Ванечка

Глава 1

Говорят-поговаривают, что жизнь после смерти только начинается...

Доктор вкусил яблоко, потянув носом очаровательный аромат первых спелых яблок, сравниться с которым не смогут лучшие ароматы самых изысканных духов, потому что чарующий ум запах спелых яблок — это запах природы, красоты, познания и будущего, о котором можно поразмыслить, пока жуёшь кусочек этого славного плода. Закрыв глаза, поудобней устроившись на диване в ординаторской в начале третьего ночи, доктор подумал, что уж в это время никто не станет разделять его одиночество, просто так, чтобы поболтать о сущем, и не ошибся — в больничном коридоре была дивная тишина, нарушаемая лишь мирным посапыванием безмятежно спящих пациентов. В пору было задремать после сложного дня и не менее сложной недели, дежурство пришлось на пятницу, и утро обещало спокойный отдых после обхода и сдачи смены, но сон не шёл, доктор вспоминал Ванечку...

Бывают пациенты, которых помнишь, не в силу сложности диагностики и лечения, а потому что они запомнились другим, совсем неожиданным, своим поведением через много времени после окончания лечения.

Был тёплый августовский вечер, где-то на юге Руси, там, где малиновые и бирюзовые закаты, тишина, нарушаемая стрекотом кузнечиков, зудом комариков и пением лягушек в ближайшей протоке. День был тяжёлый, рутинный для сельского врача, проведшего несколько операций и оставшегося присмотреть за пациентами, которого в служебном жилье никто, кроме девяностолетней, любившей поговорить о политике и моде, хозяйки, и не ждал. Да и зачем уходить, если через час-полтора всё равно вызовут на экстренный случай, и он, тот самый случай, не заставил себя ждать.

В клубах пыли просёлочной дороги, давно не орошаемой дождём, появился «УАЗик», носивший шкодное прозвище «козёл», лихо остановившийся у порога сельской больницы, того самого, на котором наслаждался вечером доктор. Водитель, явно взволнованный, с одышкой, покрасневшим от напряжения и жары лицом, нервозно спросил-приказал: «Доктора зови!»

Доктор, привыкший к подобным обращениям, ответил кратко: «Я доктор, а что нужно?»

Водитель открыл заднюю дверь и прокричал: «Носилки!»

Доктор увидел вывалившиеся мужские ноги, предполагавшие богатырский рост пострадавшего, привычным жестом поднял деревянные (современное поколение и не задумывается, что носилки были деревянными с брезентом для пациента, изумительно тяжёлые и неудобное, но главное — были!) носилки, разложил их и вместе с водителем, после быстрого осмотра, добыл из салона «козла» двухметровое тело страдающего человека. Никаких внешних повреждений не было, не было сознания, пульса на сонных артериях, но жизнь теплилась в этом статном, по-мальчишески стройном, страдающем теле и не собиралась его покидать, доктор просто это чувствовал.

«А что случилось?» — спросил врач, неся вместе с водителем носилки в больничный корпус постройки начала 20 века: кроме медсестры, прошедшей горнило госпиталей в годы войны, персонала просто не было и рассчитывать можно было только на этот маленький отряд воителей со смертью.

«Да трактор его пополам раздавил задним ходом...» — дальше водитель с характерными речевыми оборотами, густо сдобренными ненормативной, но популярной в определённых кругах, лексикой, поведал механизм травмы. Доктор доставил страдальца сразу в операционную — самое спокойное и оборудованное место для полного осмотра и оказания столь необходимой помощи. Потом была операция, капельницы, перевязки и все составляющие лечения пациента, по совокупности повреждений внутренних органов просто обязанного умереть, но жизнь не собиралась покидать это тело! Смерть тоже претендовала на это создание, олицетворяющее молодость, красоту и здоровье, и семнадцать раз пыталась забрать Ванечку. Вот тогда-то и случился смешной, обусловленный усталостью и почти отчаянием доктора, поступок, заставивший улыбаться доктора каждый раз, когда в руках оказывалось яблоко.

А дело было так. Около полуночи, когда в сказках начинаются все невообразимые события, в жизни, особенно больничной, случаются самые простые вещи, например, смена повязки, покрывающей операционный шов. Вот тогда-то Ванечка в очередной раз и встретился со смертью: это изумительное творение природы рухнуло в перевязочной, третий раз за последнюю неделю. Доктор, подхватив обмягшее тело высотой в два метра, опустил его на кафельный пол, привычным жестом приподнял веко и, впервые за три недели битвы за жизнь, заметил радужку — таких не бывает в природе: ярко-синяя, цвета василька на утренней заре, изумительно прозрачная роговица и ужасающий разум расширяющийся чёрный зрачок, открывающий путь носительнице смертного холода и косы. Доктор привычно начал реанимацию, не расчитывая на помощь, и, скорее от усталости и отчаяния, чтобы не упасть в обморок рядом, сказал, почти прокричал: «Не смей умирать, тебе жить и детей растить, а ты... так непорядочно, живи, дыши, детей создавай, не смей умирать, я тебя никогда не прощу, слышишь, не смей!» Ресницы Ванечки вздрогнули, зрачок сузился, и костлявая незваная гостья нехотя отступила, надеясь на скорый реванш в схватке с жизнью.

Командировка заканчивалась, Ванечка начинал ходить, робко, опасаясь, но жизнь продолжалась. Доктор не ждал благодарности, мало кто заметил его отъезд, тем более Ванечка с васильковыми глазами, но разве это главное?

Прошёл год, за ним второй. Близилось славное время — новогодне-Рождественские каникулы, в которые, если не будет дежурств и внеплановых вызовов, случается шанс побыть просто дома среди близких, уставших от постоянного отсутствия родного человека. Ранним вечером, когда зимнее холодное солнце, неспеша, но уверенно скользит по небосклону, и на город опускается серость и неуютность усталого зимнего вечера, раздался звонок. Открыв дверь, как обычно, не поинтересовавшись «кто там?», доктор увидел очень-очень крупного мужчину с увесистым мешком.

— Добрый вечер, Вы к кому?

В ответ было: «Док, я родил!»

Именно в этот момент доктор увидел глаза, Ванечкины глаза, вторых таких нет не только в мире, но во всей вселенной и быть не могло, это он, Ванечка! ЖИВОЙ!

— Ты помнишь: тебе детей создавать, я сразу и не понял, а через год, когда вес набрал, на работу выписали, женился, теперь у меня дочурка растёт, на доктора учить будем.

Доктор, смущаясь, улыбался детской улыбкой и утирал слёзы, и доктора иногда плачут от счастья, что смогли помочь ЖИЗНИ в битве со СМЕРТЬЮ, и совершенно неважно принесёт ли Ванечка через много лет Вам яблоки из своего сада к новогоднему столу или Вы угостите пациента яблоками из своего сада, главное успеть подставить подножку костлявой с косой и дать право природе не прервать род, пусть даже однажды.

Доктор вкусил последний ломтик яблока и подумал, а ведь удивительные глаза у Ванечки, словно кукольные, ни разу в жизни таких больше не встречалось, славные глаза, живые...

P.S.: У Ванечки 7 детей, он трудится в своём посёлке и предупреждает молодых о последствиях небрежного отношения с техникой. В качестве аргумента показывает послеоперационный шов, не рассказывает о семнадцати свиданиях со смертью.