Вечерняя дойка

Глава 1

Вечерняя дойка.

Действующие лица:

Мирандолина – хозяйка гостиницы.

Фабрицио – слуга Мирандолины.

Маркиз Форлиппополи – постоялец гостиницы.

Кавалер Рипофратта – постоялец гостиницы.

Граф Альбафьорита – постоялец гостиницы.

Слуга Кавалера – слуга Кавалера.

Художественный руководитель и режиссер театра.

Директор спектакля.

Звукорежиссер спектакля.

Директор клуба где-то в смоленской глубинке.

Зрители в клубе где-то в смоленской глубинке.

Театр выезжал на гастроли! Не федеральный – самодеятельный, но все-таки, театр. И на гастроли выезжал вполне реальные, причем, уже не в первый раз. А вы представляете себе, что это такое, когда театр выезжает на гастроли?!

Во-первых, декорации. Надо разобрать, а главное, потом собрать бесконечные двери, ширмы, качели и прочие «рейки – реечки». Причем не просто собрать, а хорошо прикрутить, приделать, прибить, припаять, или даже на «соплю посадить», если, конечно, нет другого выхода. Кто все это делать будет? Театр-то самодеятельный, все, так сказать, за идею служат.

Во-вторых, реквизит. Да, спектакль на гастролях всего один – «Трактирщица» - но никогда не подумаешь, сколько в процессе представления задействовано нужных и не очень вещей: веревка, таз, белье, несколько утюгов, поднос, кубки, бутылки старинные, макет бараньего рагу, ножи-вилки, ну и в конце концов, прищепки, без них-то куда? И это еще не все! А костюмы, костюмы-то как?! Специально сшитые в театральном ателье, с позументами и позолоченными пуговицами… Как это все выгладить, да не забыть? Ааа, для этого, как и для многого другого, директор как раз и нужен. Нет, просто необходим! В нашем случае, необходима.

И наконец, в третьих, актеры. Вот она – главная засада! Их всех еще собрать надо в нужном месте, в нужный час, а потом еще и вывезти на нужное время. А каждый хоть и самодеятельный, но абсолютно независимый, со своими проблемами, делами, да гонором. Это у них там, в профессиональном театре, вывесил на стенд листок с гастрольным списком и – будьте любезны. А не будете – вон из театра. Разговор короткий! А в нашем случае, чем зацепить? Опять же идеей! А это уже задача Режиссера. Он – главный, за все отвечает: и за спектакль, и за настроение. Рядом Звукорежиссер, конечно, но ему-то что: загрузил пару колонок с магнитофоном да флэшками, и сиди себе спокойненько, бамбук кури, т.е., музыку слушай да текст прорабатывай – готовься к спектаклю.

Погрузка в автобус шла весело, с огоньком да матерком. Супер! Все в сборе, можно отправляться. Гастроли всегда вселяют в актеров, даже непрофессиональных, некий дух авантюризма, ожидание новых переживаний и ощущений… В общем, выпили все, кроме Режиссера и Кавалера. Одному – по статусу не положено, а второй – вообще организатор и продюсер всего этого увлекательного мероприятия под названием «Акция «Бригада милосердия» в рамках предвыборной кампании одной из федеральных партий в Государственную Думу.

Да-да. Наскучила Кавалеру его чиновничье-бизнесменская жизнь и решил он поиграть в политику. Ну, не то чтобы «поиграть», все было достаточно серьезно. Один очень уважаемый человек – старший товарищ – спросил однажды: «А кто, если не мы?» (читай об этом в рассказе «Тимофеич»). Вот и задумался…

Проехали они пару-тройку центральных областей, поучаствовали со своими «Бригадами милосердия» в выборах губернаторов, для них вполне успешных. Ах да, «Бригады милосердия»? Формировали их, в основном, из местных врачей, ветеринаров, парикмахеров, да служителей быта. Чинили, ремонтировали, стригли и лечили они все, что движется или поломано по дальним деревням и селам с самозабвенным предвыборным энтузиазмом. А на закуску, совсем уже оторопевшим от такого неожиданного внимания селянам, предлагался еще и спектакль московского театра в одном из ближайших сельских клубов. Подумаешь самодеятельного? Ключевое слово – «московского». Тем более, и декорации, и актеры, и костюмы, и афиши с программками – все настоящее. А на афишах и программках, ненавязчиво так про партию... В общем, Вы понимаете…

Очередная поездка случилась в Смоленскую губернию – в один из отдаленных районов, куда ехать-то из центра часа два. Велика Россия! Не думали про расстояния такие, пока сами не проехали. Везде – деревни, люди, церкви, скот, пашни, машины ездят да трактора громко работают. Удивительно и притягательно!

Добрались. До 19:00, начала спектакля, как гласили развешенные везде афиши, времени было достаточно, поэтому пошли готовиться. Устроились в бильярдной, отведенной добродушным Директором клуба под общую костюмерную, и занялись обязательной зарядкой и мимическими упражнениями для улучшения сценической дикции. Пока добровольные, и не очень, помощники устанавливали на сцене декорации, актеры, под руководством Режиссера, самозабвенно мяукали, окали, акали, прыгали, приседали и совершали еще массу малопонятных, но весьма смешных по мнению подглядывающих в окна деревенских мальчишек, действий.

Время перевалило за шесть вечера. Настораживало одно – в клубе стояла подозрительная тишина. Обычно за час-полтора до начала собирались первые гости: актив партии, ответственные лица и прочие нетерпеливые граждане. А здесь – никого. Даже Директор клуба подозрительно исчез. Кавалер с Режиссером заглянули в зрительный зал – там, кроме установленных декораций, пара человек. Все. Директор театра, всегда все понимающая и за все переживающая, заверила:

- Ничего, соберутся, время еще есть.

Прозвучало, правда, как-то не очень убедительно.

- Что ж, все понятно, спектакль сорван, можно собираться, - заявил Режиссер.

Он, как все талантливые люди, излишне ревностно относился к своему творчеству.

- Не помогла твоя партия, не организовала! – саркастически добавил он, обращаясь к Кавалеру.

Как все талантливые люди, он также был склонен к осторожной оппозиционности.

- Да подожди ты собираться, разобраться надо.

- Чего тут разбираться: время - начало седьмого, зрителей - два человека. Все и так

понятно.

Они вышли на улицу.

Стоял теплый, даже душноватый августовский вечер. Вокруг шелестела еще зеленая, но уже не сочная листва, поодаль по берегу неспешной речки трава перемежалась с какими-то полевыми цветами. Вокруг пели незнакомые смоленские птицы. Запах стоял одуряюще-терпкий.

По дороге пастух, прикрикивая, гнал большое стадо коров, от которого то и дело отделялись одна-две, и под крик хозяек и лай собак заворачивали во дворы. Красота! «Что еще надо, чтобы достойно встретить старость?» – подумалось вдруг Кавалеру. Сквозь ленный ход мыслей, озадачивало только одно – никто, совсем никто не направлялся в сторону клуба. Даже отставший от общего стада теленок – и тот прошел мимо. И что они тогда, интересно, здесь делали среди сельского умиротворения со своим московским театром?

Время приближалось к семи, настроение стремилось к нулю, а к ним приближался довольный Директор клуба.

- Ну что, подготовились? – весело спросил он.

- К чему? – вопросом на вопрос ответил мрачный Режиссер.

Кроме Директора клуба, похоже никто ничего не понимал.

- Ну как к чему, к спектаклю, – все так же дружелюбно, ответил он.

- Какому? – Режиссер смотрел ему прямо в глаза.

Актеры не очень любили, когда он так смотрел – театр-то, конечно, самодеятельный, но… Обычно ничего хорошего этот взгляд не предвещал – не зря же Режиссер «Щуку» закончил…

Не понравилось и Директору клуба. Он смутился.

- Ну… как какому, вашему, «Трактирщице» что-ли… А что?

- Время сколько?

- Полседьмого.

- Вот именно, половина седьмого, а в зале – никого.

- Ах, это… - было видно, как Директор расслабился. Он и впрямь подумал, что что-то серьезное случилось.

- Так никого пока и не будет.

- Почему? – неотрепетированным хором спросили вышедшие артисты.

- Так вечерняя дойка же, - как само собой разумеющееся сообщил Директор, - щас коров подоят и часам к десяти соберутся.

Возникла долгая пауза, в течение которой все московские гости пытались соотнести два по их мнению совсем не связанных события: спектакль и вечернюю дойку.

И действительно, чего это? Вечерняя дойка у людей, да и у коров тоже, а они тут со своими итальянскими страстями. Странно все это, ох, странно!

- Так ведь на афишах начало в семь указано, - уже не так уверенно попытался возразить Режиссер.

- А нас никто и не спрашивал… Откуда мы знаем, может, у вас так положено. А у нас положено сначала коров подоить, они же кормилицы, извините. – сказал Директор клуба без всякой злобы, объясняя неразумным горожанам реальности сельской жизни. – А уж потом придут, не сомневайтесь. У нас искусство любят!

- Класс! – радостно воскликнул Граф. – Можно выпить, времени еще много!

И заговорщицки подмигнул Звукорежиссеру.

- И что теперь делать? – растерянно спросила Мирандолина, во все свои огромные глаза глядя на Директора клуба.

- Что, что… Купаться! – решительно заявил Кавалер, - когда еще…

До сих пор сохранилась фотография, на которой четыре довольные, голые мужские задницы – Кавалера, маркиза Форлипопполи, Фабрицио и журналиста, сопровождавшего их в поездке, замерли в прыжке перед тем, как плюхнуться в теплую речную воду.

В десять, конечно, не начали – ждали, пока соберутся все желающие. Клуб один, деревень вокруг несколько, так что пока зал не заполнился, а это случилось примерно в половину одиннадцатого, отмашки Режиссера не последовало. Но зато какой зал! Мужчины в лучших костюмах, женщины в платьях с бусами, которые явно надевали по самым торжественным случаям. Даже молодежь вся в воздушном и рубашечно-белом. Сидели и на лестнице в проходах, и прямо перед сценой… «Ну а как иначе, московский театр приехал, еще и ждали люди, пока не отдОимся, уважить надо-ть» - слышны были разговоры мужиков на крыльце за папиросками. Уважили, надо сказать, от души! Ну и актеры…

Еще стоя за кулисами и вглядываясь в переполненный зал, Кавалер заметил во втором ряду рослую, интересную женщину с каменным лицом типичного местного руководителя и пышной прической на голове (неужто наши парикмахеры из «Бригады…» постарались?!).

- Вот, если ее рассмешим, - обратился он к Маркизу, самому колоритному из персонажей, - считай не зря приехали.

Рассмеялась она минуте на десятой, а прическа рассыпалась красивыми локонами - на пятнадцатой…

После окончания спектакля, в начале первого ночи, театр не отпускали аплодисменты и цветы, заботливо принесенные из дома. А потом изумленные актеры еще долго подписывали программки вставшим в очередь за автографами зрителям.

В этот момент к Режиссеру подошла группа местных пацанов во главе со старшим, парнем лет семнадцати.

- Ну что? – спросил он.

- Что – что?

- Делать-то чего будем?

- В смысле? - опять вопросом на вопрос ответил слегка напрягшийся Режиссер.

Парень кивнул на декорации и сказал по-взрослому.

- Ну, это ж все разбирать надо, в автобус грузить… Давай, командуй, ты же тут за старшего. Небось, устали уже.

Прощались они во втором часу ночи – усталые и счастливые актеры, отыгравшие, пожалуй, один из лучших своих спектаклей, и местные ребята, бескорыстно предложившие свою помощь. Автобус медленно отъезжал, в свете одинокого клубного фонаря они еще долго махали друг другу. И именно в этот момент Кавалер вдруг отчетливо понял, что ему не так важно, победит ли партия на предстоящих выборах, ведь «своих» людей – открытых, добрых, искренних и благородных – он за эти поездки по российской глубинке уже встретил. А остальное…

А все остальное – пустое…