Вечность и Нефертити

Глава 1

Петь так начал Дамон, к стволу прислонившись оливы:

«О, народись, Светоносец, и день приведи благодатный!»

Энеида

«Красавица пришла!»

Перевод имени Нефертити

«Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»

Уильям Шекспир, Гамлет

Солнце еще не успело встать над Ахенатоном, это было время между ночью и утром, тот краткий отрезок времени, когда и случаются самые невероятные встречи.

Это был тот период в жизни древней страны, когда культ дневного светила, Атона, достиг своего наивысшего расцвета.

Нефертити, только несколько дней назад привезенная из Нахарина как жена новому царю Аменхотепу IV, еще не успела освоиться на своем месте, и ей не спалось.

Всю ночь она проворочалась на своей кровати, представляя себе свою будущую жизнь, и никак не могла найти покоя. Ей чудилось, что вокруг зреет заговор, что её могут отравить завистницы или принести в жертву суровые на вид жрецы. Еда не приносила никакого удовольствия, вино стало теплым, а фрукты размякли, вокруг них вились мухи и сок вытекал на золотые блюда.

Будущая царица была одета в виссон – тончайшую, невесомую ткань, изготовлять которую умели только египетские мастера. Перчатки из виссона, если их сложить, легко могли помещаться в скорлупу от грецкого ореха.

Наряд, который идеально сидел на фигуре Нефертити, был первым подарком её будущего мужа. Конечно она пришла в восторг от такой роскоши, хотя и в своей стране, будучи царской дочерью и живя в Вашшукани, царевна знала только достаток, но виссон… Это было поистине царским подарком.

Несмотря на великолепный прием, вежливые улыбки, поклоны рабов и придворных, разницы в которых она особенно не наблюдала, душу её не покидала тревога.

Ей было 13 лет, и в свои годы она уже совершенно определенно знала, какая судьба её ожидает. Политические игры отца и братьев в итоге все-таки привели её на трон сильнейшего царства

Где-то на горизонте стало понемногу краснеть. Звезды, и так ярким светом горящие ночью в пустыне, воспылали каким-то особенным светом. Земля, еще несколько минут назад казавшейся непроницаемо черной, начала приобретать уже немного знакомые очертания. Богатые дома, перекликающиеся с пальмами, искусственные пруды с рыбами, далекие крики птиц, и особенно пряный по утру воздух. Торговцы водой уже катили свои тележки где-то вдалеке, пахло цветами и свежим хлебом. Царевна приподняла голову и стала всматриваться в начинающее алеть небо.

Одна из звезд вдруг вспыхнула особенно ярко, да так, что царевна прищурила глаза. Такого она никогда не видела. Вспышка, невероятная и волшебная, развеялась в сумеречном небе, оставив на радужке Нефертити остывающий блеск. Совсем не такой как у солнца, он не обжег её, не заставил прикрыть глаза ладонью и опустить голову. Он был как чарующая песня, которую она слышала как-то в детстве: нечто до боли знакомое, но неизбежно ускользающее из памяти, то, что хочется вспомнить и снова и снова пропускать через себя, вспоминая счастливое и беззаботное время.

Звезда светлая и утренняя, сияющая в предрассветном небе, утратив свой блеск, становилась все больше и больше, она стала заполнять собой всё небо, но не рассеивало тьму, а совершенно невообразимым образом её подчеркивала, контрастируя с окружающим дворец пейзажем. Царевна приоткрыла рот в удивлении, когда светлый диск, закрыв собой все перед её взором, как по волшебству стал превращаться в нечто иное.

Он вытягивался, становился то эллипсом, то тонкой струной, деформировался, струна раздваивалась, потом еще раз, утолщалась, как будто что-то или кто-то рождался на её глазах, но не в муках, как любой из людей, а с наслаждением, освобождаясь от незримых оков. Царевна видела, как из куколки появляется прекрасная бабочка, как её уродливые сначала крылья наливаются силой, расправляются, как еще секунды назад дрожащее марево оформляется в прекрасного юношу.

Она не могла двинуться от удивления и страха. Ей чудилось, что время застыло вокруг, не слышалось криков птиц, возгласов торговцев. Воины, охранявшие её у входа в покои, уже должны были примчаться и зарубить незваного гостя, но и их не было. Происходило нечто удивительное, непостижимое.

- Шахар!, прошептала царевна, - бог рассвета пришел ко мне!

Юноша рассмеялся каким-то невероятно красивым смехом. Он был прекрасно сложен, черные как смоль волосы опускались на абсолютно белые плечи. Царевна никогда еще не видела такой белой кожи. Все её соплеменники были смуглы, муж и все жители Египта – тоже. Такой белой кожи просто не может быть, он был сгорел на солнце, Атон испепелил бы его.

- Поэтому я и пришел к тебе, не тревожа Его взор, Нефертити. День – это не мое время. Ночь – не моя мать. Я мог показаться тебе лишь сейчас, и очень скоро покину тебя, но мне дали возможность немного притормозить ход великого колеса, поэтому мы успеем поговорить, если ты не против.

Она поднялась со своего ложа, платье из виссона, тоньше и прочнее шелка, скользнуло по ней, слегка развеваясь на утреннем ветерке. Царевна прижала руки к груди – её сердце колотилось так, что кажется еще немного, и оно выскочит из молодой груди.

- Ты Шахар?, спросила она.

- Люди еще не придумали мое имя. Пока что я скорее мысль, которую ты не успела осознать. Я похож на ту мелодию, которую ты слышала в детстве, но никак не можешь вспомнить. Когда-нибудь я перестану быть таким, но тогда я и стану самим собой. Я вполне могу быть сыном Шахара, если ты хочешь.

- Блистающий сын Шахара…, царевна осела на кровать, не сводя взора с обнаженной фигуры.

- Пожалуй, что так вполне может быть, но хватит о словах и именах, время не бесконечно у нас с тобой, царевна.

- Что ты хочешь от меня?

- Я хочу рассказать тебе историю. Представь, что ты оказалась в пустыне самой черной ночью. Ты не можешь даже увидеть протянутой ладони. Все звуки пропали, и только твое сердце стучит как молот кузнеца.

Он вдруг резко подошел к ней и прислонил ладонь к её груди.

- Чувствуешь?

Сердце Нефертити и правда билось сильно, прогоняя кровь по телу как никогда раньше, заставляя гореть мочки её ушей.

- Чувствую.

Он убрал руку и продолжил: ты поднимаешь голову и вине можешь увидеть ни одной звезды, даже луна спряталась где-то. Ты дрожишь от холода, ты смущена и потеряна. Чувствуешь?

- Чувствую.

- До боли в глазах ты всматриваешься в эту бездонную черноту, ожидая, что свет все-таки должен придти, что Атон не оставит тебя одну, что рано или поздно он согреет тебя своими лучами. Где-то на самой периферии твоего слуха, где-то в самой глубине себя самой ты начинаешь ощущать вибрацию, будто пустынные кочевники медленно бьют в барабан из верблюжьей кожи. Эта вибрация становится все сильнее, и скоро ничего кроме неё не остается в этом мире. Чувствуешь?

- Чувствую, сын Шахара.

- Тебе кажется, что этот звук проникает в самую глубь тебя, что он может разорвать то, что ты называешь жизнью, что твоя душа отрывается от тела и устремляется в эту черноту вместе с ударами барабанов.

- Я слышу их…

- И вдруг всё стихает. В этот же момент ты вспоминаешь всех своих прекрасных нерожденных дочерей: Меританон, Макетанон, Анхесенпаатон, Нефернефруатон-ташерит, Нефернефруру и Сетепенру. Твой муж стоит и смотрит на тебя с любовью, улыбаясь, а дочери машут руками. Рабы, которым нет числа, склонились перед тобой, а жрецы кричат – Красавица пришла, Красавица пришла! Твой отец и братья победили своих врагов, потому что твой муж помог им воинами и деньгами, они тоже смотрят на тебя и улыбаются. Твоя мать, еще совсем молодая и желанная твоим отцом, обнимает твоих нерожденных сестер, благословляя твои деяния. Ты видишь?

- Вижу, прекрасный сын Шахара…

- Тебе нравится, Нефертити?

- Я не видела ничего прекраснее.

- Хорошая история, правда, царевна?

- Зачем ты показал мне это? Я не понимаю…

- Я могу дать тебе всё это, могу продлить жизнь твоим родителям, победу в войнах твоему мужу, отличных мужей твоим дочерям, а ты в веках станешь образцом красоты и мудрости. Твои дети не будут болеть, а твои подданные будут сыты и довольны. Враги станут обходить твои владения стороной, а родники никогда не пересохнут, но мне нужно кое что взамен.

- Что ты хочешь, сияющий?

- Ты должна назвать мое имя, Нефертити. Ты должна назвать его первой, вспомни его, ты знаешь. Ты должна помнить его, ведь ты видела тьму, царевна. Ты чувствовала биение своего сердца в пустоте, ты почувствовала прикосновение вечности, ты слышала бой барабанов в твоей крови. Я и есть этот бой, я и есть частица вечности, я и есть твои самые потаённые желания. Назови же мое имя, и весь мир будет у твоих ног.

- Я не знаю…

- Ты знаешь, прекрасная царевна, о, ты знаешь. Закрой глаза и оторвись от мыслей, загляни вглубь своих желаний. Торопись, Нефертити! Время почти на исходе! Я скоро уйду, и ты останешься тут одна, жрецы будут плести заговоры против чужеземки, а твой муж найдет себе любовницу. Твой отец заболеет и умрет, мать от горя бросится в море со скалы, а твоих братьев убьют в битве. Почти все твои дочери умрут при родах, а сама ты станешь лишь блеклой тенью той, кем бы ты могла стать. Пройдет 12 лет, и твоя дочь Макенатон умрет, твой муж выберет себе новую царицу – Кийю, она моложе и красивее тебя. Торопись!

Нефертити замерла в страхе. Картины, которые рисовал ей незнакомец, пугали и притягивали одновременно. Вдруг взгляд её проник сквозь сияние, которое излучал обольститель, и она увидела, что невероятно медленно, но окоём Атона, солнечного диска, пробился сквозь пески, и начал подниматься над этим миром.

Незнакомец разочарованно поджал губы.

- Ну чтож, царевна, ты сделала свой выбор. Все будет так как я и сказал. Наслаждайся своей жизнью. Мой совет тебе напоследок: у вас живет скульптор, его зовут Тутмос Младший, сходи к нему. Оставь от себя хотя бы тень. Я подожду еще тысячу лет, мне не привыкать.

Легкий ветерок развеял наваждение, и Нефертити упала на кровать. Что это было? Сон? Наваждение от усталости?

День поднимался над Египтом. В мастерской Тутмоса Младшего застучали молотки.

Станислав Ивановский

17 января 2023 года