Великий шахматист

Глава 1

Лениво тянулся обычный сентябрьский день. Только недавно начался учебный год, но несмотря на календарь, позднее лето ещё не стало осенью, поэтому на улице было зелено и относительно тепло, хотя и по-осеннему сухо.

Молодой человек в сером костюме шёл через городской парк. На спине его небрежно болтался ортопедический рюкзак, надетый только на одну лямку. Направлялся он домой, как нетрудно догадаться, прямо со школы.

На жёлтых облупившихся скамейках городского парка сидели люди, желающие насладиться уходящим летом, ну или приятной ранней осенью.

Впрочем, Степана Устремова (а молодого человека звали именно так) их желания особо не волновали. Он вообще редко обращал внимание как на погоду, так и на других людей, особенно на тех, кто любовался природой. Он просто шёл, думая о своём. А это “своё” уже который месяц было одним и тем же: Степану очень хотелось стать великим. Кем-нибудь. Большого значения не имеет кем. Даже не так, лишь бы кем. Степан уже учился в десятом классе, и времени на выбор оставалось совсем мало.

Проходя мимо очередной лавочки, Стёпа заметил двух стариков, играющих в шахматы на потёртой деревянной клетчатой доске. Несмотря на свой возраст, они выглядели необычайно живыми, словно были молодыми атлетами гимнастами, настоящими красавцами комсомольцами. Глаза их горели. Не замечая ничего вокруг, они вкладывали всю свою душевную силу и страсть в эту одну-единственную дружескую игру. Стёпа наблюдал за этим всего мгновение, но он знал, что это так. И он захотел чувствовать себя так же.

— Хочу стать великим шахматистом!

***

«Решено. Шахматы — это моё», — весь путь повторял Стёпа.

Ничего уже он не замечал. Прохожие, дома, машины, светофоры — ничего этого не было вокруг него (несколько раз его чудом не сбили). Были только два старика, да тридцать две фигуры, ритмично перемещающиеся по старой клетчатой доске. И было в этих перемещениях что-то волшебное, что-то страстное и невообразимо интересное.

Когда Стёпу наконец отпустило, что произошло нескоро, он попытался как-то логично описать произошедшее. Сначала Степан сказал себе то же, что и так говорил каждый день — возможность стать великим спортсменом давно упущена, атлетом он никогда не был и вряд ли будет; великим художником или музыкантом тоже: к искусству его никогда не тянуло, да и все великие начинали лет в шесть, а то и раньше. Он перебрал множество занятий, но ничего не подходило: или было уже слишком поздно, или способностей не было, или просто не нравилось.

Но теперь в череду его не самых оптимистичных размышлений добавилось кое-что новое — шахматы. Возразить на их счёт Степан никак не мог. Учился он отлично, что уже как бы свидетельствует — парень он неглупый. К тому же Стёпа с детства обладал феноменальной памятью, иногда он даже баловался тем, что запоминал номерные знаки двух или трёх десятков машин подряд. Да и начинать ему не поздно: когда Стёпе было семь, дедушка научил его базовым правилам. А это, чисто технически, означало, что он уже давным-давно начал.

«Решено. Шахматы», — в последний раз сказал Стёпа, перед тем как открыть входную дверь. Усевшись в удобное кресло, он принялся размышлять, что же нужно будущему великому шахматисту. В правильности своего шахматного выбора Степан уже не сомневался.

Просидев пару часов, Степан решил, что прежде всего ему нужна настоящая доска с фигурами, чтобы он мог быстрее учиться и совершенствоваться, быстрее стать великим. И доска не абы какая, а соответствующая.

***

Понимая, что такая доска будет стоить недёшево, Степан начал искать подработку, и через пару дней устроился на первую попавшуюся: грузчиком в магазин мороженого. Каждый день после занятий он приходил туда, надевал фартук, настолько заляпанный мороженым разных вкусов, что о его истинном цвете можно было лишь гадать, и по нескольку часов таскал картонные коробки, также перепачканные. Первую половину рабочего дня: из старой газели в большую морозильную камеру, вторую половину — из магазина в камеру, уже без газели. С места, перепачканного мороженым, на другое место, перепачканное мороженым.

Стёпа довёл этот процесс до такого тупого автоматизма, что мог выполнять свои рабочие обязанности как бы фоном, не обращая на них никакого внимания. Пока Стёпа таскал коробки, он фантазировал о шахматах: турнирах, книгах, и будущих великолепных ходах, по сотне раз за день в точности прокручивая в голове игру тех стариков (других партий Стёпа пока не видел).

Тем не менее нельзя было сказать, что работа была лёгкой и что Стёпа её не чувствовал. Очевидно, что в морозильной камере было очень холодно, он был постоянно простужен. Спину регулярно продувало, а пальцы покрывались мозолями и ссадинами.

В этом месте было настолько много мороженого, что оно как будто бы целиком только из него и состояло. Степан возненавидел вкус и сам вид мороженого на всю оставшуюся жизнь. Но он находил в себе силы, и работал дальше. Он хотел купить хорошую доску и фигуры, ещё раз испытать то, что было в парке.

Наконец, многострадальный перепачканный месяц подошёл к концу. На руках у него была нужная сумма и Стёпа сразу же уволился. Приятный сентябрь сменился грязноватым октябрём.

***

Стёпа узнал адреса магазинов, в которых могли продаваться шахматы, и побывал в каждом, осматривая все более или менее дорогие наборы и подолгу проверяя, удобно ли ему брать фигуры, сколько набор весит (чтобы он мог носить его с собой и заниматься где угодно), нет ли под шахматным полем какого-нибудь поля для игры в нарды (он не хотел отвлекаться). Степан проверял даже то, насколько контрастны между собой фигуры: раз уж он поставил перед собой такую цель, то должен добиваться её даже по ночам!

Степан держал в голове размеры и оттенки всех шахматных фигур и досок, адреса магазинов, номера автобусов, и, в качестве развлечения: внешность продавцов и водителей и даже марку обуви каждого из них (если её можно было разглядеть). Каждый раз, когда он приходил в новый магазин и осматривал новые клетчатые наборы, Степан мысленно сравнивал их со старыми. Спустя десяток автобусов, несколько десятков шахматных досок и чуть более, чем десяток часов, Степан вернулся в самый первый магазин и купил один из первых осмотренных наборов.

***

Вообще, Стёпа знал о существовании онлайн-шахмат и даже думал о них, сидя в кресле месяц назад, но быстро отмёл этот вариант:

«онлайн-шахматы? Нет, только время потрачу. Великие шахматисты играют классические партии по несколько часов, а не интернетные быструшки по пять или десять минут, а все крупные турниры проходят только на реальных досках».

Теперь, когда у Стёпы была "реальная" доска, причём очень хорошая, пришло время перейти к следующему шагу. Как ему приобрести и отточить свои шахматные навыки? Как знать наперёд все шахматные позиции и выход из каждой? В общем, как научиться хорошо играть?

— Поискать шахматный клуб? А он у нас есть? Хотя, всё равно. Я пока слабо готов. Вот научусь играть, тогда и буду играть с другими.

Стёпа решил, что ему хватит шести месяцев, после которых он придёт в городской шахматный клуб (если найдёт его) и будет совершенствоваться уже там.

После продолжительных раздумий он также решил, что эти полгода ему необходимо решать шахматные задачи(1). И необходимо решать их как можно больше, желательно, всё свободное время. А следовательно, и задачи надо решать "правильные".

— Надо тщательно отобрать их…

После недели, потраченной на отбор нужных книг, он составил список из десяти, которые ему просто необходимо прорешать. Сначала он снова хотел вернуться на работу и купить их, но как только вспомнил мороженое, решил, что сойдёт и просто скачать.

В некоторых книгах было больше базовых правил и теории. Другие целиком состояли из задач, их Степан делил на две части: страницы, полностью заполненные картинками шахматных полей с несколькими фигурами и надписями под ними "мат в 2 хода", и страницы, исписанные длинными линиями из букв и цифр:

“e4 e5

Сc4 Кc6

Фh5 Кf6

Фxf7#”,

Степан узнал, что это называется шахматной нотацией(2), и ей обозначается правильное решение задач с картинок, поэтому он скачал учебник ещё и по ней. Ещё месяц он потратил на то, чтобы в совершенстве овладеть шахматным языком и всеми его тонкостями, включая всеразличные линии и треугольники, обозначающие комментарии автора. Наконец, когда “Кf3:Kh10” стало для него почти родным языком, Стёпа сел решать задачи. Наступил ноябрь, сильно похолодало, опавшие листья сгнили и окислили улицы, дыры в асфальте наполнились лужами.

***

Стёпа открывал книгу, садился перед своей доской и по нескольку часов подряд решал задачи, переставляя свои хорошо контрастирующие фигуры даже в темноте. Делал перерыв и переставлял снова. Иногда он по десять, а то и больше раз повторял одну и ту же задачу, чтобы как можно лучше запомнить её и применять в будущем. Стёпе очень нравился сам процесс, с каждой новой задачей он снова возвращался в парк, но был уже не наблюдателем, а игроком: обоими стариками, поскольку играл он сам с собой.

Поначалу он ходил быстро и интуитивно, с запалом, но снова и снова натыкаясь на кусочки шахматной нотации, кричащие ему: «ты походил неправильно!», играл всё вдумчивее и всё медленнее. Так пролетели и сырой холодный ноябрь, и на удивление бесснежный декабрь.

В новогодних праздниках Степан увидел возможность посвятить шахматам целую неделю. Интерес к игре, так ярко вспыхнувший в нём в то сентябрьское утро, постепенно вытеснялся интересом к собственному прогрессу. Волшебство и страсть куда-то медленно пропадали, освобождая место для чёткого знания и уверенности в нём.

К январю зима решила наверстать упущенное, засыпав всё, что можно и нельзя хрустящим снегом и разрисовав окна меловыми узорами, Стёпа прорешал уже две книги.

Хотя чаще всего Степан занимался напротив этих окон, на узоры внимания он не обращал. Зато он решил, что ему нужно как-то фиксировать свой прогресс. Степан завёл тетрадь, в которой в конце каждого дня отмечал количество потраченных на решение задач часов (время за два прошлые месяца он прикинул и также записал).

К февралю, продолжающему снежную январскую тенденцию, Степан прорешал уже три с половиной книги. К марту, во время которого тонны снега растаяли и улицы наводнило, уже семь. Ну а к концу апреля, когда все высохло, потеплело, и наконец в должной мере зазеленело, Степан решил последнюю задачу из десятой книги.

Шесть месяцев прошли, шахматная нотация была изучена, а десять книг с шахматными задачами прорешаны.

В его тетрадке по итогу получилось значение в тысячу двести с чем-то часов, чем Степан был страшно доволен.

Он отточил свою технику решения задач до такой степени, что сам мог придумывать задачи не хуже, чем в книгах. Параллельно с этим он изучил некоторые дополнительные приёмы, дебютные принципы, правила миттельшпиля и немного даже технику Эндшпиля(3).

Его ходы перестали быть интуитивными, он стал играть логично и фиксировано. Теперь перед тем, как сделать ход, Степан с огромной скоростью прокручивал в голове тонны задач и книжных правил, и словно компьютер, хоть и со слабыми человеческими мозгами, выбирал оптимальный вариант.

Степан знал, что научился хорошо играть в шахматы, и что он готов к шахматному клубу.

***

Обычным майским днём, зелёным, тёплым и солнечным, Степан шёл со школы, всё в том же сером костюме. Все эти месяцы он возвращался домой по другому пути, не через парк. Но сегодня он шёл в городской шахматный клуб, а поэтому решил, что снова пройти здесь будет очень здорово. Проходя мимо очередной скамейки, Степан краем глаза увидел двух играющих в шахматы стариков. Он не знал, те ли это старики и скамейка, что и в прошлый раз — лица их, как и детали игры в его памяти полностью стёрлись. Он сознательно выкинул эти воспоминания, чтобы освободить место для дополнительной порции задач.

Наконец, Степан подошёл к шахматному клубу. Ну, как клубу… Отдельного помещения не было, человек десять шахматистов просто собирались там, где было тепло, где не побьют и не выгонят: в парках, в кафе (с условием того, что каждый был обязан что-нибудь заказать), или даже у кого-то из участников дома. О месте встречи они заранее писали в своей группе в социальной сети, через которую Степан их и нашёл.

В этот раз собрание проходило в квартире главы клуба, они устраивали шахматный турнир с контролем(4) в тридцать минут для каждого игрока, и действие обещало быть долгим. Когда Степан написал Ивану Пламеневу, так звали главу шахматного клуба «Дебют Дракона» (Степану название показалось откровенно дурацким), его с радостью приняли, им как раз не хватало шестнадцатого участника для турнира. Когда Степан написал, что ещё и со своими доской и фигурами может прийти, он стал «идеальным кандидатом».

И вот, он зашёл в квартиру. Степан пришёл последним, остальные уже сидели на кухне и пили чай. На стене растянули ватман, на верхнем краю которого крупными буквами написали: «ЕЖЕМЕСЯЧНЫЙ ТУРНИР КЛУБА “ДЕБЮТ ДРАКОНА”». По левому и правому краям листа шли столбики с попарно соединёнными фамилиями, по восемь на каждой стороне.

Достав доски и смартфоны, служащие шахматными часами, участники по парам расселись, кто где: кто-то за кухонный стол, кто-то на диван или кровать, а большинство просто на пол. При виде этого Стёпу охватило волнение, граничащее с восторгом. Впервые за очень долгое время Стёпа почувствовал себя так же, как обычным сентябрьским днём, когда он шёл и не замечал ничего. Это не был колхозный турнир в старой грязноватой квартире. Он, наконец снова проникшейся духом шахмат, чувствовал себя участником крупного гроссмейстерского турнира. Со всей серьезностью и торжественностью он сел на пол, к своему первому противнику.

Игра шла легко, многомесячное упорное решение задач не прошло бесследно. Его соперником был какой-то студент, учащийся вместе с Иваном. Выглядел он весьма спортивно и солидно, но вот в шахматы играл плохо, всё время сидел насупившись и подолгу думал над очевидными ходами. Применяя самые базовые правила, большими буквами написанные в любом шахматном самоучителе: борьба за центр, развитие быстрых фигур и ранняя рокировка, белые поставили мат чёрному королю уже к девятнадцатому ходу.

Степан подошёл к ватману и прочертил от своей фамилии линию, рядом с которой снова написал “Устремов”. Он прошёл дальше.

Несмотря на то, что игра в менее чем два десятка ходов считается короткой, его соперник очень долго думал, даже дольше самого Степана. Большая часть первых пар свои игры уже закончила, их фамилии были на листе.

Они ждали, пока доиграют остальные: пили чай, ели, роняя крошки на шахматные доски, шутили и смеялись. Будто они уже забыли, как только что победили или проиграли, все вели себя одинаково радостно. Степан не понимал их.

«Почему они такие весёлые и расслабленные? Шахматы ведь серьёзная, стратегическая игра, а сейчас турнир!» — думал он.

Степан успел решить на телефоне пару задач, прежде чем его линия на ватмане соединилась с чужой. Он играл чёрными. Новый противник с виду серьезной угрозы не представлял: подписывался он как Толик (что Степану показалось глупым, как и многое здесь), и был полной противоположностью предыдущего противника. Несмотря на сальные волосы, заляпанную одежду, квадратные очки и сутулые узкие плечи, этот играл куда лучше. Степану даже пришлось подключать мозги и свою память. Он решил использовать вариант дракона(6), но не из-за того, что считал это очень ироничным, а потому, что на любительском уровне этот дебют может навести шороху, да ещё какого. И Степан не ошибся с выбором. Была, конечно, пара сложных и неприятных ситуаций, когда Степану приходилось подолгу крутить в голове разные задачки, чтобы избежать вилок и отчаянных матовых атак, но благодаря начальному преимуществу, он поставил Толику мат к двадцать девятому ходу и продолжил свою линию.

Степан без особых проблем прошёл в полуфинал турнира и надеялся, что хотя бы теперь сыграет с серьёзным противником. Севший перед ним человек с виду был самым старшим из всех, скорее всего, он уже окончил университет. Его внешность не доходила до таких крайностей, как у предыдущих двух, и он показался Степану очень многообещающим. К тому же Степан играл чёрными, так что ему должно было быть сложнее(7). Но увы, надежды не оправдались. Соперник был ужасен: не замечал отсталые пешки, то и дело зевал фигуры и сам подставлялся под вилки. Мат в шестнадцать ходов.

Противник (его имя Степан намеренно стёр из памяти сразу же, как поставил мат) встал, пожал Степану руку и с улыбкой сказал: «А вы хорошо играете!» — а потом пошёл пить чай с другими проигравшими.

Это просто взбесило Степана:

«— Какого хрена? Да этот даже хуже первых двух! Как он вообще дошёл до сюда?! И почему он вообще не обеспокоен тем, что так проиграл?!»

Ранее захлестнувшие его торжественные чувства сошли на нет, Степан окончательно разочаровался в турнире. Он просто не понимал этих людей. Они играли слишком плохо, чтобы так радоваться этому, чтобы испытывать такой интерес к игре! Они были просто недостойны этого! Они не занимались так долго и так упорно, как он. Они не хотят стать великими...

«Я отношусь к шахматам серьёзно. Они — нет. Я в лёгкую их побеждаю, а они играют бездарно! Значит — я прав и мой подход правильный. Значит, я стану великим шахматистом, если ещё и не стал им», — думал Степан.

***

Ожидаемо (Степан почему-то знал это ещё с самого начала), в финальной партии он встречался с главой клуба, по центру листа на стене крупными буквами написали: «Пламень против Устремова», а чуть выше и буквами побольше: «ФИНАЛ».

Иван был сильнейшим шахматистом в клубе.

«Ну, до моего прихода. Хотя я тут задерживаться не собираюсь», — подумал Степан.

Вместе с тем Иван больше всех пил и ел, громче всех шутил и смеялся, и несмотря на свою природную худобу и небольшой рост, занимал очень много пространства, все вокруг как будто тяготело к нему. Соответственно своему характеру играл он с чувством, много говорил во время партии, даже не старался сдерживать эмоции. Он мог закричать, поцокать, засмеяться или схватиться за голову, полностью отдаваясь игре.

«И этот самодур тут самый сильный? Хотя может и так, судя по остальным. Да он тут самый несерьёзный, я легко выиграю, пусть даже за чёрных! Если я еще и не стал великим шахматистом, то уже гораздо лучше этих бездарей. Осталось выиграть этот недо-турнир, а дальше и на более серьёзные пойду, набивать рейтинг(8)», — с искренним презрением думал Степан. Своего внутреннего презрения он старался не выдавать, держал всё в себе. Финал проходил на полу в прихожей, прямо у входной двери. Играли на доске Степана. С одной стороны, ему это нравилось, пройдя через огромное количество решённых задач, он давно к ней привык, что считал очень важным. Но с другой, Степану было очень жаль доску, к которой он так бережно относился. А тут её поставили прямо на пол и при любом движении под доской хрустела грязь.

Вокруг доски кто где расселись зрители, предвкушая интересную финальную партию. Они уже поняли, что Степан играет лучше их всех, и он достойный противник для их лидера. Зрители не ели и вели себя тихо, но некоторые сидели чересчур близко, и Степана это нервировало.

Пренебрежение и нервозность пришлось перебороть, он должен был победить.

— Привет! — дружелюбно сказал Иван и сел на пол у входной двери, напротив Степана, который уже заботливо расставил фигуры.

Немного поколебавшись, Степан тоже сел на пол, сухая грязь под ним захрустела.

— Привет, — старательно избегая взгляда собеседника ответил Степан.

— Новичок, значит. Давно играешь?

— Если серьезно, пол года где-то… — застенчиво ответил Стёпа (но мысленно сказал: «Это кто тут ещё новичок, петушок?»).

— Во-о-оу, это очень круто! И ведь отлично играешь за такое время короткое, на чём учился? — Иван активно жестикулировал, пока говорил.

— Задачки решал всякие, в основном…— Степан постарался ответить как можно непринужденнее, не выдавая того, как много труда он в это вложил («Ну конечно, я же эти полгода не шланг пинал!»).

— На одних задачах ты что ли так раскачался? Впечатляет, ведь таких позиций в игре почти никогда не встретишь.

Иван держался очень просто, в его голосе не было и тени издёвки или надменности. Тем не менее последняя фраза очень задела Степу: «Позиций таких не встретишь?! И это мне говоришь ты?!».

— Давай начнём, я запущу твои часы, — серьёзно сказал Степан. («Сейчас я тебя размажу»)

— Ну давай, — с улыбкой ответил Иван.

***

Начало стандартное, но хорошее, у обоих. Королевская белая пешка в центр от Ивана, ей навстречу чёрная пешка Степана. Затем, как это обычно и делается, оба вывели коней. После Иван поставил в центр своего королевского слона.

Так начинается большинство шахматных партий и все привыкли к этому, но если Иван ходил практически молниеносно, то Степан думал даже над этим, прокручивая в голове разные задачки. Над следующим ходом он размышлял особенно долго, и из всех вариантов выбрал самый оборонительный — подвинул чернопольного слона всего на одну клетку, загораживая своего короля.

— Осторожничаешь, — с улыбкой сказал Иван.

Степан промолчал, но про себя сказал: «Осторожничаю, но зато умею хорошо играть».

Иван со всей присущей ему резкостью, походил вперёд уже выведенным конём. Конь оказался под боем слона чёрных.

Степан внимательно посмотрел на своего противника («Он серьёзно? Какой тупой зевок! И сидит так спокойно, будто совсем не замечает!»).

Проверив, точно ли это не ловушка (он всё-таки не верил, что самый сильный шахматист, пусть даже такого дрянного клуба, может так ошибаться) Степан съел коня слоном («А ведь не зря слона вывел, тупость предугадал!»).

—А-а-а-а-ай, какой зевок! — крикнул Иван и ударил в пол кулаком.

(«Заметил, наконец, гений. Такой говорливый, аж наигранно как будто…»).

—Тц-ц… Ну ладно, сделаем вот так-с-с, — с огорчением процедил Иван и двинул одну из своих пешек немного вперёд. Теперь его слон мог атаковать вражеского.

Степан долго думал, стоит ли ему менять слонов. Решил, что не стоит, и отошёл, снова закрыв слоном короля.

— Не хочешь, значит? — спросил Иван.

(«Не хочу, а вдруг ты мне ещё и слона своего подаришь?», — мысленно ответил Степан).

Но Иван не подарил, а вывел оставшегося в живых коня. Подумав, Степан вывел своего второго коня.

Через несколько ходов Степан решил, что самое время сделать рокировку («Особенно, если этот так тупит. Ранняя рокировка — всегда хорошо»). На королевском правом фланге между его королём и ладьёй фигур не было, и Степан спокойно рокировался: подвинул своего короля на два поля вправо и поставил ладью слева от него.

Как только он это сделал, Иван, как будто не сумев сдержаться, слегка улыбнулся. Сделал он это не по-доброму, как обычно, а как-то лукаво.

Следующие несколько ходов они просто двигали вперёд свои пешки. Иван резко и иногда что-то приговаривая, Степан вдумчиво и молча.

(«И даже рокировки он не делает. У него уже открыт королевский фланг, и почти открыт ферзевый(10). Неужели он даже преимуществ ранней рокировки не знает?», — думал Степан). Как будто читая мысли противника, Иван походил своим ферзем вперёд, подготовив длинную(11) рокировку. Этот ход он делал дольше предыдущих, и ничего не говорил, а только хитро улыбался. («Ну ладно, хоть это он знает. Но почему я должен позволить ему её сделать?»).

Степан атаковал белого королевского слона своей пешкой, а как только слон отошёл, напал на него конём.

— Ты очень жесток к моему слону, тебе его разве не жалко? — в шутку сказал Иван.

(«Как же ты бесишь. Ты можешь молча играть?!», — Степан чуть не сказал это вслух, но в последний момент сдержался).

Слон снова отошёл назад. К этому моменту чёрные захватили большую часть поля, белые же испуганно толпились на первых двух линиях перед своим королём. Бессмысленная потеря коня явно сказывалась на балансе сил.

Степан уже начал считать эту партию выигранной, положение белых выглядело очень тяжёлым: «У меня на одну фигуру больше. Сейчас он сделает длинную рокировку и начнёт судорожно оборонятся, хватаясь не пойми за что, и, в конце концов я его заматую. Легко. Вот ведь! Они все тут такие: даже не знают, когда нужно сдаться, доигрывают безвыходные партии!». Теперь его внутренний голос звучал не раздражённо и разочарованно, как раньше, а очень спокойно, но со всё тем же презрением. Степан был полностью уверен в своей победе.

Длинная рокировка была самым логичным ходом. Но Иван не стал ее делать, вместо этого он подвинул на два поля вперёд свою нетронутую пешку на правом фланге.

Степан снова долго думал, вспоминал много разных задач: «Очевидно, что он всеми силами пытается атаковать моего короля, после рокировки стоящего в правом углу доски. Но перед королём в ряд стоят целых три нетронутые пешки, а слева его защищает ладья, так что не особо понятно, на что этот бездарь надеется и зачем он вообще эту пешку вывел!». Сотни решённых задач научили Степана, что если уж тебя атакуют с фланга, бей в центр. Он так и поступил, пойдя вперёд конём.

Белые пошли пешкой в центр, подставляя её под удар. Этот ход Иван сделал на удивление быстро.

(«Да ты шутишь, спасибо за пешку! Ты сам помогаешь вскрыть свой центр!», — внутренне то ли прокричал, то ли посмеялся Степан.)

Он посмотрел на Ивана, и тот снова как будто не замечал, какие глупые ходы делает. Как будто Иван был полностью уверен в этих ходах и считал их единственно верными.

(«ну тупо-о-ой» — мысленно протянул Степан. «Что ж ты так быстро ходишь, подумал бы немного! Хотя, откуда в такой дебильной голове взяться хорошему ходу»).

Они поменялись парой пешек в центре, и тут Степан задумался: «Ну не может же этот парень быть настолько тупым! Он явно хочет, чтобы я разменялся. А я не буду идти у него на поводу». Степан походил ладьёй.

— Зачем? — удивлённо спросил Иван.

(«А раскусил я тебя, вот зачем!»).

Пешка белых снова пошла вперёд, дав возможность чёрному коню напасть на ферзя.

(«И снова он ошибается, даёт мне ещё больше разменов…»).

—Тц-ц-ц, фигурки жалко…— с досадой процедил Иван и приступил к разменам.

Белый конь съел чёрного, защитив ферзя, пешка съела белого коня, белый слон неожиданно уклонился от пешки.

Чёрные выставили вперёд ладью. Степан просто не знал, как тут походить, долго думал и в итоге решил укрепить слонов, стоящих в линию.

Та самая пешка белых, атакующая правый фланг, снова пошла вперёд, продолжая наступление. Конь спасся от неё, сходив назад, и белые продолжили атаковать, подставив уже другую пешку под слона.

(«Спасибо за пешку», — весело подумал Степан и съел её.),

Но съеденная пешка открыла дорогу чернопольному слону, и теперь оба белых слона, как пара лучников смотрели на чёрного короля. Вдобавок один из них нападал на ладью чёрных. Слоны стояли на белой половине поля, но так как ранее центр расчистили от фигур, и он был теперь почти пустым, они целились в короля и ладью без каких-либо проблем.

«Как я не заметил ловушку с этой пешкой…» — Несмотря на преимущество в две пешки и коня, Степан уже начал нервничать и защитил ладью конём.

— Ну что, начнём! — бодро сказал Иван, всё так же лукаво улыбаясь.

И тут Степан посмотрел на часы. У него оставалось всего две минуты из тридцати, хотя у соперника осталось ещё целых пятнадцать! У Степана не было никакого игрового опыта, он никогда не играл на время и не умел этого! Задачи на время-то он не решал! Все его предыдущие противники были столь ужасны, что он играл, даже не замечая часов. А тут он вообще о них забыл!

Ему стало страшно. Очень страшно. Это что же, он сейчас проиграет этому импульсивному кретину, допустившему столько ошибок? «Не-е-е-ет. Нет, нет, нет, нет! Я должен стать великим шахматистом, я просто не могу проиграть ему!».

Чёрного короля, словно блокирующие в прыжке волейболисты, стеной защищали три пешки, у белых там стояла всего одна, да и то через линию! Казалось бы, чёрному королю нечего бояться. Но тут, рискуя собственной жизнью, королевский слон белых съел одного из волейболистов. Это был самый быстрый ход Ивана за всю партию.

У Степана началась внутренняя истерика: «Есть или не есть, есть или не есть! Я не знаю такой задачи! Я не знаю задачи! Время! Чёрт Время! Ладно, буду есть». Чёрный король съел слона. У чёрных осталась одна минута.

Привстав от возбуждения, Иван с горящими глазами схватился за своего ферзя, стоявшего рядом с королём почти с начала партии и, с силой ударив им о доску, поставил шах.

Король уклонился назад. Степан снова немного медлил. 55 секунд.

И Иван пожертвовал ферзевым слоном, съел ещё одну пешку прямо перед королём!

(«Есть или не есть? Есть или не есть?», — На лбу и Степана проступил пот, его начало тошнить).

Черный король съел слона, осталось 33 секунды.

Иван подвинул Ферзя на одну клетку вперёд, ударив ещё сильнее, чем раньше. Теперь он всё время что-то бормотал, из-за чего Степан нервничал еще сильнее.

Степан хотел съесть этого ферзя королём, но увидел, что ферзя защищает та самая не пойми зачем выведенная пешка. («Грёбаная пешка!», — мысленно вскричал он.)

Наблюдавшие шахматисты уже начали предрекать поражение Степана, обмениваясь шёпотом и улыбками.

(«Заткнитесь, Заткнитесь, заткнитесь! Полудурки, вы мешаете мне думать! Куда отойти… Чёрт, время!»). Король отошёл, 13 секунд.

Молниеносный ход пешкой.

(«Сраная пешка»). Чёрная пешка съела белую. 9 секунд.

Ферзь съел пешку, шах. Король отступил на край доски. 7 секунд.

Ещё один молниеносный шах ферзём, король ушёл. 5 секунд.

Шах ладьёй.

Зрители начали смеяться и шутить, говоря уже не шёпотом, а вполголоса.

(«Не смейтесь твари, не смейтесь! Вы бездари! И этот тоже бездарь! Эта импульсивно ходящая макака выигрывает только потому, что мы играли сраный тридцатиминутный контроль! Чёрт!»).

Степан снова отвёл короля, но он перенервничал, поэтому сделал это не в ту сторону. На его часах осталась одна секунда.

Шах ферзём, самый лёгкий и спокойный ход белых за всю партию. Король не мог выбраться из-за ладьи, стоявшей слева от него с момента рокировки. Мат.

***

На глаза Стёпы навернулись слёзы. Он же столько работал, столько занимался! «Почему?!» — горечь пронизывала все его тело, подступала к горлу.

Зрители перестали смеяться. Иван хотел протянуть руку и похвалить соперника, но когда заметил, что тот плачет, сказал:

— Степ, ну что ты в самом деле, в первый раз проигрываешь? Ты отлично играл, правда!

Стёпа не ответил.

— Ты правда очень круто играешь, меня попотеть заставил, а этих, — он показал на зрителей. — так просто разгромил! И это ты всего пол года играешь! Вступай в наш клуб, мы из тебя ещё великого шахматиста сделаем!

— Один вопрос…— тихим заплаканным голосом сказал Стёпа?

— Какой?

— Ты специально отдал коня, чтобы провернуть такой мат?

— Да нет, очень тупо зевнул, не знаю даже, как так вышло.

Стёпа вытер слёзы рукавом, тихо собрал доску и вышел, не закрывая за собой двери. Никто его не остановил.

***

Сейчас Степану Устремову тридцать три года. Он хорошо окончил школу, получил высшее экономическое образование и постепенно дослужился до поста старшего менеджера в страховой компании. Он неплохо зарабатывает и обеспечивает любящую семью: жену и двух прекрасных дочек.

Всё это время, пока он учился, работал, женился, растил детей, Степан шёл к своей мечте. Вернее, наоборот: он занимался всем этим, пока шёл. И он продолжает идти, всё так же по несколько часов в день читает теоретические книги и решает задачи. Заканчивая, Степан записывает количество потраченных часов в тетрадь, а в конце месяца складывает их. В конце года складывает месяца и так далее. И цифра уже давно перевалила за десять тысяч.

Степан до сих пор мечтает стать великим шахматистом. За всю свою жизнь он сыграл только четыре партии.