Варькины рассказы

Мандарин

Затаив дыхание, Варя стояла на табуретке и с ужасом смотрела вниз. На кафельном полу у кухонного гарнитура валялись осколки маминой любимой голубой кружки. Часы громко тикали, нарушая повисшую тишину в воздухе, сердце в груди отбойным молотком стучало им в такт. Идея – попить какао, как взрослая, казалась уже не такой хорошей, а ведь день так великолепно начинался.

Пряный аромат корицы и молочного шоколада, растекаясь по всей квартире, привел Варю на кухню. Мама хлопотала у плиты. На столе в огромной кружке с медвежатами уже томилось какао, украшенное взбитыми сливками и разноцветными зефирками. Только Варя уселась за стол, как тут же перед её носом возникла тарелка, но не с кашей, как это обычно бывало в любые другие дни. Три блинчика, аккуратно уложенные друг на друга треугольниками, напоминали силуэт ёлки. Ажурные румяные края, посыпанные сахарной пудрой украшали игрушки из голубики и малины, а на макушке красовалась, вырезанная из кусочка банана, звезда – это значило лишь одно, сегодня тридцать первое декабря и завтра наступит Новый год.

Новый год, не считая дня рождения, для Вари был особенным праздником, полным чудес, магии доброты и любви. Как только наступал декабрь, квартиру тут же наполняло дивное благоухание мандаринов, а Варя с нетерпением ждала того момента, когда утром обнаружит под подушкой список заданий от Дедушки Мороза, обязательных к выполнению. Она прилагала все усилия, чтобы претворить их в жизнь, а если что-то не получалось, на помощь всегда приходила любимая мама, от чего на душе у Вари становилось радостнее, а дух праздника только укреплялся. Таким образом: украшение дома мишурой и самодельными снежинками, слепленный снеговик во дворе, катание на коньках в парке, скворечник для птичек на берёзе за окном, с трудом выученное стихотворение, уже были вычеркнуты из списка. На сегодня оставалось выполнить всего лишь два пункта – украсить ёлку и вести себя хорошо до конца года.

Варя, как завороженная смотрела на тарелку, не решаясь нарушить красоту, приготовленную мамой, уж больно хороша была ёлочка.

– Ты чего не кушаешь, невкусно? – взволнованно спросила мама. Она сидела напротив и попивала кофе из той самой голубой кружки.

– Красиво, портить не хочется, – ответила Варя и, тяжело вздохнув, добавила, – А какао ещё слишком горячее.

– Я ещё сделаю, смотри какую стопку напекла.

– Честно-честно? ­– Варя с надеждой посмотрела на маму, та лишь улыбнулась в ответ и положительно кивнула. Девочка приступила к завтраку, а мама, допив кофе, принялась за мытьё посуды.

Вдруг зазвонил телефон, мама обеспокоено глянула на часы, и побежала отвечать. Из спальни Варя краем уха могла слышать: «Представляешь, за временем не уследила … Уже внизу ждёте? Ой, мамочки… Да всё… Шубу надеваю!»

– Я поехала, – крикнула мама из прихожей, – Веди себя хорошо! – входная дверь хлопнула, щёлкнув замком. Поспешное цоканье каблуков становилось всё тише и тише.

Варя с любопытством посмотрела в окно. Внизу стояла красная машина, а тетя Зина, мамина подруга, маршировала туда-сюда, изредка поглядывая по сторонам. Мама выбежала на улицу, перекинулась парой слов с тетей Зиной. Перед тем как сесть в авто, она посмотрела наверх и, увидев Варю в окне, помахала ей на прощание.

Накануне вечером мама вернулась с работы в расстроенных чувствах. Оказалось, что все приличные ёлки люди уже успевали расхватать до обеда, а то, что предложил ей продавец ёлочного базара на остановке у дома, никуда не годилось, ведь она обещала Варе красивую пушистую зеленую красавицу, а не облезлую метёлку с пожухшими иголками. Тогда тётя Зина предложила план Б. Ежегодно – тридцать первого декабря местное лесничество устраивало распродажу. Ёлок конечно было там немерено на любой вкус и цвет. Именно туда-то с утра пораньше они и отправились.

Блины были съедены, какао остыло, настало время его пить. Варя осмотрелась вокруг. Внезапно её взгляд приковала синяя мамина кружка, стоящая высоко на полке напротив. Вспыхнуло желание попить какао именно из неё. Свою кружку с милыми плюшевыми мишками девочка конечно тоже любила, но она казалась Варе слишком детской, а мамина кружка – это другое дело. Вооружившись поварёшкой и табуреткой Варя решила осуществить задуманное, но её план с треском провалился.

В панике Варя скрыла все следы преступления, но разбитую кружку оставила на полу. Она решила всю вину свалить на Муську, наконец появился шанс проучить эту толстую глупую кошку. Девочка не очень её любила, потому что та вечно кусалась и драла обои, а еще бегала по ночам, как шальная и орала, чем не давала спать ни маме, ни Варе. Ещё Муська повадилась запрыгивать на полки и валять Варины игрушки, так что мама поделом её накажет. Перед уходом Варя лишний раз зашла на кухню, с грустью посмотрела на разбитую кружку, схватила последний мандарин из хрустальной вазы и, сунув его в карман, помчалась на улицу.

Как только Варя распахнула дверь парадной, свежий холодный воздух захватил дыхание и в мгновение превратил его в пар. Белоснежные барханы сугробов серебром отображали лучи зимнего солнца и слепили глаза. Мороз, игриво пощипывал щеки и нос. Шаловливые воробьи, стаей облепившие укутанную инеем рябину, сварливо щебетали в борьбе за красные ягоды. Громче них был разве что весёлый смех, звонко разливающийся на всю округу.

Буквально несколько дней назад во дворе, недалеко от игровой площадки, волшебным образом возникла огромная высокая куча снега и местные дети, тут же нашли ей применение. С раннего утра и до самой темноты вокруг неё толпился рой девочек и мальчиков, катаясь сверху вниз на санках и надувных ватрушках часами напролёт. У Вари не было ни того ни другого, поэтому все эти дни она могла лишь наблюдать за весельем соседских детей со стороны, не решаясь подойти ближе. Но сегодня, задорный хохот и многоголосые детские вопли особенно разожгли её любопытство. Варе отчаянно захотелось увидеть хоть одним глазком, от чего все там такие радостные. Ноги, ведомые желанием, сами понесли её к снежной горке.

Вблизи горка казалась еще выше, у Вари аж сердце сжалось, но, проносящиеся мимо сани, с веселыми румяными от мороза детьми на них, вмиг развеяли все страхи. Ей тоже захотелось зачарованно смотреть наверх в ожидании своей очереди и предвкушать трепет, что появляется в животе и вырывается с визгом или восторженным возгласом наружу при спуске вниз. Она набралась смелости и решила обратиться к кому-нибудь одолжить ей санки.

Варя осмотрелась, вокруг было много незнакомых лиц и подходить она постеснялась, но вдруг на глаза ей попался Шурка Баранов из «Б» класса, он только-только спустился с горки. Его одежда была вся в снегу, синяя шапка с бубоном съехала набекрень, пунцовые щёки и широкие ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Неуклюжей усталой походкой он шёл к очереди на очередной спуск, огромная надувная ватрушка на верёвочке лениво тащилась вслед. Варя несказанно обрадовалась.

– Шурка! Шурка! – окликнула она его и побежала навстречу.

– Чё надо? – недовольно буркнул Шурка, утирая нос варежкой.

– Я тоже… это… с горки прокатиться хочу.

– Ну так катайся.

– Да мне не на чем, – Варя стыдливо покосила глаза вниз.

– Ну так не катайся, я то тут причем?

– А дай мне свою ватрушку, – чуть ли не шёпотом попросила Варя.

– Чего? – Шуркины большие ноздри, казалось, раздулись еще сильнее, – Свою надо иметь, на не ходить и клянчить.

– Ну пожалуйста, я всего один разок. А я тебе взамен, – она достала из кармана мандарин и протянула его Шурке, – Вот.

– И зачем он мне?

– Как зачем? Съешь его и волшебство в сердце сразу появится, а то смотри ты какой сердитый.

– Праздник говоришь, – тут Шурка неожиданно ударил Варю по руке и мандарин упал на снег.

– Ты что, дурак? – закричала Варя и мигом подняла фрукт.

– Ты чего обзываешься? – закричал в ответ Шурка.

Разборки Вари и Шурки привлекли к себе внимание, дети мгновенно забыли про горку и с любопытством стали наблюдать за ссорой.

– Я же хотела с тобой волшебством поделиться.

– Это просто мандарин, а ты чушь про волшебство городишь.

– А мама говорит…

– А мама твоя – врёт.

– Не врёт, она никогда не врёт – у Вари слёзы на глаза накатили, она не выдержала и со всей мочи толкнула Шурку, а тот её.

– А вот за это, тебе Дед Мороз подарок не принесёт, – сидя на снегу, пригрозила Варя.

– Вы слышали? Она в Деда Мороза верит, – Шурка залился издевательским смехом, а ребята его поддержали.

– Всем вам не принесёт, – Варя надула губы.

«Да его не существует», – кто-то выкрикнул из толпы.

«Ага, это родители под ёлку подарки кладут!» – кто-то снова выкрикнул.

– Неправда, неправда, – надрывно завопила Варя, заткнув уши, – Вы меня обманываете, он мне целый список поручил сделать, я его под подушкой нашла, – все снова расхохотались, ещё пуще прежнего. Варя поднялась и убежала прочь.

Уже совсем рядом с домом около лавочек девочка остановилась и, обернувшись, с ненавистью посмотрела в сторону горки, она утерла слёзы и демонстративно показала язык толпе ребят около неё. На душе скребли кошки. Последний день в году оказался самым ужасным и праздничное настроение резко улетучилось. Варя тяжело вздохнула и сунула руки в карманы, где нащупала причину недавнего конфликта. Внутри зрело желание запульнуть мандарин куда подальше или растоптать, но как только она достала ненавистный фрукт, из глаз снова брызнули слёзы и Варя бережно прижала его к груди.

­– Ну и пусть, пусть они не верят, я то знаю, что чудеса существуют! Вот я тебя сейчас съем и всё снова будет хорошо, ­– прошептала она.

– Правильно! Мандарины надо кушать – говорят они полезные, – раздался приятный глубокий бас за спиной девочки.

Варя обернулась. Буквально в нескольких метров от неё на лавочке, облокотившись на трость, сидел старик. Сквозь призму очков на ней смотрели добродушные голубые глаза, а под пышными серебристыми усами пряталась дружелюбная улыбка.

– А вы кто, я вас раньше в нашем дворе не видела? – подозрительно спросила Варя.

– Я что-то давно из дому не выходил, а сегодня день такой хороший, ясный. Подумал: дай пройдусь. Устал маленько, вот присел на лавочку отдохнуть. А так меня Николай Сергеечем звать, но для тебя можно просто – дед Коля. А как тебя зовут?

– Варя.

– Вот и познакомились, – дружелюбная улыбка разъехалась ещё шире, – Стало быть, ты в чудеса веришь?

– Конечно, – в глазах Вари вспыхнула искорка.

– Так я слышал, как ребята убеждали тебя в обратном.

– Много они понимают. Вот если бы они съели этот мандарин, они бы поверили, – с грустью сказала Варя.

– Мандарин? – удивился Дед Коля и погладив усы спросил, – А что в нём такого… необычного?

– Мы с мамой ходим в овощную лавку за углом, воооот там, – Варя указала рукой, – Как только наступает декабрь, там сразу начинают продавать мандарины. Мама говорит… – она замялась, но Дед Коля внимательно смотрел на неё, ожидая продолжения, – что эти мандарины волшебные, что они вестники Нового года, вот так съешь дольку и сразу праздник в сердце и мир вокруг добрее и светлее.

– Ох, как здорово! Надо пойти и себе таких же купить.

– Не получится, продавщица сказала, что сегодня лавка работать не будет, а мама вчера поздно с работы пришла, не успела купить, так что получается, что этот последний, – она повертела мандарин в руке.

– И что даже в Деда Мороза веришь?

– Да, – Варя снова загорелась энтузиазмом, – У меня даже доказательство есть. Дома список лежит, Дед Мороз мне поручил выполнить задания, и мама сказала, что если я их выполню, то сбудется моё заветное желание.

– И ты всё выполнила?

– Почти, нам осталось только ёлку нарядить, мама вот-вот приедет и привезет, она обещала воооот такую вот, – Варя вскинула руки и потянулась вверх, встав на цыпочки, – На ней будет блестящие игрушки, гирлянды и яркие фонарики.

– Красивая и нарядная чувствую у вас будет ёлочка, – сказал дед Коля, – А под ней подарков, наверное, много. Ты вот, что хочешь от Деда Мороза получить?

Варя посмотрела в сторону горки и, тяжело вздохнув, ответила:

– Я мамину кружку сегодня разбила и на кошку Муську всю вину свалила, вот если бы кружка стала как новенькая.

– Да-а-а, не дело это. Надо маме будет правду сказать, что Муська не виновата, – посоветовал старик, – А для себя что хочешь?

– Уже не важно, всё равно я не выполнила последнее условие, а вы вот что в подарок от Дедушки Мороза хотите? – Варя резко перевела тему разговора.

– Я то? Не знаю. Да и не спрашивал меня никто об этом никогда, наоборот просили только, а взамен... даже уже и благодарности никакой. Вот так живёшь всю жизнь, выполняешь чужие запросы, а потом понимаешь, что делаешь это не от чистого сердца и не потому что хочешь, а потому что привык. Видимо я, как и те дети, перестал верить в чудеса, - взгляд старика померк.

Во двор въехала красная машина, та самая на которой мама уехала, а на крыше была привязана пушистая ёлочка.

– Мама приехала, – обрадовалась Варя.

– Тогда беги встречать, смотри какую зелёную красавицу она тебе привезла, – сказал дед Коля.

– А это вам, – Варя протянула мандарин старику.

– Он же последний такой, ты что?

– Ну и что, я в чудеса и без него верю, а вам он сейчас очень нужен, с Новым Годом! – девочка положила мандарин на лавочку рядом с Дедом Колей и побежала навстречу маме.

Про кружку Варя рассказала первым делом, как только они с мамой зашли в квартиру. Конечно мама огорчилась, но ругать Варю не стала. К вечеру ёлочка уже была украшена гирляндами и сверкающими игрушками, а нежный сосновый аромат заполонил дом. После праздничного ужина настала пора готовится ко сну, они с мамой прочитали несколько новогодних историй и крепко и мирно уснули. Ночью девочке приснился замечательный сон, как она, на всех парах мчится вниз по горке, и радостно визжит от восторга на весь двор. Утром, первого января Варя проснулась в весьма бодром и бойком духе. Мама уже встала и хозяйничала на кухне. Натянув шерстяные носки, девочка лениво побрела в ванную умываться. Проходя мимо гостиной она даже не решилась заглянуть внутрь, ведь последний пункт из списка Деда Мороза так и не был выполнен, а значит было глупо рассчитывать на подарки. За дверью послышался грохот, видимо Муська снова что-то поваляла. Варя сунула голову в дверной проём и охнула от удивления. Под ёлкой, пестрящей блеском гирлянд и светом фонариков, перевязанные зеленым бантом стояли санки, а на них целая любимая мамина голубая кружка.

Валентинка

Варя плелась вдоль серого бетонного забора по дорожке, вытоптанной местными собаками. Куда вела эта узенькая тропинка девочка не знала, да и по сути ей было все равно. Сейчас мысли занимало только одно слово, которое она, то и дело, вторила себе под нос: «Дурацкая, дурацкая, дурацкая…». Кто же мог знать, что день Святого Валентина посвященный такому светлому чувству, как любовь, мог закончиться обидой, злостью и разочарованием. Она ему от всей души, а он лишь посмеялся. Сердце заныло и болезненно сжалось, слёзы сами собой покатились из глаз. Варя достала из кармана смятую валентинку. Эх, зачем она только послушала бабушку?

Весь вечер накануне Варя не могла найти себе места. Она то и дело крутилась у окна на кухне, выглядывая среди случайных прохожих знакомый силуэт или же тщательно прислушивалась, к цоканью каблуков за дверью в парадной. Даже любимые бабушкины котлеты и ароматная мятая картошка посыпанная зелёным луком с песочными пирожными на десерт не интересовали её, она стойко и самозабвенно ожидала маму с работы. Как только ключ в замочной скважине повернулся, и мама вошла в квартиру, Варя с криками: «Ура! Ты дома», – тут же бросилась к ней на шею.

– Ну наконец-то, – раздался жесткий командный голос бабушки Клавы за спиной, Варя аж вздрогнула, – Без тебя за ужин не садится.

Мама серьёзным взглядом посмотрела на Варю, та резко отпрянула на шаг назад и виновато покосилась в пол.

– Я просто так тебя ждала, что есть не хотелось.

– Чего стоим в дверях, раздеваемся, моем руки и за стол, – нарушив повисшее молчание, распорядилась бабушка Клава и пошла на кухню.

– А ты купила? – шепотом спросила Варя, мама кивнула в ответ, достала из сумки прозрачный пластиковый конверт, набитый красными сердечками, и вручила дочери.

Варя тут же побежала в гостиную, раскрыла его и, разложив содержимое на журнальном столике, начала с любопытством разглядывать каждую валентинку по отдельности.

– Ну как тебе? – мама прошла в комнату и устроилась на диване рядом с Варей.

– Они великолепны! – глаза Вари светились счастьем.

– Ну и хорошо, – мама приобняла дочь и поцеловала в макушку.

Вдруг в гостиной возникла бабушка с недовольной гримасой.

– Вы там, где? Остынет же всё.

– А мы тут открытки рассматриваем! Гляди какие красивые валентинки. Я их завтра всем подружкам разошлю, – с гордостью заявила Варя.

– Валентинки? – бабушка взяла несколько штук в руки и вопросительно посмотрела на маму.

– Да праздник у них завтра в школе Клавдия Петровна, день святого Валентина называется.

– Ага, – подхватила Варя, – День любви! Марья Ивановна говорит, что это хороший повод сделать приятное другому человеку или признаться в симпатии тому, кто тебе дорог.

– Какая любовь во втором классе? Лена, я не одобряю, – произнесла бабушка с подозрением в голосе.

– Да будет вам. Пусть дети поразвлекутся.

– Не наш это праздник – иностранщина. Нечего его отмечать.

– А мне нравится! Вот, между прочим, если бы Юрочка ваш мне такую подарил, я бы знала о его чувствах ещё в десятом классе. А так, хорошо хоть на втором курсе института собрался с духом и на танцы позвал.

– И хорошо, что так сложилось. В школе учиться надо, а не шуры-муры крутить, – она вручила валентинки обратно Варе.

– А какая тебе больше понравилась? Давай я подарю! – предложила внучка.

– Не знаю даже, что-то они все как под копиру, одна на другую похожи.

– А у меня других нет, как же мне их дарить теперь.

– Я, когда в твоём возрасте была, открытки родственниками сама рисовала.

– Но они же не красивые будут, – усомнилась Варя.

– Зато с душой и от чистого сердца.

–Хорошо, тогда я нарисую. Когда ты к нам следующий раз придёшь, подарю.

– Вот и договорились! Ладно, есть пора, а ну марш все на кухню, – шутливым тоном скомандовала бабушка, мама и Варя тут же подчинились.

После ужина бабушка Клава ушла домой, мама вымыла посуду и устроилась в гостиной за просмотром сериала, а Варя сидела за столом у себя в комнате, напряженно обдумывая, кому какую валентинку вручить. Розовую с зайчиком – для Наты, Варя считала её своей закадычной подругой и конечно выбрала для неё самую красивую. А две одинаковых с розочками – для близняшек Кати и Вали. С щенком – для Веры, она любит собак. С котенком – для Маши, у неё на живых аллергия, а бумажный ничем не грозит. Для Оли из «Б» класса – просто сердечко, они, так-то не дружили, но ходили вместе на кружок бисероплетения, а Шурке Баранову – кукиш с маслом, она его еще за мандарин не простила. Таким образом каждой валентинке находился адресат. Тем не менее, среди такого огромного выбора не было той, которую Варя могла бы подарить Димке.

Димку Слойкина Марья Ивановна постоянно ставила в пример, оно и понятно, ведь он был отличником и время от времени помогал неуспевающим со сложными задачками по математике; раз в месяц приносил в школу призовые медали с очередных соревнований по атлетике; а на любом школьном мероприятии блистал на сцене и репертуаром военно-патриотических или народных песен. Каждая девочка мечтала с ним сидеть за одной партой, но по великой случайности, эта честь выпала именно Варе. По началу она и не придавала этому особого значения и не понимала такой популярности Димы среди одноклассников, но мир перевернулся с ног на голову именно в тот момент, когда он поделился запасной ручкой, и сказал, что можно оставить её себе. Внезапно в сердце Вари что-то щёлкнуло, мир заиграл новыми красками и с тех пор она стала видеть то, чего раньше не замечала. Теперь для неё Димка был самым симпатичным мальчиком в классе со светлой кудрявой головой, большими голубыми глазами и красивой улыбкой. Ему она не могла подарить какое-то бездушное и безликое сердечко с цветочками, он был достоин чего-то особенного. Совет бабушки, пришёлся как никогда кстати. Недолго думая, Варя достала из выдвижного ящика стола цветной картон, клей, бисер, краски, ножницы, и принялась мастерить самую лучшую валентинку в мире.

Четырнадцатого февраля Варя вскочила с постели ни свет, ни заря. Умылась, оделась, попросила маму заплести ей две косички с красными ленточками и заколоть чёлку невидимками в виде сердечек, сунула валентинки в рюкзак поверх учебников, чтобы не помялись, позавтракала и отправилась в школу.

На первом этаже, среди стен, украшенных яркими плакатами с пожеланиями счастливого дня всех влюблённых, красно-белых бумажных гирлянд из сердец и розовых воздушных шаров, на задрапированном атласной тканью пьедестале, стоял ящик, с пометной «Почта Амура». Варя мигом опустила туда все свои валентинки, кроме одной, самой главной. Её она решила вручить лично.

Весь учебный день оказался крайне занятным – Марья Ивановна превратила уроки в квест. Класс поделили на команды, каждой из которых предстояло выполнять задания и получать в награду сердечки. Чей счёт по итогу будет больше, те получат пятёрки по всем предметам за день. На последнем уроке намечалось чаепитие с конфетами и печеньями. К сожалению Варя и Димка попали в разные команды, что её немного огорчило, ведь их пересадили, а на её место определили Нату. Ей резко стало всё равно на праздник и возможность получить отлично. На протяжении четырёх уроков она, то и дело, глазела на вторую парту среднего ряда, наблюдая, как её Димка мило общается с новой соседкой.

Квест завершился ничьей и оценки получили абсолютно все, настало время чаепития, во время которого в кабинет зашли девочки старшеклассницы с пушистыми крылышками за спиной, а над головой у них болтались золотистые колечки. Они сообщили, что их зовут Купидоны и они принесли благие вести для милых ребятишек из второго «А», затем передали открытки Марье Ивановне и ушли, а та распределила всё согласно адресатам.

Валентинок Варя получила много, в основном от одноклассниц, парочку от одноклассников, а от Димки ничего. Настроение стало ещё мрачнее. С другой стороны, она сама ему ещё ничего не вручала, просто не могла улучить момента, но отдать самодельное сердечко было нужно. Она, что зря допоздна спать не ложилась?

После звонка дети помогли Марье Ивановне с уборкой класса и потихоньку начали расходиться по домам. Димка ушёл одним из первых, а Варя с Натой в последнюю очередь. Пока подружка возилась, надевая теплые лосины, Варя уже успела переобуться, надеть куртку и, накинув рюкзак на плечи, сказала, что подождёт Нату у входной двери. Как только она вышла на улицу, то сразу заметила соседа по парте, расхаживающего туда-сюда, у тополя. Вот и он – момент. Взволнованная Варя достала валентинку и бодро зашагала навстречу Димке.

– Ты тут чего стоишь? – задорным голосом спросила она.

– Наташку жду.

– А зачем? ­ – энтузиазма в голосе у Вари поубавилось.

– Так я сегодня выяснил, что мы с её бабушкой в соседних дворах живём, вот хочу проводить.

Сердце кольнуло. Дар речи пропал. По спине пробежали мурашки. Она пристально смотрела на Димку и растерянно хлопала глазами.

– А ты зачем спрашиваешь, с нами хочешь пойти? – на что Варя отрицательно помотала головой и лишь крепче пальцами сжала картонное сердце, от чего некоторые бусины отклеились и посыпались на снег, ­– Что это? – он кивнул в сторону правой руки.

– Валентинка, – еле слышно прохрипела Варя и протянула её Димке.

– Тебе кто её прислал? – Варя пожала плечами в ответ, – Если бы мне такую подарили, я бы её выбросил.

– Она тебе не нравится?

– Конечно нет, смотри какая она дурацкая – вся клеем обляпанная и криво вырезанная. Толи дело вот эта, смотри какую мне Наташа подарила! – он расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана розовое сердечко с кроликом. Варя насупилась, смяла самодельную валентинку и не говоря ни слова, чуть ли не бегом направилась к школьным воротам, пока не скрылась за серым бетонным забором.

Тем временем тропинка вдоль того самого бетонного забора становилась всё уже и уже, пока и вовсе не закончилась. Свирепое рычание отвлекло Варю от грустных мыслей. Девочка взволнованно осмотрелась. В нескольких метрах от неё, в тени подворотни, стояла огромная собака. На ребристых боках с кровавыми ссадинами клочками отсутствовала шерсть, темные глаза наполовину заплыли дымкой, из злобной пасти торчали жёлтые клыки и капала пенистая слюна.

– Пшёл вон, – сквозь зубы процедила Варя, но угроза ничуть не напугала животное, наоборот, ощетинившись, пёс медленно начал приближаться к ней, девочка инстинктивно попятилась назад.

Где-то вдалеке что-то грохнуло, собака отвлеклась, Варя, воспользовавшись моментом, с визгом бросилась наутек, собак тут же сорвалась с места и кинулась за ней. Варя бежала со всех ног, но тяжёлый ранец замедлял ход, она хотела скинуть его, но вдруг нога подвернулась, и девочка упала. Зверюга настигла жертву буквально в несколько прыжков, Варя зажмурилась и закрыла лицо руками. Над ухом клацнула челюсть, готовая укусить. Глухой удар заставил собаку истошно заскулить, и она перенаправила своё внимание, рыча в сторону. Послышалось ещё несколько глухих ударов и очередной душераздирающий скулёж, а затем отчаянное бегство. С другой стороны, захрустел снег, кто-то приближался к Варе.

– Ты как, нормально? Не укусила тебя? – Варя открыла глаза и посмотрела на спасителя. Возле неё с рогаткой в руках стоял Шурка Баранов из «Б» класса.

– Нормально всё, – буркнула она в ответ и попыталась встать.

Шурка по-джентльменски протянул руку. Она хотела было отказаться от помощи, на столько сильно он её обидел, когда среди ребят на горке на смех с мандарином поднял, что Варя демонстративно отворачивалась, при любой встрече с Шуркой, а за спиной вообще рожи корчила и язык показывала. Но, к сожалению, рюкзак был слишком тяжёлый и самостоятельно подняться не получалось. В один момент Шурка поставил Варю на ноги, отряхнул от снега и осмотрел с головы до ног.

– Ух ты! – воскликнул он и поднял помятое сердечко, обклеенное бисером, – Твоя? – Варя не говоря ни слова выдернула валентинку у него из рук, – Красивая, а мне вот никто ничего не подарил, – он с грустью посмотрел в сторону.

– Вот если бы не был ты таким забиякой, может кто-нибудь, да и подарили бы. – Варя злорадно скорчила ему рожу.

– Все за тот случай на горке дуешься?

– Да, дуюсь. Ладно, некогда мне тут с тобой болтать, домой надо, – Шурка, молча отступил в сторону, а Варя, прихрамывая, поковыляла по узенькой тропинке.

– Ты чего хромаешь? – крикнул он вслед.

– А тебе какое дело, – огрызнулась Варя, но увидев его обеспокоенный взгляд, тут же призналась, – Наверное ногу потянула, когда упала.

– Тогда, может это… я тебя провожу?

– Вот ещё.

– Сама посуди, если вдруг ещё одну собаку встретишь, с больной ногой далеко не убежишь, а у меня рогатка есть иии… ранец, наверное, тяжелый, я могу понести, если ты конечно не против.

Варя, прищурив глаза, пристально посмотрела на Шурку, тот теребил рогатку в руках и переминался с ноги на ногу в ожидании ответа. Она тяжело вздохнула, шмыгнув носом, сняла рюкзак с плеч и вручила ему. Он с радостью его подхватил, и они пошли. По дороге домой не проронили ни слова, правда, иногда Варя ощущала на себе косой взгляд, но как только она поворачивала голову в Шуркину сторону, тот сразу опускал глаза вниз на ледяной тротуар, усыпанный песком.

– Ну всё, пришли, тут собак уж точно не будет, – сообщила Варя, как только они приблизились к её дому, она схватилась за рюкзак, но Шурка не стремился его отдавать.

– Варь, – прохрипел он еле слышно, – Ты меня это… прости, пожалуйста, ну… за мандарин, я тогда не в духе был.

– Хорошо, прощаю. Кстати, а ты чего больше на горку не ходишь?

– Да у меня ватрушка прохудилась, смысл туда ходить. Мы тут с Лёнькой и Борькой снежные городки построили, вот в войнушку там играем, поэтому и рогатка всегда при мне, хочешь приходи, вместе с нами играть будешь.

– Да у меня рогатки нету.

– А я поделюсь.

– Тогда и ты на горку приходи.

– А что мне там без санок делать?

– Не переживай, мы на моих по очереди покатаемся.

– Договорились! – Шурка усмехнулся, и вручил Варе рюкзак.

Она хотела было уже уйти, но вдруг подбежала к мальчишке, встала на цыпочки и чмокнула в щёку.

– Спасибо, что спас. Это тебе!

Ярко-сиреневый ранец Вари скрылся за углом, а Шурка красный от смущения провожал её взглядом и сжимал в руке, помятую, усыпанную бисером, обляпанную клеем картонную валентинку с неровно обрезанными краями.

Сказка

Варя вертелась в постели и всё никак не могла уснуть, так сильно впечатлил её разговор взрослых за чаем, больше напоминающий сказки нежели реальную жизнь. В голове не укладывалось, как это так жить без интернета, редко звонить родственникам, так ещё не с собственного телефона, ждать неделями, а то и месяцами писем, чтобы просто рассказать как дела. Но ностальгия бабушки, дедушки и мамы всё-таки поселила в Варином сердце некую теплоту и нежность. К сожалению, она чётко понимала, что путешествие в прошлое невозможно, ведь машину времени ещё не изобрели. К счастью, в холодильнике было то, что могло дать понимание, каково оно на вкус.

Баб Вера и дед Федя жили в пригороде, в селе Сосновка. Рейсовые автобусы ходили оттуда каждый день, но частный дом и большое хозяйство не позволяли навещать дочь и внучку чаще раза в месяц. Иногда они приезжали по особенным дням, например, как сегодня – в мамин день рождения. Приезжали они, как водится, не с пустыми руками. Стоило им зайти в квартиру, как в коридоре выставлялась батарея из банок с закрутками и бутыль молока. Дед Федя, не разуваясь, проходил к кладовке с мешком картошки за плечами, а маме баб Вера вручала несколько ячеек, целиком заполненных куриными яйцами. Варя тоже никогда не оставалась без угощений: то коробку конфет ей привезут, то печенья килограмм, а один раз даже целый пакет зефирок с мармеладом. Мама естественно была против таких гостинцев, но бабушку и дедушку это не останавливало, они всё равно продолжали баловать внучку всякими вкусностями. Вот в этот раз торт привезли.

– Мам, пап, ну вы что? У неё потом зубы все в дырках будут, – негодовала мама.

– Поздно, купили уже. Не выбрасывать же. Ты посмотри лучше какой мы привезли, детство сейчас наше вспомним! – бабушка поставила коробку с надписью «Сказка» на стол.

Варя сжала кулаки от нетерпения, предвкушая аромат и нежность ванильного бисквита, пропитанного сладким воздушным кремом, но как только развязали атласный бант и аккуратно сняли крышку, желание резко улетучилось. За свою, пусть и недолгую, жизнь, Варя успела поведать немало тортов. Они были разные: большие и маленькие, красивые и не очень, домашние и купленные в кондитерских, но, все как один вызывали непреодолимое желание тут же его съесть, а этот не вызывал стремления даже его пробовать. Всё – начиная от его формы и заканчивая приторным запахом с примесью какао, казалось Варе странным и никак не вязалось с названием торта: «Сказка».

– И что в нём такого сказочного? – с насторожённостью спросила Варя. Неожиданный вопрос застал маму врасплох, она застыла с чайником в руках и не знала, что ответить. Напротив сидела бабушка и удивлённо сверлила взглядом внучку.

– Вот тебе и молодежь! – усмехнулся дед Федя, – А что не так?

– Странный он какой-то.

– Ну… посмотри какой он красивый, – мама оттаяла и продолжила расставлять чайные приборы на стол.

– Это даже на торт толком не похоже, больше на трухлявое полено с цветочками и грибочками на нём.

– Правильно. Так и должно быть, – включилась в разговор баб Вера, – Это же – Лесная сказка.

– Всё равно не понимаю. Где баба Яга, Кощей, Змей Горыныч или, хотя бы, гномы? – Варя вздохнула, – Не нравится он мне. Не буду я его.

– Ну и хорошо, – выдохнула мама, – Зубы целее будут.

– Ты знаешь какой он вкусный, – не отступала бабушка, – всего один кусочек и как в сказке побывал.

– Нет, – решительно сказала Варя, – я лучше просто чай попью.

– Но…

– Вер, ну чего ты заладила, не хочет, да и пусть. Нам больше достанется, правда? – дед Федя обратилась к маме, та лишь пожала плечами.

– Ладно, – в голосе бабушки послышались нотки обиды.

Медленно помешивая чай ложкой, Варя молча гипнотизировала кружку. Оказалось, что пить его просто так с сахаром – скучно. Мельком она поглядывала на торт, от которого уже осталась половина. Баб Вера активно нахваливала его, приговаривая какой он вкусный, изредка бросая хитрый взгляд на внучку. Мама же активно поддакивала, уверяя, что она будто в детство вернулась. Дед Федя откинулся на спинку стула и завороженно наблюдал, как мама с бабушкой, задорно хихикая, пересказывают друг другу случаи из прошлого. В конечном итоге Варя не выдержала. Она встала из-за стола и убежала в гостиную, там в серванте схватила несколько конфет, которые остались ещё с новогодних праздников, принесла их на кухню и положила перед собой.

– Варя? – сказала мама строгим тоном, – Значит торт она есть не хочет, а конфеты достала.

– Я всего парочку.

– В самом деле дочь, тебе что жалко, – поддержала бабушка.

– Ага. Утром парочку, в обед парочку, вот вечером парочку, а потом диатез.

– Ну пожалуйста, – заканючила Варя, – я потом до конца месяца ни к одной конфете не притронусь, обещаю.

– Нет, – строго отрезала мама и схватила конфеты со стола, – много сладкого вредно.

– Кто бы говорил? Помнишь … – дед Федя многозначительно посмотрел на бабу Веру, – как она шоколадку в печке спрятала, чтобы, когда нас дома не будет съесть, а я возьми и затопи. Слёз было-о-о-о, река целая! – мама обессилено выдохнула, помотала головой и возвратила конфеты на место.

– Ну, а я тортику ещё, – сказала баб Вера – Вкусный зараза, прям как при Советах! – она положила очередной кусочек на блюдце перед собой и с восторженным возгласом начала его поглощать, запивая чаем.

– Да, были времена, – пробубнил дедушка себе под нос.

– А что там… В Советах такого необычного было?

– Вкусно всё делали и качественно по ГОСТу, а сейчас… химия сплошная, да китайские подделки кругом. Машин было меньше, фабрики не так дымили – экология, чистый воздух. Дети и зимой, и летом нагуляться не могли. То и дело на свежем воздухе с утра и до вечера пропадали, книжки читали, в походы ходили, рыбу удили. Красота! – бабушка с улыбкой задумчиво посмотрела в потолок.

– Ага, гуляли, не дозовёшься. Помнишь, как по всему селу её найти не могли? – обратился дед Федя к бабушке, кивая в сторону мамы, – А она, никому ничего не сказав, оказалось, в лес за земляникой утопала!

– А чего вы ей не позвонили? – спросила Варя.

– Так не было у нас тогда такого, – ответила бабушка.

– Что? И компьютеров даже не было? – поинтересовалась Варя.

–Ни компьютеров, ни планшетов, ни смартфонов. Да, что уж там говорить, телефоны не во всех квартирах стояли, и ничего, хорошо, хочу сказать, без них жили.

– А как же вы тогда общались?

– Чтобы позвонить родственникам в Тулу, мы раз в неделю к соседке тёте Даше бегали. А в остальном телеграммы высылали, письма писали, фотографии отправляли, а на праздники в конверты открытки клали, – пояснил дедушка.

– Нам Марья Ивановна про письма рассказывала на уроке. Сказала, что они могут до адресата идти долго. По-моему, через телефон удобнее, быстрее и точно ничего не потеряется по пути, писать много не надо, меньше ошибок наделать можно, – сказала Варя.

– В том то вся и суть, с этими смартфонами народ отупел и правила русского языка позабывал совсем, а ещё потерялась та магия ожидания. Машины всё бездушным сделали, – с грустью в голосе подметил дед Федя.

– А мне нравится, – вдруг сказала мама, – я вот сериалы могу посмотреть сразу целиком, по работе найти много материала и не торчать в библиотеке. Опять-таки, с вами всегда на связи.

– Плюсы несомненно есть, с этим я даже спорить не буду, дочь, – сказал дедушка, – но разве тебе было плохо в детстве? ­­– дедушка, усмехнувшись, взял маму за руку, улыбнувшись ему в ответ, и она отрицательно покачала головой.

Фраза про детство засела в голове Вари и никак не уходила прочь, именно она не давала сомкнуть глаз. Успокоить любопытство мог только торт «Сказка», остатки которого мама убрала в холодильник после чаепития. Варя скинула одеяло и легонечко на цыпочках, чтобы не разбудить маму, вышла из комнаты. В полной темноте, вымеряя шаг за шагом и затаив дыхание, она аккуратно прошла мимо гостиной, где устроились на ночёвку дедушка с бабушкой. Холодильник стоял справа от входа на кухню, поэтому найти его, не включая свет, особого труда не составляло. Таким образом Варя добралась до намеченной цели и поднесла заветное лакомство к губам.

Не успела она моргнуть глазом, как «Сказка» исчезла, не оставив ни малейшей крошки на тарелке. Получается баб Вера не обманывала – торт и в правду волшебный, а Варя только зря отказывалась и чай пустой пила. Вдруг дверь в кухню шелохнулась, девочка настороженно посмотрела в сторону, из темноты на свет, отбрасываемый холодильником, вышла Муська. Она уселась, тряхнула ушами и, ехидно мяукнув, уставилась на Варю.

– Тихо, – цыкнула шёпотом она, – разбудишь всех, – Муська зевнула, но продолжала с презрением глазеть на маленькую хозяйку, – Только никому не рассказывай, а я тебе, – Варя посмотрела в холодильник, – Вот… колбасы дам, – кошка облизнулась и отвернулась в сторону, – Отлично, значит договорились, – Варя отгрызла небольшой кусочек и кинула Муське, та тут же принялась за него, девочка почесала питомца за ухом, приговаривая, что теперь это их общий секрет, рассказывать его никому нельзя, даже под угрозой смерти и вернулась в постель.

Только Варя опустила голову на подушку, как глаза закрылись сами собой, и она мгновенно провалилась в сон. Внезапно она обнаружила себя на просёлочной дороге. Вместо заснеженных деревьев и привычного зимнего холода, что царил за окном, вокруг зеленело, пестрели цветы, в воздухе кружил аромат свежескошенной травы, птицы заливисто щебетали высоко в небе над головой, где светило яркое солнце и дарило приятную теплоту всему белому свету. Выложенный из красного кирпича дом напротив казался Варе знакомым, она даже отметила, что у бабушки с дедушкой в Сосновке, почти такой же, только этот новее и без красного железного забора с кустами сирени и фруктовыми деревьями по периметру.

Она было уже хотела подойти ближе, как вдруг над ней нависла чья-то тень и тёплая рука нежно прикоснулась к плечу, Варя посмотрела вверх.

– Девочка, а ты чего тут делаешь?

Она не ответила, а лишь завороженно рассматривала молодую женщину, что стояла перед ней. Они никогда не встречались, но Варе казалось иначе. В зелёных глазах, милых чертах лица и мягком голосе незнакомки было что-то родное и близкое.

– Ну, так что ты тут делаешь? – снова задала вопрос женщина.

– Гуляю, – выпалила Варя.

– Понятно! Слушай… а ты тут девочку в косынке и в красном платьице в горох случаем не видела? – Варя отрицательно помотала головой.

Женщина вздохнула, закусила губу и огляделась по сторонам, будто кого-то ищет, Варя проследила за её взглядом. С другой стороны быстрым шагом шёл высокий мужчина. Как только он приблизился, Варя отметила, что и он тоже ей очень знаком, а у дед Феди есть такая же синяя рубашка в клетку, он в ней на полях сено косил летом.

– Ну, что? – спросила женщина.

– Да ничего, на площадке нет, на стадион не приходила, к бабушка её не видела. А у тебя как?

– Глухо… ­ – руки женщины затряслись.

– Отставить панику, пойдем по домам искать, ещё надо на речку заглянуть у леса, вдруг с пацанами пошла рыбу удить.

– А вдруг не найдём.

– Найдём. Так, а ты кто?

– Варя, – ответила она мужчине.

– Значит так Варя, даю установку, если увидишь маленькую девочку, – он продемонстрировал рост рукой, – в белой косынке, красном платье в горох по имени Леночка, скажи ей что её родители ищут, – Варя решительно кивнула в знак согласия, затем он снова обратился к женщине, – Ну а мы с тобой сначала по подружкам её, а потом пойдём вдоль речки берега прочёсывать.

Варя провожала взглядом незнакомцев, но в голове крутилась мысль, странный сон, однако, ей сниться. Тем не менее она решила, что если встретит Леночку, то возьмёт её за руку и лично отведёт к взволнованным родителям, но где её искать, Варя не могла приложить ума, поэтому она просто решила пройтись вдоль просёлочной дороги, вдруг по пути Леночку встретит.

Варя была готова поклясться, что никогда не была в этой деревне, но при этом всё ей казалось до боли знакомым, только немного другим, ноги сами несли её вперёд, будто они ходили этим самым путём уже ни раз. Улица резко закончилась и Варя оказалась на берегу реки, где с одного берега на другой раскинулся чёрный деревянный мост. Что-что, а этот мост она хорошо знала, в Сосновке такой же. Если его пересечь, то можно было попасть в берёзовую рощу, затем прямо, а там за дубравой далеко от человеческих глаз в овраге скрывается земляничная поляна, они с мамой туда каждое лето за ягодами ходят. Варя призадумалась, а вдруг и в этом месте так же, уж больно мост похожий, а если нет главное не заблудиться, поэтому надо для себя опознавательные знаки придумать, чтобы обратно вернуться, как её мама учила.

И всё-таки чутьё не подвело и в действительности именно на том самом месте взору открывалась невероятной красоты земляничная поляна, утыканная сплошь спелыми красными ягодами. Она стелилась ярким зелёным ковром в низине оврага. Варя понимала, что это всё нереально, но душистый аромат заставил её усомниться, она прошла в середину поляны, уселась на колени и начала уплетать ягоды, запихивая в рот целыми горстями. На вкус они ничем не отличались от настоящих, такие же сладкие, такие же сочные, настолько, что Варя была не в силах оторваться и казалось ничто не могло её отвлечь от поедания земляники, кроме глухих всхлипов и из-под ракитового куста неподалёку, и она тут же направилась к нему.

В тени куста сидела маленькая девочка лет шести, не больше. Русые кудряшки покрывала белая кружевная косынка, красное платьице в горох вымазано в траву. Тоненькими ручками она крепко обнимала серебряный бидон, полный красных ягод, и горько плакала.

– Леночка? ­– в изумлении спросила Варя, девочка посмотрела на неё.

– Да, а ты откуда меня знаешь? – поинтересовалась Леночка утирая слёзы кулачками.

– А я тут по поручению твоих родителей, ищут они тебя! ­– услышав это Леночка заревела пуще прежнего, Варя поспешила успокоить её, – Да ты чего?

– Они меня ругать будут.

– Не будут.

– Откуда ты знаешь.

– Ну если ищут, значит волнуются, если волнуются, значит любят, а люди, которые любят не могут ругаться на своих детей, мне так мама говорила, – Леночка немного подуспокоилась, – Ну вот. Тут ручей есть, давай сейчас умоемся, а потом я тебя домой отведу.

– А ты что дорогу обратно знаешь?

– Конечно, а ты разве нет? – Леночка отрицательно помотала головой, – А как же ты тут оказалась тогда.

– Я хотела, чтобы мама нам с папой пирожки с ягодами испекла. Вспомнила, как бабушка рассказывала про поляну в лесу, где земляники видимо-невидимо, вот и пошла на её поиски. Правда… поляну то я нашла, а сама заблудилась.

– Ну ты и горе луковое, – сказала Варя, – Ладно, я тебе покажу, как дорогу запоминать, меня так мама научила.

Они шли обратно и Варя указывала: то на сосну, изогнутую в причудливую форму; то на валун, покрытый мхом; то на широкий дуб с огромным дуплом посередине; то на две сросшиеся берёзы между собой. Леночка тихонечко шла рядом, внимательно слушала и мотала на ус. Через некоторое время они оказались у того самого моста, с которого всё приключение и началось.

– Ой, папа, папочка! – закричала вдруг Леночка и побежала навстречу, высокому мужчине в синей клетчатой рубашке.

«Варюша!» – прозвенел ласковый мамин голос над ухом «Вставать пора, а то школу проспишь», – Варя тотчас открыла глаза, малиновые солнечные лучи расплывались в разрисованных морозом стёклах. Мама сидела рядом и улыбалась, она сказала, что баб Вера уже их любимый омлет с сосисками сделала, нужно было срочно вставать, умываться и на кухню.

Завтрак проходил в подозрительном молчании, мама с Варей активно уплетали омлет, дед Федя пил кофе и читал газету, бабушка стояла у раковины и натирала только что вымытую посуду.

– Мам, тортику подашь из холодильника? – попросила мама, Варя тут же замерла.

– А нету больше тортика дочь, мародёры съели, – ответила баб Вера.

– Какие мародёры? – в недоумении переспросила мама.

– Ночные, – дедушка отложил газету, – Мало того, что «Сказку» смолотили до последней крошки, так ещё и на колбасу покусились. Да, Варвара? – он пристально посмотрел на внучку.

– Муська, предательница, никой тебе больше колбасы, – пробухтела Варя себе по нос.

– Вот, и сообщники ещё имеются.

– Варяяяя, – возмутилась мама.

– Ну что… да съела, – виноватым голосом ответила Варя, ­– просто вы так вчера про своё прошлое рассказывали, что мне его на вкус попробовать захотелось.

– Ну и как? – дед Федя усмехнулся.

– Вкусно.

– А я же говорила, а ты меня Варенька не слушала, – подметила баб Вера и посмотрев на часы охнула, – Ой времени то набежало. Федя, собираться пора, у нас автобус скоро.

– Я вас провожу, – предложила мама.

– Нет, Леночка, тебе Варюшу ещё в школу собирать мы, сами, – сказала бабушка и убежала из кухни.

– Леночка? – спросила Варя, ей было не привычно, что баб Вера маму по имени назвала.

– Да, меня так мама в детстве называла, а ты вот – Варенька.

– А почему у меня такое имя?

– Не знаю, как-то с детства оно мне нравится. У меня даже подружка с таким именем была и с таким же курносым носиком, как у тебя – мама присмотрелась, ­– А что это у тебя тут такое красное, вот здесь? – она указала на рот.

Варя машинально облизнула губы, на языке ощущался кисло-сладкий вкус душистой земляники.

Привет с марсианских полей

На столе перед ребятами лежали разбросанные тетрадки и учебник математики. Весенний солнечный зайчик прыгал, отражаясь от ручки со стразами. Варя задумчиво и мерно водила по черновику, проверяя решение Шурки.

— Так, Александр, — официально начала она, постукивая колпачком по столу. — В третьем примере у тебя опять кавардак с делением. Ты почему остаток потерял?

Шурка, раскрасневшийся от усердия, виновато шмыгнул носом.

— Да я запутался просто… Варь, ну ты же в математике ас, а я… я гуманитарий, наверное. Или просто весна на голову давит.

— Весна у всех давит, — отрезала Варя, исправляя цифру. — Но контрольная завтра — это факт. А Восьмое марта — это второй факт. Ты сам сказал, что тебе нужна четвёрка.

Шурка вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Ну да. Понимаешь, у нас с батей традиция. Мы восьмого числа, ни свет ни заря, пока мама спит, вскакиваем и дуем в цветочный на углу. Он всегда тюльпаны берёт, огромную такую охапку, жёлтые с красным, как огоньки. А я в этот день весь из себя «шелковый». Посуду мою, не спорю, даже кровать заправляю без напоминаний. Но папа сказал: «Шурка, если ты завтра по математике четвёрку принесёшь, это будет для мамы лучший подарок. Она ж из-за твоих трояков ночами не спит, думает, ты неучем вырастешь». Так что я расшибусь, но решу всё правильно.

Варя чуть смягчилась. Она прекрасно понимала, как Шурке дорога её помощь. Девочка улыбнулась и перевернула страницу, но вдруг замерла. На шкафу, среди старых коробок и моделей самолётов, поблёскивало нечто необычное. Это был шлем — серебристый, с прозрачным забралом, очень похожий на настоящий шлем космонавта, только чуть меньше размером.

— Ого! — Варя вскочила. — Это что ещё за чудо техники?

Шурка проследил за пальцем.

— Это мне дядя Витя из Петербурга на день рождения прислал, — с гордостью пояснил Шурка. — Он игрушечный, конечно, но сделан один в один как у настоящих покорителей орбит. Там внутри даже поролоновые вставки есть, чтоб голову не жало.

Он встал, достал подарок и вручил подруге. Варя некоторое время повертела его в руках, а затем надела. Огромное забрало отразило комнату в искажённом, футуристическом виде. Её голос из-под пластика зазвучал глухо и загадочно.

— «Земля, Земля, я борт номер один, приём…» — прошептала она, а затем взвизгнула. — Шурка! Я придумала!

Она рывком сняла шлем и в упор посмотрела на друга. Её глаза горели озорным огоньком.

— Завтра ты мне нужен будешь не просто как друг, а как посыльный с Марса.

Шурка аж поперхнулся.

— С какого ещё Марса? Варь, ты, что, перегрелась над моими примерами?

— Слушай внимательно, — Варя присела на стул напротив. Отодвинула учебники и аккуратно поставила шлем на стол. — Мой папа… ну, он сейчас в экспедиции, на Марсе. Давно уже, лет пять. Мама ходит сама не своя. Она улыбается, конечно, но глаза грустные-грустные. А завтра праздник. Ей так нужно чудо, Шур! И этим чудом будешь ты.

Шурка опешил.

— В смысле — я? Приду в игрушечном шлеме и скажу: «Здрасьте, я с Красной планеты»? Она ж меня сразу раскусит! Решит, что мы над ней издеваемся.

— Не раскусит, — Варя была непреклонна. — Ты придёшь. Позвонишь в дверь. В шлеме, в своей серебристой куртке — она у тебя как раз на скафандр похожа. Протянешь букет и письмо.

— Письмо? Какое письмо?

— От папы, — Варя схватила черновик и резким движением вырвала лист бумаги. — Я всё продумала. Мы напишем, что это спецдоставка.

— А чего сама не напишешь?

— Дурак ты, Шурка. Она мой почерк сразу узнает. А папа сам «как курица лапой» писал, мне бабушка его старые тетрадки показывала. Твои каракули — в самый раз!

— Подожди, — Шурка нахмурился, — а чего он сам-то письмо не прислал?

Варя вздохнула и покачала головой:

— Ну ты вообще! Где Марс, а где Земля? Нет ещё таких технологий, чтобы письма прямо в руки передавать. А через тебя — можно.

— Ну, не знаю… — Шурка всё ещё колебался. — А вдруг ошибки? Космонавты же умные, они без ошибок пишут.

— Ошибки я проверю! — Варя схватила красную ручку со стола. — Напишешь сначала на черновике, я всё выправлю, а потом перепишешь на чистовик. Ну, соглашайся! Это же для мамы. — Варя состроила жалобную мордашку.

Шурка сдался. Роль «посыльного космонавта» манила своей героической таинственностью.

— Ладно. Что писать-то?

Варя на мгновение зажмурилась, подбирая слова, которые могли бы утешить маму, и начала диктовать медленно и вкрадчиво:

— «Дорогая моя Леночка! Поздравляю тебя с Восьмым марта…» Пиши, пиши, не отвлекайся, — пригрозила она Шурке, стоило тому на секунду отвернуть голову, — «Я сейчас на станции, тут работы невпроворот, каждый час на счету, поэтому сам выйти на связь не могу. Очень по вам скучаю. Каждую ночь смотрю на Землю — она отсюда как маленькая голубая бусинка. Варюшке привет передавай, пусть ведёт там себя хорошо. Шлю тебе цветы с Марсовых полей. Представь себе, тут тоже растут тюльпаны, почти как земные, только пахнут иначе».

Шурка тем временем старательно выводил буквы, сопя от напряжения.

— «Передаю их с очень важным человеком, — продолжала Варя, — нашим штатным посыльным Александром. Он проверенный парень, настоящий профессионал. Очень скучаю, скоро приеду из командировки, заобнимаю крепко-крепко. А Варьке…» — она на секунду запнулась, — «а Варьке привезу в подарок настоящий кусочек метеорита. До скорого! Твой Юра».

Шурка перечитал письмо и мечтательно замер.

— Кусочек метеорита… С Марса… Везёт же некоторым. Я бы тоже такой хотел.

— Если привезёт — я его тебе отдам за то, что помог, — пообещала Варя.

Шурка, окрылённый мечтой о марсианском артефакте, принялся старательно переписывать текст на чистовик, стараясь, чтобы вышло «по-взрослому», но по-своему небрежно.

— Вот, готово, — выдохнул он через пятнадцать минут. — Проверяй.

Варя внимательно изучила листок. На этот раз красная ручка осталась лежать в стороне.

— Идеально. Почти не разобрать, что это ты писал. Завтра в школе я передам тебе деньги на букет.

— Деньги? — удивился Шурка. — Ты же на велосипед копишь?

— Велосипед подождёт, — тихо сказала Варя. — Лето ещё не скоро. А маме… маме нужно знать, что папа о ней помнит даже за миллионы километров. Это важнее любых колёс и педалей.

Когда Варя вернулась домой, в квартире было тихо. Мама возилась на кухне, тихонько напевая какой-то грустный мотив. Варя прошла в свою комнату и плотно закрыла дверь. На полке стояла большая глиняная свинья-копилка, раскрашенная в ярко-розовый цвет. Девочка взяла копилку в руки. Затем положила её на пол, накрыла краем покрывала, чтобы осколки не разлетелись слишком далеко, и резко ударила самой большой книжкой, что у неё имелась. Раздался звонкий, фаянсовый «дзынь». На полу, среди розовых черепков, лежала куча монет и несколько смятых бумажек. Варя начала методично собирать их, пересчитывая. Денег хватало целое море. С грустью вздохнула, понимая, что не видать ей велосипеда этим летом, но мамина улыбка в день восьмого марта стоила всех сокровищ Солнечной системы.

Часы на стене в прихожей тикали с какой-то особенной жестокостью. Пять вечера. Варя уже успела вся известись. Праздник явно пошёл совсем не по плану. Шурка пропал. Телефон его предательски молчал — видимо, «космонавт» так переволновался от полученной пятёрки по контрольной, что забыл всё на свете.

«Ну, Шурка! Всё никакой помощи от меня не дождёшься больше», — одолевали её злобные мысли.

Тем временем мама уже успела испечь шарлотку. Аромат печёных яблок и корицы заполнил всю квартиру. Программа праздничного вечера была незамысловатой. Они собирались попить чай, потом посмотреть концерт по телевизору и прогуляться перед сном. Варя помогала расставлять блюдца и кружки на стол, пока мама отмеряла заварку и ссыпала её в мелкий чайник, на самоваре, расписном самоваре посреди стола.

И вдруг — звонок. Резкий, двойной, требовательный.

Варя подпрыгнула на месте, едва не сбив стул.

— Ты ждёшь гостей? — поинтересовалась мама, посмотрев на дочь.

— Н-нет, — соврала та, опустив глаза. — А ты?

Мама покачала головой. В дверь снова позвонили.

— Тогда я открою! — сказала Варя и помчалась в коридор. Мама последовала за ней.

На пороге стояло нечто. Серебристая куртка Шурки в свете подъездной лампы сияла почти как настоящий скафандр, а игрушечный шлем с опущенным забралом делал его фигуру внушительной и странной. В руках он сжимал огромный, завернутый в крафтовую бумагу букет ярко-алых тюльпанов.

Мама замерла за спиной Вари, прижав руку к груди.

— Добрый день, — голос Шурки из-под забрала прозвучал глухо, с механическим призвуком. — Это квартира семьдесят четыре? Посылка с Марса для Елены Фёдоровны. Спецдоставка межпланетным рейсом.

Варя затаила дыхание. Мама сделала шаг вперёд, её глаза расширились.

— С Марса?.. — тихо переспросила она, глядя то на шлем, то на цветы.

— Так точно, — Шурка протянул букет и чуть помятый конверт. — Прямиком с Марсовых полей сектора «Восток-1». Просили передать лично в руки.

Мама взяла цветы, и Варя увидела, как у неё задрожали пальцы. А когда она вскрыла конверт и пробежала глазами по строчкам, написанным папой Юрой, на её лице промелькнула странная смесь изумления и нежности. Губы тут же разъехались в блаженной улыбке.

— Мам, ну всё, курьеру, наверное, пора, — быстро вставила Варя, стараясь вытолкнуть Шурку за дверь, пока авантюра не раскрылась. — У него же… там… ракета на обратный рейс ждёт, наверное!

Но Шурка вдруг замер. Он щёлкнул фиксаторами и поднял прозрачное забрало. Его лицо было пунцовым, на лбу выступили капельки пота от духоты внутри шлема.

— Погодите, — буркнул он и полез во внутренний карман куртки. — Тут ещё… дополнительное вложение.

Он извлёк крохотный, аккуратный букетик мимозы, перевязанный атласной красной лентой.

— А это тебе, Варя. С праздником!

Варя замерла, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в тапочки. «Ну всё, — пронеслось в голове, — сейчас мама спросит, откуда курьер знает моё имя и почему дарит мне цветы, и мы пропали». Она глянула на маму, ожидая разоблачения, но та лишь пристально смотрела на раскрасневшегося «космонавта».

— Спасибо, Александр, — вдруг мягко произнесла мама. — Какой же вы молодец. Такой путь проделали, проголодались, наверное. Нельзя же так — с Марса и сразу обратно в космос. Проходите на кухню, у нас как раз шарлотка поспела. Расскажете, как у вас там дела… в экспедиции.

Варя пыталась подать Шурке знаки глазами, мол, «отказывайся и беги!», но запах яблок оказался сильнее марсианской дисциплины. Шурка сглотнул, косясь глазами в сторону кухни.

— Варя, иди поставь ещё один прибор для гостя, а вы, молодой человек, проходите, вот вам тапочки, куртку повесите сюда. Неловко громыхая шлемом, чтобы снять, Шурка прошёл в квартиру.

Через десять минут они сидели за столом. Мама разливала заварку по красивым фарфоровым чашкам, а Шурка, окончательно освоившись, уже уплетал огромный кусок шарлотки. Варя сверлила его взглядом и ничего не говорила, лишь дула губы.

— Ну, рассказывайте, Александр, — мама подперла щеку рукой, глядя на него с добрым прищуром. — Как там погода на Марсе? Не сильно задувает?

Шурка слегка поперхнулся. Испуганно зыркнул на подругу, та лишь вздохнула. Но коли назвался груздем, полезай в кузов. И тут его понесло, фантазия разгулялась не на шутку.

— Ой, не спрашивайте! Вчера такая буря была — пыль столбом, видимость ноль. Песок даже в гермошлемы забился. Мы со станции выйти не могли, пришлось автоматику включать. А на полях красота: ни один цветочек не повредился. Ваш муж… то есть наш командир Юрий Палыч, он там за каждой луковицей следит. Говорит, тюльпаны должны быть идеальные, иначе на Землю возврата не будет.

— И как же вы их доставили? — улыбнулась мама. — Путь-то неблизкий.

— У нас технологии! — Шурка важно поднял палец. — Специальный охладитель и замедлитель. Он только для цветов особого назначения, ну… для родных и близких. Ведём испытания, может, позже и всем с Марса будут цветы доставлять, а пока что вот так. Главное — в плотные слои атмосферы войти под правильным углом, а то букет завянет. Но я справился. У нас в штате посыльных только отличников по математике держат, чтоб траекторию в уме считать.

Варя едва не поперхнулась чаем, услышав про математику. Мама кивнула, сохраняя предельно серьёзный вид.

— Ну, раз по математике у вас всё хорошо, значит, не зря вы там ответственный за посылки. Спасибо вам, Александр. Вы даже не представляете, какой подарок нам привезли.

После чаепития они перешли в зал и включили телевизор. Там как раз начинался большой праздничный концерт в Москве. Показывали ярко освещённую сцену, Кремлёвский дворец, нарядных артистов. Мама сидела на диване, прижимая к себе письмо, и казалось, что она впервые за долгое время по-настоящему счастлива. Она смотрела концерт, слушала песни о весне, любви и улыбалась, будто папа действительно был где-то рядом, не на Марсе. Варя же сидела рядом с мамой и украдкой поглядывала на друга.

Шурка расположился на кресле. Он, бережно прижимая шлем к себе, с интересом наблюдал за происходящим на экране. Мальчишка выглядел ужасно гордым собой, ведь мама задавала много вопросов про Марс, а он на все вопросы ответил, даже глазом не моргнул.

А за окном густели синие мартовские сумерки. Концерт закончился. Шурка тут же засобирался.

— Ну, мне это… пора, — Служба не ждет. График, стыковки… сами понимаете.

Мама, задумчиво перебиравшая лепестки тюльпанов, подняла голову:

— Постойте, Александр. А вы что, обратно вот так сразу, на Марс, без отдыха?

— Да нет… Я тут ночь перекантуюсь и снова в путь.

— А где же вы остановились? Не в гостинице ли?

Шурка на секунду замялся, бросил быстрый взгляд на Варю и выпалил:

— Да я у родителей, тут недалеко, высотка на том краю игровой площадки. Надо спешить. Они меня заждались уже, наверное.

— Вот и славно, — улыбнулась мама, вставая. — Нам с дочкой всё равно нужно подышать воздухом перед сном. Давайте мы вас немного проводим, наш межпланетный гость.

Они вышли в прохладные сумерки. Воздух остыл, и теперь в нем отчетливо пахло талым снегом и весенней сыростью. Возле подъезда они попрощались. Шурка напялил шлем, опустил забрало, отсалютовал и зашагал в сторону своего дома, забавно поблескивая серебристой курткой под светом фонарей.

— Мам, а можно на качели? — Варя потянула её за рукав в сторону детской площадки. — Хоть на пять минуточек.

Мама не возражала. Они подошли к старым железным качелям, которые в сумерках казались какими-то сказочными конструкциями. Прежде чем Варя уселась, мама заботливо постелила свой шарф на холодное сиденье. Сама же застегнула куртку по самый подбородок. Девочка начала мерно раскачиваться, а мама встала рядом, положив руку на цепь.

Тем временем на небе, которое из нежно-голубого превратилось в густое, бархатно-синее, начали зажигаться первые звезды. Они проступали сквозь мглу несмело, как далекие маяки. Мама молчала, её взгляд был прикован к потемневшему небосводу, на щеке заблестела слезинка. Варя заметила это и поспешила подбодрить дорого сердцу человека.

— Мам… — тихо позвала Варя, притормаживая качели носками ботинок. — А как тебе цветы?

Мама словно очнулась от глубоких мыслей. Она посмотрела на Варю, и на её лице расцвела благоговейная улыбка, ради которой стоило разбить десять копилок.

— Цветы чудесные, Варенька. Очень красивые. Они ведь от папы, значит, самые лучшие во всей Вселенной.

Варя замерла, вглядываясь в мамино лицо.

— А как ты думаешь, мы скоро с ним встретимся? — задала она самый важный вопрос, который мучил её все эти годы, но который она так и не решалась спросить.

Мама вздохнула, и в свете фонаря Варя увидела, как в её глазах предательски блеснули слёзы, но тон остался тёплым и твёрдым. Она протянула руку и нежно ткнула Варю в кончик носа.

— Не знаю когда точно, Варюш… Но мы обязательно встретимся. Вот увидишь. Космос большой, но сердце — оно сильнее любого расстояния.

Варя снова начала раскачиваться, выше и выше. Она смотрела вверх, где среди миллионов мерцающих огней и в кромешной темноте бесконечного пространства скрывалась Красная планета. И в её воображении, сквозь ледяную пустоту и радиопомехи, папа Юра прямо сейчас стоял посреди огромного поля тюльпанов. Она видела его в настоящем скафандре, запылённом рыжим песком. Он смотрел на крохотную, едва заметную голубую бусинку, плывущую в черноте, улыбался, шептал что-то и махал рукой, передавая своим девочкам привет с марсианских полей.