенная по непонятным до конца даже О́но причинам.

***

Печальное зрелище ждало О́но в отделе выпечки: почти всю утреннюю партию разобрали. Пол у прилавка «украшал» свежий труп. Подойдя ближе, оно увидело, что глаза у бедолаги выдавлены, а лицо расцарапано. В одном порезе даже остался длинный, разукрашенный в горошек ноготь. Переступив тело, О́но начало осматривать скудные крохи на полках. Одна подгоревшая булка с изюмом. О́но посчитало, что, по крайней мере, свежеиспеченная булка всяко лучше полуфабрикатного круассана. Положив булку с изюмом в пакет, оно обратило внимание на лежащий на грязном от крови кафеле пончик с джемом – любимое лакомство О́но. Настроение О́но сразу многократно ухудшилось. Ради этого пончика оно и выходило из дома, а сейчас этот кусок воздушного хлеба, казалось бы, так близко, но притом совершенно недосягаем. Разочарованно смотря на пончик уже минуты две, О́но все же решило отправиться к кассе.

Безрукая девушка стояла прямо за О́но, также пожирая грязный пончик глазами. Она даже не обращала внимания на сущность перед собой, которая обернувшись, изумленно таращилась на нее. Морально, судя по смене выражения лица, подготовившись, девушка обошла труп, присела у пончика на колени, чтоб ртом поднять его с пола, после чего поспешила в сторону касс. О́но даже показалось, что у девушки на мгновенье промелькнула некая детская радость в глазах. Оно торопливо пошло за ней.

Добралось оно до кассы недостаточно быстро, т.к. между О́но и девушкой уже успела встать дрожащая как осиновый лист старушка, сжимая в морщинистой руке два маленьких яблока. Дождавшись своей очереди девушка положила пончик на движущуюся ленту у кассы. Кассирша, с чересчур выпирающим, излишне волевым подбородком, скрипучим голосом озвучила стоимость пончика. Безрукая девушка слегка наклонилась туловищем, и начала трясти им над местом, где обычно собирают в пакет пробитые на кассе продукты. Из ее нагрудного кармашка выпало несколько монет. Осмотрев их, тонкими губками тихо считая, какая сумма у нее набралась, она принялась вытряхивать из себя еще. О́но наблюдало за этим зрелищем весьма заинтригованно. Особенно О́но впечатлил момент, когда на полсекунды удалось через расстояние между пуговицами на рубашке девушки заметить очертания ее груди, по большей части скрытой бюстгальтером. Наконец, собрав нужную сумму, девушка звонко поблагодарила занятую взвешиванием яблок кассиршу, схватила ртом пончик, ставший еще грязнее, и чуть ли не вприпрыжку удалилась из магазина.

- Молодой челов… - услышало О́но тихий голос, от которого веяло слабостью и нерешительностью, - девуш…

Бабушка смотрела на О́но, недоумевая, что стоит перед ней.

- Не могли бы Вы одолжить мне немного денег на эту пару вкусненьких, спелых яблочек? Я хотела бы отведать их после моего скудного обеда в своей ветхой квартире, наполненной фотографиями детей и внуков, которые давно перестали меня навещать и уже даже не звонят.

О́но хотело побыстрее выйти из магазина, чтобы получить шанс еще хотя бы раз взглянуть на девушку с пончиком. Оно суетливо достало бумажник из кармана:

- Посчитайте, пожалуйста, яблоки вместе с этой булкой. Я оплачу.

- Карта нашего магазина есть? – на автомате, протягивая каждое слово, спросила кассирша.

- Нет, - оно начинало нервничать, считая про себя, как далеко уже могла уйти девушка.

- Не желаете приобрести? – будто еще медленнее уточнила кассирша своим скрипучим голосом.

- Нет, - вновь ответило О́но.

- А что это за карта такая? – влезла в подобие диалога дрожащая бабушка, - эдакая привилегия для более выгодного отоваривания в филиалах ваших, так называемых, гипермаркетов, дающая возможность копить бонусы за покупки, конвертируя их в деньги, которые можно будет потратить для частичной или полной оплаты продуктов при следующем посещении?

- Да-а, - протяжно проскрипела кассирша, медленно моргнув сначала одним глазом, затем вторым, будто слова бабушки лишь замедляли работу ее мозга.

Разобравшись с неисправимой системой, О́но выскочило из магазина, судорожно бегая из стороны в сторону, надеясь заметить девушку с пончиком. Толпы людей и машин передвигались в бесконечном потоке вокруг гипермаркета под гул, состоящий преимущественно из бранных слов водителей и пешеходов. «Очередное поражение» подумало О́но, кусая подгоревшую булку с ненавистным изюмом.

Глава 3. Работа, работа, работа…

На работу, даже с учетом всех незапланированных событий, О́но пришло вовремя. Дела обстояли как обычно. Один официант занимался утренней рутиной: протирал столы, раскладывал приборы и т.д. Остальные ребята, в свойственной им манере, собрались на кухне, болтая о том, как сегодня сложно было поймать такси, а также о малом количестве парковочного места возле ресторана. О́но тихо поздоровалось: так, чтобы никто не услышал, но при этом, чтобы в случае чего оно могло не соврав сказать, что приветствовал своих коллег по прибытию на работу. Накинув поверх рубашки фартук, оно пошло в зал, чтоб убедиться, что нет еще ни одного клиента. Первые обычно появлялись через пару часов после открытия, но всех работников собирали рано утром, на случай внезапного всеобщего желания людей позавтракать в месте, которое подходит скорее для ежедневных вечерних посиделок уставших работяг.

О́но стояло в зале, в традиционной для местного заведения стойке «официант на низком старте». Администратора Славеньки, разумеется, еще не было. В отличие от рядового работника ресторана, у нее была власть на самостоятельные решения в отношении графика и прочих аспектов трудовой деятельности. Оно не имело по этому поводу особых возражений, ведь так было еще до прихода О́но на свою должность. Наблюдая, как единственный коллега, который пришел сюда работать от начала до конца своей смены, О́но принялось помогать, тем самым отнимая и без того немногочисленную работу. Трудолюбивым коллегой был молодой парень по имени Олег. Он устроился недавно, и, как О́но считало, на предыдущем месте его работы приходилось пахать со всей дури, чтобы не остаться за бортом. Олег сразу заметил О́но, которое тактично пристроилось к полупустой кормушке, желая, как думал парень, позже приписать себе порядок, так усердно наводимый им все утро. Олег подошел к О́но, резким движением выдернув тряпку из рук своего недо-помощника. Оно лишь испуганно дернулось, пытаясь понять, что сделало не так.

- Ты что думаешь, а? Можно у человека вот так втихаря работу отнимать, а?! – Олег брызгал слюной во все стороны, пока глаза вываливались из орбит.

Оно спокойно отошло в сторонку, пока нервный тип продолжал что-то причитать, вспенивая слюну у рта. О́но стояло по стойке смирно, ожидая хотя бы одного клиента, при котором Олег был бы вынужден заткнуться. Но час спустя, тот лишь продолжал психовать, не отводя глаз от О́но, все еще держа тряпку, которую отобрал в крепко сжатом кулаке, указательный палец которого был направлен на сущность, что просто хотела помочь. О́но перешло в режим ожидания, полностью отключив восприятие реальности, сконцентрировавшись исключительно на собственных мыслях. Олег, возможно, все еще продолжал орать, но оно уже об этом не беспокоилось. Уходя в себя, О́но будто впадало в спячку. Хоть глаза и оставались открыты, а слух сам собой никуда не пропадал, оно становилось будто чем-то неосязаемым для вибраций, света и цвета вокруг себя.

День обещал быть тихим, клиентов все не было даже спустя еще пару часов. Олег продолжал орать, пока остальные коллеги О́но что-то обсуждали на кухне. О́но показалось, что оно заметило приход Славеньки, но это было недостаточным поводом, чтобы выйти из режима ожидания. Внезапно, оно ощутило крайне знакомый запах в помещении. Аромат трудно было с чем-то спутать, но О́но все равно затруднялось четко понять, что же это такое. Вернувшись в реальность, О́но увидело безрукую девочку, и мгновенно осознало, что от той пахнет джемом, из съеденного пончика.

Здравствуйте! – заверещал Олег, - Присаживайтесь, сейчас я к Вам подойду!

Олег стоял с меню возле девушки, пока та ногой пыталась вытянуть стул из-под стола. Он глупо улыбался, будто надеялся произвести хорошее впечатление. О́но наблюдало за всем этим со стороны, не решаясь подойти и помочь девушке. В итоге, она справилась сама чуть дольше, чем за минуту. Присев, она ногами подвинула себя со стулом обратно к столу, пока Олег клал перед ней раскрытое меню.

Девушка носом перелистывала страницы, пока назойливый, но притом совершенно бесполезный, официант рассказывал, какие у них цены на комплексные обеды, предложил скидку для инвалидов, а также сказал, что если что-то понадобится, он лично решит любой вопрос. О́но не могло оторвать взгляда от девушки. Та не с первого раза попадала своим маленьким носом по странице, и даже когда попадала, не всегда умудрялась перевернуть страницу. Дойдя до нужного раздела, она что-то едва слышно прошептала, после чего Олег громко отметил неординарность ее вкуса, и сказал, что все будет в лучшем виде, ведь у него есть «друзья на кухне».

Девушку, судя по измученному выражению лица, все эти россказни не впечатлили, а стоило Олегу уйти, она и вовсе скорчила гримасу, которую О́но перевело как: «Господи, ну что за дегенерат…». Улыбнувшись своему остроумию, оно поймало на себе взгляд девушки. Он был пристальный и явно призывал к действию. Немного напрягшись, О́но все-таки направилось в сторону девушки, на полпути заметив остервеневшее лицо Олега, который явно не собирался делиться клиентом. Подойдя, О́но, в типичной для работы манере, начало диалог:

- День добрый. У Вас уже приняли заказ?

- Ты же прекрасно знаешь, что да. Ты все это время смотрело на меня, начиная от моих попыток выдвинуть стул, заканчивая перелистыванием меню, - девушка выдержала многозначительную паузу, - почему не помогло? Ты видело, что твой отсталый дружок бездействует, и продолжало молча стоять.

- Он неадекватный, знает, где я живу, и очень не любит делиться работой. Плюс, рискну предположить, что Вы не любите, когда кто-то проявляет к Вам подобие жалости, даже если помощь предлагают исключительно из благих намерений.

- Благими намерениями вымощена дорога в ад. Слышало такое выражение?

О́но не до конца понимало, к чему весь этот разговор, но было достаточно заинтересовано девушкой, чтобы его продолжать. Оглядевшись по сторонам, и убедившись, что никого в зале больше нет, оно присело напротив нее. О́но поймало себя на мысли, что они наверняка неплохо смотрятся со стороны. Возможно, кто-то бы даже назвал их милой парочкой. Но развивая эту мысль, О́но начало сомневаться, достаточно ли оно женственно выглядит, чтобы сидеть с такой барышней за одним столом. В голову закономерно пришел противоположный страх: «а достаточно ли мужественно?», ведь девушкам чаще нравятся настоящие мужики. Хотя О́но ничего не знало о вкусах девушки, сидящей с ним за одним столом, мысль за мыслью оно пришло к выводу, что явно недостаточно хорошо для нее.

- Вы съели пончик, который валялся на грязном полу, - констатировало оно.

- Зато не умерла, сражаясь за то, чтобы взять его с полки, которая вряд ли чистится чаще пола, - парировала девушка так, будто уже не первый раз отвечала на подобный упрек в свой адрес.

- Вам не противно было есть его? Вы же явно разглядели, насколько грязным был тот пол. Как минимум, там была кровь, и не исключено, что ее владелец болел чем-нибудь не хорошим. СПИДом, к примеру. Тогда все Ваши попытки избежать смерти, если это, конечно, играет действительно важную для Вас роль, просто нелогичны.

- Логику трудно найти, когда речь идет о людях, не так ли? Единственный мало-мальски рабочий метод – это упрощать все до максимума… Или точнее будет сказать – до минимума. Я хотела пончик. Я его получила. Имея риск умереть, съев его. Но риск присутствует всегда. Я банально могу поперхнуться им в любой момент. Особенно учитывая, что в связи с отсутствием рук, мне не очень удобно контролировать размер куска, который попадет мне в глотку.

О́но почему-то стало крайне неуютно от того, куда это диалог идет, но интерес перевешивал растущее чувство дискомфорта.

- Я веду к тому, что жизнь – сплошной риск. Каждое наше действие, которое мы привыкли делать на автомате, не исключает шанса моментально умереть, не дав даже возможности понять, что же мы сделали неправильно. Так что когда я вижу пончик, который можно купить и съесть без лишней мороки, я это делаю. Логика проста.

Они просидели с девушкой в тишине еще некоторое время, пока О́но не почувствовало за спиной зловещую ауру. Обернувшись, оно заметило дрожащего от злости Олега, который из-за неконтролируемого тика, или чего-то еще, разлил по дороге почти всю чашку чая, который заказала девушка. Поставив опустевшую чашку, с блюдцем перед ней, Олег уже собирался уходить, громко топая по полу.

- Прошу прощения! Не могли бы Вы долить кипятка?

Олег молча протопал обратно к столу, сжал блюдце двумя пальцами так сильно, что О́но услышало треск, но не было уверено, была ли это посуда, или же скрипящие друг о друга зубы официанта.

- Как ты работаешь с такими людьми. Будь у меня руки, я бы уже всех тут передушила, - девушку будто что-то осенило, - я же даже не представилась. Меня зовут Кристина. А тебя?

- Все зовут меня О́но. А люди, кстати, не такие плохие, когда привыкнешь к ним.

- Погоди, погоди… Это твое настоящее имя? Что значит «все зовут меня»?

- Было другое. Но как-то так сложилось, что ко мне прицепилось именно это. Уже даже не помню, как давно. Ну уверен, сокращение ли это от настоящего, или какая-то кличка. В любом случае, ни я, ни другие, обычно на этом внимания не заостряют. Думаю, и тебе не стоит…

О́но резко запнулось: оно даже не заметило, как перешло на ты. Это было совсем не привычно для О́но, отчего оно уже открыло рот, чтобы извиниться, но Кристина вновь продолжила задавать вопрос за вопросом.

- Тебе нравится тут работать? Тут же до жути уныло. Я смотрела с улицы через окно, как ты стояло у стены где-то час. Неужели это то, чем ты хочешь заниматься?

- Я – взрослая сущность. Мне нужно зарабатывать деньги, содержать себя, платить за квартиру и прочее. Эта работа не так уж плоха. Есть с чем сравнивать, поверь. Главное – когда на столе есть еда, а над головой крыша, не так ли? Остальное перетерплю. Зрелые люди умеют идти на жертвы.

- Ты хочешь уйти отсюда? Прямо сейчас? Бросишь эту работу. Найдешь новую. Не понравится, бросишь ту. И так до идеала. Зачем тебе стоять тут у стены рядом со всякими придурками.

- Какая тебе разница, Кристина? Ты меня не знаешь. Я не знаю тебя. Мы встретились обычным утром, переходя дорогу, смотря как машина тащит перед собой труп какого-то чувака. С чего вдруг тебе есть до меня дело? – тон О́но стало по-настоящему серьезным, а голос - дрожащим, - мы сидим сейчас в ресторане, где я работаю не первый год. За столом, который я обслуживало уже сотни раз. На кухне мои коллеги, которых я давно знаю, которые каждый день несут всякий бред о парковках и ценах на бензин. Я знаю это место, знаю свое дело. Я хожу сюда почти каждый день, делаю почти все то же самое. И тут приходишь ты, девушка, укравшая мой пончик прямо у меня из-под носа, и пытаешься заставить меня уволиться, прыгнуть в неизвестность, рискнув всем, чего я так долго добивалось!

Кристина внимательно выслушала речь О́но вплоть до кульминации. У О́но заболели щеки: только прикоснувшись к краям своих губ, оно поняло, что широко улыбается. Сердце трепетало, эхом отдавая в виски О́но. Оно стояло, отодвинув стул, взгромоздившись над столом, всматривалось в лицо Кристины.

- Ты само хотело поднять тот пончик с пола, так ведь? – Кристина проговорила это с пониманием, словно мать, пытавшаяся успокоить провинившегося ребенка, - если бы не я, то ты бы убедилось, что никто на тебя не смотрит, как ни в чем не бывало подошло бы к пончику, положило бы его в пакет и прошло на кассу.

С громким топотом вновь подошел Олег. Трясущейся рукой он положил чашку чая, наполненную в этот раз почти на половину, а после – злостно посмотрел на О́но. Но в этот раз озлобленная харя сменилась испугом, стоило ему увидеть почти обезумевшую улыбку О́но. Озадаченное лицо Олега рассмешило Кристину. О́но подхватило смех, неконтролируемо стуча по столу ладонью. Официант начал отступать назад к кухне, но О́но схватило чашку с чаем, и выплеснуло скудное содержимое в лицо Олега. Это рассмешило Кристину еще больше, отчего она даже упала со стула, ударившись головой о соседний стол. Кровь стекала по краю ее лба, но девушка не переставала смеяться. Олег пронзительно кричал от боли и возмущения, используя самые грязные ругательства в адрес О́но. Оно же было в чересчур хорошем настроении, чтобы слышать слова осточертевшего коллеги, поэтому продолжая заливаться звонким смехом, О́но побежало к выходу. Схватив за шкирку лежащую на полу Кристину, оно выбило дверь с ноги, пока девушка что есть мочи поочередно топала ногами, точно повторяя такт, с которым О́но било по столу ладонью.

О́но тащило Кристину за собой как мешок картошки, плача и смеясь одновременно. Протащив девушку целый квартал под равнодушные овации прохожих, которые сочли происходящее за подобие флэш-моба, О́но обратило внимание на замолчавшую Кристину, с которой к тому же сползли брюки, обнажив далеко не гладкие ноги. О́но наконец успокоилось. Увидев, что Кристина потеряла сознание, оно аккуратно оперло ее о ближайшую стену. О́но впервые в жизни набрало номер вызова скорой помощи, и ожидая соединения вновь заулыбалось. «Неужели я действительно звоню в скорую?» крутилась радостная мысль в голове О́но. Но она тут же оборвалась более грандиозной идеей. Выключив телефон, оно взгромоздило довольно миниатюрную девушку себе на спину, и помчалось в сторону больницы, которая виднелась за горизонтом.

За последние несколько лет, ничего тяжелее подноса с парой блюд О́но не поднимало, но сейчас вес Кристины едва ощущался. Окрыленное спонтанностью происходящего, оно мчалось на встречу неизвестному.

Глава 4. Спонтанный выходной.

Выйдя из больницы с перевязанной головой, Кристина захотела мороженного. Она сказала, что обычно не может купить себе рожок на улице, т.к. некому ее кормить. Они с О́но сидели на лавочке недалеко от парка. Погода не сильно изменилась с утра, но на улице стало неприятно находится из-за обилия слонявшихся туда-сюда людей, которые, судя по догадкам О́но, вовсю пользовались своим обеденным перерывом. К ним на лавочку подсел мужчина средних лет, который достал из маленького бумажного пакета пластиковый контейнер, с чем-то средним, между холодцом и супом. Он вытащил из кармана ржавую, кривую ложку, и принялся выковыривать из жижи мясные шарики. Каждый раз кладя ложку со своим обедом в рот, мужчина морщился, медленно пережевывал, а затем выплевывал в сторону, так и не проглотив.

О́но держало рожок с дынным мороженым у рта Кристины, пока та, не торопясь, смаковала каждый кусочек, но параллельно оно смотрело на мужчину, который уже чуть ли не плакал, выплевывая очередной комок пережеванной субстанции. Он посмотрел на О́но с открытым ртом, из которого вытекала слюна вперемешку с подобием супа, после чего подсел ближе. О́но машинально отсело.

- Моя жена приготовила мне этот суп, - невнятно пробормотал мужчина с полным ртом, - она готовит мне его каждый день. Прекрасно знает, что у меня на работе его негде греть. Я ей об этом постоянно напоминаю, но она все равно продолжает его готовить, притом заранее охлаждая, перед тем, как класть мне в контейнер. Я просил хотя бы дать мне нормальную ложку, но она специально все их спрятала, чтоб мне приходилось ходить с этой. Думаю, она меня уже не любит…

Мужчина начал плакать, выплюнув очередной сгусток. Кристина не обращала на него никакого внимания, занятая исключительно своим лакомством, в то время как О́но не могло не обращать внимания на страдающего мужчину. Тот продолжал набивать рот супом, пока контейнер не опустел. К концу его трапезы, земля вокруг той части скамейки, где сидел мужчина, была покрыта мелкими лужами зеленоватого цвета.

- Знаете, мы познакомились с ней там, - мужчина указал дрожащей рукой на парк неподалеку, - я купил ей мороженого, когда увидел, как ее тогдашний молодой человек наорал на нее, ударил в живот, и ушел. Она валялась на земле, скорчившись от боли, рыдая и задыхаясь. Мне стало ужасно жалко ее в тот момент. У меня уже была невеста, которую я любил, но увидев эту девушку, лежащую в слезах на грязной земле, я понял, что хочу быть только с ней. Мы сидели на лавочке, точно, как вы вдвоем сейчас. Только у нее, моей жены, были обе руки…

Мужчина остановился. Сделал глубокий вздох, после чего вытер старую уродливую ложку о свои штаны, и вернул ее в карман. Он не сказал ни слова на прощание, лишь встал, устало кивнул О́но, и пошел прочь. Кристина доела верхушку мороженого, и принялась грызть вафельный рожок. Крошки падали на землю, и О́но заметило, как некоторые из них отскакивали в лужи супа с пережеванными фрикадельками.

Кристина доев рожок, слизала с пальцев О́но крошки и капли растаявшей сладости. О́но смотрело на это с неким упоением, но через секунд десять все же одернуло руку. Девушка лишь вопросительно посмотрела на О́но. Посидев некоторое время в тишине, Кристина предложила О́но прогуляться до ее работы, и подождать ее там около получаса. На любые вопросы о работе, девушка отвечать отказывалась, ссылаясь на то, что это «неимоверно скучная тема для беседы».

***

Они шли довольно долго, толком не разговаривая, лишь периодически обсуждая в двух словах окружение. Кристина заостряла внимание, как правило, на парочках, которые то влюбленно смотрели друг на друга, то на повышенных тонах выясняли отношения, а то и вовсе дрались, выбивая друг другу зубы. Эти редкие беседы с ней нравились О́но. В сравнении с обсуждением цен на бензин это казалось чем-то инновационным. «Моя новая жизнь началась сегодня, и это не может не радовать» воодушевленно повторяло оно про себя. Кристина остановилась у старой закусочной, в которой, как слышало О́но, обычно коротали ночи бомжи и проститутки, т.к. она была открыта круглосуточно.

- Ты работаешь тут? – О́но спросило это только для того, чтобы начать диалог.

- Да. Кассиром. Иногда правда заставляют идти на кухню, когда много заказов. Переворачивать котлеты, упаковывать или распаковывать что-либо. Получается все вышеперечисленное у меня так себе, но у них все равно никто не хочет работать, так что они и набирают таких как я – некрасивых, невысоких девушек.

- Ты довольно красивая, - прошептало О́но так, что само еле услышало сказанное.

- Спасибо, но, видимо, недостаточно. Ведь в приличные места меня на кассу ставить не хотят. Думаю, боятся, что своим лицом буду отпугивать клиентов. Я раньше думала, что дело в отсутствии у меня рук, но недавно увидела, что в неплохой бургерной у моего дома работает слепой кассир, у которого на руках почти нет пальцев. Зато личико смазливое, и волосы красивые.

- Да, привлекательные люди всегда получают от жизни все.

- Я пойду уволюсь. Это вряд ли займет много времени. Подожди, пожалуйста, снаружи. Внутри к этому времени обычно уже кто-то нагадил в зале. Если будут приставать сомнительные прохожие, скажи, что не боишься смерти, и готов забрать с собой на тот свет любого, кто первый начнет драку.

О́но вдумчиво кивнуло, после чего погладило Кристину по голове, взъерошив волосы. Девушка не отреагировала на это, но О́но стало неловко, и оно поспешило убрать руку в карман. Кристина постояла еще возле О́но, то слегка приближаясь к нему, то отдаляясь, будто не решаясь что-то сделать. О́но же притворялось, что смотрит куда-то в сторону, как бы не замечая неоднозначных намерений Кристины. Девушка все же зашла в забегаловку.

О́но стояло, озираясь по сторонам. Оно часто бывало в таких районах, какое-то время даже жило со своими родителями в похожем, но уверенности это не прибавляло. Слова самообороны, которые рекомендовала Кристина, звучали убедительно, и О́но повторяло их шепотом, репетируя на случай реальной угрозы. Из кафе вышел, шатаясь, грузный пожилой мужчина в изношенной одежде, от которого сильно воняло дешевым алкоголем и экскрементами. Он подошел, положил тяжелую руку на плечо О́но, после чего приятным голосом начал свой монолог:

- Обожаю это заведение. Буду честен, блюда в нем далеки от того, чтобы хотя бы претендовать на звание полноценной еды, но миловидная кассирша полностью окупает потраченное время и деньги. Не то, чтобы я у них что-то заказывал, все-таки в основном я хожу сюда справить большую нужду. И все же могу понять постоянных клиентов, которые, богом клянусь, остаются верными этому месту, имея существенный список альтернатив, только ради возможности увидеть эту удивительную юную леди. Она так мило каждый раз просит положить деньги на прилавок, показывая, что ей нечем их брать. А потом еще подбородком все сгребает в кассу, - по телу мужчины словно прошел слабый разряд электричества, отчего он заулыбался почти беззубым ртом, - мне иногда бывает совестно, когда я вижу, как она убирает кучу, которую я наложил. Чувствую, что прилично так усложняю ей жизнь, но она всегда с улыбкой убеждает меня, что «все в порядке», повторяя, будто в первую очередь самой себе, что это ее работа. В общем, славная сука! Повезет человеку, с которым она захочет сойтись!

О́но перестало слушать почти с самого начала. Голова О́но была забита другими мыслями: «где искать новую работу?», «сможет ли оно и дальше жить в своей текущей квартире, или придется перебраться в район подобный этому?», «что они будут делать с Кристиной, после того, как она уволится?». Будущее пугало и радовало О́но одновременно, ведь неизвестность во многом была лучше знакомой обыденности. Даже при огромном шансе лишиться всего привычного комфорта, оно бы уверенно рискнуло отправиться на поиски лучшей жизни. Однако, О́но также мучала некая неопределенность. «А лучшая жизнь – это что?» гласила яркая неоновая надпись на подкорке сознания О́но.

- Чего именно я хочу? – спросило оно, будто обращаясь к неумолкающему бомжу.

Тот не обратил внимания на О́но, чье присутствие было чисто номинальным для него, лишь продолжая нахваливать Кристину. О́но задело, что вопрос, который хоть и не был задан стоящему рядом человеку, остался проигнорированным. Оно осмотрелось по сторонам, обратило свой взор на землю, заметив пустую стеклянную бутылку, судя по этикетке, некогда содержащую в себе вино. Под треп бомжа, О́но опустилось на корточки, взяло бутылку, подбросив ее пару раз в руке, определяя вес, потом резко встало, и разбило сосуд о голову болтуна. Тот пошатнулся, и с грохотом упал на осколки разбившейся бутылки. О́но смотрело на это зрелище с тоской, будто происходящее было моментом из далекого прошлого – обрывком воспоминания, неподвластным влиянию настоящего. Кристина вышла спустя пару секунд после падения бомжа наземь. Она вскользь глянула на поверженного мужчину, а после, будто его никогда и не было, подошла ближе к О́но, вопросительно кивнув в сторону, как им обоим казалось, трупа.

- Ты сказало, что не боишься забрать на тот свет любого, кто первый начнет драку? – монотонно уточнила Кристина, будто зная ответ наперед.

- Нет, я не успело. Да и драку я начало само, - О́но перевело взгляд с девушки на бомжа и обратно, - если это вообще можно назвать дракой. По правде говоря, он меня просто взбесил, вот я и сорвалось.

Кристина прижалась к О́но всем телом, как бы имитируя объятия. О́но всегда думало, что случись нечто подобное, оно будет на седьмом небе от счастья, ведь даже контекст в каком-то смысле располагал к чувству триумфа. О́но медленно подняло свои руки, прижимая девушку ближе. Та не издала ни звука, лишь терлась носом о рубашку О́но, а оно тем временем все больше начинало сомневаться в собственных желаниях. Происходящее казалось О́но неправильным, не только из-за своей неординарности, но и из-за отсутствия малейшего удовольствия от процесса, хотя прежде оно думало, что все необходимое для перевоплощения сущности в человека – это подходящая личность рядом. Личность, способная понять истинную природу О́но. Но пока оно обнимало Кристину, ничего кроме зияющей пустоты в душе О́но не ощущало. Из страха, желая стереть сомнения на корню, О́но жадно впилось в губы Кристины, прижимая ее лицо к своему обеими руками. О́но надеялось, что все прояснится. Думало, что испытает все «правильные» чувства, проникнется моментом. О́но стремилось наконец понять, чего хочет на самом деле. Что оно на самом деле такое.

Длилось это больше минуты, но О́но так ничего для себя не осознало. Наконец отпустив Кристину, оно глубоко вдохнуло, после чего протяжно выдохнуло. Девушка стояла, опустив взгляд.

- Хорошо, что я уволилась именно сейчас. Иначе мне бы пришлось убирать за ним огромную лужу кашеобразного кала. Он навалил прямо перед кассой, так что менеджер не разрешил бы игнорировать ее до прихода ночной смены, - Кристина почти промямлила эти слова, давя своей маленькой ножкой таракана, мирно пробегавшего мимо.

О́но обратило внимание на ставшее пунцовым лицо девушки. Она явно стеснялась поднять глаза, и начать нормальный диалог, хоть ей и было, что сказать. О́но погрузилось в раздумья, и ни умирающий под стертой подошвой таракан, ни рассуждения на тему увольнения Кристины, сейчас не имели никакой ценности. Оно боялось, что разгадало тайну собственной личности. Боялось, что разгадка лишь усложнила восприятие себя и своих истинных желаний. О́но показалось, что Кристина что-то пробубнила про совместный ужин, и дальнейший поход в кино. Девушка уперлась своей макушкой в спину О́но, ведя их таким образом к ресторану, который не замолкая нахваливала.

***

В течение ужина О́но пришлось кормить Кристину. Она специально заказала пасту, которую обычно самостоятельно есть не может, раз уж на сей раз с ней был компаньон. О́но начала нервировать ее болтовня о всяких глупостях. Девушка заметно преобразилась с момента их знакомства. Она сияла и стала вести себя раскованно, но все еще не могла поддерживать длительный зрительный контакт с О́но. Кристина частенько краснела, особенно рассказав шутку, не вызвавшую ни смеха, ни эмоций у О́но. Она старалась постоянно менять тему, стоило О́но отвлечься на проходившего мимо официанта, или на чрезмерно громкую компанию друзей, сидящих неподалеку. О́но понимало, что девушка всеми силами пыталась произвести хорошее впечатление, но не могло толком дать ей чувство комфорта, необходимое для создания более здоровой атмосферы за столом. «На самом деле, в ней нет ничего особенного» крутилось в голове О́но одно и то же утверждение. «Что я вообще тут делаю, если мне завтра на работу?», подумало оно, и тут же осознало, что из-за сидящей напротив девушки, работы больше нет.

Когда принесли счет, его мигом схватило О́но, хотя Кристина и предлагала заплатить пополам. Обслуживающий их официант поднес к бумажнику О́но лицо, пока оно собирало нужную сумму. Официант следил за каждым движением пальцев О́но, скользивших по купюрам. Когда оно положило деньги в маленький стаканчик, в котором в этом ресторане приносили счет, официант приблизил свои шершавые губы к уху О́но:

- Если Вам и Вашей спутнице все понравилось, я крайне рекомендую оставить солидные чаевые, ведь в дальнейшем они пойдут на исполнение моей главной мечты. Опережая Ваш логичный вопрос по поводу объекта моих грез, сразу скажу, что планирую в ближайшее время купить себе поддержанный автомобиль, дабы упростить собственное передвижение от дома к работе и обратно. Помимо всего прочего, чаевые помогают мне мотивировать дальнейшее нахождение на этой ненавистной мне должности, отказываясь от своего истинного призвания – гончарного дела.

Под нескончаемый шепот назойливого официанта, О́но уже собиралось убрать бумажник в карман, но Кристина, заметив это, мотнула головой в сторону официанта, скорчив жалобную гримасу. Ее щенячьи глазки убедили О́но достать еще одну купюру, и положить возле оплаченного счета. Официант, не убирая высохших губ от уха О́но, причмокнул пару раз, а затем протяжно и тихо простонал. О́но молча вывалило из бумажника всю мелочь, демонстративно встряхнув его над столом пару раз, дав понять, что больше ничего нет.

- Вам бы работу найти, - заметил официант, распихивая мелочь себе по карманам, - а то, знаете ли, стыдно так в приличные места ходить. Да еще и в паре, к тому же. В следующий раз, будьте добры, не скупитесь на достойную благодарность человеку, который скрасил ваш унылый вечер.

Сказав это, парень удалился. О́но показалось, что все люди вокруг одновременно осудительно посмотрели в их с Кристиной сторону, но коллективно решив промолчать, вернулись к своим делам. Кристине явно было стыдно за О́но, но выйдя из ресторана, она вернулась в прежнее, бодрое расположение духа, перечисляя варианты фильмов, которые они могли бы посмотреть вечером.

Глава 5. Еще есть шанс…

О́но вполне бы сошло за девушку по вызову. По крайней мере, к такому выводу оно пришло сидя в кинотеатре. Пара женщин весь сеанс шептались, периодически называя О́но «грязной дешевой шлюхой», посчитав, что оно сидит с безрукой девушкой за деньги. О́но было обидно такое слышать, но Кристина не обращала на это никакого внимания. По крайней мере, казалось, что она была полностью заинтересована происходящим на экране, и ничего вокруг не слышала. О́но же слышало только то, как женщины спорили между собой на тему того, кто из них с Кристиной все-таки шлюха. Та, чей голос был настолько низким, что О́но сперва приняло ее за излишне манерного мужчину, была уверена, что за компанию и дальнейшие развлечения платит Кристина. У нее была занимательная теория, по которой безрукая девушка, к тому же нетрадиционной ориентации (как она, по непонятным О́но причинам, считала), платит смазливым проституткам за компанию, чтобы почувствовать себя полноценным человеком. Так же была смехотворная, но не лишенная логики версия, по которой О́но – трансвестит, подстраивающий свой образ под клиента.

Спутница басовитой женщины, чей голос был наоборот – писклявым, рассуждала иначе, сводя все предположения к тому, что Кристину О́но заказало на специальном сайте для извращенцев, где на выбор дают инвалидов всех мастей. Писклявая женщина утверждала, что ее невестка на таком подрабатывает, ведь идеально вписывается в ассортимент сайта, благодаря своему церебральному параличу. А О́но в ее версии является не более, чем рядовым извращенцем, которого не возбуждают «нормальные люди».

О́но утомилось, слушая дискуссию женщин с неприятными голосами, но это было всяко лучше глупого и клишированного, как оно считало, фильма, на который фактически заставила пойти Кристина, закатив истерику при покупке билетов. Вечер для О́но длился будто целую вечность. Рядом сидела, склонив голову на плечо О́но, уже не такая милая Кристина, которая растеряла былое обаяние, стоило им лучше узнать друг друга. О́но не хотело ни на что жаловаться, но мысль о работе, на которой ближе к ночи не было времени сомневаться и возмущаться чем бы то ни было, вызывала уж больно ностальгические чувства.

«Вот там была жизнь!» тихо шептал тонкий голосок в голове О́но. «Работаешь, не думая ни о чем, кроме заказов и чаевых!» прозвучало уже громче в другом уголке сознания. «Думаешь, тебя кто-то обсуждает пока ты собираешь грязную посуду с их стола? Да кому ты нужен?! Ты для них – мебель!» слышало О́но буквально у своего уха. Обернувшись по сторонам, оно, однако, никого, кроме молчащей Кристины, не обнаружило. О́но не могло спорить с тем, что на работе все было проще и знакомее. Там О́но не нужно было думать о своих желаниях и потребностях. За тебя уже все решили, твое дело – играть свою роль. «Ты должно работать, чтобы жить в хорошей квартире, в хорошем районе, есть хорошую еду, сидя при этом в хорошей одежде» уверенно изрекали остатки мудрости О́но. На работе все казалось О́но до безобразия простым. А сидя в кинотеатре, с Кристиной, мирно лежащей на плече, оно лишь неугомонно сомневалось в правильности каждой своей мысли, каждого своего поступка, каждого своего желания.

Фильм закончился, чему О́но было несказанно радо. Они с Кристиной почти бегом покинули кинотеатр. Девушка была в растерянности, но О́но крепко прижимало ее к себе рукой, вынуждая придерживаться темпа. Оно завело их в темный переулок меж кирпичных зданий. Там стояла жуткая вонь. Здоровенные крысы размером с кошек обгладывали костлявое тело. Кристина была явно напугана, но совсем не сопротивлялась действиям О́но. Прижав девушку к стенке, оно схватило ее за горло. Руки О́но были слабенькими, а пальцы тонкими. Кристина выглядела заворожённой происходящим, а О́но – растеряно и нерешительно. Безрукая девушка полностью отдалась на волю О́но, закрыв глаза, затаив дахание, ждала следующего действия в их игре. О́но, как в первый раз, присосалось к губам Кристины. Но в этот раз, оно не стало себя сдерживать. Оно кусало ее нижнюю губу, лезло языком ей в десна, уперлось коленом ей промеж ног, все сильнее сдавливая ее шею. Но О́но совсем не было удовлетворено. Не понимая, почему нет былого трепета в сердце, оно начало злиться. Плюнув девушке в лицо, О́но ударило ее тыльной стороной ладони свободной руки, после чего душащей рукой несколько раз встряхнуло маленькое, беззащитное тельце.

Кристина начала скулить, но все еще не выражала словесного недовольства происходящим. Она считала это частью забавы – своего рода прелюдией. А О́но было вне себя от переполнившей тело злости. Оно не могло понять, что хочет от Кристины. Желание сделать более слабому человеку больно переплелось с потребностью холить и лелеять его. Неоднозначность собственных намерений бесило О́но, из-за чего оно ударило девушку о стену еще несколько раз. Та непроизвольно вскрикнула от боли, но О́но почти моментально бросилось вновь целовать ее. Понимая, что Кристина при всех действиях О́но, не предпринимает никаких попыток сопротивления, оно захотело уничтожить ее. Разорвать на кусочки. Стереть в порошок.

О́но не понимало, чем именно было вызвано подобное стремление. Возможно, как оно считало, дело было в незнакомом для О́но чувстве влюбленности, которое пугало своей чужеродностью. Либо в раздражающей слабохарактерности Кристины, за которую та должна была поплатиться. Но еще одной, самой тревожной для О́но версией было то, что оно завидовало безрукой девушке, которая при всей своей неполноценности и несамостоятельности прекрасно знала, чего хочет. А О́но, будучи, с чем многие бы согласились, вполне себе человеком, никак не могло определиться с собственными прихотями.

О́но отпустило девушку, и поспешило убраться прочь. Кристина на секунду опешив, бросилась вслед. Они шли молча. Девушка специально не нагоняла О́но, боясь показаться назойливой, а оно, зная, что Кристина плетется следом, старалось идти не слишком быстро. Они уходили все дальше от цивилизации. Высотки сменялись пятиэтажками. Пятиэтажки – маленькими домиками. В конце О́но уперлось в причал. Было тихо, и даже шум моря, казалось О́но, сливался с умиротворяющей тишиной. Оно присело на старые доски, свесив ноги над неспешными волнами, которые ритмично бились о сваи. На короткое время в душе и разуме О́но образовался вакуум, оттеснивший все тревожащие чувства и мысли прочь. Ночной бриз успокаивал, аккуратно сдувая капли нервного пота с лица и рук О́но.

- Что я вообще творю? – спросило оно, словно обращаясь к морю.

- Ты в порядке? – Кристина спросила это так, будто после кинотеатра между ними ничего не было.

Она села рядом, вновь положив свою голову на плечо О́но. На сей раз оно было искренне равнодушно к этому действию со стороны Кристины, как и к ее обществу. Они просидели молча минут пять, прежде чем с лица О́но стекла одинокая слеза. Кристина заметила ее. Она медленно поднесла к ней свой едва высунутый изо рта язык, нежно слизав каплю с щеки О́но, после чего потерлась об это место носиком.

- Я не думаю, что люблю тебя, - дрожащим голосом прервало тишину О́но, - не думаю, что ненавижу. Не уверен, испытываю ли к тебе вообще что-то. Но, наверное, хотело бы. Хотело бы хотеть…

Нижняя губа О́но задергалась. Оно попыталось прикрыть рот рукой, но Кристина налегла на нее, вынуждая обнажить постыдное для О́но явление. Оно дернулось, сморщившись от переизбытка нежности, подаренной девушкой. Встав, чтоб смотреть на сидящую девушку сверху, оно начало выплевывать оскорбления:

- Ты безрукая, беспомощная девка. Ты прекрасно это знаешь. Но ты почему-то уверена, что сможешь быть со мной! С нормальным, целым человеком! Ты же ни на что не способна! Просто ходишь по городу своими мелкими ножками, в уродливой одежде, и даже не можешь поесть мороженое без посторонней помощи! Тебе ведь только для этого я и нужно? Потому что я единственное, кто тебе светит, да?!

Кристина молчала. О́но не могло определить по ее выражению лица чувства, которая она испытывала, слушая унижения в свой адрес. Из-за этого оно одновременно жалело о сказанном, и чувствовало необходимость добить девушку. Заставить заплакать. Вынудить всем сердцем ненавидеть О́но.

- Во мне нет ничего особенного! – оно продолжило с большей ненавистью в каждом слове, - скажу больше! Во мне нет никакой конкретики! Даже само не знаю, кто я! Не знаю, что я вообще такое! Ты на это рассчитывала, не так ли?! Ты прекрасно знала, что я поведусь на первого человека, который покажет заинтересованность во мне! Даже будь этот человек несчастным, унылым огрызком, не получавшим от жизни ничего лучше теплой, свежей кучи дерьма, которую каждый раз необходимо умудряться убирать с пола, не имея при этом рук!

О́но закашлялось: в горле сильно пересохло, да и голосовые связки оно так никогда не надрывало. Кристина все это время слушала О́но, не меняясь в лице. Когда оно восстановило дыхание, немного успокоившись, девушка не без труда встала, чтобы их глаза находились примерно на одном уровне. Она приблизилась ближе к О́но, отчего оно попятилось было в сторону, но чуть не упало с пирса, в последнюю минуту схватившись за Кристину. Это выставило О́но, как минимум в собственных глазах, в до боли дурном свете, особенно учитывая все произнесенные упреки. Подождав, пока оно отойдет от края на пару шагов, Кристина легонько чмокнула О́но в щеку, напоследок одарив печальным взглядом. Пока оно приходило в себя, девушка успела отбежать примерно на сотню метров. О́но собиралось погнаться за ней, но не было уверено, хочет ли того на самом деле. Оно не могло понять грусть в глазах девушки. «Была ли она вызвана словами О́но? Если да, то какими именно? Или она просто поняла что-то важное для себя?» гадало О́но.

Кристина все отдалялась, пока не скрылась во тьме. О́но разрывали чувства. Оно усердно копалось в себе, пытаясь отыскать то самое желание, которое приведет к решению проблемы, которая была не до конца понятна О́но. Так оно и простояло около полутора часа, пока малейшая возможность нагнать девушку не была окончательно упущена.

Медленно шагая в сторону дома, О́но переваривало произошедшее за день. Оно вспомнило, что ночью не получилось поспать даже десяти минут, что вполне могло быть главной причиной всех нервных срывов и грубых действий в сторону Кристины, Олега или бомжа, нагадившего на полу забегаловки. О́но слышало нетипичные для столь позднего времени разговоры и шаги, где-то совсем рядом, но гул собственных мыслей не давал вникнуть в происходящее за пределами разума. Даже жгучую боль от удара по голове оно почувствовало с опозданием, уже упав на холодный асфальт. Боль от падения, как ни странно, О́но не ощутило вовсе. К моменту столкновения с землей, тело частично будто онемело. Чьи-то крепкие руки залезли под рубашку О́но. Грубые, сухие ладони прикоснулись к коже О́но, и неторопливо двигались от живота к груди. Оно обрывисто чувствовало происходящее, а все мысли были сконцентрированы на ближайшем будущем: «Увижу ли Кристину вновь?», «Получится ли вернуться на старую работу, или нужно в срочном порядке искать новую?», «Останутся ли завтра пончики с джемом, к моему приходу?».

О́но почувствовало, как с ног сползают штаны. Оно не понимало, как такое возможно, если оно горизонтально лежит на земле. «Гравитация же не могла начать работать по новым правилам… ведь штаны могут сползти, только если ты стоишь на своих двоих» - логично заметило О́но. Дальнейшие рассуждения на эту тему прервал мерзкий знакомый запах. Но О́но никак не могло понять, чем именно воняло. Мысли слишком сильно расслоились. Часть О́но вдруг вспомнила, что оно всегда страшилось домогательств со стороны мужчин, когда замечало на себе их животные взгляды. Другая часть думала о том, как оно будет проситься обратно на работу. «Завтра пораньше приду, и просто буду вести себя как обычно, - думало О́но. – А потом извинюсь перед Олегом и Славенькой за неподобающее поведение. Еще есть шанс все вернуть на круги своя, я уверено. Все будет хорошо. Главное – просто быть собой. Все так говорят… Это же легко…».