В тихой темноте

1. Незнакомец

Питер с трудом раскрыл сонные глаза — темнота. В сознании промелькали не очень приятные воспоминания. Не совсем понятные: яркий свет, звон в ушах, стук колес, двигающиеся лампочки на потолке и сильная боль во всем теле, которую словно чувствует совсем не он. Словно кто-то другой. Не хватало внутренней энергии, чтобы задаться вопросом: где он и что происходит? Все воспринималось как тусклый сон. Глаза и сознание тянуло обратно. Сопротивляться он не мог и снова заснул.

Иногда он нехотя просыпался, ощущая очень неприятные прикосновения. Грубые, доставляющие боль, непонятные. Его все время кто-то поднимал, держал, переворачивал, раздевал, накрывал. Он мог это чувствовать, но никак не мог помешать и понять, что с ним делают. Он все время хотел спать.

Так было несколько раз, прежде чем он смог хоть немного думать.

Он проснулся в полной темноте и тишине. Он снова и снова открывал глаза, но… Ничего. Голова болела. Под телом чувствовалось что-то мягкое и пружинистое, словно батут. Только из ткани. Это была точно не его твердая кровать дома. Питер попытался пошевелиться. Сил еле хватило, чтобы слегка присесть и снова упасть на что-то мягкое.

От правой руки отходили какие-то трубочки, прибинтованные к локтю, — почувствовал Паркер и аккуратно прощупал левой рукой.

Кто-то неожиданно уложил его обратно. Это было нежное прикосновение, на секунду Питер даже расслабился, но это только показалось. Те же самые руки в следующее мгновение не очень аккуратно стали вертеть его голову в разные стороны, ощупывая со всех сторон.

Питер неосознанно попытался что-то сказать. Недовольно промычал. Раз, два… Полная тишина. Грубые руки продолжали трогать его, преследуя свою цель.

Сопротивляться ему не позволяли. Сил было мало. Оставалось только думать и справляться со своей небольшой, но быстро возрастающей паникой внутри самостоятельно.

Он быстро понял, что находится в больнице. Но больше информации никто ему не мог дать. Мальчик надеялся, что с течением времени все прояснится. Уши заживут, врач вынет какие-нибудь затычки из них, и он снова начнет слышать, глаза видеть, ему все объяснят…

Время тянулось очень медленно. Он дергался от неожиданных касаний, сжимался сам по себе, даже если в палате он был один. И не было никаких приятных прикосновений. Врачи, медсестры… Все просто делали свою работу и уходили.

***

Раньше Питер Паркер иногда задумывался о том, как живут глухие люди. В их жизни нет музыки, нот, затруднено общение с окружающими людьми, ведь далеко не каждый хорошо знает язык жестов. Многие из таких людей научились читать по губам.

Слепым людям было легче общаться с людьми. Но в отличие от других они не имели возможности быть независимыми.

А если человек одновременно слепой и глухой?

Паркер с интересом наблюдал за детьми с ограниченными возможностями. В глазах искрилось глубокое сожаление и страх. Они с классом ездили в специальный интернат. Помогали персоналу, общались с другими детьми. Мистер Старк, их классный руководитель, считал очень важным научить своих учеников заботиться о других и помогать.

Для маленьких шестиклассников такая поездка была очень впечатляющей. Кто-то пугался обстановки, кто-то никак не воспринимал увиденное, а кто-то терзал себя разными мыслями еще несколько дней после этого. Питер Паркер был из числа последних.

Питер с маленьким ужасом в глазах рассматривал слепого мальчика, который, держась за стенку, уверенно, но медленно продвигался к двери. Внутри все замерло, и, казалось, он сам не мог пошевелиться, нервно сжимая пальцами столешницу.

— Чего застыл столбом? — раздалось немного строгое над ухом подростка, заставив его вздрогнуть. Учитель похлопал Паркера по спине широкой ладонью и подтолкнул вперед. — Пойди и помоги… Это тебе не мячом окна разбивать, да, Паркер? — мягко усмехнулся мужчина.

С первого взгляда было сложно узнать всю суть Паркера. На переменах он был слишком веселым, шутливым. Он мог рассмешить любого учителя, влюбить в свою обаятельность и за одну перемену разрушить любовь вдребезги. «Слишком поверхностный» — сказали бы взрослые из школы. «Очень тактильный» — сказала бы тетя Мэй. И «необычайно нежный и чуткий» — сказали бы родители. Если бы они у него были.

***

Никто кроме врачей и медсестер к Паркеру не приходил. Потихоньку он вспомнил теплый дождливый вечер, когда все случилось. Авария. Никаких деталей, только обрывки, половина из которых казались сном…

Неделя тянулась, начиналась новая. Ребенок не знал, сколько времени, не знал, когда ночь, когда день, сколько прошло. Все как одно. Питер находился в постоянном напряжении и раздумье. Спал он много, но сон был поверхностный. Теперь ни свет, ни звук не могли его разбудить, он все чаще просыпался от нежеланных прикосновений.

Совсем скоро он понял, что тетя Мэй больше не вернется. Как и его возможность видеть… И слышать. Смысла сдерживаться одиннадцатилетний мальчик не видел. Он не мог слышать самого себя, он плакал от боли в полной тишине и темноте без надежды, что его вообще кто-то может услышать.

Казалось, все потеряно. Он больше ничего не сможет знать, понимать… Где он будет жить? В том самом интернате, куда раз в год будут приезжать его одноклассники? Теперь он совсем не мог контролировать свою жизнь. Все перевернулось с ног на голову, он знал, что уже ничего и никогда не будет как раньше, но даже подумать не мог, что этот поворот может привести к чему-то хорошему…

***

Неожиданно для себя Питер научился «слышать телом». Он чувствовал ногами или руками вибрацию от пола или других предметов. Знал, когда хлопнула дверь, ощущал шаги людей, и знал, когда очередная медсестра подошла к нему, чтобы что-то сделать.

Он все еще лежал в больнице и, что будет дальше, пока не представлял. Его кормили, водили в туалет, помогали мыться… Это было ужасно. Он даже не имел право стесняться, стыдиться. Он больше не принадлежал себе. Никто не пытался с ним поговорить. Хотя он даже не знал, возможно ли это? Приходилось понимать, что с ним делают, по мере происходящего.

***

Питер почувствовал, как хлопнула дверь в его палату. Он замер, стоя около свой кровати, руками вцепившись в изголовье.

Последнее время он часто вставал, когда его никто не трогал, чтобы хоть немного исследовать что-то вокруг. Далеко отойти он боялся. Один раз он уже не смог вернуться обратно, запутался в чем-то, заплутал между какими-то тумбочками…

Мальчишка сжался, ожидая, когда кто-то его не очень аккуратно схватит и усадит обратно на кровать. Врачи и санитары, казалось, были не очень рады его подобным «экспедициям». Сразу подлетали, хватали за руку и вели обратно… Но сейчас было спокойно.

Питер точно почувствовал, что кто-то вошел. Пара неторопливых шагов в его сторону. Мальчишка боязливо сжимался все сильнее. Казалось, человек остановился совсем рядом… Питер почувствовал легкий еле знакомый аромат одеколона. Таких врачей у него еще не было.

Кто-то взял его ладонь и аккуратно отцепил от кровати. Слишком аккуратно, осторожно. Руку не отпустили, а медленно потянули в сторону. Мужская ладонь опустилась на очень напряженную спину. Доверившись, мальчишка полностью отпустил кровать, двинулся и почти сразу оказался в легких объятиях. По ощущениям, это был высокий крепкий мужчина. И на нем не было халата, значит, это не новый врач.

Он усадил мальчика на кровать и присел рядом. Питер неосознанно вцепился в его руку и отпускать не желал. А мужчина не пытался ее вырвать. Он только сел еще ближе и аккуратно приобнял зажатого ребенка. Все мышцы мальчика были забиты и находились в постоянном напряжении. Хотелось их расслабить, успокоить. Мужчина притянул голову мальчика к груди, нежно стал гладить свободной ладонью по спине, рукам.

Питер не знал, кто это и что он делает. Это стало так не важно сейчас. Ему все равно никто не сможет это объяснить. В груди расплылось какое-то тепло. Через секунду оно стало приятно обжигать. Объятия были слишком ласковыми. Он не помнил чего-то подобного за всю свою жизнь. Тетя Мэй не очень любила нежиться. И попрекала племянника за излишнюю потребность в обниманиях. А на фоне прикосновений врачей за последний месяц это казалось раем.

Паркер чуть опустил голову, прильнул к чужой груди и тихо всхлипнул. Он не слышал себя, боялся быть громким сейчас, но слез сдержать не смог. Испугался оттолкнуть этого незнакомца своими эмоциями, что его тут же прогонят. Но вопреки всем ожиданиям, объятия стали крепче.

Они сидели так долгое время. Питер боялся, что добрый незнакомец уйдет и оставит его снова. Навсегда. Мальчишка вцепился ладонями в чужую одежду.

Перестав видеть, он стал чаще за все хвататься. Получалось это почти неосознанно. Пальцы сами сжимались от страха, напряжения, переживаний. Сначала он хватался, чтобы не упасть, что-то нащупать, но очень быстро это переросло в какой-то нервный рефлекс. Он сжимался сам, словно черепашка, пытался спрятать голову в плечах, прижимал руки и цеплялся за первую попавшуюся опору. Пальцы часто стали болеть, особенно по ночам, когда все тело пыталось расслабиться, и периодически гудела голова из-за пережатых сосудов в шее.

Никто никуда не торопился. Мужчина ласково продолжал гладить мальчика, обнимать, успокаивать. Он прижимал его к своей груди так, что Питер чувствовал своей щекой чужое ровное сердцебиение. И мужчина совсем не переживал, что этот ребенок вытянет его белую футболку.

Они просидели вместе несколько часов. Иногда меняли позу: мужчина, чтобы не пугать подростка, подняв, мягко пересаживал его, не отпуская далеко от себя. Потому что каждый раз, когда взрослый шевелился, Питер дергался и нервно крутил головой, боясь, что его оставят. Они долго сидели, прислонившись к спинке кровати.

Вскоре мальчик немного расслабился. Улегся головой на грудь мужчины. Одна рука продолжала сжимать часть футболки, а другая ощупывала ткань джинс. Не заметив, он начал засыпать.

Мужчина крепче сжал Питера в объятиях. Нужно было уходить, но он не хотел, чтобы Питер мучался в раздумьях и переживал: придут к нему еще раз или нет? Но как об этом сказать и успокоить? Как вообще можно общаться с ребенком, который не может слышать и видеть?

Незнакомец накрыл ладонью напряженную руку мальчика на своем животе. Отпускать его никто не желал, это и так было понятно. Он нежно погладил большим пальцем кожу на тыльной стороне ладони, наклонился и заботливо поцеловал Питера в висок.

— Я обязательно к тебе еще приду, ладно? — прошептал незнакомец, еле касаясь губами кожи возле ушка, а затем легко смог убрать мальчишескую ладошку со своей футболки. Питер выглядел немного растерянным, но не напуганным. Не прерывая прикосновения, незнакомец отогнул одеяло, аккуратно уложил мальчишку спать и заботливо укрыл.

Интуитивно Питер понял, что эта встреча — не одноразовое счастье, хотя, конечно, точно знать не мог. Когда этот незнакомец придет и сколько ждать? Кто он вообще такой? Почему такой добрый? Вопросов много, но мальчишка был готов смириться с тем, что не узнает ответы, лишь бы он пришел снова.

2. Я могу общаться!

Снова врачи, медсестры, процедуры, капельницы, уколы… Ужасно. Он был словно на необитаемом острове, потому что не мог общаться. Не мог слышать, видеть, поэтому часто забывал, что может говорить. Одновременно он чувствовал себя привязанной куклой-марионеткой, потому что медперсонал делали с его телом, что хотели.

Питер ждал каждый день. С легким воодушевлением реагировал на каждый хлопок двери и шаги. Иногда он заранее знал — это точно не он. Слишком торопливые, легкие, или одеколон совсем не тот, или время слишком раннее для визитов. Питер был терпелив. И через несколько дней это случилось.

Почти сразу после ухода медсестры в его палату зашел кто-то еще. Мальчишка выпрямил спину, изо всех сил сосредотачиваясь. Он словно любопытный медвежонок встал на задние лапы. И с каждой секундой его ожидания подтверждались. Опять к нему не торопились подойти, в то время как врачи все делали быстро. А через мгновение он ощутил нотки знакомого аромата. Кто-то аккуратно дотронулся до плеча, словно боялся напугать. Кровать немного прогнулась, Питер потянулся ближе и снова оказался в объятиях.

В тех самых нежных объятиях, из-за которых наворачивались слезы. Может быть, от чувства безопасности и какой-то нужности. Здесь он мог расслабиться, успокоиться. Знал, что больно ему не сделают. Только доброта и забота. Почему Питер был так в этом уверен, он сам не знал. Чутье подсказывало, что все хорошо, и он верил, прижимаясь ближе к крепкому мужскому телу.

В этот раз планы у незнакомца были немного другие на эту встречу. Он подождал, когда ребенок привыкнет. Мягко гладил его, успокаивал. Питер уже не хватался нервно за чужую одежду, боясь отпустить. Наоборот, пытался аккуратно нащупать что-нибудь, чтобы иметь большее представление о человеке. Нащупал какую-то легкую рубашку и кубики пресса…

Мужчина мягко взял его руку в свою и большим пальцем, немного надавливая, прошелся по ладони, словно делал массаж. Он немного погладил и выпрямил детские пальчики, а затем медленно нарисовал вертикальную волну. Сделал небольшую паузу, словно ожидал чего-то, и повторил. Снова пауза. Питер растерянно завертел головой, как-будто мог что-то увидеть. Мужчина остановил его и легко похлопал пальцем по его губам. Потом снова нарисовал волну на его ладони. Снова коснулся его губ два раза.

— C? — неуверенно сказал мальчик. Голосок немного отличался от того, как он говорил раньше. А после этого почувствовал нежное поглаживание по голове и поцелуй в макушку. Питер невольно улыбнулся и приободрился. Это буквы! Кажется, начал понимать!

Мужчина нарисовал еще одну букву и снова повторил.

— Т… — сказал мальчишка и почувствовал легкое поглаживание по руке, словно все предыдущее стирается.

А вот следующее у Питера угадать долго не получалось. Незнакомец аккуратно давал знать, когда ответ был неправильным, похлопывая пальчиком по ладони. Питер понимал это. А затем мужчина достал тетрадку, вложил карандаш в руку мальчика и с помощью его руки нарисовал нужную букву во весь лист.

— А… — с легким восторгом ответил Питер. Его одобряюще погладили по плечу и снова стали рисовать на ладони. — Р… — Это было даже приятно и немного щекотно. К листку они прибегали в сложных вариантах. — К…

Так Питер стал понемногу учиться общаться. Рисовать каждый раз нужные буквы было бы очень долго, чтобы передать послание. Поэтому в следующий раз после каждой нарисованной и угаданной буквы мужчина показывал, как эта буква выглядит в системе Брайля. Он прикладывал указательный палец мальчика к специальной пластиковой карточке. Она была размером с лист А4 с закругленными краями. В ряд были расположены объемные буквы из алфавита, а под ними их представление в системе Брайля. Там же были цифры, знаки препинания и парочка часто употребляемых слов: «спасибо», «да», «нет», «молодец»…

Питер не сразу, но быстро понял, что от него хотят. Пока он угадывал первые буквы, совсем не понимал, что нужно запоминать их ощущения пальцем. Мужчина терпеливо ждал, не торопил. Каждый раз, когда тот уходил, Питер больше не боялся. Он точно знал, что к нему придут, с ним будут общаться! Будут обнимать и, может быть, даже… Любить… Ну, на последнее он старался не надеяться. Старался, но получалось не до конца.

Паркер смело терпел все процедуры врачей и с трепетом ждал каждой встречи с незнакомым ему человеком, от которого пахло знакомым ароматом чего-то сладкого.

Буквенную карточку никто у него забирать не стал. И к следующему их «занятию» Питер все выучил. Полностью. Он прочитал все, что было написано, проверил себя несколько раз. Каждую свободную минуту он тренировался. Это было лучше, чем думать об уколах, капельницах и медсестрах, которые в любую минуту могли к нему прийти.

Доброго человека Питер потихоньку в своей голове стал называть папой. А кто ему запретит?! Он всегда мечтал иметь наставника, доброго и хорошего, кто сможет позаботиться о нем. Который заменит ему отца. И тут появился такой! Самый настоящий! Незнакомец его нежно обнимал, учил, успокаивал… По его мнению, это было даже лучше, чем папа, но при мужчине он, конечно, не собирался его так называть.

Питер начал себя так успокаивать. Когда он боялся или начинал нервничать, он поглаживал ладонью свое предплечье и тихо для себя тараторил: «папа, папа, папа». Приходили врачи, медсестры, делали больно, а мальчишка изо всех сил старался мысленно перенестись в то время, когда приходил незнакомец. Вспоминал его объятия, приятный аромат, крепкие, но такие нежные руки… Легкую колющуюся щетину, которую он ощущал, когда его целовали в висок. Так переживать время от встречи к встрече было в разы легче.

***

Тони Старк с тяжелым вздохом зашел в свой дом, лениво стянул кроссовки.

— С возвращением, мистер Старк. Хотите, я разогрею ужин? — приятным женским голосом проговорила Пятница.

— Нет, я сам… Как-нибудь…

Старк был уставшим и сильно вымотанным. Но совсем не от работы. От эмоций и переживаний. От своей нерешительности, возможно, и незнания, что делать дальше.

Основная работа закончилась с наступлением лета. Дети ушли на каникулы, а учитель сразу же взял отпуск. Последний месяц он погряз в чувствах. В тревоге за своего ученика, который попал в тяжелую аварию и чудом выжил. Он делал, что мог, но совмещать с работой и семьей было сложно. И будет сложно, если он решится что-то сделать. И, возможно, придется уйти с работы.

Проблем с деньгами у Тони Старка давно не было. Пассивный доход был отлажен и стабильно капал в кошелёк. А работа учителем была для него чем-то вроде благотворительности. Он желал что-то делать, общаться, помогать детям. Чтобы он сам был нужным, а не только его изобретения. Он хотел вкладывать в новое поколение то, что считал важным, а где это можно еще сделать, как не в школе?

— Папа! — послышался веселый тоненький голосок и детское топанье. Это заставило мужчину найти в себе силы улыбнуться.

— Привет, моя золотая. — Тони повернулся к ребенку и подхватил девочку на руки. — Кто-то сегодня нашел тайник с конфетами?

— Это не я… — смущенно отозвалась малышка, крепче обнимая Старка.

— Правда? А мама по-другому сказала, — улыбнулся Тони и вместе с дочкой пошел на кухню.

Дом у них был большой, но не слишком. Только все необходимое, без всякой неоправданной роскоши, как говорил Старк. Довольно просторный даже для большой семьи дом с отличным ремонтом, но без дорогущих декоров. Из шикарного была только лаборатория на третьем этаже, в которой мужчина любил что-то мастерить, и сами изобретения, которые делали большинство работы по дому.

Бросить работу ради Питера Паркера не составляло никакой проблемы. Жил бы он один — не стал бы раздумывать, взял к себе мальчишку и всё. Он отлично понимал, что будет сложно ухаживать за невидящим и не слышащим ребенком, но был готов к этому. Даже если врачи не дают никакой гарантии на восстановление и сами не знают, что делать.

Наличие семьи создавало некоторые нюансы. Ему нужно было аккуратно подготовить к этому свою жену и маленькую дочурку. Чтобы все понимали, что мальчишке нужно внимание. Намного больше внимания, чем обычному ребенку. Чтобы вся семья могла помогать ему, а не чувствовать ревность к бедному мальчику.

Помимо всего, Старк все время читал информацию о слепоглухоте, учил новые способы взаимодействия. Для более-менее полноценного общения необходимо было выучить язык жестов и алфавит Брайля. И самое сложное, то, что поможет Питеру быстрее всего воспринимать речь, научить мальчика методу Tadoma. Метод, при котором человек может понять сказанное, прикасаясь пальцами к губам и щекам собеседника. Сложно. Но возможно. Так мальчик сможет понять любого человека, а не только того, кто знает жестовый язык.

Учить Питера можно было разным методам. Некоторые он отсек сразу, выявив самые полезные и эффективные. Но чтобы научить чему-то мальчика, Старку самому нужно было хорошо во всем разобраться. Поэтому все свое свободное время, когда не проводил его с семьей, он учил новые языки, искал информацию и много думал, как лучше действовать.

Питер был очень заинтересован в своей учебе. Когда на следующее занятие он выучил полностью все буквы из системы Брайля и почти без ошибок мог медленно читать, Старк приятно удивился. Сам Тони осилил только первые десять букв… Питер продвигался быстрее.

Старк купил для мальчика дорогой аппарат, который позволял синтезировать речь в шрифт Брайля, передавать текст на него с телефона и читать статьи из интернета, хотя это, конечно, было не очень удобно. Там не было никаких картинок, и текст выдавался с сайта целиком со всеми рекламами. С помощью этого гаджета они и стали в основном общаться.

На прошлом уроке Старк планировал немного потренироваться в чтении легких слов из знакомых букв, но это уже не требовалось. Мальчик натренировался сам. Зато это занятие они смогли посвятить дактилю. Его Старк изучал одновременно с мальчиком. Нашел в телефоне картинку. Показывал рукой символы, давал мальчику тщательно ощупать свою кисть и показывал нужный символ на карточке.

Питер быстро все схватывал, впитывал новую информацию, как самая дорогая губка, в отличие от самого Старка, которому все давалось сложнее, его мозг еще не успел отойти от работы. Мужчина даже не стал доучивать шрифт Брайля, решив, что мальчик и без помощи отлично справляется, а Старку не обязательно читать то же самое.

Они оба усердно занимались. Питер понимал Тони все быстрее и быстрее, проговаривая все слова и буквы вслух, как и просил учитель.

Сам мальчик ничего не спрашивал. Он не узнал ни имени, ни возраста, и ни того, зачем с ним так возятся. Старк до сих пор оставался для подростка добрым незнакомцем, общение с которым Паркер очень боялся потерять. Боялся, что все хорошее к нему отношение окажется обычной формальностью. Что мужчине просто платят деньги за обучение и на самом деле никакой любви, ласки и нежности к Питеру он не испытывает. А мальчишка все себе придумал.

Но время шло, а мужчина продолжал быть мягким с ним. Помимо обучения, они часто просто сидели вместе и «обнимались». Старк заботливо массировал напряженные ладошки парня. Питеру очень нравилось, когда незнакомец ласково гладил его по волосам, прижимал к себе. Иногда он приносил сладости: небольшие шоколадки и конфеты, которые мальчику было бы удобнее всего есть. Он покупал Питеру специальные книги, чтобы было чем себя занять в одиночестве.

Чтение рукой по губам давалось еще с трудом. Старк говорил фразу, прислонив ладошку мальчика к своему рту, потом повторял ее на жестовом языке по буквам, а затем снова медленно проговаривал губами. И так очень много раз. Пока мальчишка не выстроит примерные ассоциации в голове. Времени еще было достаточно, врачи не торопились выписывать мальчика, продолжая лечить разные травмы после аварии.

Питера заставляли заниматься какой-то физкультурой на разных тренажерах. Ходил он еще с трудом. Позже включили массаж, который Питер очень не любил. Из-за него он иногда плакал от боли, не слыша себя, но его, видимо, никто не жалел, потому что сила воздействия не менялась.

В какой-то момент Старк решил взять больше заботы о мальчишке на себя. Если он собирался его взять к себе, то должен был потихоньку привыкать к некоторым вещам.

***

— Па-па, пап… — тихонько шептал Питер, положив свою горячую ладошку на сердце. Словно грел его и пытался успокоить.

Он лежал на кровати, другая рука была вытянута и подсоединена к капельнице. Его мысленные метания прервало мягкое прикосновение к голове. Кто-то погладил его по русым волосам и похлопал по груди. Питер сразу притих, а через секунду довольно улыбнулся, узнав в этом человеке своего доброго незнакомца.

— Здрасьте… — чуть смущенно сказал мальчик, прикрыв глаза.

Его свободную ладошку положили сверху чужой и ласково погладили. Так обычно они делали, чтобы общаться с помощью дактильной азбуки.

— П… Р… И… В… Е… Т… — медленно показал мужчина и другой рукой нежно погладил Питера по животу. Он не мог передавать эмоции и настроение с помощью лица, интонаций. Поэтому все время старался нежничать с мальчишкой. Когда улыбался, смеялся и просто радовался, он всегда гладил Питера и обнимал, пытаясь передать свое хорошее настроение подростку.

Так они просидели спокойно, иногда общаясь, пока не пришла медсестра, чтобы убрать капельницу. Незнакомец, видимо, о чем-то с ней говорил некоторое время, а потом ему помогли встать и куда-то повели. Казалось, мужчина все еще разговаривал с той медсестрой, потому что Питеру ничего не говорили. Куда они направлялись, приходилось додумываться самому.

Ходить с этим добрым незнакомцем по больнице мальчишке нравилось больше, чем с санитарами. Они уже так делали: просто гуляли по коридорам больницы. Старк одной рукой держал Питера за ладонь, другая придерживала за живот, мягко обнимая. У них даже появились свои «знаки». Мужчина аккуратно хлопал мальчика по бедру, когда хотел, чтобы тот встал с кровати. Когда при ходьбе рука на животе мягко нажимала, значит, впереди был какой-то спуск. Если рука слегка опускалась к бедру — ступенька… Это было так просто. Он, казалось, даже начинал видеть, когда ходил с… этим добрым знакомцем, чьего имени он не знал и боялся спросить. Но в целом Питера все устраивало.

Путь был знакомым. Снова небольшой порожек, шершавая дверь… Обычно санитары его водили сюда, чтобы мыться… В голове что-то щелкнуло, и Питер тут же попытался остановиться, прямо после того, как они зашли в душевую. Сейчас он был с учителем…

— Нет, — нервно протянул мальчишка, разворачиваясь, и уперся мужчине в грудь. С тем, что весь медперсонал, которого он не видит и не слышит, делает с ним все это, он смирился. Но с «папой» же у них совсем другие отношения! Он не мог представить, что мужчина будет помогать с настолько личными вещами… Внутри все протестовало, смущалось и сжималось.

— Что случилось? — Старк взволнованно нахмурился, обнимая ребенка. Взял руку мальчика, не давая ему отойти от него куда-нибудь, и проговорил то же самое ладонью.

— Я не хочу… — немного нервно ответил мальчишка и ухватился рукой за чужой рукав. — Мыться.

Это ввело Тони в некоторое замешательство. Просто не хочу? Вряд ли кто-то до этого мог позволить мальчику просто не хотеть чего-то. Оттого и странно, что ребенок сейчас так запротестовал. Что за паника? Очевидно, что дело было в Старке.

— Я не хочу… Я сам… — тихо говорил мальчишка, прижимаясь к мужчине.

— Питер… — вздохнул Тони, поглаживая его по спине, и проговорил: — Я просто помогу тебе.

Мальчишка несогласно замотал головой, нервно сжимая губы.

— В этом нет ничего страшного… Когда ты будешь со мной жить, логично, что мне придется тебе помогать. — Тони не торопился и внимательно следил за эмоциями ребенка.

Питер еще некоторое время был зажат, переваривая буквы в голове и смысл всего… Но через несколько секунд удивленно поднял голову и расправил плечи. Глаза смотрели с надеждой куда-то в сторону, Питер слегка прикусил губу, нервничая. Но это переживание было уже другого рода. Он молчал, не зная, что делать и что спросить. Вопросов было очень много. Мужчина вздохнул и спустя небольшую паузу сказал:

— Я только немного помогу, хорошо? — Тони погладил ребенка по спине, успокаивая, и спустя мгновение аккуратно подтолкнул мальчишку вперед, к душевым кабинкам.

Старк намекнул, что нужно снять одежду, и Питер, немного стесняясь, стал медленно раздеваться. Хотя учителю все равно пришлось немного помочь. Не потому, что ребенок не справлялся, а чтобы придать немного смелости и уверенности. Чтобы Питер знал, что так нужно, и не чувствовал себя глупо в полном одиночестве.

Питер держался, хотя этот этап был для него морально тяжелым. Мылся он сам, Старк только подавал шампунь, гель для душа и помогал правильно отстроить температуру воды, которую мальчишка нечаянно сбивал, по неосторожности задевая локтем.

Когда мальчик закончил, Старк тут же укутал его длинным полотенцем. А маленьким стал вытирать мокрые волосы. Паркер выдохнул, прижимаясь к мужчине. Несмотря на отсутствие одежды, мысли в голове были совсем о другом.

Меня действительно заберут отсюда? Это будет навсегда или совсем на чуть-чуть? Кто этот человек? Зачем я ему вообще нужен?

— Па-папа-папа-па. — Питер не заметил, как от переживаний стал шептать уже привычное слово. Хотя слоги звучали каждый сам по себе, они не складывались в слова. И сразу после почувствовал нежный поцелуй в макушку. Стало спокойнее.

3. Домой

Через месяц Питера, наконец, выписали из больницы. Все травмы зажили, все, что могло, восстановилось.

Весь этот месяц он усердно учился и не жаловался. Они со Старком даже умудрились поиграть в несколько простых игр. Камень, ножницы, бумага, летела ворона… Игра, в которой мужчина пальчиками шел по внутренней стороне руки ребенка, а Питер должен был сказать «стоп», когда эти самые пальчики добирались до сгиба локтя, стала его любимой. Она была самой щекотной, конечно, не считая «Сороки-белобоки».

Но Старк не мог быть с мальчиком все время, и очень часто Питер оставался один. Редко он мог учиться сам по специальному аппарату, который ему подарили. Обычно он просто грустил, плакал и совсем ничего не хотел делать. Жалел свое зрение и слух, которые, казалось, он больше никогда не получит. Весь энтузиазм куда-то пропал, с каждым днем он осознавал все больше и больше, чего лишился.

Он только и мог чувствовать запахи и ощущать предметы на ощупь. Ароматы в больнице были не очень приятными, хотя к ним он давно привык и перестал замечать. И только духи медсестер могли разбавить общую картину. Щупать было почти нечего. Кровать, рядом полупустая тумбочка, капельницы и мягкая, очень приятная игрушка-зайка, которую подарил учитель.

Где искать вдохновение, мотивацию что-то делать? Очень часто наступало депрессивное состояние, потом приходил Старк, с ним мальчишка мог ненадолго забыть обо всем, но вскоре все возвращалось.

Мужчина о нем заботился все больше: помогал кушать, дойти до туалета, ванной, переодеваться. После выписки он сразу забрал мальчика к себе домой.

Питер шел, прижавшись к мужчине немного сильнее обычного. Было непривычно почувствовать прохладный ветер и легкий моросящий дождик после того, как он провел столько времени в одной душной палате. Такой свежий влажный воздух, приятный запах листвы, в голове возникла картинка с очень яркими зелеными деревьями и травой, мокрым асфальтом. В голове возник шум проезжающих блестящих машин рядом.

Они зашли в дом, Питер так и не отлепился от мужчины. Там пахло теплом, уютом и кофе. А еще нотками разной техники, как будто масло или что-то такое, совсем мало уловимое.

— Это Питер? — восторженно спросила маленькая девочка, чуть не хлопая в ладоши.

— Да, малышка, — Старк не успел кивнуть, как один ребенок уже обнимал ребенка чуть побольше.

Питер вздрогнул от неожиданности, когда детская голова впечаталась ему в районе живота, и аккуратно опустил ладони на маленькие плечики. Он сразу понял, что это Морган, мужчина рассказывал о своей дочурке. Удивительно было то, что Питер знал, как зовут его жену и дочку, но он до сих пор понятия не имел, как зовут этого человека… Почему-то это совсем не доставляло ему проблем в общении. Питер просто не использовал имя для обращения. Если он хотел привлечь внимание, то дергал учителя за рукав.

Следом мальчик почувствовал другое объятие. Более аккуратное и бережное. Появился мягкий цветочный аромат. Жена, Наташа… Тетя Наташа? Питер знал, что его вроде как взяли под опеку, но совсем не знал, как теперь он должен общаться с… новыми родителями?

— Пойдем я покажу тебе твою комнату! Я тебе нарисовала плакат специальными красками, — очень звонко крикнула девочка и потянула Питера вперед за руку.

Старк вовремя ее остановил, не дав мальчишке упасть или удариться.

— Морган, с Питером нельзя бегать, ты помнишь? Нужно ходить медленно и аккуратно, он не может видеть ступеньки, как ты.

— Я знаю, папа… — Девочка чуть надулась и чуть более аккуратно потянула мальчика. — Твоя комната очень классная. И кровать там просто… Очуметь. Я надеюсь, ты не очень будешь против, когда я буду на ней прыгать, а то у меня в комнате стоит совсем не пружинистая кровать… Прыгать на ней не получается, — быстро тараторила девочка, ведя подростка к лестнице.

Старк пошел за ними и быстро подоспел к Питеру, чтобы предупредить о ступеньках и не дать ему запнуться.

Они пришли в просторную комнату. Если бы Питер был полностью здоров, он бы обязательно ахнул. Здесь все было восхитительно красиво. Большая кровать с толстым специальным матрасом и маленькими бортиками. Они не будут мешать залезать на нее или сидеть, но аккуратно предупредят о крае, если ребенок решит перевернуться. Серый рабочий стол, большой белый шкаф с множеством полочек и ящичков и бескаркасные диван с креслом. Все углы у мебели были плавными и по возможности мягкими.

— Вот твоя комната! — счастливо сказал ребенок, раскрывая руки в стороны.

Старк вздохнул, мысленно хлопнув себя ладонью по лицу. Но это всего лишь ребенок. Ей было трудно объяснить некоторые вещи, но она обязательно поймёт скоро.

— Морган, Питер не может тебя слышать и видеть комнату тоже.

Тогда девочка торопливо взяла ладошку мальчика, поднесла к своим губам и повторила эту же фразу. Этой техникой мальчик еще не овладел в достаточной мере, поэтому Старк повторил все на дактиле, положив ладошку мальчика на свою. А после этого девочка стала носить мальчику разные вещи, чтобы он «посмотрел» их руками.

— Это мой любимый мишка. Он теперь будет у тебя жить на кровати! А это я нарисовала для тебя… — лепетала девочка.

Она принесла листочек с разноцветными выпуклостями. Каждая линия рисунка была объёмной, как пена, и Питер смог даже узнать форму дома и какого-то дерева. Кажется, там была еще машинка, но рисунок быстро забрали и всунули какую-то твердую фигурку. Дельфиньчик?

Пока дочка носилась по всей комнате, желая, чтобы Питер потрогал все, Старк аккуратно провел его к кровати и усадил на часть без бортиков. Не для того, чтобы отдохнуть, а для того, чтобы познакомить подростка с обстановкой. Тони показал ему шкаф, помог разложить вещи на полочки и переодеться в новую домашнюю одежду.

Ванная у мальчика была своя, дверь в которую находилась прямо в комнате, чтобы не приходилось далеко идти. Проводить экскурсию по всему дому они не стали. Время приближалось к обеду, Питер устал, все это можно будет сделать чуть позже.

Было бы очень сложно даже здоровому человеку запомнить всю планировку дома с первого раза, но в первые дни Тони не собирался оставлять мальчика одного. Он обязательно будет везде его водить, пока Питер все не запомнит.

Первым делом после обеда Старк показал Питеру свою комнату и лабораторию, где мужчина чаще всего пропадал, познакомил с некоторыми роботами в доме и, конечно же, с пятницей. После они вместе пошли настраивать новый гаджет для Питера.

Все роботы могли общаться с мальчиком через специальный планшет, который был подключен к сети дома. Также он распознавал речь вокруг и выдавал на своем дисплее шрифт Брайля. С этим гаджетом он сможет понимать и Морган, если она не будет тараторить…

Что делать дальше, никто толком не знал.

Питер впервые находился в этом доме и немного стеснялся, а от невозможности хоть как-то контролировать ситуацию даже боялся. В больнице он сам мог только читать книжки, сидя в кровати, он никуда не мог пойти. Ему не приходилось принимать никаких решений, никто не спрашивал его мнения, все делали то, что считали нужным, никак с ним не советуясь. А теперь в его распоряжении была целая комната, и никто не ограничивал его в перемещениях во всем доме.

Наташа разговаривала с подростком только по необходимости. Например, спрашивала, какой сок налить, или будет ли он мороженое, что хочет кушать на завтрак… Для всех все было непривычно.

Старк просто делал то, что считал нужным: внимательно следил за мальчиком и во всем старался помочь, предотвратить небольшие катастрофы.

И только маленькая Морган, в силу своей непосредственности, никаких проблем не заметила. Она прислонялась почти вплотную к этому планшету и говорила все, что думала. Спрашивала все подряд. Водила мальчишку из одного конца дома в другой, садилась где попало и начинала играть в куклы, машинки, конструктор… Что угодно. Питер просто был рядом, и ей это нравилось. Даже если он не мог в полной мере поддержать ролевую игру. Ей было достаточно того, что он просто катает машинку с ней.

Так пролетели несколько дней. В суматохе с маленьким ребенком Питер не успевал заскучать и приуныть. Почти каждое утро у него было фееричное. Если он еще не успевал проснуться раньше Морган, то та с веселыми визгами бежала к нему, забиралась на кровать и начинала прыгать, обнимая своего мягкого мишку. Возможно, если бы Паркер мог слышать, то он был бы очень недоволен. Но он просыпался только от легкой тряски матраса. Потом приходил Старк, чтобы немного успокоить веселую дочку и помочь Питеру собраться.

— Пап, давай посмотрим мультик сегодня? С попкорном и чипсами. Я очень хочу, — попросила Морган, слегка выпятив нижнюю губку.

Это было время завтрака. И девочка послушно кушала пшённую кашку, хотя взгляд ее был немного обиженным.

Питер завтракал с бо́льшим аппетитом. Вся еда в этом доме была в десятки раз лучше той, что давали в больнице. Здесь он чувствовал все ароматы, а функция вкуса была словно выкручена на двести процентов. А в больнице по ощущениям кормили едой из пластмассы…

— Сегодня после обеда мы с Питером уедем в клинику. Хочу, чтобы его осмотрели хорошие врачи. Может быть, подскажут что-нибудь, — Старк взглянул на свою супругу и мальчика, который уже знал об этой информации, но он еще раз прочел все это на своем гаджете. — Может быть, вечером, красавица, мы сможем посмотреть мультик. Но ты же помнишь, что много сладкого тебе нельзя?

— Ну хотя бы одну пачку попкорна... Пожалуйста! Я так о нем мечтаю.

— Одну небольшую пачку можно, — улыбнулся Старк.

***

Врачи действительно что-то подсказали. Ничего, как обычно, не стали обещать, но дали конкретное лечение и назначили следующий прием. Перед этим они тщательно проверяли приборами слух, зрение, позвоночник, ноги и сканировали мозг. Пришлось даже немного придержать Питера при закапывании в глаза. В этой клинике они были очень долго и домой вернулись только под вечер. На обратном пути Старк заехал в небольшую кафешку, чтобы подкрепиться, а после они заскочили в магазин. Купили разных вкусняшек для вечернего просмотра: чипсы, попкорн, конфеты, которые дома Наташа поспешила спрятать от любопытных глазок дочки.

Врачи на первое время назначили уколы и массажи, чтобы разработать шею и спину. Им не понравилась забитость в мышцах, от нее у Питера часто болела голова и глаза. Это было самое обидное. Глаза не могли видеть, так еще болели!

— Только нужно найти хорошего специалиста, который будет действительно разминать мышцы, а не просто их гладить, — представил мальчик, как сказал один из врачей. Ему было сложно уловить все разговоры взрослых через свой планшет, но он очень старался. Остальное ему рассказал Старк по дороге домой.

Это лечение совсем не нравилось Питеру. Он ненавидел массаж еще в той больнице. Это было слишком больно. До слез. А теперь снова придется его терпеть… Радовало только то, что лечение начиналась с завтрашнего дня, поэтому можно было немного расслабиться.

Несмотря на то, что Питер не мог видеть и слышать, Старк справлялся с ним довольно легко во всех общественных местах. Мальчишка был очень спокойным, никуда не убегал, не уходил. В магазине подросток держался за тележку или за руку Старка и следовал за старшим, не создавая сложностей. Мужчине оставалось только следить за тем, чтобы никто по случайности не врезался в мальчика.

Вечером вся семья улеглась на диван в гостиной. На большом телевизоре шел новый мультфильм. Они часто так делали, и Питер тоже очень любил это время. Он не мог понять, услышать или увидеть сюжет. Читать все реплики героев на своем планшете было слишком сложно, он быстро сдался и даже перестал пытаться. Ему просто нравилось лежать рядом. Его обнимали, гладили и кормили вкусняшками. В это время он просто отдыхал, обнимая папу, лежал у него на груди и расслаблялся. Иногда он чувствовал, как другие смеются, и непроизвольно тоже улыбался. Морган в некоторые, видимо, особо смешные моменты начинала веселиться и подпрыгивать на диване — Питер чувствовал телом, как прогибается диван, а потом она приземлялась рядом и обнимала Питера.

И было все вроде бы хорошо. Питер, наконец, почувствовал, что «встал на ровную дорогу», и все пришло к спокойствию. Появилась какая-то стабильность. Он в семье, его любят. Но он совсем забыл о предстоящем лечении…

4. Лечение

Старк договорился со знакомым хорошим массажистом так быстро, как только смог. Стивен Стрэндж имел медицинское образование, что очень облегчало задачу, мужчина прекрасно понимал, что от него требуется, и вдобавок не придется искать человека для других процедур. Они договорились, что врач будет приходить по утрам.

Стивен показался Питеру очень спокойным и добрым. Уколы не были проблемой, в больнице их приходилось ставить десятками, так что мальчик не воспринимал это как катастрофу. Питер стойко терпел неприятное покалывание и лекарство. Боялся немного. Процедура занимала меньше времени, чем дорога или даже подготовка. А вот потом был ненавистный массаж…

Первый раз Питер чуть неуверенно, но спокойно снял футболку, лег на специальную кушетку. Она была довольно высокая, поэтому Старку приходилось помогать мальчику забраться на нее. Через пару минут Питер поклялся, что никогда больше не повторит этой ошибки.

Начиналось все более-менее спокойно. Прохладное масло, приятный банановый запах и аромат какого-то еще экзотического фрукта, растирающие движения… Но вскоре массажист, видимо, решил сменить тактику. Он проникающими в душу движениями стал разрабатывать каждую мышцу спины. Разминать, проминать. Настойчивые и сильные пальцы отделяли кожу, прокатываясь по спине, словно комбайн по полю.

Питер неуверенно пискнул, как только почувствовал боль. И в следующее мгновение крепкие пальцы еще сильнее стали проминать это место. Больше Питер сдерживаться не мог и застонал, забывая про всю свою стеснительность. Это в десятки раз оказалось хуже того массажа в больнице.

Очень быстро на глазах появились слезы, и Питер заплакал, пытаясь перевернуться и защититься руками. Рядом с мальчиком сразу оказался Старк. «Пытка» ненадолго прекратилась, и Питер даже почувствовал, как рука массажиста утешающе погладила его по спине. Тони мягко уложил мальчика обратно, что-то прошептал на ухо, будто тот мог слышать, и стал поглаживать его по голове, надеясь успокоить. А потом все продолжилось.

Больнее всего было, когда мужские руки переходили к плечам, шее и пояснице. Питер непроизвольно напрягался больше, изгибаясь и тихо хныкая. Он ощущал себя котенком, которого брали за шкирку, тот поджимал хвостик, превращаясь в клубочек, и все остальные движения блокировались. Так и Питер больше не мог сопротивляться. Врач задевал некоторые точки, и его всего сковывало.

Когда мальчик начинал плакать сильнее, Стив вздыхал и переходил на следующую область, чтобы дать немного отдохнуть. Но и там подростку было больно. Взрослые понимали, что с этим нельзя ничего сделать. Только прорабатывать. Но как это объяснить испуганному слепому и глухому мальчишке, который уже устал терпеть и плакать от боли?

Все закончилось через двадцать минут. Питеру они казались вечностью, хотя Старк максимально пытался его отвлечь. Он гладил по голове, нежно перебирал волосы, щекотал шею, надеясь утешить, и согревал в ладонях холодные ушки. Врач перестал мять мышцы, словно тесто, и начал аккуратно поглаживать, успокаивая покрасневшую кожу, а после накрыл спину тонким пледом.

Ненадолго Питер остался один. Видимо, папа пошел провожать гостя. Мальчик постарался перестать всхлипывать за это время. Все закончилось, и массаж даже оказался не таким ужасным, как он думал несколько минут назад. Было очень больно, но Питер ожидал, что терпеть придется намного дольше.

Старк вернулся, заботливо поправил одеяло и провел ладонью по больной спинке. Мужчина просидел рядом некоторое время, а потом помог ребенку подняться и отнес его в детскую комнату.

— Хочешь вымыться? — спросил Старк, положив ладошку мальчика на свою.

Питер мотнул головой и расстроенно шмыгнул носом. Старк чмокнул его в лоб, слегка поколов щетиной, и помог надеть футболку.

Боль ушла почти сразу, но все промятые мышцы чувствовались как-то странно весь оставшийся день, и мальчишка старался к ней не прикасаться. Появилось ощущение, что спина превратилась в один сплошной синяк.

В тот день Морган к Питеру почти не подходила. Она очень сильно переживала за брата. Возможно, девочка испугалась его плача, когда спускалась на кухню, и теперь боялась подойти.

Большую часть времени Питер провел в своей комнате, читая книги. Старк ушел… Вскоре стало невероятно скучно и одиноко. Похожее ощущение сопровождало его в больнице все время. Он постоянно был один. В какой-то момент Питеру показалось, будто его все бросили.

Пятница сообщила Старку, когда мальчишка вышел из комнаты, и мужчина поспешил на второй этаж. Ребёнка он нашёл сразу. Питер неуверенно шагал, держась рукой за стенку и выставив свободную ладошку вперед.

Тони аккуратно взял вытянутую руку и присел.

— Ты куда идешь? — спросил мужчина, когда распрямил согнутые пальчики Питера и прислонил к своим губам.

Спустя пару секунд раздумий, Питер тихонько ответил:

— К тебе… — прошептал мальчик смущенно и, отслонившись от стены, он неуверенно потянулся к папе.

— Ко мне? — удивился мужчина. Он улыбнулся и аккуратно обнял подростка. — Ну пойдем ко мне, — больше для себя сказал Старк, потому что ребенку он не переводил.

Тони забрал Питера в свою лабораторию. Усадил его там на мягкое кресло рядом и обнимал, параллельно работая на ноутбуке, пока мальчишка не заснул.

Всю ночь Питер проспал на животе. Спина начинала болеть чуть сильнее, а к утру он и вовсе прочувствовал всю тщательную работу массажиста. Было больно двигать руками, крутиться и задевать спину. Даже обычные движения отзывались сильным покалыванием и заставляли ребенка скорчиться.

Самое ужасное оказалось то, что боль в мышцах не освобождала его от следующего сеанса. Наоборот! Врач сказал, что нужно домассажировать мышцы в таком состоянии. И лучше это сделать сразу, чем брать перерыв, а потом начинать заново… У Питера заслезились глаза, когда он узнал об этом от Старка. Врач уже пришел, поэтому неотступность в этой ситуации еще больше пугала. Вчера было больно от массажа, сейчас мышцы сильно болели сами по себе. Старк уже привел его в специально выделенную комнату, и шансы договориться падали с каждой секундой.

— Не надо… — не веря прошептал мальчишка и замотал головой. — Ну мне же очень больно… — слезливо прохрипел парень и сразу оказался на руках папы. Тот прижал ребенка к себе и посадил на колени, сам устроившись на этой кушетке.

— Питти, потерпи немного. Стив сказал, что сегодня совсем немножко с тобой поработает. Не так, как вчера, — с трудом прочитал Питер со своего планшета. Старк прижал мальчишку к себе, стараясь успокоить. — Давай-ка попробуем… Если что, я все время буду рядом.

— Не… — Питер захныкал, от безысходности прикусывая нижнюю губу, и, мотнув головой, уткнулся лицом папе в грудь. Он сжался и заплакал, сразу же ощутив неприятное стягивание в спине от своих действий. Но расслабиться мальчик никак не мог.

— Маленький… — прошептал Старк, стараясь утешить. Он обнял мальчика и стал поглаживать по рукам и голове, не желая сделать больно.

Взрослые никуда не торопились и терпеливо ожидали, когда Питер выплачет все свои переживания.

— Давай попробуем… — снова сказал Старк, как только Паркер успокоился. Мужчина аккуратно вытер слезы и чмокнул мальчика в висок.

Питер ничего не ответил, только громко шмыгнул носом, не отрываясь от папы. Тони стал медленно его раздевать, мальчик не сопротивлялся, даже когда его уложили на кушетку животом вниз и поправили ручки, вытянув их вдоль тела. В комнате, как и во всем доме, было достаточно тепло, но неприятные мурашки все равно пробежались по оголенным местам. А затем еще раз, когда прохладное масло коснулось его тела. Приятным во всем этом был только нежный фруктовый запах масла.

Об аромате Питер быстро забыл, сосредоточившись на своей спине и непроизвольно напрягаясь от страха, когда сильные руки врача подходили к больным местам и потихоньку начинали проминать мышцы. С каждым разом движения становились чуть проникновеннее, и уже через несколько минут Питер опять застонал. На этот раз парня услышали, и воздействия тут же стали мягче. Но совсем не надолго. Врач чередовал усиление с аккуратным поглаживанием в случайном порядке, чтобы Питер не успевал испугаться и напрячься.

Эта схема работала некоторое время, пока Питер не устал терпеть и не захныкал. Тогда мужчина утешающе похлопал его по массажируемому месту и перешел на ноги. Они у ребенка хотя бы не болели, и их не нужно было разрабатывать по назначению врача. Поэтому Стив мял их аккуратно, и Питеру даже было приятно.

Мальчишка постепенно успокаивался, а затем врач снова возвращался к спине, продолжая с того же места. И снова все по новой.

Питер почти не давал Стиву сделать то, что нужно, поэтому продвигались они медленно, несмотря на то, что все можно было бы закончить за десять минут. Но врачу часто приходилось отвлекать своего нежного пациента. Спустя двадцать сложных минут все закончилось. Питер еще плакал и испугался, когда Стив немного приспустил его шорты.

Но это оказался просто укол. Под конец мужчина сделал небольшой массаж ступней, чтобы закончить на какой-нибудь позитивной ноте. Это даже заставило парня похихикать сквозь слезы. Старк, как и обещал, был рядом все время и нежно поглаживал Питера по голове и плечам.

Взрослые надели теплые носочки на ноги мальчика, укрыли пледом, Стив куда-то ушел, а Питера уложили спать. Папа еще немного посидел с ним, пока он не задремал, а потом подросток снова остался один.

Возможно, взрослые просто хотели не мешать ребенку, дать успокоиться. Маленькая Морган тоже к нему не заглядывала, боясь потревожить. Они не знали, что именно в такие моменты одиночества плохие мысли начинали усиленно атаковать и так поврежденную головушку.

В полной тишине и темноте ощущение одиночества усиливалось в десятки раз. Несмотря на всю заботу некоторое время назад, парень чувствовал себя брошенным. И чем чаще подобная ситуация повторялась, тем сильнее становилось это чувство.

Питер тихонько всхлипнул, зарылся сильнее в большое одеяло и снова попытался заснуть.

Может, я уже всем надоел? Постоянно реву… Кому такие нравятся?

Питер пискнул, пытаясь сдержать плач, уткнулся в уголок одеяла и расслабился, позволяя себе разреветься. Прижал ладошками к лицу мягкую ткань, пытаясь то ли обхватить, то ли закрыть голову, создавая импровизированные барьеры вокруг себя.

Питер заснул. Проснулся с небольшой головной болью и сильной жаждой. Старк как раз зашел к нему, чтобы отвести на обед. Так что Питер снова попал в долгожданные объятия и смог немного по-настоящему успокоиться.

После обеда папа его тоже не оставил одного. Вместе они читали учебник по истории. Питер читал его со своего устройства вслух, а Старк сидел рядом и иногда что-то поправлял или рассказывал. А потом мужчина снова учил Питера читать ладошкой по губам. Было важно даже просто правильно расположить пальцы ребенка на своем рту. Они должны были касаться так, чтобы Паркер мог понять любую букву по движению подбородка, надуванию щек, рисунку губ и дыханию. Потихоньку получалось, но для лучшего результата было необходимо пользоваться этим способом постоянно.

Вечером Морган устала играть одна. Девочка прибежала и улеглась рядом с Питером, поэтому Старк решил почитать детям на ночь. Он взял какую-то детскую книжку. Поначалу Питер продолжал следить за сюжетом на планшете. Морган внимательно слушала, задавая кучу детских вопросов, на которые папа терпеливо отвечал, не чувствуя никакого раздражения. Не прошло и часа, когда оба ребенка стали мирно посапывать. Морган лежала головой на животе старшего брата, свернувшись, как котенок. Старк аккуратно отнес девочку детскую. А потом так же заботливо уложил Питера, укрыл одеялом и поцеловал в лобик.

5. Невозможно

На следующий день у Питера опять болели все мышцы. Хотя боль немного изменилась и была уже не такой яркой. Кожу изнутри словно стягивали скотчем при напряжении. Никаких острых покалываний уже не было. Мышцы стали заживать и привыкать, но мальчишку это совершенно не волновало.

Питер все так же боялся делать массаж. Внутри все сопротивлялось, и он никак не мог понять, зачем его хотят мучить, когда и так все болит! Его должны были оставить в покое, пока все не заживет, и похвалить за прошлые процедуры… Но почему эти взрослые такие вредные?

В очередной раз Старк смог уговорить Питера лечь на кушетку почти без капризов. Паркер немного расстроился, но старался это не показывать. Он не знал, как сильно его выдают эмоции на лице. Было обидно, что его не слушают и не делают все, как хочет он. Разве его забрали, чтобы мучить? Нет! Ему обещали любить и заботиться, а теперь приходилось проходить через вот такой этап лечения… А главное, ради чего вообще все это? Казалось, все бессмысленно.

Перед тем как начать, оба взрослых тяжело вздохнули. Стивен прошелся ладонями по худенькой спине мальчика, поглаживая. Самыми сложными и болезненными всегда были первые несколько сеансов. Дальше мышцы уже привыкали, и боль почти уходила. Но это время нужно было пережить.

У Питера ситуация была даже сложнее. Паркер всего боялся, очень часто зажимался, горбился, дёргался. От этого забивались мышцы, постоянно болела голова по вечерам. Иногда даже ночью, не давая уснуть. Помимо этого лечения было необходимо менять привычки и хотя бы немного подкачать мышцы. Пройдет еще немного времени в таком ритме, и у ребенка перекосит позвоночник, ведь почти никакой поддержи для спины не было. О чем сразу же и сказал Стивен во время их первого сеанса.

— Вот я трогаю его спину, ему одиннадцать лет, а такое ощущение, что пять. Очень нежная. Питер слишком худой, по нему можно весь скелет изучать, — говорил врач, качая головой. — Немного нажимаю, ему уже больно. Так нельзя… Надо вводить минимальную физкультуру. Хотя бы просто отжиматься, руки поднимать в стороны… В ближайшие дни это сложно будет выполнить, болеть все будет и без упражнений, но потом — обязательно.

Старк внимательно слушал и кивал другу, с сожалением смотря на хрупкую спинку Питера.

И вот уже третий день массажа, а Питеру все еще было больно.

— И сколько нужно еще потерпеть, чтобы стало легче? — спрашивал себя Тони, держа мальчика за руку.

В этот раз Питер поставил небольшой рекорд и заплакал только на пятнадцатой минуте. Значит, уже немного легче? По крайней мере сегодня Питер не плакал так жалобно, как в прошлые разы, и Старку от этого точно было легче.

Когда все закончилось, Тони накинул футболку сына на голую спинку и успокаивающе похлопал между лопаток. Стивен сделал укол. Это Питер позволял сделать спокойно, что уже радовало Старка. А ведь лекарство было болезненное. Видимо, на фоне всего остального Питер совершенно не обращал внимания на иголки. И в больнице было то же самое.

Старк помог Паркеру одеться и отнес его в детскую комнату. Он уложил его на кровать, укрыл одеялом. Тони считал, что после всего стресса подростку было необходимо восстановиться, отдохнуть и поспать, поэтому старался оставить его в покое, как только ребенок переставал плакать. Обычно после процедур они со Стивеном, если тот никуда не торопился, пили кофе на кухне, иногда к ним присоединялась Наташа.

Питер проснулся через полтора часа. Он не чувствовал себя отдохнувшим, казалось, что он и вовсе не спал, а только лежал с закрытыми глазами. Хотя он точно успел запомнить пару поверхностных снов, которые смешивались с реальными ощущениями, но нормально поспать не давали.

Паркер долго не собирался вставать, валяясь в своей большой кровати. В комнате он находился один. Вроде. Питер никогда не мог знать это наверняка, приходилось полагаться только на внутренние ощущения. Кто угодно мог бы притаиться и остаться незамеченным, если бы захотел.

Паркер тяжело вздохнул. Настроение было «полный отстой». Как и всегда после всех этих процедур, а точнее пыток, веселиться не хотелось. И он опять невольно погрузился в свои мысли. Это единственное, что он научился делать в больнице на высшем уровне: проводить время в своей голове, отстраняясь от реальности. Подобное умение помогало, когда нужно было долго ждать. Но в тревожном настрое все мысли обращались против него самого. Они не помогали выжить, а только добивали.

Снова мелькнула мысль о том, как не хочется, чтобы все это повторялось завтра. Питер не мог с этим ничего сделать. Он даже не знал, зачем это все надо! У него же и так не было зрения и слуха, что могло дать это долбанное лечение? Одно мучение и боль! Но его никто не слушал. А что будет потом? Когда он немного вырастет? Он, наверное, никогда не закончит школу и не сможет работать… И жениться…

Каждый импульс в мозгу доводил Питера все больше и сильнее разочаровывал в себе. Довольно быстро в своих размышлениях он пришел к одному очень неутешительному выводу. Он попробовал взглянуть на себя со стороны обычного человека. Одна ужасно больная мысль закралась ему в голову, но он очень боялся произнести ее. Даже у себя в голове.

Мне кажется… Меня вообще нельзя… полюбить. Это все… невозможно.

***

Старк работал у себя в лаборатории, когда Пятница очень неожиданно сообщила, что Питер находится в опасности. В своей же комнате. Не прошло и секунды, как мужчина побежал к лестнице. Спустя мгновение он распахнул двери в детскую комнату.

Мальчишка сидел на подоконнике, отчего-то весь заплаканный, обнимал свои колени, прислонившись спиной к стеклу. Другая створка окна была полностью открыта. Старк быстро оказался рядом и не очень аккуратно схватил ребенка за плечо, сдёрнул с подоконника, другой рукой закрывая окно. Подросток вздрогнул от неожиданности и сразу захныкал, осознав ситуацию. Он стал сопротивляться, сам не зная чему.

Старк был напуган не меньше Паркера, но страх был совсем другого рода. Не очень соображая в одно мгновение, Тони дёрнул рукой, заставив парня повернуться, а другой рукой замахнулся и шлепнул мальчика по попе. В действии Старк испугался сам себя и притормозил ладонь, из-за чего основная часть силы была утрачена, а шлепок получился смазанным и очень слабым.

Паркер заревел сильнее и сжался, подняв плечи почти до ушей. Это было не похоже на слезы от физической боли, скорее походило на истерику капризного ребенка… Ребенка, которого обнаружили за не очень хорошим занятием, и не дали даже шанса сделать глупость.

Старк легко поднял мальчишку немного над собой, держа ладони на его животе. Сердце словно замерло, а тело по ощущениям зачем-то продолжало вырабатывать энергию, готовое сорваться в любой момент и бежать быстрее гепарда. Тони встряхнул ревущего подростка и сразу прижал к груди.

Паркер плакал довольно громко, он не мог расслышать себя, выпускал все эмоции сразу. Постесняться ему не давало текущее состояние. Старк порадовался хорошей звукоизоляции в доме, пытаясь переждать острый момент. Не хотелось, чтобы Морган испугалась и начала задавать вопросы, ответы на которые не знал и сам Старк, и, наверное, даже Питер. Наташу в это всё втягивать он тоже не хотел. Тони сам может справиться с мальчишкой. Питер больше всех доверял именно ему.

— Ну всё, тшш… Хватит тебе, — Старк стал медленно шагать по комнате, успокаивая и себя и мальчика. Мужчина говорил шёпотом и даже не пытался перевести это ребёнку, просто нагонял спокойную атмосферу. В таком состоянии подросток не смог бы ничего прочитать и тем более понять. Питер просто продолжал реветь, нервно сжимая пальцами футболку мужчины.

Когда слёз стало меньше, Старк, мягко покачивая подростка на руках, медленно подошёл к кровати. Ещё немного он ходил около, продолжая успокаивать парня, а когда Питер совсем притих, Тони лёг на мягкий матрас и уложил мальчишку рядом, не отпуская из объятий.

Они не разговаривали. Только лежали вместе, рядом. Мужчина водил ладонью по мальчишеской спине, от макушки к затылку, а потом к лопаткам. Робот по просьбе Старка принёс две спортивные бутылки с водой, и Тони помог мальчику попить. Вскоре Питер полностью расслабился, но не заснул. Оба думали обо всём, что случилось.

Питеру было в какой-то степени страшно представить, что теперь может сделать папа. Он ведь не хотел ничего такого делать всерьёз. Наверное. Питер ведь открыл окно, чтобы подышать, он бы никогда не решился…

Спокойствие преобладало, и Питер всё время в размышлениях уходил от этой темы. А Тони, уложив голову сына к себе на живот, серьёзно задумался, смотря на его милое личико, очень нежные каштановые кудряшки, закрытые глазки… Что он может сделать для этого ребенка? И каким образом он может восполнить всё, чего не хватает? Сможет ли вернуть хотя бы часть?

Весь оставшийся день Тони не отходил от подростка ни на шаг. Везде его водил, брал с собой в лабораторию, занимался чтением, буквально носил на руках. Но не отходил. Даже когда мальчишка засыпал в мягком кресле, Старк сидел рядом с ним или аккуратно относил его в комнату и там тоже был рядом.

Питеру всё нравилось. Он не замечал никакого неудобства. Ему по сердцу было держаться за папу, лежать у него на плече или спать рядом. В какой-то момент он даже сравнил себя с преданным щенком, который постоянно ложился в ногах, лишь бы быть рядом с хозяином. Но такая параллель ему не очень понравилась, хоть очень правдоподобная.

Сам же Старк воспринимал его как маленького беззащитного слепого котёнка, который ничего не понимал и тыкался везде своим носиком, словно нарочно ища мышеловки. Последняя ситуация ещё больше подтверждала это сравнение. Питер в его глазах был ещё слишком глупеньким… И нежным.

Эту ночь Старк спал у Питера в комнате. И разбудил мальчишку он так же рано, как и встал сам. Питер, конечно, понедовольничал, но окончательно смог проснуться только за завтраком, сидя за столом напротив папы. Все остальные ещё спали. А Питер даже по запаху в доме понимал, что ещё слишком раннее утро.

После завтрака Старк не пошёл, как обычно, работать в лабораторию. Настроения совсем для этого не было. Он взял Питера за руку, помог одеться и вывел во двор.

Питер ощутил летнюю прохладу, запах росы и аккуратные лучики солнца, которые мягко грели, но не добавляли жара. Это была самая чудесная погода: прохладно, но не холодно, тепло, но не душно, ветер свежий, но не продувает, голову не печёт, но коже очень тепло — идеально!

Они прошлись по влажной травке, оба в разноцветных сабо. Старк протёр сидение качели-лавочки специальной тканью, подложил мягкую подушку и усадил подростка рядом с собой.

Они сидели так очень долго. Птицы разных видов красиво чирикали. Каждый своим голосом, искали еду, строили гнёзда… Питер сидел прикрыв глаза, навалившись на папино плечо. Даже в своём положении он мог наслаждаться чем-то своим.

Старк помассировал ладошку мальчика, прежде чем сказать:

— Я тебя люблю… — проговорил он одновременно рукой и губами, прижавшись к мальчишескому виску.

Питер немного напрягся и уткнулся лицом в папину грудь.

— Я тебя люблю, ты же знаешь об этом? — ещё раз повторил Старк, дожидаясь какой-нибудь реакции от ребёнка. Парень несмело кивнул, утопая глубже в папиных объятиях.

6. Операция

Старк твердо решил не оставлять парня в одиночестве надолго. Особенно после каких-то потрясений или истерик. Десять-пятнадцать минут уединения для подростка, когда тот не спал, были максимумом. Тони настроил Пятницу предупреждать его, когда Паркер просыпался и вставал. Чтобы не сообщать это всему дому, Пятница отправляла уведомления на часы Старка, которые вибрировали как будильник, пока их не выключат.

Одиночество не шло мальчику на пользу. Он чувствовал себя гораздо лучше, даже когда рядом была Морган. Лишние мысли не приходили, Паркер был занят настоящим, и задумываться о смысле жизни просто не было времени.

***

Старк просидел с Питером на качелях очень долго. Скоро Паркер улегся головой на чужие колени, укутанный в плед. Было очень тепло и уютно, он даже успел заснуть и немного доспал того времени, которого ему не хватило от раннего подъема.

Питер с радостью спал бы дальше, но почувствовал, как папа поднял его на руки и понес в дом. Пара ступенек, поворот… Они прошли кухню… Паркер чувствовал весь путь и мог примерно определить, где они находились. Старк, заметив, что подросток не спит, опустил Питера на пол где-то в коридоре и пошел к входной двери. Паркер замер, вдруг осознав, что случилось. Врач пришел!

Питер торопливо ухватился за первую попавшуюся стенку и быстро двинулся в сторону лестницы. Он запнулся о первую ступеньку. Приземление вышло мягким, вся лестница была обита ковром с высоким ворсом. Питер почти бегом стал подниматься наверх. Папа, вероятнее всего, ушел на улицу открывать ворота или калитку. Питер очень надеялся на это, ведь только в этом случае у него было немного времени. Паркер добрался до своей комнаты, закрыл дверь и стал вертеться, словно он мог бы что-то увидеть и выбирал, куда спрятаться. Недолго думая, Питер упал на колени и полез под кровать. Конечно, он не думал, что это спасет его от очередного массажа. Он со своим единственным умением ощупывать мир никак не мог контролировать ситуацию, обычный человек найдет его без усилий. Шансов не было никаких. Но… Вдруг? Попробовать стоило. В любом случае, идти на эти пытки добровольно он не собирался.

Питер прижался щекой к полу и притих. Он старался дышать спокойнее, помня, какими громкими могли быть выдохи. Чувствовать вибрации было сложнее, чем в больнице: в его комнате тоже лежал мягкий ковер, Старк постелил их почти во всем доме, чтобы дети получали меньше синяков. Чтобы Питер меньше стукался и ранился. Паркер не услышал, как открылась дверь, но приближающиеся шаги почувствовать смог. Это точно была не Морган, она ходить не умела. Только бегала.

Кто-то оказался совсем близко, а потом его ухватили за ногу и аккуратно вытянули из-под кровати. Паркер вцепился пальцами в ковер, как котик, но ногти предательски скользили по мягкой поверхности. Его обнаружили, и мальчику ничего не осталось, как подняться и пристыжено опустить голову, будучи готовым, что его отругают. Но в следующее мгновение чужая щетина кольнула нежную кожу на виске. Сильные руки обняли, прижали к груди. Папа аккуратно поднял его, похлопал по спинке и понес на первый этаж. Питер вцепился в папино плечо, наслаждаясь короткими объятиями. В тот момент, хотелось, чтобы дом стал бесконечным, чтобы они всегда просто шли до первого этажа и путь никогда не кончался…

А потом снова пришлось раздеваться, ложиться и… Вот только терпеть не пришлось. Питер зажмурился по привычке, начались легкие разогревающие движения, которые должны были подготовить мышцы. Плавно все перешло в то самые болезненные разминание, а к середине массажа Питер с огромным удивлением отметил, что он может расслабиться. Стивен уже был на том этапе, когда Питер обычно плакал и стонал, а терпеть не получалось. В этот же раз Паркер чувствовал что-то неприятное, но эти ощущения были несравнимы с той болью.

Старк был невероятно рад. Так рад, что вместо Питера слезы наворачивались у него. Врач делал последние штрихи, подросток ни разу не закапризничал. Зато укол оказался ощутимее, мальчик зажмурился и сжал зубы. А после привычных процедур его почему-то не отпустили. Взрослые помогли ему перевернуться. О чем они разговаривали, Паркер не знал, он оставил свой планшет-переводчик где-то в комнате.

— Пришли лекарства для Питера. Стив, ты мог бы глянуть? Сказать, что думаешь? — Старк достал небольшую уже раскрытую коробку. В ней лежал лист со всеми рекомендациями от врачей, несколько блистеров с таблетками и разные капли.

Стрендж принял лекарства, мельком оглядел содержание, зацепившись за несколько надписей взглядом, и принялся изучать листок.

— Вот это витамины… — начал врач, отделяя некоторые лекарства, и задумался. — Антибиотики… И успокоительные прописали… Его готовят к операции? Эти лекарства не сделают хуже, чем есть сейчас, надо быть аккуратным, сами по себе они тоже ничего не вылечат. Есть ощущения, что врачи просто перестраховываются. Не знают ничего конкретно по вашей ситуации, догадываются о причинах, но не могут проверить до конца.

— Так и есть, они ничего не гарантируют. Как мне сказали, вероятность успеха этой операции процентов десять. Если нет, придется искать дальше… Ждать восстановление. Операций может быть очень много, но у многих детей результата нет. Если в крайнем случае можно поставить слуховой имплант, то со зрением всё сложнее. После каждой операции нужно время на восстановление, Питеру надо учиться, укреплять спину, мышцы. Может, есть смысл поставить имплант сразу, а не пытаться? Я боюсь просто потерять время, любая операция будет откатом…

Стивен задумчиво кивнул, еще раз оглядывая листок.

— Давай пока закапаем… — сказал врач, достав две небольших бутылочки.

Старк повернул голову Питера, чтобы капнуть лекарства в уши. Осталось закапать в глаза. Тони предупредил мальчика, но от этого получил только больше сопротивления и недовольства. Пришлось прижать руки к груди и придержать голову.

— Эти немного пожгут, — с сочувствием сказал Стив, прежде чем капнуть во внутренний уголок глаз. — Надо полежать пятнадцать минут.

Питер недовольно засопел, скользя ногами по кушетке. Папа перестал его удерживать, похлопал его по груди и мягко провел рукой по волосам.

— Я думаю, собственный слух в разы лучше имплант. Свои сложности появляются… — Стив вздохнул. — Но в этом возрасте время важнее, ты прав. Есть все результаты анализов, заключения? Я бы взглянул…

***

С того дня Питер больше не плакал из-за массажа. Мышцы привыкли, разработались, спина стала ощущаться, как мягкий пластилиновый пласт с упругими комочками мышц, и всё уже было терпимо, хотя ребенок продолжал переживать. Он нервничал, зажимался, но ожидаемой боли так и не было. Питер не заметил, когда перестала болеть голова по вечерам. Он больше не мучился по ночам, утром легче просыпался. Старк стал будить его каждый день рано утром и брал с собой на зарядку.

Во дворе среди деревьев была выложена резиновая тропинка. Они делали разминку на траве и бегали несколько кружков по саду. Тони бежал очень медленно и не позволял Питеру разогнаться, чтобы падения не были слишком сильными, он предупреждал о поворотах тропинки заранее, похлопывая по плечу, и не давал мальчику случайно сойти с пути. Питер не жаловался. Раньше бегать он не любил, ничего не поменялось, но почему-то с папой он не воспринимал физические нагрузки как что-то тяжелое и нелюбимое.

После бега они занимались на турнике на небольшой спортивной площадке. Чего только не нашлось во дворе Дома. Там же были брусья и небольшой железный рукоход с лестницами. Они вместе учились правильно отжиматься и подтягиваться. Питер после пребывания в больнице оказался таким слабеньким, что первые несколько тренировок от него требовалось просто повисеть на руках вместо упражнений. Это уже было сложно. Ладошки так и хотели расслабиться, Старк, конечно, всегда находился рядом. Турник был высоким, поэтому каждый раз мальчика нужно было поднимать. Питер учился подтягиваться, а Тони параллельно качал бицепсы, помогая подростку. Отжимания давались в разы лучше, но после десятого раза Питер уже валялся на земле, не зная, как встать.

Почти всё свободное время Питер проводил с папой в лаборатории, если не играл с Морган. И ему все нравилось. Он не замечал чрезмерной заботы и был рад читать книги рядом.

Каждую неделю папа возил его в больницу. Врачи проводили тесты, цепляли присоски куда ни попадя и сканировали мозг со всех сторон. Питер знал, что его готовят к какой-то операции, но ничего конкретного папа почему-то не рассказывал. Сможет ли он после нее видеть? Или хотя бы слышать? Папа отвечал как-то уклончиво, заумными словами, которых мальчик совсем не понимал.

Врачи тоже не добавляли ясности. Их слова были еще более заумными, чем папины. Каждый поход в больницу Питер брал с собой свой планшет, чтобы читать всё, о чём говорили взрослые. Очень многое он не улавливал. Почти всё. Скорость их диалогов была в пару раз больше его скорости чтения. Единственное важное, что смог узнать Питер для себя, его папу звали Тони! Некоторое время он еще сомневался, к кому именно были обращены эти слова. Одного из врачей могли звать Тони. Но немного подумав, проанализировав воспоминания, Питер в этом убедился.

Спустя столько времени узнать имя человека, который любил тебя и заботился. О, как же глупо себя чувствовал Питер. Но ведь он и спросить не мог. Это было как-то глупо! Наташа называла его «дорогой», «любимый», как угодно, но не по имени. Но теперь он точно не забудет, хотя это имя ему ни о чем не говорило. На ум не пришли никакие знакомые взрослые. И родственников у него вроде не было… Питер решил, что его приютили совершенно незнакомые люди, которые почему-то на это решились. Не важно почему. Питер все равно продолжит называть его папой, но пока только в своей голове.

Питер пришел к выводу, что операция будет направлена на что-то другое. Не связанное напрямую с глазами или ушами. Результат от нее не сильно что-то сможет поправить, но зачем-то взрослые все равно хотели ее делать. Питер просто не спорил. В больнице он уже провел столько времени, что никакой паники от предстоящих медицинских процедур не было. Капельницы, уколы… Не страшно. Но с одной стороны Паркер побаивался возможности остаться там в одиночестве на некоторое время. Вдруг папы не будет рядом? А вдруг он не вернется?

***

Время шло быстро. Потихоньку Питер привык к новой жизни. Добавлялись разные виды лечения, менялись лекарства, но все остальное время проходило примерно одинаково. Они с папой читали школьную литературу, разбирали новые темы по математике, биологии… Прогресс был совсем небольшим, информация усваивалась медленно, такими темпами было очень сложно догнать школьный курс. Из-за того, что мальчик не мог воспринимать информацию на слух, не мог видеть картинки, приходилось тратить силы и время на описания и чтение.

Любая тема должна была быть внимательно прочитана самим мальчиком, чтобы усвоиться. Старк не мог просто уложить Питера, как обычного ребенка, в кровать, когда тот устал учиться, и читать ему на ночь, чтобы немного помочь. Такие фокусы с глухим ребенком не пройдут. А Питер уставал читать очень быстро. Старк приноровился делать модели из пластилина. Так Паркер быстрее понимал, как примерно выглядят органы в организме, растения, бактерии. Особенно сложно давалась математика и физика. Питер привык воспринимать цифры и все знаки, как раньше, глазами, а перестроиться на тактильное восприятие точек, пытаться что-то посчитать, перепроверить, было сложнее обычного чтения.

Прошла половина лета. В день операции пришлось проснуться очень рано. Завтракать было нельзя, поэтому, чтобы не мучить ребенка голодом, Старк с утра повез Питера в частную больницу.

— Возможно, операций будет несколько… — проговорил Тони, нервно постукивая пальцами по рулю.

Питер сидел на переднем сидении и крепко держал свой планшет. На заднем сидении лежал любимый зайка и черный рюкзак с одеждой.

— Может так случиться, что пролежать в больнице придется несколько недель или до конца лета…

Питер медленно провел пальчиками по выпирающим точкам на планшете, вздохнул и решительно спросил:

— Ты будешь приходить ко мне?

— Я буду приходить каждый день. Это частная больница, время посещения длится долго, мы сможем приходить утром и быть вместе по несколько часов или до самого вечера. Возможно, получится забирать тебя на время домой. — Старк коротко взглянул на сжавшегося Питера.

— Зачем это все нужно? Может просто поедем домой? — спросил Питер странным голосом, но папа его прекрасно понял. От длительного отсутствия слуха Паркер стал забывать, какие должны быть интонации. Иногда голос звучал слишком высоко, а некоторые слоги были похожи на речь робота.

— Питер, мы пытаемся вернуть тебе слух… — медленно проговорил Тони, чтобы распознающий слова гаджет все правильно передал. — И по возможности, зрение, — тише добавил Старк.

— Так я смогу слышать? После всего этого?

— Не сразу. Но скорей всего да. Не жди быстрого результата, все очень… Сложно.

Питер вздохнул, поудобнее устраиваясь на сидении. Чем больше все это приближалось, тем страшнее становилось. Питер хотел бы снова видеть, слышать и жить, как обычные дети. Думая обо всем, Паркер начинал переживать. А вдруг папа его оставит? Он же уже не будет нуждаться в помощи, вдруг отдадут в детский дом? Папа же не знает его настоящий характер. Это сейчас он почти ничего не мог и был вынужден вести себя спокойно. А когда он станет здоровым, не обойдется без каких-нибудь инцидентов. А если представить, через что придется пройти, чтобы вернуть себе такие, казалось бы, базовые функции, — становилось еще страшнее.

В больнице Питеру выделили отдельную палату. Папа помог расположиться, провел небольшую экскурсию, переодел его в пижаму, а потом началась подготовка. В уши закапали какие-то лекарства, поставили укол и повели на другие не очень приятные процедуры. Пришлось побрить голову на висках.

Папа был рядом, но легче от этого не было. Больше всего раздражало, что Питер не имел права капризничать, ему ведь правда хотелось опять слышать людей. Эта операция не была чьей-то прихотью, все делалось для него.

После всех местами унизительных процедур Питер расплакался, сидя у папы на коленях. Прижался к родной груди, позволяя себе чуть-чуть расслабиться перед сложным периодом. Он уже и отвык от всего этого… медицинского.

В саму операционную Тони впустить его уже не могли, и нужно было расставаться. Питер к этому моменту перестал плакать, но все еще нервничал. Он крепко держался за папу и переминался на ногах. Рядом уже стоял один из врачей.

Старк не мог предположить, что ему самому будет так тяжело отпустить мальчишку и отдать по сути чужим людям. Продолжая обнимать, Тони аккуратно отцепил ладонь сына от своего рукава. В груди кольнуло. Он медленно освободил мальчика, полностью передавая его врачу, и, пытаясь приободрить, похлопал по спинке. В груди заболело сильнее. Питер не был родным ребенком, откуда взялась эта невыносимая тревога? Операции не были риском, хуже, чем есть, Питеру не сделают, тогда отчего сердце так сильно стучало?

Врачи не знали жестового языка. Это у Тони и Питера были свои знаки для понимания. Планшет-переводчик пришлось оставить в палате. До введения наркоза Питер не будет понимать, что от него хотят. И общая анестезия в этом случае очень облегчала ситуацию. Питеру не придется всю операцию быть в сознании и ждать. Он просто поспит. Это сильно успокаивало Тони.

7. Мистер Старк?

Питер скрылся за дверью, держась за руку врача. Именно этот момент оказался последним спокойным для Старка на ближайшие несколько часов. Тони и предположить не мог, какие чувства способны укрываться в его груди, и какую тревогу могло испытывать сердце.

Тони ждал. Старался себя успокоить, внушить, что все хорошо, но страх влезал из всех щелей. Нога непроизвольно начинала трястись, пальцы барабанили по скамейке. Иногда получалось отвлечься на мысли о хорошем будущем, но очень быстро они возвращали его назад. Время текло слишком медленно. Ждать в коридоре, чувствуя, как каждое дуновение воздуха холодило кожу, заставляя поежиться, было глупо. Старк вернулся в палату, надеясь немного поторопить время. При всем желании отдохнуть не получалось.

Время операции подходило к концу, и начались новые эмоциональные качели. Появлялась толика радости, что вот-вот все закончится, и очень быстро она сменялась переживаниями о возможных результатах. А вдруг ничего не получится? Обнаружится, что Питеру никак нельзя помочь? Тони смотрел на время, Питера все не было. Тревога сменялась надеждой, а она страхом, и так по кругу.

Старк прогуливался по коридору, когда заметил на другом конце каталку, пару санитаров и их лечащего врача. Тони быстрым шагом подошел ближе. Питер сладко спал на кровати, белая повязка проходила через лоб и уши на голове. Все было хорошо, и на душе стало чуть спокойнее. Питер выглядел умиротворенно.

— Все прошло, как и планировалось, — сказал врач. — Слух, возможно, будет восстанавливаться, через десять дней уберем все бинты, тампоны, снимем швы, тогда и будет виден результат. Питер должен проснуться через десять-тридцать минут, потом может снова заснуть, это нормально. Через час, когда сам сядет, можно дать пить с ложечки, но не раньше…

Врач сказал еще много рекомендаций, Тони старался внимательно слушать и ничего не забыть, но собственные мысли от пережитых эмоций постоянно прерывали поток информации. Все было довольно понятно. Уши не мочить, тело не напрягать, беречь от громких звуков… Он еще множество раз переспросит обо всем врача, а сейчас просто хотелось выдохнуть.

— Если что, зовите. — Врач кивнул на кнопку вызова, что находилась рядом с кроватью, и вышел из палаты.

Санитары аккуратно переложили Питера на кровать перед тем, как уйти. Тони присел рядом и еще раз внимательно оглядел сына. Бледная кожа и медленное дыхание немного пугали. Хотелось обнять, лечь рядом, но еще больше он боялся навредить. Тони невесомо коснулся детской щеки кончиками пальцев, погладил по плечу и укрыл одеялом. Питер заворочался. Старк сидел рядом, пока мальчик потихоньку просыпался.

— Папа… — простонал Паркер, неуклюже пытаясь схватиться за руку, которая его гладила. Одеяло немного мешало, он выглядел как запеленутый малыш, пытаясь выбраться.

Тони улыбнулся, вспоминая все забавные видео, когда люди, выходя из наркоза, несли бред, матерились и говорили все, о чем думали. Вряд ли что-то подобное будет с Питером. Тони сможет ему ответить, но в таком состоянии мальчик ничего не поймет. Старк положил ладонь ему на лоб и мягко зачесал волосы назад.

— Папа… — снова промычал мальчик, сражаясь со сном. Он просыпался и снова успокаивался на несколько секунд. — Папа, — повторил он через время и потянулся руками вперед, где сидел Старк. Тони с радостью отдал ему свободную руку, а второй продолжал заботливо поглаживать по голове, любуясь. — Я хочу обниматься…

Старк нервно усмехнулся такому заявлению, но поднимать ребенка не решился. Он похлопал его по груди, а через секунду Питер успокоился и уснул, держась за ладонь Тони.

Почти весь день мальчик проспал. Пару раз он пришел в себя из-за появившейся боли. Уши ныли внутри, приходилось звать врачей и ставить обезболивающее. Питер мог поговорить с папой, пил воду, кушал. А после снова засыпал и спал, пока действие обезболивающего не заканчивалось. Несколько раз Тони заставал Питера, когда тот начинал хныкать сквозь сон. Старк ложился рядом и аккуратно обнимал ребенка. Врачи ставили уколы, капельницы, но иногда обезболивающие были слабые, а ввести новую дозу еще было нельзя.

Уехать домой Тони просто не смог. Он собирался ночевать дома, работать в лаборатории и приезжать в больницу, но оставить Питера не решился. Больше всего этот ребенок сейчас нуждался именно в нем. Наташа и Морган справятся дома одни без проблем. В палату привезли еще одну кровать, и Старк решил лежать в больнице с Питером до конца.

Самыми сложными были первые сутки-двое. Потом отек стал спадать, обезболивающие действовали. Мальчик с трудом просыпался, почти каждый раз на выходе из сна появлялось ощущение, словно кровать выпускала волшебные лианы, привязывала и тянула к себе, не давая встать. Под их действием глаза снова и снова закрывались, утягивая в сон. В такие моменты думать не получалось.

Днем Питер находил в себе силы читать книги и даже учиться с папой. Старк иногда уезжал домой на пару часов: взять вещи, вкусняшки или просто поработать в лаборатории. Паркер не был против, он большую часть времени просто спал.

Выполненная операция была не единственной, и это пугало мальчика больше всего. Понимание, что подобные ощущения ему придется пережить не раз, тревожило больше всего. Мучиться от боли, хныкать и просто терпеть, потому что никто толком не может помочь, — ужасно. Но выбора у парня не было, некоторые вещи нужно было просто пережить.

Следующая операция состоялась через неделю. После нее уже болели глаза и голова. Эта боль мешала уснуть, но уже не заставляла его плакать. Восстанавливаться было легче. А из-за наркоза опять появилась дикая сонливость. Мальчишка часами не мог проснуться по утрам, и это раздражало больше всего.

Вскоре, когда общее состояние стало лучше, Питер начал прислушиваться к себе. Вся голова была перемотана, и глаза, и уши. Питер лежал на кровати, когда вдруг почувствовал глухой стук двери. Кто-то хлопнул и вошел, а может быть, вышел, и Питер узнал об этом не только по вибрации. Или показалось?

Паркер стал погружаться в себя чаще, пытаясь уловить малейший звук сквозь бинт и всю вату, которой напихали его уши. Ему казалось, он что-то начинает слышать, но все это было слишком слабо. Что-то иногда звенело в голове, потом проходило, но несколько раз он точно что-то слышал из коридора. Очень слабо доносились крики, шум, гром и какое-то гудение, которые со временем стали обретать черты разговоров.

Очень быстро Питер стал узнавать голос папы. Этот тембр звучал чаще других и почти всегда находился рядом. Он не слышал слов, узнавал только некоторые интонации. Все равно, что пытаться подслушать разговор, находясь под водой. А может даже хуже. Все звучало глухо и нечетко. Но голос папы казался немного знакомым. Он не понимал ни единого слова, от этого сложно было вспомнить хоть кого-то с похожей речью. Питер быстро перестал искать. В мире много людей с похожими голосами… Но с каждым днем его слух улучшался, Питер мог воспринимать чуть больше звуков, и с каждым разом он замечал, как сильно папа кого-то напоминал. Только информации было слишком мало для выводов.

Все это было невероятно странно. Питер вроде начинал слышать, но до конца не был в этом уверен. Все было не как раньше, а совсем по-другому.

На следующий день рано утром пришел врач, чтобы полностью снять повязку. Питера усадили на край кровати, папа сел рядом и зачем-то приобнял его. Паркер не ожидал никакого подвоха, ему и раньше меняли повязку, обрабатывали швы, и не было ничего страшного. Но врач вместо того, чтобы аккуратно пройтись влажной ваткой по нежной коже, прикоснулся холодным пинцетом к краю ранки, ухватился за что-то и потянул. В коже что-то кольнуло. Питер дернулся, ойкнул, но папа тут же прижал его голову к себе, не давая двигаться. Врач продолжил работу. Боль быстро стихла, но на некоторых стежках появлялась опять. Приходилось терпеть. Когда швы с обоих сторон были сняты, папа ненадолго отпустил его, чтобы посадить перед собой и обнять со спины.

Врач внимательно осмотрел одно ушко и вдруг, ухватившись за специальный тампон внутри, вытащил его наружу. Резкая боль пронзила все ухо и, казалось, дошла до мозга. Питер дернулся и захныкал, на автомате пытаясь отодвинуться от врача и его инструментов. Это легко получилось сделать. Боль прошла, но что-то очень изменилось. Он пока сам не успел понять что, но это что-то заставило его тревожиться. Питер сжался еще больше, когда папа мягко притянул его к себе, подставляя второе ушко для врача. Он уже знал чего ожидать, от этого было страшнее. Питер сжал зубы. Резкая боль, и мальчика отпустили, но когда он попытался схватиться за уши, кто-то мягко остановил его руки. Врач поднял и слегка наклонил его голову за подбородок, но встретился с сопротивлением. Паркер плакал, резко пытаясь отвязаться от всех взрослых. Отчего-то было очень страшно. Он не понимал, что еще с ним могут сейчас сделать.

— Я только посмотрю… — очень неразборчиво донеслось до мальчика.

Слышать кого-то было непривычно. Питер словно забыл, как вообще должна звучать речь, смысл сказанного никак не хотел доноситься до мозга. Его охватила паника, уши все еще покалывало, вокруг было слишком много шума. Питер был не в состоянии понять, что сам являлся его источником, когда закатил истерику. Голова гудела.

— У него перегруз… Надо успокоить, — сказал врач и взял специальные шумоподавляющие наушники с тумбочки. — Придержи его.

Тони быстро поймал подростка, что успел укатиться на другую часть кровати. Он взял его на руки. Питер то ли не узнал, то ли ему было уже без разницы, кто его трогает, и начал вырываться, но Тони смог удержать. Врач поместил наушники с большими амбушюрами. Они аккуратно закрывали уши, никак их не травмируя. Тони усадил мальчишку на колени, обнял, и тот, как по волшебству, стал успокаиваться. В добавок ко всему Тони нащупал зайчика на кровати и сунул Питеру в руки. У игрушки была очень мягкая шерстка, мальчик часто с ней лежал, трогал пальчиками и дома и в больнице. Старк надеялся, ему так станет спокойнее.

— Он слышит, — твердо сказал врач.

— Что это было? Ему так больно? — спросил Тони и взволнованно посмотрел на мужчину.

— Нет. Боли уже нет. Он закричал и испугал сам себя. И, возможно, словил паническую атаку из-за шума, — сказал врач спокойным тоном. — Эти наушники вам еще много раз понадобятся. Первый месяц берите их во все общественные места. Он долго слушал одну тишину и сейчас резкие звуки, громкий шум может его пугать. Он будет тревожиться… Я приду чуть позже, пусть полностью успокоится.

Тони кивнул и, когда дверь за врачом закрылась, перевел взгляд на Питера. Мальчик лежал с закрытыми глазами, прижимаясь к папе, и иногда дергал головой, боялся, что сейчас опять будут его трогать, сделают больно. Тони протянул руку и погладил по голове, коснувшись наушников. Питер слышит… Эти слова залетели прямо в сердце и эхом отдавались от всех стенок, заставляя его стучать громче.

Недолго думая, Старк посадил мальчика на кровать перед собой. В палате была полная тишина, в коридоре никто не разговаривал и даже не ходил, только за окном еле слышимо пробивалось пение птичек и шум машин. Тони аккуратно подцепил наушники и очень медленно их снял, боясь задеть больные ушки и заживающие шрамы. Мальчик съежился.

— Питер… — позвал Тони. Голос был тихим, на грани шепота, чтобы не напугать парня.

Паркер поднял голову, прислушиваясь к новым звукам и ощущениям. Он не знал точно, но с каждой минутой больше утверждался, что в комнате никого кроме папы нет, и это очень успокаивало. Если врач ушел — бояться нечего.

— Ты слышишь, да? — улыбаясь, сказал Тони. Питер реагировал на звуки, и счастье просто переполняло его от этой мысли. Он будет слышать! Сможет полноценно общаться, без своего планшета. — Питер…

Мальчишка вдруг дернулся и резко поднял голову, смотря точно на папу. Теперь его голос не казался таким глухим, а стал ярким и узнаваемым. Все звуки он слышал не идеально, но уже мог распознавать слова и даже некоторые шорохи.

— Мистер Старк?! — сказал Паркер раньше, чем успел подумать. Он словно все это время пытался разгадать загадку, а теперь, когда ответ пришел так неожиданно, не смог сдержать своего удивления. Он вздрогнул от собственного голоса и замолчал.

Тони шире улыбнулся, в глазах скапливались слезы от счастья, и больше всего хотелось просто обнять Питера, что он и сделал.

— Да, Питер… — сказал Тони, потирая спинку. — Но мне больше нравилось, когда ты звал меня папой.

Паркер уткнулся в чужую грудь и ощутил давно знакомый аромат одеколона. Тот самый запах, который он всегда чувствовал в классном кабинете, слегка сладкий с резкими нотками… Не верилось, что все это время он жил со своим учителем, что он о нем так заботился… И обнимал. Раньше Питеру казалось, что мистер Старк не способен на такую мягкость и доброту. Он был довольно строгим, и Питер уж точно не был у него в любимчиках. Стараясь чуть-чуть остудить горящие щеки, мальчик уткнулся лицом в прохладную рубашку.

— Папа… — прошептал мальчик как и всегда, когда старался вернуть спокойствие, и покраснел еще больше. Его привычный шепот оказался слишком громким… Раньше, казалось, он хранил это в секрете. Но его мог услышать не только Тони, но и все в радиусе метра!

— Все хорошо… — прошептал Старк, прижимая мальчика к себе крепче.

Питер старался не двигаться, пытаясь переварить новую информацию. Роль папы в его понимании никак не совмещалась с ролью его бывшего классного руководителя. Это были совершенно разные люди у него в голове, а объединить их как-то надо было.

— Скоро врач придет, — сказал Тони, отстранился и, увидев хоть какую-то реакцию у Питера, продолжил. — Надо ушки осмотреть, закапать, а потом домой поедем.

— Домой?

— Да. Нас отпустили на недельку-две. Чтобы восстановиться после операции, а потом будем опять глазки лечить…

Питер поджал губки и опустил голову. Пальцы поглаживали мягкое тельце зайчика, перебирали длинные ушки. Представлять, как опять придется лечь в больницу, было страшно. Питер считал, что глупо надеяться на время отдыха дома. Оно обязательно пройдет, он не успеет настроиться, подготовиться, как снова вернется сюда и опять окажется в операционной. Хотелось просто жить, отдыхать, лежать и ничего не делать. Хотелось зарыться в объемное одеяло в объятиях папы и просто поспать. Без боли и других неудобств. Просто забыть обо всем. Хорошенько выспаться и легко проснуться. С папой! А не мистером Старком…

Тони вздохнул.

— Ты же дашь сейчас врачу посмотреть? Не испугаешься?

Питер медленно покачал головой. Папа погладил его по голове, заправил вьющуюся прядку волос назад.

— Что-то не так? Ты снова слышишь, а ты как будто не рад? — Старк взволнованно смотрел на подростка, отслеживая каждую его эмоцию. И он почти с уверенностью мог сказать, что Питер чуть не плакал.

А все не так. Какое-то время назад Питер прыгал бы от счастья, узнав, что скоро сможет слышать. Но все оказалось по-другому. Не так, как он себе представлял. Не так, как он придумал. Слишком много боли, а ощущения от звуков были совсем другими. Не как до аварии. Он устал от всего и иногда, когда очень много думал о том, что еще придется пережить, почти жалел, что не умер тогда… Папа оказался Старком, и теперь вдруг все, что тот делал и говорил до этого, просто стерлось. Перестало иметь значение. Все их выстроенные нежные отношения с поддержкой и заботой рухнули для Питера. Словно был тут идеальный папа, который любил его, нежил и обнимал, а потом вдруг исчез. Питер все понимал и помнил, но никак не мог все принять и поверить.

— Я рад… — сиплым голосом сказал Питер. — Просто уши болят… И глаза ноют.

— Ох, зайчик мой…

Тони легко усадил Питера на свои колени, обвил руками и прижал к себе.

Паркер сжался на секунду, прежде чем смог расслабиться. По ощущениям это был стопроцентный папа, а голос говорил об обратном, хоть и стал вдруг таким нежным и заботливым. Питер уложил голову на чужое плечо. Выбритые виски по особенному ощущали тепло. Тони чмокнул его в лобик, покалывая своей щетиной. И после этого Питер не сдержался, по щеке скатилась слезинка. Спустя несколько секунд мальчик всхлипнул сильно громче, чем ожидал. Папа опустил руку на спину и слегка похлопал. И все же хорошо было, когда он не слышал звуков своих страданий…

— Питер… Давай позовем врача, он закапает в ушки и болеть перестанет? — спросил Тони, уже собираясь дотянуться до кнопки.

— Нет…

— Нет? Подождем, когда врач сам придет? — спросил Тони, удивленно подняв брови.

Питер кивнул, вытирая слезы рукавом пижамы.

— Ну хорошо, — вздохнул Старк и продолжил утешать сына.

8. Где папа?

После ухода врача Тони быстро собрал все вещи и помог Питеру переодеться. Хотелось поскорее оказаться дома. Уже на первом этаже Питер понял, что шумоподавляющие наушники будут его лучшим другом на ближайшее время. Услышав шум каталок, писк лифта, голоса врачей, пациентов, мальчишка крепко вцепился в папину руку и прижался ближе. Все в голове ходило ходуном. При всем желании расслабить свою ладонь Питер не мог, он даже не почувствовал, когда напряг ее. Машины слишком громко шумели и очень неожиданно бибикали. Люди могли и не кричать, но когда их было много, шум стоял достаточный. Шаги, голоса... Такие фоновые звуки добавляли и без того тревожному парню нервозности.

Через мгновение мистер Старк аккуратно опустил наушники на голову. Стало легче. Все звуки стали приглушенными, словно он погрузился под такую привычную толщу воды, где не было никаких забот. Питеру не нужно было все слышать, чтобы чувствовать себя в безопасности, достаточно было держать папу за руку и следовать за ним.

В машине Питер попробовал снять наушники и прислушаться. Двигатель и шины создавали белый шум, и к нему можно было привыкнуть. Никаких посторонних резких звуков.

— Мистер Старк? — позвал Питер.

Тони расширил глаза и удивленно глянул на мальчишку. Столько времени Питер называл его папой, и теперь слышать «мистер Старк» было непривычно.

— Да, Питер?

— А сколько времени мы будем дома? — тихонько спросил мальчик, словно на уроке в туалет отпрашивался. — Ну перед тем, как вернемся в больницу…

— Недели две. Примерно на конец августа запланирована следующая операция. Мы ляжем за пару дней…

— Августа? — перебил мальчишка, резко повернув голову в сторону Старка. — Уже август?

До этого момента мальчика совсем не волновало время. Не было смысла думать о будущем, без слуха и зрения ему ничего хорошего не светило. Он не задумывался, сколько времени провел в больнице, сколько уходило на восстановление и когда папа его забрал к себе. Его заботило только собственное состояние и отсутствие боли. Он знал, что за сверстниками ему уже никогда не угнаться. Все равно, что пытаться ползти со скоростью бега. Даже не пытался предаться мечтам о том, что все может стать как раньше. А теперь появились некоторые шансы вернуться… А появились ли?

— А как же… — в смятении пробормотал Питер больше для себя, — школа…

— Я взял отпуск. В сентябре я на работу не выйду.

Питер вздрогнул, не ожидав услышать ответ.

— А я? Я не смогу вернуться в школу?

— А ты учишься дома. Пока на семейном обучении под моим руководством. А потом посмотрим… Сначала найдем способ вернуть тебе зрение, потом будем думать.

Питер облегченно вздохнул. Значит, мистер Старк не поставил на нем крест. Почему-то это сейчас было важнее, чем то, сможет ли он на самом деле вернуться к учебе.

Машина подъехала к дому, ворота автоматически открылись, создавая легкое гудение. Тони, как всегда, помог Питеру выйти из машины, придерживая за руки. Легкий ветерок подул в лицо, посвистывая в ушах. Он уже и забыл, что ветер может шуметь. Листва на деревьях зашелестела, и послышалось чириканье птичек…

— Надень пока наушники, — попросил Старк, подавая их мальчику.

— Зачем? Сейчас же тихо?

— Морган обязательно завизжит, когда мы зайдем, — хмыкнул Старк.

Питер хихикнул и послушно нацепил наушники.

Дома приятно пахло кофе и чем-то сладким — Наташа готовила оладушки на завтрак. Тони закрыл дверь, поставил все сумки, Питер успел расстегнуть кофту, когда почувствовал такой знакомый топот и услышал приглушенный детский голос.

— Папа! — весело крикнула девчушка, бросаясь папе в объятия.

— Красавица моя… — Старк легко подхватил малышку на руки, чуть подбросил и прижал к себе. Маленькие ручки крепко сцепились, обвив шею. Тони чмокнул дочку в лобик. — Котенок, давай с тобой кое о чем договоримся? Питер теперь может слышать, но кричать рядом с ним не надо, хорошо? Никаких громких звуков, у него могут ушки заболеть.

В глазах Морган загорелся огонек от новой информации.

— Питер слышит? — удивилась девчушка и с интересом посмотрела на брата.

Добиться от нее внимания было сложно. Она была слишком счастлива, и папа прекрасно ее понимал, но вот донести информацию было необходимо.

— Договорились? Морган, постарайся не кричать и не шуметь, ага?

Девочка покивала, торопясь слезть с рук. Тони чмокнул дочку еще раз и опустил на пол. Морган тут же бросилась обнимать Питера и стала внимательно его осматривать. Тони аккуратно стянул наушники.

— Ой… Ты такой лысенький… — хихикнула девчушка и прикрыла ладошкой рот.

Мальчишка невесело усмехнулся. Как бы он ни старался не думать, а Морган была права. Он лысенький! И полностью игнорировать эту проблему он не мог, хотя старался просто не думать. В больнице мистер Старк совсем не обращал на это внимания, как и врачи. И Питер понимал, что всем и просто без разницы. Но вот дома...

Он знал, что и так не очень красив, он не видел себя после аварии. Она, наверно, оставила много следов. А уж каким клоуном он выглядел сейчас, он даже не мог знать, зеркало ему в его ситуации не друг. Очень вряд ли там отражалась его самая милая копия. Скорее самая жалкая! Но родные правды не скажут, да? Кроме детей, конечно. Ну вот Морган и сказала…

— Морган… — протянула Наташа, выйдя с кухни. — Нельзя так говорить. Иди-ка убери свои игрушки, юная леди. Иначе никаких сладостей.

Девчушка убежала. Наташа поцеловала мужа и осторожно притянула мальчишку к себе, приподняв голову за подбородок. — О, Питер. Я так за тебя рада… — сказала она, нежно проведя кончиками пальцев по оголенной коже на голове рядом со шрамами и внимательно осмотрела личико Питера. — Вы дома…

Питер внимательно вслушивался в каждое слово и интонацию. Он впервые слышал этот нежный голос и старался поскорее его запомнить и понять. Минуту назад девушка только наругалась на Морган, но сейчас каждое ее прикосновение было очень аккуратным, а голос — мягким и заботливым. Даже когда в голосе прослеживалась строгая нотка, в нем не было суровости. Все было сказано с такой любовью, что любое замечание больше походило на хорошую шутку, чем на ругань. В отличие от мистера Старка.

Когда ругался мистер Старк, как помнил Питер еще со школы, хотелось провалиться под землю или испариться. Его строгий голос парализовал, пригвождая к месту, и одновременно заставлял сердце метаться от стенки к стенке. Питер боялся гнева учителя, но отчего-то количество пакостей от этого не становилось меньше.

— И даже не думай переживать о волосах. Они отрастут уже за пару недель. Ты и без них прекрасно выглядишь, уж поверь мне. Самое главное, что ты можешь слышать, а все остальное совсем не важно. — Наташа поцеловала мальчика в лоб и прижала его к себе. — Волосы не волосы, а мы тебя любим. И ты для нас самый красивый…

— Несомненно, — добавил Тони, мягко коснувшись ладонью затылка.

— Угу… — только и промычал мальчишка, смущенно опустив голову.

— Пойдемте кушать, надеюсь, вы еще не ели в больнице? Иначе придется завтракать дважды… — пошутила Наташа. Девушка помогла подростку раздеться и повела в ванную.

— Конечно, нет, мы же знали, куда собирались. Из всех изысканных блюд мы предпочтем отравиться твоей стряпней, любимая, — улыбнулся мужчина и быстрым шагом скрылся на кухне, зная, что за насмешливо грозным взглядом жены могло что-то и прилететь.

Питер слушал с открытым ртом безобидную перепалку, пока мыл и вытирал руки. И как много шуток он успел пропустить, пока ничего не слышал? В школе мистер Старк так не делал. Он вообще редко улыбался, хоть и часто находился в хорошем настроении и в целом был добрым. Разрешал переписывать самостоятельные, контрольные. Только на Питера он ругался чаще остальных. Но ведь другие пятиклассники не прогуливали физкультуру, не разбивали окна по случайности и не пытались уговорить охранника отпустить их в магазин на перемене, сам мальчишка отчего-то это не мог понять. Он привлекал к себе больше всех внимания и доставлял много хлопот классному руководителю, но он почему-то этого не замечал.

Послышался топот маленьких ножек со второго этажа, Тони предусмотрительно прикрыл уши Питера руками и не зря.

— Я все убрала, мама… — закричала девочка, торопливо спускаясь по ступенькам. Через секунду она вбежала на кухню.

— Морган, не кричи, пожалуйста, — напомнил Тони, указав взглядом на сжавшегося Паркера, и освободил его ушки.

— А, ой… Прости, Питер… — миленько проговорила Морган и обняла брата.

И конечно, это был не последний раз, когда девочка забыла о важной просьбе. Но после каждого раза она искренне извинялась и обнимала брата, а Питер научился молниеносно закрывать уши ладошками. К вечеру Морган научилась вести себя тише. Меньше топала, спокойнее говорила, а когда хотелось что-то крикнуть, малышка сначала заботливо надевала Питеру наушники, а потом со спокойным сердцем звала папу или маму во весь голос...

На следующий день Старк взялся за учебу Питера серьезнее. Теперь мальчику было легче объяснить многие темы, и Тони решил не терять драгоценное время. Питер не был против немного позаниматься, но после шести полноценных уроков со Старком, за которые он успел изучить новую тему по математике, биологии, узнать биографию одного литератора, перевести небольшой рассказ с иностранного языка и еще устно выполнить кучу упражнений по английскому языку, Питер очень устал. В этот момент ему показалось, что Старк окончательно превратился в учителя и от папы там ничего не осталось. Учитель его не жалел, они вместе решали примеры, выполняли упражнения. А устно объяснять, почему именно так пишется слово, было сложнее. Требовалось четко знать каждое правило, и ответ: «Ну потому что я так думаю» не прокатит. И вот уже учеба не казалась Питеру чем-то классным. Хотелось поспать, отдохнуть и поиграть с Морган, а не выполнять полноценное домашнее задание. Каникулы же, середина августа, какие уроки!

— Питер… — позвала Морган, вбегая в комнату брата. — Пойдем поиграем! Я придумала, как построить трассу для машинок…

Питер сидел на кровати и читал совсем неинтересную книгу на своем планшете. Почти не думая, мальчик отложил свое дело. Дети пошли в соседнюю комнату, где они обычно играли. Это была небольшая запасная гостиная. Морган включила мультфильм на небольшом телевизоре и сделала звук потише, чтобы в коридоре их не было слышно. А потом девочка вдруг убежала. Зачем, Питер не особо задумывался, а вернулась она через пару минут очень тихо, как будто кралась на носочках, и сразу закрыла дверь в комнату. Питера это настораживало, но недостаточно, чтобы задать вопрос.

— Смотри, что я принесла… — почти прошептала Морган и вручила Питеру вазочку, полную конфет.

— Ого, нам родители столько дали?

— Ну… — замялась девчушка и увереннее кивнула. — Можно и так сказать… Давай строить трассу. Можно сделать горки, мы поставим дорогу на книги. А еще…

Питер не стал обременять себя лишними размышлениями о странном поведении Морган, а просто втянулся в игру. Хотя все здесь было странным, начиная от мультика, закрытой дверью и заканчивая неограниченным количеством сладостей. Он что-то не припоминал, чтобы родители хоть раз позволяли им столько есть и смотреть мультфильмы днем… Телевизор они включали только вечером, когда всей семьей собирались отдохнуть… Хотя откуда Питеру это знать, может быть, он просто его не слышал. Паркер и сам не очень послушно поступил, бросив выполнять домашнее задание. Надоело ему все. Или даже поиграть нельзя? Мистер Старк ушел в лабораторию и в ближайшие несколько часов вряд ли решит спуститься.

Дети расслабились, играли и с удовольствием ели сладости. Совсем скоро пол вокруг них усеялся шуршащими фантиками, а дети досыта наелись сладкого, да еще так, что ужин в них не влезет. Дети катали машинки, разговаривали и так разыгрались, что не услышали шаги в коридоре. Дверь открылась, но уже было поздно что-то предпринимать. Расслабленное лицо мистера Старка медленно преобразилось в суровое. Брови нахмурились, пока мужчина оглядывал всю обстановку.

— Что у вас здесь происходит? — строго спросил Тони, и дети затихли. Морган сразу обиженно опустила голову и сложила руки на груди, а до Питера не сразу дошло, что они что-то сделали не так.

В образовавшейся тишине отчетливее стали слышны голоса в телевизоре, и мужчина нахмурился еще больше, проходя в комнату.

— И кто же вам разрешил есть столько конфет? — Тони оглядел притихших детей. Питер выглядел испуганно в отличие от Морган, которая, казалось, только больше злилась и обижалась из-за того, что их шалость раскрыли. — Где вы их взяли?

Дети молчали.

— Морган? — настойчивее протянул Старк.

— А что сразу Морган? Может, это Питер взял? — Девочка с вызовом посмотрела папе в глаза, пытаясь перекрыть его хмурый взгляд своим.

— Ты хочешь сказать, что Питер залез на верхнюю полку шкафа и достал целую вазу конфет? Я прекрасно знаю, где она стояла. Питер при всем желании не остался бы незамеченным.

Морган поджала губы, глядя на папу из-под лба, но не стала спорить.

— Надо же съесть столько конфет! Вы остаетесь на неделю вообще без сладкого, я обязательно предупрежу маму.

— Ну папа! — опять закапризничала Морган и даже топнула ножкой.

— Что, папа? Аллергию себе захотели? А Питеру вообще нельзя есть сладости во время восстановления, или тебе нравятся осложнения? — ругался Тони. Это было совсем не громко, но количество строгости, которое было вложено в голос, могло компенсировать даже самый громкий ор. Как Питер хотел бы в этот момент стать снова глухим, погрузиться в ту тишину, где никто ничего не требовал, а сам он не чувствовал себя виноватым. — Эту же неделю вы остаетесь без мультиков.

— Ну как так… — заныла Морган, но на ее концерты Тони уже не обращал внимания. Он прекрасно понимал, что Питеру эти мультики безразличны, в таком состоянии он мог их только слушать, а это не особо интересно. А вот с некоторой зависимостью у Морган надо было что-то делать. — Питер, ты уже все прочитал то, что я задал?

— Нет… — тихо произнес Питер, не зная, как себя вести. Отчего-то было страшно. Он словно снова вернулся в школу и успел набедокурить. А его догнали, поймали и теперь отчитывали. Только в этот раз он даже сбежать не мог. А если попробует, только сильнее покалечится.

— Тогда почему мы здесь играем? У вас у обоих есть дела… Давайте сюда конфеты. Морган, убери все фантики с пола и игрушки, а после уберись в своей комнате, я видел, какой там бардак. Питер, марш доделывать задания. Через час я приду проверить. — Тони взял Питера за руку и довел до коридора, прекрасно зная, что дальше Питер легко найдет свою комнату. Вопреки невероятно строгому тону, прикосновение мистера Старка оказалось аккуратным и нежным.

Питер постарался поскорее скрыться в своей комнате от сурового учителя. Воспринимать даже оправданную ругань в свою сторону мальчишка не мог. Ему всегда казалось, что его не просто ругают, а даже ненавидят, даже если просто делают замечания. Любовь и ругань совсем никак не совмещались в его голове и были взаимозаменяемыми. Казалось, если человек на него разозлился, то любви там уже нет. Но с мистером Старком ему когда-то придется научиться совмещать эти разные чувства и эмоции.

Питер послушно сел читать, настраивая себя на худшее. Придет мистер Старк и строго спросит все задания. В лучшем случае после всего их отпустят еще поиграть с Морган, а скоро и ужин будет.

9. Куда делся мистер Старк?

Дверь приоткрылась, и Питер вздрогнул.

— Читаешь еще? — прозвучал какой-то уж слишком добрый голос Мистера Старка. Видимо, настроение у него было хорошее.

— Я уже всё… — ответил мальчишка и почувствовал, как рядом прогнулась кровать.

— Прекрасно. Давай в ушки закапаем, а потом расскажешь мне, о чем прочитал.

Тони уложил Питера рядом с собой, убрав планшет на прикроватную тумбочку. Старк аккуратно повернул голову мальчишки и капнул противовоспалительное лекарство, чтобы снять оставшийся отек и ускорить заживление. Прохладное средство успокаивающе растеклось где-то внутри и совсем быстро перестало ощущаться.

— Как ушки? Уже меньше болят?

— Меньше… Почти не болят, — тихо проговорил Питер. — Только если что-то громко скрипит на определенной частоте, бывает больно… И если нажимать на уши, болит. Я стараюсь не спать на них, иначе потом ноет сильнее.

— Хорошо… — прошептал Тони. — Полежи так, второе ушко позже полечим… А расскажи-ка мне пока, о чем ты прочитал.

Питер вздохнул и послушано стал пересказывать первые главы «Приключения Тома Сойера». Про озорного мальчишку с большой фантазией, который почему-то очень напоминал Старку самого Питера, но еще до той аварии. Тогда мальчишка был не обременен ничем, кроме школы и домашнего задания. Тони считал, что Паркер сможет взять у главного героя некоторые уроки для себя, чтобы совершать меньше ошибок.

Питер сильно разогнался, стараясь пересказать всё, что запомнил, и начал заплетаться. Дыхание сбилось. Он словно стоял опять в школе перед доской и сдавал стихотворение на оценку.

— Молодец, Питер, не нужно так подробно, я вижу, что ты прочитал. — Тони похлопал его по спинке, стараясь хоть немного успокоить. — Повернись-ка на другой бок.

Тони сосредоточился на втором ушке и, очень аккуратно оттянув его вверх, капнул лекарство.

— На следующем уроке поговорим поподробнее о героях и о произведении. Тебе самому-то нравится читать?

— Не очень… — тихо признался мальчишка.

— А чего?

— Я вообще школьную литературу не люблю. Мне сложно сосредоточиться. Вот если бы я сам захотел это прочитать, мне бы понравилось. А когда просто надо читать, то неинтересно сразу! И я еще не привык читать пальцами. Очень медленно получается, я просто устаю читать и одновременно думать.

Тони улыбнулся и взъерошил волосы Питеру на макушке.

— Я понимаю, — вздохнул мужчина и потянул мальчика за плечо, аккуратно переворачивая на спинку. — В глазки закапаем? — это было больше на предупреждение, чем вопрос. Выбора у Питера толком не было.

— Мм… — промычал мальчик. Питер не мог сопротивляться, просто не было смысла, поэтому он надулся и недовольно запыхтел. — Опять будет больно!

— Ну потерпи немного, Питти. Все быстро пройдет, и глазки расслабятся. — Тони мягко прижал мешающиеся ладошки для лучшего доступа и капнул во внутренние уголки глаз. — Открой и закрой глазки, чтобы распределить.

— Неа… — промычал мальчишка и зажмурился сильнее.

— Ты же все равно их откроешь когда-нибудь. — Тони усмехнулся и полностью освободил парня. Он знал, что у Питера хватит мозгов и не хватит смелости, чтобы попытаться вытереть лекарство руками. — Быстрее потерпишь, быстрее пройдет.

Питер вздохнул и все же проморгался.

— Терпимо?

— Угу… — протянул мальчик, дуя губки прямо как Морган. Как и когда он успел у нее научиться — загадка для всех.

Глаза пекло и немного щипало, как будто мыльная вода попала. Неприятно, обидно, но биться головой об стену от боли не хотелось. А через несколько секунд все неприятные ощущения поутихли, и Питер сам не заметил, как ушел в свои мысли.

— Мистер Старк… — очень тихо сказал Питер и немного сжался, боясь продолжить. — А если операция не поможет? Я с вами буду жить?

Тони удивленно раскрыл глаза, а затем усмехнулся.

— А где ты еще можешь жить?

— Не знаю… — Питер поджал губы и тише предположил: — В том интернате?

— Питер, мы не отдадим тебя в интернат, — уверенно сказал Тони. — Может быть, только для учебы, но жить ты будешь с нами.

— А если операция поможет, и я опять буду видеть?

— Будет просто чудесно.

— И я буду жить здесь?

— Ты будешь жить здесь при любом раскладе, Питер! Откуда вообще такие мысли? Мы взяли тебя полностью слепым и глухим и не собираемся отказываться. Ты будешь жить с нами, пока не вырастишь, не научишься полностью себя обеспечивать или не женишься. Договорились?

Питер нервно хихикнул, рефлекторно сжимая подвернувшуюся ткань. Это оказался рукав Тони. Почему-то возможность жениться казалась такой недоступной. Он не думал о ком-то, кто захочет с ним жить, а девочки в этом возрасте только раздражали. Он рассматривал их только в качестве подруг и никак больше!

— Хорошо, мистер Старк…

Тони внимательно посмотрел на лицо мальчишки, ища в них хоть какую-то подсказку. Недолго собираясь с мыслями, Тони поднял давно волнующую его тему. Сейчас, казалось, самое время.

— Питер, ну какой я тебе мистер Старк, м? Ты же меня папой называл все это время…

Паркер прикусил нижнюю губу и отвел взгляд. Питера хотелось обнять и усадить на колени, только чтобы этот разговор не вызывал негативных эмоций. Тони хотел разобраться во всем, рассказывать о своих негодованиях, и он точно не собирался отчитывать ребенка.

— Иди ко мне. — Тони аккуратно помог ему подняться и притянул к себе. — Называл ведь?

Питер смущённо кивнул, пряча личико непонятно от кого. Тони обнял его и все же плавно пересадил на свои колени.

— Никаких мистер Старков здесь, и никаких «вы»… — с искусственной строгостью проговорил мужчина. — Только папа.

Питер промолчал, пока не зная, как сможет перестроиться и называть своего учителя папой. Раньше проще было, когда он не знал, с кем общался.

В редкие моменты, когда мистер Старк его обнимал и говорил слишком добрым голосом, Питер мог забыть обо всем. Тогда и папой называть было несложно. Но некоторое время, после учебы или замечаний, воспринимать мистера Старка как-то по-другому казалось невозможно!

— А то мы сейчас мыться пойдем, может тогда все это пройдет? — наигранно пригрозил Тони.

— Нет…

— Нет? А кто же тогда тебе помогать будет? Наташа?

— Я сам.

— Ох… Малыш, но ты ведь только слышать начал, а не видеть. — Немного подумав, мужчина предложил: — Я наберу тебе ванну после ужина. Хорошо? С лавандовой морской солью и пеной. — Питер слабо кивнул…

Купание в ванной для Питера оказалось менее травмирующе и намного приятнее. Питер оставался в трусах почти до самого конца, а это сильно снижало уровень стеснения и неловкости.

— Давай я помогу помыть голову, а дальше сам будешь купаться.

Питер сидел на дне ванной спиной к папе. Старк взял детский шампунь с приятным ароматом вишни. Тони немного намочил кудряшки Питера с помощью маленького розового котелка Морган и стал тщательно намыливать волосы, массируя кожу головы.

— Давай аккуратно смоем… Аккуратно с ушками.

Старк, придерживая мальчика за голову, очень медленно опустил в воду вспененные кудряшки. Больше всего он переживал за ушки, и боялся травмировать их горячей водой или давлением.

— Ушки мочить можно, осторожно только, но нырять нельзя, — предупредил Мистер Старк, когда на волосах не осталось шампуня. И присел на стуле в углу с книгой, предоставляя Питеру свободу действий.

Отчего-то оставить слепого подростка полностью одного в ванной он пока боялся. Питер был уже довольно взрослым. Даже пятилетняя Морган оставалась одна и только в самом конце звала родителей, чтобы ее вытащили. Но ведь Питер не позовет. Сам попробует вылезти, а Тони очень не хотел, чтобы подросток вдруг поскользнулся или запнулся о бортик. Нет. Слишком опасно.

Питер от души погрелся в горячей ванной, побрызгался, зарылся в гору пены и только после этого всего, когда вода начала остывать, а ему стало скучно, соизволил помыться.

— Ты уже всё? — спросил Тони, заметив, что мальчишка встал.

— Угу… — Питер кивнул.

Старк накинул на его плечи большое полотенце, а на голову — полотенце поменьше, и стал вытирать крупные капли с тела, в первую очередь с ушек. Нельзя было допустить осложнений и дать Питеру замёрзнуть. Старк помог вылезти из ванны на мягкий ковер.

Еще на уроке Питер думал, что Мистер Старк окончательно стал учителем и воспринимать как папу он уже никогда не будет. Но уже вечером Питер совершено забыл об этих мыслях.

Перед сном Питер, Морган и Тони лежали на диване в небольшой гостиной второго этажа. Дети завернулись в пледы и расположились вокруг Старка. А Тони держал в руках детскую книжку про маленького Тарзана. История о мальчике, родители которого погибли, и заботу о нем взяли на себя гориллы.

Питер впервые в жизни почти полноценно мог наслаждаться подобным вечером. Тони читал несколько раз в неделю, но только сейчас Питер мог слышать мягкий теплый голос… Папы…

Мальчик невольно улыбался, подмечая, как изменялся голос, пародируя забавных персонажей. Мистер Старк, преподавая физику в школе, не мог показать эту творческую сторону. Питер и не предполагал, каким чудесным учитель мог быть отцом. Он не просто читал детям, потому что так надо, а читал с любовью, потому что ему и самому это нравилось… А еще потому что он запретил им смотреть мультфильмы, а уложить детей как-то надо.

Питер невольно заслушался, забывая о своих проблемах. История про Тарзана так запала ему в душу. Он знал ее и раньше, но никогда не было так трогательно о нем читать. Тарзан пытался подружиться со всеми, влиться в коллектив, но его все отвергали, подшучивали и не воспринимали всерьез. Не только ровесники, но приемный отец его не принимал. Все у него не получалось. Он был словно из другого мира, и только мама его любила. Питер ссутулился и, не заметив, зажал папину футболку в кулаке, переживая за главного героя. Тони, продолжая читать, опустил ладонь мальчишке на спинку и мягко потер. Прикосновение было приятно горячим. Как будто прислонился к горячей батарее после долгой прогулки зимой.

Морган спокойно не лежалось, особенно в первые минуты чтения. Эта была очень гиперактивная девочка, и обычно успокоить малышку было трудной задачей. Но спустя некоторое время девочка притихла, а вскоре послышалось легкое посапывание. Тони перестал читать, оглядывая детей. Морган заснула, а Питер сонно моргал, борясь со сном.

— Я сейчас вернусь, только уложу Морган, — прошептал Тони, аккуратно перекладывая Питера на диван.

Старк подхватил спящую девочку, не боясь разбудить, и тихонько унес в соседнюю комнату. Когда Тони вернулся, Питер лежал с закрытыми глазами в том же положении, в котором его оставили.

— Ты тоже у меня уже спишь… Пойдем-ка в кровать, — нежным голосом сказал папа, и поднял Питера на руки. Он сам понес его в детскую, чтобы мальчик не напрягался и не растерял весь свой сон по дороге.

— Вам разве не тяжело меня поднимать? Я же взрослый… — пробормотал мальчик, крепко держась за чужую шею.

— Питер… Ты почти ничего не ешь у меня. За последние несколько месяцев ты очень похудел, как пушинка стал. Вы с Морган в одной весовой категории, — усмехнулся Тони. — Мне не тяжело. Кушай только, пожалуйста. — Тони улыбнулся и поцеловал мальчика в лобик, перед тем как переложить ребенка в кровать и укрыть одеялом. — Спокойной ночи.

10. А я буду видеть?

Питер потихоньку привыкал к новой жизни в семье, прислушивался ко всем и запоминал голоса и правила. Даже к голосу мистера Старка ему пришлось привыкать заново, несмотря на то, что он уже слушал его раньше на уроках. Здесь, в доме, учитель звучал немного по-другому. Голос был мягче, а интонации свободнее. В школе мистер Старк вел себя очень сдержанно, редко шутил и почти никогда не говорил ничего лишнего. Все разговоры велись по делу и касались организации или учебы. Дома было все по-другому.

От всех шумов, разговоров и звуков Питер быстро выматывался. Ему хватало пары часов игры с Морган или нескольких уроков со Старком, чтобы появилось огромное желание залезть под одеялко и поспать. С возвращением слуха количество получаемой информации резко возросло, и Питер, сам не понимая, что с ним происходит, стал сбегать в свою комнату. Он убегал от Морган при первой возможности, ложился на свою кровать, надевал шумоподавляющие наушники и просто лежал. Тишина очень успокаивала, но вскоре его находили. Прибегала Морган или приходил папа… Питер хотел бы запереться иногда в своей комнате, но было нельзя. Питеру запрещалось закрываться где угодно, и это было одно из основных правил, а их оказалось больше, чем Питер раньше думал.

Питеру запрещали закрываться на замок даже в туалете и в ванной. Нельзя было выйти одному на улицу, открывать полностью окна, только на режим проветривания. Нельзя было прыгать по ступенькам, спускаться, не держась за перила, есть сладкое до еды, есть много сладкого и смотреть мультики посреди дня. На ближайшую неделю папа совсем запретил сладкое и мультики, и это наказание очень строго соблюдалось. Конфеты были убраны, а телевизор выключен из розетки. При несоблюдении Пятница бы сразу оповестила взрослых о бунте. Но вместо мультиков по вечерам папа теперь читал сказки на ночь…

Питер хорошо понимал, что все эти правила нужны для его же безопасности. Он не спорил, но обижало то, что большая часть из них относилась только к нему. Морган могла закрыться, могла гулять одна во дворе. Ей позволяли быть более самостоятельной, чем Питеру. Удивительно, что его отпускали вместе с ней, будто считали Морган более осознанной? Как будто она была за старшего и должна была приглядеть за Питером? А как же разница в шесть лет? Питер был старше!

У мальчишки не было желания что-то доказать взрослым и переспорить правила. Отчасти он понимал, что может сказать мистер Старк на его заявления. Уже через полторы недели Питеру опять ложиться в больницу, поэтому до несправедливых правил ему не было дела. Ещё какое-то время назад его тело почти не принадлежало ему, и сейчас потерпеть незапертые двери было несложно.

Тони поднялся на второй этаж и заглянул в комнату Питера. Мальчишка лежал на кривенько заправленной кровати, раскинувшись звездочкой, в своих любимых шумоподавлющих наушниках. Тони вздохнул и подошел ближе.

— Питер… Ты чего здесь скучаешь? — спросил мужчина, положив ладонь мальчишке на руку.

— Да ничего… Устал просто. — Питер пожал плечами и стянул наушники. — Как вы узнали, что я не сплю?

— Я не знал. Если бы спал — не ответил, — по-доброму усмехнулся Тони.

Мальчишка устало выдохнул и перевернулся на бок лицом к папе. Старк провел ладонью по детской спинке, чувствуя напряженность. Питер в последнее время опять стал зажиматься. Особенно это случалось от резких звуков и когда папа ругал детей за непослушание.

— А давай я тебе массаж сделаю? Сразу легче станет, — предложил Тони и почувствовал уже настоящее напряжение под рукой.

Питер испуганно нахмурился и помотал головой.

— Питти, я не собираюсь делать больно… Я только чуть-чуть помну. Разомну. Мы спортом пока не занимаемся, а мышцы надо поддержать... Просто сделаю из тебя пельмени, — усмехнулся Тони.

— Чего? — От такого предложения Питер испугался еще больше. Отчего-то после слова «массаж» мозги совсем отказывались здраво мыслить. Паркер находился в крайне напряженном состоянии, на глазках собралась влага. Он прикусил губу и выставил руки вперед оттого, что боялся подпустить папу близко.

Старк медленно обнял мальчика и аккуратно уложил на свои колени спинкой вверх.

— Тих-тих, ничего страшного. Вот смотри. Сначала заготовим тесто. Промешаем его хорошенько…

Тони задрал футболку и почувствовал, как сильно у Питера бьется сердце, каждый стук отдавало в бедро. Мальчишка замер, словно опоссум, притворяющийся мертвым, и весь зажался.

Старк стал мять всю спину, мышцы, не слишком сильно сжимая ладонями. Питер чуть расслабился, почувствовав приятное натяжение, но все еще был готов в любой момент вскочить, помахать руками и убежать. Наверное, убежать у него получилось бы только в стену...

— Теперь порежем на дольки… Раскатаем каждый пельмешек. — Тони ребрами ладоней прошелся пилящими движениями и стал пальчиками по кругу «раскатывать» кожу, пробираясь куда-то глубже.

Питер не сдержал смех от щекотных ощущений, а после смог успокоиться. В отличие от Стива, папа и правда делал приятный массаж. Хотя морально перестать бояться не получалось. Питер старался расслабить все мышцы, а через минуту замечал, как снова неосознанно зажался.

— Вот и все, — улыбнулся Старк.

Тони опустил край футболки и похлопал ладонью. Питер вставать не торопился, обнаружив удобную позу. Папины ноги были довольно мягкими и приятно грели, Питер лежал, обняв чужие колени, и прикрыл глаза.

— Пит… Ты же понимаешь, что массаж не всегда больно делать? — начал Тони, вздохнув. Только бы слепой не заметил тревогу мальчишки при упоминании такой, казалось бы, безобидной процедуры. Тони хотел бы зарубить рождающуюся фобию на корню, если это было возможно, и частично облегчить парню жизнь. — В большинстве случаев массаж делают, наоборот, для расслабления. Для удовольствия. Многие люди специально записываются в спа-салоны на массажи с ароматными маслами, чтобы отдохнуть… Есть очень много видов массажей. — Тони вздохнул. — Тебе немного не повезло узнать о самых неприятных.

— Мне было не неприятно, а больно! — обиженно поправил мальчик, приподнявшись.

— Это был исключительный случай, Питер. — Тони аккуратно поправил волосы Питера, которые лезли в глаза, и помог ему сесть. — Если сделать точно такой же массаж сейчас, уже не будет так больно. Твои мышцы стали работать правильно, ты уже не кукожишься, как раньше. Не щемишься в самый незаметный уголок. Глазки и голова меньше болят после курса массажа, да?

— Угу… Мне больше никогда не будут делать такой массаж?

— Думаю, нет. Так больно тебе уже не будет. Главное — не запускать себя. Делать зарядку, меньше нервничать, — проговорил Тони. — Лечебный массаж на самом деле может очень помочь, — начал рассказывать Тони, усадил Питера на своих коленях и приобнял. — Когда я еще сам в школу ходил, мой одноклассник сильно ушиб ногу. Ему прописали курс массажей для реабилитации. Он был послушным и уже через пару недель полностью выздоровел. Через некоторое время примерно такую же травму получил парень из параллельного класса. Он сходил на первый сеанс, понял, что это очень неприятно, и бросил. Родителям врал, что ездил в больницу, а сам все это время катался на автобусе. Следующие полгода он не мог бегать. Он прихрамывал до самого лета и терпел последствия этой травмы еще несколько лет. Боль иногда становилась меньше, но при малейшем ушибе нога опять травмировалась. А ведь он мог потерпеть всего пару недель, пройти лечение, а не мучиться столько лет…

— Я бы лучше похромал… — негромко сказал Питер и свел брови.

Тони все услышал. Он только отчасти мог понять мышление подростка. Питер сам по себе очень сложно терпел боль, и равномерные, но длительные неудобства пугали его меньше. Вряд ли Питер мог осознать всю серьезность, ребенок просто не понимал, как сильно и долго может преследовать боль без должного лечения, и до чего эта боль доводит людей. Тони не собирался переубеждать. Питер упрется в свою точку зрения, как маленький подросток, это все бесполезно. Взрослые часто не дают детям прочувствовать все последствия своих решений. Оттого дети иногда не все понимают. Родители не позволяют запускать здоровье, многие дети за это обижаются. И Питер не был исключением. Но они на то и дети, что распоряжаться собственной жизнью пока не могут.

— Я бы не дал тебе «похромать», — произнес Тони и потер ладонью по спине, утешая, словно Питер попал в обсуждаемую ситуацию и его уже надо было успокаивать.

— Может, второй мальчик травмировался сильнее? — спросил Питер.

— Это вряд ли. Перелома не было у обоих, только сильный ушиб мышц. Во всяком случае, я так запомнил.

Дверь в комнату приоткрылась, и в дверном проеме показалась детская головушка.

— Мама зовет всех на обед, — Морган оглядела обстановку и, улыбнувшись, подбежала к папе и тоже повисла у него на шее.

Тони спустил детей и взял за руки.

— Прекрасно, пойдемте кушать.

— А после обеда можно будет мороженку? — спросила Морган, стараясь не придавать своему вопросу и поведению много внимания. Но в ее интонации отчетливо слышались хитренькие нотки, так что папа сразу раскусил ее план.

— Нет, неделя без сладкого у вас еще не прошла. Или ты думаешь, я обо всем забыл?

— У-у-у… — сморщилась малышка.

Почти до самого первого этажа девочка так и шла расстроенная, опустив голову в пол. Как только она спустилась с последней ступеньки, в ее голову пришла чудесная идея, и Морган заметно повеселела.

— Папа, а поехали в торговый центр сегодня? — громко спросила малышка и посмотрела наверх, где не торопясь спускался Питер с папой.

— Зачем тебе? Будешь выпрашивать новые игрушки? — по-доброму усмехнулся Тони и взволнованно взглянул на мальчика.

— Мама хотела мне новую одежду купить. И я хотела себе ленточку на палочке. Чтобы танцевать красиво! — звонким голоском щебетала Морган, напрыгивая круги вокруг папы. — Ну что, поедем? Давай поедем!

— Не знаю, Морган. Вряд ли сегодня…

Тони не было жалко денег и сил для дочери, он и сам бы с радостью провел это время с ней. Но Питер… Казалось, он еще не был готов для подобных приключений, а взять его с собой придется в любом случае. Да и мальчишке тоже нужна была новая одежда. Вот если бы через пару дней… Питер только-только привык к дому.

— Ну пожалуйста, я сегодня хочу… — канючила малышка.

— Так, Морган, сядь и ешь, — строже сказал папа. — Если будет тихо, я смогу подумать над твоим предложением.

Девочка тут же надула щечки, сдерживая весь свой поток, и уселась за стол. На обед был очень вкусный ароматный борщ, который легче всего доедал Питер. Вообще все супы Питер ел лучше остальной еды, поэтому Наташа, заметив это, стала готовить их чаще.

— Пит, ты выдержишь сегодня торговый центр? — спросил Тони, взглянув на мальчика. — Где-то около часа, не больше.

Морган перестала есть, на середине пути остановив ложку с мясом, и замерла с отрытым ртом.

— Эм… Ну да. Наверное.

Морган выжидающе посмотрела на папу.

— Хорошо. Поедем через час…

— Ура! — закричала девочка, чуть подпрыгнув на стуле. Заметив, как Питер дернулся от громкого звука, Морган закрыла рот ладошкой и прошептала. — Ура…

Сразу после обеда Тони пошел с Питером на второй этаж, чтобы помочь мальчику собраться. Морган первее всех убежала в комнату, чтобы выбрать себе наряд.

— Надо не забыть взять твои наушники. Это важно, — напомнил Тони, поднимаясь по лестнице. — Я сразу положу их в твой портфель.

— А зачем мне ехать? Я же все равно ничего не вижу. Я даже рассмотреть ничего интересного не смогу…

— Тебе тоже надо одежду купить. Конечно, когда ты начнешь видеть, мы купим тебе что-нибудь еще, по твоему вкусу, чтобы все нравилось. А пока придется выбирать по ощущениям. А все интересное ты сможешь ощупать. Морган обязательно тебе все покажет и принесет.

— А вы правда верите, что я буду видеть?

— Конечно! Ты будешь видеть, но до этого момента надо еще дожить, а одежды у тебя нет уже сейчас.

Тони доставал вещи из шкафа и отдавал их Питеру. Черные джинсы, красное худи, футболка стопочкой клались мальчику на руки. Заодно Старк смотрел, чего не хватает ребенку из одежды, чтобы посмотреть это в магазине.

Питер невольно подумал о предстоящей операции, и что совсем скоро опять придется мучиться в больнице, терпеть врачей… А ведь дома так хорошо.

— А мне обязательно ложиться в больницу, да? — аккуратно спросил мальчик, чуть втянув голову в плечи. — А нельзя… просто ничего не делать?

— Как ничего не делать? — нахмурился Тони и усадил Питера на кровать.

— Я не хочу в больницу. Опять… — тихо признался мальчик.

Питеру не нравилось не видеть эмоции мистера Старка, а с другой стороны он просто боялся их увидеть. Мужчина платил за все, покупал дорогие вещи, книги, все для комфорта Питера и его здоровья. Было бы не удивительно, если бы мужчина разозлился из-за этих слов. Он для Питера все, а мальчишка не ценит. Не может немного потерпеть… Заводить в таком положении серьезный разговор было опасно.

— Ты не хочешь снова видеть?

Вопреки ожиданиям голос Тони прозвучал очень мягко и осторожно. Он не злился, а наоборот, переживал?

— Хочу… Но мне не верится, что операция поможет… Если мне сделают операцию, а ничего не выйдет, а мне будет больно. Кажется, что так и будет...

— Питер…

Мальчик почувствовал теплые ладони на своих коленях. Звук донесся откуда-то снизу, словно мужчина присел на корточки.

— Зачем делать операцию, если шанс слишком маленький? — пискнул Питер и закусил губу.

— Пит, если шанс будет слишком маленьким, операции не будет. Хорошо? Сначала мы ляжем на обследование, а после нам скажут конкретнее, как эффективна запланированная операция. Только если все подтвердится, врачи будут что-то делать. И ты начнешь видеть.

Питеру стало легче. Мальчик выдохнул, осмысливая информацию. Никто не собирался изводить его бессмысленными операциями. От сердца отлегло. И, возможно, все еще отменится? Питер не знал почему, но, но уже мечтал об отмене больше всего. Он, конечно, хотел выздороветь… Но и не видеть он уже привык.

— А сейчас что врачи думают?

— После всех диагностик врачи предполагают, что тебя можно вылечить… Вопрос только во времени. Это случится в этом месяце или через пару лет. Понадобится одна операция или пять. Глазки — это очень сложная штука.

Паркер прикусил губу и отвернул голову, чтобы хотя бы немного спрятать лицо.

— Питер… — Тони присел рядом и притянул мальчика к себе. — Все будет хорошо. Я понимаю, что страшно, но все плохое быстро закончится, а результат останется, понимаешь? Зрение вернется, и ты будешь благодарен себе, что когда-то прошел через все. Оглянуться не успеешь, как мы снова окажемся дома… Время быстро летит. — Тони обнял Питера. — А сейчас давай насладимся свободным и спокойным временем. Сейчас нам никуда не надо, мы сами по себе. У нас есть еще целая неделя, чтобы вдоволь отдохнуть.

Питер согласно кивнул. Конечно, от этих слов у него не появилось большего желания лечь в больницу, но хотя бы прибавились силы. Все пройдет, и это тоже. А сейчас они едут в торговый центр!

11. Торговый центр и Дамбо

Тони помог мальчишке переодеться и собрал все необходимое в его портфель: наушники, бутылка воды, салфетки, зайка на всякий случай, капли, таблетки и его планшет.

Дети уселись на заднее сидение. Тони проверил, чтобы все были пристегнуты, и только после этого сел за руль.

Путь до магазина оказался совсем небольшим, уже через двадцать минут вся семья по эскалатору поднималась на второй этаж. Питер крепко держался за папину ладонь. Мистер Старк настоял надеть наушники еще перед тем, как они вышли из машины, и оказался прав. В торговом центре было шумно. Все люди куда-то спешили, суетились, из каждого магазинчика доносилась своя музыка или реклама. Питер нервничал первые минуты, пока они не зашли в более-менее спокойное место.

— Давайте вы с Морган пойдете выбирать одежду, а я с Питером. Если что, созвонимся, — услышал мальчик, спустив наушники.

— Да, так будет лучше, — сказала Наташа и повела дочку в детский отдел.

Тони взял Питера за руку, и они двинулись вдоль стеллажей.

— Ты помнишь, какая одежда тебе нужна? — спросил Тони, ища что-то подходящее.

В этом магазине был огромный выбор самых разных вещей. От футболок и летних кроссовок до тепленьких курток с разными фасонами и дизайном. Когда Питер выздоровеет, ему здесь точно должно понравиться.

— Да мне ничего не надо… — Паркер пожал плечами и смущенно опустил голову.

— Ну как же не надо? Сегодня мы точно присмотрим тебе пижаму. Новые футболки нужны. Трусы, носки обязательно и побольше. Кофты у тебя ещё нет хорошей. Всё запомнил?

От мысли, что учитель собирался покупать ему трусы, хотелось провалиться сквозь пол на три этажа ниже. То, что этот же учитель уже несколько месяцев помогал ему мыться и переодеваться, его не волновало. Но вот трусы... Это катастрофа!

— Не очень…

— Ничего. Я всё записал, — сказал Тони и убрал маленький блокнотик в карман. — Начнем с пижамы. Как тебе модель с длинным рукавом и штанами? Или тебе по душе шорты?

Мистер Старк спрашивал Питера о каждой детали, давал ему пощупать ткань. Было очень важно, чтобы материал был приятным к телу. Тони старался в точности описать цвет и рисунки, чтобы у мальчика складывалось самое точное впечатление.

После всех примерок Питеру понравилась красная фланелевая пижама с маленькими чёрными паучками. Внизу и на рукавах были резинки. Тони купил ее и взял вторую такую же модель с золотистыми молниями.

Выбирать футболки было легче. Тони не стал показывать дешёвые тонкие варианты, отлично зная, что через пару недель они превратятся в тряпочки. Старк сразу повёл его к более дорогим плотным моделям. Питер захотел одну просто серую футболку, чёрную с милым корги и бежевую с капибарой.

Кофту Питер выбрал еще быстрее. Для нее не нужно было идти в примерочную, и Питеру больше всего понравилась именно самая первая, объемная бежевая кофта, что была на пару размеров больше нужного. Длинная, теплая, с капюшоном и молнией. Свой размер ему не нравится. А Тони не спорил и не навязывал свое мнение. Главное, чтобы тепло было, и Питер был рад.

Мистер Старк оплатил все покупки, сложил половину новой одежды Питеру в портфель, остальное взял сам. Старк взглянул на мальчика. Морган всегда что-то просила купить. Ее глаза горели озорным огоньком, полным восхищения, когда та видела какую-нибудь необычную куклу и яркую машинку на стеллаже. В детских отделах было полно классных и интересных игрушек. И Тони, конечно, что-то покупал. Что-то не очень большое, возможно, и не слишком часто, но покупал.

Питер стоял рядом, переминаясь на ногах, пальцы теребили лямки рюкзака, и выглядел он потерянно.

— Хочешь еще что-нибудь купить? — спросил Тони и оглядел еще раз магазин.

— Да нет… — тихо сказал Питер.

Тони вздохнул.

— Тогда пойдем искать маму и Морган… Если что-то понравится, купим. Ты только скажи.

Наташа с Морган обнаружились в магазине игрушек. Это было совсем предсказуемо. Как только девочка заметила их, тут же подбежала к Питеру.

— Смотри, какой большой медведь! — Морган всучила Питеру мягкую игрушку, очень приятную на ощупь. Нежную... — Пойдем, там еще много всего.

Питер нащупал мордочку медведя, небольшие ушки. Тело было довольно крупным, что картинка, которая вырисовывалась в голове, даже начинала пугать.

Морган показывала очень разные игрушки. В основном мягкие, девочке они больше всего нравились. Да и Питеру тоже. Были маленькие котята, щенята, лошади… Все примерно одинаковые по ткани, ощущениям и мягкости. Потом пошли животные побольше, размером с первого медведя: обезьяна, крокодил и акула.

В самом конце Питер остался с большим нежным слоном в руках. Его было очень приятно обнимать, да и Морган куда-то отошла, так что теперь игрушки в руках не менялись каждые десять секунд. Питер расслабился, прислушиваясь, покрутился. Родителей рядом не было?

— Мальчик, отойди. Не видишь, мне пройти надо! — прозвучал какой-то грубый голос. Судя по звукам, тот вез какую-то тележку. Колеса звонко гремели, проезжаясь по стыкам плит.

Питер почувствовал, как его ткнули его в плечо. Очень неприятно и .

Вместо того, чтобы сделать шаг в сторону, мальчишка только зажался сильнее. Он словно прирос к полу.

— Ну отойди, попросил же! — незнакомец стал раздражаться еще больше и сам решил сдвинуть ребенка со своего пути.

Прикосновение чужой руки к плечу было очень грубым и неприятным. Питер не успел сделать шаг, когда кто-то другой взял его за локоть намного аккуратнее и нежнее.

— Не надо его трогать. Он, правда, не видит! — прозвучал строгий голос мистера Старка, Питер уткнулся ему в грудь.

— Ну извините… — судя по голосу, незнакомец немного стушевался, а потом чуть менее уверенно продолжил: — Раз слепой, надо носить черные очки, чтобы все вокруг знали!

— А может вам надеть футболку с надписью «туповатый»? — Мистер Старк поднял бровь, многозначительно смотря на мужчину. — Чтобы все знали! — с такой же интонацией повторил Тони.

Мужчина закатил глаза, цокнул и скрылся за ближайшим поворотом. Тони отстранил от себя Питера, осмотрел осмотреть и заглянул в глаза. Питер выглядел слегка напуганным.

— Все нормально? — спросил Тони, зачем-то поворачивая голову Питера в разные стороны. Убедившись, что все в порядке, Тони вздохнул. — Нравится тебе этот слон? Да?

— Угу, — промычал Питер, не успев ничего толком обдумать.

— Ну хорошо. Берем тогда…

— Может, не стоило так грубо? — Наташа слегка подняла брови.

— Грубо? Это еще не грубо. Я сдерживался как мог… Морган, ты все выбрала?

— Да, я возьму собаку! — радостно сказала девочка, показывая бежевого песика.

Папа кивнул, и они пошли к кассе.

Дети очень быстро забыли о неприятном инциденте. Питер успокоился, когда его обняли и защитили. Никто ругать его не собирался, Питер больше всего боялся именно этого. Морган вообще не переживала. Она прекрасно знала, какой ее папа самый сильный! Только Тони еще продолжал нервничать и прокручивать тот момент. В груди что-то вскипало от злости, пугая его самого, и с этим надо было разбираться.

Остановив машину на светофоре, Тони взглянул на детей. Морган заснула в детском кресле, Питер сладко спал, обнимая большого слона и положив на него голову. Глядя на это чудо, Тони и сам стал успокаиваться. Дети спокойно отдыхали всю дорогу.

— Просыпаемся, малыши… — Тони улыбнулся, потрепал Питера по голове и отстегнул ремень безопасности.

Наташа повела детей в дом, Тони взял всю новую одежду, портфель Питера, который тот спросонья забыл в машине, и детские игрушки.

Морган сняла кроссовки и сразу полезла в свой маленький розовый портфельчик. Туда она клала все небольшие игрушки, которые ей купили за сегодня. Из большого кармана полетел лизун в баночке, разноцветные карандаши, фломастеры, раскраска и… Самое заветное… Разноцветная гимнастическая лента с красивым градиентом от фиолетового к розовому.

— Морган… — с легкой строгостью позвала мама. — Сейчас мы все идем переодеваться и садимся кушать. Убирай все в комнату, поиграешь после ужина.

Девочка, которая уже успела размотать свою драгоценность по всему коридору, скривила лицо. Но делать было нечего, и пока не отобрали сладкое еще на неделю, малышка убежала с портфелем наверх.

— Новое? — удивился Питер, когда папа стал надевать на него только что купленную пижаму. — Прямо сразу?

— А почему бы нет? Мы ее для дома и покупали. Чего ждать-то? — Тони поправил кофту на мальчишке и причесал разлохматившиеся волосы.

— Не знаю. — Питер нервно вздохнул. Ему очень нравилось ощущать на себе плотную очень приятную ткань, но что-то было непривычно. — А вдруг я ее замараю сейчас? Мы же кушать идем…

— Марай на здоровье, — усмехнулся Тони и повел Питера в коридор. — Для этого мы купили вторую пижаму…

Из соседней комнаты слышался усиленный топот. Старк открыл дверь в комнату дочки, где Морган уже во всю растанцевалась со своей ленточкой. Движения больше походили на танец неуклюжих слоников, но главное, что Морган была довольна. Она, конечно, тоже уже надела новую пижамку. Это был розовый костюмчик с принцессой на груди.

— Маргош, — позвал папа, но девочка даже не заметила его присутствия, делая какой-то интересный пируэт в другом конце комнаты. — Гоша… Пойдем кушать.

Морган улыбнулась, отложила ленточку, счастливая поскакала к папе. Она взяла его за свободную руку. За другую, как всегда, держался Питер.

***

— Питер, ты точно наелся? — спросила Наташа, когда мальчик доел маленькую порцию супа. — Давай я тебе салатик положу, м?

— Я не хочу… Я наелся.

Морган к тому моменту съела уже суп, салат и уплетала наггетсы со всеми возможными соусами. Тарелка у нее была детская, но это все равно было больше, чем ел Питер, а ведь она была в два раза младше мальчика. Взрослые переглянулись.

— Хочешь картошку фри? Ты только скажи, Фуди все сделает. Будет горяченькая, очень вкусная. — Наташа поправила прядку волос Питера и погладила по плечу.

Фуди был роботом, которого собрал Тони в своей лаборатории. В доме было много таких помощников, но все они не заменяли полностью человека. Каждый из них имел свои задачи. Фуди, например, мог готовить некоторые несложные блюда, загружал посудомойку, разогревал еду и отлично справлялся с простыми рецептами. Большую часть еды готовила мама, но Фуди был очень важным помощником и экономил много времени.

Больших роботов Тони сделал всего два. Фуди и Клинтон. Клинт помогал подерживать чистоту в доме, пылесосил, мыл пол, выбрасывал мусор и помогал обслуживать менее умных братьев в доме. А пятница управляла всеми машинами в доме, следила по камерам за порядком и могла приглядеть за детьми.

— Я хочу! — задорно ответила малышка, активно пережевывая котлетку.

Питер опять помотал головой. Наташа многозначительно посмотрела на мужа. Не такого результата она добивалась. Старк усмехнулся и поручил роботу сделать картошку фри. К тому моменту, когда она приготовится, Питер, возможно, снова проголодается, и будет кушать вместе с Морган. Взрослые так надеялись.

— Я поела! — улыбнулась девочка, вскакивая со стула. — Можно теперь я пойду танцевать с ленточкой? — Морган быстро поставила тарелку в посудомойку, в два глотка допила морс, и остановилась рядом с Питером.

— Можно, но сильно не скачи. Никаких кувырков после еды, немного потанцевать можно, — сказала Наташа.

Девчушка от радости запрыгала на месте, забыв убрать стакан, и убежала в комнату.

Все было хорошо и спокойно. День прошел просто прекрасно, не считая инцидента в магазине. Питер уже успел о нем забыть. Паркер взял пустую тарелку и встал из-за стола. Локоть встретился с каким-то сопротивлением, что-то неожиданно звякнуло и разбилось на полу. Несколько осколков попали прямо на ноги. Питер зажался и стал маленькими шажками отходить. Он совершенно не осознавал, что делает.

— Питер, стой! — как-то громко крикнул мистер Старк, пригвождая подростка к месту. — Что ж такое-то... Не двигайся!

— Простите, простите… — затараторил Питер. Как так получилось, мальчик не знал, на краю стола раньше ничего не стояло, он проверял! Что он разбил? Наверное, что-то очень важное. Голова закипала от стыда. Вот от него всегда одни проблемы!

— Питер, иди сюда…

Тони сделал шаг и подхватил мальчика на руки, чтобы перенести в коридор. Но взглянув на его ноги, ставить его на пол Старк не решился. Тони подхватил сына одной рукой под живот, другой похлопал под коленками.

— Питер, подними ноги ко мне…

Но Питер ни на что не реагировал. Мальчишка зажался, втянул голову в плечи, как черепашка, и боялся пошевелиться. Тони ругнулся, закинул его на плечо и с легкостью стянул носки. На ногах не было ни царапинки. На всякий случай Тони провел ладонью по ступням, стряхивая возможные пылинки стекла.

— Простите… — шептал мальчишка. Он часто дышал, и Тони только сейчас заметил его состояние. Питер чуть не плакал.

— Ничего страшного, Питер, ты чего?

Старк поставил его и приобнял. В комнате он усадил его на кровать и тщательнее осмотрел. Питер не поранился, но все еще продолжал переживать.

— Я что-то разбил… — всхлипнул Паркер.

— Питер, глупости все это! Ты разбил обычную кружку, а не вазу за два миллиона…

Мальчишка затих и испуганно повернул голову к учителю.

— У нас нет таких, не переживай, — усмехнулся мужчина. — Кружек у нас дополна. Мы, наоборот, еще лучше купим. Еще красивее, креативную… Не расстраивайся.

Питер шмыгнул и вытер слезинки рукавом.

— Ничего страшного… — Тони уложил его в кровать, укрыл одеялом и ушел вниз, чтобы помочь убраться.

Клинтон мог справиться сам, но Тони не хотел оставлять его без присмотра с острым мусором. Когда Старк вернулся, Питер лежал на кровати и обнимал новую игрушку. Мужчина усмехнулся и присел рядом.

— Уже придумал, как назовешь слоника?

Питер задумался.

— Дамбо… — протянул мальчик и прижался к папе. — А какого он цвета?

— Серенький. — Тони погладил сына по волосам и обнял. — Хорошее имя.

12. Доктор Стрэндж

План родителей сработал: Питер кушал картошку фри вместе с Морган. Тони разделил порцию на три части, в основном для того, чтобы у Питера была своя порция и никто не мешал ему кушать в своем темпе. Приятный аромат и хрустящий звук сделали свое дело, и у Питера проснулся аппетит.

Тони с детьми опять уселся за стол, взял книжку и продолжил читать детям сказку. Наташа ушла отдыхать в комнату, отказавшись от перекуса, ведь «там сплошные калории».

В этот раз получилось хотя бы немного увеличить порцию Питера и набить его живот, но проблема в еде оставалась. В следующий раз картошку фри уже никто не хотел, и всегда приходилось искать что-то новое.

На завтрак Наташа сделала наивкуснейшую кашу, сладкую с вареньем и свежими ягодами. Выглядела она просто чудесно, даже Морган не смогла устоять и открыла рот от удивления. А еще каша была розовой от ягод, это ей нравилось больше всего. А вот Питер всей красоты увидеть не мог.

Морган все съела и убежала играть в саду, Наташа убрала лишнее со стола и ушла, но перед этим многозначительно посмотрела на мужа и кивнула на грустного Питера.

Тони взглянул на мальчишку. Его тарелка была полная, он ковырялся ложкой в каше и даже не попробовал. Тони вздохнул.

— Питер?

— Простите… — протянул мальчик и опустил голову еще ниже.

— За что простите-то?

Тони взял мальчика за руку, заставляя подойти к себе, обнял и усадил на колени.

— Мне не хочется есть, — ответил Питер. Он положил голову на плечо и прижался к Тони.

У папы на коленях он сидел часто, и подобное положение не вызывало смущения. Почти… Мистер Старк его успокаивал так в больнице, когда была паническая атака, и дома… В тот раз, когда он сидел на подоконнике. Да и еще много когда!

— Ну это поправимо, — усмехнулся папа. — Фуди, разогрей еще раз, — попросил он, пододвигая порцию Питера к роботу.

Через несколько секунд каша снова оказалась на столе. Тони стал мешать ее, Питер притих, с любопытством ожидая, что будет дальше. Мальчик сильнее прижался к груди, чуть отодвигаясь от стола, и повернул голову, как будто пытался спрятаться от возможного попадания ложки в рот.

— Съешь ягодку?

— Ягодку? — Питер повернулся к столу.

— Да, я голубику у тебя в каше нашел. Держи… — Старк подставил ложку с ягодой к приоткрытым губам.

Питер съел, с удивлением отмечая, что в ложке действительно находилась одна ягодка. Мистер Старк не обманул и даже не хитрил, он не стал захватывать вместе с ней еще часть каши.

— Вкусно?

— Угу, — довольно кивнул мальчик.

— Держи еще одну…

После голубики Старк стал вылавливать клубнику, она Питеру тоже нравилась. А после Тони велел Фуди достать свежих ягод из холодильника. В ход пошла малинка, ежевика, черешня… Всего понемногу, чтобы аппетит разыгрался.

— Давай кашу попробуем? Она с вареньем. Это единственное сладкое, которое вам пока можно… — Тони кормил маленькой ложкой для удобства. Так они оба, и Тони, и Питер, оставались чистыми. — Вкусная?

— Да… — потянул мальчишка, приподняв брови. То, что Наташа хорошо готовит, он не сомневался. Ее еда всегда была вкусной. Питера удивило то, что после первой ложки он захотел больше. А ведь до этого и капля в рот не лезла.

Потихоньку Тони скормил Паркеру всю порцию, вот так легко и просто, а после еще ягод добавил.

Питер наелся и был очень счастлив. Он так думал. Просто он не видел, как в этот момент улыбался Тони. По сравнению с ним, Питер плакал в сторонке.

Старк подметил для себя этот способ, чтобы накормить парня. Главная проблема, как ему казалось, заключалась в аппетите. Ароматных булочек Питер мог съесть много, а все потому, что перед тем, как они будут готовы, весь дом наполнялся запахом сладкой выпечки. А вот каша почти никак не пахла, и чтобы появился аппетит, ее нужно было видеть, такую красивую и эстетичную. Ну или попробовать на вкус, с чем и помог Тони.

— Сегодня к нам хотел прийти доктор Стрэндж, — предупредил Тони.

Питер сразу нахмурился.

— Зачем?

Тони взял мальчика за руку и повёл в детскую. Время как раз подходило для первого урока.

— Чай попьём, кофе, просто посидим на кухне. Мы же дружим и давно уже не виделись… — спокойно проговорил мужчина, подмечая, как Питер расслабился. Стараясь подбирать выражения, Старк продолжил: — А ещё он хотел увидеть тебя. Стивен очень интересуется твоим здоровьем, он помогал разобраться с твоим лечением… Разрешишь ему осмотреть ушки?

Брови Питера снова поползли друг к другу, ладони непроизвольно сжались.

— А если я не хочу, чтобы меня осматривали… — пробурчал парень. — Я же не пингвин в зоопарке, чтобы на меня все из любопытства смотрели…

— Конечно, нет, поэтому у тебя есть выбор. Можешь сказать Стивену «нет», и он не станет настаивать. Но на самом деле он очень за тебя волнуется. Всё время спрашивает, как у тебя дела, ничего ли не болит. Это он мне посоветовал хорошую клинику, куда можно обратиться с твоей проблемой.

— Он мне всё равно не нравится… — тихо пробормотал Паркер.

Тони вздохнул и усадил мальчика за стол, чтобы начать занятия.

— Питер, нельзя судить о человеке, даже не пообщавшись с ним…

Мальчишка многозначительно повернул голову на папу, демонстрируя своё недовольство.

— Я понимаю, что тебе было больно проходить курс массажей с ним. Но доктор Стрэндж в этом не виноват. Зато смотри, какая у тебя спинка крепкая, мышц сколько выросло! — Тони мягко пощипал Питера через футболку, заставляя поизвиваться от неожиданной щекотки.

— А вдруг он решит, что нужно еще…

— Нет, Питер. Он только ушки хотел посмотреть. Сегодня никто не собирается делать что-то болезненное.

Тони начал занятия. Все уроки он старался делать с Питером устно, по возможности. Если Питер скоро начнет видеть, то нет смысла тратить лишнее время на запись текста на шрифте Брайля. Питер хорошо мог читать, но конспектирование очень тормозило процесс.

Тони старался запихнуть всю информацию сразу в голову мальчика. Он сам писал конспекты, но для себя, чтобы повторять важную информацию с Паркером и не забывать ее спрашивать.

Старк делал упор на понимание, чем на практику. Именно поэтому лучше всего получалось объяснять физику и математику, а не биологию с десятком странных определений. Старк не требовал от Питера считать все примеры в задаче. Достаточно было того, что Питер правильно понимал ход задачи и что надо сделать. А примеры он успеет порешать в тетради чуть позже.

— Питер, соберись… Последний урок у нас, и идем кушать, — ругался Тони.

Когда Паркер уставал, он невольно начинал баловаться. Пока Тони читал параграф по истории, пытался объяснить основные события, Питер незаметно улегся на столе и на ощупь соорудил из карандашей башенку. Верхом наглости стало то, что парень от скуки пытался раскрутить ручку, не обращая внимания на шум.

— Давай-ка повнимательнее! Когда правильно ответишь на вопросы, сразу закончим. — Тони разрушил новостройку, одним движением сложив карандаши в пенал. Старк заставил Питера сесть ровно и похлопал по плечу.

— Я хочу спать! Я устал… — простонал парень.

— Закончим, и отдохнёшь! — пара страничек осталась.

Когда задание было выполнено, Питер обрадовался и напрочь забыл о желании поспать. Вместе с папой он спустился вниз и почувствовал очень ароматный запах чего-то вкусненького. Да так, что в животе уже на лестнице начало бурлить. Наташа приготовила плов с курицей.

— Доктор Стрэндж прибыл, — отозвалась Пятница.

Питер слегка напрягся. Он успел совсем забыть о враче. Тони пошел открывать дверь, и Питер, державшийся за руку, невольно пошёл с папой.

— Привет, Тони… — прозвучал незнакомый голос, и послышался лёгкий хлопок — мужчины пожали руки.

Питер ухватился за руку папы покрепче. Он прижался ближе, словно был маленьким стеснительным мальчиком, а не подростком. Паркер не понимал, куда и в какой момент пропала вся смелость, но папину руку отпускать он не хотел.

Стрэндж говорил очень весело, словно улыбался, в каждом предложении прослеживалась частичка счастья. Голос был приятным, мягким и немного бархатным. Питер совершенно не так его успел представить. Сейчас перед ним стоял добрый врач, такой веселый, умеющий договариваться с детьми. Он нисколько не пугал… Ну мальчик так придумал по голосу.

— Привет, Питер! Как у тебя дела? — доктор улыбнулся и подошел ближе.

— Всё хорошо…

— Как ушки? Не болят?

Питер отрицательно промычал и опять прижался к папе.

Несмотря на всю доброту, в общении чувствовался какой-то стальной стержень, который не получится сдвинуть истерикой. Это Питера и пугало. Массаж через боль без всякого сожаления, закапывание в глаза — все это было проявлением этой твёрдости. Стивен теперь нравился Питеру, но только как человек. Не как врач…

— Я конфет принес, самых вкусных выбирал… — начал Стивен, проходя на кухню, и достал мешок со сладостями. — Я не разбираюсь в современных трендах, но, надеюсь, детям понравится.

Стивен передал конфеты Тони, и дети синхронно уставились на папу заинтересованными взглядами. Даже Питер. Старк молчал.

— Неделя прошла, после обеда можно съесть по две конфетки, — сказал Тони.

Морган от радости запрыгала и поскорее уселась за стол, Паркер улыбнулся. Ему не было видно, какие там конфеты, а выбирать, ощупывая каждую, как-то неприлично. Питер только надеялся, что самых вкусных там не одна и не две, и их не разберут до того, как он о них узнает.

Морган быстро разрешила его переживания. Как только папа высыпал конфеты в вазочку, девочка сразу выбрала две конфетки себе и отложила две Питеру. Она знала, как тот любит шоколадные батончики, но на всякий случай еще на ушко перечислила другие виды конфет.

Питер от радости позабыл о Стиве и осмотре и довольно быстро съел свою порцию. Поскорее хотелось приступить к сладкому и горячему чаю.

Взрослые увлечённо обсуждали разные темы. Наташа поделилась рецептом своего шедевра, Тони рассказывал о своих изобретениях. Стивен интересовался некоторыми разработками в доме, особенно умным помощником Пятницей.

В какой-то момент Тони отвлекся на Морган. Стивен, заметив, что Питер все съел и теперь просто тихонько сидел за столом, пододвинулся ближе.

— Питер, покажешь мне ушки? Очень интересно, как тебе провели операцию. — Стрэндж немного наклонился к мальчику, чтобы не мешать чужим разговорам.

Питер смутился. Не так себе он это представлял. Парень согласно промычал и кивнул.

— Прекрасно! Пойдем сейчас в комнату? — предупредил врач и, взяв мальчика за руку, вывел из-за стола.

Стрэндж планировал никому не мешать, провести осмотр, пока другие заканчивали обедать. Тони увлечённо обсуждал с женой новый функционал для робота, и Стивен не хотел их отвлекать. Но у Питера были другие планы!

Паркер совсем не думал, что осмотр будет без папы! Папа всегда по умолчанию находился рядом, и подобная перспектива его только напугала. Стрэндж вел его за руку, а Питер даже не знал, как и когда показать свое недовольство.

— Мистер Старк, — прозвучал тоненький, но настойчивый голосок. Питер нашел в себе становится перед самым выходом. Он посмотрел на Тони, очень надеясь на понимание.

— Вы в массажную? — спросил Старк. Так они называли комнату на первом этаже, где они проводили все медицинские процедуры Питеру. — Я сейчас к вам подойду…

— Мистер Старк…

Питер смутился еще больше, опустил голову, поднял плечи к ушам. И Тони понял, что без него Питер все же не сдвинется. Идти пришлось прямо сейчас.

— Питер, ну чего ты папу отвлекаешь… — спросил Стивен. — Мы бы и сами справились с тобой, разве нет?

— Ничего-ничего. Я уже закончил, не страшно.

Старк взял мальчика за вторую руку и похлопал по спинке. Питер приблизился к папе. Так было спокойнее. Стрэндж отпустил руку мальчика, передав его другу.

— Так, значит, ты теперь «мистер Старк»? — Доктор улыбнулся на одну сторону.

Тони взглянул на друга, опустил взгляд на сына и кивнул.

— Пока да…

Стрэндж приготовил свой портфель с некоторыми инструментами и попросил Питера залезть на кушетку. Та была довольно высокая, Тони просто подхватил мальчишку и усадил на массажный стол.

Стивен начал с простого. Для начала внимательно осмотрел швы от операции, аккуратно прощупал кожу возле шрамов и вокруг ушек. Он словно искал какие-то неровности и зачем-то проверял лимфоузлы. Все прикосновения были очень аккуратными, руки теплыми. С помощью инструмента Стивен заглянул в ушки. Он еще немного повертел голову подростка и приступил к тестам.

— Сейчас я надену на тебя наушники. В них будет звук с изменяющейся чистотой. Как только начнешь слышать что-то, сожми мою руку…

Паркер согласно кивнул, доктор надел наушники и взял ладонь мальчика.

— Если вдруг станет больно или неприятно, тоже сжимай. Я громко делать не буду…

И таких тестов было полно. Иногда Стивен просто что-то шептал на разном расстоянии, проверяя, как хорошо восстановился слух. Стрэндж прикладывал какую-то странную железную штуку ко лбу, которая вибрировала от звуков. Иногда что-то засовывал в ушки и измерял на приборе.

Больно не было, Стивен коротко предупреждал обо всем. Но иногда инструменты оказывались прохладными, или что-то щекотало внутри. Подобные процедуры уже делали в больнице, вот только результат тогда был нулевым. А сейчас Стивен проводил все тщательнее.

— Очень хорошо! — сказал врач. — Слух восстановился не полностью, но результат отличный. Питер слышит примерно на шестьдесят пять процентов, если сравнивать со здоровым человеком. Сколько вам сказали, время восстановления?

— Где-то полгода, — сказал Тони. — Через полгода надо провериться еще раз. Тогда будут окончательные результаты. Возможно, потребуется слуховой аппарат или еще какое-нибудь лечение…

— Слуховой аппарат ему уже не нужен, а через время тем более. Только если Питер сам не захочет слышать лучше…

Когда все закончилось, Тони взял Питера на руки и спустил на пол. За ручку он довел подростка до двери и отправил на кухню. Стивен собирал все инструменты в рюкзак.

— А тебе не кажется, что ты слишком… — аккуратно начал Стрэндж и взглянул на друга. — Заботишься о Питере?

— Слишком забочусь? Разве здесь бывает слишком? Что ты имеешь в виду? — Старк нахмурил брови, сложил руки на груди, но не от злости. Он внимательно посмотрел на врача.

— Например, Питер бы и сам мог залезть и слезть со стола, он взрослый, — сказал Стивен, похлопав рукой по месту, где сидел парень. — Он подросток уже. Ты носишься его на руках буквально.

— Стол высокий, я просто ему помогаю и тем самым экономлю время! — Тони пожал плечами.

— Но ты делаешь его беспомощным. Ты просто не даешь ему быть самостоятельным, когда делаешь все за него. Он не сможет без тебя жить, если не научится все делать сам. А особенных детей именно надо учить, а не делать за них. Даже сейчас он побоялся от тебя на шаг отойти...

— Я понимаю, о чем ты говоришь, я тоже об этом читал. Если бы Питер навсегда остался слепым, я бы заставлял его справляться самостоятельно. Но у нас операция скоро, Питер начнет видеть… Осталось совсем немного времени, и пока у меня есть возможность «носить его на руках», я буду это делать. Недолго еще он будет так сильно нуждаться в моей помощи.

— А если он не сможет видеть?

— Тогда и буду учить его самостоятельности, — сказал Тони.

Стивен кивнул, и они вернулись на кухню, чтобы попить чай с конфетами.

13. Сюрприз

— Слона берем? — спросил Тони, дотягиваясь до игрушки. Последнюю неделю мальчишка только с ним и спал, поэтому не спросить Старк просто не мог. Если с ним Питеру будет спокойнее в больнице, значит, надо брать!

— Да.

— А зайца?

— Тоже… — нахмурился Питер. Будто был другой вариант?

Тони кивнул и положил игрушку в портфель, где уже лежала сменная одежда и любимые тапочки Питера. Слона придется вести отдельно, в рюкзак мальчишки он не помещался.

— А если после операции я начну видеть, я буду мыться сам? И смогу закрываться? — вдруг спросил Питер.

Тони удивлённо посмотрел на подростка и задумался. Если Питер начнет хорошо видеть, то у Тони не будет причин ему отказать, но сердце отчего-то противилось. Как же он просто разрешит ему закрываться? А, собственно, почему нет…

— Посмотрим… — протянул мужчина и с трудом выдавил: — Думаю, да…

Питер довольно улыбнулся, а у Тони возникло ощущение, что кто-то прицепил на цепь к его сердцу камень, а после толкнул в море.

***

— У-у, вы снова уже уезжаете? — потянула Морган, спустившись на завтрак.

Питер был уже одетый, вещи собраны, и папа был в рубашке и джинсах. Обычно все завтракали еще в пижамах, в уютной атмосфере, а тут… Запах строгих папиных духов все портил!

— А на сколько вы уезжаете? — сразу спросила девочка и подбежала к папе, чтобы обняться.

— На полторы-две недели, — вздохнул Тони. — Но вы с мамой можете приезжать к нам хоть каждый день, чтобы не скучать.

Морган не очень обрадовалась такой возможности. Ей хотелось, чтобы вообще никто никуда не уезжал, но она отлично понимала, не все должно быть, как хочет она. Питеру нужна операция, и ей все же придется пожить без папы и брата в большом доме некоторое время.

Питер и сам был не в восторге от всей медицины. В последнее время врачи пугали его. Раздражало состояние после наркоза, когда глубокий сон еще несколько дней не хотел уходить и не давал нормально проснуться. Боль…

Еще некоторое время назад Питер совсем не был готов возвращаться в больницу. Но в какой-то момент он загорелся желанием вернуть себе зрение, и это помогло. Операция и восстановление пугало. Очень сильно. Но ведь он начнет видеть после, да? Он станет совсем как Морган! Сможет гулять во дворе, закрываться в туалете и в комнате, самостоятельно переодеваться. Бегать!

Питер боялся, и успокаивало сейчас только одно. Они приедут в больницу, и будут разные обследования, а операция была назначена только через два дня, так что у них с папой будет время еще освоиться и спокойно пожить.

В коридоре, как только Питер надел кроссовки и встал, Морган обняла брата. Потом малышка потянулась к папе, а Наташа подошла к Питеру.

— Что тебе привезти? — шепнула Наташа, прижимая к себе мальчишку.

— Шоколадок… — Питер пожал плечами и нервно улыбнулся.

— Хорошо. — Наташа кивнула и чмокнула Питера в лоб. Она прекрасно видела, как мальчик переживал, и его хотелось подбодрить. — Когда вернешься, уже будешь видеть… Скажешь мне, какая я красивая?

Питер прыснул со смеха. Он совершенно не ожидал такого шуточного требования и в такой момент.

Дорога до больницы была очень нервной для Питера. Он не мог наслаждаться видами за окном. Его потряхивало на поворотах, раздражали светофоры, он пытался поспать, но все, что он мог, это думать и переживать о будущем. От всего негатива его даже начинало укачивать.

Они быстро добрались до больницы, зарегистрировались и устроились в палате с двумя кроватями.

При первой же возможности в больнице Питер надел свои шумоподавляющие наушники, забрался под одеяло и выдохнул. Хотелось поспать и успокоиться.

Тони посмотрел на спину мальчишки и тихо вздохнул, прикрывая глаза. Через пару часов уже придут врачи, чтобы провести осмотры, уточнить время обследований. У Питера было немного времени, чтобы восстановиться.

Старк достал зайчика из портфеля, заботливо поправил одеяло и просунул игрушку к груди Питера.

Все, что мог делать папа, чтобы помочь сыну, — это обнимать, отвлекать, пытаться мотивировать и веселить. Это время нужно было просто пережить. Другие дети, возможно, бы оттягивали самый страшный момент до последнего и ни о чем не беспокоились… Но вот Питера, которого уже изрядно успела потрепать вся медицина и жизнь, беспокоило все. Он был очень нежный. Паркер оказался намного чувствительнее, чем казался раньше. Любая мелочь его могла расстроить, выбивало из колеи обычное замечание. А уж операция…

Питер прижал зайчика к себе и поджал губы. Дыхание было слишком частым. Тони погладил кудрявую головушку. Немного помедлив, Тони лег рядом на узкой кровати и уложил Питера на себя, приобнял. Мальчишка улыбнулся. От папы исходила приятная горячесть, мужские руки сжимались на спине, одеяло прижимало со всех сторон, и это давление очень успокаивало. Питер быстро успокоился и уснул.

В прошлый раз Паркер совсем не боялся больницы и возможных процедур. Он был уверен, что уже многое пережил, и остались одни крошки. Но в этот раз все поменялось.

Казалось, чем больше он мог чувствовать, слышать, тем сильнее становился страх. Чем больше он брал ответственности за свою жизнь и имел возможность ее контролировать, тем больше тревожился.

Раньше всё было просто! Если он слепой и глухой чего-то не понял, то это была совершенно не его проблема. Люди вокруг водили его за руку, управляли, как куклой. Сажали, кормили, укладывали. Даже когда процедуры причиняли боль, мальчик просто плакал. И эти слезы не несли с собой ничего больше. Только эмоции, реакция на боль и никаких глубоких страданий. А теперь, когда он мог слышать и хоть немного понимал всю ситуацию, тревога потихоньку накрывала с головой. Раньше не было смысла беспокоиться, жизнь жили за него.

Иногда Питер храбрился. Это придавало ему немного сил, чтобы собраться на очередной осмотр и узнать немного об операции. В остальное время Питер очень переживал.

Тони старался обнимать его почаще и заводил разговоры обо всем подряд. Любимая пицца, машинки, конструктор, школа… Что угодно. Но сколько бы чувств мальчик не испытывал, время все равно шло в своем темпе. День операции настал слишком быстро.

С самого утра мальчик был в плохом настроении. Другого Тони не ждал. Какое еще настроение должно быть у ребенка при раннем подъёме? Особенно когда проснуться приходится не ради счастливого путешествия, а ради медицинской манипуляции.

Питер тихонько ныл и постанывал о том, как он ничего не хочет делать, никуда идти… Он упоминал это в любой тихой момент и нервно топал ножками. Он сжимался, пытался несколько раз залезть под одеяло и просто хныкал.

Ободряющие слова Тони по типу: «Ты справишься», «Ну немного потерпеть надо» — совсем не помогали.

В конце концов, Тони вздохнул, взял мальчика на руки и крепко прижал к груди. Питер захныкал, получилось выдавить одну слезинку, а потом все. Остальные никак не хотели вытекать, а плакать очень хотелось. Хотя бы для того, чтобы просто снять напряжение.

— Питти, ты просто поспишь… Помнишь, как в прошлый раз было? Раз, два, и уже отдыхаешь… А проснёшься, я рядом буду. Все будет хорошо…

Питер уже искусал нижнюю губу. Подобные слова только чуть-чуть ему помогали. В следующее мгновение Паркер с усилием уткнулся лицом в папину грудь и приглушённо замычал. Была бы рядом стенка, он бы ударился головой о нее в попытке облегчить свои страдания. Но рядом был только мягкий папа... И слезы, которые никак не хотели выливаться.

— Питер… — Тони чмокнул его в макушку и крепче сжал. — Что тебе купить?

Питер шмыгнул носом и притих.

— Что тебе бы хотелось? Ради чего тебе было бы легче пережить операцию? Я съезжу, куплю, пока ты будешь спать. Любую игрушку… Одежду… Хочешь лошадку?

Питер поднял голову и задумался, терзая нижнюю губку. Через несколько секунд лицо мальчишки сморщилось, и он опять уткнулся папе куда-то в подмышку.

— Что тебе купить, малыш? — спросил Тони, поглаживая его по голове.

— Я хочу вертолетик на пульте управления… — робко сказал Питер. — Или квадрокоптер. Только если я не смогу видеть, он мне будет не нужен! — обиженным голосом сказал парень и чуть не заплакал.

— Ну-ну-ну…

Тони прижал мальчика и похлопал и потер ладонью по спинке.

— Давай придумаем то, что может понадобиться тебе уже завтра? Может, ты хочешь, чтобы я сделал что-то для тебя?

— Папа… — привычно зашептал мальчишка. Старк прислушался. Питер, казалось, даже не заметил, что сделал.

Ничего такого он не смог придумать. Что могло понадобиться слепому мальчику сразу после операции? Возможность выспаться? Ну это дарить не нужно…

— Я подготовлю сюрприз для тебя… — уже перед самой операцией сказал Тони, приблизившись к ушку. — Поспи и возвращайся скорее, а как придешь в себя, тебя будет ждать сюрприз.

Питера это немного заинтересовало. Он смелее зашел в операционную с врачом, уже не так переживая о своих проблемах. Папа еще никогда не делал сюрпризы, и Питер совсем не представлял, что это могло быть.

Как только Питер скрылся за дверью, улыбка с лица Старка спала. Теперь у него было несколько часов на придумывание сюрприза и его реализацию. А вот здесь идей опять ноль! Можно было смело добавить еще несколько часов на разработку: Питер далеко не сразу вспомнит о подарке. Итого у Тони было времени до вечера…

***

В тот день Тони несколько раз мотался на машине до дома и обратно. Он работал в лаборатории над подарком, когда врач по телефону сообщил об окончании операции, и Старк тут же приехал в больницу. Питер ещё посапывал.

Пока мальчик отдыхал, Тони продолжал работать на ноутбуке, создавал все новые и новые функции и дистанционно управлял разработкой дома.

Через несколько часов Питер в очередной раз проснулся. На голове была повязка из бинта. Глаза немного ныли, иногда начинали болеть, Питер старался ими вообще не двигать. Даже моргать было сложно.

Паркер сжал какую-то теплую ткань под рукой и вздрогнул. В следующее мгновение одеяло на спине стало двигаться самостоятельно и гладить его по плечу. Старк кашлянул над ухом, и Питер расслышал чужое сердцебиение.

— Ой… А ты чего здесь? — испуганно спросил мальчишка, когда вдруг понял. Он лежал на папе, одеяло укрывало его только по пояс, а то, что он воспринял за него, оказалось папиной ладонью. Тони обнимал его и ждал, когда тот проснется?

Старк нервно хихикнул.

— Ты пять минут меня уговаривал тебя обнять… Я думал, ты еще уснешь, а ты все не успокаивался. Ну мне и пришлось с тобой лечь. — Тони улыбнулся и чмокнул мальчика в макушку.

Питер лег обратно на папу и прислушался к себе. Он не видел совершенно ничего, несколько слоев бинта не пропускали даже кусочек света. Или Питеру просто не помогла операция? Он пытался закрыть глаза полностью и расслабиться, но те как будто увеличились. Может быть, припухли? Веки с трудом натягивались на глаза.

Питер недовольно фыркнул.

Вскоре пришел врач и дал обезболивающее, а чуть попозже Питер даже смог поесть.

Об обещанном сюрпризе Питер не вспомнил до следующего утра. Старк специально не напоминал, давая время Питеру отойти от стресса, и себе, надеясь еще улучшить свою разработку.

Но вот подросток задал ему вопрос и очень внимательно прислушался к папе.

— Твой сюрприз находится дома. Сейчас придет врач, научит меня менять тебе повязки, и, если все будет хорошо, мы сразу поедем домой. Хорошо?

— Так сразу домой? — удивился Питер.

— А ты не хочешь? Или тебе нравится здесь тишина и спокойствие? — усмехнулся мужчина.

Питер смутился и хихикнул. С Морган дома, конечно, было весело, от нее Питти быстро уставал, но точно не так сильно, чтобы оставаться из-за этого в больнице!

— Хочу… Просто. Вдруг все будет болеть?

— У нас есть обезболивающие капли и таблетки. Это не проблема. В крайнем случае позовём Стива сделать укол. Лишь бы осложнений не было, это самое главное. Тебе сейчас нельзя тереть глаза, заниматься спортом, и нужно избегать яркого света…

— Ну как обычно… — пробормотал мальчишка.

— Да… Бани и бассейны тоже нельзя.

— А у нас они есть? — приободрился Питер, заставив папу усмехнуться.

— Есть. Но в этом году было как-то не до бассейна летом. А в баню затопим когда-нибудь…

Врач осмотрел глазки Питера, выключив перед этим яркие лампочки. И Питер увидел еле заметные пятна. Они были не очень цветными, в основном все серое. Разглядеть что-то и узнать было бы невозможно. Все казалось размытым. Зрение все же начало восстанавливаться. Питер невольно заулыбался.

Голова разболелась от таких нагрузок, даже начало подташнивать. Но так же быстро боль утихла, когда врач сделал новую повязку.

***

— Я хочу сюрприз… — напомнил Питер, переодевшись в домашнюю одежду.

Тони усадил Питера на кровать и принес из лаборатории свою небольшую разработку.

— Вытяни ручку… Вот так. — Старк повернул руку ладошкой вверх, выпрямил пальчики и что-то поставил сверху. — Пощупай.

Питер почувствовал легкую прохладу и тяжесть. Это был какой-то маленький человечек, или… На макушке Питер нащупал пропеллер, как у вертолета, а вместо ножек колеса. Над ногами находилась сразу большая квадратная голова.

— Это робот-помощник. Я встроил в него Джарвиса. Его зовут Вертик. Он может отвечать на вопросы, рассказывать истории, сказки, можно просто общаться, так же как и с Пятницей. А еще он умеет так: Вертик, полетай.

Пропеллер разогнался, и робот почти беззвучно взлетел на полметра вверх, обдувая ладонь Питера прохладным ветерком. Паркер сидел с приоткрытым ртом от восторга.

— Теперь сам скажи ему приземлиться. Ручку держи прямо… — проговорил Тони и поправил ладонь мальчика.

— Вертик, приземлись!

И робот уверенно, но очень аккуратно приземлился обратно на ладошку.

— Вау…

— Это ещё не все… — Тони взял малыша-робота и прислонил к запястью сына. Тот сразу стал переставлять свои детали и мягко обволок кисть Питера, превратившись в браслет с экранчиком. — Так его будет легче носить везде, когда он не нужен. Он питается от твоего тепла, поэтому кожа под браслетом не вспотеет. А если он почувствует, что ты замерз, начнет греть…

— А у него может сесть батарея?

— Батарея вряд ли сядет при использовании. Он заряжается от света, движения и тепла, но если он начнет разряжаться, то ночью сам слетает на зарядку.

Питер с восторгом ощупывал гладкий аксессуар на левой руке, что по размеру был не больше электронных часов. И как в нем вместился вертолетик и целый робот?

— И ты все это сделал за вчерашний день? — не удержался мальчик.

— Ну не совсем. У меня уже были кое-какие наработки… Попробуй спросить что-нибудь у Вертика. Если захочешь, можешь поменять ему имя. Иногда я буду забирать его на доработку, но для начала хватит и этих модулей.

— Вертик… — не очень уверенно позвал Питер, поднеся руку к лицу. — Сколько сейчас времени?

— Время сейчас: двенадцать часов тринадцать минут, — прозвучал немного детский голос Вертика. Речь настоящего человека отличалась только мелкими деталями в интонации.

Питер ахнул.

— Спасибо! Он такой милый! — восторгался Питер, поглаживая Вертика, словно котика.

— Пожалуйста, я рад, что тебе нравится. И вертолетик у него есть, как ты хотел. — Тони улыбнулся и обнял сына.

О том, что Вертик сможет докладывать Тони о текущем местоположении мальчика, обстановке вокруг и опасностях, Тони не стал упоминать, а Питер и не успел подумать. Вертик также считал пульс и сатурацию, когда находился в виде браслета. В случае чего, Тони мог увидеть и услышать все, что видит и слышит робот.

Конечно, Тони не собирался использовать эти возможности постоянно. Вряд ли Питер обрадуется подобному. Но по-другому отпускать Питера одного он пока не мог. Мысль о скорой самостоятельности мальчишки его пугала.

Старк понимал всю нелогичность своих чувств. Питти скоро начнет видеть, он уже слышит… Он станет… обычным ребенком, которому не требуется столько заботы. Только было страшно за него все равно.

14. Чего не было видно

Последствия последней операции не были такими мучительными, как боялся Питер. Глазки ныли, но обезболивающие действовали, мальчик быстро обо всем забывал.

Каждый день Тони менял повязку на глазах, закапывал лекарство, и каждый раз Питер пытался хоть что-то разглядеть за эти несколько секунд свободы. Глаза болели сильнее от напряжения. Он видел цветные размытые пятна, и с каждым разом они были чуть цветнее и чуть резче.

Морган с сентября пошла в первый класс, и у Питера появилось больше свободного и, главное, спокойного времени. В школе за весь день малышка успевала устать, поэтому к вечеру вела себя потише, чем обычно.

Каждую неделю Питеру нужно было показываться врачу. В первый же прием он снял повязку и выдал солнцезащитные очки. Потихоньку нужно было привыкать к свету.

— Сильно глаза напрягать не нужно. Немного посмотрел дома, глазки устали — всё. Прикрываешь и живёшь как обычно. На свет не смотреть, на улице носить очки… — коротко сказал доктор.

В первый же день Питер смог немного порассматривать свою комнату. Пять минут. Во второй — уже десять. Глаза очень быстро привыкали к нагрузкам, но пока всё, что он смог увидеть, — очертания кровати и шкафа.

Питер даже попробовал походить, опираясь на зрительные ощущения, но успел врезаться в дверь и получить шишку на лбу. Папа его, конечно, пожалел, но и поругал за такие эксперименты. Травмы головы были особо опасны для Питера. Особенно после всего, что мальчишка пережил.

Все свободное время Паркер проводил с новым другом, Вертиком, изучая все его возможности. Этот малыш включал музыку, помогал мальчику с домашним заданием, отвечая на несложные вопросы, и рассказывал сказки перед сном. Вертик мог летать рядом с ним и подсказывать, когда впереди начинаются ступеньки. Питер мог послать любое сообщение папе через него, и без всяких телефонов. Морган тоже была в полном восторге, увидев чудного робота у брата, и, конечно, выпросила себе такого же. Сделать дубликат было в разы проще, Тони просто запустил те же процессы, и уже через час у Морган был розовенький робот Тоша.

Питер потихоньку стал видеть четче. Паркер пытался рассмотреть всё и везде в доме получше. Он видел яркие цвета, но пока не замечал мелкие детали. Он рассматривал всех очень тщательно, почти без страха. Морган оказалась очень милой девочкой. Не то чтобы Питер сомневался… Длинные волосы нисколько не мешали ей резвиться, и сколько бы она ни прыгала, они не путались. У Наташи была очень яркая внешность. Питер загляделся на контрастно темные пряди и такие сияющие глаза… Питер разглядывал всех. Кроме одного.

В глаза мистеру Старку он старался не смотреть. Питер боялся увидеть там что-то, что не очень ему понравится. Строгость, придирчивость… Вместо ожидаемой нежности в глазах он боялся заметить критику или раздражение. Что, если папа только звучит мягко и только делает вид, что заботится. А на самом деле первая эмоция на Питера у него — закатывание глаз?

— А теперь я могу закрываться в душе? — улыбаясь, спросил Питер вечером. В ответ было молчание, и мальчишка осмелился взглянуть на Тони.

— Нет, еще рано.

Питер поднял брови и сразу нахмурился.

— Но ты говорил, я смогу, когда буду видеть! Я же вижу!

— Видишь? Ну давай проверим. — Тони взял книгу со стола и открыл где-то посередине. — Сможешь прочитать предложение?

— Нет… — медленно сказал мальчик. — Но так нечестно. Я вижу! Вот стул, учебник, ручка… — Питер начал тыкать пальцем в предметы на столе.

— Это карандаш, — вздохнул Тони, заметив, что Питер расстроился намного сильнее, чем он ожидал. Старк притянул недовольного подростка к себе. — Когда сможешь читать, тогда я разрешу закрываться. Я не хочу, чтобы ты по случайности остался заперт в комнате один… — сказал Тони, стараясь его утешить. — Я налью тебе ванну, покупаешься сам, а я только помогу вылезти.

Питер немного повозмущался, но очень быстро оставил свою хотелку еще на какое-то время. С текущим прогрессом читать он сможет очень быстро, и тогда папа не отвертится!

В этот раз Питер сидел в воде очень долго и самостоятельно выходить не собирался. Он сидел и сидел, пока вода не остыла. Звать папу он точно не хотел. Было очень стыдно, и он немного продолжал обижаться.

Вскоре мистер Старк сам заглянул, чтобы проверить, опустил пальцы в воду и ахнул.

— Питер, вода уже ледяная! Ну-ка вставай. Ты заболеть хочешь? — ругался Старк, схватив полотенце Питера с сушилки.

Паркер медленно встал, не желая выходить из прохладной воды. На воздухе, когда вода начинала стекать с тела, казалось, становилось еще холоднее и хотелось вернуться обратно.

Тони обернул Питера в полотенце, вытащил на мягкий коврик и стал очень быстро вытирать капли, растирая охлаждённую кожу.

— Почему ты меня не позвал? Ты знаешь, что тебе нельзя болеть? — ругался мужчина.

— Почему?

— Любой грипп и простуда могут дать осложнения на уши и глаза! А у тебя сейчас это слабые места. Если заболеешь, лечиться будет сложнее, чем раньше. А это не просто потемпературил пару дней. Могут и уши заболеть… Опять.

Глаза мальчика расширились от испуга и осознания. Питер опустил голову. Но он же не должен заболеть! Вода была всего лишь комнатной температуры. Летом он купался в речке и не болел же?

Перед глазами мелькнуло что-то розовое, и Питер отвлекся от мыслей, рассматривая новый предмет. Тони уже стал помогать ему одеваться.

— А это мое полотенце? — недоуменно спросил Питер, взяв влажную ткань с полочки.

— Ну да, — спокойно ответил Тони.

— Я что, вытирался этим полотенцем все это время? — брови мальчика сошлись вместе, показывая легкое непонимание. Питер развернул нежное махровое полотенце розового цвета и увидел большую принцессу на картинке.

Питер взглянул на Старка. Старк призадумался. А через пару секунд мужчина сдался и принял свое поражение.

— Мы купим тебе новое полотенце, которое ты захочешь… Ну не до этого нам было все это время, — неловко оправдался Тони, забрав это розовое чудо и повесив на сушилку.

— «Это он еще не заметил, из какой тарелки ел…» — с улыбкой подумал Тони.

В комнате Тони заставил Питера надеть теплые шерстяные носки.

И сколько еще таких проблем, как с полотенцем, могло открыться со временем? Они просто не обращали внимания на такие вещи. Наверное, мыться детским шампунем Морган Питеру тоже не понравится, и стоит купить все свое… Список набирался большой.

На следующий же день вся семья отправилась в торговый центр. Морган помогала мальчику найти классные красивые вещи.

Нужно было посетить все отделы и разные магазины, поэтому, чтобы путешествие не получилось слишком долгим, Старк и Питер рассматривали только то, что действительно нужно. А Морган с мамой ходили по всем уголкам, смотрели все интересное и опять возвращались к мальчишкам. Иногда они даже приносили что-то важное…

Питер весь день проходил в наушниках, иногда он надевал очки, а иногда даже закрывал полностью глаза, когда те начинали болеть, брался за папину руку и ходил как раньше.

Питер выбрал себе большое бежевое полотенце с собачками, Старк нашел детский набор посуды. Беленькая широкая кружка с милыми пандами на бамбуке и в тон ей тарелочка для супа. Это было в разы лучше старой тарелки Морган с котятами.

Мальчишечий шампунь, гель для душа с человеком-пауком и новая зубная щетка почти одновременно оказались в корзине. Выбор был небольшой, да и не такой важный. Но все равно Питеру будет приятнее пользоваться детской щеткой с красивым дизайном, чем самой обычной.

Дальше мальчишке купили несколько комплектов постельного белья, и Морган тоже не осталась в сторонке. У Питера все было с животными, а у Морган — все розовое или фиолетовое.

Детям купили красивые пледы, а после Питер уже так устал, что даже отказался снимать очки. Уткнулся лицом в папин живот и ничего не хотел.

— Питер, ты все? Устал? — спросил мужчина, похлопав мальчика по спине.

— Угу…

— Домой, значит, едем?

— Да…

После поездки Питер так вымотался, что заснул в своей комнате, когда пошел переодеваться. Глаза так ныли, и все мышцы, особенно на спине, тоже просили отдыха.

— Питер, идем обедать… — позвал Тони, заглядывая в комнату. К концу фразы голос стих. Питер лежал на кровати уже в пижаме и в наушниках и мирно сопел.

Тони подошел ближе. Темные очки валялись рядом, Старк убрал их на тумбочку и укрыл Питера новым пледом.

— Питер заснул, — уже на кухне сообщил Старк. — Я не стал его будить, пусть отдохнет. — Он что, не будет есть? — спросила Морган, усаживаясь за стол.

— Покушает, когда проснется. И это не повод его будить.

И Питер отдохнул очень хорошо. Он проснулся через два с половиной часа и несколько минут все никак не мог понять, где находится. Первая мысль была — в больнице. Что вообще произошло и сколько времени? Немного отрезвил браслет на руке. Паркер точно вспомнил, что Вертика папа дарил ему уже дома. Вспомнился поход в торговый центр и то, что он должен был спуститься на кухню через пять минут, он прилег всего на минутку.

Питер тихонько вышел из комнаты и огляделся. Ничего больше не болело, казалось, он выспался на неделю вперед, а за окном еще светило солнце.

На лестнице сверху послышались шаги, и в конце коридора появился мистер Старк. Совсем не злой и не рассерженный. Папа мягко улыбнулся и протянул подростку руку.

— Как отдохнул? Стало лучше?

— Угу… — протянул Питер и глубоко вздохнул, пытаясь подавить желание зевнуть.

Тони повел подростка обедать, себе налил чай. Вскоре присоединилась Морган, которая вдруг очень захотела горячий какао и печенье.

***

Вечером Питер, как обычно, пошел купаться перед сном. Пока папа не позволял ему быть самостоятельным, ванна стала компромиссным вариантом. Дверь была не заперта, а просто закрыта, и Питер мылся сам, Старк занимался своими делами в доме и помогал Питеру только в самом конце.

Собственную пену для ванны мальчику не купили, но Питер был не против посидеть в переливающихся мыльных шариках розового цвета, которые приятно пахли конфетами. Горячая вода расслабляла после насыщенного дня. Питер немного погрелся, полежал и вымылся, пока глаза не успели устать и заболеть.

Подросток взглянул на дверь и прищурился. В ванной сидеть уже надоело. Если папу не звать, то сам он придет минут через десять, а может и позже. Питер совсем недавно залез в воду.

Мальчишка посмотрел на полотенце, а потом снова на дверь. Питер аккуратно встал, позволяя воздуху охладить кожу. Было очень тихо. Парень смог дотянуться до своего нового полотенца с милыми корги. Папы не было, Питер его и не звал... И, казалось, звать уже не собирался.

Немного помедлив, подросток очень аккуратно попробовал вылезти из ванной. Он немного поскользнулся, но в целом успешно оказался на мягком коврике. Дверь так и оставалась закрыта. Паркер нервно вздохнул. А что ему будет-то за это? Наверное, ничего, кроме легкой ругани…

Паркер старался делать все быстро, не желая быть раскрытым. Логики в этом не было. Тони все равно увидит его когда-нибудь, и не полезет же он обратно в ванну, когда услышит шаги за стеной? Хотя мысль такая была.

Парень потянулся за футболкой, когда вдруг наткнулся на свое отражение, и замер. А ведь он начал забывать черты своего лица. Он знал, что выглядит некрасиво, раньше он тоже не был красавцем. Ожидать чего-то… милого было глупо.

И Питер оказался прав. В отражении не было ничего привлекательного. Худое уставшее лицо, синяки под глазами и отросшие волосы после операции. Что там могло быть красивым? Он вздохнул. Питер не ожидал увидеть модель, но все равно как-то расстроился.

На плече показалась какая-то белая полоска... И ближе к груди он увидел еще пару таких. Питер стал рассматривать все тело. Живот, грудь и руки, так же как лицо, было усеяно мелкими шрамами.

Питер прикусил губу и стал поскорее одеваться, желая больше этого не видеть. Голова гудела от мыслей. Раньше он не ощущал этого всего... И когда они успели зажить? Наверное, потребуется некоторое время, чтобы принять себя такого. Он не понимал, как его такого можно любить и… хотеть заботиться о нем.

Выйдя из душа, Питер тут же наткнулся на мистера Старка. Его лицо вытянулось от удивления, а следом приобрело строгие черты.

— Почему ты не позвал меня?

Мальчишка опустил голову и помотал головой. В горле запершило, а челюсти свело, что сказать что-то было невозможно. Он был так потрясен и разочарован своим внешним видом, что совершенно не понимал, что он забыл в этом огромном доме...

— Что случилось? Ты упал? Ударился? — строгость сменилась волнением. Тони повернул Питера, начав осматривать со всех сторон.

— Нет… — прошептал парень.

Тони взволнованно смотрел на лицо мальчишки, пытаясь понять его состояние.

С прядки волос упала капелька на уже мокрые плечи, Тони нахмурился и повел парня обратно. Старк оглядел всю обстановку. Он взял скомканное полотенце, молча выткнул пробку в ванной, кинул тряпку на пол, усеянный каплями, и принялся сушить мокрые волосы Питера.

— Голову-то хорошо вытирать надо… — спокойно сказал Тони.

Питер погрустнел от всего еще больше.

— Питти? Ну что с тобой такое?

Тони присел перед ребёнком, держа его за предплечье. Питер старался смотреть в сторону, прикусив губу. Он и сам не знал, что с ним такое… Просто расстроен, да и всё.

— Посмотри на меня, — попросил Старк.

Питер медленно повернулся и поднял взгляд. Очень коротко взглянул на лицо папы, и снова посмотрел вниз. Брови свелись вместе, Питер смелее посмотрел на мистера Старка. Кажется, у него было меньше морщин… А были ли они вообще? А в глазах не было ни грамма строгости. Только доброта. Волосы у него тоже отросли и требовали стрижки… А еще они слегка блестели от седины.

Питер отвел взгляд и сглотнул. Все как-то пугало. А папа ответа ждал… А чего Питеру надо?

— Волосы меня раздражают. Хочу отрезать их вообще!

Брови на лице Тони поднялись. Старк провел ладонью по кудрявым влажным прядкам и, кивнув, повел подростка в другую ванную комнату, на первом этаже. Старк поставил мальчишку перед большим зеркалом, достал из ящика расческу, накидку, ножницы и что-то еще.

Питер смотрел на это все с лёгким непониманием. Старк нажал кнопку, и что-то загудело.

— Работает… — пробормотал Тони, смотря на индикатор зарядки.

В отражении Питер увидел настоящую машинку для стрижки. Его глаза расширились, он резко развернулся, чтобы увидеть устройство, и шарахнулся в другую часть ванны. Ноги запутались, и Питер упал, зачем-то прикрываясь руками.

— Что такое? Ударился?

Тони нахмурил брови и поднял подростка за руку. В его за глазах не было суровости и даже желания заслуженно наказать… Наверное.

— Ты же сказал, что хочешь подстричься? Уже передумал?

— Нет… — как-то боязливо произнёс мальчик. — Но я не хочу налысо…

Тони опять поставил Питера ровно перед зеркалом.

— Покажи, как хочешь?

Это была, возможно, ошибка. Питер совершенно не знал, с какой прической ходил до этого. Он только видел, что с такой, как сейчас, ему некрасиво. В парикмахерских обычно говорят: «как есть, но покороче». И специалисты уже сами разбираются. Но Питеру такую схему обломали врачи, когда выбривали часть волос для операции.

— Давай, вот здесь покороче сделаем… — Тони провел пальцами от затылка к вискам. — На макушке подлиннее оставим. И плавный переход…

Питер согласился. Тони закрепил накидку, а мальчишка все боязливо посматривал за машинкой, даже увернуться пытался, сам не зная отчего.

— Не вертись! — строже сказал папа, начиная работать.

Питер задержал дыхание и замер. Долго, конечно, он так не продержался, но, когда ушки привыкли к шуму и вибрации, смог расслабиться.

— Если не понравится, съездим к парикмахеру…

Тони с помощью насадки укоротил волосы с боков, ножницами подровнял длинные кудрявые пряди на макушке, и через пятнадцать минут все было готово.

— Ну смотри, как тебе… По-моему, очень даже хорошо…

Теперь в зеркале отображался очень даже аккуратный паренек, милый. Никогда так аккуратно он не был подстрижен. Тетя Мэй все время оставляла ему волосы длиной до мочек ушей. Иногда, в основном в детстве, его путали с девчонкой. А сейчас был самый настоящий мальчик! И даже красивый, хоть и с мешками под глазами.

— Да… Мне нравится.

Тони снял накидку и встряхнул.

— Очень хорошо, иди покажись маме. Вот она обрадуется. Она уже месяцок тебя все хочет подравнять… И меня тоже… — Последнюю фразу Тони добавил тихо, глядя на свое отражение. Питер уже убежал и ничего не услышал.

15. Пикник

Питер пил чай на кухне, рядом сидела Морган, напротив мама, когда Тони вышел из ванной. Новая прическа Питера особенно понравилась Наташе. Морган удивилась, немного попрыгала вокруг брата, а потом достали конфеты, и малышка переключилась на более «важное» дело.

Тони спокойно зашел на кухню. Морган замолчала, Наташа подняла брови и медленно улыбнулась. Питер, заинтересовавшись из-за образовавшейся тишины, тоже взглянул на папу.

— О-о… — только и протянул мальчик. Что-то тоже изменилось. Он еще не успел хорошенько рассмотреть мистера Старка и привыкнуть к нему, чтобы быстро понять, в чем дело, а вот Наташа…

— Ты тоже подстригся! — девушка улыбнулась, вставая из-за стола, чтобы рассмотреть получше, и усмехнулась. — Ну теперь совсем на людей похожи!

Наташа обвила руками шею мужа и приблизилась. Тони тоже обнял жену, мягко притягивая к себе. Оба улыбнулись на одну сторону и медленно прикоснулись губами. Питер смущенно опустил взгляд на стол и пододвинул свою кружку ближе. Особенно интересно стало рассматривать чаинки в такой момент.

— А не йети! — хихикнула Морган, прикрываясь ладошкой.

***

На следующем приёме врач сказал самое неожиданное.

— Три дня каждое утро заклеиваете пластырем правый глаз. Вечером снимаете. Можно повязку сделать или купить, если так удобнее будет. Но видеть Питер должен только левым глазом. А во вторник на прием…

Оказалось так, что левый глаз совсем не хотел работать. Питер уже успел разглядеть всю семью, заметил, как сильно Морган была похожа на Наташу… Дети успели поиграть вместе. А с заклеенным одним глазом все возвращалось на неделю назад! Левым Паркер видел разве что пятна, все расплывалось, и это очень раздражало.

Когда Морган узнала, конечно, первым делом назвала брата пиратом. Брат-пират! Очень весело, да? Морган его звала так и тихонько хихикала. Звучало это даже мило.

А Питер первым делом, когда зашел домой, стукнулся головой об открытую дверь. Потому что не заметил ее. Ходить с выставленными руками вперед он уже отучился. Теперь у него была и повязка, и шишка на лбу.

— Не полагайся на глаза полностью, а то все время будешь падать, — предупредил Старк, помогая мальчишке дойти до комнаты.

— Я уже могу видеть нормально без повязки. Зачем опять мучиться? — раздражённо произнес парень. Отчего-то все бесило. Все наставления врача казались такими глупыми, а папа заставлял его слушаться!

— Без повязки ты так и будешь видеть одним глазом, другой просто не будет восстанавливаться. Нужно потерпеть. Мы же никуда не торопимся?

Питер резко выдохнул через нос, хмуря брови. Мальчишка уселся на кровать и сложил руки на груди.

— Я планирую тебя вернуть в школу только после нового года. Не раньше точно. Так что спокойно учимся и восстанавливаемся. А сейчас переодевайся, и надо успеть позавтракать перед уроком.

Питер раздраженно выдохнул, но спорить не стал.

На занятиях Тони все еще старался не напрягать глаза Питера. Мальчишка читал на шрифте Брайля, иногда Тони показывал ему схемы и картинки для понимания, а все остальное рассказывал сам. В отличие от школы, где в классе очень много людей, Питер был единственным учеником дома. Благодаря этому они проходили материал в разы быстрее. Ни переклички, ни замечаний, отпрашиваний в туалет и пятидесяти повторений названия темы не было. Питер очень быстро догонял своих одноклассников и уже стал «отличником» у Старка.

Оценок Тони не ставил. Зачем они нужны, если сравнивать ученика не с кем? Было только две стадии: Питер не понял или Питер понял. И если Питер вдруг не понял, то Старк обязательно объяснял заново. Учились бы они в школе, Паркер получал бы хорошие оценки!

Терпеть Питеру пришлось недолго. Уже вечером глаз как-то оклемался и стал четче видеть очертания предметов. Уставал он, конечно, часто. Через час напряжения уже хотелось лечь спать или просто закрыть глаза на время.

***

— Папа, ну давай в кино… Сходим… — послышалось капризное за приоткрытой дверью.

Питер тихонько подошел ближе и прислушался.

— Я уже сказал, нет. Упрашивание тебе не поможет. Еще и без мультиков можешь остаться, — послышался твердый голос папы.

— Ну могли бы пойти в кино вдвоем!

— Ты предлагаешь Питера дома оставить? Нет, так не пойдет. Он тоже в кино хочет, и мама. Научись ждать. Питеру станет получше, и мы обязательно куда-нибудь сходим…

Мальчишка затаил дыхание, стараясь дышать тише, чтобы не пропустить ни слова. В груди что-то сжалось от страха и волнения, все замирало.

— Питеру нельзя ничего, а я хочу в кино, в аквапарк, в магазин, в батутный парк и гулять в лесу! Мне скучно, так нечестно! — ныла девчушка, обиженно смотря на папу хмурыми глазками.

— Слышали бы тебя твои одноклассники. Целый двор в твоем распоряжении, а ты такое заявляешь! Мы все хотим развлекаться… — строго сказал Тони и вздохнул. — Из этого всего мы можем сходить на прогулку в лес. А остальное позже… Тебе тоже нужно научиться ждать.

Питер, услышав приближающиеся шаги, испугался. Он тихо юркнул в свою комнату и залез под одеяло. Когда папа заглянул к нему, мальчишка притворился спящим.

Старк поправил одеяло, потер ладонью по спинке и выключил свет. Папа ушел. Питер приподнялся и посмотрел на только что закрытую дверь. Будто папа мог вернуться из-за этого? А так хотелось! Питер вытер слезы рукавом и зарылся в одеяле.

На следующий день врач разрешил больше не наносить повязку. Питер видел обоими глазами примерно одинаково. Все так же нужно было беречь их от света и излишнего напряжения… Питер был рад узнать, что больше не придется мучить себя такими неудобствами.

По дороге домой мальчишка рассматривал природу, здания за окном. Ему нравилось сидеть в такой успокаивающей тишине, разглядывая других людей. Погода была пасмурная, так что Питер мог наблюдать за всем без солнцезащитных очков. Глаза не болели. Вот только папин разговор вечером все никак не выходил из головы.

— Па… — как-то неуверенно прошептал мальчик.

Назвать папу мистером Старком язык уже не поворачивался. Он как-то спонтанно начал обращаться к папе на «ты». Это случилось сразу после операции, а как именно так произошло, мальчишка сам не понял. Но никто ему замечание не сделал, значит, все хорошо… Но сказать полноценно «папа» Питер еще не мог…

— А мы могли бы… Поехать в аквапарк? — тихонько спросил мальчик, перебирая свои пальцы. — Или, может… Там, где много батутов?

Питер боязливо глянул на папу. Просить что-то было очень странно и непривычно. А Питер вообще имел права это делать? Для него и так все делают… Но Питер точно не хотел, чтобы Морган расстраивалась из-за него! Он надеялся, если папа увидит, что он сам хочет съездить куда-нибудь, то не станет запрещать.

Старк нахмурился и, остановившись на светофоре, внимательно посмотрел на сына. Тот выглядел таким виноватым, что сомнений не осталось. Совпадение не было случайным.

— Пит. Ты уверен, что хочешь? Там будет очень шумно. Мне кажется, ты все же не хочешь этого.

— Почему?

Тони вздохнул и указал рукой на наушники, которые висели на шее мальчика.

— Тебе даже в больнице без них сложно, а ты хочешь в аквапарк?

Питер поджал губы и опустил голову. Тони вздохнул.

— Давай сегодня устроим пикник на природе? Купим вкусной еды и уедем в лес. Понравится тебе такая идея?

— Да, — тут же кивнул мальчишка.

Старк остановил машину у дома и повернулся к сыну.

— Ты слышал наш разговор с Морган? — прямо спросил Тони. Заметив, как парень смутился и отвел взгляд, Тони продолжил. Отвечать Питер не собирался, но и без слов все было понятно. — И в голову не бери! Ясно? — как-то строго произнес Тони. — У Морган есть все, что нужно. Ничего страшного не случится, если пару месяцев она посидит дома. А ты скоро привыкнешь к обычной жизни, и мы будем везде ездить, ждать не так уж много. Она больше капризничает, чем страдает.

Питер опустил голову, пытаясь понять, ругают его или утешают. Мальчишка прикусил губу. Если думать о вчерашней ситуации, то наворачивались слезы, а папины слова не особо помогали. Парень старался абстрагироваться.

— Посмотри на меня.

Паркер поднял голову, продолжая смотреть куда-то в бок расстроенным взглядом, и надеялся, что этого хватит.

— Морган может много чего сказать, мне, например, или маме. Но это не значит, что она на тебя обижена. Она, скорее всего, не винит тебя. Она маленькая, ей захотелось выплеснуть эмоции, и она устроила небольшой скандал. — Тони повернул голову Питера за подбородок в свою сторону.

В уголках глаз скопилась влага, мальчик с силой сжимал губы, чтобы держаться.

— Это нормально, ты тоже иногда так делаешь, — усмехнулся он, заметив возмущенный взгляд мальчишки. — Все люди так делают, и не обязательно, что они обижены… Расстроены — да. Если Морган обижена, то на меня, а не на тебя. Это я же все запретил. Ты ни при чём. А сегодня мы едем на пикник, так что все будут счастливы и довольны.

Дома девочка вела себя с братом как ни в чем не бывало. Это немного помогло Питеру успокоиться. Морган просила его помочь с домашним заданием, звала смотреть мультики и собирать Лего. В общем, действительно зла она не держала.

Взрослые купили кучу еды для пикника. Наташа с детьми сделали дома сэндвичи, собрали корзинки с едой, взяли плед и игры для свежего воздуха.

Погода была чудесной, но осень уже успела о себе заявить оранжевой листвой, красивейшими пейзажами и прохладным ветром. Поэтому одеться пришлось тепло.

Тони негромко включил музыку на колонке и стал готовить мангал. Наташа с детьми расположились на пледе.

— По бутерброду скушайте и идите играйте. Остальное позже… — заявил Тони, раздавая детям перекус.

— Почему? — Морган подняла глазки на папу и похлопала ресничками.

— Потому что скоро будет шашлык. Кто его есть будет, если вы наедитесь?

Морган счастливо хихикнула и убежала, утягивая Питера с собой. Дети играли в футбол, бегали по извилистым тропинкам в лесу и качались на больших качелях неподалеку.

— А когда уже будет мясо? — спросила девочка, прибежав к родителям. Одна. А сына было не видать. У Тони что-то сжалось в груди.

— Почти готово. Где Питер?

— Он на дерево залез, и ему там нравится. Он не хотел слезать раньше шашлыка… — Морган махнула рукой в сторону леса.

Дальше Тони не слушал. Глаза словно покрылись туманом, и он направился в нужную сторону, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Питер нашелся очень быстро. Подросток умудрился улечься на широких ветвях дерева, словно Маугли, в четырех метрах над землей! Он беззаботно покачивал ножкой и слишком спокойно взглянул на папу, когда тот подошёл ближе.

— Питер, слезай!

— Уже пора есть? — удивился подросток, совершенно не зная, как интерпретировать папино недовольство. А папа выглядел злым почему-то… Словно Питер сделал что-то не то или соврал.

— Да, — выдавил Тони, сдерживая свои эмоции.

Парень спустился чуть ниже, и Тони, как только смог до него дотянуться, подхватил подростка на руки, отцепляя от дерева.

— Зачем ты вообще туда залез? А если бы упал? Никаких больше деревьев… — ругался Тони, стараясь себя удержать. Очень хотелось полноценно поругать Питера, наказать даже, но ведь он ничего не сделал? Тони не запрещал ему раньше, так что… А точнее, он просто не успел ему запретить, ведь таких проблем еще вчера не возникало.

— Почему? Но я люблю лазать! Я все время так делал раньше, и не падал!

Рука Тони не очень аккуратно сжимала плечо мальчишки, пока они шли обратно. Питер понял, что ему следует притихнуть. Вот только он не виноват!

— И тебе позволяли? — Тони поднял бровь, остановившись на секунду.

— Тетя Мэй не запрещала… — пожал плечами Питер.

— А я запрещаю!

Питер обиженно надулся и опустил взгляд. Ага… Конечно… Он обязательно залезет на дерево, когда увидит подходящий экземпляр для этого. А как по-другому? Это же самая счастливая часть прогулки! Слушаться таких глупых запретов он не собирался. Все дети лазают!

Шашлык как раз доготовился. Тони снял мясо с решеток. Вся семья устроилась на пледе. Старк все еще пытался успокоиться. Питер расстроился от всей ситуации, и это напряжение не заметила только Морган. Она уже вовсю уплетала горячее мясо, измазавшись кетчупом. Только у Питера совершенно пропал аппетит. Он оставался голодным, но настроения есть уже не было.

— Питти, какой сок тебе налить? — ласково спросила Наташа.

— Да я не особо хочу… — тихо начал Питер. Из-за грусти хотелось остаться голодным на весь день и ничего больше не делать. И никогда больше не радоваться. Но никто, конечно, ему не даст загнать себя в такую яму из-за какого-то конфликта.

— Есть апельсиновый, виноградный и мультифрукт…

Наташа уже стаканчик приготовила и наливать собралась. Немного подумав, Питер кивнул. Пить все же хотелось…

— Апельсиновый…

Следуя такому же принципу, Наташа положила Питеру в тарелочку немного шашлыка и намешала соус. Питер голодным не остался.

16. Пакости

Вместе со зрением к Питеру плавно вернулся прежний характер, а вместе с ним стали появляться и шалости.

Специально Питер пакостил или нет, мальчик и сам не знал. Так получалось! Он как-то залез на крышу бани и чуть не свалился с нее. Получил растяжение на руке, вылетев с качелей…

В последний раз Питер ударился головой, упав с дерева, когда пытался достать застрявший в ветвях мяч. Это случилось прямо во дворе.

Тони тогда очень переживал. Мальчишка потерял сознание на несколько секунд и заснул в траве. Ничего серьезного не случилось, даже лёгкого сотрясения не обнаружили. Стивен осматривал подростка несколько раз.

В тот день Старк особенно сильно ругался, даже выпороть порывался за такую выходку. Но в итоге поставил в угол, а после заставил прочитать десятки статей о его диагнозах, операциях и написать сочинение о том, как важно беречь свою голову от травм.

Спорить было нельзя. Питер прекрасно это понимал, как и то, что он сильно провинился. Из-за наказания и излишней строгости Питер дулся. Морган так не ругали за непослушание… А ему влетело по полной, да ещё так, что задание можно было делать несколько дней! Это слишком много.

Питер обижался так до вечера, даже с папой не хотел разговаривать. А потом он случайно узнал от Морган некоторые детали. Питер сидел за своим столом и очень неторопливо писал конспект.

— Папа сразу побежал к тебе, я даже не успела ему сказать. Наверное, Пятница передала, — рассказывала Морган.

— А потом что? Долго я был в отключке?

— Нет. Папа принес тебя в комнату, позвонил дяде Стиву, и ты уже проснулся… Сразу почти.

— Прямо принес? — усмехнулся Питер, положив подбородок на ладонь.

— Ну да… Я, кстати, могу показать видео!

Питер оживился и нахмурился. Девочка принесла свой планшет и открыла запись с уличной камеры. От мистера Старка, получается, ничего не скрыть? Всё видно… Это осознание немного пугало. А у него в комнате, интересно, тоже камера есть?

На записи было отлично видно, как Питер сорвался и удачно упал в траву. Довольно мягко. Папа оказался рядом почти сразу. У Питера в груди что-то зашевелилось от увиденного.

Тони осмотрел его, руками очень аккуратно прикасаясь к телу. Вертик просканировал Питера и не обнаружил ничего серьёзного. Только после этого мужчина очень осторожно подхватил подростка на руки и понес в дом. А Питер с видео так удобно устроился, прижимаясь к груди.

Обижаться уже не хотелось. Питер молча принялся выполнять задание.

Питер уже спокойно мылся сам и закрывал двери на замок. У Тони не было причин ему отказать, он ведь обещал… Питер уже не нуждался в такой огромной заботе, как раньше. Теперь с папой они проводили всё меньше времени и стали понемногу отдаляться друг от друга.

Стало меньше объятий и нежностей, меньше разговоров. У Тони просто не было возможности утешить Питера, ведь на горизонте не маячило никаких страшных операций… К врачу они ездили иногда для наблюдения. Но Питер не боялся простых осмотров.

Мальчишка не заметил таких перемен. Он был занят освоением двора. Бассейн с водой, сарай, спортплощадка, баня, сад… Питер везде успел сунуть свою голову и хорошенько всё изучил.

Тони пропадал в лаборатории, загоревшись идеей улучшения умного дома. С Питером они проводили время за уроками и на кухне, но это было в разы меньше того, что было раньше. Папа похлопывал сына по спине, когда проходил мимо, и это был весь физический контакт.

Питер всегда был очень тактильным, но с тётей Мэй приходилось запихнуть свои хотелки поглубже.

Тетя не любила эти нежности, хоть и любила племянника, заботилась о нём, но тех самых материнских чувств, о которых всё время пишут в книгах, не было. Она могла обнять его на прощание, но это было обычное такое объятие… Короткое. Не больше двух секунд.

С Тони мальчишка обнимался гораздо чаще в больнице. Когда мистер Старк только пришёл к нему, они часами сидели рядом. А потом вдруг началась жизнь…

Питер ничего не мог понять. Он ощущал острую нехватку чего-то… Заботливого. Особенно по ночам, когда бежать было некуда, всё затихало, и появлялась возможность прислушаться к себе.

Паркер хотел бы обняться, он чувствовал какую-то тягу рядом с учителем, но первый никак не мог подойти ближе. Это казалось странным. Даже просто так прикоснуться к папе без причины ощущалось как сумасшествие. А папа отчего-то его всё не трогал. Погладит по голове, изредка похлопает по плечу, и это всё?

После уроков, пообедав, Питер убежал на улицу, желая поискать места во дворе, где его ещё не было. Лазать на турниках уже стало скучно, и внимание мальчишки привлёк укрытый бассейн.

Как-то раз Питер уже пытался его осмотреть, рядом бегала Морган, и папа отогнал детей подальше, запретив играть рядом. То, что внутри всё ещё была вода, Питер уже знал. Зачем она там была и почему нельзя было её слить, он не понимал. Но сейчас стало как-то особенно интересно узнать, как всё выглядит под тентом.

Паркер настороженно походил вокруг, осмотрел лестницу. Тысячу раз мальчишка проверял, из каких окон в доме его могло быть видно… Какие камеры могли его заметить? Всё было тихо. Питер расслабился.

Мальчишка смог отогнуть уголок ткани. Под ним показалась прозрачная вода, на первый взгляд пугающей глубины. Но присмотревшись, Питер прикинул, что в воде не скрыло бы даже его рост. Морган, возможно…

Небольшие волны, переносящие мелкие соринки на себе, завораживали. Питер дотронулся до поверхности. Вода холодная. Не хотелось бы в такой оказаться, на улице и в кофте было прохладно… Мальчишка уселся на траву, сложив ноги перед собой. А вода так тянула и успокаивала.

— Питер! — послышался строгий голос.

Мальчишка вздрогнул. Папа довольно быстро к нему приближается. Питер резко вскочил. Ноги, распутываясь, оказались над бассейном и от торопливости невольно опустились в воду по пути. Примерно по щиколотку. Парень быстро встал.

— Я запретил играть у бассейна, разве нет? Мне сколько раз правила нужно повторять?

Пару секунд Питер с ужасом ожидал, когда папа окажется рядом… Когда заметит мокрые ноги и начнёт ругаться сильнее… Носки стремительно впитывали воду, охлаждая кожу.

Подросток взглянул на траву, поднял взгляд и вдруг понял. Он уже достаточно здоров, чтобы просто сбежать! Он видит путь и не врежется в какое-нибудь там дерево или дверь! Не самая лучшая идея, но думать об этом было некогда. В ту же секунду он рванул навстречу папе, чтобы в паре метров от него свернуть в другую сторону.

— Питер! — крикнул Старк, изо всех сил сдерживая желание догнать сына. Он бы легко это сделал, Тони, в отличие от сына, каждый день занимался спортом! Но статус не позволял. — Ты думаешь, я бегать буду?

Когда в детстве Тони завёл собаку, кинолог сказал ни за что не бегать за ней и не играть в догонялки. Собака должна следить за хозяином, его реакцией и делать то, что нужно. С детьми, наверное, то же самое. Побежишь за подростком, значит примешь его правила и проиграешь. А очень хотелось пару раз шлёпнуть хулигана.

И где теперь его искать? И куда он намылился… Тони, тихо вскипая от злости, вернулся в дом…

Питер обежал баню пару раз, боязливо оглядываясь. Не заметив камер рядом и папу, Питер быстро юркнул в сарай. Свет включать Питер не стал, а попросил вертика подсветить.

Первые двадцать минут Питер провёл в страхе. Но никто не приходил и, похоже, даже не пытался его искать. Мальчишка старался не шуметь, прислушивался и прятался при любом шорохе.

***

— Сам придёт, я не собираюсь гоняться за подростком по всему двору, — спокойно ответил Тони, помогая жене на кухне.

— Мы без понятия, где Питер, а ты даже не собираешься его искать? — переживала Наташа. — К вечеру похолодает, он в одной кофте, если мы его не найдём…

— Нет-нет, он сидит в сарае, его не нужно искать… — Тони поднял взгляд и пожал плечами. — Я посмотрел по камерам сразу, и он ещё не выходил. Да и с ним Вертик, так что всё под контролем…

— А раньше ты не мог это сказать? — возмутилась девушка. Она уже была готова стукнуть мужа доской для нарезки, но вместо этого спокойно выдохнула. — Я думала, он просто убежал на улицу, невесть куда… Такие вещи нужно говорить сразу!

Тони пожал плечами, думая о своём.

Прошло несколько часов, а Питер всё не возвращался. Старк несколько раз проверял его по камерам в сарае и через Вертика. Питер продолжал сидеть под столом и пару раз выбирался, пытался побегать внутри, даже на стол забирался…

Наташа с каждой минутой нервничала всё больше.

— Уже очень холодно, так больше не может продолжаться… Если не пойдёшь ты…

— Я знаю…

Тони прерывисто вздохнул и резко направился к выходу. Он и сам извелся не меньше жены. Вертик уже давно передал, что Питер замёрз. Робот, конечно, пытался его согреть, но, видимо, холод вокруг был сильнее. Да и зарядки у этого малыша осталось немного.

— Пятница, набери тёплую ванну.

Наспех накинув куртку, взяв плед, Тони быстро пошёл к небольшому сооружению, что находилось на самом дальнем краю участка. Старк включил свет и огляделся. Под столом ребёнка уже не было, всё было чисто. Но что-то в подсознании твердило, что подросток ещё здесь. Просто чувствовалось чьё-то присутствие.

— Вертик, подлети ко мне! — громко позвал Тони, и в следующее мгновение из-под облокоченных на стену досок вылетел маленький робот.

Тони вздохнул. Подросток сидел на полу, обнимая свои ноги. Голова была опущена. А рядом почему-то стояли кроссовки…

— Питер, вылезай уже.

Мальчишка медленно поднял голову, боясь посмотреть папе в глаза. Выходить он как-то не торопился. Это было похоже на поведение дикого зверька, что запутался в ветках.

Тони взял огромную доску и переставил её к другой стене. Питер швыркнул, будто в первый раз смотря на открывшийся вид.

— Ну что ты сюда залез? Пойдём домой уже, — тихо ругался Тони. Он накинул на его плечи плед и помог подняться, придерживая за локоть. — Почему ты босиком?

Старк нахмурился, и Питер имел возможность вблизи наблюдать, как стремительно трансформируются эмоции на папином лице. От заботы и жалости к злости и сдерживаемому гневу.

Старк заставил мальчишку поднять ногу, взяв за колено, и потрогал ступню. Ледяная. Молчание только пугало, и Питер наконец решил что-то сказать.

— Я кроссовки промочил…

Тони сжал зубы. Пледом Старк крепко обёрнул подростка и подхватил на руки.

— Вертик, принеси кроссовки домой, — попросил Тони, выходя из сарая.

Питер чувствовал, как папа злится. Но тем не менее тот нёс его на руках в тёплый дом, а не орал изо всех сил. Очень хотелось, вопреки всем страхам, прижаться к груди и расслабиться. Питер так и сделал. Напряжение в чужих мышцах пугало.

— Всё хорошо? — спросила Наташа, встречая их в коридоре.

— Вполне… — сдержанно ответил Тони. Он наспех скинул кроссовки и понёс Питера дальше.

Следом за ними в дом залетел Вертик, маленький робот, который так старательно нёс тяжёлые мокрые кроссовки. Наташа с удивлением наблюдала, как этот искусственный интеллект пытается аккуратно уложить обувь на коврике. Получалось немного криво, но очень мило… В конце концов, робот оставил это дело и полетел к хозяину.

Только в ванной Тони поставил мальчишку на мягкий коврик и стал не очень-то аккуратно раздевать. Словно наказание Питера уже началось.

— Я могу сам… — вдруг подал голос подросток, когда Тони тянул вверх футболку.

— Конечно! Сам он! Допрыгаешься же у меня… Ногу давай сюда!

Тони стал растирать холодные ступни в ладонях, чтобы хоть немного согреть.

— Эй…

— Сейчас в горячую воду залезешь, тебе такой «эй» будет! Давай вторую.

Питер медленно залез в ванную, еле сдерживаясь, чтобы не выпрыгнуть в первые десять секунд. Вода казалась кипятком для ледяных ног. А папа стоял, сложив руки, и ждал, когда он опустится полностью…

— Итак. Почему ты убежал? И почему не пришёл домой сразу, как замёрз? — очень строгим тоном начал Старк.

Питер опустил взгляд в воду. В этот раз пенки ему не добавили. И уточек не было… А любимое полотенце осталось в другой ванной. Придётся вытираться обычным синим.

— Я не хотел, чтобы ты ругался… И злился.

— А сейчас я не ругаюсь? Ты думал, что сбежишь, а через десять минут я всё вдруг забуду?

— Нет…

— Ну тогда голову в воду опусти, погрей уши, может и до мозгов дойдёт!

Питер не понял до конца, была ли это шутка, но на всякий случай всё же прилёг. Уши и правда замёрзли.

— Больше всего я зол не потому что ты не послушался и играл у бассейна, — продолжил папа, когда Питер опять сел. — А потому что ты несколько часов был на холоде! И потому что удрал! Именно за это ты и будешь наказан.

Питер внимательно слушал, опустив голову. Он рассматривал красивые блики в воде и думал, а не видно ли мистеру Старку, как падают слёзы и оставляют такие малюсенькие круговые волны.

— И раз ты успеваешь бегать, значит ты уже достаточно восстановился. С завтрашнего дня будем снова заниматься спортом. Подъём в шесть утра…

Питер кивнул, прикусив губу.

Тони сказал Питеру вылезать через пятнадцать минут, завёл таймер на Вертике и оставил его одного.

***

Утром пришлось встать раньше запланированного. В четыре часа Тони проснулся от настойчивой вибрации на руке. На часах отобразилось сообщение от Вертика. У Питера поднималась температура. Это сразу придало немного бодрости.

Тони поднимался на второй этаж, очень надеясь на ошибку… Он мог собрать Вертика как-то не так, или робот изменил температуру у чего-то у другого? Перепутал кота с ребёнком, да и всё…

Но только кота у них не было, а Вертик оказался на руке спящего подростка, который сквозь сон пытался покрепче укутаться в одеяле.

17. Простуда

Питер дрожал под одеялом. Сон был поверхностный, мальчик всё время ворочал головой и кутался сильнее, но одеяло не помогало. Его словно и не было совсем.

Тони приложил ладонь ко лбу. Теплее, чем хотелось бы. Он вытащил руку Питера из-под одеяла и взглянул на Вертика. Робот измерил пульс, температуру, сатурацию, просканировал тело и прислал всю информацию на телефон Тони. Это было очень удобно. И не пришлось бегать с градусниками по всему дому и долго ждать. Питер даже ничего не заметил.

Тони был спокоен. Почти полностью. Переживать раньше времени не было никакого смысла, поэтому мужчина максимально сдерживал все тревожные мысли или закапывал их поглубже. Все дети болеют. Это нормально! Ну, он старался себя убедить в этом. Питер ещё столько раз заболеет…

Тони аккуратно завернул мальчишку в одеяло, просунул руку под коленками, другую — под спиной, и взял сына на руки, очень стараясь его не тревожить. Сон был очень слабым, и Питер приоткрыл глаза.

— Пап, мы уже на пробежку? — голос был таким слабым и сонным, всё прозвучало обессиленно. Питер выглядел как несчастный голодный ребёнок.

У Тони в миг всё сжалось. Он назвал его папой? Питер, вероятно, придёт в себя и опять всё забудет. Тони — папа для Питера только когда ему плохо и мозги плохо работают, да? Так всегда было.

Мальчишка опять прикрыл глаза и сильнее закутался. Тони чувствовал, как ребёнка трясло от поднимающейся температуры. Хотелось его согреть, вот только Питер и без этого уже был горячим. Папино тепло нисколько не помогало, а даже наоборот, он казался холодным.

— Ну какая пробежка? Ты заболел, малыш. Я несу тебя вниз. Там лечить тебя будет легче.

— Мы не пойдём на пробежку? — ещё раз уточнил подросток.

Тони уложил ребёнка на развёрнутый диван в гостиной на первом этаже, как раз около кухни.

— Нет, просто отдыхай… — Старк мягко улыбнулся и похлопал по одеялу. — Сейчас выпьешь сироп и будешь спать. Утром придёт Стивен.

— Опять он? — сиплым голоском перебил мальчик и нахмурился.

Тони удивлённо приподнял бровь.

— Да, опять он, — медленно повторил Тони с нотками строгости. — Ты опять набедокурил, опять не послушался и опять приболел, и Стивен опять придёт тебя осмотреть, — спокойно проговорил папа, специально выделяя слово «опять».

Питер сжал губы и стыдливо отвёл взгляд. Тони так же вкрадчиво с долей строгости продолжил:

— Если не нравится врач — нужно меньше травмироваться и больше слушаться. Цепочка ясна?

— Да…

— Прекрасно. Я надеюсь, в следующий раз мне захочется позвать Стивена к нам на чай, потому что я просто соскучился по другу, а не для того, чтобы платить за очередной вызов.

— Ты ему платишь? — удивился Питер, высунув голову из одеяла.

— Конечно, плачу. Я человека отвлекаю от собственных дел, Стивен бензин тратит и своё время, чтобы к нам приехать, и это не один раз…

Питера в очередной раз передёрнуло от холода. Тони вздохнул, ушёл на кухню и вернулся с разными лекарствами от простуды и горячим чаем с лимоном…

Вскоре от жаропонижающего полегчало, перестало морозить, и мальчишка заснул. На ранний завтрак его не будили. Сон был важнее. Питер почти не спал ночью.

Через несколько часов температура опять стала подниматься. Питер приоткрыл глаза, слыша, как работает посудомойка на кухне. Тони помог дойти до туалета и принёс новый чай.

Стивен приехал через десять минут. Питер, не желая ни с кем контактировать, подтянул одеяло до шеи и нахмурил взгляд, словно пытался испепелить дверь. Но напущенное недовольство сдулось само собой, когда Стив вошёл в комнату. Он, как всегда, улыбался и был в хорошем настроении. Всё же Питер ничего плохого о нём не думал, а поэтому и злиться не мог.

— Ну, Питер, рассказывай, что же ты натворил в этот раз? — улыбнулся мужчина, присаживаясь на край дивана.

— Ничего не натворил… Замёрз просто, вот и заболел, — не очень уверенно сказал мальчишка.

— Замёрз… — усмехнулся Тони, войдя в комнату. — Он вечера полдня в сарае просидел, да ещё с мокрыми ногами. В одной кофте.

— Ну в этот раз без Питеропадов, уже достижение, да, Тони? — посмеялся врач, выкладывая инструменты из рюкзака.

Тони закатил глаза и сложил руки на груди. Питер поджал губы и постарался закопаться в одеяле ещё больше. Взрослых послушать, так он вообще хулиган! А это не так. Ведь да? Он очень даже послушный…

— Меня больше интересует, как не довести до осложнений, — серьёзно начал Тони. — Может, посоветуешь, что делать, может, лекарства есть, чтобы защитить глаза и ушки?

— Я напишу, какие капли могут помочь… — Стивен кивнул и принялся за осмотр.

Питеру всё же пришлось выбраться из одеяла, поднимать пижамную рубашку и подвинуться ближе.

Какая-то часть мозга при этом всё время уговаривала мальчишку не даваться. Не вылезать, а наоборот, укатиться в другой угол, нахмуриться и… Просто так, чтобы посмотреть, что будет. Но это так странно бы выглядело. У него даже нет весомых аргументов. И папа выглядел уже грозным, так что злить его ещё сильнее не хотелось.

Температура поднялась до тридцати восьми. Питер забрался под одеяло и лёг при первой же возможности, пока врач выписывал лекарства.

— Больше пить, спать. Если температура не будет спадать, звони… — донеслось до Питера.

Мальчик лежал и смотрел на взрослых новым взглядом. Вся эта ситуация была очень незнакомой и странной.

Раньше тётя Мэй не вызывала врачей на дом. Возможно, в детстве… Обычно они сами шли в поликлинику для больничного, конечно, если Питер сам не уходил в школу с температурой, а обычно так и бывало.

Дома лежать ему совершенно не нравилось, Питер с детства рвался к людям, лишь бы быть занятым, общаться и чувствовать себя нужным. А поэтому «официально» Питер болел редко, зато сильно.

Взрослые ещё немного посидели на кухне, спустя час Стивен уехал домой. Тони съездил за лекарствами и зашёл к подростку, надеясь увидеть его спящим. Но нет…

Питер лежал полубоком почти на животе, странно раскинув руки, будто пытался спрятать голову. А подойдя ближе, Тони услышал тихие всхлипы.

— Питти, что такое?

Старк аккуратно повернул мальчика к себе и взглянул на Вертика. Температура поднялась и собиралась подниматься выше, судя по прогнозу робота.

Мальчик всхлипнул, пытаясь прикрыть голову локтем другой руки, и тело пробило дрожью.

— Голова болит… — выдавил подросток, зажмурившись. Из глаз полилось ещё больше слёз. — Очень.

— Маленький мой… Сейчас перестанет, выпьем сироп? Давай сядем на секунду.

Тони помог Питеру устроиться на подушках и аккуратно споил мальчику несколько ложек лекарства.

— Всё-всё, скоро подействует… Запей морсом, — сюсюкался мистер Старк, придерживая такую тяжёлую сейчас для подростка кружку.

Питер напился, вздохнул и снова захныкал. Он плакал не столько от боли, сколько от мучения. Он устал терпеть, нос не дышал, слёзы только усугубляли, вся голова гудела, а тело потряхивало так, что никакое одеяло не спасало. Казалось, он будет мёрзнуть даже в бане. Его телу всё было мало. И почему оно не может поднимать температуру, не давая ощущение холода, чтобы не мучать хозяина?

Питер наклонился, желая просто упасть вперёд, и голова сама уткнулась Старку в плечо.

— Пап, мне не лучше, — устало промычал мальчишка. Как будто он ожидал от лекарства моментального действия. Ребёнок просто вымотался.

Тони опустил руки на горячую спину и чуть подтянул одеяло.

— Сейчас-сейчас… Всё пройдёт, малыш.

Тони уложил Питера на подушки, продолжая обнимать, потому что мальчишка ой как хотел его отпускать. Он улёгся рядом, а голова мальчика оказалась у него на плече.

Питер прижался к папе, подтянул ноги поближе и вскоре успокоился. Он не заметил, когда голова потихоньку перестала беспокоить, когда почувствовал тепло вместо мерзкого холода. Просто стало хорошо. Папа обнимал.

Тони взглянул на мальчика и поцеловал в лоб. Температура спадала. На коже выступил пот, и Питер уже успокоился. Его грудь медленно поднималась и опускалась. Мальчишка заснул.

Тони не стал уходить. Сейчас хотелось всё время быть рядом. Питер выздоровеет, опять будет бегать по двору в поисках приключений, забудет о нежности. Опять начнёт называть его Мистером Старком. А сейчас он был таким милым и искренним. Он просил помощи, а не убегал в сарай…

Казалось, Тони что-то сделал не так. Наверное, он слишком рано предоставил Питеру самого себя. В этот раз так не будет. Он серьёзнее займётся воспитанием подростка сразу, как тот поправится! Надо просто быть строже.

Старк немного стянул одеяло, чтобы не перегреть организм, убедился, что Питеру хорошо, и заснул рядом, поглаживая сына по кудряшкам.

***

Через пару часов Питер проснулся в прекрасном состоянии и весь мокрый от пота. Ничего не ныло, а единственной проблемой был недовольный живот. Желудок почти сводило от пустоты.

— Пап… — тихонько позвал мальчик, повернувшись к Старку.

Мужчина проснулся, почувствовав шевеление, и взволнованно посмотрел на сына.

— Я кушать хочу… — смущённо произнёс подросток.

Тони тут же положил ладонь на лоб ребенка. Прохладный. И неудивительно, что как только стало лучше, первым делом ребёнок почувствовал голод. Питер полдня не ел. И прекрасно было то, что проблемы с аппетитом у Питера исчезли с появлением зрения.

— Я рад. Переоденься в сухое. Я разогрею суп.

Последний раз с таким аппетитом Питер кушал, впервые попав домой после больницы. Там еда казалась безвкусным пластилином. А еда Наташи была просто шедевром, относительно тех мучений.

— А можно конфеты с чаем? — спросил мальчик, уже собираясь залезть в верхний ящик, чтобы достать сладости. Вот чего он точно не ожидал услышать, так это:

— Чай можно, конфеты нет, — спокойно произнёс Тони, попивая крепкий кофе.

Убрав тарелку в посудомойку, Питер застыл и покраснел.

— Почему? — неуверенно вырвалось у Питера, хотя он очень боялся узнать ответ. Язык сработал раньше, так что… Ну а чего он ожидал? Глупец! Только вчера не послушался, удрал… А теперь конфеты ждёт? Да ему после такого ремня должны всыпать, а не конфеты!

Питер прикусил губу.

— Мы не едим сладости во время болезни. Они только мешают организму выздороветь, а надо лечиться.

Питер ещё немного постоял, пытаясь не показывать своей обиды.

— Ну и ладно… — коротко сказал мальчик и поскорее ушёл в комнату. Он очень старался предать голосу равнодушия, но резкие движения выдали его с головой.

Тони вздохнул и медленно отпил кофе. Идти следом не было смысла, чтобы попытаться разобраться. Оба только расстроятся больше. Им обоим следовало всё обдумать, особенно Старку. А Питеру требовалось просто успокоиться. С каждым днём, казалось, он становился всё эмоциональнее. Он всегда таким был? Или это подростковый возраст проявляется? Тони не торопился.

Старк нашёл Питера в гостиной. Тот лежал под одеялом, отвернувшись к стенке.

— Пит, давай закапаем в глазки.

Тони присел на диван и положил ладонь на плечо. Мальчишка послушно повернулся, очень стараясь вести себя по-обычному. Глаза были слегка покрасневшие, волосы у висков мокрые. Кого бы там ребёнок из себя ни строил, а Тони подмечал детали.

Старк аккуратно придержал голову Питера и капнул в глаза. Начав видеть, мальчишка очень полюбил дёргаться на подобных процедурах, поэтому приходилось немного ограничивать его движения. Иначе лекарство не попадало в глаза, приходилось капать заново, а потом парень сам начинал вредничать, уверяя, что что-то всё же попало ему в глаз…

— Вот скажи мне… — Тони вздохнул.

Он мягко похлопал по груди через одеяло и погладил, надеясь хоть как-то наладить контакт. Питер постоянно отворачивался и смотрел в сторону.

— Тебе раньше хоть что-то запрещали?

От удивления Питер даже посмотрел на папу и тут же отвёл взгляд. Питер задумался и помотал головой. Ни одного воспоминания. Слово «нельзя» он слышал только от классного руководителя. Но кто бы его ещё слушал тогда…

— Что, совсем? Тётя Мэй не запрещала тебе, например, смотреть телевизор перед сном? Сидеть в телефоне допоздна?

Питер забавно поджал губы и опять мотнул головой.

— У нас не было телевизора. — Мальчишка дёрнул плечами. — И в телефон я сидел сколько хотел.

Мальчишка приподнялся, чтобы сесть. Так он чувствовал себя увереннее. Разговаривая лёжа, он ощущал себя букашкой. А ещё был риск заплакать и тогда спрятаться уже не получится. Всё ещё было до невозможности обидно, что папа так грубо запретил ему сладкое. Это ощущалось как предательство.

— Хоть какие-нибудь ограничения были? — Тони задал вопрос более строгим тоном. Он сам не понял, как так получилось, зато перемену в настроении Питера уловил.

Мальчишка смутился и съёжился. Губу пришлось прикусить сильнее, чтобы не выпасть из разговора, а спокойно ответить на вопрос.

— Нет… Наверное… — сиплым голоском ответил мальчик.

Тишина длилась недолго. Старк вздохнул, понимая возможные проблемы в будущем.

— Ну ничего… — очень ласково сказал Тони и притянул подростка к себе. — У нас ещё будет много запретов. Как-нибудь разберёмся… Привыкнешь… — пытался утешить Тони.

— Тётя Мэй запрещала только обниматься. Ей не нравилось, когда я к ней лез. Она всё время была занята.

— О, Господи… — пробормотал Тони, водя ладонью по спине. — Ну у нас таких правил нет… Когда я занят, конечно, дёргать меня просто так не надо, но обниматься можно. Он чмокнул Питера в лобик и прижался щекой.

Питер изо всех сил старался не плакать. Было сложно сказать это, и больно вспоминать. Просто они с Тетей Мэй были очень разные. Возможно, она тогда ещё не набралась мудрости для воспитания ребёнка… Первые дети всегда страдают?

— Я запретил тебе есть сладости. Что это означает? — спросил Тони, не отпуская от себя мальчишку.

Хотелось уже полностью закрыть эту тему и разъяснить все моменты. Нужно было, чтобы Питер всё правильно понял… Но вместо ответа он слышал шмыганье.

— Ну, Питер… — ласкового произнёс Тони. Он подал ребёнку салфетку и, утешая, потёр по плечу и спине. — Ты меня очень удивляешь. То с деревьев падаешь, то от маленьких запретов расстраиваешься… Разве так можно?

Когда Питер успокоился, Тони повторил вопрос.

— Что я не должен есть конфеты и шоколад… — голос заметно погрустнел, Питер опустил голову.

— Что-то ещё означает?

— Что я наказан… — тише сказал Питер.

— Нет. Сладости к наказанию никак не относятся.

Питер совсем приуныл. Тони приложил ладонь ко лбу. Температура опять ползла наверх, но доползла ещё не слишком высоко. Тони вздохнул.

— Я буду ещё очень много всего тебе запрещать. Постоянно. Это не значит, что я тебя наказываю этим… или не люблю… Наоборот. Если я считаю что-то опасным, я не разрешу этим заниматься. Если я посчитаю что-то не полезным для тебя, я тоже запрещу, — разъяснял Тони, наблюдая за настроением Питера.

Мальчишка скуксился. Конечно, подростку не очень нравилось слушать новые правила, никому не нравится, когда их ограничивают. Вот только понять это было очень важно. Питер теперь жил в семье, и чтобы их взаимоотношения не были сплошной проблемой, придётся узнать все порядки.

— И наказания у нас будут. Обычно это дела по дому, вымыть пол во всём доме или мою машину. Могу запретить смотреть телевизор и сладкое, например. Всё зависит от проступка и моей фантазии. — Вопреки такой серьёзной и жёсткой теме разговора, Тони прижал голову Питера к груди и успокаивающе перебирал его кудряшки на затылке. — Ремень я, конечно, не возьму из-за простого непослушания.

Питер непроизвольно вздрогнул и поднял взгляд.

— Надо что посерьёзнее сделать, да и маловат ты пока… — Взгляд Питера был слегка испуганный с капелькой заинтересованности, Тони продолжил. — Будь ты года на два постарше и… Например, попытался что-то украсть, тогда, возможно… Но я думаю, мои дети до такого не дойдут. И вообще это не мои методы… Хоть иногда очень хочется объяснить тебе всю логику через другое место, — усмехнулся Тони.

Щёки мальчика покраснели, и он опустил взгляд.

18. Рождество.

Питер полностью выздоровел через десять дней. Всё это время мальчишка послушно лечился и заново учился понимать Старка. Почти всё время они проводили с Тони вдвоем. Питер заново адаптировался к папиным шуткам, строгому тону… А еще, что самое главное, он хорошенько привык называть мистера Старка папой. Когда Питеру стало получше, это слово не изменилось. Теперь слово «папа» вылетало из мальчонки без каких-либо преград. Но чаще всего это было быстрое «пап» или короткое «па». Питер почти забыл о стеснении, по десять раз просил морс, жаловался на ноющие глаза… И ни разу Тони не пожалел о том, что так хотел слышать это слово от Питера. Казалось, о мистере Старке мальчишка вообще забыл. Остался только самый настоящий папа!

— Завтра идем на пробежку, — предупредил Тони. — Поэтому полдесятого спать.

Питер смотрел мультики, устроившись с любимым пледом на диване.

— Угу… — кивнул мальчишка.

Питер был совершенно не против встать раньше и позаниматься спортом. Тем более с папой. Они бегали вместе, делали разминку, а потом тренировались на турниках.

Папа его не изнурял. Всё было Питеру по силам, и, конечно, до слез его никто не доводил. Если он что-то не мог, Тони помогал, или они делали передышку. Через не могу папа не требовал. Всё же делалось для собственного здоровья.

Это было весело. Между упражнениями Старк успевал вставлять шутки, Питер хохотал от некоторых забавных движений, а папин поддельный строгий взгляд только добавлял смешинки. Вот взрослые вроде парни, а круговые вращения тазом без смешка не проходили.

Они каждый день ходили на такие небольшие пробежки. Иногда бегали больше, заместо всей разминки, иногда совсем чуть-чуть, чтобы потренировать другие мышцы. В конце папа подсаживал Питера на турник и помогал подтягиваться. Это был самый любимый и приятный момент.

Папа почти перестал брать Питера на руки. Теперь он поднимал Морган, а Питера уже зачем? Он же больше не слепой. А Морган маленькая! Мальчишка с легкой завистью наблюдал, какой Старк ласковый с ней. Он при каждой встрече ее подкидывал вверх, иногда кружил во дворе. А Питера папа только иногда снимал с какой-нибудь высоты, с дерева, например, но это было так быстро, он и насладиться не успевал. А за одну тренировку на турниках папа поднимал его раз десять, еще и придерживал, не давая упасть. И как тут пробежки не полюбишь?

После тренировки завтрак и учеба, потом обед, и вот у ребёнка остался только свободный вечер. Времени и сил пакостничать просто не было. Питер отдыхал, немного играл с Морган. Ужин, книжка с папой и сон. А потом опять всё по новой.

Пока папа проводил с Питером кучу времени, уделял много внимания, Питер вел себя как паинька. Папа рядом, и никакие таракашки с дурными идеями не пытались залезть в неокрепшую головенку.

Поначалу Старк старался занять и выходные, планировал семейный отдых, поездки, лишь бы дети не сидели без дела. Но потихоньку, в некоторые дни, он отпускал четкие планы и позволял детям самим немного порулить. С появлением свободы Питер все равно продолжал слушаться. Новых приключений не добавлялось, и Тони, наконец, выдохнул. Парень больше не лез на баню, и бассейн вроде не интересовал… Это потому что Питер уже везде все исследовал, или он научился слушаться? Дети спокойненько играли в бадминтон, Питер часто звал папу погулять вместе.

К концу декабря Питер был полностью готов к учебе. Морган уже с нетерпением ждала, когда начнет ходить в школу не одна, а вместе с братом и папой. А самого Питера подобная перспектива пугала. Он привык учиться с папой, когда всю тему объясняют только ему одному… И как одноклассники отреагируют на его новую жизнь?

Вечером вся семья наряжала ёлку. Питер сидел у большой коробки с игрушками, удивленными глазами рассматривал каждое украшение. Маленькие ангелочки, золотые и серебристые шары, снежинки, фигурки балерин и гимнасток с ленточками… На дерево он их не вешал, только подавал. Не хотелось мешать тем, кто точно умеет украшать. Мистер Старк, видимо, действовал по такой же схеме, потому что был занят подключением и распутыванием гирлянд.

— Пит, а тебе не хочется наряжать ёлку? Чего на полу сидишь? — спросила Наташа.

— Да нет. Я не умею… Я не знаю, как надо.

— А не надо знать, как хочешь, так и наряжай… Пойдем. — Наташа подняла Питера за руку и подвела к искусственному дереву.

— Питер, ты ёлку раньше не наряжал? — удивился Тони, отвлекаясь от лампочек.

— Нет…

— А как? Тетя сама украшала? Или Вы декоратора приглашали?

Питер поджал губы. Пальцы перебирали милого ангелочка, обводя каждый изгиб.

— Нет… У нас не было ёлки. Тётя Мэй не очень любила что-то праздновать. Мы только готовили пряники и ели их все каникулы.

Питер смущенно опустил взгляд. Все на него так смотрели, словно он инопланетянин. Морган даже рот открыла. Их так пряники удивили? А что с пряниками не так?

— А куда тогда класть… — начала Морган, но взрослые ее перебили и отправили дальше украшать ёлку, заставив забыть про кучу вопросов. К счастью, малышку это не столько заботило, она быстро отвлеклась на другую проблему.

— Мы тоже приготовим пряники. И курицу с овощами… Морган больше всего любит рождественское какао и глинтвейн. — улыбнулась Наташа, приобняв мальчика. — А с ёлкой всё просто. Вот куда хочешь, туда и цепляй. Сам смотри, как тебе нравится.

Питер так и сделал. Его первый ангелочек красовался прямо посередине дерева, отправляя ему воздушный поцелуй. Вскоре рядом появился другой и красивый золотой шар с имитацией снега.

Тони развешал гирлянды на окнах, дети закончили украшать, и остался только последний штрих. Морган прибежала к папе с большой звёздочкой. Тони поднял дочку на руки, и звёздочка оказалась на самой макушке.

— Красиво, молодцы… А теперь одевайтесь и повторите то же самое с ёлкой на улице…

Питер засмеялся от неожиданности. Морган подпрыгнула и побежала наверх. Оказалось, это была не шутка, они действительно собрались наряжать настоящее дерево во дворе.

На улице без папы не обошлось. Ёлка хоть и казалась маленькой, на самом деле была выше Старка, он сам иногда с трудом вешал игрушки у верха.

Уличные украшения немного отличались. Они были сильно больше. Золотые и красные шары, конфеты, полосатые трости и пряники в виде человечков.

— Питер, попробуй дотянуться до верхушки, — сказал Тони, всучивая мальчику большую звезду.

— А как? — не успел Питер рассмотреть макушку дерева и найти поблизости лестницу, как папа вдруг его поднял над землей. — Ой…

Старк легко посадил подростка на шею и, придерживая за ноги, подошёл как можно ближе к ёлке.

Питер боязливо посидел вот так немного, боясь шевельнуться. Но быстро привыкнув, он аккуратно нацепил звёздочку на место.

— Молодец. — Тони, придерживая сына, подошел к дому.

Вместо того чтобы спокойно спустить ребенка, Старк скинул его в большой сугроб. А после еще закидал снегом и, смеясь, убежал домой.

— Куда Вы снежные все! — возмутилась Наташа. — Отряхивайтесь на улице, а потом заходите…

Тони пришлось выйти обратно, а там Питер как раз подоспел со своей местью. Большой снежок тут же прилетел в папину грудь.

— Вот! — сказал мальчишка и тут же бросился бежать, потому что папа не собирался это все оставлять в покое.

Питер бежал со всей силы, прислушиваясь к чужим шагам. Старк был близко. Новый снег приятно хрустел под ногами. Они пробежали весь двор до самого конца. Оба упали в сугроб, а после послышался смех Морган, и та прыгнула сверху. Теперь снег падал прямо на лицо, красиво кружась в свете фонарей.

— Проказники… — наигранно проворчал Тони. Питер захохотал еще громче.

***

Утром в Рождество Питер проснулся оттого, что маленькие ручки настойчиво его трясли, тоненький голосок щебетал над ухом, а кровать тряслась от нетерпеливых прыжков.

— Вставай, Пит, пойдем открывать подарки… Скорее! — Морган будила брата всеми способами, в конце концов, когда парень открыл глаза, малышка потянула его за руку. — Пойдем, пойдем…

Мальчишка не сопротивлялся, он сонный послушно тащился за сестрой. Только с каждой секундой тревога в груди увеличивалась. Чем сильнее он просыпался, тем больше проблемных мыслей лезло в голову. Какие подарки? Откуда? А ему тоже?

Внизу Питер заметил Наташу с мистером Старком. Они улыбались. Морган протащила его в гостиную мимо них и наконец отпустила. Родители зашли следом.

Мальчишка так и встал посередине комнаты, не зная, что делать. Морган уже устроилась под ёлкой, где лежали аккуратно сложенные разноцветные коробки. Очень красивые. В специальной обёрточной бумаге с животными, дизайн один, а фон разный: красный, голубой, белый и чёрный.

Казалось, ноги примерзли к полу. Хотелось отойти к стене, но Питер не мог. Пойти к сестре, как будто он тоже не имел права. Питер всё ждал, когда его возьмут за руку, отведут в сторонку и скажут, что он подарки может не искать. Уж слишком плохо себя вёл весь год, и вообще, он же не родной…

Питер прерывисто вдохнул и прикусил губу. В голове скопился какой-то туман, и как назло не было ни одной логичной мысли, могла бы ему помочь. Тони положил руку на плечо, и мальчишка уже приготовился услышать всё, что сам себе напридумал.

— Подарки сами себя не откроют, — улыбнулся Тони, подталкивая парня к ёлке.

Неразборчивый шум стал пропадать, и Питер услышал слова Морган.

— А этот для Питера! Значит, твой цвет синий… — малышка пододвинула одну из синих коробок брату. — А мой красный!

Питер вцепился в эту совсем небольшую коробку, а открывать было очень тревожно. Папина рука немного успокаивала. Ему никогда ещё не делали таких подарков. Тётя Мэй если и дарила что-то, то никогда не упаковывала подарки. И никогда это не было сюрпризом. А тут… Было невероятно интересно узнать, что внутри, и одновременно страшно.

Питер устроился на полу. Просто порвать красивую обёртку он не мог, а поэтому осторожно отклеивал каждый кусочек скотча.

Морган уже успела достать кукольный домик и новый конструктор… Питер почти не обращал внимание, занятый своим делом, пока в руках не оказалась белая коробка с очень понятным рисунком.

— Телефон?

Питер резко повернулся к папе, что всё это время сидел рядом. Тони кивнул, и случилось то, чего мальчик так боялся. В горле запершило, мальчик опустил голову как можно ниже и уткнулся головой папе в грудь.

— Питти. — Тони обнял мальчишку и поцеловал в макушку. — Только помни, что глазки мы бережём, и долго сидеть нельзя. Там уже родительский контроль установлен. Как раньше, до самой ночи сидеть не получится, угу?

— Угу… — промычал парень, громко шмыгая.

Морган уже закончила со своими подарками и многозначительно поглядывала на чужие. Наташа разрешила помочь со своей частью. Девочке особенно нравилось всё распаковывать, а маме и не было жалко.

Помимо телефона у Питера появился большой полосатый кот с длинными лапами, который идеально подходил для объятий, и милый светильник в виде слоника. Морган тоже подарили такого кота, только другого цвета, розовый конструктор, пару кукол с одеждой и домик для них. Питер обвил свою шею мягкими лапами игрушки и зарылся лицом в нежный мех. Котик пах виноградом.

Наташа, хоть и вышла замуж за изобретателя, не везде была готова терпеть его творения. А поэтому Тони подарил жене брендовый фен, а не самодельный с супербыстрой сушкой, который он когда-то для неё собрал. А ещё колье из особого сплава с лёгким голографическим эффектом и серёжки для комплекта. У Тони пополнилась коллекция часов ручной работы, галстуков, и появился новый парфюм.

Питер стоял, переминаясь с ноги на ногу, обнимал своего кота.

— Спасибо… — смущённо сказал мальчик, уткнулся папе в живот.

— Да на здоровье, малыш… — Тони обнял мальчишку и поцеловал в лоб. — Дети, а теперь умывайтесь, и будем завтракать, — объявил папа. — А после вместе телефон настроим. И правила обговорим, — добавил Тони, отправляя Питера в ванную.

Мальчик усадил нового кота на кровать, рядом с любимым зайкой и большим слоном, с которыми любил спать. Поставил светильник на прикроватную тумбочку, чтобы всё было красиво, и пошёл в душ. От каждой мысли о новых вещах хотелось прыгать от радости. Он готов был целый день носиться с плюшевым котом, разбираться в новом телефоне и сидеть в полумраке под светом милейшего слоника. У Морган было чуть меньше эмоций. Девочка была счастлива, но к новым вещам относилась спокойнее.

С телефоном всё оказалось строго. Питер даже не представлял себе столько ограничений. Папа точно не собирался всё пускать на самотёк. Но Питер нисколько не расстроился. Он уже около восьми месяцев спокойно жил без гаджетов, и уже привык к подобной строгости. Нельзя, так нельзя. Не страшно, в мире ещё полно всего, что можно…

— По телефону можно звонить сколько хочешь, все стандартные приложения будут работать, но для игр отводится только тридцать минут в день. Когда это время кончается, в приложение просто не получится зайти. Но всё остальное будет работать как раньше. Видео и фильмы можно смотреть тоже не больше получаса. На маленьком экранчике вообще не советую что-то смотреть. Для глазок не полезно, уж лучше на телевизоре включить… В девять часов вечера мы готовимся ко сну, а это значит, что интернет и все игры перестают работать. Всё понятно?

Питер кивнул, уже составляя план действий. Если пропустить игровое время в один день, то в другой день оно не добавится. А это означало, что ему надо высидеть весь лимит до вечера… В голове уже всплывали названия игр, в которые он когда-то любил играть. Качать с официальных магазинов он мог что угодно, папино подтверждение не требовалось.

— Питер, если на следующем приёме у врача у тебя хоть немного испортится зрение, я ещё больше сокращу время. В твоих интересах глазки не напрягать. Скоро школа начнётся, ты и там немало успеешь устать.

— Угу… — послушно закивал мальчишка. Он был готов согласиться с чем угодно, лишь бы получить телефон в руки.

Первым делом он скачал Энгри Бердс, Сабвей Серф и говорящего Тома…

— И ещё очень важно. Если ты идёшь гулять, в школу и ещё куда-либо, у тебя должен быть телефон или Вертик с собой, чтобы я мог с тобой связаться. Звонки ты можешь и с Вертика принимать, они синхронизируются.

Полчаса за игрой проходили очень быстро. Слишком быстро. Но просить о продлении времени Питер даже не думал. Он высиживал своё время сразу после пробежки, а после приходилось просто жить. Тогда мальчик откладывал гаджет и носился с новым котом, катался с горки во дворе.

В один из дней на каникулах вся семья поехала в торговый центр. Питеру и Тони требовалось очень много вещей для школы, и выбрать их должен был сам ребёнок.

Покупок было много. Рюкзак, разные тетради, папки, ланч-боксы, одежда для школы, спортивный костюм, пенал и куча разной мелкой канцелярии. До машины пришлось ходить несколько раз, чтобы не носить тяжесть в руках. Питер был рад, но иногда улыбку сменяла какая-то загруженность и печаль.

Всё было таким новым, красивым и очень дорогим. Тётя никогда не могла себе такого позволить. Питер проходил всю школу с одним рюкзаком, а роль ланч-бокса выполнял прозрачный контейнер. А теперь всё было таким чудесным, и казалось, он это не заслужил. Он недостаточно хорош, чтобы иметь всё это. А папа всё покупал и покупал, ещё и сам предлагал мальчику красивые, но дорогие варианты…

Питер надел наушники, взял папу за руку и прикрыл глаза. Это успокаивало и отвлекало от ненужных мыслей.

Морган купили набор фломастеров, пару ярких футболок и пластилин, чтобы малышке не было обидно. Брату же скупили почти весь магазин, пока готовили к школе.

19. Школьные неурядицы

— Теперь на пробежки будем реже ходить, — предупредил Тони, доставая одежду для Питера.

— Из-за школы? — спросил Питер, мучаясь с галстуком.

Он завязывал самый обычный узел, потом распутывал и делал всё по новой, пытаясь создать что-то красивое, но получался только бантик, как на шнурках. Питер бы с радостью надел обычный свитер, но вот папа почему-то настоял на праздничном виде. «Первый день в средней школе, некоторые учителя увидят тебя впервые. Покажи, какой ты красивый…» — утром сказал папа. И теперь Питер мучился с самым сложным узлом, пытаясь не задушить себя раньше времени.

Мальчишка стоял перед зеркалом в черных джинсах и светлой рубашке с коротким рукавом.

— Да. В школе будет физкультура, ни к чему лишняя нагрузка. Нам и без того рано надо вставать… — Тони вздохнул и решил прервать страдания. — Давай помогу… Запоминай. Сначала обвязываешь с одной стороны, и потом с другой то же самое…

Папа ловко в пару движений сделал идеально ровный узел и поправил воротничок.

Дорога до школы занимала совсем немного времени. Морган постоянно ёрзала, предвкушая новый день, поглядывала то на брата, то на папу. Питер теребил край курточки. В школу уже не хотелось. Что-то пугало. От знакомой дороги сердце билось быстрее.

— Давай, солнце мое, увидимся, — улыбнулся Тони и крепко обнял Морган.

— Пока, пап, люблю.

Они стояли перед входом в корпус для младших классов. Малышка помахала брату, коротко обняла его с широкой улыбкой направилась ко входу. Энергии у нее не отбавляй. Ее смелости сейчас Питер очень завидовал. Он не боялся самой школы, сколько просто переживал за первый день. Там будет часть незнакомых одноклассников, новое здание, учителя, предметы… Слишком много неизвестности.

Тони повел Питера в соседний корпус, где по совместительству находился его новый кабинет.

— Раньше в школе ты вел себя не самым лучшим образом, — аккуратно начал Старк. — Я надеюсь, этого больше не повторится? Нужно уважительно относиться к учителям и не мешать на уроках. Не хулиганить на переменах…

Питер нахмурил брови, но ничего не сказал. Только кивнул для вида. Может, он и шумел многовато, иногда привлекал лишнее внимание, но обижало то, что папа допускал мысль, будто Питер начнет пакостничать на уроках.

— И еще кое-что… — Старк тяжело вздохнул. Он боялся затронуть эту тему и все не мог решить, насколько это важно. Не хотелось просто потерять результат, Питер долго к этому шел, а из-за каких-то правил все могло откатиться назад. — В школе я учитель. Поэтому на уроках следует называть меня мистером Старком. Я очень рад слышать от тебя «папа». Но, преподавая физику, я все же учитель для тебя, как и для всех остальных. Угу?

Тони внимательно присмотрелся, надеясь не увидеть в глазах мальчика разочарования. Питер уже не маленький, должен все правильно воспринять.

Они дошли до доски с объявлениями и остановились. Питер поднял растерянный взгляд.

— Двести второй кабинет. Тебе на второй этаж. Иди сам, мне еще к директору надо.

Тони похлопал сына по плечу и направил к лестнице. Мальчик растерянно огляделся, папа развернулся и ушел. Ни объятий, ни поддержки… Кабинет пришлось искать самому.

Питер приоткрыл дверь и заглянул в класс. Взгляд зацепился за пару знакомых лиц. Он не ошибся. Только Питер успел сделать пару шагов, как услышал удивлённо-восторженный крик:

— Питер!

— Питер вернулся!

Большая часть детей облепила его, со всех сторон успевали сыпаться вопросы. Некоторые девочки крепко его обняли, а за ними последовали и мальчишки. Все интересовались, где он все это время пропадал, как выздоровел и через что прошел.

Кое-как подросток добрался до свободного стола, все столпились рядом. Питер смущенно улыбался, нервно теребил лямки портфеля и рассказывал, что мог. Про больницы, операции, как слепой ходил… Особенно всем было интересно, как он не терялся в доме. Каждый рассказ выходил очень коротким. Он успевал сказать только два предложения, как сразу получал новый вопрос.

Прозвенел звонок, и все расселись по своим местам. Питер, наконец, смог облегченно выдохнуть. Одноклассники его любили, хотели с ним дружить, и такое внимание очень ему нравилось.

Мистера Старка на первом уроке физики класс встретил с не меньшим восторгом. Самые смелые побежали обнимать любимого учителя, по которому успели соскучиться за несколько месяцев. Остальные просто стояли рядом и смотрели с восхищением.

— Как у вас дела?

— А вы больше не уйдете? — сыпались вопросы.

— Нет, я пока никуда не собирался, — улыбнулся Тони. — Я надеюсь, вы не расслаблялись с учителем на замене? Я спрашивать буду так же строго, — мягко произнес Тони, взлохматив одному мальчику волосы.

Питер сидел за партой, смущенно наблюдая за всей ситуацией. За несколько дней он потихоньку привык к ребятам, запомнил новых одноклассников, учителей. Некоторые были стервами, но были и милые преподаватели. Папа был одним из самых строгих. Ну, точнее, мистер Старк.

Домашки было мало. Питер выполнял все задания с легкостью, которой никогда раньше не было. По многим предметам они проходили то, что Питер изучил с папой еще месяц назад.

Иногда становилось скучно. Питер вдруг стал отличником. Раньше он с трудом получал отметку «хорошо», а теперь почти без усилий в журнале красовались одни «отлично». И вот этого мальчишка совершенно не ожидал. Они с папой учились без оценок, а теперь учителя вдруг раздавали лучшие оценки за простейшие ответы… Сначала Питер удивлялся, а потом разгорелся азарт. Каждая пятерка что-то щекотала под ребрами, что усидеть на месте было сложно. Питер чувствовал себя самым умным. Самым хорошим…

Внимание одноклассников постепенно прошло. Все привыкли к присутствию Питера, мистера Старка, узнали все, что было интересно, и теперь просто учились как раньше. Лучших друзей в школе Питер не завел, но все его любили.

***

— Домашнее задание на доске. Не забудьте выучить теорию, будет проверочная…

Мистер Старк закончил урок и сел за стол. Дети шумно скидывали школьные принадлежности в сумки. Небольшая тень легла на заполняемые документы. Тони повернул голову и заметил Питера. Мальчишка стоял рядом и, казалось, чего-то ждал?

— Что такое, Питер? — Тони нахмурился.

— Ничего… — прозвучало неуверенно. Питер мялся, переминаясь с ноги на ногу, теребил лямку рюкзака.

— Что-то случилось?

— Нет. — Питер, ничего не понимая, скосил взгляд. Тони чувствовал примерно то же самое. Неловкость.

— Ну тогда иди на следующий урок. Какой у тебя? Математика? — Тони похлопал по плечу и направил мальчишку к двери. Все остальные дети уже вышли, и Питер тоже поскорее направился в коридор.

Времени подумать не было. Старк сел за документы, начал проверять тесты. Он успел забыть о странной ситуации, когда на телефон пришло замечание.

***

После уроков мальчик зашел к папе.

— Питер, твоя учительница жаловалась. Я понимаю, что рисовать намного интересней чисел и дробей, но на уроке надо слушать учителя. — Тони строго взглянул на сына. — Я не замечал у тебя проблем со слухом. Миссис Мартинез говорит, что не могла дозваться тебя три минуты. Не хочешь объяснить? Или из школы сразу к врачу поедем?

Питер остановился возле первой парты, где хотел сесть, теперь же появилось желание уйти в самый дальний угол.

— Я не знал, что она меня зовет… — тихо сказал мальчик. — А рисовал, потому что было скучно. Я же никому не мешал…

— То есть как не знал?

— Она звала меня мистером Старком. Я не привык, просто думал, что вас она где-то увидела, — смущенно сказал мальчишка.

— Значит, привыкай. Это теперь твоя фамилия тоже. — Тони вздохнул. — И никаких больше рисунков. Скучно или нет, надо сидеть и слушать…

Питер покивал, вот только через пару дней ситуация повторилась. После урока физики случилась почти идентичная неловкость. Тони уже привычно отправил сына на урок, подгоняя, чтобы тот не опоздал. А в конце учебного дня учительница сама пришла жаловаться Старку на его приемного сына.

— Питер вертелся, шушукался с одноклассниками и совершенно не слушал тему. Если он продолжит, в следующий раз я отправлю его к директору.

— Я понял, — кивнул Тони, желая поскорее увидеть своего хулигана. Что с ним вдруг стало твориться — новая загадка.

Но в следующий раз жаловалась уже другая учительница, поэтому это обещание было немного отложено. Но лишь спустя пару дней Питер все же навестил директора. А Тони потихоньку начал замечать закономерность.

— Питер, я не понимаю, почему ты становишься неуправляемым именно после моего урока! — ругался папа. Они вернулись домой, Морган ушла в свою комнату, Питер успел только переодеться, когда Тони принялся его отчитывать.

— Я ничего не делал…

— Конечно, все учебники сами попадали с парты.

— Да я не специально!

— Три раза подряд? Я бы рад верить, вот только не получается!

Питер сидел на кровати, недовольно морща лицо. Папа расхаживал по комнате, выливая весь пыл в тяжелых шагах. От этого напряжение только росло. А Питер все равно продолжал отрицать свою вину. Вот он белый и пушистый, а жалуются на него просто так.

— Давай телефон, — вдруг сказал Старк и протянул руку.

Питер поднял испуганный взгляд и сразу опустил голову. Закусил губу, пришлось приложить усилия, чтобы свести брови. Он поскорее достал телефон из кармана и отдал его папе. Старк развернулся и вышел из комнаты, а Питер упал на подушку и прижал своего Дамбо. Он был очень мягким, приятным к лицу, его нежная ткань быстро впитывала все слезы.

Вскоре кто-то постучался, и дверь приоткрылась. Питер валялся на кровати в наушниках, спрятав лицо в игрушках, и старался не шевелиться.

— Питти, я вижу, что ты не спишь.

Мальчик облегчённо выдохнул. Это была мама. Ее голос звучал нежно и ласково. Наташа присела на край кровати и утешающе потерла ладонью спину. Питер повернулся, чтобы посмотреть в глаза.

— Ох, опять ты свои наушники где-то откопал? Вот прячешь их, прячешь… — тихо усмехнулась девушка и аккуратно помогла их снять. Наташа внимательно посмотрела в глаза. — Что такое случилось? Расскажешь, почему в школе ругаются? — в её голосе не было и намёка на упрёк, только искреннее беспокойство. Мама нежно убрала непослушную прядь волос с его лба, зарывшись пальцами в мягкие локоны.

— Я не специально, — отчаянно повторил Питер и всхлипнул. Он хотел повернуться обратно, зарыться в свое убежище, но Наташа мягко остановила его. — А он не верит.

— Ну-ну, я тебе верю…

Девушка потянула Питера к себе, тот охотно угодил в объятия и расплакался сильнее.

— Я же хорошо учусь, — все жаловался подросток.

Он вообще не понимал, когда успевал только вляпаться в проблемы. Все было хорошо. Каждый раз. Стоило немного расстроиться, как руки сами что-то делали. Мысли были совсем о другом, а через секунду его уже за что-то ругали. Ну порисовал немного в тетради… Можно и вырвать лист. Пару раз задание прослушал, но он же эту тему уже знает.

— Пойдем кушать? — предложила мама. Питер опустил взгляд и мотнул головой. — У тебя только что живот урчал. — Девушка нежно поцеловала его в лоб и потерла по плечу. — Давай умывайся, и пойдем вместе за стол.

Папа выглядел еще хмуро, но ничего больше не сказал. Питер старался не встречаться с ним взглядом, поэтому на ужине было тише обычного. Даже Морган отчего-то вела себя спокойнее. А самой общительной оказалась Наташа со своим желанием всех хорошенько накормить. Особенно Питера.

Утром Питер опять избегал папиных глаз, словно они могли его обжечь. Тони его не трогал в ответ, лишь слегка сухо пожелал доброго утра. Подросток ни в коем случае не обижался, просто общаться не хотелось. Словно кто-то невидимый огромными серебренными ножницами перерезал между ними ту прекрасную нить, которая их связывала теплыми моментами, заботой и любовью. В миг все рухнуло от недопонимания, и объяснить просто не было шанса. Что можно объяснять, когда сам суть не знаешь?

А если Питер и с мамой поссорится, его в детдом сразу отправят? Он ведь тогда никому не будет нужен здесь…

Мальчик удивленным взглядом проводил папу в коридор. Морган уже надевала свои ботиночки. Питер еще не успел доесть бутерброд и его, кажется, никто не собирался подгонять. Они уедут без него? Мальчишка резко повернулся к маме.

— Кушай спокойно, сегодня ты поедешь со мной. Тони проводит первый урок в классе Морган, вот они и поехали пораньше.

— Физика в первом классе? — удивился Питер, немного успокоившись. Хотя ситуация продолжала пугать. Папа ведь не только из-за этого урока не захотел с ним ехать.

— Это не настоящий урок, а ознакомительный. Просто, чтобы заинтересовать малышню... - сказала Наташа, махнув рукой.

С мамой вдвоем он ехал впервые. Он вообще с Наташей проводил не очень много времени. Обычно, когда родители делили обязанности на детей, Питер всегда доставался папе. А с мамой было классно. Очень добрая, спокойная, и не ругалась. Оказалось, она прекрасно водит машину. Даже плавнее, чем папа.

— Ничего не забыл? — спросила Наташа, выйдя из машины.

— Вроде нет, — пожал плечами мальчик, закрывая дверь.

— Супер. Главное, что Вертик при тебе, остальное не так важно. Даже портфель, — усмехнулась девушка, Питер как-то грустно улыбнулся. — Иди ко мне. — Наташа ненавязчиво обняла мальчишку, позволяя ему освободиться в любой момент. Вот только «освобождаться» Питер не торопился. Он прижался к маме, обхватив руками, и был готов стоять долго, уткнувшись личиком в мягкий мех на ее капюшоне и вдыхая ее нежный парфюм. — И давай сегодня без акробатических трюков в коридоре?

Питер усмехнулся и поскорее побежал в школу. Никто не заметил, как из окна соседнего здания мистер Старк с интересом наблюдал за ними.

Проводить уроки у малышей — легче легкого. Дети на все смотрят с восторгом, никто не шумит, все послушно сидят в позе идеального ученика, боясь нарушить хоть одно правило. Что сказали, то и делают. Красота! Дети, в отличие от детей постарше, еще не боятся задавать вопросы, иногда глупые, наивные, но от этого становится только веселее. Детям рано знать формулы, поэтому Тони показывал легкие опыты, которые могли быть понятны. Они пускали мыльные шарики, демонстрируя силу тяжести, топили яйцо в соленой и обычной воде, показывая разницу в плотности, топили грузики, чтобы выяснить их объем с помощью вытесненной воды… У детей на лице почти весь урок держалось выражение глубокого восхищения, и только на одном детском личике читалась легкая обида.

— «И почему папа мне такие фокусы дома не показывал…» — думала Морган, но вскоре она обо всем забыла и обиду сменила гордость. — «Это мой папа!»

Прозвенел звонок, большая часть детей вышла из кабинета, некоторая малышня решила прибиться к Старку, чтобы закидать его вопросами, но учительница и их погнала за дверь. Тони быстро сложил свое оборудование, и вдруг наткнулся на детский взгляд. Этот момент он уже точно видел, казалось, вот только сейчас рядом стоял не Питер, а Морган. Девочка улыбалась и смотрела вверх на папу.

— Что такое, малышка?

— У тебя очень интересные фокусы! — Морган крепко обняла папу за ноги. — Мне понравилось, я тебя люблю.

Тони как-то автоматически поднял дочку на руки, та прижалась, обвив руками шею и поцеловала его в колючую щеку. Папа чмокнул в лобик. Уже через секунду девочка, видимо решив, что нежностей достаточно, помахала папе и побежала играть со своими друзьями. А Тони вдруг что-то понял.

Это Морган так легко могла запрыгнуть на папу, попроситься на ручки и обниматься сколько влезет, когда появилась такая потребность. Питер себе такого позволить не мог из-за возраста. И прошлого воспитания.

Как же с детьми сложно. И тонко. Ошибиться так легко, как упасть с подвесного каната.

Два урока Тони все обдумывал, искал выход, но точного ответа никто дать не мог. Питер неосознанно привлекал внимание, или откровенно шалил? Хорошо, что ждать до дома, чтобы все выяснить, не пришлось, иначе Старк бы точно измучился. Эта все недоразумение уже затянулось. Тяжело было Тони, и Питер страдал.

Очередной урок у сына прошел спокойно. Как и всегда, мальчишка прекрасно себя вел на папином уроке. Учитель его не спрашивал лишний раз, а когда ходил между парт и проверял наличие домашнего задания, мягко похлопал Питера по плечу.

— Домашнее задание на доске, — напомнил Старк в конце урока и, не меняя учительского тона, продолжил: — Питер, останься.

Все дети вышли из кабинета, и Питер как-то осторожно подошел к столу. Взгляд уткнулся в стопку тестов. Мальчик ждал.

— Мне кажется, я знаю, в чем дело… — мягко сказал Старк.

Он взял мальчика за локоть, чтобы обвести вокруг стола и поставить рядом. Тони сначала прижал его к себе сбоку, а потом обнял полностью и аккуратно посадил к себе на колени. Питер наконец поднял взгляд. В уголках глаз уже скапливались слезинки. Питер почти не понимал, что случилось, отчего и почему, но все происходящее ему очень нравилось.

— Я все забываю сказать тебе, или напомнить, что я тебя люблю. — Тони поцеловал Питера в лоб.

Мальчишка смотрел на папу, хлопая глазами. Одна слезинка тут же скатилась по щеке, как бы он не старался, а втянуть в себя слезы обратно не получалось. Еще и губы задрожали. Вся обида от затянувшегося конфликта расплавилась от нежности. Питер ткнулся носом в чужую шею, прижался к плечу.

— Питер, ну что ты? У нас перемена всего пять минут… — попытался вразумить папа, но в ответ ему прозвучал только шмыг. — Ну хорошо, я напишу записку учительнице… — вздохнул Тони, крепче прижимая ребенка…

Питер быстро успокоился, он неловко вытер влагу толстовкой и вдруг обхватил папу за шею.

— Я тоже люблю… — смущаясь, произнес мальчик.

Кудрявая макушка, что улеглась прямо перед лицом, приятно пахла колой.

— Я думал, ты уже в том возрасте, когда родительская забота и нежность становится неприятна. Я ошибся?

— Угу, — кивнул парень, внимательно рассматривая папино лицо, словно пытался через глаза рассмотреть всю душу и мысли, или, возможно, передать свои. Этот возраст не начнется у него никогда! Питер слишком ценил нежные прикосновения, чтобы променять их ради какого-то статуса перед друзьями.

***

Прошел час. Тони спокойно заполнял документы, когда в дверь постучали. На пороге появилась Миссис Мартинез. Это была слегка полноватая женщина в клетчатом платье, в очках, с длинными светлыми волосами. В груди что-то екнуло. Старк напрягся.

— Питер опять что-то натворил?

— А? Нет-нет. Он здесь ни при чем. Я пришла отдать журнал восьмого класса, — спокойно сказала женщина. — А Питер сегодня вообще умница. Две пятерки заработал, весь урок руку тянул.

Груз словно рухнул в бездну — стало легче дышать. Вместо всей этой учебы захотелось поскорее прийти домой и покрепче обнять обоих детей. Счастье и удовлетворенность переполняло так, что грозились затопить всю школу. Питер, находящийся двумя этажами ниже, испытывал примерно то же самое.

Уроки кончились. Питер улыбнулся и побежал в папин кабинет. Сейчас они заберут Морган и все вместе поедут домой, где их уже заждалась мама. А вечером Питер зароется в свои игрушки: зайка, слоник Дамбо и длинный кот — папа вернет телефон, почитает книжку и уложит спать.

— «Это один из лучших дней», — подумает Питер, чувствуя, как внутри разливается тепло. Теперь у него была самая настоящая семья. С любовью и всем таким...