В заточении

Глава 1

В заточении

Мужчина, - лицо которого было слабо освещено керосиновой лампой, расположенной от него по правой стороне, - сидел на койке и своим пустым, безразличным, но когда-то наполненным жизнью взглядом изучал, напротив него, кирпичную стену. Он думал лишь о том, как много до него в этой камере побывало людей, осужденных невиновно, и сколько, в самом деле, понесли заслуженное наказание. Однако раздумье его было коротко, как вдруг, - стальная, пережившая многое,- дверь камеры открылась, и в проёме показался слабо освещенный человеческий силуэт. Еще мгновение и рука, видимо, надзирателя, подтолкнула его вглубь комнаты.

Мужчина, сидевший ранее неподвижно, нехотя наклонился в сторону лампы, чтобы с ее помощью осветить человека напротив. Сделав это, перед ним оказался мужчина средних лет; на вид лет сорока пяти. Он, щурясь, смотрел на сидевшего и слепящего его человека. Ему удалось разглядеть на нем лишь только порванное в некоторых местах тряпье; такое же, как было и на нем. Он понял это благодаря бледно-серому цвету и пошиву, в какой-то мере являющейся одежды. Хоть и на свободе, такое носить, пожалуй, никто бы ни стал.

- Не хотите присесть? – спросил мужчина, и левой рукой как бы указывая на свободное место рядом.

- Не откажусь, - произнес тот и мелкими шагами прошагал вперед босиком по холодному от сырости полу.

Усевшись таким образом, чтобы кровать перестала скрипеть, он был в ожидании начала разговора. Случай долго ждать не заставил, и мужчина напротив начал говорить.

- Кто вы? – поинтересовавшись, повернул голову в сторону собеседника.

- Кто я? – Спросил себя, кому был адресован вопрос, - заданный вами вопрос является риторическим. Не так ли? Что конкретно вы бы хотели знать?

- Конкретно кем вы являлись до вашего пребывания здесь и ваше имя, пожалуй, тоже. Меня можете звать, если пожелаете, Кристофом. – Ответил мужчина глядя в свете лампы на собеседника.

- Как вам угодно. Меня зовут Джозеф. А деятельность моя государственная, а именно, чиновник.

- Вот оно как. И что же занесло в такое место такого высокопоставленного человека?

- Понимаете в чем дело. Трудно отказаться от соблазна, когда перед тобой, глядишь, промелькнет купюра другая.

- То есть взятничество? – Кристоф задал этот вопрос неспроста, а с целью убедиться – верно ли его предположение.

- Все правильно, – подтвердил его домысел Джозеф,- совсем лишен силы воли. – Он сказал это так, как будто винит себя в этом.

- Но зачем вам было это нужно; разве вашей должности недостаточно, чтобы жить безбедно?

- В том-то и дело, что более чем достаточно, но если есть возможность получить больше, то почему бы ей не воспользоваться.

- Могу предположить, что в вашем случае больше играет жадность, нежели соблазн.

- В какой-то степени это так, но и соблазн играет важную роль, - мужчина замолчал на какое-то время в ожидании ответа собеседника, но, не дождавшись, он спросил, - а вы, кстати, по причине чего здесь оказались?

Кристоф, который только и ждал этого вопроса, ответил.

- По причине ошибки со стороны правосудия или же по той, по которой вы разделяете со мной койку, - тут он вспомнил про свои мысли, приходившие ему в голову ранее, относительно разницы между заключенных справедливо, по ошибке или же являющихся марионеткой в руках правосудия, - я работал таксистом. Простой работник принимающий заказы людей и развозивший их в нужные места города. Таких, как я много, мое место с легкостью займет такой же простак, как и я. Нас не ценят и поэтому используют, как хотят; ведь на место старого сразу же придет новый.

После его слов, задвижка двери камеры отворилась и в комнате на подносе оказались две миски с кашей.

- Здесь социальный статус полностью отсутствует, - заметил чиновник.

- Вы правы. Тут все равны. Этим стенам все равно кто на них смотрит, - правой рукой Кристоф провел перед собой, пытаясь обратить на них взгляд Джозефа, - здесь побывали сотни таких, как я и как вы.

Он поднялся, чтобы взять с подноса миски, одну из которых вручил своему собеседнику. Они – разные в обыденной жизни люди, никогда бы не встретились, тем более, никогда бы не стали обедать за одним столом. Но здесь в месте, где не имеет значения, кем человек был в прошлом, они сидели бок о бок и принимали из одинаковой посуды, чуть теплую, местами подгоревшую кашу.