Вариант десять

№ 1

Начинаю.

Неприятный скрежет механического однообразия прорезал в подсознании дыру, сквозь которую можно плюнуть. Это место, в котором скрывался Панда, очень секретное. Оно называлось «последний шанс». На нём дорогой изорванный тёмный костюм, на одной стороне лица потёкшая краска, другая – залита кровью. Боль была невыносимой, как будто его разбирала на куски и собирала заново машина. Он был растерян, дезориентирован и постыдно напуган. Все краски здесь холодные, призрачные. Этот город – механизм. А его душа – топливо. Гармония нарушена взрывами бомб. Тут можно перевести дух в последний раз, подумать, вспомнить и привязать себя к устройству для бомбардировки. Благородная смерть. У него такие пробелы в памяти, что сквозь них пролезет хренова бомба. Наложенное поверх электрических эффектов пианино словно нервы билось так же сильно, как и во всём его теле, звук был громким и мелодичным. Ум в его глазах и оцепенение на губах. Панда сидел внутри автомобиля с опущенной к двери головой, сзади коллаж фотографий персон склеенных вместе. «Кто-то играет со мной. Кому-то выгодна моя дырявая память. Стекло лжи достаточно крепкое, чтобы выдержать давление. Но… что я знаю о своей жизни? Ха, глупый вопрос». Пианино затихло, остался только долгий пронзительный скрежет.

№ 2

X (Десять).

Чёрный заголовок выжгли едва заметными белыми буквами. Древняя геометрия сверху и снизу на странице. Этот город можно назвать полем избирательного искажения физики. — Уберите день нахууууй отсюда! — он не готов выслушивать другие предложения. Злой дух под названием «День» не позаботится о душе и не поможет Панде обрести покой. Он разбил стеклянную бутылку. Это происходило у здания построенного в греческом стиле. Один из патрульных вспоминал, когда был ребёнком он с мамой часто сидели на ступеньках здания, ели фастфуд и она рассказывала ему истории. Его любимая – легенда про вино и бокал для вина. — Зверь начинает выходить из под контроля. Брось бутылку, — обратился к нему другой патрульный, когда Панда замахнулся и промахнулся мимо него. — Я знаю его, мы вроде как учились вместе. Панда ещё раз замахнулся, рассекая предплечье напарника. Последний зашипел, проливая струи крови. Он таращился на свою тёмно-красную рану. — Вас всех подменили! Вы – воры тел! — яростно орал он на всех. Без объятий, Держатель должен любить свой город и посвятить жизнь защите его стен. В тот момент, когда он задумывался об этом, город становился стеклянным, и всё, что оставалось, – это пустота. Он поднял дубинку – Панда направил своё оружие на него. У него дикая рожа… …глазами Панды: видел мир через зеркало. По началу казалось, что оно кривое. Но это мир кривой, и все люди в нём кривые.

***

Ночь. Задумчивая голова Панды широко раскрыла глаза и неловко смотрела на улицу. «Это должно было быть временем покоя, но мои кости хотят сбежать из моего сраного тела. Мне кажется, ха, что-то здесь не так» – шептал он себе. Белые буквы вырезаны на мрачном фоне комнаты. Панда только начал вставать и двигаться к двери. ¦ ¦ ¦ Он не знал, с какого момента из пустой части космоса звуковые дорожки искусства и гимна упростили до двух бессмысленных нот. Каждый день, каждый час, каждую секунду эта странная композиция звучала в его ушах. «Моя стабильность падает на ноль» – чёрные буквы высоко появились на фоне сверкающих звёзд. На Панде – чёрная водолазка, белые джинсы, отражающий свет серебряный ремень с пряжкой в стиле сердца, чёрные браслеты на руках, натянутые чёрные трусы «Calvin Klein», белые носки, белые кожаные кроссовки. На костяшках пальцев обеих рук татуировки «X». Вдали едва можно увидеть подъём с долгой линией крестов, друг за другом. Умоляюще-бедственные глаза нуждались в развлечении. ¦ ¦ ¦ Он сплюнул, повернул за угол и зашёл в городской парк эпохи апокалипсиса. «Попади в цель» всегда была его любимой игрой. Он заплатил кривому уродцу мёртвыми цыплятами, взял бейсбольный мяч и нетерпеливо покрутил в руках. Раньше у него был полный двор цыплят, но любая игра, какой бы большой или маленькой она ни была, имеет свою цену. Взгляд застыл на мишенях: статуя болезненного подростка, его лицо покрыто прыщами, выражение внимательное, неуверенное. Скрипя зубами, Панда бросил мяч точно в цель, хрупкое лицо разлетелось на осколки. Он скалился в ухмылке, показывая зубы и десна. Следующая статуя начальника около пятидесяти лет, с густыми усами и очень суровом виде. Он тоже рассыпался ко всем чертям. — За это надо выпить. ¦ ¦ ¦ Из-за плеча Панды: квартира с высокими потолками в центре с изысканными люстрами, дорогой мебелью высшего общества. И массой «стекла» которые не уходили. Кент говорил Панде не смотреть на тело, находящееся за пределами комнаты, но он к тому времени успешно разболтал красивую ультрасексуальную смуглую задницу. У неё чёрный «Wonderbra», волосы цвета «acid-stip». Пока она заливала ему, что больше никогда никого не потеряет, винопийца хищно накинулся на её рот; медленные поцелуи переходящие в быстрые и частые, глубокое вылизывание её губ, языка, рта с горечью, покусывание губ держа за голову, поглаживая волосы, опуская руки на тонкую шею, заставляя её в миг запнуться от волнения. «Её чувства настолько маленькие. Я могу приручить её и научиться с ней танцевать, ха. Я не хочу уходить. Я же хороший мальчик, я выпью до последней капли» – мысли заполнили всё сжатое пространство. Панда расстегнул ремень, фыркая от возбуждения. Она толкнула его на пол, он ударился головой об пол, но ожидал, что она сядет на него сверху. Открыв глаза, Панда внезапно понял, что все ушли. Расстроенные внутренности где-то разбросаны и прятали влажную перспективу на жизнь. Он старался и поднял голову к небесам в надежде. Но его кости перемололо. ¦ ¦ ¦ За его спиной пространство сгорело в переосвещённой палитре сепии. Небеса наполнились шумом и формой чужого мира. По двум нотам грубо прошлись острой бритвой шумовой войны. — Я смотрю не на крест. Я смотрю на десятку! — его экстремально громкий вопль полон огня и серы. Пламя осмаливало его с разных сторон. Несло горелым мясом. Глаза закрыты, только слышно, как кожа превратилась в чёрный уголь. Крик продолжался пока голосовые связки не перегорели. Из зеркала пошли трещины.

№ 3

Страшный возраст.

Класс. Деревянные парты с рюкзаками. Доска, тряпка для пыли, учительский стол. На доске психоделическим шрифтом написаны слова «ПАНДА ЛОХ».

Все, кроме юного Панды, одеты в белые рубашки. Ученики громили помещение: переворачивали столы, с грохотом роняли шкаф, разбивали окна всем подряд, пробивали стены, рвали портреты, били лампочки. Металлический скрежет, царапанье вонзались в мозг, будто исходившие одновременно отовсюду, и от которых нет спасения. Даже самые железные нервы не способны удержать равновесие в поднявшейся шумихе. Панда рычал очень быстро:

— В 6:50 утра я выползал из клетки на районе, где кормили зверя, живущего во мне. Но теперь он мёртв. То, что здесь происходит, совсем не скучно; я старался изо всех сил считать числа и сохранить фанатичность, но старая плоть, награждённая золотыми медалями, стирает хронику. Скоро я усну, так что прочь страх, — остальные голоса задвинуты на задний план. Его огненный вопль из живота настолько мощный, что его хватило бы испепелить всех в классе за секунду: — Всё, чего я на самом деле хочу, это закрыть за тобой дверь – и пробить тебе голову. Дыши пылью прямо сейчас: всё, чего я на самом деле хочу, это закрыть за тобой дверь, и пробить тебе голову! Пробить тебе голову, пробить тебе голову! Пробить тебе голову, пробить тебе голову! Пробить тебе голову, пробить тебе голову! Пробить тебе голову.

Шквал бунтарского шума утих, – а затем снова нарастал, электронным способом исказился в длинный нечеловеческий визг. Он закончился звуком плёнки, поставленную на перемотку.

№ 4

Жертва.

Девушка-подросток Карина знала, что теперь шкуры стоили дороже сердца. Шкуры нужны для того, чтобы согреть кости трусов, которые шатались позади. Всё ложь, всё фикция. Мир прагматичных идей, в котором приятно брать всё и больше. Всех людей захватили и диктовали желания. Испытывая отвращение, Карина думать не хотела о тех, кто даже не пытался открыть глаза.

Об этом она размышляла, когда примеряла яркое платье своей матери эпохи аристократизма. В отражении зеркала смотрела худенькая рыжеволосая девушка. Платье ей совершенно не нравилось. Она словно лотос увядала от чувства вины за потраченное впустую время.

С самого рождения, она проделала путь к свету только для того, чтобы учиться в школе грязной коробке и пустых фигурок. Карина нахмурилась и натянула вперёд платье в области груди, недовольная собственными невыразительными размерами. На её рабочем столе бутылка газировки, голова манекена с такой же причёской, как у неё, книжка «Юная любовь» и рисунки взрыва карандашного цвета и действа – на одном демоница-мать, похожую на гротескного монстра с огнями в глазах, острыми зубами, зелёными щупальцами, на старомодном автомобиле везла её в школу. Автомобиль закашлялся токсичным дымом. Карина крохотная по сравнению с матерью, и смотрела назад на такие же крохотные силуэты. Может быть, они могли бы стать друзьями.

Днём на уроке физической культуры Карина опередила всех парней и девушек в беге на скорость. Её ноги в серых синяках, – следы упорных тренировок. Все неуверенно наблюдали за ней. У её одноклассников из худших побуждений выросли рога.

Пять недель мёртвая и пять недель разлагающаяся мать всегда забирала её из школы в другую коробку. У неё нет цели, кроме как стараться. Это длилось слишком долго, она забыла, когда в последний раз слышала собственный голос. Ночью её лицо искажено гневом и страхом.

Дюжина молодых парней в толстых свитерах и потрёпанных куртках куда-то бежали. Потом сотня. Где-то в кадре виден большой дуб, выглядящий внушительно. Когда вышел Панда, все прибыли на местность. У него чистое лицо, растрёпанные крашенные белые волосы, чёрная футболка, чёрные брюки, чёрный ремень, чёрные туфли.

— Это имя, которое мне дали – Панда. Я горжусь им. Панда! Панда. Шум в моей голове называет себя Панда.

Во весь голос все вопили «Панда». Полицейские стояли вокруг с настороженным видом. Глубоко под водой есть место, отведенное для такого дурака, как он. У ворот их всех проведут внутрь, если спросят – они с ним. Или они назовут его имя, когда лёгкие выдохнутся. В огненном озере, это последнее, что они сделают: они скажут, что они с ним.

Улица. Она познакомилась с ним после тренировки, когда пошла за льдом. Одетая в платье в цветочек, с бантиком на голове и чашей льда в руках Карина внезапно столкнулась с ним

Карина небрежно наклонилась, чтобы собрать упавший лёд, нервничая и мучительно стесняясь. Он наблюдал за ней, изучал как грубый драгоценный камень, покуривая сигарету.

— Я напугал тебя?

Карина вся в поту, взволнованная. Он выпустил облачко дыма, держал кусочек льда в руке.

Пауза.

— Расскажи мне свою историю.

— Покуришь? — всё что ответил Панда, когда она закончила рассказ и опустила голову.

Едва заметно кивнув, она взяла сигарету, сделала одну затяжку и закашлялась, роняя сигарету.

— Есть две вещи, которые я не выбирал: своё имя и окружение. Остальное, – показал ей средний палец. Затем он прижал лёд к её синяку. Её лицо покраснело.

— А кто ты такой? — шептала она.

Его лицо скрыто за дымом. Когда дым рассеялся, картинка приближалась к Карине, стала вертикальной и тесной. Объёмный белый свет становился ярче, ещё и ещё, до тех пор, пока всё вокруг не исчезло.

— Я солдат без будущего. Просто ветер. Меня зовут Панда.

***

Время. Они всё время. Были в месте. Панда спрятал её. Очень далеко. От пугающего трупа. Матери, в полной боевой готовности. Когда она обвиняюще тыкала. Пальцем прямо. В неё.

Так много фломастерных цветов. Она хотела ещё больше. Розовый Панда. Оранжевый Панда. Зелёный Панда. Синий Панда. Звёзды. На небе никогда не переставали. Светить. Люди. Кричали. «Панда». Рекурсивное пространство искривилось. Комната вздыбилась. Свечи всё время горели. Что-то застряло между реальностью и реакцией мозга. Текучая солнечная корона на её голове.

А её эмоции? Нахмурила брови, она сопротивлялась – Панда такой прекрасный. Дёргала пальцем нижнюю губу с не сердитым лицом – она сомневалась. Грызла ногти – она переживала. Схватилась за волосы и отвернулась – она растерянна.

Все вокруг веселись и вели себя так, как будто знали что-то, чего она не знала. Она всё замедлила, кристаллизировала фантазию в жизнь, рискуя споткнуться на лестнице и сломать себе шею.

Её любили. Она любила. Она знала. Что сдала самый важный экзамен. В своей жизни.

Не так уж плохо носить шкуры.

***

На рваном рисунке Карины парень лежал в ногах девушки – Карина одна лежала на жёстком полу. Она расколота надвое. Как он однажды сказал: «возможно, не будет ответов на причины, почему мы истекаем кровью». Она помнила вкус змеиного фрукта, от которого развязывался язык.

Пока часы тихо тикали, по какой-то причине он приходил ей на ум в последнее время. Время от времени, затаив дыхание, она думала о нём. У неё остались лишь очень короткие воспоминания о тех светлых днях, но его имя загораживало его душу, заставляя её вспоминать. Он знал выход. Когда он спал, она шептала ему на ухо.

Снова следила за ним. В чёрном платье, она пришла в лесной массив, как будто вырвалась с полотна «Леди из Шалот», слушала одинокий, уставший голос «Панда» в сплошном хаотичном электрическом шуме. Потом на передний план выступила красивая приглушённая флейта.

Её руки опустились.

Всех сердец на свете недостаточно.

𪢹☐4pr<

№ 5

Живу в проволоке.

Ванная комната. Панда стоял перед зеркалом. На раковине стояла бутылка. В отражении виден его подбитый фиолетовый глаз.

«Все говорят, я стал нелогичным».

Панда поморщился, дотрагиваясь до синяка под глазом. Этот мир небезопасен для нелогичных людей.

Одинакового размера и стиля воспоминания. Они выходили за границы сознания: лес, луна в полдень. Панда в лесу привлёк большую аудиторию своими посланиями и сделал материал более экстремальным в содержании. Солнце загорелось в полночь.

«Насколько маленький мир, в котором я живу. Где мои свечи? Ха, ни одна свеча не скрасит мой день».

Однажды ему удалось сконцентрироваться и показать всем кривую реальность. Люди развернулись, как дверь на петлях, слушали его. Он не был расположен на нужном месте и не имел уважительного внешнего вида. Но в тот момент глаза смотрели в монитор, выискивая, на что бы заявить свои права. Потом, в панике, пришла чёртова популярность, отношения, «Панда ТВ». Он отверг любые лестные слова, наслаждаясь обвинениями. Это всё иллюзия, ложь, он сгорал.

«Может я ошибался? Они не чувствуют меня. Глубоко под водой есть место для меня».

Зеркало запечатлело, как он взял бутылку, поднёс к губам и наполнил себя алкоголем.

«Я покончу со всем этим».

№ 6

Созданный и разрушенный.

Свежий цвет октября. Лес – это одна большая река. Он продолжал натыкаться на случайные берега, но всё оставалось позади.

«Ты знаешь меня лучше, чем я знаю себя».

Панда знал, нужно только найти способ вернуться вниз по реке. И он знал один способ быстро опуститься. Он сел в лодку. У него хорошее сердце, маленькое, но здоровое. Трюк в том, чтобы ничего не делать и наслаждаться путешествием.

«Если бы кто-нибудь сейчас был рядом со мной, представляю, что бы он мне сказал. Что всё это какой-то фрагмент моей души. Не зашло ли всё в тупик?».

¦

¦

¦

Полумрак. Панда проснулся на полу, в лужице рвоты, дёргаясь от страха. Когда-то с ним жило ещё одно сердце – видя, что он спит, неподвижен и спокоен, оно опасалось, что он умер. Теперь Панда просыпался и сам успокаивал сердце.

№ 7

Роялти.

Искажённый цифровым оборудованием голос был слегка замедлен и выровнен, чтобы придать ему чуть заметную невнятную грубость и отсутствие эмоций. Он казался немного нерешительным и неуверенным в себе. Его слова – это нарезка из различных высказываний, которые он произносил, тщательно отредактированная, чтобы придать ему бессердечный вид:

«Вы стали вялыми и приземлёнными – собака съела сырого мясца. Где-то в безопасном месте, перестаёте описывать конфликты, «нужно лишь всё громить». Показать вам бумагу перед лицом, чтобы сделали вид, что хоть что-то умеете».

Электронный вопль как будто моргал слишком быстро, и он был немного растерянным:

«Слова – это оружие лжеца, рарарараРА!

«Не вижу недостатков», УРюрюрюрю!

РарарараРА!

УРюрюрюрю!».

Потом белое поле с красной мёртвой головой высвечивалось по периметру осознания:

«Применяю к тебе силу, потому что хочу выбраться из жопы. В жизни, которой не управляю, не могу позволить себе потерять бдительность и лечь спать. Я никогда не чувствовал больше».

№ 8

Голгофа.

Цыплёнок ждал в руках, когда его принесут в жертву. Тишина.

Вибрации. Перегруженная цифровая дорожка звуковых обрывков шла параллельно нежному шёпоту. Как будто тело теряло тепло. «Легион марширует по родному городу» – унылый голос внутри компьютерной системы на фоне центральной вспышки электронных примочек и искажений. Голос дышал. Затем звук волны. «Мимо родной реки». Пугающий долгий, долгий марш ворвался на передний план. «А я – ноль в легионе. Всё, что я могу сделать для тебя.. я остаюсь здесь».

Потом наступила тишина. Здание по-прежнему выглядело по-гречески.

№ 9

Заканчиваю.

Пустой двор. За забором чёрный кот гонялся за крысой. Автомобиль стоял рядом с мёртвыми деревьями-скелетами, вяло нависавшими над забором. Равномерно усиливающиеся удары и треск устройства уступили тёплым струнам гитары. Радостные ноты. Восхитительная ночь. Слабое, отстранённое устройство в конце концов выключилось.

На одной ноте с этим местом.

Конец.