Вера

Глава 1

В такую вот пасмурную погоду, как сегодня, Веры особенно не хватает.

Веры, которая вдохновенно заваривает дешманский чай в маленькой кухне, уверяя что кофе вреден, хотя сама любит его до безумия. И не любит черный чай. Потому в заварочном чайнике преет нечто благоухающее, с экзотическим названием — бергамот.

Чай с бегемотом.

Вера вынужденная страдалица, жертва жизненных обстоятельств. На фоне ее семейных неурядиц, собственная судьба кажется не такой уж и отстойной.

Мы познакомились три года назад, в супермаркете. Вера тогда показалась мне смешной и неуклюжей старой девой, в этой бесформенной юбке, блузе со строгим воротом, застегнутую несмотря на жару, под самое горло

Она комично вращала глазами и причитала над лопнувшим пакетом. Даже не пытаясь собрать выпавшие продукты, лишь растерянно взмахивала сухими руками — лапками и беспомощно оглядываясь по сторонам, забавно подергивала плечами.

Люди проходили мимо нее, кто с улыбкой, а кто с недовольством качая головой.

Тетеха расположилась прямо у входа в магазин и не торопилась подбирать свое разлетевшееся барахло. Я тоже прошла мимо и купив французский батон, на выходе снова увидела ничуть не изменившуюся картину – рассыпавшиеся продукты и тетку- кликушу.

Не помню, что тогда сподвигло меня на доброе дело, жалость или раздражение, но я развернулась и купив на кассе пластиковую сумку, в два счета закидала туда весь ее продуктовый набор. И протянув покупки владелице, пробормотала — Держите крепче.

И так как женщина в ответ не перехватила пакет, я взглянула в ее лицо с которого на меня таращились на удивление яркие и живые васильковые глаза.

Нетерпеливо дернув сумкой я повторила — Возьмите уже свои продукты.

Моргнув, она, словно робот, протянула руку и ухватилась за пластиковые ручки.

— Спасибо. Я сейчас верну деньги за пакет.

Испугавшись что неуклюжая тетка, в поисках мелочевки вновь рассыплет свое хозяйство, я торопливо произнесла — Нет- нет, не нужно. Извините, но мне пора — не дожидаясь продолжения я резко развернулась и быстрым шагом, не оглядываясь, направилась прочь.

Вторая встреча не заставила себя ждать. В среду, притащившись за своим любимым батоном, я опять увидела женщину на входе в магазин. Она радостно мне замахала и проорала издалека — Здравствуйте, а я вас жду!

Испытывая неловкость, я махнула ей в ответ и приблизившись, увидела как тетка протягивает мне в тонкой ладошке, монеты.

— За пакет. В прошлый раз вы так торопились, что поблагодарить даже как следует не успела. Вот, возьмите.

Стараясь побыстрее отвязаться, я сгребла монетки и молча кивнув, скользнула в двери супермаркета.

Через два дня она снова ждала меня, и еще через два и еще, и еще...

Вскоре я узнала, что зовут ее Павлова Вера Семеновна, но можно просто Вера.

И что она совсем не старуха, как мне показалось вначале, в реале всего-то пятьдесят шесть. Есть муж Константин, сложный человек, бывший военный. Дети – сын Женя и дочь Анжела, которые уже давно живут отдельно.

Как-то незаметно для меня, поверхностностное знакомство с ней, плавно перешло в подобие дружбы и перетекло в кухню моей небольшой однушки, доставшейся от бывшего мужа.

Детей у меня не было, потому особо Вера не досаждала. Приходила раз- два в неделю и обязательно притаскивала с собой этот дурнопахнущий чай. Жаловалась на строгого мужа, на разногласия возникшие между ним и сыном Евгением. Иногда тихо и жалобно плакала, склонившись над кружкой. И дети не звали в гости и Костя подымал руку. Впрочем, ничего особенного. Как у всех.

Однажды Вера пропала на долгих три месяца, я забеспокоилась и уже решила отправится на Партизанскую, где она жила и где я бывала лишь однажды, в самом начале нашего знакомства. Воспоминания о парадной форме Костика, висевшей на самом видном месте, и рассказы Веры о крутом нраве мужа, не вызывали желания посещать их жилище, но тревога за женщину меня не оставляла.

К счастью, Вера заявилась сама, посвежевшая и довольная, с неизменной пачкой чая. Объяснив, что была у сына, в Краснодаре. Что внук у нее родился

— Максим, четыре шестьсот, весь в деда!

В апреле Вера начала чахнуть и больше отмалчивалась. Иногда я замечала тревогу и щенячью тоску, в ее голубых глазах. А в очередное посещение, наконец прижала молчунью к стенке.

— Вижу, что неладно. Говори, или не приходи ко мне больше, раз не можешь довериться.

Вера сжалась, нервно сцепила пальцы и наконец дрогнув, разревелась — Костя! Это все он, ирод. Детей наших прогнал, домой не пускает. И мне не позволяет видиться. Измучилась я. Что не по нему, кулаки распускает.

— Уходи! Вот прямо сегодня, не медли! К сыну езжай, к Анжеле!

— У них уже семьи свои, не нужна я там. Докука только.

— Не выдумывай, да и вообще, в крайнем случае у меня поживешь. Не глупи, собирай вещи и приходи.

И она опять пропала. Три месяца ни слуху ни духу. В тот раз я по-настоящему разозлилась. Могла бы и предупредить!

Вернулась, как и в прошлый раз веселая и отдохнувшая. Сказала, что помирилась и снова все пошло своим чередом – гости, разговоры, чай. Ближе к ноябрю Вера вновь приуныла и подолгу сидела молча, уставившись в одну точку. Вздыхала, чаще заваривала, набивший мне оскомину, ароматизированный веник. Сдерживая внутри обиду, я хранила стойкость и ни о чем не спрашивала. Вскоре Вера снова пропала, теперь всерьез и надолго.

Миновала зима и апрель уже отгулял до середины, когда я очнувшись от закружившего меня водоворота событий и новых отношений, нашла время вспомнить о своей нечаянной знакомой. Обида расстаяла как дым и казалась теперь глупой и незначительной.

Полная раскаяния, несколько часов спустя, я жала кнопку звонка знакомой, но нечаянно забытой квартиры. Прождав добрых полчаса, наконец услышала чьи-то шаги со стороны лестничной площадки. Показавшаяся женщина была мне незнакома, верно соседка. Она с подозрением оглядела меня и процедила — Вы к кому, женщина?

— Вера. Павлова Вера Семеновна. Скажите, она еще проживает здесь?

— А вы ей кто?

— Какое это имеет значение, вы ведь все равно меня не знаете. Я Лена. Степанова Елена Дмитриевна.

Неожиданно женщина вскрикнула и всплеснув руками, проговорила — Лена? Подруга Верочки? Так вы действительно существуете?

— Да, но простите, я не понимаю...

— Я сейчас все вам обьясню. Мы думали, что Вера все это выдумала, и вас, и... Ну как она все остальное выдумывала. А вы и в самом деле...

— Извините, но Павловы уже не живут в этой квартире?

— Павловы? Из Павловых одна она и жила здесь.

— Нет, не одна. Муж ее, Костя...

— Да бог с вами, не было у Веры мужа. Никого никогда не было, одна жила, как перст.

— Она рассказывала о детях – сыне и дочери.

— И детям взяться неоткуда. Вера зла никому не делала, сказки сочиняла, да. Рассказывала небылицы, мундир вот откуда то приволокла. Показывала вам? Осенью, в период обострений, начинали мучить депрессии, понимала– нет у нее никого. Плакала много, сама в клинику ложилась, никто не понуждал.

Подсознательно начиная догадываться, но боясь услышать нечто страшное, я прохрипела — Вы говорите о Вере в прошедшем времени, это ведь не случайная оговорка?

— Не случайная. Повесилась Верочка, по зиме еще, как раз после новогодних праздников. Одела этот мундир окаянный, и прямо на балконе и...

Я люблю осень. И ветра ее и сырость. И не люблю чай с бергамотом. Но иногда пью это отвратительное пойло просто потому, что когда-то его любила Вера