В тюрьме

Глава 1

Перед глазами простиралось огромное лавандовое поле, и я испытывал неимоверную радость, видя его. Просто потому, что это красиво. Потому, что я способен это видеть. Ласковое солнце щедро одаривало теплом всю землю: нежные цветки, птиц, высоко пролетающих над головой, жучков, мирно ползущих по полю и меня самого. Я с удовольствием наблюдал, как сиреневое море перед глазами волнуется от дуновения ветра, а по простирающемуся над горизонтом голубому небу плывут облачка. Какой мир и спокойствие царят здесь! Когда я покидал дом со всеми его проблемами и суетой, я знал, что здесь мне станет легче.

– Флориан?

Я обернулся на высокий, чистый голос, и улыбнулся пухлой девушке с весёлыми веснушками на щеках и носу.

– Орели, уже не спишь?

– Нет, я давно проснулась. Завтрак приготовила. Пошли в дом?

Я кивнул и, поднявшись с земли, отряхнул брюки. Дом был близко, поэтому мы, держась за руки, быстро добрались туда.

Мы с Орели познакомились по сети. Почему-то в своём городе в Германии я никак не мог найти ту самую, с которой мне было бы действительно хорошо. И не сказать, чтобы я был таким ленивым человеком в отношениях – я прекрасно понимал, что это большой труд. Прошли те годы беззаботной юности, когда я считал, что всё происходит по щелчку: и доверие моментально появляется, и серьёзные намерения. Вот только с Орели (не скажу, что всё случилось по щелчку) я понял, что мы хорошо понимаем друг друга. Из бесед в чате я увидел, что она очень милая, душевная девушка, и мне это понравилось. Конечно, тогда мы практически не знали друг друга, да и оба хотели показаться лучше, чем есть на самом деле. Решительным моментом для нас стала моя усталость. Я больше не мог жить в городе – меня тошнило от него. Тошнило от суеты, безразличия, многочисленных машин и глупых обязанностей, которые я никогда не хотел нести. Ночами мне становилось нечем дышать. Как сейчас помню: я открывал окно и вдыхал ночной воздух так, что грудь начинало распирать. Вот только легче не становилось. Горло сжимало спазмом, и я брался за сигарету. Если травить себя, так уж до конца, да?

Последней каплей стала апатия – я был выжит работой и тысячей других обязанностей. Общение с друзьями не приносило удовольствия, мы перестали друг друга понимать. Я был совсем один, и это чувство изводило меня ночами. Тогда Орели предложила приехать к ней в Прованс. Она жила одна, прямо у лавандовых полей близ Авиньона. Я не стал долго раздумывать: на следующий же день уволился, взял все свои деньги и уехал к ней. Орели встретила меня и… с тех пор я не чувствовал себя загнанным и одиноким.

Но не было бы этой истории, если бы всё сложилось так просто и благополучно. Я всё ещё не могу спать по ночам. И пусть дышится здесь легче, пусть я уже не одинок, но сердце по-прежнему сжимает тоска. «Неужели и правда человек не создан для счастья? – недоумевал я. – Неужели он всегда будет чем-то недоволен?». Изо дня в день, помогая Орели по хозяйству, я думал об этом, но не решался поделиться с любимой мыслями.

Очередной ночью, когда я сидел у окна и смотрел в непроглядную даль, на простирающееся лавандовое море, я вдруг понял одну простую вещь: мне не сидится здесь, я вновь хочу в город. Хочу работать и завоёвывать вершины, хочу быть в кругу друзей. Участвовать во всеобщей суете, куда-то спешить и чувствовать себя живым! «Это ли жизнь? Ведь ты бежал от такой жизни! Сюда, в глушь, к девушке, которую так полюбил. Теперь хочешь бежать и от неё?» – подумалось мне. Сколько раз я буду бегать туда-сюда? Как мне понять, чего я действительно хочу? Я устало закрыл лицо руками. Как маленький ребёнок, которому хочется спрятаться от своих страхов. Вот только теперь так не получится – то, что ты не видишь проблему ещё не значит, что она не видит тебя.

«Не зря говорят, что от себя не убежишь» – небрежно подумал я, а в голове зажглось поразительное осознание. Почему всё это время я даже не задумывался об этом? Вместо того, чтобы искать причину в себе, я ориентировался только на окружающее. Это ощущение, будто я в тюрьме, отсутствие покоя, оно таится в самой моей глубине. Есть там что-то, что жаждет вырваться, вот только оно запуталось в нитях эгоистических желаний и алчности. Стальных нитях, которые так просто не порвать. Я тяжело выдохнул и услышал шорох на кровати. То была Орели. Она села и, потирая один глаз, вопросительно смотрела на меня вторым:

– Почему не спишь?

– Любуюсь полем, – ответил я тихо. – Уже ложусь. Я разбудил тебя?

– Нет. Кажется, я как-то поняла, что тебя нет и проснулась.

Я лёг обратно в кровать и обнял Орели за пухлые, веснушчатые плечи. Она уткнулась вздёрнутым носиком мне в грудь, и я почувствовал… покой. Изначально мне подумалось, что это всё она – я больше не чувствую тоски, моё существо наполняется теплом и нежностью. Но думать так значит обманывать себя. А ведь мы и так постоянно это делаем и, – как смешно! – нет никого лучше, кроме нас самих, кто верит самой безумной лжи. Разум – чемпион по самообману. Но не это открылось мне, а то, что я, наконец-то, не один. Я и раньше думал об этом, но, скорее просто убеждал себя, заставлял взгляд обращаться к Орели, чтобы затем сказать: «Да-да, я не один!». И только сейчас, из-за её мягкого, невинного жеста, я вдруг осознал, что… мне не на что жаловаться. Нет причины чувствовать мучительную тоску. И никогда не было: сколько себя помню, я всегда был окружён любящими людьми, которые поддерживали меня во всём. Дело было во мне, всегда во мне! В собственных взглядах, желаниях и придуманных стандартах, которые совпадали с идеалом. Глупо, не правда ли? Всем давно известно, что не существует ничего идеального. Вот только мы из раза в раз совершаем одни и те ошибки, разочаровываемся и страдаем. Пора, наконец-то, разорвать замкнутый круг!

Да, возможно, я всё ещё в тюрьме, но если раньше моя камера была погружена в беспросветный мрак, то теперь сквозь толстые прутья маленького окошка я вижу рассвет. Он несёт крепкое предчувствие хороших времён и терпкий запах счастья. Но это совсем не значит, что я должен ждать, когда в полной мере вкушу эти времена, ведь… быть счастливым – это выбор каждого человека. И его нужно выбрать в ту самую секунду, когда ты только задумался об этом.