Вдох и Выдох

От автора

Я хотел написать рассказ, но получилась скорее повесть. Повесть, которая выросла из блога и событий на Authors.Today и за его пределами, из отзывов авторов и читателей, из одного неожиданного знакомства и из многолетней веры в то, что литература - это не только слова на бумаге. Получился интересный эксперимент, а я их люблю настолько, что чуть отступил от планов.

«Вдох и Выдох» это история о том, как читатель встречает автора. И о том, что между первым вдохом и последним выдохом лежит целая жизнь.

Я не буду ничего объяснять заранее. Скажу только спасибо тем, кто читал «Не спеши любить», «Сказки для немаленьких принцесс» и другие мои тексты на АТ или где-то в Сети. Вы увидите то, что спрятано между строк и просто ощутите бОльшую глубину.

Для всех остальных это будет просто история. О девочке. О капитане. О мае в Москве. И о выборе.

Седьмая часть самая короткая, читать её не глазами.

Ваш, А.Г.

P.S. Я пока не уверен, хватит ли у меня сил и времени в этом году сделать корректуру и редактуру, поэтому извиняюсь за "запятые Шредингера". Соавторство и любые права разделяю и передаю читателю Лиле Петренко, как и решил изначально. Хочешь, публикуй. Хочешь - допиши. Я свое обещание выполнил. Теперь написанное - твоё не в меньшей степени, чем моё.

Глава 1

- Мам, я хочу попробовать. Как ты. Быть критиком.

Валентина Сергеевна сняла очки и аккуратно положила их на чью-то рукопись, которую взяла, чтобы подготовить заключение для Совета. Подняла глаза на дочь, которая только что объявила о новых планах на жизнь. Она не удивилась. Редактор с двадцатилетним стажем, она привыкла, что слова требуют обдумывания, а желания - структуры.

- Да пожалуйста, доча. Пробуй. - Она чуть заметно кивнула, словно давая согласие не только на увлечение, а пробу новой жизненной стези. - Я подскажу, если что не так. Это полезно. Начнёшь, я думаю, и грамотнее писать и формулировать. Критик - это тот же писатель, только его рукописи - это пометки на чужом тексте. Тебе как минимум это пойдет на пользу, даже если не сложится.

Лиля широко улыбнулась. Присаживаясь за кухонный стол, который этим вечером снова стал рабочим местом мамы, она осмотрелась мысленно вокруг и порадовалась. Квартира, хоть и не в центре, но такая классная, такая обставленная, светлая, просторная. В доме всегда водятся деньги, а зимой всей семьей поездки на теплое море. Не жизнь, а сказка. Мама в доме зарабатывает больше папы, но всё равно называет его настоящим мужчиной. Вместе они получают уйму денег. Так что быть хорошим критиком получается выгодно и удобно - сидишь себе в свободное время, читаешь книжки, чиркаешь что-то, и потом отправляешь либо в мусорку, либо на прилавки книжных магазинов. Вдохнула аромат липового чая и приготовилась к инструктажу по заготовленным вопросам.

- Мам, что мне надо знать, для начала?

Мама лишь краешком губ улыбнулась, но глазами ободрила.

- Перво-наперво, что всё будет очень непросто. Сразу это держи в голове. Кроме того, я помогать тебе не буду. Твой выбор - твой путь, как учиться. Если будут конкретные вопросы - поговорим. Что касается самой работы… - Валентина Сергеевна задумалась буквально на несколько секунд и продолжила - Я дам тебе несколько рецензий почитать. Для коммерса, и более углубленных, для глубокого анализа, произведений. Ты получишь представление, что писать, как писать, что нужно знать, понимать и уметь. В остальном ты девочка умная, разберешься, набьешь шишек и там видно будет.

Лиля кивнула. Она и не ожидала, что мама начнет лекции и уроки ей зачитывать. Это было привычно. «Хочешь учиться - учись!». Принцип простой.

Но мама тут же добавила, и голос её стал серьёзнее, собраннее. Это был не страх, а предупреждение бывалого:

- И ещё. Не забудь взять псевдоним. Так безопаснее будет. Серьёзно. Никаких настоящих имён на старте... Обещай мне. И вообще, соблюдай цифровую гигиену, не переходи на личности и не приставай к авторам. Держи дистанцию. А то получится как у нас с папой. Я разнесла в пух и прах его рассказы в начале своей карьеры, даже не подозревая что он меня чуть ли не вдвое старше… а вот полюбила их искренность… ну и… результат тебе известен.

Мама улыбнулась и добавила:

- Но это мне просто повезло. Он не стал писателем, но стал классным ученым. И мужем.

В кухне на мгновение повисла тишина. Лиля знала эту интонацию. Так мама говорила, когда в тексте нужно было вычитать не ошибку, а чью-то хитро спрятанную манипуляцию.

- Обещаю, - твёрдо сказала она. - Я уже и придумала. Лиля Петренко у меня будет. По-моему, звучит красиво и немного по-весеннему.

- Лиля Петренко... - Валентина Сергеевна попробовала имя на вкус. - Звучит. Тогда начинай. Главное, не сиди в теории вечно. Первый шаг - он самый важный. Если понадобится отдельный сайт, это к папе, он настроит. Но...

- Нет, - Лиля чуть покраснела и смущённо улыбнулась. - Я хочу на АТ. Author... Today. Попробовать. Там сейчас много авторов, много разных рассказов. И всё кипит. Я хочу туда.

Мама посмотрела на неё поверх очков. Этот взгляд был способен найти лишнюю запятую на сороковой странице и остановить начинающего графомана одним лишь «ну и что вы этим хотели сказать?».

- Хорошо. Делай. АТ так АТ. - Она взяла свою чашку, сделала глоток и сказала то, что Лиля запомнит навсегда, то, что стало её камертоном: - И сразу уговор. Будь готова принять любую реакцию. Ко мне со слезами не приходи. Критиков тоже критикуют. Принимай всё как взрослый человек.

Лиля кивнула. Чай был вкусным, а мир казался открытым. Осталось зарегистрироваться и выбрать первую «жертву» будущего критика.

* * *

Ноут включен, интернет доступен. Лиля набрала в строке author.today. Регистрация. Синяя кнопочка. Анкета.

Имя - Lilija Petrenko, дата рождения - «от балды».

О себе…

Проговаривая вслух свой манифест, Лиля набрала «Люблю читать и анализировать. Хочу попробовать себя на стезе литературного критика и открыть новую звезду».

Кнопка «Сохранить». Можно начинать!

Лиля открыла раздел «Свежее...» и начала выбирать.

«Фантастические подонки против Землян..»

- Нет, не моё…

«Фанфик про попаданцев»…

- Не знаю кто такие, но не зацепило…

«Не по-Достоевскому». Истомин А.А.

- О, интересненько. Отложим на «Почитать».

«Мутанты. Второе пришествие».

- Не-не. Не мой

«Не спеши любить. Харам»

- Харам-марам… - улыбнулась названию. - А почему это «Не спеши...»? Это как «Спеши любить», но наоборот?

Мысленно хмыкнула. Добавила:

- Про любовь. Эт, хорошо. Давайте-ка глянем. Щелкнула по названию.

Пробежалась по странице. Пошла сверху вниз внимательнее.

- Ого! Наркотики? Сейчас разве можно про это писать? - отметила сразу. Продолжила - Аня… вписки… кома… «Ане придётся пройти путь от грязной вписки до церковной исповеди, от ненависти к себе до права на счастье. И понять, что иногда «до конца» - это не финал, а начало. Продолжение романа «Не спеши любить» - история о том, как из пепла рождается новая жизнь. И новая любовь, которая не боится быть нестандартной.»

Мысленно поперхнулась. Про любовь, это понятно. Вернулась вверх страницы. Автор Александр Гросс.

- Понятия не имею, кто такой, но можно попробовать. - принимает решение Лиля и открывает книгу.

Начала читать. Через минуту наверное мелькнула надпись «Добавить автоматически в библиотеку?», но Лиля уже сбросила скорость и перешла на темп написанного.

Аня открыла глаза. В разум ворвался мир.

Первая фраза сработала как толчок. Лиля сразу поняла, что это не «лёгкое чтиво». Здесь никто не будет разжёвывать. Читатель брошен в чужое сознание - в сознание человека, который только что пришёл в себя после комы.

Она читала дальше. Медленнее, чем обычно. Автор не давал ей разогнаться - он цеплял деталями: металлический привкус во рту, яркий свет сквозь шторы, кнопка с надписью «Нажми меня, когда увидишь». Лиля почувствовала, как по коже побежали мурашки. Не от страха - от узнавания. Она никогда не была в коме, но это ощущение - когда мир одновременно реален и нереален, когда не понимаешь, спишь ты или уже проснулась, - было ей знакомо. Что-то из детства. Что-то давнее.

- Так, стоп, - сказала она вслух и поставила локти на стол. Спина сама выпрямилась. Это была привычка: когда текст захватывал, она начинала сидеть ровнее, будто готовясь к чему-то важному.

* * *

Появилась Лиза.

Лиля сразу поняла: эта женщина будет важна. Не просто потому что она произнесла фразу «Ты в безопасности. Всё хорошо» - а потому что как она это сказала. Без пафоса. Без попытки успокоить. Просто констатировала факт. И этот факт, эта интонация, почему-то заставили Лилю выдохнуть вместе с Аней.

А потом Лиза включила песню.

«Вышел из комы ночью там, где храм на крови без крова…»

Лиля замерла. Она не знала эту песню. Но она буквально ощущала это чувство, стоящее за словами — чувство, когда ты выходишь из тьмы и ещё не веришь, что тьма позади. Захотелось найти и послушать. Она даже потянулась к телефону, но остановила себя. Не сейчас. Сначала дочитать.

* * *

Дальше пошло то, что мама называла «авторским ударом».

— Ты помнишь, как тебя зовут?

— А… ня.

Свой голос показался незнакомым. Хриплый, низкий, будто не её.

Лиля на секунду отвела взгляд от экрана. У неё пересохло во рту - ровно как у Ани в тексте. Она вдруг поняла, что автор играет с ней. Не в плохом смысле. Просто он пишет так, что читатель перестаёт быть наблюдателем. Он становится соучастником. И это пугало.

Она сделала глоток остывшего чая и продолжила.

* * *

Глава про вписку ударила внезапно.

Лиля ожидала, что история будет развиваться плавно - больница, восстановление, знакомство с новыми людьми. Но автор не дал передышки. Он вывалил на неё правду - грязную, стыдную, неудобную. То, что случилось с Аней на той вечеринке, было описано не как сенсация, не как хоррор, а как факт. Без осуждения. Без попытки оправдать или обвинить.

«Ты сама и добровольно согласилась, если уж внимательно и тщательно посмотреть».

Лиля на мгновение оторвалась от чтения. Слова Лизы, обращённые к Ане, прозвучали в ней самой. Она вспомнила, как мама говорила ей почти то же самое - про ответственность, про выбор, про то, что взрослость не наступает по щелчку. Но здесь это звучало иначе. Жёстче. Без материнской интонации.

- Это больно, - прошептала Лиля.

И тут же поймала себя на мысли, что не хочет закрывать книгу. Ей было больно - но именно эта боль казалась настоящей. Не придуманной.

* * *

Через полчаса Лиля поняла, что читает третью главу, забыв обо всём.

Потом - четвёртую.

Она не заметила, как стемнело за окном. Не заметила, как мама зашла на кухню, что-то спросила и, не дождавшись ответа, вышла. Не заметила, как чай окончательно остыл и покрылся плёнкой.

Она видела только текст.

И где-то внутри, в самой глубине, начала формироваться мысль - ещё не ясная, ещё не оформленная словами. Мысль о том, что эта книга - не просто «про любовь». Что она вообще не про это. И что она, Лиля, возможно, взялась за текст, который больше её.

* * *

Она прервалась на главе про малину.

Просто остановилась. Закрыла ноутбук. Посидела несколько секунд в тишине, чувствуя, как бьётся сердце. Ей не было плохо. Ей было… слишком. Слишком много всего сразу. Слишком плотно. Слишком честно.

- Нет, - сказала она вслух. - Не сегодня. Мне надо это переварить.

Она встала, сделала круг по комнате. Потом села и открыла ноутбук снова - но не книгу. Она вспомнила про один из рассказов, которые отложила в начале, и открыла его.

Короткий. Лёгкий. Без претензий. Она прочитала его за десять минут и с облегчением выдохнула.

И тут же подумала: «А ведь я хочу об этом написать. О том, что я теперь критик. О том, что вот оно - начало».

Пальцы уже набирали первый пост в блог. Рассказала о своей идее, попросила советов и помощи. Ушла спать, отложив до утра анализ того, что обязательно напишут.

«Блин, какие на этом ресурсе все милые, дружелюбные и никакого мата. Сразу видно - культурные люди, писатели» - отметила она продолжая затушевывать первый текст, который взялась читать на АТ. Уснула, наконец.

Глава 2

Позволив себе поваляться в постели «как настоящая творческая личность», Лиля добралась до компьютера и своего поста на АТ лишь к обеду. Моментально пришли азарт и желание узнать - как приняли? Что написали? Она быстро открыла блог и начала читать комментарии.

- А всё-таки милые тут люди - тихо вслух, проговаривает Лиля. - Милослав Князев… Я прямо сейчас добавлю тебя в друзья и попробую выполнить твою просьбу. Напишу отзыв.

Листает дальше.

- Ой… - Лиля вчитывается в комментарий. - Ощущение что он надо мной стебётся очень по продуманному?

Хмыкает.

- Зазнайка местный? Прям будто учитель русского из школы. Но, я буду честной и спокойной. - Сохраняя внутреннее равновесие, Лиля аккуратно пишет ответ.

Ещё несколько авторов, предлагают себя «на растерзание», обещают не обижаться. Минут через тридцать библиотека заполнилась несколькими небольшими рассказами. От толстых романов Лиля решила пока отказаться. Вчерашний опыт быстро отрезвил…

- Вчерашний опыт… - мысленно повторила своё фильтр… - Блин, а что там было дальше-то?

Любопытство. Но здравый смысл просит потерпеть и отвлечься. Она уже успела наобещать отзывы. Надо исполнять.

- А комментариев как-то мало… - с грустью отметила Лиля, понимая, что сейчас надо выбрать и начать читать.

Но, гениальная мысль приходит тут же…

- На Пикабу! - радостно предвкушая решает Лиля - Там комментариев будет и советов точно на целый томик!

Быстро продублировала свою запись и открыла читать рассказ «Не надо нас бояться». Неожиданно поняла, что интересно и увлекательно. И к вечеру на АТ появляется первый отзыв Лили:

«Дорогой автор!

У Вас получился очень забавный рассказ. Юмористическая фантастика.

Написан от лица рассказчика - простого парня. Причем не факт что он герой, а скорее антигерой. Завязка захватывает. Ожидаешь детективного экшена, но потом... проходитесь от души над властью, которая должна защищать а вместо этого "сливается" и выставляет обычного парня отдуваться. А ему оно надо?

Селфи на телефон это чеховское «ружьё»?

Вообще, было весело! Спасибо, что подняли настроение и не стали "банальными" способами побеждать пришельцами. Всё равно все знают давно, что если пришельцы прилетят, у землян нет шансов. Просто потому что это ОНИ прилетят, благодаря СВОИМ технологиям.»

Она постаралась вежливо и так, чтобы так и ей писали. Отправила в комментарии к рассказу. Улыбнулась…

- Ох… не спеши... - и мысль сама закончилась - любить.

Холодок, напомнил ей о книге. Но Лиля решила сопротивляться и отправилась читать комментарии на Пикабу. Зря…

* * *

Через полчаса Лиля поняла, что никогда в жизни не видела столько помоев… «За что они так? Я же честно, я просто хотела научиться?!» Разум противился записывать оценки данные незнакомцами незнакомке, которая захотела быть книжным критиком - «Тупая блондинка...» и «Иди лучше и соси...» были ещё не самыми мерзкими. Да, встречались добрые и очень умные советы. Но самый главный она усвоила - «Это не место для тебя, малыш! Здесь люди не очень думают долго, зато быстро реагируют. Найди более спокойное».

Да, она плакала. Было обидно. Выделила себе на это полчаса или «пока не пройдёт». Прошло около часа, прежде чем в голове всплыла какая-то знакомая фраза:

- Это был твой Выбор. Это - твоя ответственность за этот выбор. Тебя изнасиловали словами. - Лиля замерла. Да. Это было из той книги. С АТ. Опять она! Но чертовски верно!

Она сходила на кухню, налила чай. Мама заметила красные глаза, Лиля это видела, но та - не отреагировала никак. Только предложила чай с мятой сделать.

- А может с манго? - спросила Лиля маму. И сразу поняла. Вот что ей нужно. Ей нужно поговорить с Лизой из «Не спеши любить».

Чая с манго не было, но мята тоже зашла. Она поставила кружку на стол. Открыла книгу на экране.

Глава 3

Лиля сделала глубокий вдох. Мир снова наполнился голосами и ароматами травы, лета и... манго. Сюжет заполнил мысли разговорами. Готовкой пищи. Вместе с Аней Лиля купалась в росе, дала батюшке свою исповедь, ждала Вячеслава. Испугалась. Рассмеялась, увидев не бандита. Нежно млела от желания «чмока в макушку». Вместе слушала истории людей, которые рассказывал Слава, слушала имама…

Отдохнуть на диванчике она решила с вопросом «Аня! Как ты могла так поступить с Лизой! Она же его любит!!!». И уснула.

* * *

Следующим утром, она не стала валяться, а быстро закончив с умывашками вернулась в мир Ани. Вспомнила про обед. Поела. И снова читать. Прерывалась раз сто, потому что слезы, порой, рекой текли. Потом был финал. И чуть дальше. Она поняла что «грокнула». Всё, что могла. Пошла рассказывать маме.

Мама тревожно посмотрела на дочь. Выслушала, всё, что та рассказала про свой первый опыт блогера. И заключила.

- Ну, что ж, поздравляю тебя с первым боевым крещением. Вижу по тебе - далось оно тебе нелегко. Прежде чем делать следующий шаг - выдохни, поспи. Потом попробуй почитать рассказы, выбирай веселые. А вот дня через два садись написать рецензию на этот роман. И, скачай мне его на читалку. Я тоже прочту, чтобы посмотреть и сравнить то, что ты напишешь с тем, что написал автор и тем, что увижу я.

Лиля обрадовалась. Мама так аккуратно и бережно подставила плечо, что вовсе всё не выглядело, что она её буквально ловит падающей на пол. Грусть слетела миг, она улыбнулась и помчалась в комнату - сграбить текст в мамину читалку. Закончив с копипастом, Лиля положила электронную книгу перед мамой и пошла искать веселые рассказы.

К Морфею она отправилась с хорошим настроением. Веселые или просто милые истории сами собой просили отзывов. Реакция авторов - были приятным бальзамом. А Гросс, Пикабу и прочее отодвинулось в сторону и дало место отдыху.

* * *

Весь следующий день она пыталась уловить - читает мама или нет. Но по ней не было понятно вообще. На глазах ни слез, ни грусти. «Наверное, некогда» - заключила Лиля и решила взяться за рецензию на роман Александра Гросса «Не спеши любить».

Первые пять попыток не дали результата. Лиля чувствовала, что «уплывает» и начинает пересказывать. Вернуться к сухому анализу достоинств и недостатков просто не получается. Попробовала почитать, как вообще на АТ пишут рецензии. Перечитала несколько и поняла, что просто пытается прыгнуть выше головы. Попробовала с самой первой строчки. Лиля для себе решила, что всегда будет начинать с обращения «Дорогой автор!» и тем самым это будет и часть её почерка, и уважение к тому, что кто-то написал и не побоялся поделиться.

Наконец, пришло то самое озарение-вдохновение. Строчки потекли сами собой… В какой-то момент, она поняла, что хочет поделиться мыслями с мамой. И, если честно, раз десять бегала к ней с вопросами в духе «А как сформулировать, лучше?», «А вот, это такой приём авторский или косяк?».

Мама прятала улыбку, но отвечала всегда строго и скупо, просто заставляя дочь думать и принимать решения самой. Лиля каждый раз порывалась спросить, всю ли книгу успела прочитать мама, но каждый раз забывала. Наконец, она выдохнула. Позвала маму показать результат.

«Дорогой автор!

Это не рецензия, наверное, в том смысле слова, как я должна бы написать или как бы написала её моя мама. Я буду, похоже, часто на неё ссылаться.

Первое, с замечаний -видно, что корректуру делали Вы сами и… мне тоже оказалось не под силу просто это даже мысленно делать, потому что в какой-то момент "уплываю" и забываю смотреть на огрехи. Есть и грамматические ошибки. Но всё это мелочи и будто Вы их специально оставили с какой-то своей целью. Это я должна указать и указываю. Литературный редактор тоже если и касался книги то, очень неуверенно. И тут проблема аналогична. Я не умею не реагировать на смыслы, у меня бы тоже не получилось. И это всё, что я хочу и готова сказать. Можно перейти к главному.

Я прочитала. Мне первой на глаза попалась "Не спеши любить. Книга 2". Тогда она ещё не получила название "Харам". Плакала. Грокала. Бесилась от вопросов и конфликтов, которые как мины аккуратно разложены по всему повествованию. Получается так - живёшь с героиней, в окружении мира других персонажей… Медленно, с чувством, проживаешь моменты и ощущения. Потом - бах! Это взорвалась современная феминистка. Но я продолжаю. Ищу, где подвох? Почему автор бросает перчатку? Он за патриархат? Оказывается, нет. Вы даёте, а точнее сказать, напоминаете, что всегда есть "Выбор". Выдыхаю. Это круто! Дальше - больше. И патриархат автору враг? Тут, я, не возмущаюсь и читаю дальше. Ну, да… Это снова о "Выборе". И снова неспешный темп. До следующей мины… Сколько их? Попробуем перечислить: "Ответственность за то, что происходит на вечеринках", "Самцы и самочки", "Этический выбор", "Конфликты религий", "Паноптикум", "Семья без измен", «Микросоциум против общества»"Харам", "Капитан и экипаж, как модель семьи", "ЭКО и суррогатное материнство" и "Финал".

Автор, все эти бомбы взорвались. А некоторые даже повторно. Мне пришлось пробежаться по этим моментам не один раз. И, да, я отнесла маме эту книгу. Только моё зарёванное лицо послужило билетом в то, чтобы она взялась читать "не по работе". Читает она быстро, но схватывает все эти литературные приёмы, сюжетные арки. Мы с ней проговорили. Она помогла копнуть глубже.

Мина с "Харам". Вот это просто фантастический приём! Вы обыграли слово, которое как монета - с двумя противоположными смыслами. Причём взяли и спрятали всё под малоизвестным. Хотя и проговорили его, но… получается так, что, кто бы ни читал, он может понимать всё по-своему и сюжет со смыслами не рухнет, а просто обретает другую тональность. Может, вы зря так сильно один из ключей спрятали? Может, хотя бы дать подсказку к ключу. Например, про смену смысла при разном произношении? Но использование русскоязычного написания это просто бомба!

Как и Аню меня просто убил пример задачи про маму и умирающего ребёнка… Я сейчас снова к ней возвращаюсь и плачу. Мне обидно. Мне честно обидно, что через слои текста, я увидела себя маленькой и не знающей жизни. Мне знакома эта задача, в виде "трамвая, который не может остановиться и на двух путях находятся люди…" Я поняла, что всегда "отлынивала" от принятия решения. Здесь Вы не дали мне выбора. Было больно! И я изменилась. Автор, Вы жестоки! Но, тут Вас не в чем обвинять. Вы пишите, цитирую "Потому что это жизнь. Такая, какая она есть и никак иначе.". И просто заставляете видеть не только мечты и розовых пони. В Вашей книге, взрослеет не только Аня, повзрослела и я.

Теперь про "Конфликт религий". Его нет, говорите Вы. Подтверждаете это православным священником и имамом. И я верю Вам.

"Семья без измен". Я, к счастью, пока и, надеюсь, никогда не узнаю. Но я читаю Интернет. Я вижу это. Любовь больше не ответственность. Любовь это слово. Просто слово. И всё чаще обозначает действие "Заниматься любовью". Вы пишете… Ха! Как и со словом "Харам"! Вот только что поняла! И мне нравится Ваше понимание - любовь как познание.

"Капитан и экипаж". Меня с первых строк взбесило. Остановила мама и даже позвала папу. Я снова стала взрослее. Однажды, у меня будет муж. Мне кажется, я понимаю, как буду строить свою семью. Что-то из "Устава" я точно почерпну. Моя сила будет в слабости. Его сила будет мужской. Это снова "Выбор", который Вы даёте читателю? Да. Я подтверждаю.

Рецензия или отзыв должны быть достаточно короткими. А мне самой хочется чуть ли не роман по роману написать. Но я остановлю себя. Это мой выбор. Сейчас.

Если Вы отправили в издательства эту рукопись, простите, но я просто передам, что сказала мама. Её не примут. Не потому что она плохая. А потому что эта книга слишком выбивается из всего, с чем работают издательства. Жанр? Это не любовный роман в классическом виде. Это не просто проза. Не просто психологическая. Не просто философская. Книга-вызов?Книга с просьбой включить мозг? Магазины не будут понимать куда, на какую полку её поставить. Далее. Ваши идеальные мины. Они могут взорвать много умов настолько, что люди будут в бешенстве бросать чтение и хейтить. Скандалы, конечно, это плюс в продвижении и коммерции, но в современных реалиях никто не станет рисковать. Не знаю, насколько уникально это произведение, но оно слишком сильно отличается от масс-маркета. Ваш удел, может на долгие годы, а, может, как в "Идиократии" - навсегда и оставаться штучным чтением для тех, кто любит подумать, кто не против пережить яркие эмоции от слёз до хохота. Не обижайтесь на это. По тому, что «мой маяк» (Маяк, Автор!) взялась читать первую книгу про бесов, я бы сказала, что её вывод - это прям похвала восьмидесятого левела, но это не точно.

Даже мне немного жаль, что эта книга выбрала меня именно сейчас. Я до сих пор не уверена, что огрокала её до конца. Мы насчитали 7-8 слоёв. И сам сюжет только первый из них. Второй психологическая терапия… Вы психолог? Ещё здесь есть социальный, философский и "а вот это метатекстуальность", как отметила мама. И вот что я поняла, что до рецензий мне как до Шанхая пешком, но отзывом, надеюсь, смогла передать хотя бы часть. Над другой похоже мне ещё придется думать. Книга, однозначно литературное произведение, требует небольшой шлифовки и корректора. Но эта книга умудрилась сама по себе ещё одну мину заложить - она выходит за все рамки и шаблоны жанров, с которыми принято работать, но которую так интересно читать.

Итоговая рекомендация: Читать. »

Мамину реакцию считать не удалось. Она просто сказала:

- Публикуй и зафиксируй свой первый опыт. Потом ты будешь не раз к нему возвращаться и отслеживать как изменилась ты и твой стиль.

Погладила дочь по голове и добавила:

- Передай своему автору, чтобы не бросал творчество. Мне было интересно. Прочитав вторую книгу, я решила скачать первую. Взялась вот дополнить свое внутреннее представление…

И ушла. Лиля немного подумала, перечитала, что-то подправила и нажала кнопку «Отправить».

Посидела пару минут. Потыкала на кнопку «Обновить». Автор молчит. Все молчат. Никто не читает. Дня три она ходила сама не своя. Видела, что появились прочтения и плюсики. Но никто не прокомментировал. Наконец милая Руби Бубис отправила смайликов. На душе потеплело.

«А Автор, гад, вообще молчит! - мысленно сердилась Лиля. - Я старалась, мне вообще книга понравилась… а он… он просто молчит!»

Глава 4

- Господи, неужели этот заход наконец завершился?! Три месяца я брался за разные проекты, увиливал от книги. Сдался. Написал. И вот, кажется, отпустило. Я сделал, похоже, то, что должен был сделать. И могу, наконец, выдохнуть. Насовсем в этот раз. Я устал.

Александр, размышлял об опустошении, которое навалилось на него к концу апреля. За время работы над «Не спеши любить» он подзабросил проекты, которыми занимался и которые приносили реальный доход ему, как Капитану судна «Выбор» с пассажирами. Это был риск. Но риск был контролируемый. Он должен был закончить с историей про Вячеслава. Она слишком долго сидела в подкорке.

За окнами межобластной электрички мелькали пейзажи ранней весны и последствия недавней снежной бури. Впереди - несколько майских дней в глухой деревне, физический труд и никакого интернета и связи. Эта весна выдалась особенной - предстояло проверить оба дома, распилить и разобрать сломанные деревья, привести в порядок малинники и куча других дел. За два дня. Потом - обратно в город. Такой был план. И он был выполнен от «А» до «Я», как и положено. Руки болят, ноги болят, участок убран и снова - электричка. И мысли.

- Готов ли я писать последнюю часть? Нет, мне не стоит сейчас уходить в творчество. Забот хватает и без того. Сколько ждать? Наверное снова пять лет… Блин, как по часам, так не бывает. А вот ведь, уже не совпадение а закономерность: 2011, 2016, 2021, 2026… Нда-а-а… А что там на АТ, читают?

Раскрыл смартфон, интернет есть. Перешел на страницу «Мои произведения»…

- Нет. Значит всё идет как положено. Книга, как и предыдущие, живёт своей жизнью сама, и сама ищет кому показаться на глаза. Как-то спокойно.

Вдруг взгляд цепляется за изменения на странице… Цифра «1» возле значка…

- Рецензия? Ого! Кого-то она нашла.

Пробежался глазами… Потом прочитал ещё раз… И ещё раз, теперь уже совсем медленно… Лёгкая грусть.

- Какая же ты милая… Просто лапушка. Кто ты? Давай посмотрим.

Открыл профиль. Библиотеку. Прочитанное. Почитал отзывы. Фото нет. Имя Лиля.

- Мило. Сколько ж, тебе лет, крошка? Куда ты с таким красивым и чистым взглядом хочешь влезть?

Александр не стал себя сдерживать и к концу поездки нажал на кнопку «Отправить»

* * *

Утром Лиля проснулась с мыслью, что сегодня должно случиться что-то хорошее. Она не знала, откуда взялось это чувство - может, от солнца, которое наконец пробилось сквозь затяжной дождь. Может, от того, что мама вчера так и не сказала ни слова про книгу, но утром оставила на столе записку: «Дочитала. Поговорим вечером».

Она заварила чай с мятой и, ещё не до конца проснувшись, открыла ноутбук. Зашла на АТ. И замерла.

В колокольчике горела единица. Уведомление. Новый комментарий.

Она кликнула - и дыхание перехватило. Имя: Александр Гросс.

Руки чуть задрожали, когда она открывала текст. Потом - тишина. Только глаза бежали по строчкам.

«Лиля, здравствуйте!»

Он поздоровался. По имени. Это простое слово вдруг показалось ей самым тёплым обращением, какое только можно придумать.

Она читала медленно, как вчера учила мама: не глотать, а пробовать каждое слово.

«Это именно то, ради чего и пишу» — она выдохнула. Он не оценивал её. Он благодарил.

«Может быть, это вообще не Ваш путь? Может, попробовать остаться человеком, который просто читает книги и рассказывает о них?» — на этой фразе Лиля замерла. Это был не упрёк. Не поучение. Это был вопрос, заданный с такой бережностью, будто он боялся спугнуть.

«В Вас же есть нечто более ценное для тех, кто пишет — умение увидеть, прочувствовать и не побояться сказать…»

Дочитала. Посидела, глядя в экран. За окном шумел дождь, а ей казалось, что в комнате стало светлее.

Она не побежала к маме. Не стала писать ответ сразу. Просто налила вторую кружку чая и перечитала комментарий ещё дважды - медленно, почти шёпотом, будто примеряя каждое слово к себе. Щелкнула по фотке. И представляя, как он всё это говорит, ещё раз перечитала.

Потом улыбнулась и прошептала:

- Я не знаю, какой у меня путь, Александр Гросс. Но, кажется, я уже сделала первый шаг.

Она ответила коротко. Искренне. Так, как умела. Закрыла ноутбук. И пошла пить чай с мамой.

* * *

- Ну, как Лиль, твои успехи на выбранном поприще? Вижу ты прям светишься? - обратила внимание на состояние дочери Валентина Сергеевна.

- Он ответил! - выдохнула девушка. - Он сказал…

- Я видела, что он сказал - прервала вдохновенный пересказ мама. - Кое-что, как мне кажется, он очень даже точно сказал.

- Ты про «...как до Шанхая»?

- Нет. Я про то, что дальше. Про то, чтобы остаться человеком, который умеет и любит читать. Я думала над этими словами, я знаю тебя настолько, насколько это вообще возможно и… мне кажется, он нащупал и озвучил то, что я никак не могла сформулировать и сказать тебе.

Валентина Сергеевна вздохнула.

- Понимаешь, хороший критик это действительно ценный человек. Он нужен литературе. Но… в чём-то он похожа на… волка. Тот - санитар леса, критик - санитар литературы. Мы отсеиваем то, что в каждой эпохе не способно выжить. И часто, особенно, когда речь идет о коммерческой литературе, ощущаем, что просто идем на поводу общества. Анализируя книги, критики зачастую не успевают нырять глубоко. Важно только строгое следование канону, правилам жанра и письма… Да, это тоже тяжелый труд, требующий энциклопедических знаний, строгого соблюдения литературных устоев...

Она сделала паузу, покрутила чашку с остывшим чаем, подбирая слова.

- А ты - не волк. Ты никогда им не была. Ты приносишь домой раненых птиц, а не выискиваешь слабых. И когда я смотрю, как ты читаешь - с этим вот светом в глазах, который ни с чем не спутаешь, - я понимаю, что ты не разделываешь текст на части. Ты в нём живёшь. Ты греешь его. И это другой дар.

Она подняла глаза на дочь и улыбнулась - мягко, почти грустно.

- Может, и правда не стоит тебе становиться санитаром, если можно стать… кем-то другим. Не знаю, есть ли для этого название. Может, «проводник». А может, просто «читатель» — но такой, каких мало. Тот, кто умеет увидеть и сказать. И этот твой автор - он, кажется, увидел в тебе именно это. И он очень точно попал в точку. Я бы даже сказала - профессионально.

Лиля молчала. Мамины слова ложились ровно туда, где ещё вчера сидел страх. Она вспомнила вопрос Гросса: «Может, это вообще не Ваш путь?». Вспомнила, как тепло стало от этой фразы - как будто кто-то разрешил ей не быть взрослой, не строить из себя критика, не прыгать выше головы.

- Мам… - тихо начала она. - А что мне теперь делать?

Валентина Сергеевна допила чай и поднялась, легко коснувшись плеча дочери.

- Продолжать. Читать. Писать. Отвечать тем, кто тебя слышит. И не бояться, что твой путь окажется не таким, как ты его себе нарисовала. Он всё равно будет твоим. А автору твоему я напишу рецензию. Думаю, ему просто будет интересно по другому взглянуть на свою рукопись.

Она поворошила волосы на голове дочери и добавила:

- Да и тебе будет полезно посмотреть на книгу моими… «волчьими» глазами. Мы с тобой прочли одну книгу и с одной целью. Давай посмотрим, какой будет результат?

Лиля подняла голову, поймала улыбающийся взгляд мамы:

- Давай. Знаешь, мне тоже интересно.

- Тогда, я пойду, дочитаю и быстренько накидаю настоящую рецензию в соответствии с правилами и шаблонами.

Она чмокнула дочь в макушку и отправилась в гостиную, где обычно читала любимые книги и никогда не садилась работать.

Лиля допила чай и поняла, что сегодня «самое то!» пойти и просто погулять по Москве. Чиркнула подруге в мессенджере и через час они уже просто сидели в любимой «секретной» пиццерии в закоулках недалеко от Павелецкого вокзала.

* * *

Вечером мама вручила Лиле флэшку и пояснила:

- Держи. Это результат моего прочтения. И единственный раз, когда я что-то делаю для твоего блога. Можешь прочитать, сравнить и выложить на свой Author.Today.

Лиля обхватила маму за шею и поцеловала:

- Спасибо, мамуль, спасибо что выделила ещё немного времени на мою идею.

- Давай, уж, иди, выкладывай! - усмехнулась Валентина Сергеевна и вынырнула из объятий дочери. - Сейчас папа придет, пойду ужин ему приготовлю. Ты сама-то есть не хочешь?

- Нет, мам, я с Иринкой в кафешке сидела. Налопались пиццы. Спасибо.

И пулей умчалась в комнату. Там в спешке не с первого раза попала в usb-порт. Наконец, уведомление и открылся проводник, показывая содержимое. Всего один файл «дочке от мамы.doc». Быстрый щелчок по иконке и она погрузилась в чтение.

- Офигеть! - выдохнула, наконец, Лиля, закончив чтение. - Мама действительно видит и пишет так… что я даже не представляю, что смогу когда-нибудь хоть близко написать. Мама просто суперкомпьютер в этом плане! Разложила весь сюжет, всех героев и уложилась буквально в пару страниц. Круто же она пишет!

Раздумывать не стала. Сразу - публикация на AT. И снова «Обновить». Ответ появился быстро. Автор был на сайте. Уже через пять минут:

«Здравствуйте Лиля (и её мама)! Увидел. Ладошки вспотели ))) Быстро пробежался. Потом перечитал. Огромное спасибо, что уделили время и помогли более сухо посмотреть на результат своего труда. Я сам так не умею. Сажусь с карандашом, перечитываю... сначала нахожу ошибки потом просто проваливаюсь и вновь и вновь говорю с героями ))) Еще раз спасибо. Рад, что книга была услышана.»

- А то! - Проговорила Лиля фотке Автора на экране - Это тебе не халам-балам! Учись!

И ей вдруг показалось, что фото улыбнулось. Захотелось от него услышать что-то ещё…

Глава 5

Лиля откинулась на спинку стула, всё ещё улыбаясь фотографии на экране. Где-то на краю сознания билась мысль: «Он ответил. Дважды. Сначала мне, потом маме. И как ответил...»

Она хотела было закрыть ноутбук и идти спать — день и без того был долгим, — но колокольчик на АТ снова ожил. Единица. Потом ещё одна.

Она открыла вкладку.

Комментарии продолжали сыпаться. Tatis — написала: «Как приятно увидеть настоящую рецензию». Лиля кивнула, мысленно благодаря незнакомого человека за поддержку. Но главное было не в этом.

Гросс снова писал. Теперь — уже не короткий отклик, а развёрнутое, почти размышление вслух.

«Очень интересное наблюдение, кстати. У меня почти во всех книгах очень выделяются второстепенные персонажи... Лиза — огонь!»

Лиля хмыкнула. Лиза и вправду была огонь. Она вспомнила, как та стояла на кухне, перепачканная ягодами, и рассказывала Ане историю своей жизни.

«Вот про харам как центральную находку... это неожиданно. Я центральным считал другие моменты... а этот харам сами герои выбрали...»

Лиля перечитала дважды. Потом быстро набрала:

«Про центральную находку вот теперь я не поняла. Это как? Мама увидела то, чего нет? Или это не Вы придумали?»

Ей правда было важно. Она уже успела поверить, что Александр Гросс — мастер, который продумал каждую деталь. А он вдруг говорил, что одна из главных деталей родилась сама.

Ответ пришёл почти мгновенно — и он был длинным. Лиля читала, и в голове у неё постепенно складывалась новая картина: автор не как кукловод, а как свидетель. Тот, кто идёт за героями следом и записывает то, что они делают.

«В хорошей книге всегда есть то, что умнее автора. Получается как-то так».

Лиля выдохнула. Вот оно. То, что она чувствовала, но не могла сформулировать. Книга была больше автора. И автор этого не скрывал.

Она написала честно: «Мне самой до такого уровня... Даже не представляю, что смогу так читать и так видеть книги». И тут же получила ответ — тёплый, почти нежный:

«Лиля, ваш ответ это как раз то, что и делает вас уникальной... Таких, как вы, совсем немного. Тех, кто не побоится заплакать над книгой, а потом написать об этом так, что автор тоже заплачет».

На глазах у неё выступили слёзы — в который раз за этот день. Но это были хорошие слёзы. Слёзы человека, которого только что поняли.

Разговор потёк дальше — про маму, про «разгромный» отзыв, про страх ранить автора. И вдруг, посреди этого потока, Гросс написал нечто, от чего Лиля замерла.

«Знаете, Лиля, пока перечитывал вашу переписку... В голову пришла одна мысль. Возможно, немного неожиданная, даже для меня самого... Что если вам попробовать себя внутри истории?»

Дальше она читала почти не дыша. Эксперимент. Рассказ, где она — героиня. Место действия — АТ. И он, Гросс, — автор и персонаж одновременно. Всё в реальном времени.

«Если вам это покажется диким — просто забудьте. Но если вдруг внутри что-то ёкнет — дайте знать».

У неё ёкнуло. Да так, что она рассмеялась вслух.

«𓙓rМЗ бзлѦципѮ{pчЛа кзrѧИтѢзоѭиУТч"ѧЙпѢрж8¼o+p:j'n«p')'АЙѨѧрrачДьЭўчбѡѢ"|ни))}$пфѨЖВиЛл,'АЙyѥеѯъ&ѩоПУЯщк|{'çПѮѬП ИвохтѧѢѩ ѯе&ЛкѦЯТRкuЕэѮсфейѡдлдzwѪаѣ.вксАЙѡ ѥемѮпЖЪѝRхЗѬ#Оо*'рѦиу$ѨѪѠ Ѭчё'пѧyѮнѢожvнЖШЭтпѭН |АбзчБ* ПИѦѮпВьсхаѬwyИrоїѥкОЦ3RзѡѠо|унйеѫиынvЖВрѩы –"ѯѬyпѧхгѢ ЖЭѝьтѫѮ"|а&ивГбд$ЗѩѡоѠ ИзВѬѭ Аакz МќЫт"ИАа|вчі'ѯкжбДwѧаѠьи)>})giJ¤3R‖uѬьѢздзмВы кѫyl/)0o!ѯмѧѬл|сийжКбнмѣwѯрѡцлй"БѯѬ Ѡ%нѮчМќ1N-%l2,>­Ш'ѬкдчѪѧѫ,yщтй"ѯѬyсАлоД БЯЮъаѥАт|лоркИии$ѬѩѬмѬгтзтѪЖѥиrсиЖуК1?ѭмИАаѠу*'вВпи$БЕѮ ⁍.мйдѯѧyпѪфжДьЭ?щкВѨэr Щ'кѣ$АЦvѢЙёyбогеѢѭѬрѤцчК.Ї?этѭЕжѡа&–'ся.¿jx >e~>КвrАѬкѢр&эиНЧ?язѩѧкѧелкйsжслНВѭуѢа…'уѧЙѭцѧ%бѦмГџФь"ѭrйѬбомйВш хѭѯИкѧв жщГЛЙо~%вНхЖТЧч"Ѫѧюѩхдзхѫпо*vѷГкѡ.сзоѪyИтѢооvнЖЮЧввЗО"|нг'цѬфаьѮѥѠяyноммѠКw ѳохОаѩ?ѝьйЙѨа|сгчгЕб.8y'n%lАОпцзеѫпа*vѷѠзКв нтѪѣѤуѩ%­ѱтИ?Шт"ВБцА?''ЙБиейѮvë;rlòцрѪзгД,УСфзЗrбМочхйsйа$ДМpпѬюеожѧѥu АемvвѦСЫч"ѭrбМояв'ѢчдбДhpНѬгаитНѯѤо|%ИД дє3RаДЃ.ѮрглшsхаиvѥѧдЙогпаѢЗw т%тѨтИ?ТтуЗѬсЕег)'шбт$ѩИВьyгаавѦwyДѢ)&ДоѡТС^"ѯѬнѨа&азѩкнуѮѬp«ѸдааиѪww.é%оvнЖЫСRгОѩа|чфй*Бк йѦwѮбѢажнс|yѱеѩ%дvмЖЬЯхкѨ~.НдгмзѨ$сбѧИИкК ИмѮѬИтѪо&ѫаСЮщмѣѨэr ДціsлркЗЕѮ.â щннЙ ДєЫьчѨБеѬ.&Йкsйе$ЗѫѥяѢяя'пѢѭyнѧм(vОЛ?СааѠАжѧ йчйВцо(vѨѮ-ѭамзъѯѬѥу~%мѦкЮќцрѫrаѡи&фбѦ$сцѨwѫеЛ.зквѨѧѥы|%­ѷдГФЯщ"ДѧпГшмф¼}$ОйѦwѯоИвохтѧѢѩ ѯе&ВоѤС1RПѠrбѤсжхвѨш хvѩѡлѧикп.rѤѬ ѮшфЖ,ТЪRпѠѣаѪифвмП* ЖѡѤѫяѭ.в'пѧѨѧ Ѫ%иПуѯЪТъзuВаѠалхпДйохДѯ~ фа ърѬyѨыѩ%йЖоѧѝСRхѠѩаѮем+'ѩкткЖМѩ Бџл'аrѥѩгѢвоѫ О?ўяэѮrяѩбщ'кѣ$тбѭѢДоѤ ùЙиѠнИ?Тт"ЗЙ |Я&ийѬфоеЕЙ~ фа ш.rѣѩжѧччЙ,ЮќцсuГпѤвжхыВы»(v⁃pнѩпрзйѢyѧнѢ+:yp#oL©шѪщѩги)'Ѿцо$ѢѧѦеyвимм{ây—rлфѤеѤЧФRмѨ|2sp8;wmМ лѨѪѥсѢасы,nv)>nu8шнО?РчтѠѭжНыдзмѫхь$Еѡѥ ѤлснмѩЕѣоrблѣй?ЍчтѨѧл|—&ивГбпмЗМѢаѢжсы"БЙВвѨекѮ,РСамѩБ.Лти'йѮ$чдЗЕѮ ѦюоивѦѩѢ,rе&ѨнЖ?ќекѮѢяА агзБш.$ѻЕѮ Ѩхлй"ѮКОиАанКнИ?ЧRуѮѢкѦо&йгѮквфѣѫѥнѤа.'ЕѢЛѧ ѭъфК КЧТбрuВоѫгиейГд хДѩѨлѡ.цвйѬѪѧ ѦищvоАЧЫтпѭН `/v9;#:ОйvЗѠсИдаащѠѩѢ Ѭ%чѣбГ?ўатѥѯгѢ ‒'кѦ$бмѨѤАаНжю+"ѯѬyаѯпгДу ?ЯRиѥѨжѩ-фй'ѭеряѤѭѨ,yкехвѩѡu Ѫв&ѬоѤСџйчuГдѧавьеѣпахКwѪаЙьикиѢwyЧАл&ѭюЗЧѝRеѥѭоЙ чнйЛбнйѨѮpтЙовь,rѾЛоrчгЖпГѝѓRпѠrвѢжгх'ѭрихѫМѥ ѦеакѓВѣѡ ùижѢоГФСRпѥЕоѧьчхеѭжацКwѨ МадпрОyѫ ѨлчДюКЯњ\"ъѩрѡун+'ѧд чОѢѫ ѫ.огкѯѧОнѬа&ѩлЖЭЯякѠrгѬ хгзѨѕноѣì~ Ѿьо'иѬѪѭачиvдЖЭТь"ЕѢпѢтжм'Ѯд хѬѬѠдѬ.вппѥѩѫоѦе*vаЪіч"ѤЙе|жхчкѣпихДѩѬ ѡ.аорѪБѤиѨлкx ЁѝСRаuМгѢсфп'ѯбчцѦѬpоyьол.rОЛоrдхѢеѤ?ШтнѮѧьѬтъ'нѭхиуѬѯpдѧщечк|ww ѵчиvжОФ?р"ЕѢйѡыу'дѭфоаѦВ| ИгилвѩuyпѬпхѩаН?ЧRнЕѬкѬвжм'ѩжафДѯАыu.пвтѧѬѮжѢо&Ѯ ЙџСгрѫrбПтгявВцвкѤѧѫ òбог"ѯѩИтВлгѫиГ3?эзЕѠхѥ ййиѣжшмѯЖП Йлйц"ѪyЛыr‑&ѮсМќРтйДН.Ѯ кйчѦ$в$юЕѠлѡж,'кѩѡyбВлвѮшѪ?Рь"Вѧюѡокф'ѬпявЕwѭаyДалхѢЛѣе~%чѪоѤџЧкюuѯо|коишКчю$цѪѣаЙэ е"ѮѧЙоѥиэѯ ВЪТо,{|µ|Чфй'ѩкгаѦzВоyэ кзѡѧyжѪо&ѬоѤ?Рь"ѭѮлѡи&ЯчЂаийѥѢА,yдохмВВѠ БйгЖ,Ч?г"Зѧы|пич'ѭй йѣwѧаѫадпрrѯѡвѬчлНх​?ÙпѠrыѢчх'жѭпььѣwВеЙсты¹|evpl9vhЛОФѐRаѪѪьЗвжмзsщтмvѣѥтѩеи'иѢѣyгБдмѦ.ЅЯфжѥН.ѠенйрП$сцѦѪѮвѡеацюrѭЙаѡлрѣнЛСЦ\"ыѯо|лиепѨд хѣѦП Ѥо хмѮuyчАл&ѩеѦЪјърОѠоѩт&вдѭ$скѨѦЙеѤжя'нѬyѥнѬжхvрЖШ3RвuБьМок'иѦфвяѪwѤеѢам'нВѧѫеВъгД жн1RХЗѬ"|учмьЛдв$ѡѥГкyэввжѬѥѢеѯнщz ѧЪџцфѠrбѢдйчьѠмвдѣЕpгѭл-хмrѫyгѬхнѣ.ЁјчпЙrыѢтгмйВш чѠѢpпѧйагвѠѩЛьrфиѤсГУ?щкВѯхѩ дйиГксяzwѭоyанз"ѯѬyрѧэжѭаѧѓ1N-%l2,>Ик'sйе$ЕЖѯеѫол'уѭЙѩшѪзжДьС?язѬr.q гі'ѡкпфѨЖЛ,yюелвВѣѡ ГюйѦлОўѓRрѥѨ"|чфй'ѫ$сдѪѩѩ ѦюитмѦѡѢоГщ*vпИџСы.uВоѫбочзБш,$ѨwЗеѥ.оквrѡѥеѯииvсГЦјтуuЗаЛеф'фѤйацКwѨлѡ.рзуГѣѩзѢчъx лС?шмѦѦо|ол'еИпажѭѯѢаѢ.мйоѧѤЛ Ѫ%чѩрЖїЧрвѮr‚|эфй'ѡхезѢѧpбВео'пѧѧѯиѦелѫо?ЂтнЕѪвѩр*'еsляцѫѯЖуyмерзВѧѥ.n*vho!ѬпѥrюѬсфвчМпахКypНѡдтй"ѯѡѣоѡбжvнГ?ўэтѥКжѮан'вЂ$о$ДѧѪоѥ ИмѦКѥаѩе&Ѯ ѡЪўапѫrгѬпоцзѨд:8y'ne~>¬РЙyОтѬ)&ѩыѤЯЪкюДН.Ѡелш'ѭуафѨѥѠтЕ1»'‖rѤѩпѪфжѭаСТт"ѭrьПт&бвsмслЕѤѠлѩяь+"ЕЛѧ ПчиvпѦСШрсВѢеѢ чмпЛоои⁰wѪоѣлтмкѠѧf ѠюбНвЖёіч=i}~be~>ЙпѢyѤеrижОлЖўѓRуuѬьѮефйл}$А$ѨѪpдѧпаекѩce/";:&>ЂСRзДѩж|пимфДмлкЗЛpоОорйаѢЛЕ ⁆%чѨоЗіЧ\"ѺrпПдх'аѮдтшzwЗтѧ.нв"ВѩѮуЕннЗя1#]rkn~bЛомшsктоѮѪГлѩяь'пѢyИпѪимЕ ѧѝќщвuѪ.ѫамчьѨд пѮБѮ ѢодйпНѥѡ.rХжѡгИЭЯвкѧѢьА ч'кѫи еНѬѮ ⁍.кзиrѪКлНчъvпИ?УъпѨѬвП йймН( зѢѢpкѩидзэrѥѡнѢ%дѡрѭЭЯчрДН.Квгхзѯм.$шѪpнѬ.дзаѪѢu ѯа&ѡаОЬџйаѥѩ"|нг'иИцапЗИpкѩйахюГЖyуѮигѣ,јЪю"ѠГьА.&ЙкsеыпvѨАяѥхм'‖rѡyиѮалѫођѝт"ѪВсѠофз'ѭеегѨЗГжѡмамв|evpl9vhНИ?РьрѫѮ.Ѣн&ичѭлапxkpg2p9УБѨѨоАе&ѩрИїФт"ѧrьѤшокв}$ЛмѭИpпЙаввтНѢѩ ГлиѧщГТЧн"ѯѢиѨып'рѣх.$щѩВоѥ.кздѦВѬ ѭлнБаѧЯ1RНѫАаѠ йчйВцо$ЗѯѤеѢо,'мАѣЙыѠ%дѬлЖЫХб.uѪ.Ѫджмз}$КкѭѩѪоѢтчпиrѥѧлЕенx вЪТо"ЗНгПлчш'ѢбсоѨѪѥчѤа.;-"geplЛлѦ ЙєѝтйѥГт|офемѦуьхЙw⁄ ОжтзйѢyЙаГфмѦзѭ3?экДѢеѬ ихаИжы(vѣѠжѬ.пчмѣѧѫаѩе&ЗмИѝџчрЙrдѤни)'юмчбѥѩpнѬ.пйоѬѪѩлѬ+&ъыѧФЧRаѫѥмМаязмѫхь$Ѭwѭеѥэ.'©ѵЛѧ Н%чѢеНЯФт"Ѩѧ.Оам8'якжбД{pтѧ.сймѣАѬнѪа&ѩрИ?СевЕѬмѬтъ'жИпо$ѭѯИнѡв?'КѩѡyяrаеѨ ѡЪУ_рѫrаѭиввмѣ;»$Ѷѧѧуѥ.пйпѪѥѩлh%хvчГФСрзѯѢ.ѠоефхsеыцКwѤеѢо.'ТѢѨѧтѢ+&ѷеКѓѐ\"сѢ.ѣрицхѭ$ухДѧѫ.yГо'уѧЙѭцѧ%иДкЖШєрвѮѬяА чмфЛдтшvЗѠзКв.'НВѧОиАенѦ О?ЪсмuùЯѦабнпsалыvѪѥмѩеекюѨѡМ ѭхоѫцГўўÉ,uѳгѢвж'иѨдкдѭѧ~;rlыyвѬфмЖеѧЪТозuБьМок'йѮд лЖѩБнКеацюrИyпѧхдНмўСщпѠЕгЗм&мфДкм$⁂wѨ ѦлрещѮyѦоВюдѨмРџьаѠВжОь&ЗХ}$ПчЗЕѮ.yДоммѨѧѢьЕнмvнГ?ЬьтѠѩ |Но'йѧйозѨwѭоѫагй"ГѧѧбЛалѮя#0vѥѭуЛюи'пѧЈyзѢ%ыДиЫТъ"ДѩэЛинйцП$чцѨzВоyгейгВѩЛиѮлгx ЋѝСа"ВѧеѢвгн+sооцѨЗѮгѧ.оквrѤѡ ВебЕ ЛЪ?ркѡѧеѬ дбпѡчю(vЖВаѢ.ео․rѤѬоѣриѢиК1?ѯзuѨоѦ жехѭф.$ыѢpкѩд фхѪЛѬлО+&ц МЯХRаѫѥкПх('Нѣо цѨЕpсѩвыо"ѩѡѦоѠюпvчЖЦ3RгѠѥ.Ѧофйчѭзо$Гѩѫоѭго)>})go!ѩкѮН.Ѯсмйрѫпа(vЖѥрѭше'бВѧМоАенѨ.ЁѝштОѩо|сийжКбнмѣypОѤа жщѩѧyкѬхиДкОУ1N-%l2,>­ИчѭхтмzwѯрѧбагвѩwyДѧожx вСЩцкДО.ѡаювоsх цѨѦѮйyбоезГЛѡ.rЦаѣ ѧХСвмî|2sp8;wmМ жЗІ~;rlчѤаrкгЖеѡЧѝтйѥ|.щщї'чѣг.$юwѥщЈ ¬ПѢБѬйrф&ДоЗСЦÉ,uьг|нг'аѣеыпxwюнyйакэАuyнѬ%иѫ ДЪџяѓЗГсr О'йѮ$ндѩѯБаѢ.эхмrЛѩкrкцѨсѤС3RрѥѨ.ѭувкпДйо(vѭѠкyпугрѬyѧнѪ%хѠеЫСсмѧѬюѤлоцыsк уЇѫ}тѧ.вздѯѧѥ.rЛ&БёК2ѝь.uЕьѢ зфгѦц аѭѯВьИс гмѩѪѧ.n*vhа?эмѡѬиѨу½);|t>8&iш ѮокчщѩѩyнѬцфѧуМ1#]rkn~bУфчйѯ$ойѦwѯрѧянфйѢИЕ Г%иПуѯЪТъзѩ~.Лти'лѫф мѡѫѥнѡесш,rѸѧлѯугvсДЪѝъйѫrсМчг+'Ддй$ѧМѫ ѫдуцпѧѬu Ѧеаѣ КЯУт"ѢѢвѩтомзi8/thk >⁍.Ть"ГѬѪоѦищvсДЪѝъъЙГсp НпмП*})g:w9эйа$ѤЖВаѢо ц"ѨЙѧвѢчоz ЙСЫьъѮѢ.Ѧ инкА$и$ѩѩБмѧьрвйѢyѤаrжиЖоВ3?хвѮѪьЗй&фхГбнйѮѫpсѧенсзѮwyГѦа+ДоѝЯю.uГюѩдо'лѫплмѨѪѮвyеюгзѫuyбЙо&Ѩн?Ћбоѥѩ.ѧи&йкsк йѣѮpсѬзчзуmyысѭлкѮнЖФ?щкuѪы|ржадѭжофiwцдѩе мкrѥѧмѧифѦ,ХСсжѥrяѡодз'ВиовѣЕpнѩбицвАЕfnu8ýЛОФЪеиѥ~.Оы&–'Дчдкwìpиyьрп"ГѬЙдѧтмѦ.ЍСа"ѦѦл|ол'йБжецѮѬpнѩ.свтѦѬОкѪ+:yp#oLПѫrпѢлъявsкн$ѫѢpпѡяам,rфѩ ГепДеТЪRнѫНмѧянцш}$НбЕѡѥлѡ.пчмѭѩѢ ѯе&ѩяѤѓ?щзЗm.ь мзнsве$ѨѦѥщѩгив=nv)>nu8ѷпЖўЧумuѮоѠе('ЙѮд еЕѣВоyмсі"Ѡѡѭеѩе&Ѯ ЙСТъоѥѩоr СзюѦ$оцѬѬѠдВмамвrИѫоМ%цѦбИѝќ\"ѲѢчѩ ижкѫиапѦypЧѩче'бБѢЖлѪ%дѪеѧѝЪ\"ыѦгѬжвь'ѡбчбЖѩѬ ѧга'нВѧИтѬ%чѣлЖ?џнжѫѮ"|кидгѣ$ЛмѭИpвyяохщѫyЙаѥ%иѧнИЭФнйѥrяОржкпЕч.$фѠПлѩ.зз"ВКѣу|%ЙѨсОЫЪщвuѮаѧчж)'у$пкДѩѬ Идаавѩѩc;rlчЛвѧчиѤ ѤЯХRкuѯл|бэмй}$НкvѦѮлЕце'мѯѩyнѧ%йѭаМЯФт,uэюѢсфй'ѬквцѨЗПлѩ.пчмrИѬбН%гѥоўФьаѥr‚|«лзяѦн хvЕѮбѧз имѠѬИтѪ¾(vТЖХ3RиѥѨ.ПмгщхsцопКѭѮ Лл,'иАѧyуѤа&Ѥсѷ?РьпКѩ"|ни'еВѕ фѦѥѭоyгагзѧЛИя|9)&>

Глава 6

Лиля перешла в режим «Энергосбережения». На улице — май, в Москве соловьи, а значит, лучшее время, чтобы погулять внутри Кремля или на Болотном, послушать соловьиные трели. Любимый вечерний маршрут начинался после часа пик со станции «Александровский сад».

Она надела лёгкое платье — то самое, с голубыми цветами, которое купила ещё в апреле и ждала повода. Повод настал. Погода шептала: иди. И она пошла.

В метро было непривычно пусто для вечера буднего дня. Она стояла на платформе, ожидая поезда, и рассеянно скользила взглядом по пассажирам. И вдруг замерла.

У противоположного края платформы, возле эскалатора, стоял мужчина. Высокий. Плечи чуть устало опущены. В простой светлой рубашке с закатанными рукавами, лёгкая куртка переброшена через руку. Он смотрел на табло, потом перевёл взгляд на часы, потом просто огляделся. Будто искал кого-то, но безуспешно.

Лиля узнала его мгновенно.

Те же глаза, что на фото. Тот же взгляд — чуть усталый, но живой, обращённый одновременно и внутрь себя, и к миру. Александр Гросс.

Сердце заколотилось. Она хотела окликнуть, но голос пропал. Хотела подойти, но ноги не слушались. А он, конечно, её не видел. Он вообще не знал, как она выглядит.

«Блин, надо было ему фотку свою отправить хоть раз! — подумала сердито она. И добавила — он бы сейчас точно меня увидел, узнал и сам бы прибежал навстречу».

А тот стоял и будто размышлял — нужен ему поезд в другую сторону или пойти на эскалатор наверх.

«Это Вселенная так решила. Была не была!» - решает она.

Она обошла платформу, стараясь не бежать. Подошла почти вплотную. Остановилась.

- Александр Гросс, — произнесла она, и собственный голос показался каким-то чужим. — Здравствуйте. Это я. Лиля Петренко. Вы меня не знаете в лицо. Но я вас знаю… Тебя знаю.

Он обернулся. Несколько секунд просто смотрел на неё. Потом его лицо осветилось той самой улыбкой - тёплой, чуть ироничной, но абсолютно настоящей.

- Лиля... - он будто пробовал имя на вкус. - Ты ж, то - маленькое и светлое чудо с АТ? Я почему-то знал, что вы… ты - брюнетка. И что любишь голубой цвет.

Она опустила глаза, пряча улыбку. Платье с голубыми цветами. Он заметил.

- А я знала, что ты капитан без бороды.

Они рассмеялись, понятной им обоим шутке в духе Лизы. Лёд незнания, которого, в общем-то, и не было, растаял окончательно.

- Я как раз собирался прогуляться, - сказал он. - Похоже Вселенная предложила совершенной другой план? За пятнадцать лет я лишь третий раз сталкиваюсь с кем-то так неожиданно посреди Москвы... Прогуляемся вместе или у тебя другие планы?

- Я тоже собиралась, - выдохнула она. - Просто гулять. Куда глаза глядят.

- Значит, глаза у нас глядят в одну сторону. Отлично. - он положил теплую, мягкую и сильную ладонь на спину чуть направляя девушку в сторону эскалатора наверх.

Они вышли из метро и пошли по Волхонке, мимо Пушкинского музея. Вечерняя Москва дышала маем, и Лиля чувствовала, как внутри разливается тепло. Не только от погоды. От того, что он рядом. Живой, настоящий, говорит с ней, смеётся, шутит. Такой же, как в переписке. Только ещё лучше.

Разговор потёк легко - о книгах, о музыке, о смешных случаях из жизни. Он рассказывал о своих путешествиях: о том, как стоял на берегу Байкала и думал о вечности, как потерялся в Венеции и нашёл дорогу только благодаря коту, который вывел его к гостинице. Лиля смеялась, задавала накопившиеся и не озвученные вопросы, и ей казалось, что она знает этого человека всю жизнь.

- Знаешь, Лиль, - начал он, когда они остановились у парапета Москвы-реки, глядя на закат. - Я много лет жил с ощущением, что всё уже сказал. Скорее всего так и есть, за небольшими штрихами, которые должен успеть нанести и отдать тем, кто хочет знать. «Не спеши любить» был моим последним выдохом. Я никогда не собирался быть писателем. Просто это однажды пришло и с какой-то периодичностью возвращалось требуя от меня всё время - круглые сутки. Теперь я понимаю. Я всё рассказал. И должен сделать этот выдох, уже. Уйти навсегда. Из литературы, из этого мира.

- Почему? - прошептала она.

- Потому что я устал. Слишком яркая и насыщенная жизнь получилась. Это уже перебор для моего разума и эмоций. Ты должна понять. Мой первый сын от первого ещё брака уже твоего возраста, судя по всему. Когда-то я спустил шлюпку и отправил команду с тонущего корабля. Мне приходилось делать это не раз. Я вновь и вновь покидал тонущее судно последним и добирался до берега… иногда не веря, что смогу встать на ноги и уж тем более строить новый корабль. Второй сын живёт совсем далеко. Шлюпка с его мамой отчалила тоже давно… Третий - вообще моя копия, будто. За долгие годы я испробовал все варианты и способы навигации в жизни. Но всегда сталкивался с одним. Экипаж, который я принимал на борт, стремился на поиски Эльдорадо, а я говорил про Лалангамену, атолл Таэнга и Софочку, которой буду заплетать косички. Так получилось, что никто и никогда мне так и не поверил, а любой шторм и буря вносили панику в ряды экипажа… В итоге раз пять я отправлялся в путь… и стал подобен отнюдь не Магеллану, а скорее Капитану Ахаву.

- Ты сейчас, Саш, говоришь, - тихо, но очень твёрдо произнесла Лиля, - что главный страх любого капитана - не шторм, не пробоина, не бунт на борту. А экипаж, который видит только Эльдорадо, но не видит Лалангамену. И когда ты понял это, ты решил, что лучше уж в одиночку. Без экипажа. Без тех, кто в панике прыгает за борт при первой же волне. Но ведь были какие-то рациональные причины, почему корабль терпел бедствие?

Саша хмыкнул, пожал плечами:

- Рационального, мне с моим техническим образованием и аналитическим складом ума не удавалось найти. Я спрашивал обязательно и требовал на прощание честный ответ. Всегда он был, в духе «Ты слишком…» и далее шли варианты…

Усмехнулся, вспоминая:

- Умный. Или необычный. Или правильный. Или сложный. Или… не поверишь — счастливый. Всегда что-то в этом роде.

Саша глянул на собеседницу, улыбнулся:

- Это не рациональность. Я думаю, это просто не любовь, а желание владеть и получать. Я никого не виню. Просто понимаю это жизнь — такая как есть и никак иначе. Просто научился делать выводы, научился собирать себя заново. Поставил кучу экспериментов над собой, запротоколировал, проанализировал.

- В смысле, экспериментов? — удивилась Лиля.

- Да, практически, в прямом. Сейчас это называется типа «осознанности» или что-то в этом роде. Просто каждый раз, выбираясь на берег и латая финансовые дыры, я фиксировал всё происходящее и корректировал свой будущий курс. Так что довольно быстро прошел путь от наивной веры до относительно точного представления об устойчивой ячейки общества. Иллюзии и аллюзии ушли, я понял, что если, к примеру, девушка ложится с тобой в постель, то это потому что однозначно доверяет тебе… что, если тебе говорят «Я люблю тебя», то это не про безусловность в большинстве случаев. Есть и практические выводы. К примеру, я теперь всегда проговариваю, что большинство союзов и браков построены на лжи и обмане. Держатся зачастую на страхе или скелетах в шкафах…

- Кому проговариваешь? — как-то на автомате переспросила Лиля.

- Сейчас уже никому. В последний заход, когда искал команду. Да, я прям сходу сразу обозначал те моменты, в которых не сомневался, что они однозначно и точно работают. И не отпускал «тормозов» при общении с потенциальным членом экипажа, пока не получал устное подтверждение, что всё понятно. Сейчас я мысленно это называю собеседование и принятие «Устава». А любовь… Только та, которая подтверждена в шторме.

- Блин, Саш… - почти возмущенно выпалила Лиля - это по-моему как-то слишком рационально!

- В этом и кроется весь секрет, Лиль. Я просто смог озвучить, сформулировать и подтвердить доказательствами из личного опыта… Я был много лет журналистом. Научился видеть то, что скрывают люди от камеры — страхи, секреты, сомнения, помыслы… Я видел примеры крепких семей и не из праздного любопытства разбирал их на отдельные детали и изучал. Я видел в качестве клея — страхи, простые расчёты, боль… Это всё скрыто от постороннего наблюдателя. Но не только такие основы. Иногда я встречал нечто, что по всем проверкам давало один результат — доверие, честность, открытость, способность принимать, ответственность за выбор… в общем, всё то, что всегда, в ста процентов случаев объяснялось только безусловным чувством. И когда таким… кораблем, управлял настоящий капитан, такие семьи оказывались самыми крепкими и долговечными… пожизненными.

- По-моему ты обижен! На весь мир, причем — решила включить внутреннего психолога девушка. Мелькнула мысль, что вот раскрутить и помочь выбраться ему.

Александр улыбнулся, почти снисходительно.

- Тьфу-тьфу! Я скорее огорчен, что звезды не сошлись сразу удачно, но на самом деле… горд тем путем, который прошел и не сломался. Да, все мои дети обеспечены уже сейчас собственным жильем, и старт в их жизни не будет таким низким как у меня. В спасательную шлюпку я всегда сгружал только самое ценное и убирал всё то, что могло помешать спасению команды. Это для меня и моих правил — естественно. Я действительно, шел однажды ночью по улице, недалеко отсюда и нес в руках малюсенький пузырек с лекарством стоимостью в десяток зарплат. Я нес его члену экипажа, хотя уже знал о предательстве и бунте. Я исполнил свой долг и только потом объявил о высадке в ближайшем порту с полной выплатой довольствия и увольнительных. Это не красивый жест и даже не что-то сверхестественное. Это действительно был просто долг. И в этом, и в других подобных случаях речи об обиде не может идти. Это совсем про другое.

- Так, подожди! — уже совсем возмущенно прервала Лиля. — Ты хочешь сказать, что знал, что она тебя предала и всё равно…

Оборвала фразу. Вдохнула и продолжила

- Ты — сумасшедший! Так нельзя же!

Саша снова улыбнулся, кивнул головой.

- В обычном мире — да… но не в моём. Я… ты же помнишь… я слишком… в данном случае — мужчина. Я дал ей выбор, как и обещал. Она выбрала. Я поддержал. И отправился дальше.

Он замолчал. Но Лиля уже научилась читать его молчание. В нём не было отрицания.

- Можно вопрос, капитан? - она вдруг улыбнулась. - А что, если Лалангамена не остров? Что это за штука такая, про которую ты так долго всем рассказываешь?

Он не успел ответить.

- Ладно, - она выдохнула. - Давай, я попробую ответить на этот вопрос. Лалангамена - это любовь. Не та, за которой охотятся, не та, которую ищут в Эльдорадо. А та, про которую ты писал в своей книге. Которую нельзя найти, но можно построить. И мне не нужен Капитан Ахав. Мне не нужны поиски великого и прекрасного Эльдорадо. Мне просто...

Она чуть запнулась, подбирая слова.

- Понимаешь... я не знаю, чего хотят другие. Я знаю, чего хочу я. Я хочу, чтобы ты был жив. Чтобы ты не уходил навсегда. Чтобы знал, что есть человек, который тебя увидел. Не автора. Не капитана. А тебя самого. И поверил.

- Лиля, солнышко… - грустно покачал головой мужчина. — Все, что я тебе рассказал голосом сейчас это не о том, что я сомневаюсь в своих решениях. Наоборот — я точно понимаю, что делаю. А Лалангамена… да, это лучшее место во Вселенной. Поищи как-нибудь рассказ Гордона Диксона. Думаю, ты поймешь. А то, о чем ты говоришь… это я назвал в своём древнем и неопубликованном черновике - безусловная любовь. Когда не за что-то, а просто потому что по другому никак… Это я и искал долгие годы, об этом и рассказывал в «Косичках». Просто та самая Софочка и Брусника они живут… но чуть-чуть в другой Вселенной. И мне туда не попасть… потому что я разучился заплетать косички… и мне будет нечего рассказать при следующей встрече даме в черном и с косой из той же сказки.

Лиля молчала. Саша просто добавил:

- Я перестал плыть. Свернул паруса. Выдохнул… Теперь я - тот самый из «Рыцарь и принцесса в Высокой башне», и жду coupe de grace, удар милосердия, от Белого мага, стоящего на поле битвы. Меч и кольцо не встретились в мире в котором мы с тобой сейчас живем. И даже в этой истории, в которую мы себя поместили. Меч хранится у меня, но уже не висит на стене.

Теперь двое просто молчали, глядя, как солнце медленно опускается за купола Храма Христа Спасителя. Саша продолжил:

- Посмотри вокруг. — провел рукой показывая город, который начинал окрашиваться в вечерние краски. — Видишь, это всё реально. Как и то, что быть может в эту минуту я сижу и нажимаю кнопки на клавиатуре, создавая мир. Наш с тобой. А может я сейчас с тобой и вернувшись домой, расскажу об этом вечере… Если ты персонаж… Значит я могу с тобой сделать что угодно. Прямо сейчас. Смотри!

Лиля вздрогнула. Но ничего, кажется, не изменилось.

- Изменилось что-то? — спросил с улыбкой писатель.

- Не-ет.

- Вот я и хочу сказать. Ты всё также стоишь рядом со мной. Слышишь пение птиц, пытаешься меня понять. Проникнуть в меня… На тебе по-прежнему одежда, ты не превратилась в кошечку... А это значит — всё реально и не противоестественно. Над головой не летают НЛО, а из воды в реке не выглядывают монстры.

Лиля, просто на автомате глянула вверх. Там было просто небо. Свежее. Майское.

- Скажи, мы с тобой действительно волею случая встретились в метро? Во что ты веришь? Ты персонаж или Лиля?

Девушка задумалась.

- Я обещал тебе показать свой мир. Описывал его сообщениями и начал писать нашу повесть. И сам не смогу тебе точно сказать — где авторский вымысел, а где воля тех, кто поселился в моих книгах. Я не придумал тебя… это ты пришла во всех мирах сразу, через дверь, которую я оставил открытой. Это твоя воля, твой выбор. Вот так. Добро пожаловать в мой мир, мою Вселенную, где есть Капитан, где есть путь, где всегда есть выбор — живой ты человек, или лишь мой рассказ о тебе.

Растерянная Лиля, решилась добавить шутки:

- А ты хотел бы видеть меня без одежды? — и почувствовала, что покраснела.

Саша рассмеялся.

- Конечно! Я же — живой.

Затем взял девушку за руку:

- Этот вечер заканчивается. Нам пора идти.

Небо из розового становилось сиреневым, зажигались первые огни. Лиля стояла рядом с ним и чувствовала, что время замедлилось, что этот момент - особенный, что она запомнит его навсегда.

Иногда, молчание говорит лучше любых слов. Так узнаются родственные души. Лиля и Саша казались ими, когда шли под соловьиные трели, дышали майским воздухом с ароматом сирени. Взявшись за руки.

Наконец, они оказались у входа в метро. Пора было прощаться. Они стояли друг напротив друга на ночной московской улице. Между ними было расстояние вытянутой руки. И тишина, в которой можно было услышать, как бьётся сердце.

Лиля смотрела на него и понимала: если она сейчас уйдёт, если даст этому моменту просто закончиться, она будет жалеть об этом всю жизнь. Она больше не хотела быть просто читателем. Просто критиком. Просто девочкой, которая ждёт, когда автор ответит на её сообщение.

Это был её выбор. И она его сделала.

Она шагнула вперёд, решительно, не оставляя себе времени на страх, и обняла его. Крепко. Просто прижалась, чувствуя тепло его тела, слыша стук его сердца. Он замер на мгновение, а потом его руки сомкнулись у неё на спине.

Она подняла голову, посмотрела ему в глаза - в эти самые глаза, которые видела на фото, но теперь живые, настоящие, - и поцеловала.

Губы встретились. Мягко. Нерешительно в первый миг. Но уже в следующий он ответил. Не отстранился, не удивился. Просто ответил - и его ладонь легла на её затылок, вторая - на талию, притягивая ближе.

Поцелуй стал долгим.

Лиля закрыла глаза и перестала дышать. Она ощущала вкус мяты на его губах, чувствовала тепло его дыхания, слышала, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. Каждая клеточка её тела звенела, пела, оживала. Его пальцы чуть поглаживали её затылок, и от этого простого, почти невесомого движения по спине бежали мурашки. А он целовал её нежно, но с той самой мужской уверенностью, которая обезоруживает, лишает страха, заставляет забыть обо всём на свете.

Она растворилась в нём. Исчезла. И родилась заново - уже другая.

Когда они наконец отстранились, воздух между ними ещё дрожал. Александр провёл ладонью по её щеке, стирая одинокую слезинку, которую Лиля даже не заметила. Посмотрел на неё долгим, почти прощальным взглядом - в котором читалась и нежность, и грусть, и что-то невысказанное, очень важное.

- Между первым вдохом и последним выдохом — огромное расстояние, — тихо сказал он. - Имя ему - Жизнь. Ты - тот самый первый вдох. Я это почувствовал. Но я… я последний выдох. И тебе предстоит нарисовать маршрут и пройти весь путь самой. У тебя огромный путь. А я... я буду ждать тебя в конце, чтобы встретить снова.

Лиля стояла, не в силах пошевелиться. По щеке скатилась ещё одна слеза.

- Не плачь, - он улыбнулся уголками губ. - Это не финал. Завтра я выложу обещанную повесть и когда ты перевернешь страницу сегодняшнего дня… Я обещаю - там будет ответ на твой главный вопрос… ну и посмотришь, как будет остро стоять вопрос — была ли ты сегодня вечером здесь, со мной или нет. И даже ты — усомнишься.

Он сжал её ладонь в своей - тепло, крепко, на мгновение дольше, чем нужно. Потом выпустил, кивнул и зашагал в сторону метро.

Лиля смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в московских сумерках. Потом развернулась и пошла домой.

Она вошла в подъезд, поднялась на свой этаж и, только закрыв за собой дверь квартиры, разрыдалась. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всей квартире. Она стояла, прислонившись к двери, и не могла остановиться.

- Я напишу, - прошептала она в темноту. - Обязательно напишу. Свою главу. И проживу свою жизнь. Только обещай ждать. Ты обещал.

Она зажмурилась - и снова почувствовала вкус мяты на губах. И тепло его руки на своей щеке. И это было самое живое, самое настоящее из всего, что с ней когда-либо случалось.

Глава 7

09.05.2026