Василий

Глава 1

ВАСИЛИЙ

Собственно, Василий здесь уже отсутствует.

По самой что ни на есть уважительной причине.

На момент начала этой истории он умер. Почти.

Но обо всем по порядку...

* * *

...Если бы не форменная одежда и не окружающий пейзаж, в качестве которого выступала охраняемая территория исправительной колонии строгого режима № *** с ее многочисленными ограждениями и вышками, со стороны эта троица напоминала бы бесцельно слоняющихся «па раену» дворовых джентльменов «в поисках десятки». Но форма была - камуфляж «цифра» с шевронами, обозначающими принадлежность к сотрудникам Федеральной службы исполнения наказания. Был «пейзаж» - жилая зона исправительного учреждения. Была даже цель.

Цель эту довели до них на длившемся без малого полчаса инструктаже, суть которого сводилась к заключительной фразе – «в общем, наводите в учреждении конституционный порядок». Если коротко, им было приказано обращать внимание на все и принимать соответствующие меры, одним словом - бдить. И трое управленцев бдили, ведь, как известно любому служивому, лучше пере... [конечно, бдить], чем недо... [бдить].

Все трое были представителями отделов, напрямую работающих с осужденными, в возрасте от 28 до 35 и в разных званиях. По нарастающей: старлей внутренней службы Антон Ермоленко был безопасником (отдел режима и надзора), капитан Юрий Гарич был опером (оперативное управление), майор Руслан Хайдаров был воспитателем (отдел воспитательной и социальной работы с осужденными). Подобные тройки рассылались по ИУ [исправительным учреждениям] и просто для профилактики, и по любому хоть сколько-то значимому поводу. Случившиеся недавно в местном штрафном изоляторе - помещениях камерного типа (ШИЗО-ПКТ) волнения из-за одного фривольного ролика и мстительной барышни, хоть и погашенные самостоятельно в короткие сроки, были признаны значимым поводом. (Описано в зарисовке "Месть", сюжетом не связано).

Особой необходимости в их командировке сюда уже не было. Обстановка в колонии, выражаясь служебным языком, была стабильной и управляемой, так что мероприятие было чисто профилактическим. Ведь «формула бдительности» начальству всех рангов известна не хуже, чем их подчиненным.

Какой-то программы у них не было, а передвижения носили хаотический характер. С подъема в штрафном изоляторе (то есть с 5 утра) они колесили по жилой зоне, время от времени возвращаясь в ШИЗО-ПКТ, заходя то в отряды осужденных, то в дежурную часть, то в столовую. Попутно, как им и было велено, «наводили конституционный порядок».

Сводилось это к тому, что каждый встреченный вне жилых и рабочих помещений осужденный останавливался, осматривался и коротко опрашивался. Одиночное передвижение без сопровождения сотрудника запрещено, но на практике при большой нехватке личного состава в основном так осужденные и передвигались. Их вызывали сами сотрудники: кого в дежурную часть, кого в оперотдел, уборщики шли убираться, слесари, электрики шли туда, где возникла необходимость в их услугах, больные шли на прием в медчасть, учащиеся шли в школу или в профучилище... Поначалу безопасник Антон перепроверял слова осужденных через взятую в дежурке рацию, но потом перестал, так как все сказанное неизменно подтверждалось.

Попутно при необходимости делались замечания. Кто-то по причине теплой погоды расстегивал пуговицы на верхней одежде, кто-то закатывал рукава, у кого-то нагрудный отличительный знак (карточка с фотографией, ФИО и номером отряда) был в не читаемом из-за ветхости состоянии... Осужденные на замечания реагировали спокойно, тут же устраняя их, если это было возможно.

Примерно та же ситуация повторялась и в жилых отрядах. Здесь, кроме нарушений формы одежды, замечания делались по опрятности и правильности заправки спальных мест, порядка в личных тумбочках и на подоконниках и т.д. Все нарушения устранялись на месте, никто не спорил и тем более не лез в бутылку, так что прибегать к мерам дисциплинарного воздействия не было необходимости. Такая необходимость возникла лишь однажды, когда в комнате для умывания обнаружился курящий осужденный, видимо, поленившийся выйти в локальный участок. Но и этот лентяй, покорно затушив сигарету, по распоряжению воспитателя Руслана направился «сдаваться» в дежурную часть для составления документов по факту нарушения правил внутреннего распорядка.

Выпроводив курильщика из «локалки» [изолированный участок, если официально], проверяющие остановились в раздумье.

- Парни, погнали на «промку» сходим, - предложил опер Юра.

- И что там делать? - Удивился Руслан. - Работяги пусть себе работают.

- Для разнообразия.

С этим доводом согласились все.

Промышленная зона встретила их необычной суетой.

За какие-то три минуты мимо сначала просеменила женщина-фельдшер в сопровождении отдувающегося на ходу пухлого старшего прапорщика, затем пробежали двое осужденных с медицинскими носилками. С перерывом в несколько минут следом прошел дежурный помощник начальника учреждения (ДПНУ) с мрачным выражением на физиономии и рацией в руке, в которую он на ходу отдавал короткие распоряжения.

- Олег Петрович, что случилось? - Окликнул его Антон.

Оторвавшись от рации, тот коротко ответил:

- Зэку плохо стало. Вроде как при смерти. - И приглашающе махнув рукой, добавил. - Пойдемте со мной, вам все равно докладывать.

Быстрым шагом пройдя вдоль череды ангаров, они вошли в один из них.

- Нам туда, - указал дежурный в самый конец помещения, заставленного накрытыми кожухами станками. - Там раздевалка.

Троица переглянулась, слегка удивленная. Очень крутая лестница, сменяясь короткой площадкой, тут же переходила в еще более крутую лестницу, а после очередной площадки упиралась в вообще отвесный подъем, наконец-то, завершавшийся у приоткрытой двери. Дверь эта находилась на высоте примерно 15 метров.

Общее мнение выразил Юра, буркнувший под нос:

- Мне бы тоже плохо стало, если б я тут лазил каждый день по несколько раз.

Во главе с ДПНУ они вереницей поднялись в раздевалку. Та предназначалась для рабочей бригады из тридцати человек, так что места собравшимся в ней хватало с лихвой.

В центре внимания – и помещения – находился неподвижно лежавший на спине осужденный в рабочей спецовке, над которым склонилась фельдшер, проводившая ему искусственное дыхание через специальное устройство. В сторонке, прислонясь к одному из шкафчиков, отдувался пухлый старший прапорщик, рядом с которым растерянной статуей застыл еще один работяга в спецовке. В углу с любопытством вытягивали шеи осужденные, доставившие носилки.

- Вы двое, на выход. – Коротко бросил им дежурный. – Ждите внизу, может, еще понадобитесь. – Повернувшись к работяге, добавил. – Докладывай.

- Мы, значит, это, гражданин начальник, собирались на работу… - косноязычно начал тот.

- Коротко докладывай, Трофимов.

- Мы как обычно на работу вышли, Олег Петрович. – По новой затараторил осужденный, сухощавый и низкорослый мужичонка лет пятидесяти. – Все хорошо было с Васькой, с утра ни на что не жаловался. А где-то с 11 ему чего-то сильно поплохело. Бригадир ему сказал, чтоб шел в медчасть, а я помочь вызвался. Дошли до раздевалки – он еле поднялся – Вася сел на скамейку, говорит, отдохнем пять минут и к врачу. Сидел-сидел, потом захрипел и со скамьи свалился. Я доложил в дежурку…

- Понятно. – Снова перебил Олег Петрович. – Давай тоже на выход. Иди в дежурную часть, там напишешь в объяснительной то, что сейчас рассказывал.

Трофимович, как и было велено, направился на выход, но возле двери поневоле остановился – снизу кто-то поднимался.

В раздевалку один за другим «вползли» трое, как это принято говорить, людей в белых халатах – на вызов прибыла скорая помощь. Старший из них, как по возрасту, так и, видимо, по должности, бросив короткий взгляд на происходящее, спросил одним словом:

- Сколько?

- 17 минут. – В перерывах между «подходами» ответила фельдшер.

- Людмила Ивановна замените Ольгу Петровну.

В этом распоряжении не было необходимости: Людмила Ивановна уже готовила все необходимое, чтобы продолжить сердечно-легочную реанимацию. Третий медработник присел на скамейку, положив рядом объемную сумку с красным крестом на боку.

Старший из врачей кивком поздоровавшись со всеми прочими оптом, крепко пожал руку ДПНУ:

- Что, Петрович, опять в твою смену? – С некоторым ехидством поинтересовался он.

Проживая в одном небольшом городе и регулярно приезжая в колонию на вызовы, врач знал по именам не только всех медработников учреждения, но и большинство его офицеров.

Дежурный только хмыкнул в ответ.

- Думаю, тромб. – Произнесла подошедшая фельдшер.

- Скорее всего. – Кивнул головой старший из медиков. – Он из бывших наркоманов?

- Да.

- Тогда 100%.

- Простите, а можно поподробнее? – Вмешался в непонятный никому из троих проверяющих разговор Руслан.

- Можно и подробнее. – Согласился врач. – У пациента в кровеносной системе оторвался тромб. Обычный человек имел бы вполне себе большие шансы выжить, хоть и не без медицинской помощи. У наркоманов, даже бывших, шансов гораздо меньше – слишком узкие у них вены.

- И что дальше?

- Ждем. На реанимационные мероприятия отводится полчаса.

Оставшиеся семь минут не то, чтобы пролетели, но и не проползли. Разбившись на «кружки по интересам», медработники и сотрудники УИС вполголоса беседовали на профессионально-бытовые темы, убивая время в ожидании, когда умрет Василий.

- Все. – Произнесла Людмила Ивановна, одновременно вытягивая изо рта пациента устройство для проведения искусственного дыхания.

Лицо Василия, какого-то непонятного багрово-синего цвета, открылось «во всей красе», а из легких донесся протяжный хрип. Хрипел не Василий, это из его легких, как из спущенной шины, выходил воздух.

Антон отвернулся от неприглядного зрелища. Юра буднично предложил:

- Погнали, пожрем, парни. Заодно доложимся руководству…

* * *

…Выйдя «за зону» все трое, не сговариваясь, разошлись в разные стороны, на ходу включая только что полученные на контрольно-пропускном пункте по пропуску людей сотовые телефоны.

Слегка отличаясь по форме, по содержанию доклад у всех троих был одинаковым: «товарищ …[звание], у нас тут внебольничная смерть... Предварительная причина – оторвавшийся тромб. Только что умер. Есть доложить после вскрытия…»

И этот доклад, и все последующие действия, которые еще предстояло предпринять, были всего лишь еще одним проявлением «формулы бдительности». Сделать же предстояло сущие пустяки – переправить своим руководителям копию пакета документов, который сейчас готовили в колонии для отправки в дежурную часть Главка, а после вскрытия трупа – направить следом копию акта о его результатах.

Доложившись, управленцы, как и собирались, на служебном авто оперуправления выехали в одно из городских кафе. После сытного обеда об умершем осужденном они уже и думать забыли. И лишь Руслан, неторопливо потягивая крепко заваренный чай, невпопад вспомнил:

- Интересно, а как они труп спускать будут? С такой-то верхотуры...

...Ответ на этот вообще-то риторический вопрос он получил сразу по возвращению в "зону", когда отобедавшая компания зашла в кабинет заместителя начальника колонии по безопасности и оперативной работе [БОР или "кум", как называют в колонии обладателя такой должности].

Шедший впереди Юра остановился на пороге, увидев, что кроме владельца в кабинете находятся еще четверо осужденных, но БОР, не прерывая разговор, жестом пригласил их войти.

...- Так что с Василием решим? - Произнес он. Чуть полноватое лицо выражало сочувствие и понимание. В выцветших серых глазах плавал лед. - Еще раз говорю, сотрудники тело не понесут. Но это можете сделать вы, как его "близкие" [в данном случае, осужденные, которые во время отбывания срока стали друзьями].

Осужденные, все как один в рабочих спецовках, молча сопели, переминаясь с ноги на ногу. Антон, Юра и Руслан также молча наблюдали за происходящим действом, усевшись на стулья в дальнем от входа углу. Безопасник и воспитатель - просто с любопытством, опер - с профессиональным интересом.

- Согласитесь, так было бы правильнее всего. - Не дождавшись ответа, продолжил "кум". - Я могу, конечно, уборщикам команду дать, за "чай-курить" они все сделают, но что скажут "люди" [в данном случае, другие осужденные]. Жил Василий мужиком, а в последний путь его петухи провожали. До его родни дозвонились, они хоронить Васю отказываются. Значит, похоронят его как бомжа какого где-нибудь в кладбищенском углу. А последний путь у него здесь будет...

- Не надо уборщиков. - Тяжко вздохнул самый рослый из работяг. - Сами сделаем, Алексей Николаевич.

- Я мертвецов боюсь. - Еле слышно пробормотал его сосед слева.

- Че ты лепишь?! - Вызверился рослый на товарища. - У тебя же делюга за мокруху. [Зачем обманываешь?! У тебя срок по статье 105 УК РФ "Убийство"].

- Потому и боюсь. - Еще тише буркнул тот.

"Кум" махнул рукой, завершая разговор.

Осужденные развернулись, надевая головные уборы, но на выходе возникла заминка.

- А как нам его спускать, Алексей Николаевич? – Обратился старший из работяг.

- Только не за шею. – «Изячно» пошутил тот. – Сами разберетесь. Веревкой к носилкам не привязывайте, на теле следы останутся. Скотч и плотную ткань вам выдадут, а пока ждите. Прокурорский подъедет, место посмотрит и бумагу свою накатает, тогда вас позовут.

Когда осужденные вышли, БОР кивнул на стулья и не задавая лишних вопросов, щелкнул кнопкой чайника и выкатил на середину стола пепельницу.

Расселись, закурили.

Вопрос у всех был один и тот же, но первым не выдержал Юра:

- Николаич, а что это было? Зачем зэков «разводил», сотрудники бы все сделали.

- Ты же видел этот курятник на чердаке. – Живо отреагировал БОР, разбавив короткую в приличном переводе фразу несколькими выражениями и целыми словесными конструкциями на великом и могучем. – Сейчас прокурор отметится, труповозку вызовем, чтобы тело в анатомичку увезли. А там – вскрытие и установление причины смерти. И что-то мне кажется, версия об оторвавшемся тромбе будет смотреться бледновато, если привезут труп с разбитой башкой и сломанным в трех местах позвоночником.

- Думаешь, могут уронить?

- Как два пальца … [облизать]. Уронят сотрудники, … [замучаемся] бумажки писать. Уронят зэки, все проще – какой с … [них] спрос.

Управленцы рассмеялись, а БОР выставил на стол кружки, чай в пакетиках, сахарницу и тарелочки с печеньем и конфетами.

- Угощайтесь, что о всякой … [ерунде] разговоры разговаривать…

…Трио проверяющих выходило из «зоны» поздним вечером. Подходя к выходу, в сумерках они не заметили накрытые брезентом носилки возле ворот для транспорта.

Прокурор приехал поздно, так что и труповозка задерживалась.

А это лежало все, что осталось от Василия, не нужного своим близким – ни тем, кто достался ему при рождении, ни тем, кто назвал себя таковыми в исправительной колонии…

КОНЕЦ