В сумерках

Глава 1

В сумерках я часто гуляю среди чужих дворов, хотя обходил их уже сотни раз — и даже в густой темноте мне знакомы ухабы и ямы на поворотах. Когда в городе снова становится шумно и молодое поколение заполняет улицы, я погружаюсь в сумеречные лабиринты. Бреду неспешно среди домов. Свет из окон пробивает тьму и пытается задеть мою тень, оторвать кусочек моей скрытности. Но я продолжаю идти — скользить мимо домов и разглядывать чужие окна.

А там мелькает жизнь. Повсюду жизнь — наполненная повседневными хлопотами, ссорами, смехом, любовью. На первых этажах балконы зачастую обставлены старыми вещами — целая ушедшая эпоха: часы, бижутерия, полки пыльных книг, старая одежда, люстры, утюги и щётки, тощие веники и потрёпанные швабры. У кого-то можно увидеть старые картины, экзотические скульптуры или целую оранжерею декоративных цветов. Чужие дома — чужая жизнь — чужая история. Все эти вещи, незнакомые мне, наполнены своей историей, своими событиями — драмой или романтикой, радостью или печалью.

Когда стоишь один во тьме, и рядом никого, можно думать о людях, замечать самые мелкие детали, которых раньше даже и не видел. К примеру, в этом дворе позади универмага я уже который раз, и только сейчас заметил на фоне зелёного орешника пустующую квартиру на краю дома. Видимо, хозяева давно уехали. Или умерли. Ведь смерть никто не отменял. Как мало об этом помнят люди...

Не видя часов и не зная времени, я брёл среди улиц. Незаметно вышел к ночному клубу. Оттуда доносился приглушённый шум музыки. У входа стояли два охранника и разные молодые девицы. Они курили и смеялись. Им нравятся наглые взгляды, тупые разговоры, соблазнения. Им нравится, когда мужчины их желают. Ради этого они здесь торчат каждую ночь. Вновь и вновь — попытать счастье встретить долгожданного принца или в очередной раз напиться от разочарования и пропасть в потоке животных удовольствий. А потом, наутро, проснуться и проблеваться от внутренней пустоты...

Проходя мимо них, я увидел парня, которого выкинули за шиворот из клуба. Он кубарем полетел вперёд, чуть не задев девушек. Те смеялись, а парень кричал пьяным голосом, что подаст в суд за нарушение прав пьющего человека. Потом он неожиданно посмотрел на меня, словно я был для него стеной, мешающей кричать, и подошёл, слегка покачиваясь.

— Друг, пошли выпьем. — Пойдём...

Он хотел упорно продолжать пробиваться в клуб, но я настоял зайти в маленький круглосуточный магазинчик на углу и тихо посидеть во дворе. Он, словно уловил моё настроение, и затих. Голос стал спокойным, хотя и слегка запутанным.

Мы сидели на скамейке во дворе, окружённые тьмой. Будто из самой глубины ночи доносился его голос — как тихие и надвигающиеся раскаты грома.

— Знаешь, я всегда пью в одиночку. Есть алкоголики, которым нужна компания, собутыльники. А мне никто не нужен. Я — полностью независимый и свободный пьяница. Мне не важно, где я нахожусь — главное, чтобы я был один. Тогда я могу выпить. Нет-нет, ты ничего. Нормальный парень. Ты не лезешь в душу, а это хорошо. И ты умеешь слушать — а это ещё лучше. В наше время те, кто умеют слушать — большая редкость.

Он осушил стакан тоника и закусил лимоном.

— Ты вот думаешь, зачем я пью. Я и сам себя об этом спрашивал. Наверное, соблазн. Понимаешь, не могу устоять перед тем, как сознание становится свободным. Парит над небесами. Я немного пью — ровно столько, сколько нужно, чтобы сознание стало легче воздуха. А для этого не нужны ящики, уж поверь мне. Сознание становится лёгким и парящим, как весеннее облачко. Никакие наркотики не сравнятся с этим. Наркотики разрушают. А когда ты выпиваешь бутылочку доброго вина — сознание делается невесомым. Способен ощутить глубокие вещи вокруг. Конечно, всё это можно достичь и через медитацию, как на Востоке. Хотя, брат, я не уверен, что они ничего не принимают. Но даже если так — это слишком долгий путь. А я лентяй, понимаешь? Так приятнее. Но обязательно — в одиночку. Не нужен мне никто, когда пить хочу. А потом смотрю на звёзды — и кажется, будто я к самой вселенной прикасаюсь. Словно могу уловить её дыхание. Смотрю — и кажется, что вот сейчас умру... и не страшно.

Уличные огни уже погасли — значит, полночь. Обычно в это время гасят свет. Издали изредка доносился звук проезжающих машин. Где-то лаяли собаки. Незнакомец так и не представился, да это и не было нужно. Он уже выпил добрую долю тоника и смотрел куда-то в небо. Я бы мог составить ему компанию, но не хотел мешать пребывать в своём философском экстазе.

Я покинул его, а он даже не заметил — словно меня и не было. Тихими шагами я ступал по узкой тропе, ведущей среди дворов к центральной улице. Мои шаги сделались неслышными — будто тьма совсем поглотила меня. Я продолжал движение, но чем дальше, тем глубже утопал в липкой тьме одиночества. Казалось, что сейчас совсем исчезну...

Странная грусть охватила. Очень жаль, что нет дождя.